Плен Александра

ГОЛОС

ПРОЛОГ

Концерт должен начаться через полчаса. Рива рассеянно смотрела на трехмерный слепок голозеркала и никак не могла сосредоточиться. Несколько раз она обошла застывшую девушку, стоящую посреди гримерки. Поправила неровно сидящий пояс, передвинула ближе к уху едва заметный микродатчик. Покрутила неудобный массивный браслет, одновременно выполняющий функции и навигатора, и компьютера, и коммутатора. Руки потянулись к звездам, сияющим в волосах. Немного растрепала прическу, и они заблестели еще ярче, рассыпаясь радужным каскадом.

«Живое» платье сидело идеально. Рива залюбовалась выдающимся творением Оскара Лоренты, знаменитого на всю галактику кутюрье. Платье пока находилось в спящей фазе, но когда Рива выйдет на сцену, оно будет меняться в зависимости от высоты взятых нот, освещения и просто в соответствии с заложенной в него программой. С плеч потечет вода и разобьется пенным прибоем у щиколоток. За спиной распахнутся радужные крылья. Платье превратится в огромный бутон розы и раскроет свои лепестки, являя зрителям в сердцевине цветка прелестную миниатюрную певицу… И много всего прочего, чего она и сама еще не видела, даже на репетициях.

Рива приблизила свое лицо к застывшему лицу девушки. Зря она поймала стоп-кадром этот миг. Между бровей пролегла озабоченная морщинка, губы судорожно сжались, а выражение глаз было, как у побитой собаки. Нет. Так не пойдет. Рива взмахнула рукой и стерла голограмму.

Все раздражало. Эти полчаса перед выходом были крайне важны. За это время Рива приводила мысли и чувства в порядок. Наносила последние штрихи макияжа, копировала удачные позы, гримасы и улыбки. Очищала голову от повседневных мыслей, раскрывала душу и сердце музыке. Впереди тяжелое выматывающее выступление. Ее бенефис. Ее триумф. Она так долго к нему шла…

Рива впервые будет петь в знаменитом Централ Космик Холле. Главная сцена представляла собой огромный шар, сердцевину искусственного спутника, вращающегося вокруг столицы миров Гриз. В центре шара находилась сцена, на которой Рива и будет стоять. Акустика в зале была поразительная. Лучшее, что изобрели архитекторы за сотни лет. Вокруг сцены парили островки, в которых вольготно располагались немногочисленные зрители. Каждый мог или подлететь к сцене, или вообще создать собственное голографическое изображение певицы перед собой в полный рост… Главное было не это.

Главное — мощное звучание лучшего сопрано галактики. Чарующие переливы, великолепный объемный звук, создающий эффект погружения. Гипнотическое воздействие живого, завораживающего голоса. Ну и еще, конечно, возможность похвастать перед друзьями и знакомыми, что были на концерте великой Ривальдины Холланд.

Находиться в шаре имела возможность лишь элита. За один билет можно было купить небольшую космическую яхту или андроида последней модели, поэтому основная часть любителей музыки услышит выступление через транс-пресс или в записи.

Все было идеально и готово к выступлению. Через маленький транслятор, висевший в гримерке, Рива могла видеть развалившихся на диванах зрителей, попивающих коктейли и болтающих по транскому друг с другом. Она узнала министра образования Рона Долгита и медиамагната Йена Гресс, который в последнее время не давал ей проходу, забрасывая цветами и подарками. Она вздохнула. Сотня богатейших людей галактики ждали ее выступления, и еще недавно она бы отдала все за возможность ощутить этот пьянящий триумф славы и известности. Но не сейчас… Конкретно в эту минуту мысли Ривы были далеки от концерта.

— Подонок, — пробормотала сквозь зубы девушка, — не посмел даже позвонить мне, оставил месседж. Трус.

Из памяти никак не хотело уходить послание мужа: «Дорогая, переведи в течение трех дней триста тысяч кредов на карту. У меня был неудачный вечер».

Самое ужасное, что весь гонорар за еще не состоявшийся концерт, она отправила ему месяц назад. Как и за два следующих выступления, которые даст только через две недели на Альване.

Рива обессиленно опустилась в кресло. Концертное платье тут же сжалось по фигуре, становясь более похожим на обтягивающий комбинезон. Рива отдала за великое творение знаменитого кутюрье баснословную сумму. Но не жалела. Нужно поддерживать имидж. Это последнее, что у нее еще осталось.

С огромных гонораров, которые она получала за концерты, Рива оставляла себе не более десяти процентов. Едва хватало на гостиницы и концертные платья. Все остальное забирал супруг. У нее даже не было своего дома, норы в которую она могла заползти, когда становилось совсем плохо. Рива не могла себе позволить и маленькой тесной квартирки в стоэтажном скворечнике на окраине. Она не платила продюсеру, организационными вопросами занималась лучшая подруга Дана.

Если бы кто спросил, куда госпожа Холланд тратит миллионы, которые получает за выступления, она бы не смогла ответить. Потому, что была в сущности нищей.

И если раньше, год назад, Ноа просто пил, употреблял дорогие наркотики, покупал космические яхты, андроидов, дарил драгоценности, дома, аэромобили любовницам, делал косметические и оздоровительные операции в самых первоклассных клиниках. То сейчас стало совсем невмоготу. Ноа принялся играть. Скачки, казино, ставки на боях. А это бесконечная, ненасытная, голодная пасть. Сотни тысяч, миллионы улетали в небо, и конца края этому не было видно.

Рива устало потерла виски…

Она впервые в своей жизни не знала, что делать. Впереди только мрак, отчаяние и глухая безнадежная тоска. Об этом ли она мечтала десять лет назад? К этому ли стремилась?

Всю свою жизнь она убегала от тюрьмы, от нищеты, от бедности, от насилия. От той безрадостной судьбы, которую ей готовила жизнь с рождения. «Не удалось, — грустно улыбнулась Рива, — какая ирония. Продать душу дьяволу, чтобы выбраться из клетки, и опять в нее же и угодить».

Концерт начнется через полчаса. И как бы плохо ни чувствовала себя прима, как бы ей тяжело не было, шоу должно продолжаться… Рива встала, подошла к зеркалу и растянула губы в очаровательной улыбке.

ЧАСТЬ 1. Эпсилон

На Эпсилоне 235 не должна была существовать жизнь. Планета производила угнетающее впечатление. Когда ее открыли, то сразу же занесли в каталог как закрытую, не пригодную для колонизации, планету. На ней не нашли ни полезных ископаемых, ни воды, ни какой-либо жизни. Атмосфера была так разряжена, что, казалось, еще одна солнечная вспышка, и последние остатки тонкого слоя улетят в космос. На единственном материке Эпсилона температура воздуха полгода была плюс двести градусов по Цельсию, полгода минус сто. Голая выжженная пустыня, по которой бешеные ураганы несли пыль, песок и камни в вечном круговороте.

Никто в своем уме не стал бы жить здесь, но Абдула Забир и был сумасшедшим. Когда он решил выйти на новый уровень космического пиратства, нужно было оборудовать базу. Причем там, куда никто не сунется.

* * *

Младенчество Рива почти не помнила. В памяти остались только ощущения голода и жажды. А еще вечный, выматывающий страх.

Рива родилась в семье пирата. Хотя выбора у нее не было — все мужчины на Эпсилон 235 были пиратами. Абдула основал поселение на такой закрытой, неприглядной, неприспособленной для жизни планете с далеко идущей целью. И именно поэтому ему так долго удавалось скрываться от космической полиции. Никто бы в кошмарном сне не подумал, что на Эпсилоне можно жить. Но там жили…

В атмосфере было недостаточно кислорода для дыхания, температура на поверхности была убийственной, поэтому Абдула принял решение жить под землей, создав систему коридоров с замкнутой экосистемой. Пиратствуя к тому времени более двадцати лет, он накопил достаточно денег для оборудования базы.

Абдула ушел из знаменитой банды Шаха, забрав с собой десяток преданных головорезов и два шаттла, дальновидно предположив, что рано или поздно их знаменитую банду накроют, так как полиция уже наступала Шаху на пятки.

И оказался прав. Не прошло и года после его дезертирства, как банду Шаха полностью истребили. Еще одним отрицательным фактором стало то, что изначально они базировались на планете третьего круга Делиу. Она была земного типа, с кислородосодержащей атмосферой, и ее довольно быстро вычислила полиция.

И Шах, и Абдула были выходцами с Тариус 132. Первой планеты, колонизированной приверженцами Аллаха и пророка его Мухаммеда. Причем в самом фундаментальном смысле этого понятия.

* * *

Первая волна колонизации ранжировалась именно по религиозному типу. Вначале улетели Свидетели Иеговы (все уместились на один крейсер), почти сразу же за ними мусульманские радикалы. Их было гораздо больше. Мусульман с огромным воодушевлением спонсировали богатые страны, строя корабли и снаряжая экспедиции (желая, по-видимому, избавиться от слишком агрессивных земных соседей). Затем израильтяне полетели искать землю обетованную. А потом уже просто искатели приключений, бродяги, авантюристы.

В первые сто лет после открытия атомных двигателей, способных разгонять космический корабль до скорости света, с Земли улетело почти четверть населения. К тому времени ученые уже обнаружили несколько десятков планет в соседних системах, пригодных для обитания.

На родной планете стало просторнее и комфортнее. А когда через несколько сотен лет земными учеными были открыты новые способы перемещения на огромные расстояния, основанные на искривлении пространства, оказалось, что улетевшие триста лет назад колонисты, совсем недавно прилетели к месту назначения и только-только начали обживаться. Из-за этого временного конфликта и произошло разделение планет по статусу. Первый круг, второй и третий.

Намного более развитые технически земляне и стали правителями в галактике, подчинив отсталые планеты, организовав космическую полицию, флот и военные космические войска, чтобы держать в повиновении остальных. Недовольных было много. Народы, которые первыми улетели с Земли, для обретения свободы пожертвовали всем, но истинной свободы так и не достигли. Восстания жестко подавлялись, ни одна планета не могла соперничать с быстрыми кораблями Федерации, ее вооружением и техникой. За сотню лет Федерация взяла под свой контроль все двадцать три обитаемых планеты и теперь только с ее разрешения при тщательном отборе и согласии первого круга колонизировались вновь открытые миры.

* * *

Абдула оказался дальновидным человеком, построив базу на Эпсилоне. За десять последующих лет грабежей и похищений людей, подземный город в гранитном каменном каньоне простирался уже на километры лабиринтов с многочисленными ответвлениями, коридорами, залами.

Тактика нападений была следующая. Маленькие шаттлы садились на отдаленные неразвитые планеты вдалеке от межпланетных трасс. За полчаса или час успевали обнести поселок или небольшой городок, забрать самое ценное: продукты, технику, молодых женщин, маленьких мальчиков, воду, одежду и все, что могли унести. Абдула давал своему городу только бесплатный воздух, генерируемый несколькими мощными реакторами, остальное они добывали сами. Из-за скорости нападений и того, что пираты после себя не оставляли живых, их не могли найти очень долго.

Полиция обшаривала все кислородосодержащие планеты в галактике, на это уходили десятилетия, но не могла найти его логово. Абдула состарился и умер, передав своему старшему сыну Забиру управление уже огромной подземной колонией, насчитывающей к тому времени более нескольких тысяч человек и десятки кораблей.

* * *

Рива была дочерью пилота космического корабля Ахмета Али. Самой младшей и самой нелюбимой. Ей часто доставалось от братьев, сестер и старших жен, а иногда и от самого Ахмета. Поэтому с раннего детства она научилась хорошо прятаться, быстро бегать и растворяться в темных коридорах.

Рождение дочери на Эпсилоне считалось неудачей. Для чего нужна девочка? Вот мальчики сразу же вольются в армию, станут пиратами, будут приносить домой еду, воду, ценности… А девочки? Какая участь уготована им? Жены, наложницы, бесправные и бессловесные. Особенно в обществе, где женщин вообще за людей не считали.

У Ахмета уже было три сына и две дочери от двух жен, когда он привез с пиратской вылазки вместе с награбленным добром молоденькую испуганную девушку по имени Феа, и сделал ее третьей женой.

Красота Феа была ослепительной. Она сияла, как бриллиант, поражала воображение, кружила голову даже такому циничному и жестокому головорезу, как Ахмет. Потом, спустя время, он хвалился, что ему крупно повезло, он нашел Феа раньше всех. Нацепил паранджу, связал, засунул кляп и спрятал у себя на корабле в тайнике, пока другие не заметили. Привез домой и запер в темном подвале… Навеки.

Откуда взялась Феа? Как она попала на маленькую планету третьего круга, которую выбрали своей целью пираты? Неизвестно. Когда девушку привезли, ее тело было украшено золотой живописью и драгоценными камнями, в ушах и на руках сияли звезды. Ее платье представляло собой произведение искусства. Ткань, из которой оно было соткано, состояла из тесно переплетённых микроскопических кристаллов, которые меняли цвет, форму, даже свою структуру. Еще никто и никогда на Эпсилон не видел такого чуда, поэтому Ахмет сразу же снял платье и упрятал в ящик.

Мама почти ничего не рассказывала Риве о своей прошлой жизни. А то, что и рассказывала, Рива в большинстве своем не понимала. Что такое ветер? Солнце? Трава? Как выглядит коктейльная вечеринка, маскарад или ресторан? Она не знала таких понятий. Трава не росла под землей, а светилом им служил автономный прожектор на атомных батареях. Мама злилась и расстраивалась, когда маленькая Рива переспрашивала. А переспрашивала она часто… Что такое небо? Где живут птицы? Как выглядит море? Каков вкус у яблока?

Мама была тоненькая и хрупкая, часто болела, плакала и никогда не улыбалась, даже когда смотрела на свою дочь. Но странно, все, что она просила у Ахмета, тот давал ей быстро и без возражений. Феа долго была любимой женой. Ей выделили лучшие комнаты, мебель, украшения. Старшие жены ругались и злились, но ничего сделать не моги. Ахмет был от девушки без ума. Была бы Феа более покладистой, сообразительной и здравомыслящей, она могла бы завести друзей и неплохо устроиться даже в таком месте, как Эпсилон. Но Феа желала одного — вернуться домой, а этого Ахмет не мог ей дать…

Феа была, как деликатный оранжерейный цветок, не приспособленный для жизни. Она ничего не умела и не хотела ничему учиться. Ни с кем не разговаривала, воротила нос даже от их доброй соседки Мао, которая частенько подкармливала Риву и обрабатывала ее ссадины и синяки, достававшиеся от братьев и сестер.

Ее ничего не интересовало. Она могла часами смотреться в зеркало, расчесывать волосы, прихорашиваться и напевать. Могла в одну секунду из милой красавицы превратиться в фурию, крича и топая ногами, требуя чего-то невозможного. Тогда Ахмет затыкал уши и убегал из комнаты, а Рива от страха пряталась за диван, ничего не понимая. Она всем сердцем желала дать маме то, что она хочет, но не понимала большинства слов и значений. Что такое коктейль? Шампанское? Платье от кутюр? Диадема?

Рива с самого раннего возраста была предоставлена сама себе. Самостоятельно добывала еду и питье. Иногда воровала, чаще зарабатывала, помогая Мао. Приносила маме, потому что та могла позабыть поесть и покормить дочь.

Иногда девочке казалось, что мама ее не любит. Феа прогоняла маленькую Риву из комнаты, иногда даже шлепала. Потом, повзрослев, поняла, что мама сама была еще ребенком, несчастным, брошенным и беспомощным. Глубокая депрессия, в которой постоянно пребывала Феа, ее неустойчивое настроение, слезы, отвратили от красавицы даже Ахмета, который поначалу безмерно восхищался и боготворил ее. Вечные истерики и стоны вскоре надоели, он все реже приходил в комнату супруги.

Рива старалась не докучать маме, ничего не просить, не жаловаться, даже если ей сильно доставалось от братьев. Больше всего она любила, когда мама пела. У Феа был красивый, мелодичный голос, проникновенный и чарующий. Ахмет частенько приглашал маму в парандже спеть гостям что-нибудь. Но чаще всего она пела у себя в комнате, когда находилась в благодушном настроении. Тогда Рива тихонько замирала, спрятавшись за диван или шкаф, старалась не спугнуть эти чудесные мгновения, повторяя себе под нос и заучивая слова, чтобы потом напеть самой.

В этом страшном мире у Ривы она была единственной опорой, единственным родным человеком. Но иногда девочке казалось, что мама хочет умереть, что атмосфера в подземном городе высасывает из нее жизнь.

Когда отец улетал на грабежи, становилось совсем плохо. Они голодали, так как старшие жены и их сыновья не разрешали появляться на кухне. Эти несколько дней Рива с мамой, сжавшись в комочек, пережидали в своей комнате. Риву накрывала паника — вдруг отец не прилетит, вдруг бросит их здесь, под землей, в темной страшной могиле?.. Она видела, как их соседка Джамиля с тремя детьми пошла в рабство к пекарю Гамалю, так как ее муж погиб на одной из вылазок. Запасы воды и еды вскоре закончились, а под землей достать их было негде…

Маленькое сердечко девочки выпрыгивало из груди от страха, но она старалась в первую очередь успокоить маму:

— Все будет хорошо, мамочка. Я уже большая, я могу убирать и стирать, я буду работать и прокормлю нас…

Феа рыдала, а Рива гладила маму по голове, тихонечко напевая ее же песни.

* * *

К семи годам Рива начала петь на рыночной площади. Мао попросила ее спеть несколько песен возле своей лавки для привлечения покупателей. Всем так понравились ее песни, что каждый раз, когда девочка пела возле магазина, собиралась приличная толпа народу. За это Мао давала Риве то бутылку воды, то печенье, то горсть орехов. Заработанное часто отбирали братья, но им с мамой все же что-то перепадало.

Рива очень любила петь. Она словно попадала в другой мир, прекрасный, светлый, солнечный. О таком мире иногда, очень редко, ей рассказывала мама. О том, как огромный желтый шар сияет над головами, как шумят листья и поют птицы, как прекрасен закат над океаном. Какие чудесные на вкус апельсины и как пьянит шампанское. Рива половины не понимала из этих рассказов, но внимательно слушала и фантазировала, представляя сказочные видения.

У нее отрылся красивый сильный голос. И только тогда, когда впервые услышав, как Рива поет на площади, Феа обратила на нее пристальное внимание. То ли она, наконец, увидела, что девочка похожа на нее, то ли просто смирилась со своим положением и перестала надеяться, что ее спасут, но после восьми лет нахождения в подземном городе, Феа, в конце концов, стала более спокойной и уравновешенной. Она начала серьезно заниматься с дочкой. Учила ее математике и общегалактическому языку. Рассказывала об истории создания трех кругов планет. Они вместе заучивали стихи и песни. У Феа заблестели глаза, она воспаряла духом. Ахмет опять стал обращать на нее внимание и чаще приходить в спальню. Она опять стала возлюбленной женой.

* * *

В десять лет Риву чуть было не выдали замуж. Для девочек, рожденных на Эпсилоне, возраст десять-двенадцать лет был обычным возрастом начала супружеской жизни. Риву приметил Бакир, когда та пела на рыночной площади. Тридцати трех летний командир третьего крыла штурмовиков пришел в дом к Ахмету с подарками и предложением взять Риву четвертой женой. Ахмет было согласился, но тут его любимая Феа закатила истерику. Она была на восьмом месяце. Беременность протекала очень тяжело, и Ахмет уступил.

— Она еще ребенок! — Плакала Феа. — Посмотри на нее…

Рива действительно пропорциями пошла в мать. Черные волосы, большие темные глаза и оливковая кожа достались ей от отца, но хрупкие косточки и тонкая мальчишеская фигура были копией Феа.

— Ты убьешь ее, это верная смерть. — Мать прижала к себе Риву, непонимающе хлопающую глазами.

Какое замужество? Чье? Почему мама плачет?

— Хорошо, — кивнул Ахмет, — будь, по-твоему. Я откажу Бакиру. Ты права. Если девочка пойдет в тебя, станет такой же красавицей, то я за нее получу гораздо больше денег, чем сейчас.

Феа успокоено вздохнула. Пусть думает, что главное деньги. Пусть подождет, когда красота Ривы расцветет. Главное — оттянуть время. Сейчас Рива была похожа на нескладного лягушонка. Огромные темные глаза на узком худом личике, непропорционально большой рот, вьющиеся вечно растрепанные черные волосы, тонкие ручки и ножки. Какая из нее невеста?

Второго ребенка (это оказался мальчик) Феа рожала в муках. Если бы на Эпсилоне был хороший врач или оборудованная по последнему слову техники больница, возможно, все было бы по-другому… Но старая подслеповатая повитуха не заканчивала университетов и философски восприняла данную ситуацию.

— На все воля Аллаха, — сказала она Риве, в страхе застывшей возле кровати.

Потом завернула мертвого ребенка в одеяло и спокойно вышла за дверь.

— Но как же… — пискнула Рива, — мама? Она же… Столько крови… Подождите! — крикнув, бросилась за повитухой.

Она звала, плакала, дергала за платье и просила вернуться. Старуха остановилась и посмотрела на девочку.

— Я ничего не могу сделать, — прошамкала она, — слишком большой ребенок. Она потеряла много крови. Зовите муллу, — это уже к бледному Ахмету, вышедшему навстречу повитухе.

— А он спасет маму? — спросила Рива, переводя испуганный взгляд с отца на старуху.

— Конечно, спасет, — уверенно заявила та.

— Тогда я побежала! — крикнула девочка и понеслась по коридору искать священника.

Пока Рива искала муллу, уговаривала поторопиться, тянула за собой, Ахмет стоял возле кровати своей красавицы жены и смотрел, как жизнь уходит из ее тела.

— Пообещай, что не выдашь замуж Риву до шестнадцати лет, — прошептала Феа и протянула тонкую, почти прозрачную руку. — Пообещай… Это мое последнее желание. Исполни его. Ты виноват передо мной…

Феа обессиленно откинулась на подушки. Ахмет сжал тонкие пальчики. Его красавица Феа. Нечаянная радость и гордость. Воздушная, капризная и упрямая. Она не хотела жить в клетке, перестала бороться, сдалась и сейчас уходила от него с улыбкой на губах…

— Пообещай…

— Обещаю.

Рива появилась в спальне мамы с муллой через полчаса. Но опоздала. Мама ускользнула на небо.

* * *

Паранджу на Риву надели в двенадцать. И то только потому, что старшие жены настояли. Ахмет все ждал, когда же Рива превратится в ослепительную красавицу, но она все так же оставалась тощим птенцом. Ее старшие сестры давно вышли замуж, у них уже были свои дети, а Рива все никак не оформилась. Плоская грудь, узкие бедра, чумазое лицо… И только сильный высокий голос привлекал к ней всеобщее внимание. В мечеть ее не пускали, но мулла позволил ей петь молитвы по праздникам, сидя во дворе. Потому что именно благодаря ее пению собиралось больше всего прихожан.

Тогда и услышал ее Забир. В то время сыну основателя колонии исполнилось сорок пять. У него был огромный подземный дворец, простилавшийся на тысячи квадратных метров. Сотни комнат, слуги, даже невиданная роскошь для Эпсилона — бассейн. В его гареме находилось тридцать наложниц, самых красивых женщин, похищенных в набегах. Но он захотел Риву. Ахмет не посмел отказать боссу, хоть дочери и исполнилось всего пятнадцать лет.

Старшие жены отца вздохнули — наконец, девчонка покинет их дом. Одним ртом станет меньше. Мао плакала больше всех. Она помогала Риве готовиться к семейной жизни. Рассказала, как будет происходить первая ночь с мужчиной, что он будет делать, что должна делать она. Дала баночку с мазью и потребовала, чтобы Рива пообещала намазаться в первый раз, иначе будет больно.

Больно все равно было, даже с мазью. Перепуганную девушку привели в спальню Забиру, закутанную с ног до головы. Он приказал ее спеть что-нибудь веселое. Но прерывающийся дрожащий голос не располагал к усладе слуха. Рива хлюпала носом и тряслась от страха. Тогда без всяких церемоний, Забир бросил ее на кровать и сделал своей. Быстро, грубо и цинично. В цивилизованном обществе, похожий акт можно было назвать изнасилованием, но Рива не была в цивилизованном мире и приняла все, как должное.

* * *

Первые недели жизни в гареме Рива почти не помнила. Ей было страшно, тоскливо и одиноко. Она оказалась в чужом враждебном мире, где было много комнат, коридоров, разноцветная толпа женщин, которые постоянно ссорились и ругались между собой. Она путалась в лабиринтах, в страхе забывала, где находится кухня или комната с душевыми. Над ней насмехались, толкали и бранили.

Но были и плюсы. У каждой девушки была своя прекрасно обставленная комната. Мебель, шкаф с нарядами, зеркало и проигрыватель. В кухонных автоматах вдоволь еды, питья и всяких аппетитных лакомств. Впервые Рива попробовала апельсин и сделала вывод, что ничего вкуснее она в жизни не ела.

Забиру Рива не понравилась. Через пару месяцев он даже подумывал отдать ее кому-нибудь из своих офицеров, как делал с надоевшими наложницами… Несколько раз он брал ее в свою постель, но худая испуганная девушка была зажата, скулила и дрожала, лишая его тем самым удовольствия. Гораздо приятнее было с Хабибой или Анни. Те умели доставить ему наслаждение.

Но зато как она пела! Слушая ее песни, у пирата все переворачивалось внутри, ему даже хотелось сделать что-нибудь хорошее, чего с ним никогда не происходило. Погладить или покормить девушку, или подарить что-нибудь красивое. В итоге он оставил Риву в гареме как развлечение. Приглашал на вечеринки, дружеские посиделки. Рива пела и вполне серьезно считала, что ей крупно повезло в жизни. Она сыта, одета, живет в благополучии и довольстве. Ей разрешают везде бродить и заниматься своими делами. Но и что, что иногда приходится ходить к Забиру в спальню? Немного страшно и больно, но это бывает так редко…

* * *

В гареме Рива так ни с кем близко не сошлась. Не потому, что женщины были злые или плохо к ней относились… Здесь никто не имел ни подруг, ни друзей. Каждая была сама по себе. Ее не рассматривали как соперницу. Ни красотой, ни умением ублажать господина Рива не блистала. Какая из нее соперница?

Почти все девушки в гареме являлись пленницами, местными оставались только Рива и две смуглые красавицы — Арма и Кари, дочери офицеров. Текучка была огромная. С каждого набега прибывали новенькие, некоторые находились в гареме не больше нескольких дней, другие задерживались дольше. Самые покорные и умелые становились долгожителями. Кто не мог приспособиться к существованию в подземелье, будь она хоть первейшей красавицей, уходили быстро. Забир не переносил плач и стенания. Не прощал истерик и выражение хоть какого-то недовольства.

Развлечений во дворце было немного. Пираты привозили всякие новомодные штучки, компьютеры, планшеты, видеофоны и центры развлечений, но в подземелье энергия была на вес золота, поэтому из электронных устройств работали лишь единицы. И те у Забира и его приближенных. Свободное время девушки проводили, укладывая волосы, нанося макияж, делая маникюр и рисуя на теле узоры. Рива же днями просиживала в своей комнате, читая все, что попадалось под руку. Во дворце за неполную сотню лет скопилось много всякого разного добра, добытого в набегах или привезенного с личными вещами пленников.

* * *

Риве исполнилось шестнадцать. Почти год она в гареме. Научилась увиливать от прямых вопросов, не обращать внимания на саркастические шпильки от местных красавиц. Игнорировать сплетни, ловко избегать домогательств Забира и его офицеров.

Рива, читая Коран и заучивая намазы, никак не могла понять, что за религия царствует на Эпсилоне. Неестественный сплав ислама и каких-то странных языческих вакханалий. Паранджи, многоженство, судный день, соблюдение постов — это понятно. Но в то же время существовало рабство, проституция и алкоголь, который с таким воодушевлением употреблял Забир. Наложниц он частенько «одалживал» своим офицерам, особенно надоевших. У господина было две официальные жены, дочери его ближайших сподвижников (потомки из той десятки, что ушли с его отцом из банды Шаха), и около тридцати разновозрастных наложниц. Рива незаметно влилась в эту пеструю толпу, вела себя тихо и кротко, стараясь лишний раз не попадаться на глаза. Пела, когда приглашали на вечеринки, а в остальном отсиживалась в своей комнатке.

Никто не вспомнил о ее шестнадцатилетии, она сама отметила день рождения куском пирожного и стаканом сока.

Ривальдина. Так ее назвала мама. Ахмет упирался, хотел что-то более традиционное. Рамиля или Салима. Но мама (тогда еще любимая жена) настояла. Теперь Рива носила странное, длинное, непонятное имя — единственный подарок от мамы, кроме своего рождения. Она крепко держалась за него, повторяя «Ривальдина, Ривальдина», словно это хоть на секунду могло вернуть ей маму.

* * *

Поздно вечером в дверь громко постучали. Рива резко захлопнула книгу, сердце тревожно екнуло.

— Господин зовет! — Рявкнул Жак, заглянув в комнату.

Бледное лицо молодого слуги выражало любопытство. Он был почти ровесником Ривы. Привезен еще пятилетним мальчишкой из какого-то набега, а сейчас работал в гареме на побегушках.

— Быстро одевайся.

— А что ему нужно, не знаешь? — осторожно поинтересовалась та, опасаясь худшего, из-за чего Забир мог позвать ее к себе.

— Они там празднуют, — услышав это, девушка облегченно выдохнула, накидывая широкую накидку и укутывая голову. — Тебя петь зовут. Там такое творится…

Жак придержал дверь, Рива выскользнула из комнаты и быстро пошла по коридору, слушая вполуха Жака и попутно вспоминая сплетни, которые ходили по гарему на протяжении последних нескольких дней.

Два дня назад Забир совершил особенно удачный налет на планету второго круга, что само по себе являлось чудом (до этого они нападали только на отсталые планеты третьего). В этом им помог какой-то новый наемник. Вроде как переметнулся в банду Забира из космической полиции два месяца назад. Поговаривали, что на службе его сильно обидели, то ли обошли при повышении, то ли не заплатили гонорар, то ли подрался с начальником. Не столь важно. Важно то, что он пообещал им отомстить. Навел мосты через дальних знакомых с Тариуса и поджидал Забира у информатора. Там они и встретились.

Новоиспеченный пират сразу же сдал пиратам военную базу с техникой и как первый взнос привел новый шаттл. Рассказал много секретов Федерации и нарисовал карту патрулирования полицейскими крейсерами. Настоящая находка.

В гареме ходили самые разные слухи о новом офицере. Забир долго и тщательно его проверял, тестировал. В том числе и на детекторе лжи. Тот прошел все проверки. И последним испытанием стал совместный налет на планету Руна 2.

И теперь они праздновали… Танцы, музыка, полуобнаженные наложницы, великолепные напитки и кушанья. Риву позвали, когда все уже хорошо напились, и Забир похвастался, что у него есть своя оперная певица, талант, самородок.

Рива прошла через всю комнату и остановилась в центре, не доходя до лежащих на подушках мужчин около пяти метров. Она специально одела самую темную и закрытую паранджу, хотя во дворце можно было ее не носить. И сейчас, стоя перед пьяными мужчинами, Рива боялась. Такие вот оргии часто плохо заканчивались и для нее в том числе. Забир становился зверем, грубым, жестоким. Он тащил ее к себе в спальню, и ей не всегда удавалось увернуться, спрятаться или отвлечь его внимание.

— Чего желаете, господин? — покорно произнесла девушка, склонив голову.

— Спой, детка, что-нибудь такое…

Забир уже плохо ворочал языком. Он сидел, согнув под собой ноги и откинувшись на подушки, грузный, бородатый, неряшливый, обнимая одной рукой Анни, свою фаворитку. По другу сторону сидел незнакомый худощавый мужчина. «Наверное, тот самый предатель», — подумала девушка.

Мужчина со стороны тоже казался пьяным, но только с первого взгляда. Со второго становилось ясно, что это только маска. Глаза смотрели внимательно и настороженно, и, казалось, не упускали из виду ничего вокруг. Расслабленная поза, бокал в руке, издевательская ухмылка на тонких губах и арктический холод во взгляде — таким он показался Риве.

«Обычный наемник. Через паранджу он меня не увидит», — заметив долгий взгляд в свою сторону, подумала она.

— Ну! — капризно крикнул Забир. — Давай же, пой! Развлеки нас!

Девушка глубоко вздохнула и взяла первую ноту. Чистый чарующий звук разлился в огромном зале. Она решила спеть «Балладу о рыцаре», любимую песню мамы, которую та пела, когда была в грустном настроении. Песня повествовала о прекрасной даме, запертой в башне, и о доблестном рыцаре, спешащем ей на помощь. Принцесса долгие годы ждала спасителя, волосы ее белели, на лице проступали морщины, а рыцарь все не ехал, и не ехал… Ветер путал дороги, злой дух поворачивал на распутье коня не в ту сторону, ржавел меч и в итоге рыцарь приехал слишком поздно — девушка умерла от старости.

Маленькая Рива не понимала, кто такие рыцарь и принцесса, но послушно заучила наизусть стихи и сейчас по памяти восстанавливала мелодию. Возможно, получилось не очень точно, но зато проникновенно и свежо. Ее интерпретация арии была так восхитительна, что мужчина, сидевший рядом с Забиром, после первых же нот подался вперед всем телом и до конца песни не отрывал взгляд от паранджи. Бокал с вином был забыт, все мысли вылетели из головы, остался только он и певица в пустом зале.

Вокруг все замерло. Воздух, казалось, накалился и завибрировал от сильного высокого голоса девушки, хрустальных переливов, немыслимых взлетов и падений. Этот голос швырял в бездну и поднимал на крыльях в небо. Он заставлял трепетать сердце и стремиться совершить подвиг. Он брал в руки сердце и вынимал его из груди, вместе с кровавыми обрывками души.

Мужчина почувствовал, как глазам стало горячо. Мороз продрал по коже. Такого с ним еще никогда не случалось… Он на мгновение прикрыл веки, пряча взгляд. Эта певица действительно нечто…

Рива закончила. Послышались редкие хлопки, пьяные возгласы… «Еще! Еще!»

— Арти, — хлопнул по плечу Забир своего нового товарища, — я смотрю, тебе понравилось, как поет моя девочка…

Тот нехотя кивнул. Это было очевидно.

— А хочешь я дам тебе ее на ночь? Развлечешься… — Забир пьяно расхохотался. Рива похолодела, нервно сцепив ладони в замок под плащом. Дела совсем плохи. Впервые Забир отдает ее своим офицерам. Что же придумать? Мысли заметались в поисках решения…

Мужчина ничего не ответил. Одним плавным движением поднялся на ноги, покачнулся, словно вспомнив, что он пьян. И медленно двинулся к девушке. Рива сглотнула. «Это конец», — панически билось в голове. Если пьяного Забира еще можно было обмануть, отвлечь песней, перевести внимание с себя на кого-то другого, то новый офицер вгонял в панику. Его глаза… Глаза хищника. Из них смотрела смерть.

Рива наблюдала за неспешными движениями мужчины, потихоньку, крошечными шажками отступая назад. Кроме плавности движений и бесстрастности во взгляде, пожалуй, он ничем от пиратов не отличался. Лицо какое-то гладкое, невыразительное, простоватое. Расставшись с ним сейчас, Рива завтра могла бы его и не вспомнить. Не красавец и не урод. Не толстый и не худой. Не блондин и не брюнет. Одетый в полувоенный комбинезон цвета хаки, в каких щеголяют все пираты из банды. Ничего запоминающегося в его внешности не было. Пожалуй, только выражение глаз.

Мужчина подошел вплотную и остановился в считанных сантиметрах от девушки. Рива дрожала не переставая. Спина покрылась липким холодным потом, мир за черной решеткой паранджи сузился до лишенного всякого выражения бледного лица наемника.

Его рука медленно приподняла ткань. Блеклые холодные глаза встретились с ее испуганными карими. Несколько секунд офицер не двигался, словно погрузился в транс. Потом резко опустил паранджу и развернулся на сто восемьдесят градусов. Рива от облегчения покачнулась.

— Дети меня не интересуют, — бросил насмешливо мужчина.

Быстрыми широкими шагами пересек комнату и упал на ковер рядом с Забиром. Тот пьяно захохотал.

— Ты прав, Арти! — Забир хлопнул в ладоши, подзывая двух девушек. — Скулит и плачет, никакого удовольствия. Вот эти тебе больше подойдут.

Офицер дернул на себя руку блондинки и та, хихикнув, упала в его объятия. Началось… Забир словно дал невидимый знак, комната в одно мгновенье погрузилась в вакханалию. Мужчины хватали женщин, тащили к себе на колени, забирались им под юбки. Всюду слышался смех, вскрики, стоны…

Рива пятилась назад, осторожно оглядываясь, стараясь случайно не наткнуться на пьяного пирата. Она не видела, что наемник, лаская блондинку, проводил ее внимательным взглядом, так же пристально, как и она, осматривая огромную комнату. Рива благополучно добралась до двери и быстро, словно пуля, вылетела в коридор.

* * *

А через неделю свершилось ужасное — на базу напали. Космическая полиция отыскала логово пиратов, или кто-то навел их на него. Были одновременно отключены все системы слежения за орбитой, сигнализации и датчики. Корабли оказались повреждены и не смогли взлететь, были заблокированы выходы из туннелей на поверхность и аэродром. Забир понял, что его предали, только тогда, когда планету взяли в плотное кольцо кораблей Федерации, а солдаты оказались внутри подземного города. И кто предал — его новый офицер!

Карательная (или спасательная, с какой стороны посмотреть) операция была проведена блестяще. Коридоры за десять минут оказалась перекрыты, туннели отрезаны от шаттлов. Дворец Забира окружен и заблокирован. Где бандитов не удавалось выковырять из неприступных убежищ, использовался газ.

Рано утром страшные люди в масках с оружием наперевес согнали всех девушек в самую большую комнату для торжеств. Заперли снаружи двери, полностью перекрыв оба выхода. На почти тридцать человек оставили пять бутылок воды и несколько пакетов с сухими пайками. Рива не хотела ни пить, ни есть, она уже привыкла голодать и не слишком огорчалась. Ее занимали более насущные проблемы.

Знакомый мир опять рухнул в бездну. Только-только она привыкла и смирилась с жизнью в гареме, нашла плюсы и способы выживания. Научилась ладить с соседками и увиливать (в большинстве случаев) от господина…

Рива еще не поняла закономерность своих удач. Часто ей удавалось перевести внимание Забира с себя на что-то другое, иногда нет… Или удача здесь не при чем, и виновато просто неустойчивое настроение ее хозяина?

В общем, жизнь в последнее время наладилась, и вдруг опять катастрофа. Сердце сжималось от тревоги и нехорошего предчувствия. И пусть остальные девушки радовались и убеждали, что все будет замечательно, она им не верила.

Иной жизни Рива не знала и не представляла, что за мир ждет ее за стенами туннелей. С одной стороны она хотела увидеть солнце, о котором рассказывала мама. С другой — слишком часто Рива встречала в жизни обман, подлость и коварство, чтобы рассчитывать на безоблачное будущее после освобождения. То, что пираты грабили (и ее отец в том числе) и убивали, это, конечно, плохо… Но и полицейские не показались ей хорошими парнями. Они грубо обращались с девушками, разлучили матерей с маленькими детьми, уведя последних в другую комнату. И если им дали столько же еды и питья, как и наложницам, то дети сейчас плачут от голода и жажды.

Но как бы там ни было, Рива не властна над ситуацией. Ей остается только ждать…

Остальные девушки не могли усидеть на месте. Бегали по комнате, заламывая руки. Смеялись и плакали от счастья. Рива сидела тихонько на полу возле бассейна и переводила взгляд с одного радостного лица на другое.

— Рива! Это же замечательно! — подбежала к ней Софья и схватила за руку.

Софью привезли всего полгода назад, и ей было очень трудно привыкать к жизни в подземелье. Они с Ривой подружились, настолько, насколько это было возможно в гареме.

— Рива, — тормошила ее Софья, — ну скажи, что ты рада. Мы скоро будем дома! Космическая полиция нас освободит, и мы улетим!

«Куда улетим? — подумала Рива грустно. — Мне, увы, лететь некуда».

Она оглянулась. Сзади сидели две ее товарки, такие же, как и она, местные. Они, так же, как и Рива, пребывали в недоумении и растерянности. В глазах застыл страх неизвестности.

* * *

Человек, которого знали здесь как Артура Бредли, уверенно шел по лабиринтам коридоров. Его тело облегал пуленепробиваемый комбинезон, в котором можно было спокойно выйти в открытый космос, совершить заплыв в лаве в жерле вулкана или погрузиться в бассейн с серной кислотой. Арт был весь обвешан оружием, датчиками, камерами, и знал, что выглядит как монстр из страшных сказок. Но это не волновало мужчину. Все его люди выглядели так. Полицейский или наемник, экипированный по современным военным технологиям, представлял собой совершенную, почти неуязвимую машину для убийств. И был в некоторых случаях даже лучше, чем боевые андроиды.

В тех операциях, где были нужны хитрость, смекалка или изворотливость, грубая тупая сила роботов не помогала. Особенно, где присутствовали гражданские и дети…

Арт раздраженно чертыхнулся. После того как год назад Комитетом был принят закон о запрете смертной казни, каждая полицейская операция превращалась в чудеса изобретательности. Именно поэтому, для таких, как Арт, всегда находилась работа.

Он ушел из космической полиции два года назад, и это была его третья самостоятельная операция. «И все три прошли блестяще, — хмыкнул он. — Ну почти…»

В какое то время Арту захотелось свободы, независимости от жестких приказов и тупого повиновения. Да и с деньгами стало гораздо лучше. Риск всегда хорошо оплачивался, и чем больше риск, тем больше предлагали денег.

Федерация любила чужими руками завоевывать славу и почести. Комитету не выгодно посылать в пекло любимых офицеров. Победоносная бравая армада прилетала уже на все готовенькое, когда Арт и подобные ему расчищали путь. Зато Комитет мог отрапортовать избирателям и шишкам на Земле и Гризе, что операция прошла без потерь.

Раньше, никто не заморачивался, сколько выживет бандитов, какие будут потери мирного населения или среди полицейских… Можно было списать любые смерти, заплатить небольшую компенсацию, и дело в кармане. Но после недавнего скандала на Тритоне, где в ходе обычной полицейской операции был уничтожен целый город с мирными жителями, журналисты раздули целую травлю на генерала Дорсона, возглавлявшего в то время Комитет. Полетели головы, половина высшего руководства ушла в отставку, с ними и президент Федерации. Теперешний же выиграл выборы, пообещав отменить смертную казнь и минимизировать потери от полицейских облав. Была создана специальная комиссия, которая следила за каждой громкой операцией, поимкой бандитов или подавлением восстаний.

Конечно, можно было извернуться и держать все в секрете. Но банда Абдулы Забира была слишком известна, и операция по ее захвату готовилась очень долго. Шила в мешке никто утаивать не стал… Наняли наемников. И Арта поставили главным.

* * *

Тренированная, фотографическая память не давала ему заблудиться. Стоило один раз увидеть карту, висевшую в кабинете у Забира, как она отпечаталась намертво в голове. Операция прошла… в целом, успешно. Совсем без потерь, конечно, не обошлось. Придется еще отписываться и придумывать оправдания перед папарацци. Но все потом. Сейчас есть дела поважнее.

Федеральная полиция прибыла пару часов назад. Взяла под свой контроль тюрьмы и временные карцеры. Десять его наемников, с которыми он штурмовал подземелье (его ударная гвардия), растворились в сотне полицейских. Многие из них (как и Арт) — бывшие солдаты, поэтому им было о чем поговорить…

Но пока не прибудет генерал, он по-прежнему возглавляет операцию… Таков приказ.

Посты расставлены, мужчины в камерах, женщины заперты отдельно, дети отдельно… Еду и питье сейчас разнесут. Завтра прилетят транспортные корабли, в которые погрузят пленников, а потом и заключенных после разбирательств. Подземелье сравняют с землей, точнее взорвут все к чертовой матери! Крейсеры, оснащенные тяжелыми бомбами, уже на орбите.

Прибудут его наниматели из Комитета. Начнутся сортировка и вынесение приговоров. Все это займет почти целый день, даже с учетом автоматических судейских машин. Арт мысленно отметил, что еще нужно записать на диск отчет. Ведь есть погибшие. Значит, генерал потребует объяснительную.

Мужчина выругался сквозь зубы. Забир, идиот, заперся в кабинете с близкими офицерами, детьми и женами и подорвался на взрывчатке. Знал, наверное, что его ждет после ареста…

Еще одна религиозная семья из мужа, двух женщин и четырех детей отравилась угарным газом в подвале. Плюс обычные боевые потери — итого пятнадцать человек погибших и около трех с половиной тысяч арестованных. Из своих — никого. Куда там тягаться пиратскому оружию против современных импульсных электромагнитных гранат или широкополосного шокера, вырубающего нервную систему у всех, кто попал в поле его излучения.

Но арестованные — не его проблема. Завтра прилетает Карсон, пусть разбирается со всей толпой. Арт свое дело сделал.

Он еще раз мысленно пробежался по насущным проблемам. Вроде все в порядке, почему же так тревожно на душе? Что-то он упустил из виду. В голову ничего не приходило. «Еще раз проверю посты», — решил в итоге командир и пошел по второму кругу лабиринта.

Из коридора справа вывалились двое наемников из его команды.

— Куда собрались? — строго поинтересовался мужчина. — Почему не на дежурстве?

— Расслабься. — Один из наемников по-дружески хлопнул его по спине. — Нас сменили бравые полицейские ребята… Арт — так, кажется, теперь тебя зовут? А? Или лучше называть «Кэм»?

Все трое рассмеялись. Арт давно знал, что его за глаза прозвали «Хамелеоном». Чтобы выполнить поставленную задачу, он умел приспособиться под любые заданные параметры: изменить внешний вид, поведение, привычки. Сыграть любую роль и просочиться в любую дыру.

Невыразительное лицо, обычная, ничем не примечательная внешность, фигура, которую Арт мог варьировать от худосочного мальчишки, до мускулистого качка. Он даже умел казаться ниже, чем его метр восемьдесят, ссутулив плечи и одеваясь соответственно. Он умел перевоплощаться для любых самых сложных ролей. Сделать вид отмороженного жестокого ублюдка или добропорядочного семьянина. Прилизанного белого воротничка из банка или грязного бомжа. Если он хотел, то становился невидимкой или, наоборот, мужчиной, которого трудно забыть… Его умения маскировки, плюс опыт работы в полиции, феноменальная память и мозги давали ему неплохой заработок. Хотя, иногда приходилось и рисковать…

Но в данной операции риска почти не было. Единственный раз, когда Арту пришлось напрячься, это когда он изворачивался на Руне 2, приведя пиратов на военную базу. Вот тогда пришлось попотеть, чтобы раскиданные трупы из морга (военных, которых он якобы убил) казались свежими, а на базе Забиру не встретился ни один человек.)

За несколько лет работы наемником, он познакомился со всеми солдатами удачи, промышляющими тем же, что и он. Вступил даже в так называемый «Профсоюз», что напрямую сотрудничал с Комитетом, подкидывая задания, с которыми не справлялась полиция. И пусть в основном наемники работали поодиночке, но Арта уважали, и когда он предложил крупное дельце и по десять тысяч кредитов на нос, почти все, к кому он обратился, согласились.

Шон и Бред стояли в коридоре и переминались с ноги на ногу…

— Мы намерены немного расслабиться, — наконец выдавил Шон. — Купер по рации передал, что там такие цыпочки в гареме у главаря обитают. И очень любвеобильные…

Арт нахмурился.

— Это гражданские. Почти все пленницы. Не думаю, что это хорошая идея.

— Купер говорит, что они сами прыгают им на шею и очень даже не против… Дают всем, особенно парням в форме, — Шон заржал. — Пойдем, повеселимся. Завтра все равно все улетают.

Арт задумчиво побрел за парнями. Какой мужчина откажется от красивой доступной женщины, которая сама предлагает себя? Правильно — никакой.

«Ладно, пусть ребята расслабятся, ничего страшного не случится, — подумал Артур. — Может, и мне махнуть рукой на отчет?» Он вспомнил мягкое теплое тело Джули, ее белые длинные волосы, отзывчивые губы, которые он без устали ласкал неделю назад на вечеринке у Забира, и настроение подпрыгнуло вверх.

* * *

В большой комнате, бывшей когда-то залом для приемов, уже находилось около десяти мужчин в форме и раза в два больше их представительниц прекрасного пола. На столах стояли фрукты, вино и лепешки, вокруг слышался смех и веселье. Бывшие пленницы преобразились и вели себя свободно, развязно, словно сорвались с цепи.

Арт встал возле двери, внимательно оглядел зал, автоматически отмечая угрозы, темные углы, недовольные или агрессивные лица. Нет, вроде все в порядке. Женщины с улыбками на губах обнимали мужчин. Кормили их фруктами, сидели на коленях, целовали и с удовольствием принимали ответные ласки. Ни оскорблений, ни ругани. Значит, можно расслабиться… На краю сознания все же звенело беспокойство. «Интуиция проснулась», — подумал Арт. У него она была прекрасно развита, и он доверял ей даже больше, чем рассудку.

Что-то он упустил… Генерал? Посты? Отчет? Дети? Может, Джули? А, вот она! Девушка так же увидела Артура и с визгом бросилась к нему на шею, вскочив и отпихнув какого-то полицейского. Прижалась роскошным телом и недвусмысленно повела бедрами.

— Пойдем ко мне, — промурлыкала она и с придыханием добавила, — мой герой…

Арт усмехнулся и опустил руку Джули на талию, прижимая к себе льнущее соблазнительное тело. А неплохая идея! Интуиция пока подождет…

Комната девушки находилась в самом конце коридора. По пути они целовались, как сумасшедшие. Джули принялась стягивать комбинезон, Арт смеясь убрал ее руки. Этот комбинезон так просто не стянуть. Но он был с ней согласен, нужно поторопиться, так как он и сам чувствовал себя возбужденным и нетерпеливым. Девушка была очень хорошенькой, такой, какие ему всегда нравились. Фигуристые блондинки, не притязательные, любвеобильные, глупенькие. Он уже представлял перед собой приятный во всех смыслах вечерок, как услышал приглушенный вскрик.

Внутри все перевернулось. Арт замер, отпихнул Джули, прерывая ее поцелуи, размыкая руки на шее…

Вот опять. По спине Арта пробежали мурашки. На затылке, как у зверя, встали дыбом волосы. За дверью, мимо которой только что прошли Арт и Джули что-то происходило. Что-то нехорошее. Арт раздумывать не стал. Отошел подальше и сильно толкнул ногой створку в районе замка. Дверь с грохотом распахнулась. В то же мгновенье он увидел обнаженную девушку, сжавшуюся в комочек на полу, поджав к себе колени и закрывшую лицо ладонями, и нависающего над ней мужчину.

— Что здесь происходит?! — мужчина обернулся. — Калеб?

В глазах последнего сначала мелькнула ярость, потом узнавание, затем замешательство. Калеб стоял в распахнутом комбинезоне, огромный, мощный, мускулы бугрились на влажной голой груди. Девушка скулила и всхлипывала в углу, зажав кулаком рот.

— Калеб, неужели тебе мало доступных девушек? — в голосе Арта громыхал едва сдерживаемый гнев. — В зале полно девиц, бери любую. Но нет.

Арта трясло от злости. Он так давно сросся с насилием, сделал его своей профессией. Закрывал глаза на многое, и сам творил вещи, за которые непременно попадет в ад. Но даже у него, изворотливого, жестокого и бессердечного Хамелеона были четкие принципы. Никогда не поднимать руку на того, кто слабее, кто не сможет дать сдачи.

— Что теперь скажет Комитет? — распалился Арт, отчитывая огромного насупленного наемника, как мальчишку. — Ее родственники? Изнасилование пленницы спасателем? Журналисты раструбят на всю галактику.

Девушка, услышав злой голос, отняла руки от лица. Арт застыл в оцепенении. Он узнал в обнаженной девушке молоденькую певицу, которая пела балладу о рыцаре. Мокрые глаза со слипшимися ресницами казались огромными на худом узком личике. Через тонкие острые коленки виднелась маленькая грудь с темными сосками. Ребра явственно проступали сквозь кожу. Арта словно ударили под дых изо всей силы. Внутри что-то оборвалось. Он поперхнулся, не в силах вымолвить ни слова.

— Она не пленница, — ехидно вставила Джули, выглядывая из-за плеча. — Это Рива. Она дочь пирата, наложница, и родилась здесь, на Эпсилон.

Арт с силой сжал челюсти, так, что заскрипели зубы. Калеб заметно расслабился и чуть шагнул вперед, закрывая собой девушку, словно предъявляя на нее свои права.

— Тем более, — развязно произнес, — она завтра ничего не вспомнит!

— Мне все равно! — отрезал Арт. — Правила едины для всех. Я здесь пока командир, и я не собираюсь закрывать глаза на насилие… Я что-то не вижу, чтобы девочка была согласна. Ты посмотри на нее, она еще совсем ребенок!

— Как ублажать Забра и его офицеров, так не ребенок, — огрызнулся наемник.

— Разговор окончен, — холодно произнес Арт. — Или иди ищи себе другую подружку на ночь, или вали в казармы сторожить пленников. Это приказ!

Калеб сжал кулаки. Воздух между двумя неподвижными мужчинами загустился. Пружина, казалось, сейчас распрямится двумя сцепленными в драке сильными телами. Худощавый жилистый Арт проигрывал в росте и весе перед мощным, физически более развитым Калебом, но тот все же не рискнул ввязаться в драку с самим Хамелеоном.

Калеб язвительно усмехнулся, застегнул комбинезон и нарочито медленно, не спеша, пошел к выходу.

— Оставляю ее тебе, командир, — бросил уже возле двери. — Развлекайся. Хотя там и посмотреть не на что… Кожа да кости.

Арт медленно перевел дыхание. Потом схватил разорванный халат, лежащий на полу, и бросил девушке.

— Одевайся…

Рива отмерла. Все это время она сидела, закусив сначала кулак, потом губу и не могла вымолвить ни слова. Огромный наемник схватил ее, когда она выходила из туалета, зажал рот и потащил в какую-то комнату. Она только хрипела и скулила от страха. «Трусливая тряпка», — корила она себя. Могла бы отбиваться, закричать хотя бы. Но Риву с детства воспитывали в послушании и покорности, и ей даже в голову не пришло, что можно было драться.

Балахон скрыл тонкую худосочную фигуру девушки, и Арт, наконец, смог спокойно вдохнуть. Он отошел в сторону от двери и кивнул ей на выход.

— Пойдем, я отведу тебя в безопасное место, там переночуешь. — Арт слегка подтолкнул девушку в спину.

Девушка вздрогнула, но послушно пошла вперед. Тут Джули схватила наемника за руку.

— А как же я?! — возмутилась она. — Ты что, бросаешь меня из-за нее?

— Я сейчас устрою девушку и вернусь. Подожди…

— Ну уж нет! — встала в позу блондинка. — Если ты уйдешь с ней, я найду себе другое развлечение на вечер.

Арт равнодушно пожал плечами. Нет так нет. Ему почему-то уже не хотелось ни женского тела, ни ласки. Возбуждение, охватившее его в коридоре, схлынуло. Он даже не пытался скрыть раздражение к настойчивой девице.

— Как хочешь, — бросил не глядя, подхватил Риву под острый локоть и повел по коридору, не обращая внимания на ругательства рассерженной Джули.

Рива шла, низко опустив голову. Мужчина направлял ее, подталкивал, поворачивая в нужный коридор. Он шел быстро, молчал, о чем-то хмурился, иногда чертыхался сквозь зубы. Рива чувствовала тревогу, исходящую от наемника. Она была признательна ему за спасение, хотела поблагодарить, но боялась открыть рот и нарушить его невеселые мысли.

В конце концов они пришли в ангар, где ранее стояли шаттлы. Огромное помещение, выдолбленное в скале с закрытыми створками ворот в потолке, было сейчас заполнено многочисленными капсулами, большими и маленькими. К одной такой круглой прозрачной капле наемник подвел Риву.

— Заходи, — Арт приложил ладонь к пластику, и открылся узкий проем, в который мог пройти один человек. Рива с опаской стояла и смотрела на открытую дверь.

— Не бойся, — Арт кривовато улыбнулся, — это мобильные переносные автономные камеры. Там есть биотуалет, душ, холодильник с небольшим запасом воды и еды. И, конечно, кровать. Сейчас я затемню стены, запру тебя, и ты поспишь. До утра тебя никто не побеспокоит.

Рива медленно вошла в камеру и обернулась. Арт закрыл дверь и набрал запирающий код на сенсорном экране.

Девушка тоскливо смотрела на него через прозрачный купол. В уголках глаз еще блестели слезы. У наемника вдруг защемило внутри… Что это? Нежность? Жалость?

Почему то ему хотелось оградить ее от трудностей, от страха, от боли. Защитить, спрятать ото всех… Откуда эти странные желания? Неужели, он испытывает к ней отеческие чувства? «Нет», — сразу же отмел эту мысль Арт. Отеческими чувствами здесь и не пахнет. В черной глубине его естества, там, где он прятал самые постыдные тайны и сожаления, сидело воспоминание, которое он хотел поскорее забыть, как страшный сон.

Тогда, на вечеринке у Забира, когда девушка начала петь, Арт почувствовал такое сумасшедшее возбуждение к закутанной в паранджу наложнице, что когда он увидел лицо девушки, почти девочки, он чуть не умер со стыда.

«Эта тайна умрет вместе со мной, — решил мысленно Арт, — а завтра я придумаю, что делать с ней».

— Ложись спать, — наконец произнес мужчина.

Рива согласно кивнула, но не двинулась, продолжая смотреть через стекло. Арт вдруг осознал, что мог бы так стоять вечно, вглядываться в ясные чистые глаза этой девочки. Он резко хлопнул ладонью по куполу и тот сразу же помутнел, превращая фигуру Ривы в темное размытое пятно. Арт еще раз провел ладонью по пластику, словно лаская, и быстро пошел на выход.

Он отдал Риве свою камеру для отдыха. Теперь хотя бы будет знать, что она в безопасности, тревога, наконец, уляжется. Арт усмехнулся и пошел еще раз проверять посты. Предстояла вторая бессонная ночь.

* * *

Утром прибыло руководство, комиссия из чиновников, журналистов, технические работники и судейские автоматы. Генерал Карсон принял у Арта командование вместе с полным отчетом о проделанной работе.

— Молодец, сержант Крок, — Карсон назвал Арта его бывшим званием, которого он лишился, уйдя с полиции. — Не хочешь к нам обратно?

— Каждый раз при встрече Вы задаете один и тот же вопрос, — Арт улыбнулся, пожимая руку генералу. — И Вы знаете, что я отвечу.

— Нам нужны такие, как ты, — Карсон тяжело вздохнул, — у тебя большой потенциал и могли бы быть перспективы, если бы…

— Вот именно, — резко и категорично прервал генерала Арт, — звание сержанта — мой потолок в полиции. Возможно, еще дадут лейтенанта лет через десять. Выше мне не подняться. Так что, это бесполезный разговор. Я сейчас зарабатываю намного больше, чем у вас…

— Если ты считаешь, что деньги — это главное… — начал было Карсон, но его прервали.

— Судебные машины установлены, — техник козырнул, — можно начинать вынесение приговоров?

— Да, начинайте, — разрешил генерал и обернулся к Арту. — Мы еще поговорим…

Арт только пожал плечами. Он давно уже все решил для себя. Почти двенадцать лет он отдал Комиссии. Служил верой и правдой, проливая кровь за Федерацию. Подавлял восстания на планетах третьего круга, уничтожал террористов, бомбил города и убивал ради высокой цели. Хватит. Кроме опыта обращения со всеми видами оружия, управления техникой, шаттлами и умения писать рапорты он еще заработал четыре искусственных сустава, титановые ребра, пластину в черепе, тридцать процентов пересаженной синтетической кожи и две операций на глазах.

Когда-то он уверенно взбирался по карьерной лестнице, в будущем планировал возглавить патрульный крейсер с сотней солдат на борту, но в какой-то момент споткнулся.

Когда Арту было тридцать, его бывший подчиненный, мальчишка двадцати пяти лет от роду, получил лейтенанта, тогда как Арт по-прежнему оставался сержантом. В тот момент Арт впервые задумался. Раньше он не обращал внимания на приходящих и уходящих вверх по карьерной лестнице выскочек. Но наступил момент, когда несправедливость стала невыносимой.

Его происхождение оставляло желать лучшего. Сирота с отсталой планеты третьего круга не мог претендовать на высокое звание, будь он хоть семи пядей во лбу. Арт написал рапорт об увольнении и начал работать на себя.

* * *

С раннего утра в усталом мозгу наемника, словно глыбы, перекатывались тяжелые мысли. Он не мог решить, что делать с девочкой — певицей, запертой в его комнате. А разговор с генералом, взбаламутивший застарелые обиды, еще больше вогнал в тревогу и страх. Вот-вот начнется сканирование и вынесение приговоров, и Арт хорошо знал, что ждет пиратов, как и их детей и жен.

Законы на всех двадцати трех обитаемых планетах были едины для всех. Эти законы столетиями насаждали (где почти безболезненно, где тяжелыми бомбами и авиаударами) правители планет первого круга.

С одной стороны, Арт считал закон и порядок основой мироздания. Тем скрепляющим раствором, который не дает хаосу поглотить галактику. С другой — иногда он ненавидел этот идиотский Кодекс.

Главным считалось законность и регистрация рождения. Имена родителей, место рождения и другие характеристики заносились сразу же после появления на свет младенца в электронный чип, навечно прикреплялись к телу ребенка, и были с ним до самой смерти.

Рождение на планетах, входящий в первый круг власти, априори давало наивысший статус. Самыми древними и родовитыми фамилиями оставались те, которые обитали на Земле. Первородная планета превратилась в загородный дом, некую закрытую заповедную зону, где рождалась верхушка иерархии галактики. Аристократы. Не то, чтоб не было планет лучше Земли, с более комфортной атмосферой, благодатной погодой, уникальной природой и животным миром. Конечно, были. Но Земля до сих пор носила высочайший статус.

Богатство давно уже перестало быть чем-то выдающимся. Богатым можно было стать, открыв месторождение урана на отдаленной планете или изобрести новую модель андроида. Нуворишей и выскочек, разбогатевших таким способом, было не сосчитать. И чтобы как-то выделиться, придумали привилегии по рождению.

Планеты, в зависимости от уровня жизни, делились на первый, второй и третий круги. В первый круг входили три планеты — Земля, Гриз и Альван. Гриз и Альван были последними, которые заселили и колонизировали земляне. Почти триста лет подряд выходцев с этих планет выбирали председателем Совета Федераций.

Учебные заведения на планетах первого круга считались самыми престижными и привилегированными. Студенты, окончившие их, получали первейшее право на удачное распределение по специальности с высокой заработной платой. Остальные, родившиеся не в столь элитных семьях, становились в очередь на поступление и брались за любую работу.

Второй круг насчитывал десять планет с хорошо развитым уровнем жизни. В третий входили все остальные. И только что открытые тоже. Рожденным на отдаленных планетах приходилось самим прокладывать дорогу, добиваться цели, бороться или… Заплатить.

Людям, рожденным в первом круге, сразу же выпадал счастливый билет. Университеты, библиотеки, художественные школы, гимназии и колледжи с лучшими преподавателями. Например, окончившим высшую военную академию на Гризе, сразу же давали возможность управлять крейсером и звание лейтенанта через несколько лет.

Но не думайте, что можно было прилететь на Землю и спокойно родить ребенка, и он тут же станет аристократом. Мало того, что действовало ограничение рождаемости по семьям, но еще и один из родителей должен был родиться на Земле. А просто так выходцы из земных семей не женились… Отбор велся жесточайший, жены (как и мужья) выбирались по исключительным параметрам, и генетическим, и социальным, и физиологическим. Поэтому такая селекция и давала на выходе незаурядных, почти что идеальных индивидуумов, которые потом занимали высшие посты в Комитете, Правительстве Федерации и так далее.

Многие подозревали, что в генетику детей, рожденных на Земле, вмешивались ученые, улучшая ДНК. Но если это и происходило, то держалось все в строжайшем секрете.

Родиться на отдаленной планете было само по себе плохо, но не смертельно. Можно было упорно учиться, трудиться и выбиться в люди.

Хуже этого было только родиться совсем без паспорта. Были такие планеты (как та, на которой родилась Рива), которые не входили ни в один из кругов. И люди, родившиеся на них, являлись отщепенцами, изгоями, преступниками. Вне закона, вне цивилизации, вне бытия. Их старались вычеркнуть и тихонько стереть из истории. Они все равно нигде бы не смогли найти работу, жилье или пропитание. Таких людей обнуляли и стерилизовали, словно их вообще не было на свете.

* * *

Три судейских автомата в полдень начали прием арестованных. Пленники, которые попали на планету в результате набегов пиратов, с действующими паспортами уходили быстро. Их проверяли и отсортировывали по планетарному статусу, сразу же грузили в транспортные корабли для передачи в руки местной полиции и отправки на свои родные планеты. С пиратами и рожденными здесь, на Эпсилоне, было сложнее.

Незадолго до начала процедуры Арт открыл дверь в камеру, где находилась Рива. Девушка сидела на заправленной кровати, стараясь не столь явно трястись. Поспать так и не удалось. В куполе ее накрыла полнейшая абсолютная тишина, и это жутко пугало. Ей казалось, что она отрезана от мира, одна одинешенька во вселенной, и что ее ждет — неизвестно. В конце концов Рива приняла душ, вымыла голову и остальную часть ночи сидела на кровати, обняв колени и вслушивалась в звенящее безмолвие.

Сейчас вокруг ее глаз проступила синева, острые скулы еще больше заострились, плечи горестно поникли. Кожа приобрела нездоровый землистый оттенок. Арт с усилием задавил вспыхнувшую жалость к девушке.

— Выходи! — он отступил от проема. — Сейчас я отведу тебя к приёмному пункту. Станешь в очередь к анализатору. Понятно?

Рива кивнула. Ей ничего не было понятно, но переспрашивать не стала. Ее судьба давно не принадлежала ей самой. Ее несло, как щепку по течению, и что бы ни случилось, она не в силах этому помешать.

— Ну, скажи хоть что-то, — вдруг произнес наемник, девушка удивленно подняла глаза.

Арту до безумия захотелось услышать ее голос. Он вдруг понял, что после того пения он ни разу не слышал, как она говорит.

— Спасибо вам за все, — тихонько и мелодично произнесла девушка, и Арт почувствовал, как по телу пронеслась дрожь.

Горло болезненно сжалось, сбивая дыхание. Почему на него так действует ее голос? Что в нем такого завораживающего? Арт хрипло прокашлялся.

— Не за что, — буркнул прохладно. — Ладно, пойдем.

Оставив девушку стоять в очереди из женщин и детей, Арт зашел в блок анализатора.

— Ты что здесь делаешь? — к нему обернулся Люк, техник, обслуживающий судебный автомат. — Любопытство обуяло?

— Что-то в этом роде, — произнес рассеянно Арт.

Сел рядом в кресло и стал наблюдать за работой техника. Люк внимательно смотрел на экран компьютера. С другой стороны прозрачного стекла находилась небольшая комната с одним единственным креслом посередине. Кресло представляло собой половину серебристого кокона с миллионами датчиков, опутанное проводами. Это и был судейский автомат. В данный момент в кресле сидела пожилая изможденная женщина. Она смотрела пустым взглядом перед собой и могла видеть только свое отражение напротив.

На экране компьютера появилась информация: «Инга Питерс, планета третьего круга Дюз 25, отец… мать… возраст, группа крови, генетический код и еще десятки параметров, находящиеся в электронном паспорте. Параллельно механический голос задавал бесконечные вопросы: «По своей ли вы воле?..», «Принимали ли участие?..», «Знали ли вы о?..», «Чем занимались на Эпсилон 325?..» И так далее… Женщина что-то бубнила, на экране отображались схемы и графики анализатора. В конце концов Люк нажал несколько кнопок, и механический голос произнес: «Инга Питерс, невиновна. Пройдите в первую дверь, вы отправляетесь домой». Женщина испустила душераздирающий крик, громко, отчаянно зарыдала и, всхлипывая, размазывая слезы по лицу, побежала к двери с надписью «один».

Зашла другая претендентка. Процедура повторилась. Арт спокойно сидел, невозмутимо наблюдая за работой судебного техника. Люк иногда кидал на него любопытные взгляды, но тот не реагировал. О Хамелеоне ходило много разных слухов. И правдивых, и не очень. Ранее, когда наемник работал в полиции, они несколько раз сталкивались на таких вот карательных операциях, но близко знакомы не были. И сейчас Люка съедала смесь робости, восхищения и любопытства. В полиции уважали бывшего сержанта. И пусть он не мог похвастать своим происхождением, но и Люк в свои сорок лет был все лишь техником, придатком судебной машины…

Вдруг наемник встрепенулся и впился пристальным взглядом в экран. Люк с удивлением увидел в комнате напротив худую молоденькую девушку, почти девочку, садящуюся в тест-кресло.

В компьютере появилась надпись: «Испытуемым заявлено имя Ривальдина. Паспорта нет. Биологический возраст: шестнадцать полных лет, три месяца и четырнадцать дней. Группа крови… вес… рост… — он пропустил, читая дальше. — Предположительно дочь пирата. Родилась на Эпсилон 235. Виновна. Наказание — полное стирание памяти и отправка на планету Омега 41».

— А вот теперь слушай, — прошелестел голос сидящего рядом с Люком наемника.

Техник поежился от внезапно охватившего его озноба.

— Ты сейчас введешь данные о возрасте девушки. Двенадцать лет без одного месяца. И получишь в должники меня и сумму в сто тысяч кредов переводом на карту. Как тебе такое предложение?

— Но ведь, — Люк опасливо покосился на хмурое лицо Хамелеона, — минус четыре года, это много.

— Ты посмотри на нее, ей больше двенадцати не дашь.

Люк задумался. Девушка действительно не выглядела на шестнадцать. Некрасивое узкое личико, тонкие щиколотки, выглядывающие из-под грязного мятого балахона, худые изможденные руки, конвульсивно вцепившиеся в подлокотники кресла. Только огромные бездонные глаза выделялись на бледном лице. Что он в ней нашел?

— Но машина отметит ручной ввод данных, и вмешательство смогут отследить впоследствии… — Люк неуверенно перевел взгляд на наемника.

— За это я даю тебе сто тысяч, намного больше того, сколько нужно, чтобы решить эту проблему. А иметь в должниках меня, — Арт прищурился и Люк вздрогнул от неясной угрозы, — дорогого стоит. Ты же не знаешь, что тебя ждет в будущем… И какие потребуются связи…

— Но закон… — предпринял последнюю попытку Люк.

Хамелеон растянул губы в хищной ухмылке.

— Хорошо, хорошо, — Люк вдруг почувствовал, как взмокла спина, и заледенели ступни. — Я сделаю, что ты просишь.

Наемник кивнул и отвернулся к стеклу. Люк быстро ввел необходимую информацию. Человек не мог повлиять на вынесение приговора. Он мог только подправить входные данные для машины. Судебный автомат сам оглашал вердикт, исходя из поступившей информации и знаний, вложенные в него из тысяч томов законотворчества человечества за сотни лет.

Вмешательство в судебный процесс было минимальным. Изменение возраста, самое большее, что Арт мог сделать для Ривы.

По Закону Федерации стиранию памяти подвергались опасные преступники, изменники, террористы и пираты. Исходя из важности операции по обезвреживанию банды пиратов (по статусу она приравнивалась к военной компании), всех, кого захватили без паспорта на Эписилон 325, автоматически относили к пиратам. Даже тем, у кого были паспорта, предстояла тщательная проверка на детекторе и сканирование мозга.

Но была небольшая лазейка. До двенадцати лет любой человек считался несовершеннолетним, и общее правило на них не действовало. Девушку все же осудят и отправят отбывать срок, но хотя бы не превратят в овощ. Пусть законы в Федерации и жестоки (обычный человек десять раз подумает, нарушить его или нет), но вынесенный один раз приговор пересмотру не подвергался. Это значит, что встретиться Риве с судебной машиной еще раз не придется. Если только она сама не возьмется убивать направо и налево, что совершенно исключено.

Арт вздохнул. Лучше бы смертную казнь не отменяли. Неизвестно, что лучше — быстрая безболезненная смерть или существование в виде растения без мыслей, чувств и желаний. Но это не его дело, судить о принятых законах, правильности их или нравственности.

Механический голос в комнате вынес приговор: «Ривальдина. Вы приговариваетесь к заключению на планете-тюрьме Омега 41. Срок двадцать лет. Выход в третью дверь». Девушка за стеклом встала и неуверенно застыла возле кресла. Она смотрела в зеркало перед собой и видела только отчаяние и безнадежность. Двадцать лет заключения. За что? Она же не выбирала, где ей родиться… Глаза набухли слезами.

Голос, казалось, раздраженно добавил: «Прошу очистить помещение. Вы задерживаете очередь». Рива вздохнула и медленно побрела к третьей двери.

И не видела, как за стеклом, в темной маленькой комнатке с компьютерами, хмурый бледный наемник провожал тоскливым взглядом ее сгорбленную спину. В настоящий момент Арт вел яростную войну с самим собой. Внутри него сцепились насмерть два голоса — трезвый голос рассудка и голос сердца.

— Двадцать лет?! Это же очень много! Я не ожидал… — сердце болезненно сжалось.

— Ничего, ей будет всего тридцать шесть, еще сможет устроить свою жизнь после выхода из тюрьмы. Я сделал все, что мог, — сказал рассудок.

— Нет, не все. Ты мог бы сделать больше, — шепнуло сердце.

— Не мог.

— Знаешь же, что есть еще один способ, — ехидно добавило подсознание.

— Нет! — Арт категорично закрыл рот своему второму я. — Это полностью исключено.

— Признайся, в глубине души ты рассматривал эту возможность?

— Вопрос закрыт. Я сделал все, что смог на данный момент, — мысленно подвел черту наемник. — Я дал девушке шанс. Как она им воспользуется — ее дело.

Арт развернулся, кивнул застывшему возле компьютера Люку и решительно вышел за дверь. Сердце щемило от какой-то неясной потери. Словно он прошел мимо чего-то прекрасного, необходимого и важного, но в кутерьме не заметил этого чуда…

«Я сделал, все, что мог», — еще раз повторил про себя Арт и выбросил образ девушки из головы. Впереди более насущные проблемы…

ЧАСТЬ 2. Омега 41

— Рива! Ну, сколько можно! — обиженно завопила Дана, увидев бегущую навстречу девушку. — Опять пела этим растениям?

— Они не растения! Они чувствуют! — Рива притворно насупилась. — И даже иногда подпевают.

— Ничего они не подпевают, — хмыкнула Дана и принялась накрывать на стол. — Мычат в такт, а тебе кажется, что поют…

Рива не ответила, побежала к ионному умывальнику и протянула руки. Знала, что в глубине души Дана согласна с ней. Не только она заметила, что их подопечные становятся более спокойными, когда Рива им регулярно поет. И обязательные тесты сдают лучше, чем остальные по секторам. Даже научились самостоятельно одеваться и ходить в туалет. Чем не могли похвастаться заключенные других секторов.

— Опять не завтракала, убежала к заключенным… На обед опоздала… — бурчала под нос Дана, расставляя тарелки.

— Дан, — Рива подошла ближе и примирительно погладила подругу по руке, — я вечером пойду петь им колыбельные, может, и балладу спою, — Рива лукаво улыбнулась. — Пойдешь со мной?

Дана посопела, походила по комнате и уселась за стол.

— Пойду, — пробурчала она, — ты же знаешь, как я люблю твои баллады… И не только я… Думаю, опять соберется весь сектор. И соседние прилетят.

— Вот и замечательно! — заулыбалась девушка. — Ты любишь слушать, а я люблю петь! Мы прекрасно дополняем друг друга!

Дана только вздохнула. Рива была яркой звездочкой. Настоящим, непревзойденным талантом. Красавицей, умницей с золотым характером. И Дана искренне не понимала, за что ей дали двадцать лет заключения. Нет, Рива рассказала ей свою историю… Отец пират, убийца. Она родилась без паспорта на отверженной планете, которая уже не существовала в галактике, так как ее распылили на атомы. Законы Федерации для всех одинаковы, но иногда Дана ненавидела их.

Она познакомилась с Ривой год назад, когда Дану перевели на Омегу-41 работать надзирателем. До этого Дана Маерс служила в космической полиции и была штурманом крейсера, патрулирующего орбиты первого круга. Девушка закончила военную академию на своей родной планете второго круга и успешно продвигалась по службе, пока на ее пути не встретился Эдмунд Золдер, выходец из Гриз, выскочка и мерзавец. Прямых намеков и посылов подальше он не понимал. Понял только тогда, когда Дана сломала ему челюсть на тренировке прекрасным хуком справа в ответ на наглые ощупывания и заблудившуюся руку на попе. Начальство ей этого не простило и перевело на Омегу-41 присматривать за заключенными, а точнее в ссылку, сроком на пять лет.

* * *

После отмены смертной казни нужно было куда-то девать особо опасных преступников, которые чудом избежали смерти. А их оказалось немало.

Сначала правительство хотело погрузить таких преступников в стазис и заморозить, но встал вопрос: «На какой срок?» и «Что с ними делать дальше?»

Тут встряли ученые с предложением заодно протестировать новое изобретение — стиратель памяти. Что останется от личности, после обнуления? Сможет ли человек полностью восстановить функции организма? Сможет ли стать опять индивидуумом? Как долго этот процесс займет? И какова будет новая личность? Эти и многие другие вопросы прорабатывались на Омеге-41. Планета стала этаким полигоном для исследований разума. Профессора писали диссертации, проводили тесты, рисовали графики, Федерация смогла отрапортовать избирателям, что проблема смертной казни решена, показывая по телевидению идиллические картинки из жизни преступников. Как они медленно бродят по зеленому лужку в белоснежных балахонах, радуются солнцу…

Планета Омега-41 действительно была райским уголком. Правительство выбрало ее из сотни планет земного типа за ее равномерную удаленность от Земли, Гриз и Альван. Без жалости переселило живущую на ней небольшую группу буддистов и сделало ее федеральной тюрьмой. Планету поделили на сектора и построили в каждом секторе бараки для заключенных. На сто тысяч «растений» (как их здесь называли) приходилось трое полицейских — надзирателей. Осужденные за проступки средней и легкой тяжести, у кого память не была стерта, работали на кухне, помогали убирать помещения, присматривали за аппаратурой, техникой. Наблюдали за автоматической уборкой урожая на полях, засеянных беспилотниками, и много чего другого.

* * *

За три года нахождения на Омега-41 Рива научилась многому. Готовить еду с помощью кухонных комбайнов, отдавать приказы роботам, программировать погодники. Даже водить небольшой двухместный флайер.

Сразу же по прибытию она прошла медицинское обследование. Ей сделали гормональную репродуктивную блокировку и закрепили на лучевой кости временный тюремный паспорт. Если она и удивилась своему возрасту — двенадцать лет и фамилии Фаунд, то никак не отреагировала. У нее были гораздо более яркие и сильные впечатления.

Рива, наконец, увидела солнце!

Первые месяцы она даже не могла ничего делать, только ходила с блаженной улыбкой, смотрела вверх, в небо, ловила губами ветер и пила воздух, как заядлый алкоголик хмельное зелье.

Как прекрасен мир! Как великолепен! За три года жизни на Омеге она не уставала каждый день радоваться солнцу, ветру, траве. Благодарить космическую полицию (и заодно хмурого невзрачного наемника, лицо которого она уже забыла), что вытащили ее из подземелья.

Территория сектора была огромной. Заключенные жили (если можно так сказать) в прекрасных условиях. Автоматические душевые и туалеты (правда, их надо было подвести под блин над головами, чтобы потекла вода, или усадить на толчок), прекрасная природа вокруг — леса, озера, луга. Каждый месяц приезжали ученые и проводили тесты. Замеряли всплески мозговой активности, задавали вопросы, внимательно слушали ответное мычание «растений». Рива в такие дни убегала подальше и старалась не расплакаться. Так ей было больно смотреть на своих подопечных, которых мучают умники в халатах. Ну и что, что большинство из них в прошлом убивало и насиловало. По крайней мере, ей так говорили надзиратели… Рива скептически поджимала губы, помня, как сама здесь оказалась…

Для надзирателей в центре сектора были построены отдельные двухэтажные бунгало, обычные заключенные жили каждый в своей отдельной комнате в многоэтажных домах, расположенных вокруг команд-центра. Рива была счастлива! У нее была отдельная ванная комната, спальня, маленькая кухонька и балкон. Оказывается, в тюрьме у нее были даже лучшие условия жизни, чем во дворце у Забира.

Рива к восемнадцати годам наконец расцвела. Наверное, ей просто не хватало солнца, словно цветку, который не мог распуститься во мраке. Увы, она не стала такой же ослепительной красавицей, какой была ее мать. В памяти Ривы внешность Феа сохранилась, как недостижимый идеал, дивная чарующая картина, нарисованная талантливым художником. Феа была как солнечный свет, хрупкая, неземная, словно произошла не из этого мира.

Рива же оказалась просто миловидной. Но зато более земной и женственной. Худоба и угловатость ушли. На смену им пришли изящные соблазнительные округлости в нужных местах. Высокие острые скулы обрели форму и вместе с полными губами, узким подбородком и широко посаженными глазами сделали лицо если не прекрасным, то запоминающимся. Немного внешний вид портил длинноватый нос. Однако глубокий томный взгляд миндалевидных глаз проникал в самую душу. А неуемный оптимизм и покладистый характер заставлял с улыбкой провожать девушку взглядом.

Но главные метаморфозы происходили тогда, когда Рива начинала петь. Она внутренне преображалась, и в тот момент никто не посмел бы сказать, что она не прекрасна. Ее одухотворенное лицо расцветало и сияло неземным светом.

Их сектор обрел невиданную популярность. Из соседних на флайерах прилетали надзиратели. Молодые и не очень. Большинство просто посмотреть и послушать красивую певицу, некоторые настойчиво приглашали на свидания…

Ничего не изменилось — Рива по-прежнему боялась мужчин, опускала взгляд, краснела, пряталась в бараках у «растений» или уходила в лес. А возраст в пятнадцать лет (стоящий в паспорте) отпугивал остальных.

Дана убеждала Риву, что не все мужчины грубияны и насильники. Что ничего бы с ней не случилось, если бы она приняла приглашение Роба или Денни, надзирателей с соседнего сектора. Сама Дана разнообразно проводила вечера то с одним кавалером, то с другим. Рива с ужасом слушала о победах своей подруги. У нее не укладывалось в голове, что девушка может выбирать себе сексуального партнера, отказывать одним мужчинам или принимать знаки внимания других… Что она свободна в своих предпочтениях и именно мужчины добиваются ее расположения.

Для Ривы, воспитанной в строгости и преклонении перед сильным полом, новые правила были непонятные и пугающие.

Дана заверяла подругу, что мужчины и женщины абсолютно равны в правах. Им предоставлены одинаковые возможности в получении образования и работы на всех планетах Федерации. Она учила ее не бояться говорить «нет». Отказывать или даже грубить. Учила давать сдачи. И не только совестно.

— Но они же больше меня и сильнее, — лепетала Рива, — как я могу?..

— Физическая сила не преимущество. Я покажу тебе пару беспроигрышных приемов, которые могут согнуть в бараний рог любого мужчину. Кроме профессионала, конечно…

— Я не посмею…

Дана только смеялась над робостью Ривы. Сама она выросла в семье военных, выбрала своей профессией служение Федерации. Она была такой смелой и сильной, ничего не боялась, меняла любовников, тренировалась наравне с мужчинами, дружила с начальником тюрьмы, и Рива втайне восхищалась ее отвагой и решительностью.

Дана была старше Ривы на десять лет. И чувствовала себя, если не матерью, то как минимум старшей сестрой Ривы.

Она сменила на посту Зига, тот вышел на пенсию. В их секторе были еще два надзирателя — Кэтрин и Сэм. Они недавно поженились и особо не интересовались заключенными, проводя все время или в кровати, или на пляже. Супружескую пару должны были скоро заменить на новых надзирателей, а пока Дана с Ривой заправляли всем.

* * *

— Я сегодня видела своего брата, — грустно произнесла Рива, когда они вечером пили чай на веранде в бунгало. Рива жила в бараках вместе с остальными заключенными, но иногда оставалась ночевать у подруги.

— Это того, который закрыл тебя в темном коридоре?

— Их было трое, — уточнила Рива и, помолчав, добавила, — знаешь, мне его стало жаль… Кадир меня не узнал. Сейчас в его глаза нет ни ненависти, ни злобы, ни интереса. Ничего… Это страшно, Дана.

— А мне его не жаль… — фыркнула девушка и перевела взгляд на кроваво-красное солнце, опускающееся за горизонт. — Если то, что ты мне рассказывала о своем детстве, правда, я бы его сама удушила.

Рива тяжело вздохнула.

— Я иногда думаю… что где-то на Омеге бродят мои остальные старшие братья, сестры, и даже отец… Вот так, без чувств, без мыслей, без памяти… — перевела взгляд на Дану и страстно, с надрывом воскликнула. — Ну почему они так мало живут?! Я читала статистику. После стирания памяти люди живут в среднем от десяти до пятнадцати лет. А некоторые и меньше.

— Говорят, что вместе с памятью стираются и инстинкты, рефлексы. Подсознание, заложенное в глубоком детстве. Ты же видела, у них теряется способность даже самостоятельно есть, пить, ходить в туалет. Всему нужно учить сначала. Те, кто не может учиться, умирают быстро. Те, кто заново обретает навыки, живут дольше… Наш профессор пишет диссертацию об этом.

Дана говорила совершенно равнодушно. Словно речь шла не о живых людях, а о подопытных кроликах. Рива с возмущением уставилась на подругу.

— Как ты так можешь? Ведь если бы не ошибка судейской машины или сбой в системе, меня бы тоже стерли. Сколько таких здесь, на Омеге, подобных мне? Кто виноват лишь в том, что родился не в том месте!

— Рива, успокойся, — Дана примирительно погладила ее по руке, — твой случай уникальный. Ошибка в системе или чье-то вмешательство, но тебе повезло с паспортом… Хотела бы я скинуть четыре года со своего возраста, — заулыбалась она. — А еще лучше все десять…

Девушки рассмеялись. Хорошее настроение было восстановлено.

— Может, выпьем что-нибудь покрепче? — вдруг предложила Дана. — У меня есть мартини. Эрик принес вчера, но до него мы так и не добрались… — хихикнула она.

Мартини пошло на ура. Солнце уже полностью скрылось за горизонт. Заметно стемнело и посвежело. Дана включила ультразвуковой отпугивать насекомых, Рива принесла пледы. Разговор то разгорался, то утихал… Плавно переходя с воспоминаний детства на местных поклонников.

— Я все размышляю, как тебе помочь улететь отсюда, — вдруг неожиданно произнесла Дана.

— Зачем? — удивилась Рива. — Я счастлива. Мне так хорошо здесь.

— Как ты можешь так говорить?! — мгновенно вспыхнула раздражением Дана. Она резко села, напряженная, с идеально ровной спиной. — А не забыла, что ты живешь в тюрьме?! Ты не можешь улететь с планеты. Впереди еще семнадцать лет! Ты только подумай!

— Ну и что? — Пожала плечами Рива. — Здесь есть солнце, небо, трава. Я могу петь сколько угодно. Пищи и воды вдоволь. У меня есть друзья. Слушатели. Люди, которые ждут меня, которым я нужна.

— Слушатели? — Дана обидно фыркнула. — Эти «растения»? Или старички-надзиратели? Этим ты нужна?

— Все равно, — Рива ничуть не обиделась. — Я счастлива.

— Как мало тебе нужно для счастья, — пробурчала Дана.

Рива безмятежно улыбнулась.

— Я родилась и прожила шестнадцать лет в гораздо худших условиях. Вот это была настоящая тюрьма… А здесь… — Рива глубоко вздохнула, — прекрасно.

— Ты могла бы зарабатывать миллионы своим голосом. Петь в лучших концертных залах. Ты стала бы богатой и знаменитой… Весь мир был бы у твоих ног.

Рива на секунду задумалась.

— Я не знаю, что делать с миллионами. У меня никогда не было денег, да и толпы боюсь. А еще… Я ведь не училась нигде. Все, что я знаю, это старые мамины песни и то, что я успела прочитать в книгах.

— Я займусь твоим образованием, — глаза Даны загорелись азартом, — у меня есть обучающие программы, записи. На крейсере, в свободное от службы время, я проходила курс дистанционного обучения в университете.

— Правда? — Рива наконец оторвалась от созерцания природы и приподнялась с кушетки.

— Правда, — улыбнулась Дана, — и я все-таки подумаю, как помочь тебе с досрочным освобождением.

* * *

— Это поразительно! — воскликнул профессор Митчелл, пожимая руку Риве. Та смущенно опустила глаза. — Сегодня я получил прекрасные результаты в вашем секторе. Я планирую записать на диск несколько ваших песен и прокрутить в тестовом режиме в других секторах. Посмотрим, что получится.

Дана самодовольно вышла вперед.

— Если защита вашей диссертации пройдет успешно, нас тоже наградят? — лукаво произнесла девушка.

Рива дернула ее за рукав, прошептав:

— Что ты такое говоришь?

— Конечно, милочка, — профессор отмахнулся. — Я упомяну ваши имена в материалах. А сейчас, Рива, пропой что-нибудь веселенькое, я хочу замерить мозговые всплески в момент слушаний.

Рива кивнула и взяла первую ноту.

Никто ее не учил петь. Рива не знала нот, не разбиралась в гаммах, диапазонах и октавах. Но у нее был великолепный слух, который искупал все. Рива могла услышать пение яркохвостой тиллы, что водилась в лесах Омеги, и тут же напеть ее мелодию. Те стихи, прочитанные в книгах, и редкие песни, которые она помнила с детства, с течением времени совершенно изменили свое звучание. Рива интуитивно экспериментировала с тональностями, мелодией, стилями. В ее исполнении даже простенькая колыбельная, которую ей пела мама, превращалась в восхитительную чарующую сказку. А от ее веселых заводных песен у всех слушателей поднималось настроение, и улыбки озаряли лица.

— Зачем нам упоминания в научных трудах? — поинтересовалась Рива у Даны, когда те летели назад на базу.

— Я буду использовать любые возможности, чтобы вытащить тебя отсюда. Может, выстрелит здесь, может, в другом месте.

Рива только вздохнула:

— Какая ты упрямая.

— Зато ты плывешь по течению, — тут же парировала подруга. — Меня переведут через четыре года, ты останешься здесь одна. Что с тобой будет?

Рива молчала, задумавшись.

— Ты беспомощна, как котенок, — ласково произнесла Дана. — Слишком молодая, слишком неуверенная в себе, слишком замкнута и оторвана от жизни.

— Возможно, ты и права, — вздохнула Рива. — Мне трудно принимать решения.

— Значит, — подвела черту подруга, — я буду принимать их за тебя.

* * *

— Я придумала! — воскликнула Дана, влетев утром в комнату Ривы. Та испуганно обернулась с зубной щеткой во рту.

— Что придумала?

— Тебе нужно выйти замуж! — радостно произнесла Дана и добавила, усевшись на край раковины: — Сейчас определим потенциальных женихов и разработаем план.

— Но я не хочу замуж, — голос Ривы дрогнул.

— Глупости, — отмела возражения Дана, — от супружеской жизни не умирают. Я, правда, ни разу не заключала контракт, даже временный, но, думаю, все просто. Почитаем в скайнете, проконсультируемся с законниками в команд-центре и… — Дана легонько потерла руки.

Рива прополоскала рот и уселась рядом с девушкой.

— А другого способа нет? — она заискивающе заглянула в глаза, Дана раздраженно фыркнула.

— Ты не в том положении, чтобы перебирать. Есть еще один способ получения чистого паспорта — удочерение. Но это долгий и сложный способ. Не думаю, что кто-нибудь из наших тебя удочерит, — Дана захихикала. — Тем более, удочерять имеет право старший в семье. А кто у нас здесь старший из надзирателей… Неизвестно.

— А профессор Митчелл? — произнесла Рива. — Он же обещал упомянуть мое имя в своей диссертации.

— Ну и что? Упомянет или нет, новый паспорт это тебе не даст. А вот замужество… Быстро и гарантированно улетишь отсюда.

— Да не трясись ты так. — Дана похлопала ладонью по плечу подруги. — Замужество в цивилизованном мире не такое страшное, какое было у тебя с Забиром. Вы будете равными партнерами, составите договор, подпишите обязанности… Выберем тебе паренька посимпатичнее. Хотя бы с планеты второго круга. Зачем нам всякие отбросы, правда?

* * *

Дана, загоревшись своей идеей, сразу же села за изучение законодательства. Полетела на консультацию к законникам, которые находились в центре Омега-41 в одном здании с начальником тюрьмы. Потом скачала личные дела всех надзирателей в возрасте от двадцати пяти до сорока лет и принялась за анализ. Рива испуганно наблюдала за ее бурной деятельностью, иногда встревая и одергивая слишком уж разбушевавшуюся фантазию.

— Это неправильно. Мы выбираем мне мужа как товар на рынке. А если я ему не понравлюсь?

— Понравишься, — отмахнулась Дана. — Ты умница, красавица. Оденем, накрасим… Будешь сиять, как солнышко. А стоит тебе спеть ему, влюбится сразу.

— А вдруг у него есть невеста? Вдруг он кого-то уже любит?

— Перелюбит, — Дана быстро бегала по сенсорным кнопкам компа.

— Дана, подожди. — Рива взяла девушку за руку и потянула на себя, Дана раздраженно перевела взгляд на подругу.

— Мне бы хотелось выйти замуж по любви, — и, покраснев, добавила, увидев скептическое выражение лица той: — Возможно, я и наивная, но это моя жизнь.

— Выберешься из тюрьмы, перед тобой откроются такие перспективы — все мужчины будут у твоих ног. Найдешь свою любовь, не переживай, — Дана опять повернулась к экрану.

Рива понуро опустила голову, устав спорить с подругой. Хоть они и стали на Омеге лучшими друзьями, но у них было такое разное воспитание, темперамент, мировоззрение, что Дана просто не могла понять Риву, а та слишком была неуверенная в себе, чтобы спорить.

* * *

Оказалось не все так просто. Законодательно в Федерации разрешалось жениться и выходить замуж тремя способами.

Первый — простая устная договоренность. Без обязательств, без имущественных претензий, исков и компенсаций. Пожили некоторое время и разбежались в разные стороны. Такая форма любителей устроить свою семейную жизнь была самая распространенная.

Второй — письменный брачный контракт, заключенный у законника и подписанный свидетелями. Его заключали, если в браке была совместная собственность, дети или другие притязания на раздел между супругами. Браков, заключенных таким способом было гораздо меньше.

Самое плохое то, что ни первый, ни второй способ Риве не подходил. Новый паспорт выдавался только при третьем. А третий предусматривал (помимо контракта и всего прочего) фактически полную зависимость друг от друга. Именно такие браки заключали аристократы для продолжения рода. Подобных контрактов регистрировалось очень мало. При их заключении у жениха и невесты брали кровь, биоматериалы для генетических исследований на совместимость, для улучшения качества ДНК будущего наследника рода и так далее.

— Не переживай, — успокаивала Дана испуганную девушку, — сейчас не феодальный строй. В крайнем случае разведешься через пару лет. Главное, выбраться отсюда…

Дана не стала говорить, что развестись в браке третьей степени уз было непросто, почти невозможно. Зачем пугать девочку, которая и так трясется от одного только упоминания о супружестве? Дана оставила этот разговор на потом. А вдруг Риве так понравится мужчина, которого они подберут, что и разводиться не захочет?

Через неделю совместных чтений личных дел работающих на Омеге надзирателей, Дана отобрала два более-менее приемлемых. Оба мужчины были родом из планет второго круга. Оба молоды и симпатичны (по крайней мере на 3D фото). Рива после долгих уговоров согласилась слетать в каждый из секторов, познакомиться.

Причину придумали — профессор приказал прокручивать песни Ривы «растениям». Дана записала на диск несколько баллад, колыбельных, и они полетели. Рива нервничала, словно перед первой брачной ночью. Дана же напротив была собрана, спокойна и невозмутима.

С Риком произошел облом сразу же по приезду. Он так сильно напоминал по внешности Забира, что Рива только увидела смуглого черноволосого мужчину, сразу же повернула и побежала назад в флайер. То ли фото в личном деле было старое, то ли он набрал пару десятков килограмм, отрастил бороду и зарос, но он ничем не напоминал симпатичного парня на фото. Дана, увидев дрожащую девушку, справедливо решила, что какой мужчина влюбится до такой степени, чтобы зарегистрировать брак третьей степени, если его невеста будет падать в обморок от одного его вида? Рика пришлось вычеркнуть из списка.

Следующим был Арон. Все сначала было хорошо. Девушек радушно встретили, проводили в гостиную, напоили чаем. Милый улыбчивый парень производил хорошее впечатление. Оживленно обсуждал погоду, дела на Омеге, работу на плантациях. Принялся сразу же программировать привезенные диски с записями песен.

Дана с Ривой уж было успокоено переглянулись: «Все в порядке. Подходит», как в комнату вошел высокий юноша. Судя по цвету комбинезона — заключенный. Арон обнял его и нежно поцеловал. Рива во все глаза глядела на их проявление чувств, впервые встречаясь с такой формой любви. Дана только скептически хмыкнула и расстроенно пожала плечами.

Девушки допили чай, еще мило поболтали вчетвером и улетели восвояси. Нужно было опять приниматься за работу. Первые строчки оказались бракованными.

* * *

— У меня отличная новость! — произнесла Дана, влетев утром в комнату к подруге.

— А я надеялась, что ты передумала, — криво улыбнулась Рива, допивая утренний чай. Месяц прошел с их последнего «знакомства» с женихами, и Рива постепенно успокаивалась, решив, что все обошлось.

Дана шутливо пригрозила пальцем.

— Прекрасный вариант! Лучше всех! Просто идеальная партия! — Дана не могла остановиться, кружилась по комнате и хлопала в ладоши. Потом подсела к Риве и выхватила чашку, отставив ее в сторону. — Слушай…

Рива только вздохнула. Она уже не спорила с подругой, отдав себя в полное ее распоряжение. Надежда была на то, что она мудрее, опытнее и знает, что делает.

— Через два месяца наши голубки улетают. Кэтрин и Сэма переводят на Лиру, а к нам направляют двух новых надзирателей. Вчера вечером я прочитала личные дела каждого. Мистера Донсона отметаем сразу, ему шестьдесят, а вот второй… — Дана загадочно замолчала, заставив Риву внутренне напрячься.

— Второй — выходец с Земли! — и видя, что Рива по-прежнему никак не реагирует, воскликнула: — Рива, с Земли!!!

— Ну и что? — растерянно произнесла девушка.

— Это то, что он аристократ. И выйти замуж за него огромная удача! Значит, обо всем по порядку… — Дана взяла чашки и подошла к небольшому агрегату для напитков, налила чай и опять уселась рядом с застывшей в недоумении девушкой.

— Его зовут Ноа Холланд Си. Как я говорила, родом с нашей прародительницы.

— А что такое «Си»? — поинтересовалась Рива.

— Си — это буква степени, — ответила Дана. — В аристократических семьях она прибавляется к фамилии. Это значит, что Ноа третий в очереди на наследование. Эй и Би первые в очереди, Си третий. Есть еще фамилии с более длинными династическими именами, но сейчас это неважно. Главное, что Ноа аристократ.

Дана в возбуждении потерла руки. Глаза горели азартом.

— Это даже хорошо, что он не имеет права наследования или рождения наследника. Эй и Би вообще не могли бы зарегистрировать брак без личного высочайшего согласия первых представителей рода. А так… Мы сможем это провернуть здесь, на Омеге.

— Но как? — голос Ривы дрожал. — А если он не захочет взять меня в жены?

— Захочет, — с безграничной уверенностью заявила Дана. — Куда он денется? Заставим. На 3D фото, которое было в личном деле, он выглядит красавцем. Высокий стройный блондин с голубыми глазами. Сказка, а не муж!

Рива со страхом смотрела на подругу. Дана двигалась вперед, как тяжелый, неуправляемый тралл, который пахал поля в автоматическом режиме. Иногда происходил сбой программы, и он ехал и ехал, сметая все на своем пути, пока не упирался в бетонную стену или не падал в овраг.

— Но я же не красавица, — пролепетала она, — как мы сможем уговорить аристократа, еще и с такой внешностью жениться на серенькой мышке?

— Ты не мышь! — отрезала Дана. — Ты очень даже ничего. С тебя — не прятаться по углам, не смотреть в пол и не мямлить при встрече, остальное сделаю я.

— А почему аристократа отправили сюда, на планету-тюрьму, обычным надзирателем? — задала вполне обоснованный вопрос Рива. — Ты же говорила, что все, кто родился на планетах первого круга, считают себя привилегированными?

— Вот тут самое неприятное, — вздохнула подруга, — хотя… с какой стороны посмотреть, — Дана опять вспыхнула оптимизмом. — Он пьяница и наркоман. Избалованный мажор, гуляка и бездельник. Его выгнали из флота Федерации. Писали, что он столько раз нарушал устав, что даже огромные семейные связи не помогли. Его отец сам попросил генерала наказать сыночка. Так что, — Дана усмехнулась, — он самая что ни на есть паршивая овца в стаде.

Рива не знала, как реагировать на эти слова. В голове царил сумбур.

— Но нам это только на руку, девочка моя! — Дана рассмеялась. — Пьяницы легко управляемы. Он даже не поймет, что случилось, как окажется связанный по рукам и ногам. А у тебя будет новый паспорт. Пусть ты и не станешь аристократкой, для этого нужно родиться на Земле, но знаменитая фамилия Холлад тоже неплохо.

— Даночка, — голос Ривы задрожал, — мне страшно. Мы собираемся обмануть человека. Это же преступление.

— Мы сделаем ему подарок, — подруга как всегда отмахнулась от ее возражений. — Где он еще найдет такую прекрасную жену? Ты станешь певицей, богатой и знаменитой, он еще спасибо скажет. А сейчас нужно обновить твой гардероб. Ты должна будешь предстать перед ним во всем великолепии. Соблазнять, дразнить, искушать.

Рива промолчала. Она не умела ни соблазнять, ни дразнить, ни обманывать. Ее все время терзали плохие предчувствия, но каждый раз одергивая себя, она повторяла, что любое плохое событие, которое с ней происходило, в итоге оборачивалось благом. Ее отдали в наложницы Забиру: сначала было тяжело, но потом она поняла, что гарем — лучшее, что могло с ней случиться в подземелье. Потом прилетела полиция, и мир Ривы опять перевернулся. Когда ее осудили на двадцать лет, она была в шоке, но зато потом, прилетела на Омегу, увидела солнце, небо, и жизнь наполнилась радостью. Возможно, и сейчас все закончится хорошо?..

* * *

Дана заказала для Ривы новый гардероб, состоящий из обтягивающих комбинезончиков, коротеньких шортиков и прозрачных топиков. Рива упиралась, но Дана была непреклонна.

— Это даже хорошо, что ты скромница. Будешь опускать глазки, трепетать ресницами, изящно уворачиваться от объятий. Строить из себя недотрогу. Он подумает, что ты его дразнишь, и еще больше загорится вожделением. А распаленный мужчина головой не соображает, он думает только членом. А мы намекнем, что не видать ему тебя, пока не подпишет контракт.

Ноа Холланд Си оказался даже совершеннее, чем на фото. Тонкий аристократический нос, четко очерченные скулы, красиво вылепленные губы, квадратный подбородок с милой ямочкой. От его красоты захватывало дух. Волна пшеничных волос, ярко синие глаза и статная изящная фигура завершали образ плейбоя. Когда Рива его увидела впервые, она завороженно уставилась на мужчину, как на произведение искусства. Но он даже не заметил девушку, так как вывалился из флайера, едва держась на ногах. Ноа был вдребезги пьян.

Дана фыркнула и подхватила под руку пахнущего перегаром коллегу и дичь в одном лице. Ноа пил не переставая, пока летел на корабле, и еще добавил в флайере. В объемном багаже, состоящем из десяти современных гравичемоданов, который вылетел следом за ним, позвякивали бутылки. От Ноа несло, словно его окунули с головой в бочку со спиртом.

— Наш клиент, — озорно подмигнула Дана ошарашенной Риве и потащила мужчину в его коттедж.

* * *

И началось соблазнение. Рива неукоснительно выполняла все распоряжения настойчивой подруги, справедливо решив, что назад дороги нет. Если она согласилась на такой шаг, значит, теперь только вперед. Рива надевала коротенькие юбочки и прозрачные топы, подкрашивала глаза, делая их еще более кошачьими и томными. Ее голос звенел колокольчиком то там, то сям. А кожа благоухала духами, оставляя после себя аромат цветущей весны.

Сначала Ноа ничем не интересовался. Он сутками пил у себя в комнатах и даже послал подальше по транс-кому начальника тюрьмы, который приказал ему явиться на планерку. Как обиженный ребенок он заливал свое горе и, естественно, вскоре привезенное с собой спиртное закончилось. Достать новое было непросто на Омеге. Кухонные автоматы не производили этиловый спирт. Ноа пришлось протрезветь и начать знакомиться с соседями в надежде, что у них есть внешние связи. На его почтовые отправления стоял запрет, наложенный отцом, — никакого спиртного и наркотиков.

Ноа был красавчиком, наделенным врожденным обаянием и шармом. Женщины-надзирательницы млели от его чувственных игривых комплиментов, мужчины же преклонялись перед его аристократизмом и семейными связями. Ноа регулярно облетал коллег, пропускал с ними по стаканчику, просил заказать спиртного на его долю. Многие соглашались помочь. Выпивки стало меньше, но ее все равно, можно было раздобыть.

Теперь у Ноа были просветы в запоях. На вопрос Ривы Дана пояснила, что совершенно трезвый Ноа ей не нужен. Так как трезвый он не вступит в брак. А вот чуточку под хмельком… И сама иногда приносила к ужину то бутылку дорого виски, то шампанское.

Конечно, Ноа заметил изящную молоденькую девушку с огромными глазами и копной непослушных кудряшек, которая все время попадалась ему на пути. Дана заставляла Риву приносить надзирателю на подносе утренний чай с печеньем и убираться в его комнате.

Затуманенный алкоголем мозг мужчины определил девушку как легкую добычу, но не тут-то было… Рива ускользала из объятий, как угорь, оставляя мужчину распаленным и голодным. Только он собирался зажать ее в коридоре или в своей комнате, как откуда ни возьмись появлялась Дана и спасала девчонку.

Частенько девушки загорали возле бассейна в бикини из тоненьких тесемочек, более похожих на ниточки. Дана приглашала Ноа присоединиться к ним, и мужчина не в силах был отказать. Молодое красивое тело притягивало, как магнит. Девушка была, как спелый персик, округлая, изящная, с кожей, похожей на нежный шелк. Раньше ему никогда не приходилось прилагать усилия для очарования той или иной девчонки, они сами падали в его объятья. Но не в этот раз. Рива не понимала намеков или делала вид, что не понимает. А на предложения: «Распить бутылку шампанского вечерком» или «спеть ему колыбельную на ночь» Рива вообще не реагировала.

— Ты сегодня неотразима, — промурлыкал Ноа из-за спины Ривы, появившись словно ниоткуда.

Она в это время рассаживала «растения» для обеда.

— Очень правильно, что ты пришел, — почти незаметно вздрогнув, произнесла девушка. — Поможешь мне привести вон того высокого бугая. У него плохое настроение, и он меня не слушается.

— А что я получу за помощь? — Попытался приобнять девушку Ноа.

Та присела, поправляя запутавшийся балахон женщине-«растению», изящно вывернувшись из его рук.

— Мою благодарность.

— Мало, — Ноа приподнял аристократическую бровь. — Поцелуй?

— Возможно… — рассмеялась девушка, и Ноа невольно залюбовался милым озорным личиком.

Рива училась кокетничать и уводить разговор в сторону. Хотя… это она умела еще со времен гарема, а сейчас, поднаторев и пройдя школу Даны, стала профессионалом по части уверток.

Ноа был очарован. Он впервые встречал на своем пути такую простодушную и наивную милашку. В его мире искушенных светских бездельников ему не приходилось напрягаться, чтобы заполучить подружку на ночь.

А сейчас, Ноа даже прилагал кое-какие усилия, и это веселило.

Пару раз он слышал, как Рива поет «растениям», и сердце сладко замирало от ее голоса. «Она еще и талант», — подумал Ноа, и принялся за соблазнение всерьез.

Он шутил, фонтанировал сплетнями, анекдотами и пикантными байками об аристократических семьях — Рива и Дана смеялись, но вечером каждая шла в свою комнату. Еще он понял, что его полуобнаженное тело со скульптурно вылепленными мышцами, которым восхищались его любовницы, не действует на Риву. Пару раз он прыгал в бассейн в узких плавках, но она отворачивалась и краснела, словно смущаясь.

Его обычные приемы не работали. Ноа все больше злился, не имея возможности заполучить добычу. Ругался под нос: и кто посмел его игнорировать — какая-то заключенная! Он даже частично перестал пить, что для него было почти подвигом.

* * *

Дана потирала руки. Все шло по плану. Рива играла свою роль идеально. Ее робость, застенчивость и почти детская простота были как глоток свежего воздуха для Ноа. Он уже сходил по ней с ума.

— Ну как он тебе? — однажды поинтересовалась Дана у подруги.

Рива смущенно пожала плечами.

— Я не знаю… Красивый, милый, обаятельный.

— Сможешь его полюбить? — Дана с улыбкой победительницы смотрела на подругу.

— Наверное, смогу, — пролепетала девушка.

— Отлично! — воскликнула подруга. — Я же тебе говорила — все будет хорошо!

С недавних пор Рива пребывала в растерянности. Красивый молодой человек, настойчиво преследующий ее. Невинный флирт. Легкие объятья, касания, поцелуи рук, кончиков пальцев. Все это для нее было так ново, романтично. Ей никогда не дарили цветов и подарков. За ней никто и никогда не ухаживал.

Ноа же забрасывал Риву безделушками, которые можно было купить по скайнету. Мишки, котики, прелестные часики с кукушкой. Это было так восхитительно и мило. А какой он красивый! Рива могла бы любоваться им целый день, ей бы не надоело. Иногда, украдкой, когда не видели ни Ноа, ни Дана, она смотрела на него, и сердце замирало от его красоты. Плохо, конечно, что он пьет… И что она собирается обмануть Ноа. Но Рива отодвинула угрызения совести в дальний уголок сердца и постаралась забыть о вынужденном замужестве. Хотелось просто наслаждаться невинным флиртом, ухаживаниями, галантными комплиментами и своим собственным растущим влечением к нему.

Прошло несколько месяцев и, в конце концов Ноа не выдержал.

— Сегодня я жду тебя в своем коттедже, — прошептал он на ухо Риве после ужина, когда Дана вышла на кухню.

Девушка сделала вид, что не поняла.

— Зачем? — пролепетала она.

— Хватит притворяться невинной овечкой, — сквозь зубы прошипел Ноа, — меня никто так долго не водил за нос. Я читал твое личное дело. Ты из семьи пиратов и была в гареме главаря. Не думаю, что ты там только песни пела…

Они с Даной прорабатывали такой вариант, когда Ноа слетит с катушек. На этот случай у Ривы был заготовлен ответ, но она так растерялась от хмурого выражения на всегда обаятельном и улыбчивом лице Ноа, что не могла вымолвить и слова.

— Девочка, ты не пожалеешь, — смягчив тон, мужчина нежно прикусил ушко, и у Ривы мурашки побежали по коже, — я прекрасный любовник. Нам будет хорошо вместе, — Ноа лизнул кожу на шее, прошелся поцелуями по голому плечу. Рива замерла, не в силах даже пошевелиться, по телу медленно разливалось тепло. — Ты такая вкусная, — шептал Ноа, — сладкая, как малина…

— Я не могу, — наконец пролепетала Рива.

— Почему? — промурлыкал мужчина, продолжая гладить обнаженную кожу на спине. Выводить узоры, легонько пощипывать. — Что тебе мешает?

— Я лягу с тобой в постель только через брак, — Рива облегченно выдохнула.

Свершилось. Она сказала…

— Что? — переспросил Ноа, ему показалось, что он ослышался.

— Я соглашусь, только после того, как мы подпишем контракт, — уже более твердо повторила Рива.

Ноа даже перестал гладить ее спину, так он был ошарашен.

— Ты серьезно?! — хрипло воскликнул мужчина, глаза округлились.

Рива кивнула и немного отодвинулась. На всякий случай.

Дана ее предупредила, что, скорее всего, в первый раз услышав это предложение, Ноа будет поражен и рассержен. Даже, возможно, придет в ярость. Это все запланировано. «Главное, — повторяла Дана, — стоять на своем и не поддаваться».

— Да ты сумасшедшая, — рассмеялся Ноа.

Нет, он не разозлился. Он захлебывался от веселья. Это было еще хуже.

— Да кто ты такая?! — Ноа встал и выпрямился во весь свой рост.

Рива тихонько сидела, сложив руки на коленях, как маленькая девочка и слушала своего прекрасного принца. Что в действительности он о ней думает. Ее романтические мечты рушились на глазах.

Ноа продолжал:

— Заключенная, дочь пирата, нищая, необразованная, без семьи, без связей. Как тебе только мысль могла прийти в голову?

Рива молчала. Ноа схватил со стола недопитую бутылку вина и, фыркнув что-то похожее на «Когда рак на горе свиснет», вышел за дверь. Риву накрыла тишина. Она опустила голову и смотрела, как радужные капельки падают ей на ладони. Дана влетела в комнату.

— Ты молодец! — воскликнула она. — Все прошло замечательно!

Рива устало подняла голову.

— Замечательно? — Хрипло произнесла она. — Да он ненавидит меня! Презирает. Он такое говорил… — и слезы опять брызнули из глаз.

— Глупости! — Дана уселась рядом и протянула Риве бумажную салфетку. — Это ожидаемая и запланированная реакция. Уж поверь мне. Любой мужчина, и не аристократ в том числе, похоже реагирует на предложение брака. Им кажется, что их неволят, тащат силком… Сейчас Ноа разозлился. Ему нужно время, чтобы эта идея улеглась в его мозгу. Он же не знает, что ему предстоит заключение брака третьей степени. Он думает про вторую…

— Дана, — Рива подняла на подругу заплаканные глаза, — если он так реагирует на вторую, то, как же мы сможем его заставить на третью?

— А вот это, девочка, требует мастерства и связей. И я придумала, как провернуть эту аферу… Не нужно было ему ссориться с начальником тюрьмы, законниками… Свидетели не будут докапываться до того, почему Ноа согласился на такой контракт. А если будет нужно — немного порошка в виски и… — Дана таинственно прижала палец к губам. — А вот об этом ни-ни…

* * *

Ноа ударился в загул. Пьянствовал, пропадал в соседних секторах. Иногда приводил к себе девушек. Они жили у него по нескольку дней, и у Ривы болело сердце, когда она слышала их веселый смех. Он специально приводил девиц к бассейну и чуть ли не занимался с ними любовью на виду у всех. Рива с Даной сидели на веранде ее коттеджа и смотрели на оргии, которые устраивал Ноа.

— Ничего страшного, — успокаивала девушку Дана, — побесится и остынет.

— Я не понимаю, — шептала Рива, — как же так можно? Он за мной два месяца ухаживал, дарил подарки, говорил, что я самая прекрасная девушка на свете. И стоило мне отказать… — голосок Ривы дрогнул, и слезы заблестели в глазах.

— Ты совершенно не знаешь мужчин, — вздохнула Дана, — это в их природе. А у нас другая цель. Не постель. Если бы мы хотели уложить Ноа к тебе в кровать, хватило бы пары минут. У нас задача более серьезная. А для этого нужно время. Ты будешь вести себя, так же, как и прежде. Так же одевайся и работай с «растениями», так же мило улыбайся. А я со своей стороны поработаю свахой…

В очередной раз приехали ученые. Рива пела почти без остановки. То грустные, то веселые песни, то баллады о любви. Профессор заметил, что от разных песен мозговая активность разная. И ведут «растения» себя по-разному.

Дана пригласила на встречу с учеными Ноа. У нее была секретная цель — показать Ноа, что Рива настоящий уникум, великий талант. Она постоянно хвалила девушку, говорила, что та обязательно станет знаменитой и богатой, если дать ей шанс. Что у нее большое будущее и такое прочее. Ноа только отмахивался. Но зерна сомнений уже были посеяны в душе. И как бы Ноа не был зол на Риву, магия ее голоса так же действовала на него, как и на всех. Когда Рива пела, она становилась похожа на мадонну. Прекраснейшую из всех женщин мира. Ее голос затрагивал в его душе такие струны, о которых Ноа не подозревал. Он чувствовал себя странно. Словно способен на подвиг, способен сделать что-то великое, достойное в жизни.

На самом деле Ноа не был плохим человеком. Избалованным — да. Эгоистичным, тщеславным. Изнеженным вниманием, роскошью, сытым безоблачным детством. Ему все в жизни доставалось легко, играючи. И, конечно, это не могло не отразиться на его характере. В юности Ноа отдали в космическую академию на Гриз. Это было традицией для семьи Холланд.

Преподаватели тянули его изо всех сил, но Ноа не поддавался. Проваленные экзамены, скандалы с женским полом, драки с курсантами. В итоге он был досрочно выпущен с половинчатым дипломом. Отец пристроил его на крейсер, патрулирующий первый круг, но и там Ноа отличился. Он, в принципе, не умел, да и не хотел работать. Постоянные вечеринки, оргии, дебош, наркотики. Взрывы флайеров в небе, аварии аэромобилей. Разгромленные кафе и бары… Семья платила и платила. Раз за разом устраивала его на новую службу, пока не разразился огромный скандал, скрыть который уже не представлялось возможным — Ноа соблазнил жену своего босса. Генерала Эриха Бродерика Би.

На самом деле, никто не обратил бы на это внимания. Супружеская измена в современном мире стала чем-то вроде выпить чаю с другим мужчиной или женщиной. Никто даже особо и не прятался. Браки среди аристократов устраивали семьи. Чувства или эмоции не принимали участия в выборе жениха или невесты. Детей (если позволяли старшие) планировали и оплодотворяли искусственным способом из тех биоматериалов, которые пары сдавали при заключении брака. Так что Ноа и жена генерала никогда бы и не вспомнили о таком незначительном происшествии, если бы не одно но… Через неделю их фото в пикантной позе было напечатано в еженедельнике и разлетелось в скайнете по всей галактике. Мало того, что это случилось на благотворительном вечере в честь сбора средств для детей сирот, так еще и жена генерала была председателем этого комитета. На фото она закатила глаза и, открыв широко рот в экстазе, восседала на урне по сбору средств, прямо своей красивой обнаженной попой.

Это стало последней каплей, так как генерал был аристократом повыше семьи Холланд. Ноа ожидал трибунал (на благотворительном вечере он был обнаружен в то время, когда должен был находиться на вахте), но ему опять повезло. Подвернулось место на планете-тюрьме. Отец перекрыл сыну поступление денег и запер на Омеге, пригрозив, что если тот не образумится, то никогда больше ее не покинет.

* * *

Как бы там ни было, охота продолжилась. Теперь со стороны Даны.

— Милая девочка, — произнесла она рядом с Ноа, когда тот провожал глазами тоненькую фигурку в коротких шортах, — и такая талантливая.

— Ты знаешь, что она мне заявила? — буркнул Ноа.

Ему не нравилась эта высокая мускулистая девица, вечно сующая нос не в свое дело и опекающая Риву. Он даже немного побаивался ее.

— Знаю, — спокойно ответила та, — я ей это посоветовала. Ноа удивленно округлил глаза.

— А что такого? — фыркнула Дана. — Брак второй степени ни к чему не обязывает. А у девушки появится шанс выбраться отсюда. Ей немного подучиться пению, и весь мир ляжет у ее ног.

Дана сделала расчет на необразованность Ноа. Вряд ли он знал тонкости и нюансы брачных договоров. Пусть думает о браке второй степени.

— Прекрасная кому-то партия будет, — продолжала она, — красавица, умница, талантлива. Ну и что, что без связей? Сейчас это даже модно. В крайнем случае всегда можно развестись… Да и тебе брак поможет. Супругов на Омеге не держат. Вас сразу же переведут отсюда.

Вот так, мало-помалу Ноа подводили к мысли о женитьбе. В конце-концов этот шаг уже перестал казаться ему чем-то нереальным. Плюсов было больше, чем минусов. Очень хотелось утереть нос семейству и слинять с Омеги в компании послушной юной милашки, готовой на все. У Ноа даже поднялось настроение, когда он представил, как он ее будет обучать постельным премудростям. Он ни на секунду не предполагал, что их брак продлится больше того времени, которое нужно ему на то, чтобы ею насытиться… О «таланте» он имел смутное представление и не верил, что из этого может что-то выгореть. Станет знаменита? Богата? Известна на всю галактику? Бред…

* * *

В день свадьбы Риву парализовало от страха. Она не могла вымолвить ни слова, только молча следовала указаниям подруги и тряслась от тошнотворной смеси стыда, ужаса и паники.

Дана заверила, что процедура будет простой и короткой. Она уже обо всем договорилась с законниками. Свидетелями будут начальник тюрьмы и она сама. Подпишут договор, возьмут кровь. Перепрограммируют паспорт. Дана сама внесет новые данные в регистратор. Тот пересмотрит приговор для Ривы и вынесет решение об освобождении.

— Нам повезло, что Ноа «Си», биоматериал можно сдавать по желанию. Если вы не будете заводить детей (а при приставке «Си», это необязательно), то эту процедуру пропустят, — успокаивала Дана дрожащую подругу.

После того как Ноа согласился подписать контракт, он пил не переставая. Девушки не мешали ему. Это было только на руку. Дана закупила партию лучшей выпивки на тот случай, если она закончится. Даже через свои связи достала запрещенные наркотики.

— Он не заметит подмены контракта в таком состоянии. Если дойдет дело до разбирательств, свидетели подтвердят, что изначально был запланирован именно договор третьей степени уз. Ноа будет пьян, кто ему поверит?

Все прошло как по маслу. Электронный договор Ноа даже не читал. Привыкший легко и без усилий плыть по течению, он не допускал мысли, что его кто-то может обмануть. Шлепнул ладонью по экрану планшета, тот отсканировал отпечаток ладони и скрепил контракт. Потом поставили свои оттиски свидетели. Булавочный укол в палец Ноа не заметил, так как был сильно навеселе. Рива прильнула к нему в прелестном тонком сарафане, который заставила ее надеть Дана. Платье больше открывало, чем скрывало, и Ноа в данный момент был поглощен тем, что рассматривал идеальную грудь невесты в глубоком вырезе и предвкушал брачную ночь.

Все формальности были завершены. Контракт подписан, кровь сдана. Она сразу же была расщеплена на молекулы, произведен анализ последовательности и спиралей ДНК. Данные тут же занесли в электронные паспорта Ноа и Ривы. У Ноа поменялся только статус, Рива же получила полностью обновленное удостоверение.

Дана обняла девушку.

— Наконец, — прошептала она на ухо, — свершилось. Несколько недель, и ты свободна. Езжайте домой, а я закончу здесь.

* * *

Медовый месяц продолжался неделю. Ноа получил Риву в полное распоряжение и наслаждался девушкой изо всех сил. Рива позволяла все. Она была, как мягкий воск в его руках, послушная, ласковая, гибкая… и безразличная. Не то, чтобы ей было неприятно или больно… Нет. Ноа был действительно прекрасным и умелым любовником. Он ласкал девушку изощренно и самозабвенно. Она ему дорого досталась, и в первое время он был без ума от ее прелестей. Совершенная фигура, юное податливое тело, голос, хриплый сводящий с ума…

Рива готовила еду; приносила поднос в постель; танцевала те танцы, что выучила в гареме; пела; неумело, но охотно осыпала ласками красивое тело мужа.

Девушка была просто ожившей мечтой, но было одно «но». С ее стороны не было страсти… Рива не могла полностью избавиться от грустных мыслей, и это ей мешало расслабиться. Вина перед Ноа жгла хуже раскаленного железа. Она со страхом ждала, как он отреагирует на новость о своем браке третьей степени. И это изматывало. «Скорее бы все прояснилось», — думала она долгими бессонными ночами.

Дана не мешала их идиллии. На следующий день после «свадьбы» она отправила запрос в общий банк данных Федерации. Оттуда пришло подтверждение о регистрации брака и обновленных данных о жителе Омеги — Ривальдине Холланд Си.

Предполагалось, что далее случатся два события. Первое — родня Ноа узнает о заключенном браке, второе — запрос на перевод новообразованной пары из планеты-тюрьмы. Ноа получит новое назначение, Рива — возможность учиться и петь. Дана молилась, чтобы последнее событие случилось как можно раньше. Ей еще предстоит «подчистить» архив, убрав из банка памяти Омеги все записи о биографии Ривы.

Идиллия не могла долго продолжаться. Однажды вечером Ноа улетел в соседний сектор повидаться с друзьями. А когда вернулся назад, его лицо было искажено от гнева. «Узнал», — одновременно с ужасом и облегчением подумала Рива. Она только что пришла от «растений» и еще не успела переодеться в свой обычный сексуальный наряд. Хотя… Он бы здесь не помог.

Ни слова не говоря, Ноа замахнулся и влепил Риве оглушающую пощечину. Девушка пролетела через всю комнату и ударилась спиной о дверной косяк.

— Дрянь! — заорал он, грозно приближаясь и сжимая кулаки. — Ты обманула меня!

Рива отползла к стене, с ужасом глядя на искаженное злобой красивое лицо мужа. Щека горела огнем, струйка крови поползла по подбородку.

— Прости, — прошептала она тоненько, — прости.

Что-то говорить другое не имело смысла. Она его обманула, и пришло время расплачиваться за содеянное. Рива надеялась, что в силу воспитания Ноа не опустится до рукоприкладства, но, видимо, зря… Его физиономия превратилось в уродливую кошмарную маску, глаза полыхали от ненависти… Рива подняла руки и заслонила лицо, сжимаясь в комочек.

— Ты еще пожалеешь о том, что сделала! Я превращу твою жизнь в ад, ты будешь проклинать тот день, когда решила меня обмануть… Я уничтожу тебя, разорву на части…

Ноа склонился над девушкой, в горле клокотал гнев, воздух хрипами вырывался из груди. Он обхватил ее затылок, сжал в кулак волосы и грубо потянул на себя. От него несло перегаром, потом, яростью, и Риву накрыла внезапная слепая паника. Она мысленно перенеслась в подземелье, в тот страшный день, когда она вот так сжималась от страха в спальне Забира. А огромный незнакомый мужчина нависал над ней, оставляя синяки и царапины на коже. Рива лихорадочно заметалась в своем углу, крича и отталкивая Ноа, выдирая клочки волос.

— Не трогай меня! — удалось вытолкнуть из схваченного спазмом горла. — Не бей! Не надо!

Ноа вздрогнул и растерянно уставился на Риву. Ее крик словно ошпарил его кипятком. Он смотрел на свой кулак, занесенный над девушкой, и не понимал, что происходит. Он же никогда в своей жизни не бил женщин. Он любил их. Они милые и нежные создания. Возможно, немного глупенькие и истеричные. Гнев мгновенно схлынул, оставив после себя недоумение и легкую обиду. Ноа дотронулся до волос Ривы, погладил макушку, пробормотал что-то ласковое, развернулся и ушел в свою спальню.

Когда на следующий день Дана увидела Риву, у той на скуле сиял всеми цветами радуги кровоподтек. Глаза опухли от слез и превратились в щелочки. Рива так и не смогла заснуть. Всю ночь просидела на веранде, оплакивая разрушенное доверие мужа. Чудесная неделя нежности и ласки закончилась внезапно и грубо. Рано утром девушка ускользнула в команд-центр, Ноа ей видеть не хотелось. Она уже и не мечтала, что ее брак будет счастливым, слишком много было в нем обмана с самого начала.

— Боже мой! — воскликнула Дана. — Тебе срочно нужно в медцентр.

— Нет, — прошептала Рива, морщась от боли, — я сама виновата. Я обманула его, он имел право обидеться.

— Никто не имеет права бить женщину, — прошипела сквозь зубы Дана. — Я ему задам, только увижу…

— Нет-нет… не нужно, — глаза Ривы опять налились слезами, — прошу… Больше ничего не предпринимай. Мы и так наворотили дел…

— Ты, как всегда, все оправдываешь, — не унималась подруга, — даже его кулаки.

Дана обняла девушку. Вид у Ривы был такой несчастный, что у нее самой на глаза наворачивались слезы.

— Прости меня, — прошептала Дана, — нужно было придумать другой вариант.

— Ты сама знаешь, что другого варианта не было, — ответила Рива. — Осталось подождать, пока Ноа успокоится и поговорить с ним о разводе.

— Не нужно пока упоминать о расторжении. Дай вашим отношениям немного времени, — произнесла Дана, — Ноа остынет, возможно, еще все наладится. Он неплохой человек.

— Ты, правда, думаешь, что это возможно? — глаза Ривы заблестели надеждой. — Я сделаю все, что угодно, чтобы он меня простил.

— Конечно, — прошептала Дана, мысленно ругая себя за скрытую информацию о разводе. — Я поговорю с ним… Объясню. Не переживай. Сейчас мы тебе обработаем синяк. Я провожу тебя в мой коттедж, поспишь. Видок у тебя еще тот.

Рива улыбнулась сквозь слезы и согласно кивнула.

Дана сидела на веранде, пила коктейль и ждала Ноа. В то, что он придет, она не сомневалась. Рива, без возражений проглотив успокоительное, крепко уснула. Дана же готовилась к разговору. Что ж. Сама заварила кашу, самой придется расхлебывать. Ее наивная подружка еще верила в лучшее. Верила, что Ноа полюбит ее, что у них все будет хорошо. Дана не была столь уверена. Она прожила в современном мире больше времени и знала, что такие, как Ноа, просто не умеют любить. И вины Ривы здесь нет…

Ноа появился внезапно, вынырнув из-за угла. Он нетвердо стоял на ногах, но глаза смотрели настороженно и зло.

— Я хочу увидеть свою жену! — заявил он, приблизившись к порогу.

Дана встала, выпрямившись во весь свой высокий рост. Агрессивно двинулась на мужчину, разогревая свой гнев. Ноа с опаской попятился.

— Если ты еще раз тронешь девочку хоть пальцем, я тебе переломаю все кости. — Дана ткнула пальцем ему в грудь. — У тебя денег не хватит на пластику… Как ты мог! Ей всего шестнадцать.

— А не нужно было меня обманывать! — заорал Ноа, мгновенно вспыхивая гневом.

— Это я тебя обманула… — напряженно ответила Дана. — Рива не причем. Она не хотела выходить замуж. Я заставила ее выйти за тебя. Так что если хочешь подраться, можешь сделать это со мной. Но предупреждаю, я не Рива, могу дать сдачи.

Ноа с ненавистью смотрел на высокую мускулистую девушку, застывшую в агрессивной боевой позе. Мутные глаза, налитые кровью, встретились с ее твердым холодным взглядом. Драться не хотелось. Неизвестно, кто выйдет победителем из схватки.

— Я уже жалею, что выбрала тебя… — Дана презрительно шипела сквозь зубы. — Ты слизняк. Ничтожество. От тебя даже твоя семья отказалась. Тебе ничего не светит в будущем. Ты пустое место. Рива могла сделать лучшую партию. Выйти замуж за Алана Питерса. Пусть он с планеты третьего круга, но зато хороший добрый парень.

Ноа пыхтел, голова после половины бутылки виски соображала плохо. Обидные слова стали для него откровением. Еще никто и никогда ему не говорил подобного. Как всегда, он выбросил из головы неприятные ему мысли.

— Если бы ты не пил, ничего бы не случилось, — продолжала Дана. — Ты и только ты виноват в своих проблемах. У тебя прекрасная жена, красавица, талант. Дай ей возможность, и она прославится на всю галактику.

Ноа скептически скривился.

— Ее детские песенки, — выплюнул он, — только «растениям» и слушать.

— Значит так, мистер Холланд Си, — чеканя каждое слово, произнесла Дана, надвигаясь на мужчину, — сейчас ты пойдешь домой, примешь душ, закажешь цветы или еще какую-нибудь безделушку, придешь и будешь на коленях умолять Риву простить тебя…

— Еще чего! — набычился Ноа. — Она сама виновата. Теперь придется ее терпеть всю оставшуюся жизнь. А у меня были другие планы…

— Какие у тебя были планы? — насмешливо передразнила его девушка. — Ты ничего не можешь распланировать на следующий день. Ждал бы, когда твои родители подобрали бы для тебя достойную семейной традиции избранницу. Лет в сорок заключил бы контракт, если до этого тебя бы не прибили в пьяной драке. А сейчас, — Дана сильно ткнула в него острым ногтем, Ноа зашипел от боли, — у тебя появился шанс изменить свою жизнь.

— Мне нравилась моя жизнь, — хрипло ответил Ноа, отступая от разозленной девицы, — меня все устраивало. И не вам ее менять.

Самое ужасное, что Дана, в глубине души чувствовала себя виноватой. Она сделала ошибку, погнавшись за честолюбием. Ноа никогда не изменится. И у Ривы не будет любящего мужа, крепкой дружной семьи, взаимопонимания и семейного счастья. Что же она наделала?

* * *

А через два дня супругам пришел перевод на планету третьего круга Таурис, где Ноа дали место начальника космопорта. Не ахти какое назначение, особенно для аристократа, но это была возможность выбраться из тюрьмы. В последние дни перед отъездом Ноа стал удивительно спокойным и ласковым. Он ни в чем не упрекал Риву, часто и пылко занимался с ней любовью, почти не пил. Рива радовалась хорошему настроению мужа, выполняла любые его пожелания, не спорила, а втайне даже мысленно боялась поверить своему счастью — Ноа ее простил.

Рива мечтала, что обретет новый дом на Таурисе. Наконец, закончит музыкальные курсы. И будет петь.

— Запиши мой ай пи адрес. Как устроишься, обязательно пришли свой, — Дана не находила себе места от волнения. После того, как пришел перевод, она стала беспокойной и нервной, как мать, отпускающая своего птенца в большой опасный мир.

— Я уже его наизусть помню, — улыбалась Рива сквозь слезы.

С одной стороны она была рада, что все, что они задумали свершилось, с другой — она опять теряет свой знакомый мир, налаженный быт, друзей и знакомых.

— Моя ссылка через три года закончится, и я тебя обязательно разыщу, — произнесла Дана, — не знаю, куда меня потом отправят, я же еще на контракте… — Девушка всхлипнула.

Рива впервые видела так сильно расстроенную подругу.

— Все будет хорошо, — пролепетала Рива, — я буду писать тебе. Не волнуйся. И… спасибо тебе за все.

— Ах, — махнула рукой Дана, — сама хотела тебя выпихнуть из Омеги, а когда это случилось — жалею, что так поступила. Ноа не внушает мне доверия.

— Ну что ты, — запротестовала Рива, — он такой милый в последнее время. Нежный, ласковый.

Дана хмыкнула, но ничего не сказала. Возможно, все наладится?

* * *

Почтовый корабль с Омеги забрал их рано утром. Дана не поехала в космопорт, простилась с Ривой в своем секторе. После десяти минут слез и причитаний, Ноа не выдержал и наорал на двух сентиментальных подруг. Он сам был хмур и мрачен. Вечером пришел домой очень поздно, и теперь мучился от похмелья. Еще Рива страшно раздражала его. Она вела себя как испуганный маленький ребенок, бегая за ним хвостиком, вцепившись в куртку, словно боялась потеряться.

Чемоданы летели следом. Почтовый корабль должен был их доставить до планеты второго круга Серебряный дождь, там они пересядут на обычный пассажирский звездолет и уже на нем полетят к месту назначения. Рива одновременно испытывала и панический ужас, и возбуждение. Пусть Дана и объяснила ее права как полноправного гражданина Федерации, пусть она сама прочитала десятки книг. Немного разбиралась в законодательстве, льготах, пользовании общественным транспортом или терминалами, но все это была теория. А на практике… Рива жутко трусила.

Ноа весь полет проспал на койке в своей каюте. Рива от возбуждения не могла сомкнуть глаз. Что ждет ее впереди? Что опять приготовила для нее жизнь? Полюбит ли ее Ноа? И будут ли они счастливы?

На планету Серебряный дождь они прилетели утром. Ноа привел Риву в зал ожидания и приказал сесть. Нужно было забрать и погрузить на новый корабль багаж, разобраться с билетами и так далее.

— Никуда не уходи и жди меня здесь, — строго произнес Ноа.

— А можно мне с тобой? — дрожащим голосом поинтересовалась девушка.

— Ты будешь мешать, — отрезал он. — Я скоро вернусь, потом сходим, перекусим. Наш космолет отправляется только через шесть часов. Отдыхай, милая… — Ноа ласково провел ладонью по волосам и чмокнул девушку в щеку.

Рива смотрела, как Ноа широким шагом идет через огромный зал космопорта, и сердце сжималось от страха. Она села в удобное мягкое кресло и постаралась загнать панику глубоко внутрь. «Ничего. Он вернется. Ты должна быть смелой», — повторяла она мысленно, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Вокруг шумели люди, они разговаривали, смеялись и бранились. Прилетали роскошные яхты и маленькие одноместные шаттлы. Огромные пассажирские лайнеры выгружали сотни пассажиров, которые проходя через зал, шли дальше. Стайки детей с охранниками андроидами, важные господа в костюмах, спешащие на какую-то конференцию…

Рива с любопытством наблюдала за разнообразным калейдоскопом лиц, платьев и причесок. Глаза завороженно следили за причудливо одетыми женщинами и мужчинами, диковинными животными на поводке, в намордниках. Странные многорукие, многоногие модификации роботов, брели следом за хозяевами. Все было так интересно и чуждо ей, выросшей в полной изоляции.

Прошел час, прошел второй. Беспокойство Ривы нарастало. Она не допускала даже мысли о том, что Ноа мог ее бросить здесь, в незнакомом городе, на чужой планете, без гроша в кармане. Быстро, потратив меньше пяти минут, она сбегала в туалет, найдя его по указателям. И вновь уселась на свое место, пугливо оглядываясь, высматривая Ноа. Постепенно за окнами стемнело. Девушка, наконец, решилась встать и подойти к справочному терминалу.

— Скажите, пожалуйста, когда отправляется корабль на Таурис? — вежливо обратилась она к сверкающему рекламой металлическому служащему.

— Звездолет «Корона» покинул порт четыре часа назад, — произнес механический голос. — Следующий будет через два дня.

Рива застыла в оцепенении. «Может, он меня не нашел в этой кутерьме? Вдруг Ноа перепутал залы, и сейчас ищет меня?»

— Подскажите, как сделать объявление? Я потерялась, — почти плача пролепетала девушка.

— Четверть креда вот сюда, — робот показал щель в своем корпусе, — и говорите в микрофон. Ваш голос услышат во всех залах космопорта.

— У меня нет денег, — дрожащий голос Ривы никак не повлиял на настроение служащего.

— В кредит объявления не даем, — отрезал он, как показалось Риве, немного высокомерно.

Она подождала еще час, стемнело окончательно. В зале народу существенно уменьшилось. Рива решила побродить по космопорту, поискать Ноа самостоятельно. Ужасно хотелось пить и есть. Живот скрутило от страха.

Когда она в третий раз проходила через зал на третьем этаже, пристально вглядываясь в пассажиров полными слез глазами, ее заметила пожилая женщина, сидевшая на кресле с краю.

— Девушка, — обратилась она, — вы кого-то ищите?

— Да, — Рива почувствовала, что еще немного, и слезы брызнут из глаз.

Она чувствовала себя измученной, усталой и брошенной. Как мог Ноа так с ней поступить?

— Я потеряла мужа, мы договорились встретиться, но, наверное, разминулись, — дрожащим голосом произнесла она.

— Почему вы не сделаете объявление по транс-кому? — задала женщина резонный вопрос.

— Все деньги были у него, — прошептала девушка, — а в кредит служащий отказался, — женщина удивленно приподняла брови, словно поражаясь, как это у девушки совершенно нет денег.

— Сколько нужно? — поднялась женщина из кресла. — Пойдемте, я заплачу.

— Спасибо огромное, — обрадовалась Рива, — немного. Четверть креда. Я отдам, только его отыщу.

— Конечно, — согласно пробормотала женщина, уверенно идя к стойке администратора.

Вытащила пластиковый чип, ставила в щель и набрала на экране — списать цифру 0,25.

— Говори, — кивнула Риве.

Та наклонилась к микрофону и произнесла:

— Ноа Холланд, я жду тебя в секторе Б, на третьем этаже. Твоя жена, Рива Холланд.

Женщина с интересом наблюдала за девушкой. Она была так не похожа на современное поколение. Словно прилетела из другой галактики. Скромный закрытый комбинезон, коротко стриженые волосы, без украшений, диадем, татуировок, гирлянд, позолот и много чего прочего, что так любит теперешняя молодежь. Испуганная, с огромными тревожными глазами, она сразу привлекла к себе внимание Марты.

Рива ждала мужа, судорожно сцепив руки и закусив губу. Глаза метались от одного входа в зал к другому. Марта решила постоять вместе с ней.

— Хочешь тост? — предложила женщина. — Вон стоит автомат быстрого питания.

— Спасибо, я не голодна, — ответила Рива. Женщина усмехнулась и пошла к стойке.

Выбрала два бутерброда и взяла две бутылки напитка.

— Возьми, — буркнула немного раздраженно, — я уже несколько часов за тобой наблюдаю, как ты круги наматываешь.

«Знала бы она, что я здесь с самого утра сижу», — мысленно вздохнула Рива и откусила бутерброд, стараясь есть не слишком жадно.

— Спасибо большое, — вымученно улыбнулась девушка. — А вы здесь как оказались?

— Мой рейс задержали на три часа. Я лечу к дочери на Альван, — ответила Рита и демонстративно посмотрела на браслет. — Сколько еще ждать будем? Прошло полчаса. Если бы твой муж был в порту, он бы давно пришел.

Риве было ужасно стыдно. Она не хотела признаваться даже себе, что Ноа ее бросил.

— Может, с ним что-то случилось? — пролепетала она, заглядывая в глаза Марте.

— Пойдем в справочную, — вздохнула та и потянула за собой девушку.

Через десять минут Рива и ее благодетельница узнали, что Ноа Холланд улетел шесть часов назад на корабле, летящем на Землю. Оказывается, на Таурис он и не собирался.

— Хорош у тебя муж, — насмешливо произнесла женщина.

Рива только нервно дернула плечами. Мозг отказывался осознавать произошедшее. Девушка пребывала в глубоком шоке. Усталость, голод, паника навалились одновременно, и Рива почувствовала, что теряет связь с реальностью.

— Эй! — донесся словно издалека голос женщины. — Не вздумай падать в обморок. Мне некогда с тобой возиться…

Рива сфокусировала взгляд на широкоскулом лице женщины. Пытливые живые глаза на морщинистом лице смотрели сочувственно.

— Значит, так, — безапелляционно произнесла она, — объявили мою посадку. У меня есть десять минут. Давай свой браслет, я введу карты и адреса…

Женщина протянула руку. Рива растерянно хлопала глазами.

— Какой браслет?

— Твой коммбраслет, — нетерпеливо фыркнула та.

— У меня его нет…

— Ну коммутатор, электронный брелок, мобильник… Что там у тебя есть… — женщина уже не скрывала раздражения.

Рива чуть не плакала:

— Не знаю, что это…

— Господи, девочка, откуда ты прилетела? — с досадой бросила она.

Вопрос остался висеть в воздухе. Марта видела, что девушка едва стоит на ногах и держится из последних сил. Но у нее тоже не было времени возиться с ней. Она взяла Риву за плечи и легонько встряхнула, концентрируя на себе ее внимание.

— Ладно. Тогда внимательно слушай и запоминай. Ты поедешь в городок Парис на юге Дождя. Туда из космопорта едут бесплатные аэропоезда. Сначала до Авы, потом, Цирон, потом Парис. Расписание и номера платформ будешь спрашивать у стоек информаторов. Добираться будешь долго, зато даром. В некоторых вагонах есть бесплатные автоматы с напитками. Жаль не могу дать тебе денег. У меня нет наличных. В Парисе живут, можно так сказать, бедняки. Там много социальных учреждений, столовых и ночлежек. Дорогу спросишь у полицейских. Но есть одно но. Долго пользоваться бесплатными благами тебе не разрешат. Максимум недели две. У нас с этим строго. Если не будешь работать — загремишь в каталажку. Пошлют на отработку или еще куда. Понятно?

— Да, — пролепетала Рива, пытаясь все запомнить.

— Я прилечу примерно через месяц и разыщу тебя, Ривальдина Холланд. Продержишься месяц?

Рива неопределенно пожала плечами и попыталась улыбнуться сквозь слезы.

— Постараюсь.

— В идеале, тебе нужно найти работу. Ты хоть что-то умеешь делать?

Рива на секунду задумалась и тихо ответила.

— Умею. Петь…

* * *

Потом, спустя годы, Рива будет вспоминать тот день, как самый тяжелый в своей жизни. Испытанный ею страх не сравнить ни с тем, который она пережила, когда ее отдали замуж, ни с тем, когда Забир утверждал свое господство над ее телом силой и кулаками, ни с тем, когда ее осудили на двадцать лет. Самый жуткий ужас она узнала, когда осталась абсолютно одна в незнакомом чужом городе на далекой планете без гроша в кармане.

Когда через месяц ее разыскала Марта, Риву было не узнать. Она снимала маленькую квартирку в многоэтажном доме, обставленную старенькой мебелью и техникой. По воскресеньям пела в церковном хоре, с понедельника по пятницу работала в кафе «Хитрый плут» в центре Парис, а вечерами училась в муниципальной школе.

В биографии великой певицы Ривальдины Холланд, планета Серебряный дождь стала стартовой площадкой для восхождения галактической знаменитости. Именно отсюда начала свой стремительный взлет Рива. Именно здесь открылся ее восхитительный талант. Именно здесь были даны первые концерты в столице Каприс.

Спустя пять лет в Парис толпами ринулись журналисты за подробностями. Но никто из местных так и не мог припомнить, откуда появилась скромная молоденькая девушка, и как она оказалась на планете. Марта, ее близкая подруга, ничего не рассказывала, только загадочно улыбалась и твердила: «Без комментариев». И тайна ее появления на планете только добавила популярности певице.

Версии строились одна безумнее другой. Рива сбежала от жестокого мужа. Риве надоела ее богатая аристократическая жизнь, и она улетела на дальнюю планету. Ее превозносили как сильную, незаурядную личность, бросившую вызов системе. Рива мгновенно стала королевой. Ей подражали. Ею восхищались. Ее боготворили.

Ноа рассказывал в эксклюзивном интервью, что жена сбежала от него, оставила богатую жизнь в довольстве и роскоши, чтобы добиться всего самостоятельно. Рассказывал, что на коленях умолял простить его, вернуться, что бросил к ее ногам все блага мира, деньги и драгоценности. Ноа притворялся любящим и заботливым мужем, все делал на публику. А публика с жадностью поглощала одну ложь за другой.

А на самом деле, когда Рива, спустя несколько лет, стала зарабатывать большие деньги. Когда на ее концерты в столице Серебряного дождя начали слетаться любители музыки из других планет. Когда записи с ее песнями миллионами разошлись по галактике, и в каждом кафе и ресторане звучал ее замечательный голос. Именно тогда Ноа отыскал «сбежавшую» жену. И сделал это как всегда изящно, элегантно и утонченно.

Дана нашла Риву на несколько месяцев раньше. После досрочного освобождения с Омеги ее перевели на патрулирующий крейсер старшим штурманом. Поэтому смогла вырваться на Серебряный дождь, только на десять дней взяв отпуск.

— Прости меня, — вечером, после концерта, они сидели на балконе дома Марты и разговаривали.

Дана была удручена и чувствовала себя виноватой.

— Все нормально, — ответила Рива, — три года от Ноа ни слуху, ни духу. Он и забыл о своей жене. Мне это только на руку. Я прекрасно живу с Мартой. Учусь в колледже, пою… Тебе не за что просить прощения.

Рива очень обрадовалась подруге. Они часто переписывались по скайнету, но что такое сухие печатные слова против живого человеческого общения?

— И ты даже не пыталась ничего узнать о семье Холланд?

— Зачем? — пожала плечами Рива. — Мне от них ничего не нужно. Главное, чтобы они обо мне случайно не вспомнили.

Она и не предполагала, что слова о муже, сказанные вскользь, вскоре обретут пророческое значение.

Дана улетела, пообещав навещать ее, а через месяц на пороге дома появился Ноа.

— Рива, милая, — Марта вошла в комнату девушки.

В ее глазах застыли недоумение и тревога.

— Да? — обернулась Рива, заканчивая макияж. Через час она должна была лететь на прием в президентский дворец и предполагала, что ее попросят что-нибудь спеть. Ни одна вечеринка не заканчивалась, чтобы об этом не просили.

Рива тихонечко напевала под нос веселую песенку. У нее было прекрасное настроение. Недавно она купила чудесный комм-браслет, украшенный искусственными алмазами, служащими одновременно и отделкой и накопителями. Сейчас он переливался у нее на правой руке, и не проходило и минутки, чтобы она не полюбовалась на дорогую сверкающую игрушку. Рива наконец почувствовала вкус к деньгам. Она покупала украшения, наряды, духи, наслаждалась шопингом. Ей безумно нравился сам процесс беготни, поиска, выбора. Нравилось торговаться, примерять, вертеться перед зеркалом. Она любила это ощущение праздника, охватывающее ее в торговых центрах. Праздника, которого она была лишена в детстве и юности…

— Там внизу тебя дожидается мужчина, — Марта неуверенно улыбнулась.

— Какой мужчина? — Рива беспечно фыркнула и обернулась к зеркалу, поправляя волосы.

— Он утверждает, что он твой муж.

Девушка застыла с поднятыми вверх руками. Глаза превратились в два темных омута. Ноги подогнулись, она медленно опустилась на кушетку.

В голове мелькнула трусливая мысль: «Жаль, что Дана улетела. Она бы помогла». Но Рива сразу же одернула себя. Хватит прятаться за спину подруги. Хватит трястись и дрожать от страха. Я взрослая самостоятельная женщина, и я смогу встретиться лицом к лицу с проблемой. Пусть в моем паспорте мне и девятнадцать лет, но я-то знаю, что на самом деле — уже двадцать три.

Рива встала, глубоко вздохнула и ровно произнесла:

— Замечательно. Я жажду повидаться с ним.

* * *

Сначала Ноа был внимательным и осторожным. Он поселился рядом с домом Марты, каждый вечер приносил цветы, подарки. Ухаживал, смешил пожилую женщину, рассказывая, как влюбился в молоденькую прелестную певицу. Как они зарегистрировали отношения… Каким прекрасным был медовый месяц.

Но авторитарные родители настояли на разрыве отношений, так как считали избранницу не парой аристократу. И он был вынужден покинуть Риву. Марта сочувственно кивала, понимая и жалея молодого красивого человека. Рива же слушала байки мужа с каменным выражением на лице. После тяжелого предательства она не верила ни единому его слову, зная, как Ноа умеет очаровывать. А когда Ноа попытался ее обнять и поцеловать на прощанье, словно случайно ударила острым локтем в бок.

В итоге через две недели ухаживаний Ноа наконец показал свое истинное лицо. Марта ушла к друзьям, Рива была одна в доме.

— Мне некогда выслушивать твои сказки, — с порога развернула мужа Рива, — я занята. Если хочешь увидеть Марту приходи завтра. Я тебя видеть не хочу.

— А придется, — Ноа шагнул внутрь гостиной, и Риве пришлось отступить назад.

— Что тебе нужно? — холодно поинтересовалась она. — Только не нужно мне вешать лапшу на уши о своей вечной беззаветной любви. Не поверю.

— Ты — моя жена, — заявил мужчина, — у нас брак третьей степени уз, и ты принадлежишь мне.

Ноа надвигался на девушку. Рива потихоньку отходила назад к кухне. Страха не было. В сердце горел только яростный гнев. Красивое ухоженное лицо мужа, его модный костюм, шикарная стрижка, бриллиант в ухе — все это теперь вызывало лишь презрение.

— Никому я не принадлежу, — Рива остановилась и сжала ладони в кулак. — Ты бросил меня одну, в чужом городе, без единого креда и думаешь, я прощу тебя?

— Милая моя, — Ноа подошел еще ближе и крепко обхватил Риву за плечи, притягивая к себе, — ты такая красивая, когда злишься. Ты меня возбуждаешь…

И резко притянул к себе, впиваясь поцелуем, раздвигая языком губы. Он думал, что Рива, по своему обыкновению, растеряется, покраснеет, стушуется… И покорится… Ноа не церемонился. Крепко обхватил шею одной рукой, другую запустил в вырез платья, сжимая грудь.

Рива резко подбила локоть Ноа вверх и, освободив голову, сильно ударила пяткой в боковую часть колена. Мгновенье — и Ноа с воплями катается по полу, обхватив поврежденную ногу.

— Ах ты, с*ка! — заорал он возмущенно.

Рива отошла за стол, тяжело дыша.

— Если еще раз подойдешь ко мне ближе, чем на метр, я вобью твои яйца тебе в глотку, — сказала она холодно.

Голова работала четко и ясно. После школы жизни, которую она прошла в Парисе, в квартале бедняков, где каждый день приходилось отбиваться от жуликов, хулиганов и насильников всех мастей, она закрепила в памяти все, чему ее учила Дана. А потом и сама овладела несколькими новыми приемами. Шокер, баллончик с газом и ультразвуковая трубка стали ее постоянными спутниками. А еще быстрая реакция и отброшенные прочь сомнения и угрызения совести.

Ноа, постанывая, присел на корточки. Потом встал, медленно, кривясь, распрямился и впился в Риву убийственным взглядом. Он смотрел на нее, словно видел впервые. Где та наивная милая услужливая девочка, которая заглядывала ему в рот и исполняла любое его желание? Напротив него стояла разъярённая фурия со сжатыми кулаками. Ее темные глаза горели ненавистью.

— Не хочешь по-хорошему? — прошипел он зло. — Будет по плохому… Мне плевать на твое тело. Таких тел я найду сотню за минуту, стоит только свиснуть. И как любовница ты пустое место. Ты мне надоела уже через неделю.

Рива с непроницаемым лицом наблюдала за разъярённым мужем.

— Мне нужны деньги, — заявил Ноа, — отец окончательно отказался мне давать содержание, во флот не берут, я должен кучу кредов серьезным людям… Так что, милая женушка, придется тебе меня содержать. Брак третьей степени предполагает, что твои деньги — мои деньги. И наоборот… Только вот я сейчас совершенно пуст, — хмыкнул он.

— У меня нет денег, — отрезала девушка, — по крайней мере, таких, чтобы оплачивать твои дорогостоящие привычки. Я учусь, концерты даю не часто и получаю за них немного.

— Это твои проблемы… как заработать, — усмехнулся Ноа, — иначе все узнают, как ты стала госпожой Холланд. И из какой дыры вылезла… За обман тебе светит срок, девочка моя… И свою подружку прихватишь с собой, вас вместе будут сажать в космолет на Омегу… В роли заключенных.

Рива стояла и смотрела на красивое лицо мужа. Неужели когда-то оно могло ей нравиться? Слабый подбородок с невыразительной ямочкой, гладкая, какая-то неестественно шелковистая кожа, змеиная улыбка, подкрашенные брови и ресницы, пижонский вид плейбоя.

«Вот и расплата», — подумала она. Рива не боялась Омеги. Если бы не женитьба, она бы до сих пор отбывала срок на планете-тюрьме. Она боялась за подругу. Позор ляжет на плечи ее родителей, братьев, с которыми успела недавно познакомиться… Дана собиралась через год-два покинуть флот и начать зарабатывать на жизнь другим способом. Собиралась открыть туристическое агентство. У нее были необходимые связи, знания. Она знала (по своей работе много летала) все населенные планеты в галактике и умела красиво рассказать о каждой… Нет, Рива не могла так подставить подругу.

— Хорошо, — произнесла она, — я полностью в твоем распоряжении, — и, увидев вспыхнувшие радостью глаза мужа, добавила, — но у меня есть одно условие.

— Какое? — приподнял брови Ноа.

— Я не буду с тобой спать. Никогда. Наша семейная жизнь будет только формальностью.

— Пф-ф, — фыркнул он. — Не сильно и хотелось, милая моя. В сравнении с кредами твое тело проигрывает на много пунктов. — Ноа, кряхтя, сел на стул и, поморщившись, закинул ногу за ногу. — У меня есть план, как сделать тебя знаменитой, богатой, успешной… А заодно и меня.

— Вот и отлично, — Рива развернула стул и села напротив. — Рассказывай, я слушаю твой план…

* * *

Пять лет спустя…

Концерт закончился. Парящие островки со зрителями подлетели к певице. Уставшая и счастливая девушка стояла на заваленной живыми цветами сцене, почти погребенной под ними и улыбалась, кивая направо и налево.

— Ты как всегда великолепна. — Поднялся во весь рост Йен Гресс, протягивая Риве шикарный букет живых белых лилий.

Внутри что-то сверкнуло.

Рива благодарно улыбнулась, но мысленно отметила: драгоценности нужно будет вернуть. Потом. Она заставит Нину или Гею (своих помощниц) просмотреть записи и выяснить, от кого какой букет. Хотя, почти в каждом лежала карточка. Проблем никогда не возникало. Это было игрой. Ей дарили дорогие подарки, она возвращала их обратно. Каждый раз одно и то же.

— Девочка моя. — Протягивая открытые ладони, по выдвинувшейся лесенке к ней шел Робертино Алари, знаменитый композитор. — Что ты со мной делаешь? Я даже всплакнул в конце. Лучше тебя никто бы не спел мою «Запоздалую мечту».

Рива шагнула навстречу и обняла композитора. Две песни, спетые ею недавно, были его творениями. Она любила этого красивого обаятельного мужчину, пусть и не традиционной ориентации. На его длинных ресницах блестели настоящие слезы.

— Ты чудо, — еще раз прошептал Робертино и поцеловал ее в щеку.

После него подошли миллиардер Томас Райден с женой Эмилией.

— Ах, милочка, — всхлипнула красавица, — вы так талантливы. Я тоже любила петь в детстве, у меня был красивый голос. Но родители сказали, что зарабатывать на жизнь собственным трудом не пристало аристократке, — Рива мило улыбнулась жгучей брюнетке, принимая букет роз. Ее давно уже не трогали ни шпильки, ни язвительные замечания.

— Прелестное платье, Эмилия, — ответила комплиментом Рива. — Новое творение Альваро Бенцони?

— Да, — жеманно взмахнула ресницами та, — единственное в своем роде, эксклюзив. Даже я пребывала в раздумьях, купить его или нет… Но мой Томас, — Эмилия нежно улыбнулась стоящему рядом солидному мужчине, — настоял…

Модельер Альваро Бенцони отличался от других кутюрье тем, что все его вещи были созданы из природных минералов. На Эмилии сейчас было надето восхитительное алое платье, собранное из мельчайших кристаллов пиропа (разновидность граната), соединенных между собой ажурной золотой цепочкой. Одно такое платье стоило больше, чем самое лучшее концертное платье Ривы. «Интересно, а как сидеть на ограненных камнях? — мысленно хихикнула она. — Или у Эмилии под попой спрятана подушка?»

— Мы приглашаем вас на прием сегодня вечером в Паласе де Гриз. — Эмилия с улыбкой протянула приглашение. — Вечер в вашу честь, миссис Холанд. Начало в девять. Мы будем ждать.

Рива с улыбкой поблагодарила, отметив про себя: «Не удастся отдохнуть ночью». Что же — это ее работа. Эти люди платят огромные деньги за возможность послушать ее голос, пообщаться с ней. И Рива стала рабыней своей славы.

Благодарные зрители шли и шли. Цветы, подарки, комплименты и поздравления. Это был своеобразный ритуал. Рива считала его неотъемлемой частью концерта и стоически переносила. Ноги гудели, в голове звенело, но лицо растягивалось в очаровательной улыбке, а глаза выражали искренний интерес к пустой болтовне, именуемой светской беседой.

Когда, наконец, Рива попала в гримерку, голова опять пульсировала от боли. Опять навалились воспоминания о муже, деньгах, своем бессилии что-то изменить.

Когда Рива пела, она забывала обо всем. Она так глубоко погружалась в музыку, что становилась другим человеком. Счастливым, беззаботным, переполненным радостью и светом. Но концерт закончился, а проблемы остались.

— Госпожа Холланд, — дверь в гримерку отворилась, и Нина с трудом втиснулась в проем. Девушка держала в руках огромный букет голубых экзотических орхидей в украшенной росписью вазе, — передали от таинственного поклонника.

— Нет-нет! — испуганно воскликнула Рива, резко взмахнув рукой. — Неси все в соседнюю комнату, здесь и так цветов больше, чем нужно. Потом и остальные перенесешь. Мне от них уже дурно.

Действительно, гримерка была завалена живыми цветами, запах был одуряюще тяжелый. Голова раскалывалась. В ушах стоял монотонный мучительный звон. Сил не осталось даже на то, чтобы снять концертное платье, а впереди еще прием.

Помощница, весело улыбнувшись, выскользнула за дверь. Прихватив с собой еще несколько букетов, крикнув:

— Как скажете, миссис.

Рива села перед зеркалом и принялась стирать макияж. Отцепила датчики у шеи, сняла тяжелые серьги, руки потянулись к блестящим заколкам.

— Нет, нужно выпить таблетку, — пробормотала она.

Виски пульсировали огнем, если так дальше пойдет, то она не то, что на прием не попадет, и до гостиницы не доберется.

Вдруг Рива услышала какой-то глухой стук. Девушка замерла, прислушавшись. Тишина.

— Нина, это ты?! — крикнула Рива.

Тишина.

Певица подошла к двери соседней гримерки и нажала на кнопку. Дверь легко отъехала в сторону. На полу посреди цветочных ваз, раскинув руки, лежала Нина. В воздухе дрожало марево, как от жаркого, раскаленного солнца. Рива только набрала воздух, чтобы крикнуть, как горло обожгло болью. Уже теряя сознание, Рива успела нажать на тревожную кнопку на запястье. «Как хорошо, что я не сняла сценическое платье!» — мелькнула и погасла мысль. Такая кнопка была обязательным атрибутом певицы. Вдруг на концерте что-то пойдет не так. Вдруг она заметит в зале что-то опасное… Вдруг ей самой станет плохо…

Легкие горели огнем, дышать было невозможно. Падая на пол, Рива больно ударилась головой, но даже не ощутила этого. И, конечно, уже не видела, как дверь автоматически закрылась, отрезая Риву от странного марева.

* * *

Очнулась девушка в больничной палате. Она лежала на удобной широкой кровати посреди возвышающихся шкафов аппаратуры. В горле торчали трубки, запечатывая рот. В голове была каша. Но ничего не болело.

Рива хотела сказать что-нибудь и не смогла. Она испуганно дернулась, трубки потянулись за ней.

— Госпожа Холланд, — рядом материализовался мужчина в белоснежном комбинезоне, — не пытайтесь ничего сказать. Вашему горлу необходим полный покой. Сейчас принесут планшет, и мы сможем пообщаться.

Рива согласно кивнула.

Через время к кровати подошли два медицинских андрода и мужчина в полицейской форме. Врач взял планшет у андроида и протянул Риве. Потом приподнял изголовье так, чтобы Рива полусидела.

— Госпожа Холланд, — полицейский включил диктофон на куртке. — Я задам Вам несколько вопросов, Вы постарайтесь вспомнить все, как можно подробнее.

И, дождавшись еще одного кивка девушки, начал спрашивать.

Рива написала о концерте, рассказала, как открыла дверь и увидела марево и лежащую на полу девушку. Рассказала о раздирающей боли в горле.

— Больше ничего не помню, — напечатала она и потом быстро добавила. — Нина жива?

Доктор ласково похлопал Риву по руке.

— Жива, но… — мужчина замялся, Рива обеспокоенно потянулась к планшету. Доктор вздохнул. — Ей предстоит операция по замене трахей и легких.

Рива округлила глаза и забарабанила по сенсорной клавиатуре.

«Что произошло? Это серьезно? С ней будет все в порядке?»

— Госпожа Холланд, — произнес полицейский, — в одном из букетов был сильнодействующий яд. Помните? Огромная ваза с голубыми орхидеями? — и дождавшись от Ривы неуверенного кивка, продолжил. — Название яда Вам ничего не скажет. На основе модифицированной фтористоводородной кислоты. Пары при вдыхании разъедают стенки горла, трахеи, бронхи, легкие. Если бы врачи успели спасти Вашу жизнь от кровоизлияния и отека, то Вас, как теперь Нину, ждало бы искусственные легкие и другие, подвергшиеся выжиганию органы. Для певицы это стало бы концом карьеры.

Рива в шоке смотрела на мужчину. В голове не укладывалось. Ее хотели убить! Или еще хуже — сделать инвалидом.

Полицейский продолжал:

— Яд начал распыляться, как только вазу поставили в устойчивое положение в Вашей гримерке. На дне вазы мы обнаружили датчики, фиксирующие координаты. Вы сделали только пару вздохов и то на границе комнаты, и Ваше горло сильно воспалено, а у Вашей помощницы полностью разрушена дыхательная система. Если бы Вы не нажали кнопку тревоги…

«У меня весь вечер дико болела голова, и я попросила убрать цветы из гримерки»… — напечатала Рива.

— Возможно, Ваша головная боль спасла Вам, если не жизнь, то голос точно. Врачи пересадили бы новые органы, но петь Вы уже бы не смогли. Федерация потеряла бы величайшую певицу современности…

Рива грустно улыбнулась уголками губ.

— Моя жена обожает Ваши песни. Я могу попросить у Вас автограф? — мужчина протянул тонкую гибкую пластину.

«Конечно», — написала Рива и расписалась на боковой панели 3D открытки с записью ее хита — «Запоздалой мечты».

«Что меня ждет?» — отдав запись полицейскому, Рива повернулась к врачу.

— Вы должны отдыхать, — улыбнулся доктор. — Говорить Вам нельзя еще неделю, лучше дней десять. Все будет хорошо. Вы поправитесь. Мы постоянно опыляем Ваше горло лекарствами, сканируем, стимулируем регенерацию. — Мужчина показал на многочисленные трубки. — Я уверен, что не раз еще услышу Ваше чудесное пение.

«У меня концерт через две недели на Альване».

— Перенесете концерт, — доктор нахмурился. — Петь Вам можно будет только через месяц. И не спорьте, — видя, что Рива потянулась к планшету, произнес врач, — главное сейчас для Вас — здоровье.

— А я в свою очередь обещаю Вам, — полицейский поднялся с кресла, — что мы приложим все силы для поиска преступника. Можете быть спокойны.

Рива устало откинулась на подушки. Ее голос, ее сокровище, самая большая ценность, ее жизнь. Что она будет делать без возможности петь? У нее ничего нет. Ни семьи, ни детей, ни любви, ни дома… Только голос. Если бы его отняли, зачем было бы жить на этом свете? Как смогла бы существовать без своих песен? Кто мог это сделать? Мысли Ривы метались в беспорядочном хаосе. От напряжения опять разболелась голова.

У нее нет врагов. Она со всеми дружна и приветлива. Со всеми находила общий язык, старалась подружиться, быть вежливой и учтивой.

Ноа? Нет, невозможно. Станет ли он уничтожать курицу, несущую золотые яйца? Ноа слишком любит деньги, даже больше, чем свою свободу. Тем более, что в последнее время семья Ноа наконец начала благосклонно относиться к знаменитой невестке. На ее концертах все чаще появляется отец Ноа — Дарий Холланд Би. Даже однажды подошел и приветливо пожал руку после выступления и пригласил как-нибудь посетить семейное гнездо на Земле. Сказал, что единственный удачный поступок, который совершил его непутевый сын за свою жизнь — это женитьба на ней. Рива после этих слов, сказанных серьезным тоном, почувствовала себя странно польщенной. Так что, со стороны семьи Холланд ожидать неприятностей было бы неразумно…

В комнату влетела взъерошенная Дана. Рива сразу оборвала невеселые размышления.

— Девочка моя! Я прилетела, как только узнала! — Дана наклонилась к Риве, внимательно осматривая облепленное датчиками лицо, шею, горло. — В газетах еще вчера появилась эта ужасная новость. Бомонд гудит от возмущения.

Дана, удовлетворившись осмотром, уселась в кресло. Потом вскочила и начала кружить по комнате, в возбуждении размахивая руками. Рива с улыбкой следила за подругой.

— Кто мог такое совершить?! У меня нет слов! Негодяй! Я сегодня же поеду к Ноа!

«Он здесь не причем. Ему нужны деньги. Он потребовал триста тысяч. Проигрался…» — написала Рива на планшете и развернула его по направлению к Дане.

Та, нахмурившись, прочитала послание.

— Идиот, — зло бросила. — Сколько можно тянуть из тебя деньги?

Рива пожала плечами. Этот разговор поднимался не в первый раз. Рива оказалась заложником своей же популярности, а Ноа держал в руках все ниточки и умело шантажировал певицу. «Дорогая, что скажут твои восторженные поклонники, когда узнают, что ты отсидела срок на Омеге, как опасная преступница? Что была наложницей в гареме у главаря пиратов? Что ты обманом женила меня?» и все в таком роде…

Рива знала, это стало бы катастрофой для ее популярности. Жители Федерации могли простить многое — бедность, невысокое происхождение, необразованность, наивность… Но не кровную связь с пиратами. Слишком свежи еще были в памяти их кровавые набеги и похищения…

— Я заставила дежурить возле твоей палаты полицейских, — продолжила Дана. — Неизвестно, что этот гад удумает в следующий раз.

«А ты думаешь, будет следующий раз?» — Рива напряглась.

— Не переживай, — Дана с улыбкой подошла ближе, но ее глаза были тревожны, — мы сумеем защитить нашу знаменитость. Думаю, это был какой-то сумасшедший маньяк. Тебе же приходили послания с угрозами?

Рива кивнула и написала: «Это давно было».

— Ну вот. — Дана поправила Риве покрывало. — Мы быстро его вычислим. А теперь спи. Доктор сказал, тебе нужно больше отдыхать.

* * *

В больнице Рива провела две недели. Симпатичный пожилой доктор не выпускал ее из палаты до полного выздоровления, прерывая любые попытки Ривы выйти наружу. Он говорил, что его дочь и внучка не простят ему, если их любимая певица больше не сможет петь.

В палату нескончаемым потоком шли друзья и знакомые. Только цветы больше не приносили. На них был наложен категорический запрет.

Ноа появился, как всегда неожиданно, и как ни в чем не бывало, чмокнул Риву в щечку. Та только вздохнула. У нее с мужем давно установился дружественный нейтралитет. Она позволяла ему невинные легкомысленные ласки на публике (для поддержания романтической истории о влюбленных). За это Ноа давал папарацци пищу для новых сплетен и статей. Фотографии счастливой семейной пары частенько появлялись в скайнете и журналах. Рива не любила общаться с прессой, не умела врать и отвечать на каверзные вопросы по поводу своей биографии. Зато у Ноа все это прекрасно получалось. Здесь он был как рыба в воде.

Он не отказал себе в попытках забраться Риве в постель. Иногда Рива злилась и вспоминала их договор, иногда просто не обращала внимания на его объятия и намеки, а иногда приходилось применять болевые приемы. После этого Ноа дулся месяцами и тратил еще больше денег.

Ей казалось, что Ноа делает это по привычке, а не потому, что влюблен. У него была масса любовниц, фотографии обнаженных парочек периодически появлялись в прессе, и Дана тут же просвещала Риву, в очередной раз подтверждая, какой он подлец. Та только холодно улыбалась, никак не реагируя.

У Ривы тоже был резон поддерживать видимость супружеской жизни. Пусть хотя бы со своей стороны. Она могла честно отказать очередному пылкому кавалеру, сославшись на безответную самоотверженную любовь к мужу. Идеальный расклад.

— Явился, наконец, — буркнула Дана, на секунду отвлекшись от работы за планшетом.

Дана все-таки осуществила мечту — основала свое собственное туристическое агентство. Теперь она разрывалась на двух работах, как агент Ривальдины Холланд и как директор фирмы «Полеты во сне и наяву». Рива ругала подругу, чтобы она оставила заниматься ее делами и больше времени уделяла своим, но Дана была неумолима: «Мои клиенты знают, что бонусом от турфирмы являются скидки на твои концерты. Поверь, я не проигрываю, а наоборот, выигрываю от сотрудничества с тобой».

— Я, между прочим, прилетел из Бахуса, — весело сказал Ноа. — Не мог же я сразу бросить все?

Бахус был планетой развлечений. Тысячи казино, клубов, стадионов, ипподромов и площадок для ролевых игр. Забавы, карнавалы, маскарады, турниры на любой, даже самый изысканный вкус.

— Наверное, пока протрезвел, — произнесла Дана, не отвлекаясь от экрана, — прошла неделя. Или пока убрал наркотики из крови, чтобы на таможне не задержали…

Ноа только весело рассмеялся.

— Даночка! — Шутливо щелкнул он ее по носу. — Ты слишком серьезная. Тебе просто необходимо развлечься. Могу предложить свои услуги.

Дана подняла глаза и мрачно уставилась на Ноа.

— Обойдусь как-нибудь. А тебя не беспокоит, что твою жену чуть не искалечили?

— Конечно, беспокоит, — ухмыльнулся он, потом посерьезнел и добавил. — Еще неизвестно, кто это сделал?

— Нет, — ответила Дана, — полиция не нашла ни единой зацепки. Ваза с цветами прибыла по автоматической почте сразу после концерта. Заказчиком и плательщиком выступает какая-то крупная коммерческая компания. Цветочный магазин, составлявший букет, зарегистрирован на Гриз. Они показали документы на орхидеи с Земли. Кстати, стоил он безумных денег… Так вот. Вазы в прайсе не было. В коммерческой же фирме слыхом не слыхивали ни о каком букете. Электронная подпись была подделана. Так как терминалы фирмы расположены почти в каждом торговом центре на десяти планетах… — Дана тяжело вздохнула. — Тупик.

Рива слабо улыбнулась.

— Думаю, это была случайность, — прошептала она, — я в порядке. Вот Нина пострадала намного серьезнее.

— Плевать на Нину, — фыркнул Ноа и внезапно заявил: — Я найму тебе телохранителя. Самого лучшего.

— Нет, я найму, — тут же встряла Дана, исподлобья зыркнув на Ноа.

— Нет, я!

— Хватит ссориться, — тихо произнесла Рива, — вы как дети малые. Не хочу я никакого телохранителя. Кстати, Ноа, я не могу тебе перевести триста кредов. У меня счета пустые.

— Ничего, — отмахнулся совершенно не расстроенный муж, — после покушения ты сейчас стала такой популярной, что билеты на концерты раскупаются за час. Словно этот концерт станет последним в твоей карьере. Так что, покушение только прибавило тебе популярности… Черный пиар, милая моя… Меня разрывают на части, требуя дополнительный концерт. Но я ответил, что жена не может подвергать свое здоровье опасности после тяжелой болезни. И будет всего один концерт вместо двух, зато цена билетов выросла в пять раз, — мужчина самодовольно усмехнулся. — Все билеты проданы. Ну как? Я молодец?

Рива переглянулась с подругой. Ноа не меняется.

— Молодец, — прошептала она.

— Тогда через три недели встретимся на Альване.

Ноа вышел из комнаты и не услышал шипения рассерженной Даны ему вслед: «То есть денег за билеты мы не увидим?»

* * *

Рей Крок посадил свой небольшой кораблик на мобильную подвесную платформу. Планета второго круга Стражник поприветствовала новоприбывший шаттл коротким фейерверком и минутой гимна.

Андроид с рекламными буклетами и светящимся транспарантом «Дорогой гость, добро пожаловать на нашу прекрасную планету» подлетел к входному люку.

«Ничего не меняется», — мысленно вздохнул Рей. Каждый раз, прилетая на Стражника, происходило одно и то же. Этот андроид теперь будет таскаться за ним по всему космопорту, пока он что-нибудь у него не купит. Иногда Рей сразу же заказывал номер в гостинице или брал аэромобиль в прокат, иногда посылал назойливую машину, иногда игнорировал ее бубнеж пол дня… Сейчас ему ничего не хотелось.

Он прилетел на Стражника, потому что эту планету, пусть и с натяжкой, он мог считать своим домом.

Здесь он отдыхал между заданиями, встречался с коллегами, начальством. Развлекался. Тратил деньги и зарабатывал их.

Здесь восстанавливался после ранений. Приходил в себя, прятался, скрывался, менял внешность. На Стражнике были лучшие госпитали, где ему пересаживали кожу, сращивали кости, пришивали оторванные конечности… Да… Стражник можно было считать домом. Другого просто не было.

А еще здесь находился Профсоюз. Зак Трампл, генерал в отставке, стоящий во главе наемников, ждал его завтра с отчетом.

Это будет завтра. А сегодня Рей найдет какую-нибудь дыру и просто выспится…

Он устал. Как он дико устал!

Последнее задание было особенно сложным. Не в плане выполнения. В психологическом плане. Рея послали на планету Сигма. Задание было следующим — уничтожить сумасшедшего диктатора, возомнившего себя новым мессией. Сначала Орик Мейсон был просто губернатором, потом провозгласил себя королем, а потом и наместником бога на Сигме. Федерация ничего не предпринимала три года. Мейсон слал идеально написанные отчеты в центр, а из-за карантина новой неисследованной болезни кораблям было запрещено садиться на планету. Когда Комитет понял, что происходит что-то непонятное, было уже поздно.

Массовые казни, концлагеря, гаремы и рабство царили на планете. Федерация послала войска. Планету окружили полицейские крейсеры, наемники первыми спустились на поверхность. Когда обнаружили Мейсона, тот заперся в собственном огромном мавзолее, более похожем на гигантский храм, вместе со своими близкими соратниками, женами и детьми. Всего в здании находилось около пяти тысяч человек.

Рей и его наемники ничего не смогли сделать. Двухметровой толщины стены, массивные бронированные двери, заперты изнутри. Храм был полностью неприступен со всех сторон. Переговоры ничего не дали. Начался штурм, но полицейские не успели. Сумасшедший диктатор сжег себя и всех находящихся в храме, предварительно пустив паралитический газ. Рей был снаружи, но даже через толстые стены слышал душераздирающие детские и женские крики. А когда они смогли попасть внутрь, увиденное впервые в жизни заставило не только Рея, но и всю его команду, судорожно корчиться от непрекращающейся рвоты.

После зачистки планеты, написав все отчеты и сдав посты, он собрался лететь домой… Рей провел двое суток в одиночной камере космической яхты, сходя с ума от мыслей. Он не мог спать, есть, читать и смотреть видео, прокручивая в голове произошедшее. Что он сделал не так?

Может, не нужно было ждать начала операции, а самому спуститься на планету? Сесть в отдаленном месте, в джунглях, непроглядных лесах или в горах? Пробраться в столицу и убить мерзавца? С другой стороны, у него был приказ, да и сеть рядом не смог бы без того, чтобы его корабль не засекли. Федерация сама совершила грубейшую ошибку, Орик был ее ставленником, аристократом из уважаемой семьи первого круга… Поэтому операцию не отдали наемникам. А зря…

А может, психолог, который вел переговоры, облажался? Тот впервые был на боевом задании и разговаривал по рупору с Ориком, как с тяжело больным сумасшедшим, чем только разозлил…

А, может, нужно было не переговоры вести, а взорвать стену? Пусть были бы жертвы, но не столько же?..

Рей прошел к стойке регистрации, отметился в журнале, зарезервировал для своего шаттла ангар на месяц. Нужно отдохнуть… Срочно. Забыть. Забыться…

И он планировал развлечься на полную катушку.

Обычно после сложного задания Рей снимал виллу на берегу моря или домик в горах. Выбирал красивую умелую девушку из эскорт услуг, одну или двух. Месяц катался на лыжах, занимался подводным плаваньем с аквалангом, серфингом или парусным спортом. А вечерами развлекался в барах, казино, ресторанах, а главное — в спальне с роскошными красотками, и ни о чем не думал. На некоторое время отпускало…

У них многие сходили с ума. Кто начинал убивать и наслаждаться этим, кто кончал жизнь безнадежным наркоманом, кто уходил в загул, в пьянство и оказывался в подворотне. Главное в их профессии вовремя бросить. И Рей понимал, что его предел наступил. Или вот-вот наступит.

Хватит. С него довольно. Рею до сих пор снились скрюченные маленькие тельца, он чувствовал запах горелой плоти, паленых волос и тяжелый дух смерти, распахнувший свои крылья над планетой.

Рей обернулся к мыкающемуся сзади андроиду и заказал номер в гостинице на один день.

* * *

— Крок, дружище! — грузный старик встал из-за стола и вышел навстречу. — Я ждал тебя вчера.

Крепкое рукопожатье и хлопок по спине такой силы, что Рей едва не улетел в окно.

— Надо было отоспаться, — Рей сел в кресло напротив стола генерала, — летел прямо с Сигмы.

— Как там? — посерьезнел Зак, глаза прекратились в два сканера. — Я слышал, у многих был нервный срыв. Даже у бывалых солдат.

Рей неопределенно пожал плечами. Он не хотел вспоминать, но понимал, что это неизбежно. Возможно, этот месяц на Стражнике поможет забыть черные обугленные тела, скелеты в концлагерях, камеры пыток?

Генерал достал из-под стола бутылку виски и два широких стакана. Плеснул в каждый грамм по двести. И протянул один из них Рею. Тот молча выпил.

— Отчет у тебя на почте, — невыразительно произнес Рей, — почитаешь, посмотришь. Сам оценишь.

— Ты к нам отдохнуть? Или сразу подобрать что-нибудь новенькое? — пронзительный взгляд генерала сверлил наемника.

Эти глаза, как сканеры, не упускали ничего из виду. Рей знал, что добродушный и безобидный вид толстяка только маска. За ней прячется жестокий, не терпящий компромиссов наемник, который за кредит продаст родную мать. Но со своими коллегами Зак обходился честно и справедливо. Хотя проценты брал грабительские.

— Нет. — Рей взял бутылку и налил еще. — Месяц побуду, сниму виллу на Роуз Бич, поплаваю…

— Ну отдыхай, мой мальчик, — улыбнулся снисходительно Зак. — Если надумаешь, сразу ко мне. Ты же знаешь, я тебя не обижу.

* * *

«…Ты опоздала, увы, опоздала.

Мое сердце покрылось коркой льда,

Я от жизни устала, от любви я устала,

моя запоздалая мечта…»

Сильный голос певицы звучал в притихшем зале оперного театра столицы Альвана Тритон. Театр был построен традиционным способом. И Рива, стоящая на сцене перед партером, видела, как зрители в первых рядах утирают слезы. Мощная энергетика песни пронизывала каждую клеточку. Рива много раз пела «Запоздалую мечту». Бывало даже несколько раз за концерт, когда зрители заказывали ее «На бис!» И каждый раз сердце трепетало от бесконечной грусти в простом нежном мотиве.

Публика долго аплодировала. Рива низко кланялась, улыбалась сквозь слезы и была счастлива. По-настоящему. Ее место здесь, на сцене, перед благодарной восторженной публикой, которая сейчас ей рукоплещет. И больше ничего не нужно. Ни денег, ни славы, ни подарков… Только светлая солнечная радость на лицах людей, блестящие глаза, распахнутые навстречу сердца.

На традиционный после концерта банкет были приглашены немногие. Чести быть представленными миссис Халланд и ее мужу удостоились самые избранные.

Как всегда после концерта, Рива пребывала в приподнятом настроении. Ноа на некоторое время отстал. Сколько он заработал, толкнув билеты на черном рынке, Рива не знала, да и не хотела знать. На время она будет освобождена от его просьб, и это радовало гораздо больше, чем новое концертное платье.

Рива подозревала, что ее муж не чист на руку. Он не гнушался контрабандой оружия и запрещенных наркотиков. У него были связи с мафией. Однажды Дана спросила Риву, знает ли та, кто сидел на ее концерте в первом ряду посредине в лиловом костюме от Альваро Бенцони? Рива на вопрос пожала плечами. «Мистер Онорэ Гортек, — прошептала Дана, — самый богатый человек преступного мира».

И сейчас, на банкете в гостинице Риц, Ноа занимался тем, что очаровывал публику. Журналисты переметнулись к словоохотливому балагуру, покинув Риву, так и не добившись от нее ничего интересного. Рива облегченно выдохнула и взяла бокал с шампанским.

— Старушка Земля такая скучная планета, — распинался муж, — что там может быть интересного? А вот ваша планета настоящий рай. Если бы я знал, что здесь живут такие очаровательные, умные…

Голос Ноа затих вдали, и Рива отхлебнула шампанского.

— Что он за тобой таскается по концертам? — фыркнула Дана рядом. — На него это не похоже.

— Он выполняет наши договоренности, — беспечно откликнулась Рива, — перетягивает на себя внимание прессы, очаровывает, льстит, подыгрывает. Делает то, чего я не умею.

Дана только скептически скривилась. Она немного ревновала Ноа. Они частенько цапались за первенство в организации концертов. В начале карьеры, когда Рива только-только начала выступать на большой сцене, Ноа ей очень помог. Именно он договаривался о мероприятиях, знакомил с композиторами, писателями, балетмейстерами. Занимался ее программой и концертными платьями.

Единственной и самой серьезной проблемой оставалось то, что на Ноа нельзя было положиться. В самый ответственный момент оказывалось, что Ноа улетел с очередной красоткой развлекаться или ушел в запой.

Да и денег после Ноа почти не оставалось. Все уходило на погашение его долгов. Дана спасла ситуацию. Взяла в свои руки организацию концертов. Наняла помощников, звукорежиссеров, продюсеров. Поставила Ноа перед фактом, что часть денег будет уходить на оплату их услуг, часть на рекламу, часть на концертные платья. Больше, увы, выторговать не удалось.

— Госпожа Холланд, — к Риве обратилась молоденькая девушка, Риве показалось, что она ее видела возле президента, наверное, его дочь. — А вы тоже с Земли?

— Нет, — улыбнулась Рива, — я ни разу на ней не была.

В глазах девушки промелькнуло разочарование.

— Но мой папа говорил, что семья Холланд аристократы с Земли, — произнесла она. — Древняя уважаемая фамилия.

«В моем случае они ошиблись по части аристократизма», — мысленно хмыкнула Рива.

— Мой муж действительно родом с Земли, — ответила она, улыбнувшись, и лукаво добавила: — Вам просто необходимо с ним поговорить, он может рассказать столько всего интересного.

Девушка послушно кивнула и отправилась искать истинного аристократа.

— Уважаемые гости! — в зале раздался громкий голос президента Альван мистера Шона Борка. — Я хочу поднять этот бокал за нашу прекрасную гостью, величайшую певицу современности, талантливую и очаровательную Ривальдину Холланд!

Зал взорвался аплодисментами. Рива вышла вперед. Глазами поискала Ноа. Он любил такие вот пламенные дифирамбы и старался держаться поблизости от знаменитой жены. Ноа видно не было. Наверное, дочь президента его таки отыскала.

— Подарком для госпожи Холланд от ее благодарных слушателей планеты Альван станет, — президент выдержал паузу.

Рива мысленно застонала: «Только не говорящая птица рухман, как была в прошлый раз или чистокровный скакун с Земли». Такие подарки стоили ужасно дорого, но еще дороже было заботиться о них. В итоге и птица, и лошадь были отправлены в дар национальному зоопарку на Гриз.

Из-за спины президента вышел официант-андроид с подносом. Рива присмотрелась. Слава богу не живое… На подносе стоял немаленький, вместимостью около полулитра, хрустальный бокал, ярко сверкавший в свете люстр. Бокал был резной, увитый золотыми нитями и инкрустированный драгоценными камнями. Произведение искусства, а не сосуд для питья.

— …Ручная работа наших местных умельцев, — похвалился президент.

Рива была очарована. Она обожала красивые вещицы, и когда позволяли финансы, баловала себя. Покупала безделушки, маленькие фарфоровые статуэтки, акварели и резные шкатулки. Своего дома у нее не было, поэтому она везла покупки к Дане в офис. Вскоре у той приемная превратилась в маленький музей, но Дана не жаловалась. Клиентам очень нравилось рассматривать коллекцию.

Президент со своим бокалом подошел к Риве. Тут же вынырнул официант с открытой бутылкой шампанского.

— Позвольте, — произнес Шон, забирая у андроида бутылку, — я сам налью вам.

Пенный напиток заиграл в драгоценном бокале, сделав его еще более праздничным и сверкающим. Даже жаль было выпивать такую красоту. Рива и мужчина скрестили свои бокалы, раздался нежный мелодичный звон.

— За Ривальдину Холлан! — громко воскликнул президент и пригубил напиток.

Рива поднесла бокал к губам. Он был достаточно тяжелым и неудобным. «Сколько же здесь камней и золота?» — мелькнула мысль.

— Дорогая, — вдруг неожиданно за спиной раздался голос Ноа, — пьешь без меня?

Рива резко обернулась, но не рассчитала расстояния, Ноа стоял слишком близко. Локоть уперся в грудь Ноа и кисть с бокалом наклонилась. Шампанское пролилось на пол. Часть напитка скользнула по подолу платья, и Рива почувствовала, как ноге стало мокро.

— Какая ты неуклюжая, — шутливо попенял Ноа.

Рива хотела сказать, что не нужно было так близко подходить, но ноге вдруг стало горячо и больно. Словно ее поджаривали на медленном огне. Рива тихонько зашипела сквозь зубы. Боль усиливалась. Приподняла подол, но из-за платья ничего не увидела.

— Госпожа Холланд, что с вами? — встревоженный голос президента послышался справа.

— Больно… — простонала Рива, — нога…

Ноа подхватил падающую жену.

* * *

«Это стало какой-то дурацкой традицией», — со злыми мыслями и отвратительным настроением Рива очнулась в больничной палате. Только теперь уже в госпитале на Альван. Дана сидела в кресле у окна, печатая что-то на планшете, хмурый Ноа стоял у окна и смотрел на город.

— Черт! Что произошло? — произнесла Рива, пытаясь приподнять ногу и что-либо увидеть.

Нога была целой.

Ноа раздраженно обернулся.

— А произошло то, что тебя опять хотели убить! — рявкнул он грубо, словно это Рива была виновата в покушении.

— В бокале был яд, — раздался в комнате усталый голос Даны, — в твоем подарке. Без вкуса, без запаха. Реакция запускалась от соприкосновения яда с живой человеческой плотью. В твоем случае, это должно было быть горло и пищевод. Достаточно было одного глотка внутрь…

— А что президент? — прошептала ошарашенная Рива.

— Сам был в шоке. Его допросили, а так же весь персонал, служащих, гостей. Андроид, который принес бокал, был перепрограммирован, а через десять минут после того, как тебя увезли в госпиталь, он самоуничтожился. Платы выгорели полностью. Следов нет.

— Кому ты перешла дорогу, дура?! — зло крикнул Ноа, буравя жену гневным взглядом. — Вспоминай!

— Кроме тебя никому! — так же яростно ответила Рива, сощурившись. — Это явно твои дружки из мафии. Ты мне скажи, кому ты задолжал!

— У меня сейчас нет долгов! — воскликнул Ноа. — По крайней мере таких, которых нужно опасаться. И откуда ты знаешь о мафии?!

— Хватит! — Дана встала и подошла к кровати. — Ты сам прекрасно понимаешь, что Рива неспособна сделать кому-либо зло. Она совершенно безобидна. Тут дело в другом.

— В чем? — фыркнул Ноа.

— Ее хотели лишить голоса. В первом и во втором случаях итогом стала бы искусственная дыхательная система. Злоумышленник не мог не знать, что ей бы быстро оказали медицинскую помощь. Только в первом случае был процент вероятности, что Рива погибнет. Во втором его не было вовсе.

— Может, конкуренты? Завистники? — спросил Ноа. — Кто у нас оперные певицы галактического масштаба? Те, которые бы стали первыми после Ривы?

Дана задумалась.

— Анжелика Тром… Ванесса Ярская…

— Нет, — вклинилась в разговор Рива, — я их хорошо знаю. Они не могли это сделать. Они любят искусство, так же как и я. И понимают, что значит лишиться возможности петь…

— Наивная девочка, — фыркнул Ноа, — ничему жизнь не учит. Ладно, я прощупаю почву, поспрашиваю по своим каналам.

— Сколько это будет стоить мне? — прохладно поинтересовалась Рива.

— Не переживай, любимая, — ласково улыбнулся Ноа, — я оплачу растраты из своих запасов. Мне выгодно, чтобы ты всегда оставалась здоровой и невредимой.

Ноа прижался к губам Ривы в коротком поцелуе, от которого она не успела увернуться, и вышел за дверь. Девушка медленно стерла вкус его губ тыльной стороной ладони.

— На твоих ногах остались небольшие ожоги, как от кислоты, — произнесла Дана. — Пока будешь носить комбинезоны, брюки, темные чулки. Врачи обещали, что со временем, не останется никаких следов.

— Мне страшно, — вдруг прошептала Рива, — два раза мне просто повезло чудесным образом. Первый — у меня сильно болела из-за Ноа голова, и я попросила убрать цветы. Второй — Ноа подтолкнул мой локоть, и бокал опрокинулся… — Рива вдруг хихикнула.

— А ты знаешь? — ее глаза сверкнули озорством, — в обоих случаях моим ангелом-хранителем был Ноа. Может, зря я на него накинулась?

Девушки громко расхохотались.

— Да уж… Хорош ангел-хранитель! И дьявола не нужно с таким ангелом. Но идея о телохранителе у Ноа была правильная. В следующий раз так может не повезти.

* * *

Девушки у Аллы были профессионалками. Они не лезли в личное пространство клиента. Не задавали вопросов, не попадались на глаза, не просили подарков и сводить в ресторан. Поднимались в спальню по звонку и выполняли все пожелания заказчика.

Но Рея все раздражало. Умом он понимал, что девушка не причем. Дело в нем самом. Поэтому старался реже сталкиваться с Моникой, поселил ее на втором этаже и виделся только ночью, под покровом темноты.

Он выбрал ее из сотни 3D портретов на сайте эскорт услуг «Элитный отдых». Фигуристую блондинку с высокой грудью, голубыми глазами и IQ 160. Он всегда заказывал девушек у них, и ни разу не был разочарован.

Моника была умна, красива, могла поддержать разговор на любую тему, сыграть с ним в шахматы или бильярд. У нее даже имелся сильный звонкий голос, и она неплохо пела, но Рей сразу же заткнул ей рот: «Я люблю тишину». В постели Моника умела все. Была и страстной, и застенчивой, и пылкой, и робкой. Но через неделю Рея стала бесить ее манера вскидывать голову, улыбаться уголком полных губ, ходить по дому в наушниках, пританцовывать, есть, пить, дышать… Ее услуги были уплачены на месяц вперед, как и шикарная двухэтажная вилла в бухте Роуз. Прекрасное море, чудесная природа, великолепная кухня и страстная любовница в постели… Что еще нужно?

Через две недели они жили на разных этажах, как соседи по дому.

Рей не мог понять, что с ним не так? Почему он не может расслабиться на несколько недель, отдохнуть от работы, убийств, бойни? Почему, после торопливого секса, один раз за ночь он выпроваживает из спальни Монику? А внутри остается только раздражение? Обычно ему не хватало трех раз за ночь…

Рей изматывал себя на тренажерах, делал заплывы на несколько километров, занимался серфингом и ходил под парусом. Вот чего он никогда не начинал — это пить и употреблять наркотики. Слишком часто его товарищи спотыкались на этом. Да и сам Рей не любил, когда голова становилась мутная, а тело переставало подчиняться. От стресса (по крайней мере раньше) помогало уединение с двумя-тремя девушками на недельку — две в пентхаусе, бунгало на пляже, в домике в горах… Теперь и этот способ дал сбой?

Рей стоял перед зеркалом в ванной и смотрел на незнакомое лицо. Короткий ежик светлых волос, настороженные глаза, тонкие губы. Рей, Луи, Крот, Хамелеон, Арт, Ник, Ахмет, Дрон… Сколько еще их будет?

Ему все надоело. Надоело менять лица, словно грим. Надоело терять жизнь, друзей, миры. У него до сих пор не было своего дома. Места, куда бы он пришел после очередной войны. Он захватывал планеты, но у него не было своей, куда бы он мог прилететь навсегда. Прилететь жить.

«Пора остановиться», — подумал он. Сорок три. Половина органов искусственная. Он столько раз пересаживал кожу на лице, менял облики, роли, характеры, что почти забыл, как он выглядел изначально.

Детских фотографий не сохранилось. Да и зачем они? Что изменится? Он шел по жизни, не оглядываясь назад. Не жалея об упущенных возможностях и не думая о прошлом. Делал пластические операции (если была необходимость в смене внешности), модифицировал тело, безжалостно запихивал в мозг необходимую информацию, за пару часов выучивая новый язык или технические знания о планете.

Родителей Рей не помнил. Они погибли, когда ему было два года. На планету второго круга Минас семья Крок прилетела искать лучшей доли. Их маленький сынишка был зарегистрирован, как Рей Крок, уроженец планеты третьего круга Искатель. После смерти Дары и Питера родственников не нашлось, или они не захотели находиться. Рея забрала государственная служба опеки. Приют, школа и как единственный путь для сироты — военная академия.

Почему он ни разу не пытался узнать, если у него родные? Может, где-то на планете Искатель живут его бабушка и дедушка? Кузены и кузины? Тети и дяди? Пятнадцать лет в муниципальном приюте кому хочешь отобьют охоту искать родных. Им всегда вдалбливал: «Вы одни во вселенной, полагаться только на себя и не просить помощи».

У Рея никогда не было дома. Сейчас с его деньгами можно купить половину какой-нибудь бедной планеты. Но зачем ему она? Дом — это не только земля, здание, недвижимость. Дом — это прежде всего то место, куда хочется вернуться. Где тебя ждут, где тебе хорошо. А его нигде не ждут.

* * *

Однажды, возвращаясь с пляжа, Рей услышал пение. Он было подумал, что Моника без него решила попеть в одиночестве и даже почувствовал укол совести — он не дает девушке нормально жить со своими закидонами. Но подойдя ближе понял, что голос принадлежит не Монике.

Ему вдруг показалось, что небо затянуло тучами, сразу сильно похолодало. Еще секунду назад ласковый теплый, а сейчас сырой и холодный морской ветер пробрал до костей, так, что Рей поежился. Внезапная дрожь пробежала по телу.

Негромкий грудной голос пел о неизбежной разлуке, о любви, которая не успела вырасти, об непростительных ошибках, совершенных по глупости… Голос выворачивал наизнанку. Рей стоял и чувствовал, как сердце наполняется болезненной грустью, как душа плачет вместе с той девушкой, которая позволила любви пройти мимо.

— Кто это?

Рей распахнул настежь входную дверь и тяжело ввалился в гостиную. Моника удивленно обернулась. Она что-то готовила на кухонном автомате, а в музыкальный комплекс был вставлен диск.

— Ты о чем? — не сразу поняла она.

— Кто поет? — нетерпеливо повторил вопрос Рей.

— Ну ты даешь! — рассмеялась она. — Это же знаменитая Ривальдина Холланд, оперная прима. Сейчас она на пике популярности, в каждом уголке галактики звучат ее песни.

— Не слышал, — буркнул Рей и пошел к себе наверх.

Нужно было принять душ. Но Рей не пошел в ванную. Он зашел в спальню, закрыл за собой дверь и тяжело прислонился к стене.

Ривальдина Холланд… Ривальдина. Рива. Некрасивая девочка с настороженным недетским взглядом. Хрупкий воробушек, случайно залетевший в его жизнь. Оперная певица. Знаменитость. Рей стукнулся затылком о стену и хмуро улыбнулся темноте.

Однажды, несколько лет назад, то ли шесть, то ли семь, он поддался слабости. Рей решил узнать, где сейчас Рива. Не то, чтобы он думал о девушке… Он умел полностью посвящать себя работе, сосредотачиваться на задании, отодвигая вглубь себя тоскливые мысли. Но тогда, они его настигли.

Рей долгое время пребывал в депрессии. Возвратился с последнего задания без сознания, в капсуле жизнеобеспечения. Ему оторвало ногу почти до бедра. Полгода он провалялся в госпитале, где ему вырастили и пришили искусственную конечность, соединяли нервные окончания, сосуды, сухожилья. Тогда Рей решился на модификацию кожного покрова. Убить одним выстрелом двух зайцев, так сказать. Терять было нечего. Постоянная выматывающая боль, длящаяся месяцы, и так почти свела его с ума.

Немногие решались на такую процедуру. Мало того, что она стоила очень дорого, так и была крайне болезненной. Наркоз не спасал. Рею казалось, что его освежевали и теперь медленно поджаривают на гриле. Час за часом, день за днем, месяц за месяцем. Ни спать, ни есть, ни думать о чем-то другом, кроме боли, было невозможно.

Процедура состояла из нескольких этапов. Сначала кожу бомбардировали атомами в специальной барокамере. Потом прошивали нитками из нанокевлара, подключали чипы, датчики. Потом вводили внутрь модифицированный гель, который полностью перестраивал структуру кожного покрова.

Итогом становилась непробиваемая, почти алмазная твердость кожи. При этом она подстраивалась под скорость соприкосновения. Если ткнуть пальцем — кожа упруго прогнется как ни в чем не бывало. Если же энергия соприкосновения слишком высокая (например, пуля или резкий удар), то кожа мгновенно приобретала непробиваемую твердость в том месте, которое соприкасалось с ударом. Конечно, против гранатомета или прямого попадания ракеты она не спасала, но от шальной пули или острого ножа в бок защищала на сто процентов.

Рей выдержал. В конце концов боль стала настолько близким и постоянным товарищем, что когда все закончилось, он даже скучал по ней.

Потом реабилитация, месяцы тренировок, испытаний. У него было много свободного времени, чтобы задуматься над своей жизнью. И много времени, чтобы найти Риву.

На Омеге Ривы не оказалось. Он залез еще глубже в архивы. Через несколько часов поисков (кто-то хорошо постарался замести следы), он обнаружил, что Ривальдина Холланд, замужняя женщина, покинула Омегу и отправилась с мужем на Таурис.

Он не знал, что сделал бы, если бы нашел Риву. Если бы оказалось, что она еще в тюрьме. Слава Богу, он был избавлен от этого решения. Девушка воспользовалась своим шансом и улетела. «Будь счастлива, маленькая певица», — прошептал Рей, закрывая окна поисковика и стирая историю, параллельно прогоняя из сердца странное царапающее сожаление. Больше он о ней не вспоминал.

* * *

На следующий день Рей полетел в ближайший торговый центр и скупил все диски с записью Холланд, которые нашел. Потом уселся поглубже в кресло в кабинете и прослушал их все подряд…

Этот голос. Он звучал в его ушах еще долго после того, как Рей улетел с Эпсилон. Потом, постепенно, образ маленькой певицы стерся из памяти, осталось только ощущение чего-то светлого, чистого и… досада… Но и эти ощущения потускнели со временем. А теперь, спустя… Рей напряг память… Почти двенадцать лет, он сидит в закрытой темной комнате и слушает ее голос.

Рей, словно наркоман, ставил и ставил на повтор «Запоздалую мечту». Ему казалось, что песня написана о нем. Что это он не заметил самого дорого и важного в жизни, прошел мимо, и было поздно возвращаться назад. Поезд ушел… И теперь поздно мечтать, поздно любить, поздно сожалеть…

Почему голос так на него действует? Попеременно Рея охватывало то томленье, то тоска. То возбуждение, то острая жалость. В горле стоял комок, сердце сжималось от необъяснимой горечи.

Как он живет? Зачем? И что ждет его впереди? Впервые Рей не мог отбросить мысли прочь, впервые не мог забыться…

Как перед безжалостным светом софитов, его жизнь встала перед ним, как на ладони. Высветила всю грязь, мерзость и одиночество, сопровождающее его всю жизнь. И Рей ужаснулся.

Он старался жить по принципам. Поступать, как подсказывала совесть. Но все равно, понимал, что его руки уже по локоть в крови. Понимал, что даже если он лично не убивал безвинных, не стрелял в женщин и детей, не насиловал и не участвовал в разбоях и грабежах, то в кровавой мясорубке бойни, в которых он принимал участие, не останешься чистеньким. И бомбы, сбрасываемые им с орбиты, не выбирали плохих в толпе, а уничтожали всех без разбору.

Из него сделали идеальную военную машину. Не то, чтобы он не умел ничего другого. Возможно, Рей Крок, сержант в отставке, смог бы стать консультантом по вооружению и ядам, тестировать новые разработки и обучать молодняк боевым приемам. Он мог бы водить грузовые корабли и работать в космическом порту охранником…

Но Рея устраивала его опасная жизнь. Сначала он хотел почестей и славы. Как любой молодой энергичный выпускник военной академии. Стать лучшим в армии. Дослужиться до генерала. Потом, поняв, что выше лейтенанта он никогда не поднимется, ушел из флота, решил зарабатывать деньги… Стал высокооплачиваемым наемником. Сейчас денег у него предостаточно, все они лежат в банках, тратит он только на оснащение своего шаттла и на новейшее оружие. Остальное оседает мертвым грузом на счетах.

Почему же он, Рей Крок, все равно, раз за разом берет задания? Адреналин, как наркотик? Возможно. Он уже не может без него жить. С каждым разом период отдыха становится все короче, а задания все сложнее… Может, хватит?

Рей встал, выключил музыкальный центр и решительно вышел за дверь.

— Кого я вижу! — воскликнул Зак, вставая и протягивая навстречу ладонь для пожатия. — Наотдыхался? Или заскочил поболтать со старым другом?

Глаза Зака иронично блестели. Он выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны. Рей пришел, значит, ему что-то нужно.

— У тебя нет на примете несложного задания? — кривовато ухмыльнулся Рей. — И работать серьезно не хочу, и бездельничать уже тошно.

— Эдак тебя скрючило, — зацокал языком Зак. — Устал, значит? Что, девочки у Аллы уже не удовлетворяют?

Рей только неопределенно махнул рукой.

— Так есть что? — хмуро уставился на толстяка.

Тот загадочно улыбнулся.

— Не знаю… Есть одно дельце, но, боюсь, тебе будет не интересно. Вчера передали запрос… Слишком простое… Да и платят так себе. Не по твоему уровню гонорар.

— Говори уже, — произнес Рей сухо. — Я подумаю.

— Знаешь оперную певицу Ривальдину Холланд Си? — непринужденно откинулся на спинку кресла и закурил.

— Слышал пару песен, — небрежно ответил Рей, а сам внутренне напрягся, как перед прыжком.

Сердце застучало чаще.

— Недавно на нее было сделано несколько покушений, последнее неделю назад.

Зак вытащил бокалы и графин с коньяком. Неторопливо плеснул по капельке в каждый. Медленно взболтал, посмотрел на свет. Насыщенный янтарный оттенок заиграл на солнце. Рей терпеливо ждал, стараясь не показывать своего нетерпения. Знал, что Зак, как коршун следит за каждой эмоцией, появляющейся на его лице. Любая заинтересованность в деле оборачивалась долгой торговлей и тысячами кредов гонорара.

— Так вот, — через некоторое время продолжил Зак, не дождавшись ни малейшей реакции на предыдущую фразу, — ее муж, аристократ с Земли хочет нанять телохранителя для своей любимой женушки.

Зак внимательно смотрел на Рея. Тот невозмутимо грел коньяк в ладонях.

— Ты мне предлагаешь стать телохранителем для какой-то избалованной богатой дамочки, вообразившей, что ее преследует пылкий поклонник? — насмешливо произнес Рей и хрипло рассмеялся.

— Я бы не сказал, что она истеричная дурочка, — вдруг посерьезнел Зак, словно снял маску, — моей дочери очень нравятся ее песни, да я и сам иногда слушаю записи. Муж у нее, конечно, тот еще мерзавец, но ты же знаешь, как эти аристократы женятся, — Зак хмыкнул. — На кого родители ткнут, с тем и подписали контракт.

Рей рассеянно кивнул. «Не думаю, что мистер Холланд ткнул пальцем на бедную арестантку с Омеги», — подумал он, но не стал комментировать свои мысли.

— Так вот. Покушения были четко и хорошо спланированы. Если бы не удивительное, просто потустороннее везение миссис Холланд, ее бы уже не было на свете.

— Подробнее, — ровно произнес Рей.

— Первое произошло больше месяца назад, сразу же после концерта на Гриз. Кто-то доставил ей букет орхидей с ядом на основе фтористого водорода. У певицы болела голова, и она попросила убрать цветы в подсобку, где яд и начал распыляться… Итог — у ее помощницы новые дыхательные органы, у миссис Холланд несильный ожог гортани.

Видя, что Рей собирается задать вопрос, Зак его опередил:

— Полиция ничего не нашла. Никаких следов. Весь процесс был осуществлен в автоматическом режиме — заказ букета, оплата, доставка. Электронные следы стерты…

— Второе покушение? — неторопливо поинтересовался Рей.

— Второе произошло неделю назад на Альван. И опять после концерта. На приеме во дворце президента кто-то поместил яд в ее подарочный бокал, куда должно было быть налито шампанское. Миссис Холланд и здесь повезло — ее случайно толкнул муж, и шампанское пролилось на ногу. Итог — химический ожог у певицы, и полиция опять с носом.

Рей задумался.

— Минимум — лишение голоса, максимум — жизни, — какие бы у него не были личные чувства к миссис Холланд (и если они вообще были), Рей говорил холодно и отрешенно, словно со стороны.

— Да, — подтвердил Зак, — конкурентов по цеху проверили. У всех алиби, хотя вряд ли они это делали своими руками. Дальше — тупик. У мужа певицы есть некоторое связи с преступным миром, вот ко мне и добрался его заказ через третьи руки.

В кабинете наступила тишина. Рей медленно, задумчиво цедил солнечную жидкость в бокале, Зак перебирал документы на планшете.

— А сам он не мог? — поинтересовался Рей холодно.

— Я с ним не встречался, — Зак ухмыльнулся, — но про него говорят, тот еще повеса и бездельник. Жена полностью его содержит, оплачивая дорогие удовольствия. Говорят, что она очень его любит.

Рей чуть слышно скрипнул зубами.

— Нет, это не муж, — подвел черту Зак, — он теперь не отходит от нее ни на шаг, занялся поиском телохранителя. Да и сам он пустышка… такое провернуть.

— Понятно… Сумма контракта? — невзначай поинтересовался Рей.

— Пять тысяч в месяц и еще десятка, если найдешь преступника.

— Ты смеешься? — приподнял брови Рей. — Я не занимаюсь благотворительностью. За такие деньги я даже не окуплю топливо для своего шаттла.

— Ты же знаешь этих аристократов. — Зак развел руками. — Скупердяи первостатейные. Ты же сам сказал, подбери что-нибудь простенькое, несложное…

Далее на протяжении получаса шел непрекращающийся торг. Рей очень хорошо знал Зака, как минимум пятьдесят процентов он оставил себе. Он в любом случае возьмет эту работу. Хотя… какая это работа? Быть телохранителем не интересно. Гораздо интереснее сложные диверсионные задания. Уничтожение пиратского логова, правительственный шпионаж, секретная разведка.

В итоге они остановились на двенадцати в месяц и пятьдесят за поимку. Деньги Рея не интересовали, их было достаточно. Но вот увидеть Риву… Посмотреть, что выросло из той некрасивой пугливой девочки. Рей убедил себя, что ему просто любопытно. Нужно было сменить обстановку, развеяться. С его опытом и боевой подготовкой поймать какого-то сумасшедшего маньяка? Проще простого.

— По рукам! — Зак хлопнул в ладоши и развернул экран планшета для электронной подписи под контрактом.

И Рей впервые за многие месяцы почувствовал, что с нетерпением предвкушает эту работу.

* * *

«Пришло сообщение», — прозвучал мелодичный женский голос. Мужчина отвлекся от силового тренажера, на котором качал пресс, и подошел к экрану монитора. «Если ты не в состоянии разобраться с одной маленькой проблемой, то ты не стоишь тех денег, которые я тебе перевел. Я найду другого исполнителя. Контракт разорван». Мужчина хмуро смотрел на копм…

Заказ он получил два месяца назад от анонимного нанимателя. Авансом ему перевели сто тысяч кредов — более чем щедрое вознаграждение. Нужно было лишить некую певицу Ривальдину Холланд голоса или жизни, на выбор, как получится. Так как наемник не любил бесполезные смерти, он выбрал первое. Два тщательно спланированные покушения закончились ничем. Девушка была фантастически везучей. И как певица она ему нравилась, но работа есть работа…

«Интересно, деньги он оставит? Или потребует перевести обратно. Но как? Мужчина не знал ни имени нанимателя, ни его расчетного счета. Значит, деньги останутся у него… Наемник радостно ухмыльнулся.

Вдруг краем глаза он увидел на экране маленькое всплывающее окно: «С вашего счета были сняты сто тысяч кредов. Остаток — двести пятьдесят тысяч четыреста восемь…» Как?!

Мужчина бросился к клавиатуре и забегал пальцами по кнопкам. В силу своей профессии он был неплохим хакером. Умел заметать следы, перепрограммировать андроидов, отключать камеры и внешнее наблюдение. Но отследить перевод денег, как и хозяина анонимного письма, не смог. Из банка пришло сообщение, что перевод был осуществлен с его собственного компа и подтвержден личным паролем. Мужчина мудро решил закрыть тему. Если тот человек владеет такими навыками, то лучше с ним не связываться.

* * *

Ее концерты были расписаны на месяцы вперед. Забронированы гостиницы, театры, концертные залы. Куплен реквизит и сценические костюмы. Ее турне по планетам первого круга завершено, впереди — турне по второму. А это путешествие гораздо длиннее и дольше. Распроданы билеты, выпущены рекламные ролики, напечатаны десятки тысяч 3D афиш. А какой-то психопат рушит все ее планы.

— Госпожа Холланд, пройдите сюда и встаньте чуть левее, — режиссер переместил голографический экран за ее спиной.

Раз в неделю Рива отводила день на видеосессии. Реклама была неотъемлемой частью ее сценической карьеры. Песни попадали в дальние уголки галактики именно так — в записях, на поющих открытках, по скайнету. А лицо красовалось на 3D афишах и с экранов рекламных роликов. У Ривы было несколько престижных контрактов с парфюмерными компаниями и домами одежды. Она честно отрабатывала миллионы, которые ей платили, часами позируя, танцуя, занимаясь пением перед объективами камер, одевая и снимая бесконечные наряды.

Еще реже, раз в месяц, Рива устраивала сессию вместе с Ноа, любимым мужем. Они давали совместные интервью модным журналам. Рисовали идеальную семейную жизнь на показ. Их поцелуи и объятия должны регулярно появляться на разворотах еженедельников и в дамских тиражах. Нужно поддерживать имидж. Такие фотосессии Рива ненавидела больше всего. Притворяться любящей женой, целовать и обнимать Ноа — это выше ее сил.

— Госпожа Холланд, возьмите в правую руку этот флакон, — Рива отвлеклась от невеселых мыслей и улыбнулась помощнику. — Повернитесь вот так… Поднесите бокал к губам… Улыбка… Замечательно.

«Кому ты перешла дорогу?» Знать бы… Рива постоянно прокручивала в голове эту фразу. Думала, вспоминала, терзалась и блуждала в потемках. Она не любила быть беспомощной и ненавидела это чувство с тех времен, когда жила в подземелье и была не властна над своей судьбой.

Ей только недавно перестали сниться кошмары. Она перестала шарахаться смуглых мужчин с бородой, бояться закрытых темных помещений. Перестала заваливать холодильник в гостинице бутылками с водой, а в сумочку класть горсть шоколадок и витамины.

Уже год, как она не просыпается с криком, мокрая, с безумно колотящимся сердцем. Конечно, иногда после особенно трудного дня кошмары приходят вновь, но она умеет с ними сосуществовать.

И теперь… вот, опять.

— Пропойте, пожалуйста, эту фразу и на сегодня все, госпожа Холланд. — Режиссер рекламного ролика два раза хлопнул в ладоши, призывая к тишине.

Рива послушно спела.

«Я никогда не буду прежней, после встречи с тобой.

Я не забуду этот запах и блеск флакона золотой.

Духи Муза. И тебя… Не забудут… Никогда…»

Дана улетела по делам туристического агентства на Гриз. Ноа не появлялся уже несколько дней, взяв с Ривы обещание, что она не будет выходить из гостиницы. Впереди ждала привычная видеосессия и запись рекламного ролика, она будет окружена толпами людей, следующий концерт только через два дня.

Рива поужинала в номере. Она предвкушала спокойный тихий вечер в одиночестве. Ее люкс находился на верхнем этаже, а с огромной террасы открывался великолепный вид на город. Рива переоделась в домашний комбинезон, взяла последний номер журнала «Жизнь на виду», который вчера скачала на планшет (в нем должна быть напечатана статья о покушении) и открыла стеклянную дверь на террасу.

Тишину разбила звонкая трель транскома. Рива, чертыхнувшись, нажала на прием.

— Дорогая, ты дома? — раздался голос Ноа. — Открой, я стою под дверью.

«Ну почему, ему нужно было заявиться ко мне именно сейчас?» — мысленно вздохнула девушка, но послушно нажала на открытие дверей. Потом, бросив еще один тоскливый взгляд на город, зарыла дверь на балкон.

— Я хочу тебя познакомить кое с кем… — Ноа бодро влетел в гостиную, как всегда благоухая дорогим парфюмом и с неизменной улыбкой на лице.

— Ноа, — выдохнула устало Рива, — у меня был трудный день. Я несколько часов вертелась перед камерами и пела мерзкие песенки. Мне нужно как минимум выспаться, а как максимум еще порепетировать и пробежаться по программе. Концерт через два дня.

Ноа непринуждённо отмахнулся и радостно воскликнул:

— Ты же знаешь, что главное для меня — твоя безопасность. Я нашел для тебя лучшего телохранителя в галактике!

— О нет! — расстроенно воскликнула Рива. — Я же просила!.. Не нужно мне охранника. Откажись от него.

— Поздно, дорогая, — улыбнулся муж, — я подписал контракт. Теперь ты в безопасности. И он сейчас будет здесь.

Рива раздраженно топнула ногой. Ну почему Ноа никогда ее не слушает!

— Черт! — прошипела сквозь зубы Рива и обернулась к входу.

Оказывается, высокий худощавый мужчина уже стоял, небрежно засунув руки в карманы, и рассматривал семейную пару с непроницаемым лицом. Рива нахмурилась, она даже не услышала, как он вошел.

Рей немного пропустил Ноа вперед, а сам задержался в прихожей. Он нестерпимо хотел увидеть Риву, но держал свои желания в узде, внутренне притормаживая. Зато он услышал короткую перепалку между супругами. И узнал, что любящая жена иногда спорит с мужем.

Рей тихо вошел и застыл возле входа. Его взгляд охватил разом всю комнату: шикарно обставленный кричащий люкс; разбросанные подушки на кушетках и креслах; десятки огромных ваз с живыми цветами; гибкие свернутые 3D афиши, стоящие то там, то сям; улыбающегося мистера Холланда в центре. И девушку… На девушке он задержал взгляд надолго.

Рей и не предполагал, что вид Ривы так на него подействует. Он видел ее фото в скайнете и на обложках альбомов. Но действительность превзошла ожидания.

Он жадно впитывал гордую посадку головы, точеный профиль, высокие скулы, полную грудь, округлые соблазнительные бедра. Вся она, от маленьких ножек, обутых в домашние балетки, до копны блестящих коротких кудряшек на голове представляла собой совершенство. В ней была какая-то мягкая естественная чувственность. Она абсолютно не походила на худых высокомерных аристократок с ледяной кровью в жилах. Даже ее деланная надменность не могла обмануть его. Она была сама жизнь, дарующая свет и тепло.

Даже не верилось! Рей мысленно улыбнулся. Оказывается, он все время о ней помнил. И сам не осознавал этого. Помнил все эти годы. И даже несмотря на то, что Рива ничем сейчас не напоминала ту некрасивую худую девочку, он узнал бы ее с закрытыми глазами.

Рива небрежно скользнула взглядом в сторону телохранителя. Худощавый, подтянутый. Одет во что-то несуразное. Она скептически смерила его с ног до головы и демонстративно отвернулась.

— Ты думаешь, я буду терпеть рядом с собой какого-то… — произнесла Рива на тон ниже, на ее лице проступило неудовольствие, — наемника? Он будет таскаться за мной везде? Мешать? Лезть в мои дела?

«А девочка выросла», — подумал Рей. Эта красавица совершенно не похожа на забитую испуганную малышку с полными слез глазами, которая шептала: «Спасибо за все».

— Любимая, — прошептал Ноа, хозяйским жестом кладя руку на талию, и целуя в шею, — ты самое дорогое, что у меня есть. Я не хочу тебя потерять. Я сделаю все, что угодно, чтобы ты не пострадала.

Рива криво улыбнулась. Игра на публику, даже этой публикой была сама она и нанятый работник, всегда удавалась Ноа великолепно. Иногда даже она сама порой терялась от его ласковых, пронизанных безграничной любовью, интонаций, нежных слов, объятий.

— Представь, что рядом с тобой андроид, — прошептал он ей в ушко, — бездушный механизм с набором программ. Не обращай на него внимания. Сделаешь это для меня?

Губы Ноа скользнули по щеке. Рива изящно вывернулась из его рук.

— А у меня есть выбор? — фыркнула она и добавила, прошептав тихонько Ноа, так, чтобы наемник не услышал: — Ты точно уверен, что он телохранитель? Дохлый какой-то… Ты не переплатил?

Рей наслаждался ее голосом. Тихим мелодичным шёпотом с явно звучащими злыми нотками, певучими интонациями, непередаваемой хрипотцой. Его даже не трогало то, что девушка враждебно к нему настроена. Это добавляло особую изюминку в звучание. Странно. Почему муж, стоящий с ней рядом, не видит этого нежного трепетного сияния, исходящего от девушки? Не замечает ее мягкой женственности, очарования? Ноа смотрел на Риву, словно на мебель. Рею казалось, если бы такая женщина была рядом с ним, то вид бы у него был совершенно другой.

Рива была раздражена. Неправильным было бы утверждение, что она боится мужчин. Рива с трудом, но научилась спокойно воспринимать дружеские объятья, небрежные поцелуи в щеку. Научилась не дергаться, когда кто-то высокий и мощный загораживает свет или подходит сзади. Тем более что этот… Телохранитель… был, во-первых, не брюнетом, во-вторых, не качком. Но все-таки… Ей будет некомфортно, когда какой-то незнакомец станет ее постоянным спутником. К Ноа она уже привыкла. Смирилась с его существованием рядом. И не хотела никого другого.

— Ну, знакомьтесь, — произнес весело Ноа. Казалось, его забавляет раздражение жены. — Теперь Рей Крок будет всегда тебя сопровождать, дорогая. Привыкай.

Ноа обнял Риву и крепко поцеловал в губы. Вырываться и рычать при чужаке она не стала. Это было ниже ее достоинства.

— Мне нужно бежать. Прилечу уже после концерта, через несколько дней, — произнес Ноа и с чувством выполненного долга упорхнул за дверь, словно избавляясь от обременительного долга перед женой.

— Как скажешь, милый, — прошептала Рива сквозь зубы.

Потом обернулась и уставилась на стоящего мужчину, твердя мысленно: «Только не бояться. Он никто. Просто наемник».

Внешность телохранителя не внушала доверия. Неопределенный возраст. Мешковатый комбинезон песочного цвета скрывал фигуру. Ни широких плеч, ни бугристых бицепсов, ни мощной шеи. Узкое, скорее некрасивое, чем симпатичное, лицо, бледная кожа, бесстрастный скучающий вид с равнодушным взглядом на происходящее.

— Значит, вас зовут, Рей Крок, — с легким высокомерием в голосе произнесла Рива, продолжая рассматривать неказистую внешность наемника.

— Я польщен, — раздался тихий хрипловатый голос. — Ты запомнила мое имя.

— У меня нет еще старческого маразма, и с памятью все в порядке, — огрызнулась она. — И для Вас (она подчеркнула местоимение) я госпожа Ривальдина Холланд.

Рива догадывалась, что ведет себя как стерва. Это была ее особая защитная реакция, отработанная годами. Она отталкивала мужчин инстинктивно, не задумываясь. Аристократическая фамилия Холланд служила своеобразным буфером, стеной, которую она воздвигала между собой и незнакомыми людьми.

— Я буду называть тебя, как мне удобно. А соблюдать тонкости этикета в опасной ситуации, когда решают секунды, не для меня, — ровно ответил Рей, пристально наблюдая за сменой негативных эмоций на лице Ривы.

— Как Вам будет угодно, мистер Крок, — холодно произнесла Рива, — не имею привычки спорить со служащими.

Рей улыбнулся краешком губ. Хороша!

— Поговорим?

Не дождавшись ее ответа, уселся в мягкое кожаное кресло, одно из трех, расставленных вокруг резного деревянного столика. Рива демонстративно осталась стоять посреди комнаты. Рей наслаждался прелестным видом рассерженной девушки. Огромные глаза сверкали негодованием, вся ее фигурка выражала недовольство и протест так явно и подчеркнуто враждебно, что Рей залюбовался.

— Извините, у меня был трудный день. Я устала и хотела бы отдохнуть, — Рива многозначительно посмотрела в сторону дверей. Рей как ни в чем небывало остался сидеть в кресле.

— Я понимаю, что ты устала, — мягко и в то же время повелительно заявил он, — но все же настаиваю на разговоре.

Рива внимательней присмотрелась к зловредному телохранителю. Видя, что он расположился в кресле надолго, девушка бросила сожалеющий взгляд на террасу и подошла к бару.

— Что ж, вечер все равно испорчен, — заявила она, доставая красивую изогнутую бутылку. — Выпьете?

— Я не пью на работе, — произнес Рей.

— А вы уже работаете? — приподняла брови Рива и плеснула себе в бокал мартини.

— С первой секунды, после того, как поставил свою подпись под контрактом.

Рей привстал и выхватил бокал из рук Ривы. Та даже не заметила молниеносного движения. Пока Рива недоуменно переводила взгляд со своей пустой ладони на стоящий на столике бокал, Рей опять уже сидел в кресле.

— Что вы себе… — начала она возмущенно.

— Ты всегда так беспечна? — поинтересовался он, прерывая ее возглас. — Я думал, что два покушения должны были научить тебя думать.

— Я уже пила из этой бутылки вчера, — раздраженно бросила Рива, поставила ее в бар и уселась напротив телохранителя, как можно дальше отодвинув кресло.

— Ты некоторое время отсутствовала в комнате, сюда мог пробраться кто угодно.

— Мне теперь вовсе не пить? И не есть? И не дышать? — Рива потихоньку закипала.

Этот мужчина бесил ее все больше и больше.

Рей невозмутимо опустил в бокал тоненький лазерный луч, на конце указки загорелся зеленый огонек. Он пододвинул бокал с напитком в сторону Ривы и с улыбкой произнес:

— Можешь пить. Яда нет.

— Спасибо, перехотелось. — Рива демонстративно сложила руки на груди и глубоко вздохнула, пытаясь собраться.

Рей был прав. Его работа началась с момента подписания контракта. Но он чувствовал себя голым и пустым. Основная часть его амуниции, спрятанная в бесконечных карманах комбинезона, была атакующей, защитную функцию выполняли лишь несколько девайсов (типа лазера для определения ядов) и то, те, которые он случайно захватил из шаттла. Ему нужна экипировка для защиты. А это совершенно другие устройства, не те, к которым он привык… Ну, ничего, этим он займется завтра. А сегодня просто прочитает Риве небольшую лекцию. Проверит комнату и уйдет.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — решила поторопить его Рива, видя, что наемник задумчиво уставился на нее, разглядывает и молчит.

Может, удастся выпроводить телохранителя из номера поскорее? И останется время понаблюдать за закатом.

— Я сейчас озвучу несколько правил поведения, — произнес Рей, откинувшись на спинку кресла, — самых простых и известных. Первое: постарайся свыкнуться с тем, что угроза постоянна. Она всегда есть и не нужно думать, что ты в какой-то момент в безопасности. Пока не пойман и не обезврежен преступник, будь всегда настороже.

Рива в ответ только неопределенно хмыкнула.

— Второе: честность и открытость со мной во всем. Если мне нужно будет знать, когда у тебя месячные, или какая любимая поза для занятий сексом, ты мне расскажешь.

«Долго бы он меня выпрашивал о позах, — подумала насмешливо Рива, — так как я и сама их не знаю».

Рей намеренно злил Риву. Он видел, как вспыхнули злостью ее глаза, как сузились зрачки, как нервно сжались полные губы. Пусть лучше она испытывает к нему злость, чем страх, который он ясно видел в глубине ее глаз.

— Третье, — как ни в чем небывало продолжал Рей, — будь внимательной. Прислушивайся к интуиции, она твой главный помощник. Она тебя спасала два раза, спасет и в следующий. Если тебе почудится хоть что-то… — Рей небрежно взмахнул рукой, — в комнате, в фойе гостиницы, в зале, на концерте — сразу нажимай тревожную кнопку. Изменился запах в спальне, тебе показалось, что стул стоит не так, как прежде, подушка валяется в другой стороне, твои вещи неправильно висят в шкафу. Ты почувствовала дискомфорт, страх, подозрение, настороженность — немедленно нажимай кнопку.

— Зачем же мне ее нажимать, если вы, мистер Крок, всегда будете следовать за мной? — язвительно произнесла Рива. — Разве это не ваша обязанность, следить за этим?

— Сто процентов времени я не смогу с тобой быть. Например, на сцену я не залезу, это точно, — усмехнулся Рей. — Есть вещи, которые можешь почувствовать только ты сама. И если ты не будешь мне помогать, наша работа вскоре станет бессмысленна. — Рей требовательно смотрел на Риву, ожидая ее ответа.

Она поколебалась и неуверенно кивнула.

— Ты умеешь пользоваться каким-либо оружием?

Рива задумалась.

— Когда-то Дана учила меня приемам самообороны, кое-что я помню. Еще в свое время несколько раз пользовалась шокером.

— Это вряд ли понадобится, — ровно произнес Рей, — а вот приемы самообороны пригодятся.

Рива удивленно на него уставилась.

— Вы считаете, я смогу тягаться с профессиональным убийцей?

— Нет, конечно, — произнес насмешливо Рей, — хорошая физическая подготовка, быстрота реакции, скорость… Вот это полезно. Секунда в экстремальной ситуации может тебе подарить жизнь.

— Вы слишком хорошо обо мне думаете, — фыркнула Рива. — Я уже почти ничего не помню.

— Значит, нужно вспомнить, — заявил Рей. — И еще… Завтра я закреплю постоянные и временные датчики, которые будут передавать информацию мне на комм-браслет.

— Какую еще информацию? — напряглась Рива.

— Общее эмоциональное состояние, частоту пульса, давление крови, координаты твоего местоположения и многое другое, — заявил абсолютно спокойно Рей.

Девушка нервно сжала губы, но ничего не ответила.

— Самооборона вряд ли понадобится, так как киллеры сейчас редко идут на тесный контакт. В основном убирают цель издалека или при помощи ядов, андроидов, ловушек и так далее.

Риве неприятно было слышать слова «цель», «киллеры», «убрать». Она понимала, что жизнь ее в корне изменилась и изо всех сил внутренне сопротивлялась этим изменениям.

Она сидела как на иголках. Пристальный, оценивающий взгляд мужчины рождал внутри какое-то странное чувство. Беспокойное, тревожное, не поддающееся классификации. Рива заметила, что начала суетливо теребить рукав комбинезона, барабанить пальцами по подлокотнику кресла.

— Четвертое: я и только я буду планировать твой распорядок дня, бронировать гостиницы, следить за твоим расписанием, — Рей любовался разгневанной девушкой.

Давно он уже так не развлекался. Он хотел заставить ее взорваться, отбросить надменную холодную маску аристократки. Ему хотелось ее подразнить, как рассерженного котенка, который шипит и царапается. Зачем ему это было нужно? Рей и сам не знал.

— Только меня ты будешь слушаться. Я буду проверять твою еду, питье. Посещения косметологов, парикмахеров, врачей, стилистов регламентировать со мной. Ни ты, ни твой муж, ни подруги, ни режиссеры или твои любовники не должны оспаривать мои распоряжения.

Это было последней каплей.

— Я не буду жить в тюрьме! — вскочила Рива, окончательно рассвирепев, сжимая в гневе кулаки. — Ты не превратишь меня в рабыню!

Она даже не заметила, что в ярости назвала его на «ты». Рей на секунду почувствовал укол сожаления, что заставил ее вспомнить жизнь в подземелье на правах наложницы. Но быстро отбросил эмоции в сторону. Злость — это хорошо. Это правильно.

— Ты хочешь жить? — с нажимом произнес Рей, мгновенно поднявшись с кресла и нависнув над столом. — Значит, будешь слушаться.

Рива испуганно замерла. Оказалось, что телохранитель совершенно не «дохляк», каким он ей показался в начале. Сейчас Рей возвышался над ней громадиной, источал ощутимую ауру силы и властности. Как это ему удалось? Сидел в кресле, худой, бледный, спокойный, и вдруг в одну секунду превратился в грозного противника? «Хамелеон какой-то», — подумала Рива, чуть отступая назад.

— Я хочу жить, — произнесла она дрогнувшим голосом, — но так же хочу сама распоряжаться своей жизнью.

— Ты вернешь свою жизнь, Рива, — вдруг взгляд наемника смягчился, и девушка почувствовала едва уловимую нотку нежности в его голосе, — я обещаю.

Рива замерла, не зная как реагировать на его слова. Он назвал ее «Рива». А это позволяли себе только ее близкие друзья. Ей вдруг почудилось, что она когда-то слышала эти ласковые интонации. Ее великолепный музыкальный слух никогда не ошибался.

Мужчина отвернулся, вытащил из бокового кармана небольшой сканер, быстро прошелся по комнатам, описывая им восьмерки. Потом, не глядя на Риву, направился к выходу.

— Спокойной ночи, госпожа Ривальдина Холланд, — бросил Рей у двери. — Я советовал бы Вам не выходить на террасу. Открытые пространства теперь для Вас под запретом.

Рива только раздраженно фыркнула. Странный он какой-то.

* * *

Рей покинул номер Ривы в отличном настроении. Он оставил ее посреди номера взъерошенную, растерянную. Со злым красным румянцем на щеках, сверкающими глазами. Но совершенно не испуганную и не удрученную, какую он ее увидел вначале.

Рей уже планировал, что нужно будет сделать за ночь, что утром, что в течение недели. Но главное — нужно экипироваться. Теперь он жалел, что поспешил. Так торопился увидеть девушку, что забыл основное правило — быть во всеоружии. Так как враг никогда не спит. Рей вытащил межпланетный транскомм и набрал СМС: «Зак, нужна помощь на Мирабель. Дай номер своего поставщика здесь». Через пару минут пришел ответ с номером и приписка: «Удачи, мой мальчик».

— Я от Зака, — произнес после приветствия Рей, набрав указанный номер, — мне нужна стандартное деффенс снаряжение, — выслушав ответ от торговца, сказал: — Да, срочно… Да, самое лучшее… Могу… Давай адрес.

Наемник знал, что в стандартную экипировку входит минимальный набор. Но не зря Рей был одним из лучших. И, соответственно, был в курсе последних военных правительственных разработок. А так же того, что эти разработки давно не секретные. Вот за них и придется выложить основную часть кредов…

Наутро жизнь Ривы полностью переменилась. Начиная с того, что ее секретарь теперь согласовывал распорядок дня не с ней, а с Реем, заканчивая тем, что наемник заказывал ей еду, питье, и что самое неприятное — был всегда рядом. Друзья подначивали. «Ты завела себе тень». «Какой некрасивый любовник. Где ты его откопала?» «Он тебя и в постели охраняет?». И все такое прочее. Рива отмахивалась, не пытаясь разубеждать. Все равно бесполезно. А Рей невозмутимо, с каменным выражением на лице, всегда находился поблизости.

Она не знала, где, в каком номере будет ночевать в следующий раз. Рей снимал сразу несколько номеров в гостиницах и тасовал их, как колоду карт. Она не знала, когда ей удастся в следующий раз встретиться со стилистом или модельером — Рей постоянно менял расписание.

Как стихийное бедствие, он перевернул ее устроенный мир. Рива только беспомощно наблюдала за ускользающей упорядоченной жизнью. Ее комната, внутри и снаружи была утыкана камерами и датчиками. Входя в новый гостиничный номер, Рей открывал «ящик Пандоры» (как называла коробочку Рива), и из него вылетало в разные стороны сотни микроскопических, не видных глазу механических зондов. Они разлетались по строго заданной траектории, крепились по периметру на стены, потолки, окна, телефонные автоматы и визоры. Камеры глядели на улицу, в коридор, на крыши противоположных домов. Прозрачные, с едва заметными радужными переливами, прямоугольные экраны тянулись вдоль наружных стен. Датчики были везде… и на ее теле тоже. Каждое утро она начинала с того, что цепляла их на одежду, кожу, волосы. Тепловые, инфракрасные, электромагнитные, импульсные… Они автоматически сканировали все вокруг, передавая информацию на управляющий пульт. А программа, установленная Реем, сама фильтровала и определяла потенциальные угрозы и опасности.

Рива никогда не видела у телохранителя оружия или что-то похожее на него. Вся его техника, электроника и программное обеспечение были ориентированы на сбор информации.

— Скоро они будут анализировать мое дерьмо в туалете, — прошипела сквозь зубы Рива подруге, когда та, наконец, прорвалась к ней в номер.

Пока Рей не проверил Дану вдоль и поперек своими сканерами, он не пускал ее в комнату, даже несмотря на то, что Рива изо всех сил вопила из номера: «Это моя подруга!»

Дана привезла на концерт туристическую группу. Выходило, что билет на концерт плюс перелет на Мирабель, стоил дешевле, чем билет в Централ Космик Холл на Гриз.

На бесконечные жалобы Ривы Дана ответила одним: «Профессионал. Хоть раз Ноа сделал что-то нормальное». Как она это увидела? Рива терялась в догадках. Сама она видела только худую жилистую фигуру в мешковатом комбинезоне и мерзкий авторитарный характер телохранителя.

Следующий концерт на Мирабель должен был состояться в городе Ариста, второй столице планеты. После него, Рива летела на Гостью, а еще через пару недель неделю на Вековую. Концертное расписание было расписано по часам.

Рива уговаривала Дану позволить ей дать несколько выступлений в рамках ее обычной благотворительности, спев для детей сирот каждой из планеты второго круга. Но Дана была отрицательно настроена.

— Это же полезно для моего имиджа, — девушки разместились в номере Ривы, после того, как Рей обследовал все уголки и дал добро на мартини.

Сам ушел в соседнюю комнату со своим оборудованием и компьютерами.

— Для имиджа полезно один, может, два концерта, а не по одному на каждой планете, — произнесла Дана. — Ты свалишься от усталости. Помимо запланированных еще и благотворительные давать.

— Даночка, ты же знаешь, дети так хорошо реагируют на песни, я записала несколько колыбельных из детских репертуаров. А Макс сочинил прелестную рождественскую сказку. Не буду же я им «Мечту» петь, — хихикнула Рива.

Максом звали молодого человека, взятого помощником на место Нины. Оказалось, что он еще пишет чудесные стихи.

— Ладно, я попытаюсь всунуть хотя бы один дополнительный концерт на планете, но не обещаю, — буркнула подруга. — Это не только от меня зависит.

— Конечно-конечно, — улыбнулась Рива. — Я знаю, ты сможешь.

— А ты… — Дана с неудовольствием окинула Риву взглядом, — могла бы, наконец, сделать что-то со своей внешностью. Сколько раз я тебе говорила.

— Дана, — тяжело вздохнула Рива, — давай не будем ссориться, а?

Но Дану понесло. Она до сих пор считала Риву своей младшей сестренкой, которую необходимо опекать и наставлять на путь истинный. И если раньше ее советы были в большинстве своем дружескими и шутливыми, то сейчас они переросли в категорические приказы.

Мода в столице менялась постоянно. В отличие от Ривы, Дана старалась ей соответствовать. Она одна из первых удалила волосы на голове, и теперь могла менять облик каждые пять минут. Кружева, шляпки, короны, тиары, нагромождения цветов, животных, геометрические абстракции… Объемные разноцветные голограммы и яркие модные парики, сделанные из тонких металлических нитей. Золота, серебра, палладия, меди. Настолько тонких, что по толщине не отличались от настоящих волос. Соорудить из них можно было что угодно, и сейчас на голове у Даны красовался авангардистский шедевр, собранный из переплетенных нитей с вкраплениями полудрагоценных камней. Выглядело и жутко, и красиво, но Рива сразу же отказалась от подобного девайса.

— Ты олицетворяешь собой мечту каждого мужчины и женщины. Ты создала себе имидж, — Дана запнулась, — или Ноа создал… богатой успешной аристократки. И пусть это не совсем так, позволь людям верить в мечту.

— Причем здесь моя внешность? — Рива нахмурилась, ей не нравился, как развивается разговор.

— Потому что ты обязана быть самой модной и светской. Твоя прическа, наряды, макияж, аксессуары, украшения… Все подвергается пристальному вниманию. В провинции особенно. Зрители смотрят на столичную знаменитость и что видят? — Дана многозначительно уставилась на Риву.

— Что? — буркнула та.

— А то! Ты до сих пор ходишь со своими волосами на голове! Это неприлично иметь на теле волосы!

Рива вздохнула.

— Дана, — устало произнесла она, — я осветлила кожу, как ты приказала мне три года назад, сказав, что смуглый цвет не в моде. Я сделала пластику носа. Ты сказала, что он очень крупный для аристократки. Я рисовала узоры, делала пирсинг, татуировки, потом их сводила, когда они выходили из моды. Золотила ногти, вставляла под кожу светодиоды и светилась, как Новогодняя елка. — Рива расстроенно махнула ладошкой. — Я устала следовать моде.

— Ты должна! — заявила авторитетно Дана. — Ты знаменитость!

— Никому ничего я не должна! — Рива вскочила с кресла, нервно сжимая и разжимая руки. — Зрители приходят на концерты послушать мой голос. Если им нужны модные платья и парики, пусть идут на фэшн-показы.

— Но, Рива… — пыталась ее образумить Дана.

На ее памяти это была первая крупная ссора между подругами, Дана впервые столкнулась с подобным сопротивлением со стороны Ривы.

— Нет! — Рива остановилась напротив подруги и твердо посмотрела ей в глаза. — Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделала. Действительно благодарна, — внутри Ривы уже не бушевали эмоции, она успокоилась, — но я уже выросла, Дана. И способна сама принимать решения. Хватит меня опекать.

Дана удивленно округлила глаза. Она привыкла, что Рива всегда заглядывала ей в рот, выполняла все ее советы. А сейчас что — бунт на корабле?

— Если тебе не нравится, как я одеваюсь, что пою и как выгляжу, — голос Ривы дрогнул, но она сразу же взяла себя в руки, — нам лучше реже встречаться.

В комнате наступила оглушающая тишина. Дана с ужасом смотрела на серьезную девушку и не могла осознать, что только что услышала. Рива прогоняет ее? Дана вскочила и бросилась обнимать подругу.

— Прости меня, Рива, прости, — зарыдала она, — я была неправа. Хочешь оставить свои волосы? Ради бога… Я не думала, что они тебе так дороги.

У Ривы защипало в глазах. Она улыбнулась и обняла подругу.

— Отлично. Хоть волосы отвоевала, — попыталась пошутить она.

* * *

Концерт в Аристе прошел без происшествий. За несколько часов до начала, Рей проверил зал. Распылил автоматические крошечные датчики и камеры, которые сразу же прилипли на стены и потолок. Усилил меры безопасности самого театра совместно с охранниками. Зрители проходили через тройные электронные ворота, сканирующие и считывающие их данные. Рей прикрепил к воротам несколько противозаконных пиратских примочек. Теперь каждый из любителей музыки отображался на его компе. Его паспорт, биография, даже социальная карта со всеми параметрами. Если вдруг он куда-нибудь отлучится или даже подумает о плохом — Рей узнает.

Он стоял за кулисами и смотрел через прозрачный со своей стороны щит. Весь зал был как на ладони. Программа сама обрабатывает данные, приходящие от датчиков, если будет хоть что-то подозрительное — на комм-браслет придет сообщение.

Рей изо всех сил старался не прислушиваться к тому, что поет Рива. Если бы можно было, он бы заткнул уши. По коже пробегала дрожь, внутренности скручивало узлом, лихорадочное возбуждение волнами проходило через тело. Он почти привык к воздействию, которое оказывает на него ее голос… Или скоро привыкнет…

Это уже не смешно. Все тело ныло от желания. Каждый раз стоит ему услышать ее голос, он возбуждается, как подросток. Рей отстраненно размышлял, по привычке следя за зрителями, только ли на него так действует ее голос?

Но нет. Он рассмотрел блестящие глаза и бисеринки пота, выступившие на лбу мужчины в третьем ряду, заметил слезы на глазах у женщины в седьмом, дрожащие губы и красный нос у девушки во втором.

Оказывается, он не одинок? Большинство зрителей реагируют, так или иначе. Только у всех реакция разная. Он подумает об этом потом, когда опасность минует. Рей тяжело вздохнул, пытаясь обуздать собственные эмоции и сосредоточиться на работе, а не на прекрасном лице певицы. Но взгляд, словно живя своей жизнью, возвращался к ней…

* * *

— Ты не пойдешь вечером на прием, — заявил категорично Рей, после того, как Рива вышла из гримерки в вечернем платье.

— Пойду! — упрямо заявила она, прошмыгнув мимо. Рей спокойно шел сзади, ни на шаг не отставая. — Это моя работа, такая же, как и пение на сцене. Там будут мэр, директор театра, спонсоры, бизнесмены, рекламщики.

— Меня не волнует, кто там будет, — произнес Рей, выходя вперед и загораживая Риве проход.

Девушка возмущенно уставилась на телохранителя.

— Если будет нужно, я спеленаю тебя и запру в номере, — скучающим тоном добавил он.

Его взгляд блуждал по ее лицу, отмечая вздернутый подбородок, раскрасневшиеся щеки, торчащие вразнобой кудряшки, освобожденные от затейливой прически, которая была у нее на концерте. Почему Рею так нравилось ее дразнить? Она вспыхивала, как порох. Мгновенно и ярко. Наверное, это было подспудное желание заставить Риву испытывать к нему хоть какие-то эмоции, а не вечное ледяное равнодушие.

— Что?! — пронзительно воскликнула она. Потом грозно ткнула мужчину тонким пальчиком в грудь. — Ты работаешь на меня. Вот и обеспечивай мою безопасность везде, куда я пойду. Я не могу сидеть в номере круглосуточно. И так за неделю я ни разу не была в торговом центре, — добавила она сердито, — парикмахер и стилист приходили ко мне в номер, а я люблю атмосферу салона!

Рей старался не рассмеяться. Она опять была похожа на взъерошенного котенка. Ее острый ноготок, случайно дотронувшийся до кожи, подарил ему такие сильные эротические переживая, которых он не испытывал уже давно, даже занимаясь сексом с профессионалками.

— Ладно, — с кривоватой улыбкой согласился Рей, — только от меня ни на шаг и слушаться во всем. Ничего не есть, не пить. Не уходить из поля зрения…

Рива раздраженно махнула рукой, прервав наставления:

— Я и так стала похожа на вышколенную болонку. Сидеть, стоять. Туда, сюда. Стоит тебе пальцем поманить, я уже бегу в заданном направлении.

— Хотелось бы, чтобы так было на самом деле, — буркнул Рей, пропуская вперед девушку. — Езжайте с Даной, я поеду следом.

* * *

— Добрый вечер, госпожа Холланд, — к Риве подошла молоденькая симпатичная журналистка.

На бейджике переливалась надпись: «Констанция Дип, газета «Нью Ариста».

— Здравствуйте, — Рива улыбнулась девушке.

Сегодня вечером уже взяли три интервью и, видимо, эта Констанция не последняя в списке. Вопросы были стандартные. «Нравится ли вам наша планета? Планируете ли вы еще дать концерт? Прошел слух, что вы запланировали благотворительные выступления для детей сирот на каждой из планет? А будет ли первое на Мирабель? Вы оправились после покушений? Полиция обнаружила преступника?» И все в таком роде. Без Ноа было трудновато, он всегда брал основной удар папарацци на себя.

— Госпожа Холланд, — журналистка стандартно нажала кнопку на бейдже, где сразу же загорелась надпись: «Разговор записывается», — что вы думаете об изменениях в избирательном праве, которое сейчас лоббируется президентом Совета Федерации?

Рива удивленно приподняла брови.

— Но закон же еще не приняли? — наивно ответила она, стараясь не выглядеть полнейшей дурочкой в глазах серьезной девицы.

Рива особо не интересовалась политикой. Она жила искусством, все, что находилось вне музыки, ее не трогало.

— Если его примут, — продолжила Констанция, — то всем, кто живет на планетах второго и третьего круга, придется непросто.

— Да, я читаю газеты и слежу за новостями, — неопределенно согласилась Рива, впервые пожалев, что рядом нет мужа.

Он бы быстро отбился от неудобных вопросов.

Закон, который пытался протолкнуть действующий президент Федерации, предусматривал изменения в голосованиях по ключевым вопросам. Точнее, закон вводил «степень кратности». Простыми словами, каждой планете в соответствии с ее статусом присваивали коэффициент. И когда проходили голосования, референдумы (будь то выборы президента Федерации или изменения в Конституции) количество голосов из той или иной планеты делили на степень. Планеты первого круга (Гриз, Земля и Альван) априори получали первую. Остальные — в зависимости от данных, которые будет собирать и обрабатывать специальная комиссия. Кратность могла быть и два, и три, и четыре.

Естественно, планеты второго и особенно третьего круга возмутились. Но ни демонстрации, ни статьи в газетах не произвели особого впечатления на сильных мира сего, заседавших на Гриз.

— Это дискриминация, — все больше распалялась журналистка, — вам, аристократам, родившимся в первом круге, все дано на блюдечке с голубой каемочкой. Вы не знаете, что значит работать до изнеможения…

— Девушка, — вдруг, из ниоткуда материализовался наемник, — госпожу Холланд просит выступить с заявлением мэр Аристы. — Рей крепко взял журналистку за руку и повел в сторону. — Время интервью закончилось.

Рива вздохнула с облегчением. Почему все думают, что она родилась на Земле? Ноа постарался? Реально в ее паспорте местом рождения стояла Омега-41, планета третьего круга. Планета-тюрьма. Слава богу, что глубинные данные паспорта могут считывать только полицейские и судебные машины. Иначе певица потеряла бы огромную часть своей привлекательности.

Рей незаметно подошел и стал сзади, на расстоянии метра.

— Меня действительно потребовал к себе мэр? — Рива только недавно с ним разговаривала, и тот не планировал никаких заявлений.

— Нет, — произнес телохранитель, — это был повод убрать журналистку.

Я увидел, что ты перестала улыбаться, и взгляд стал неуверенный и тревожный.

— Не люблю политику, — Рива отметила наблюдательность мужчины и была благодарна за заботу, — Ноа всегда брал на себя взаимоотношения с прессой.

— Почему же сейчас муж не с тобой? — небрежно произнес Рей.

Он стоял лицом к залу, спиной к стене. И хотя уже успел разместить датчики на ключевых точках, огромная толпа народу в помещении заставляла все время быть начеку. В зале ресторана находилось человек двести. Андроидов не было. Напитки и закуски разносили служащие.

Рей каждый раз напрягался, когда новый благодарный ценитель таланта подходил к Риве с бокалом шампанского и с поздравлениями. Рей дал ей крошечный сканер ядов в виде кольца и потребовал проверять все, что приносят. Рива послушно выполняла наставления, но каждый раз виновато хмурилась, словно извиняясь перед поклонником.

— У него дела, — Рива демонстративно отошла от наемника подальше.

Рей с усмешкой смотрел ей вслед.

«Знаем, какие у него дела», — мысленно хмыкнул он. Берясь за новую работу, он собирал всю доступную информацию о клиенте. О Риве, о лучшей подруге Даниэле Каммин и о Ноа Холланд Си в том числе. Постепенно в его мозгу как на ладони вырисовалось все, что произошло на Омеге-41. Ему и не нужно было угадывать. И так было ясно, как девушки провернули операцию по женитьбе непутевого аристократа.

Ясно так же было, откуда Ноа берет огромные суммы, которые проигрывает на скачках, в казино, на боях. Рей абсолютно точно знал, куда улетел Ноа, и что он делает в данный момент. Знал обо всех его любовницах, оргиях, наркотиках и связях с мафией.

Рей и не думал обвинять Риву в том, что она вышла замуж за мерзавца. Она поступила так, как должна была. Наверное, в тот момент это был единственный шанс. Но в глубине души, подсознательно, Рей радовался, что у них несчастливая семья.

Весь вечер он не мог оторвать от нее взгляда. Это было непрофессионально и глупо, но Рей ничего не мог с собой поделать. Девушка выглядела как сбывшаяся мечта. Его мечта… Уже тогда, двенадцать лет назад, она волновала его, как никто другой. Сейчас от одного ее вида бросало в дрожь.

Рей знал о человеческом теле все. Анатомию, строение скелета, расположение и название каждой косточки, мышц, суставов, сухожилий и узлы нервных окончаний. Знал, в какое место на теле можно легонько нажать и отключить человека на минуту, час или на всю жизнь. Он знал все, но не мог до сих пор понять, как эти обычные клетки, атомы и молекулы могли воплотиться в такую совершенную оболочку.

Все в ней восхищало. Прекрасное лицо, фигура, улыбка, женственность. Она излучала светлую чистую радость и очарование. Одновременно казалась и юной невинной девочкой, и искушенной женщиной. Быть рядом, смотреть на нее, разговаривать с ней… Рей вздрогнул, как от озноба. Он вдруг понял, что хочет, чтобы так было всегда…

Рива улыбалась, разговаривая с мэром Аристы. На минутку к ним присоединилась Дана с новым кавалером, но сразу же покинула их, упорхнув развлекаться.

— Езжай в гостиницу без меня, — бросила напоследок, — я собираюсь веселиться всю ночь.

Она уже давно перестала приставать к Риве, чтобы та завела любовника. Кроме музыки ее подругу ничего не волновало.

Рива краем глаза наблюдала за телохранителем, все так же бесстрастно стоящим у стены и наблюдающим за залом… Странный он какой-то. Неразговорчивый, бесстрастный и… Некрасивый. Совершенная противоположность Ноа. Иногда в глубине его глаз Рива замечала проблеск каких-то чувств. Но они так мимолетны и противоречивы, что она не могла ничего разобрать. Он никогда с ней не общается. Проверяет комнаты, ставит, снимает датчики, дает указания и уходит к себе. Отрывистые приказы и короткие приветствия — вот что Рива слышала от него на протяжении последних недель. Самым долгим разговором был та первая вводная лекция еще в столице Мирабель.

— Пора… — голос Рея раздался совсем рядом, Рива отвлеклась и даже не заметила, как он подошел.

— Мистер Питерс, — Рива лучезарно улыбнулась мэру, — было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, вы придете на мой концерт в следующий раз.

— Всенепременно, — растянул губы в профессиональной широкой улыбке мэр, — всенепременно.

Рива еще немного прошлась по залу, прощаясь с новообретенными знакомыми, чувствуя раздражающее сопровождение телохранителя. Тот не отставал от нее ни на шаг, словно поторапливая.

— Прием закончится только через час, — яростно прошептала Рива, когда Рей усаживал ее в маленький двухместный аэромобиль.

— И пробираться через толпу к выходу? — бросил он.

— Не напрягает быть всегда правым? — пробурчала она сердито, после того, как мысленно согласилась с его доводами.

Рей не ответил, внимательно следя за датчиками и радаром. Все спокойно, можно выдвигаться в гостиницу.

Лететь было недалеко. Около десяти минут по пустому шоссе.

Рей включит автопилот и откинулся на сидении. Тишина окутала водителя и пассажирку. Рива наблюдала за мелькающими яркими пятнами, вскоре слившимися в одну длинную бесконечную полосу. Аэромобиль летел на предельной скорости. Скоро глаза разболелись, и Рива повернула лицо в салон.

«Какие у него красивые руки», — вдруг подумала она. Длинные пальцы, коротко остриженные ногти, сильные жилистые запястья. Сейчас руки расслаблено лежали на руле управления. Рива скосила взгляд на лицо телохранителя. Непонятно, сколько ему лет. Морщин нет вовсе. Гладкая, ровная кожа, без щетины, прыщей или неровностей. Длинный нос, высокий лоб, крепко сжатые губы, чуть сдвинутые брови, словно мужчина постоянно хмурится. «А не такой уж он и уродливый», — вдруг пришла в голову мысль. Сейчас, когда свет и тень переплелись и сделали полумрак в аэромобиле таким уютным и интимным, лицо Рея казалось вырезанным из мрамора. Жесткое, умное, мужественное.

Рей видел, что Рива с любопытством рассматривает его, и давал ей эту возможность, стараясь не замечать привычно охватившего возбуждения. От нее исходил нежный волшебный аромат. Смесь дорогих духов и ее самой. Цветочный, теплый, женственный. В кабине аэромобиля было пыткой сидеть рядом, вдыхать ее запах и… держать себя в руках.

Наконец вдали показались огоньки гостиницы. Рей переключил комм-браслет на данные от датчиков, расположенных в ней, и вдруг напрягся. На экране мигал тревожный красный огонек. Рей, раскрыл сообщение от камер слежения гостиницы. Успев пробормотать: «Черт!», схватил руль на себя и изо всей силы нажал на газ.

Рива уже отстегнула ремень безопасности и собиралась открывать дверь, как ее сильно отбросило на спинку сиденья.

— Что происходит?! — воскликнула она. — Мы пролетели мимо гостиницы.

В ту же секунду панель управления аэромобиля взорвалась красными мигающими огнями, завыла сирена, и механический голос произнес: «Внимание. Обнаружено прямое наведение». Рей одним движением выдернул девушку из соседнего кресла и прижал к себе, крепко обхватывая правой рукой.

— Держись! — крикнул в ухо.

Рива ничего не успела сообразить, как сиденье водителя вдруг сильно бросилось вверх, они пулей вылетели в открывшийся люк на крыше. Рива с телохранителем оказались в воздухе. В то же мгновение внизу расцвел яркий огненный шар, осветивший все вокруг. Взрывной волной сиденье подтолкнуло еще сильнее вверх, и Рива почувствовала, как обожгло ноги.

«Аэромобиль взорвался», — мелькнула мысль. Все произошедшее уложилось в несколько секунд, не больше. Стальная рука телохранителя крепко обнимала Риву под грудью, удерживая плотно прижатой к телу. Было больно и трудно дышать, но страх упасть был сильнее. Они находились на высоте около ста метров над землей. Вдруг Рива почувствовала, что они перестали подниматься и теперь плавно планируют в сторону, на крышу близстоящего дома. После того как ноги девушки коснулись крыши, Рей ее отпустил. Рива, наконец, смогла вдохнуть полной грудью, и тут же вскрикнула. Ее опять куда-то тащили.

Браслет Рея опять тревожно запиликал. Рива оглянулась. Боже! Что это? Над крышей здания поднималась огромная металлическая махина, ощетинившаяся десятками стволов и орудий. Рей резко дернул за руку, уводя с линии огня. Девушка уже ничего не соображала, просто бежала за телохранителем и пыталась не сойти с ума от паники.

Секунда заминки, и дверь на чердак открылась. Рей втащил девушку в темный пустой коридор, и они быстро стали спускаться по лестнице. Рей включил передатчик.

— Внимание! Всем постам полиции. В районе гостиницы «Риц», на улице Пейтон Стрит, девяносто восемь, обнаружен боевой андроид класса Х5 с полным вооружением. Нужны военные с пультом аварийного отключения для данной модели. Передавать по всем частотам с периодичностью одна минута.

Рей опустил руку с комм-браслетом и втолкнул Риву в боковой коридор. Она в ужасе бежала рядом с Реем. Боевой робот! Рива никогда их не видела, только читала. Совершенное военное оружие, применяемое в горячих точках для уничтожения всех и вся. Раньше этот андроид часто использовался на воинствующих планетах, подавлял восстания. Но откуда он взялся здесь, на мирной Мирабель?

Сверху раздался грохот. Х5 внутри.

— Как..? — Рива запыхавшись не могла сформулировать. — Как он смог пройти через дверь? Он же огромный!

— Они трансформируются, — быстро произнес Рей, одновременно поддерживая девушку и смотря на сканер. Что это за здание, Рей не знал. Похоже на офисное. Слава богу, не жилой дом. Хоть в чем-то повезло. Х5 вполне мог разнести все здание по кирпичику, это ему под силу. Возможно, когда андроид решит, что ему будет так проще, он так и сделает. У этих роботов стоит самообучающийся искусственный интеллект. И для достижения поставленной цели (а в данный момент — это убийство Ривы) он способен на все.

На лифте Рей ехать не решился. Лестница предусматривает пусть и небольшую, но свободу выбора. Окна, боковые коридоры. Клетка лифта сейчас была бы тюрьмой для них. Рей менял лестничные пролеты, перемещаясь от одного конца здания в другой. Он все равно не смог бы убежать от Х5, у того стоял сканер слежения, робот точно знал, где они находятся в данный момент. Надежда была только на то, что андроиду нужно менять свое тело, подстраиваясь под узкие проемы, а это занимает некоторое время.

Рей чутко уловил секунду, когда робот принял решение. Здание содрогнулось. В ту же секунду он схватил Риву под грудь и боком выпрыгнул в окно. Рива коротко вскрикнула и зажмурилась, чувствуя как маленькие осколки стекла режут кожу рук и плеч. Они отлетели на противоположную сторону улицы. Сзади них рушилось и стонало здание, складываясь, как карточный домик. Рива ничего не соображала. Она почти обезумела от паники, грохота и боли. Потом почувствовала, как они плавно опускаются на асфальт.

— Все, — пробормотал Рей. Отстегнул тяжелый пояс и бросил его на асфальт, — заряд «стрекозы» сдох.

Видя, что Рива качается от усталости, Рей подхватил и закинул ее на плечо. Так будет даже быстрее. Петляя, он искал убежище. Х5 уже, наверное, определил, что в разрушенном здании их нет, значит, скоро объявится. Вдали послышались полицейские сирены. «Наконец», — подумал Рей. Но пока полицейские не помощники. Х5 будет преследовать их до конца, следуя заданной программе. Уж кто-кто, а он знал, на что они способны.

Рива пришла в себя от тряски. Рей с феноменальной легкостью, поддерживая ее бедра, бежал, петляя по переулкам.

— Я сама могу, — прохрипела девушка, завозившись на жестком плече.

Он только сильнее сжал колено.

— Ничего ты не можешь, — резко произнес Рей, — ты прекрасно вела себя до этого момента и теперь прошу, не мешай.

«О чем это он?» Мысли Ривы путались. Если она и молчала, не орала истошно и не билась в истерике, то только потому, что от страха впала в ступор. А не оттого, что такая смелая.

— А оружие у тебя есть? — сбивая дыхание, поинтересовалась она.

— Ты думаешь, здесь поможет оружие? — в его голосе послышался смех.

Он даже не запыхался! И ему весело! Рива дышала короткими рваными вздохами, боясь лишний раз пошевелиться. На животе и груди точно будут синяки. Ей казалось, что тело Рея сделано не из мяса и костей, а из стали и гранита.

Наконец он поставил ее на дорогу. Рива впервые глубоко вздохнула и тут же согнулась от боли. Туфли она потеряла еще в здании. Ноги были оцарапаны и в ожогах. Зато Рива и Рей живы… Девушка огляделась. Пусто. Ни машин, ни прохожих, ни полицейских… Рей что-то делал на дороге. Она присмотрелась. Он открывал люк.

— Быстро! — Рива не успела и пикнуть, как он подхватил ее за руки и опустил в черный провал канализации.

Тьма обступила со всех сторон. Девушка замерла, как испуганный зверек, боясь пошевелиться, только глупо таращилась широко открытыми глазами, стараясь рассмотреть хоть что-то. Она даже на миг забыла об опасности Х5. Через мгновенье Рей прыгнул следом. Сразу же обнял ее за плечи, одновременно что-то доставая из бесконечных карманов комбинезона. Этим оказалась тонкая прозрачная накидка в виде широкого плаща. Она скрыла беглецов, укрыв их от радаров и сканеров. Рей подталкивал Риву вперед, идти было неудобно, спеленатые непроницаемым щитом, плотно прижатые друг к другу, они двигались слишком медленно. Через минуту их стали преследовать взрывы над головой. Х5 потерял их на локаторах и теперь бомбил место, где они исчезли.

Коридор расширился. Рей опять подхватил Риву на руки и быстро побежал, петляя, поворачивая в ответвления коридоров, сбивая противника с толку. В коридорах стояла непроглядная темень. Рей переключил свое зрение на ночной режим (благо после многих операций на глазах это ему под силу). Нужно как можно дальше отбежать от зоны исчезновения с радара. Если бы они укрылись плащом наверху, Х5 стал бы обстреливать здания, в районе которого они исчезли. Разрушения были бы грандиозные. Их бы рано или поздно задело. Не считая других людских потерь. Здесь, под землей, Х5 их не найдет. Рей слышал, как выли сирены, громче и громче грохотало по асфальту тяжелое вооружение. Окружают… Хорошо…

Рей остановился только тогда, когда по его данным они ушли более чем на несколько километров вглубь города.

— Пусть военные сами разбираются с Х5, — произнес он и осторожно опустился с Ривой на пол.

Прислонился спиной к стене, подоткнул со всех сторон плащ. Неизвестно, обезвредили Х5 или нет, лучше подождать. Датчики ему скажут, что все в порядке.

Рей и раньше сталкивался с боевыми андроидами, но прежде они всегда играли на одной стороне. После отмены смертной казни Х5 сняли с производства. И больше не использовали для подавления восстаний, так как искусственный интеллект делал поведение андроидов непредсказуемым. Иногда бывало такое, что когда на планету спускались военные, города оказывались стерты с лица планеты вместе с жителями. И спасать было некого.

Им крупно повезло. То, что Рей знал о Х5, не давало им ни малейшей надежды на успешное противостояние между двумя людьми и машиной. Возможно, модель была устаревшая, возможно, целью была только Рива, может, инструкции были расплывчаты, или программное обеспечение хакнутое… Как бы там ни было, они выжили, на этот раз.

Рива сидела на его коленях, сжавшись в комочек, дрожала и всхлипывала.

— Ты в порядке? — прошептал Рей около уха. Сам он почти успокоился, адреналин уходил из его тела, и сейчас, держа в объятиях дрожащее податливое тело Ривы, чувствовал себя странно счастливым.

— Нет, — в голосе Ривы отчетливо слышалось рыдание. — Нет! Не в порядке!

Она, забывшись, развернулась, подняла голову и увидела глаза Рея на расстоянии дыхания. Они смотрели серьезно и внимательно, прямо внутрь, проникая в самую глубину.

— Мне страшно, очень… — прошептала она в миллиметре от его губ. — За что меня хотят убить? Я же никому не сделала ничего плохого.

Из ее глаз потекли слезы. Она схватила телохранителя за комбинезон и притянула к себе, уткнувшись в широкую грудь. Ткань сразу же промокла. Девушка жалобно плакала, вздрагивая всем телом, ее губы что-то шептали, жаловались, ругались. Жаркие волны от теплого влажного рта расходились по телу. Рея скрутило от дикого возбуждения. Хотелось осушить слезы поцелуями, прижать ее еще крепче, слиться дыханием, почувствовать соленый вкус на языке. Но он только дотронулся костяшками пальцев до поцарапанной скулы и хрипло произнес:

— Никто тебя не убьет. Я не дам этого сделать.

Рива в последний раз всхлипнула и немного отодвинулась, пробормотав: «Извини. Я вообще, не плакса». Мужчина поменял позу, чтобы было удобнее сидеть.

— Ты не боишься темноты? — шепнул Рей в ее волосы, чтобы хоть как то отвлечься от терзающей тело жажды.

Одна надежда была на то, что расстроенная девушка не заметит пульсирующего твердого органа рядом с ее бедрами.

— Боюсь немного, — ответила она.

Потом минутку помолчала, словно раздумывая, сколько можно поведать наемнику.

— Однажды, — голос дрогнул, но сразу выровнялся, — мои… братья… заперли меня в темной комнате. Мне было, — она вздохнула, — около двенадцати, и я… просидела там почти сутки… После этого, я стала бояться темноты, — Рива попыталась придать голосу легкость и беспечность, — но это в прошлом.

Рею боялся представить, что было на самом деле. И что Рива не договаривает. Он не стал выспрашивать подробности, как сделал бы обычный человек. О братьях. О том, как она оттуда выбралась… Он только обнял ее крепче и начал тихонько раскачиваться, баюкая девушку.

На самом деле, Риве тогда было десять лет. Это случилось сразу после смерти матери. Отец улетел в очередной набег, а старшие жены и их сыновья словно взбесились. «Ты никому не нужна здесь», «Лучше бы ты умерла вместе со своей матерью. Бесполезным ртом было бы меньше», «Неумеха, тварь, побирушка….», как они только ее не обзывали. Рива почти перестала спать, ела, что иногда давала Мао, и старалась не попадаться им на глаза. Но однажды, когда она пришла в свою комнату переодеться, ее поймали.

Полгода назад, когда Феа ходила беременной, Ахмет начал расширять их апартаменты. Были вырыты еще коридор и две комнаты. Но Феа умерла, и лишние комнаты забросили. Вот в такой черный каменный мешок Риву затолкали братья и завалили дверь с внешней стороны. Рива просидела в полной темноте почти два дня, сходя с ума от страха и жажды. Ей казалось, что ее похоронили заживо и последнее, что она видела в своей жизни, — ухмыляющиеся злобные лица братьев.

Рива сорвала голос, зовя на помощь. Она кричала и кричала. Бесконечными, нереально долгими часами. Молила, молилась. Потом, после того, как ее нашел отец, она несколько недель не могла выговорить ни слова, так болело горло и голова. Впоследствии много лет ей снились жуткие кошмары, от которых Рива просыпалась в холодном поту. Ее замуровывали в каменном мешке. Тьма обступала со всех сторон. Воздуха все меньше и меньше. А тот, что еще остался, превратился в густой тягучий туман. Она его глотает с трудом, задыхается, царапает ногтями стену, пытаясь выбраться наружу, но только сдирает пальцы в кровь.

* * *

Сколько они так просидели? Минуты? Часы? Наверху ничего не было слышно. То ли они ушли слишком далеко, то ли военные уже отключили андроида, и все кончилось. Рива пригрелась и задремала, убаюканная сильными руками.

Рей боялся пошевелиться. Когда еще представится возможность так близко находиться рядом? Вдыхать ее аромат, обнимать нежное тело, трогать губами шелковистые волосы? Внутри зарождалось незнакомое чувство. Мощное, всепоглощающее, пугающее даже такого старого солдата, как он. К обычному возбуждению, которое его охватывает рядом с ней, он привык. К голосу, который переворачивает душу и вынимает сердце. К постоянной тревоге и непонятно откуда взявшейся ревности тоже. Он только не привык к новым, неведомым ощущениям, возникающим каждый день. То мучительно острым, то сладостным, то тоскливым. Его настроение то стремительно падало вниз, то летело на крыльях вверх… Что это?

Нет. Он не пара ей. Даже думать об этом было кощунственно. Он старше ее… Рей задумался. Больше, чем на пятнадцать лет. А если брать за основу ее возраст в паспорте, то и на все двадцать.

Убийца, наемник… Искалеченный душой и телом. Неподходящая пара для прекрасной талантливой девушки. Ему казалось, что он глубокий столетний старик в сравнении с ней. Что его жизнь — грязная помойка, не стоящая ничего светлого и чистого.

Да, он хочет Риву. Это ясно. Как мужчина хочет женщину. Дикое сумасшедшее желание грызло его изнутри уже давно. Рей усмехнулся. Почти двенадцать лет… Был на ее месте кто-нибудь другой, Рей не сомневаясь ни секунды, соблазнил бы девушку… Когда он служил в войсках Федерации, они сами не давали ему проходу. Неразговорчивый, худощавый, со стальными мускулами, он был выносливее многих, а аура таинственности и сдержанности только добавляли привлекательности.

Потом, когда он стал работать наемником, проще и быстрее было нанять эскорт с полным набором интимных услуг.

Он старше, опытнее, мудрее. Против него у Ривы никаких шансов. Если бы не одно но. Неуместное, иррациональное чувство ответственности за нее и трогательная нежность.

Он не был сентиментальным. То, что он испытывал к Риве, Рей назвал обычной жалостью. Она столько испытала в своей жизни, что хватило бы на две полных биографии. И Рей не хотел причинить ей еще больше страданий.

Второй вопрос… Захочет ли его Рива? Если бы она была счастлива в браке… Если бы у нее были дети, семья… Он бы, наверное, оставил ее в покое. Хотя… Теперь уже не уверен.

Рива казалась ему не разбуженной. Зажатой, не уверенной, словно девственница. Пугливой и скованной. У нее нет любовников. С мужем — странные отношения, более похожие на холодный нейтралитет. Вся жизнь вращается только вокруг музыки, концертов, работы.

Мужчина посмотрел вниз, на склоненную пушистую головку. С такой жизнью, которая у нее была на Эпсилон, не удивительно, что она боится мужчин.

Рива завозилась, просыпаясь. Рей оборвал пугающие мысли.

— Который час? — сонно спросила она. — Я долго спала?

Рей на секунду вытянул руку с браслетом наружу из плаща. На браслете мигал зеленый огонек. Опасности нет.

— Семь. Уже утро, — произнес он хрипловато, — пора выбираться отсюда.

Обхватил Риву за талию и с легкостью поставил перед собой. Вокруг по-прежнему было темно, как в могиле. Рей встал, свернул плащ, включил на груди встроенный в комбинезон фонарик. Сейчас можно уже не спешить. Пусть Рива видит, куда они будут идти.

В гостинице был настоящий переполох. Десятки полицейских, военных, журналистов окружили здание. Рей оттеснив всех в сторону, внес Риву в лифт, поднялся в номер, вызвал врача, персонал, помощников. Приказал перепуганной Дане не отходить от девушки ни на шаг и при малейшей опасности нажимать кнопку. Пошел к себе. Умылся, быстро принял душ и отправился к полицейским давать показания. Заодно можно поинтересоваться, откуда в центре Аристы оказался боевой робот.

Как всегда, никто ничего не знал. Идентификационный номер Х5 был в списке тех андроидов, которых отправили на утилизацию еще два года назад. При обезвреживании бота, у него были сожжены процессоры и память. И теперь уже никогда не узнать, кто его перепрограммировал. Рей подумал, что вряд ли тот, кто отправил Х5 на Мирабель с заданием убить Риву, оставил бы свои следы в памяти робота. Опять тупик.

Рей потихоньку начинал злиться…

Еще перед приездом сюда он послал несколько запросов по своим каналам, залез в полицейские отчеты, просмотрел улики, показания свидетелей, подозреваемых. Ничего.

Завтра Рива должна была лететь на Гостью. Там запланировано два концерта в столице и один благотворительный в провинции, для детей. Рей еще раз внимательно просмотрел расписание. С какой стороны ждать нападения? Как защитить Риву? Задание, которое планировалось, как легкая увлекательная прогулка, превращалось в опасную игру.

* * *

— Мы улетаем сегодня вечером. На моем шаттле, — телохранитель впервые за день посетил номер певицы.

С утра в комнате было не протолкнуться. Риву приводили в порядок — ожоги, порезы, подпаленные волосы, сломанные ногти. Доктора, стилисты, костюмеры, гримеры. Дана привела всю команду и сама контролировала процесс преображения Ривы из поцарапанной чумазой жертвы покушения в примадонну. Рей дождался, пока последний служащий покинет номер, и зашел в комнату.

— Остальные улетят завтра на пассажирском лайнере, как и было запланировано.

Рива молча обернулась к наемнику. Прошлой ночью он спас ей жизнь. И ее везение тут совершенно не причем. Она знала совершенно точно — без Рея она была бы уже мертва. Целый день девушку окружали люди. Ее служащие, друзья, врачи и полицейские. Тормошили, расспрашивали, сочувствовали, извинялись… А она ни разу не вспомнила о Рее. И даже не поблагодарила.

— Спасибо тебе, — встала Рива с кушетки. Первым порывом был подойти ближе, пожать руку, может даже, обнять… Но смущение охватило и остановило девушку на полпути. — Ты спас мне жизнь… — она не знала, что сказать. Помялась и добавила, через мгновенье: — Я отблагодарю тебя. Сколько ты получаешь? Я переведу месячный заработок на карту.

— Не нужно, — голос Рея заледенел, — это моя работа. Спасение жизни клиента входит в контракт.

Риве стало неуютно под его хмурым взглядом. Ничего нельзя было прочитать на непроницаемом лице. Рива растерялась. Она помнила нежные объятия, легкие касания пальцев, теплое дыхание в волосах. Что это было? Работа? Ей было так хорошо и спокойно в его руках. Он сказал, что никому не позволит причинить ей вред. Это работа?.. Риве вдруг стало обидно до слез.

— Ладно, как хочешь… — тихо произнесла девушка и отвернулась к окну. — Когда Ноа приедет, я ему сообщу. Пусть сам разбирается с наградой.

— Будь готова через час, — его голосом можно было резать металл. — Если спросят, куда мы идем, скажешь по магазинам. Вещей с собой не брать. Никаких.

— Не переживай, — процедила сквозь зубы Рива, — я все сделаю, чтобы заслужить твое одобрение.

— Надеюсь, — бесстрастно ответил Рей и вышел за дверь.

* * *

Они вылетели без происшествий. Рей заставил ее переодеться в каком-то сетевом универмаге. Спрятать волосы, натянуть куртку с капюшоном, темные очки. В журнале убытия отметились как мисс и мистер Крок. Рива фыркнула, но смолчала. Не хотела поднимать скандал из-за такого пустяка. Рей за весь вечер сказал ей не больше двух слов, и то они были похожи на команды. Иди туда, скажи это, возьми там…

Но природное любопытство девушки было неистребимо. Ее очень заинтересовал маленький одноместный шаттл Рея. Две комнаты — рубка управления и крошечная спальня с микроскопической ванной комнатой. Чистота и порядок приятно поразили. Новейшее оснащение, карта, навигатор, управляющий компьютер. Видно было, что на оборудование Рей не жалел кредов.

— Ты часто летаешь? — осмелилась задать Рива вопрос, когда они вырвались из притяжения Мирабель.

Рей программировал маршрут, сосредоточенно работая с картой.

— Да.

Рива подождала, но больше ничего не услышала. Ну и ладно. Отцепила крепежные ремни и встала с кресла. Подошла к развлекательному кубу. Музыка? Рива обернулась… «Нет, не буду мешать. Телохранитель и так наслушался моих песен под завязку», — подумала она. Фильм? Посмотрим, что есть. Рива выбрала пластину с лирической мелодрамой, нацепила 3D очки с наушниками и села в кресло, собираясь насладиться просмотром.

— Ты знаешь что-нибудь о своих родственниках? — раздался голос наемника совсем близко.

Рива вздрогнула и сняла очки. Рей сидел напротив и внимательно смотрел на девушку. Она на мгновенье задумалась. Сколько ему сказать правды?

— Почти ничего, — начала осторожно, — мать умерла, когда я была маленькой. Отец… погиб… Есть старшие сводные братья и сестры… По отцу… — Рива помолчала, собираясь с мыслями. — Но я с ними потеряла связь.

Рей не стал расспрашивать больше. Не хотел заставлять Риву врать. О ее братьях и сестрах он и так знал.

— Я все думаю, кому была бы выгодна твоя смерть… — произнес он задумчиво. — Если отбросить все прочие переменные, то выходит странная картина.

Рива криво улыбнулась наемнику.

— Я сама часто думаю об этом. У меня нет врагов, я никогда никому не переходила дорогу. Не воровала, ни убивала, не обманывала, не уводила мужей, не переманивала спонсоров, — Рива вздохнула. — Может, это просто сумасшедший? И нет никакой логики?

— Нет, — резко ответил Рей, — исключено. Покушения уже зашли за степень разумности. Последнее было крайне дорогостоящим и трудным в исполнении. Если это был бы просто сумасшедший, то, во-первых, он миллиардер, а во-вторых, у него есть веские причины тебя ненавидеть.

В глазах Ривы опять заплескался страх. Она поежилась, словно от холода. Рей продолжал развивать дискуссию.

— Если бы ты наследовала титул или деньги… было бы понятно.

— Что понятно?! — нервно воскликнула Рива. — Какие деньги?! Какой титул?! — потом взяла себя в руки и уже спокойно произнесла. — У моего мужа приставка Си, мы даже не сдавали биоматериал для детей, незачем. Ноа не наследует ничего. А я… — Рива говорила все тише и тише, а последнюю фразу почти прошептала, — я вообще никто.

Рей накрыл ее руку своей. Тепло его ладони обволакивало, растеклось по телу, добралось до сердца и согрело его изнутри. Рива почувствовала странную близость с этим человеком. Он понимал с полуслова, чувствовал ее тревоги и страхи, давал то, в чем она нуждалась. Защиту, спокойствие, надежность… Словно он ее давний преданный товарищ, словно они знают друг друга всю жизнь.

— А со стороны твоей матери?.. — произнес Рей и своим вопросом разбил хрупкое равновесие. Рива вздрогнула и испуганно уставилась ему в лицо. — Что ты знаешь о родных матери?

Девушка выдернула ладошку и спрятала руки на животе.

— Ничего, — отрезала она холодно, — я ничего не знаю…

— Как ее звали? Сколько ей было лет, когда она умерла? — не отставал Рей.

Опасность подобралась совсем близко, нужно было просчитать все возможные варианты, а без помощи Ривы этого сделать было невозможно.

— Ее звали Феа, — в глазах девушки блеснули слезы, — она была самой красивой на свете. Прекрасные золотые волосы, нежные руки, чудесный голос, улыбка… — Рива хлюпнула носом.

Рей решил больше ее не тревожить. И так довел ее до слез. Он говорил правду. Даже если бы Феа была знатной дочерью аристократической семьи с Земли. Даже если бы Рива могла унаследовать кучу денег от матери, оставался главный вопрос — причем здесь голос? Ведь первые покушения были направлены именно на лишение Ривы голоса, смерть была вторичной.

Значит, конкуренты? Завистники? Соперники по цеху? Их проверили прежде всего и ничего не обнаружили. Что-то не вязалось. Рей понимал, что слишком мало данных и много неточностей. И решил работать пока с теми переменными, которые есть в наличии. А в наличии есть белокурая красавица Феа, которую украли пираты около… двадцати девяти-тридцати лет назад. Плюс-минус… Нет, скорее плюс, два-три года… Значит, нужно искать знатную (возможно аристократическую) семью, у которой пропала дочь или внучка в это время… Завтра он займется этим, а сейчас…

Рей перевел взгляд на Риву… Вздохнул. Просунул руки под колени и обнял за спину. Поднялся вместе с драгоценной ношей на ноги, и понес ее в спальню. Рива чуть напряглась, но сразу расслабилась, свернувшись калачиком в его руках, естественно и раскованно, словно так и было нужно.

«Какой же она все еще ребенок», — подумал с нежностью Рей. Пугливый, робкий, неуверенный. И удивительно, что с таким детством, какое у нее было, она не озлобилась, а осталась светлым, чистым человеком… Улыбчивая, жизнерадостная, сильная и смелая. Рей до сих пор удивлялся, как она себя вела при нападении Х5. Ни капризов, ни истерик, ни слез… Только в самом конце… Но это простительно. Рей опустил девушку в спальне на кровать, пробормотал: «Спокойно ночи» и заставил себя выйти из каюты.

Сам он собирался всю ночь сидеть в рубке. Ему не привыкать… Нужно еще многое сделать, и многое обдумать.

* * *

Рива проснулась через несколько часов с рвущимся из горла криком. Но сразу же прикрыла ладошками рот. Сердце гулко колотилось о ребра. Так бывало всегда, когда кошмар подбирался слишком близко. Но Рива успела проснуться раньше, чем он до нее добрался.

Как хорошо, что Рей оставил включенными маленькие светильники в потолке каюты. Тусклый рассеянный свет давал если не чувство защищенности, то, по крайней мере, знание: она не в подземелье, а на шаттле… Мысли тут же перескочили на телохранителя…

Рива представила узкое серьезное лицо наемника и улыбнулась… Она так к нему привыкла, словно он рядом не две недели, а несколько месяцев, а то и лет… Немногословный, надежный, все понимающий… «Даже слишком понимающий», — пришла в голову новая мысль… Странно. Когда она рассказывала о своей жизни на Эпсилон Дане, та выспрашивала все до самой последней мельчайшей подробности. Рей же вел себя так, словно ему неинтересно. Или… Риву вдруг прошибло потом. Или он знал! Рива подскочила и уселась на постель, усиленно размышляя.

Может, он все прочитал в полицейских файлах? Но Дана говорила, что стерла все записи. Биография Ривы начинается с Омеги. Даже не с Омеги, а с Серебряного Дождя. Омега стоит в паспорте, как планета рождения. Дана обещала, что никто, кроме полиции, не разнюхает. Так глубоко не копают. Обычные электронные ворота, которые стоят в касмопортах, ресторанах, торговых центрах и так далее, считывают только первый слой данных паспорта, глубже — это уже прерогатива судейских машин. «Если не будешь нарушать закон, никто ничего не узнает», — убеждала подруга…

Чем больше Рива размышляла, тем больше убеждалась, что Рею что-то известно. Она анализировала их последний разговор. Нормальным, естественным вопросом о родных был бы вопрос об отце. А Рей о нем даже не спросил. Проигнорировал планету рождения, место обучения. Не стал углубляться в обсуждение о братьях и сестрах. Хотя, если бы Рей выяснял о ее родне, требовались бы все сведения.

Риву охватила паника. Кто он? Что знает? Откуда? А она только-только прониклась к нему симпатией. Почти подружилась.

Она всю жизнь боялась мужчин. Они несли только боль и жестокость. Сначала отца, братьев, потом Забира. Даже к Ноа она относилась с опаской. Она научилась жить с этим страхом, научилась прятать его за ледяной вежливостью, высокомерием, равнодушием… Никто не знал, какой ужас охватывал Риву, когда кто-то, шутя, приобнимал ее за плечи или клал руку на талию. А теперь телохранитель с легкостью подхватывает ее на руки, утирает слезы, обнимает, и ей это нравится!

Рива тихонько встала и прошлась по каюте. Два шага в одну сторону, два — в другую. Дверь в ванную комнату отъехала в сторону, открыв помещение не более метра на метр. «Как же он здесь помещается?» — подумала Рива.

Спать не хотелось. Тревожные мысли не покидали голову. С этого момента она будет внимательно наблюдать за ним. И в конце концов выяснит, откуда Рей все знает. Пусть она не слишком образованная и умная, зато наблюдательная и проницательная.

* * *

Рано утром маленький шаттл прибыл на Гостью. Никто не встречал знаменитость. И, слава богу. Рей закончил все формальности по посадке, регистрации и стоянке шаттла удаленно, через транс-ком. Рива нацепила на себя очки и объемную куртку.

— Куда ты нас поселишь? — поинтересовалась у Рея, когда они вылетели из ангара космопорта.

С поставщиком оружия на Гостье, Рей созвонился прошлой ночью. Тогда же сделал заказ и перевел деньги. Нужно было обновить обмундирование, взять напрокат скоростной бронированный аэромобиль. И определиться с гостиницей. Рей уже потратил неизмеримо больше той смешной зарплаты, которую ему платил Ноа, но ни секунды не жалел. Жизнь Ривы превыше всего.

— Уж точно ты не будешь жить в той гостинице, которая была забронирована… — произнес Рей, пристегиваясь. — Твоя команда прилетит только сегодня вечером. Никто не знает, что ты уже на Гостье. Осмотримся, приценимся… Возможно, даже, — Рей обернулся к Риве и криво улыбнулся, — я разрешу тебе прогуляться по торговым центрам. Только в очках и в бейсболке, естественно.

Рива издала восторженный вопль:

— Спасибо! Спасибо!

* * *

Этот день Рива запомнила, как нечто чудесное. Они бродили с Реем по городу. Рассматривали здания, спорили о памятниках и архитектурных стилях. Заходили в огромные центры и маленькие магазинчики. Попробовали местную кухню. На радостях Рива накупила местных диковинных сувениров, безделушек, две живые картины и механического единорога. И это не считая пестрого сарафана в национальном стиле и высоких кожаных сапожек. Грузовой отсек аэромобиля был забит под завязку. Рей только посмеивался, но послушно носил покупки и регулярно поднимал палец вверх, одобряя очередное приобретение.

Рива чувствовала себя странно. Она никогда не ощущала такой близости с другим человеком. А тем более, с мужчиной. Хмурый некрасивый телохранитель вдруг превратился в худощавого смешливого парня, который заставлял ее заливаться смехом до икоты, и был более похож на ее ровесника.

— Представляешь! — Рей театрально приподнял брови. — Когда я пришел забрать андроида, они поставили его в огороде и заставили отгонять птиц от кукурузы. Миллион кредов стоит и машет руками, как пропеллерами, и издает протяжный такой, жалостный звук: «Уууу», словно просит забрать его оттуда.

Рива весело рассмеялась, представив эту картину. Они сидели в кафе, ели мороженое. Рей рассказывал смешные случаи из работы. Если не получалось вспомнить, придумывал. Только бы услышать ее заразительный смех. Увидеть, как вспыхивают глаза. Он вдруг подумал, что ее никогда не баловали, не позволяли дурачиться. И детства у нее, в сущности, не было.

— А когда закончил академию, был таким важным, — вспоминал Рей. — Я был лучшим на потоке. И рассчитывал сразу попасть на патрульный линкор штурманом. Даже уже сказал друзьям, что назначение пришло. Представь себе их лица, когда мы вчетвером встретились в доках. Нам поручили полировать внешние иллюминаторы. Самая грязная и тяжелая работа. Вот было позорище…

Рива улыбнулась только, чтобы не расстраивать Рея. Почему то ей было не совсем смешно. Она хорошо понимала обиду и огорчение молодого парня, надежды которого рассыпались в прах. Ей же самой нечего было рассказать. В ее жизни ничего веселого не происходило. Она силилась вспомнить хоть что-то…

— А я однажды… — Рива на мгновенье запнулась, — шла с работы ужасно злая. Мне отказали в кредите на обучение, а хозяйка позвонила на работу и сообщила, что поднимает аренду. Денег на такси и на собственный флайер у меня не было. Идти пешком далеко, было темно и страшно… Так вот, поворачиваю за угол и натыкаюсь на местного хулигана. Жорж все время приставал к девушкам, а мне и вообще проходу не давал. Он еще ничего не успел ни сказать, ни сделать, я мгновенно вытащила шокер и ударила максимальным разрядом. Жорж хлопнулся на спину и затих. Как я испугалась! Я думала, что он умер. Он не дышал, не стонал, кровь текла из носа. Я в панике вызвала медпомощь и потом неделю носила ему передачи в больницу, извиняясь и вымаливая прощение… — Рива улыбнулась. — Все подумали, что он мой бойфренд. Жорж раздулся от гордости и всем говорил, что я его невеста. Мне было так стыдно. В итоге пришлось менять и работу и квартиру.

Рей с сочувствием смотрел на девушку. Рива покраснела и разволновалась. Ему хотелось знать о ней все. Обо всех ее поклонниках и друзьях, о ежедневных хлопотах, о победах и поражениях. О том, как она жила на Омеге и Серебряном Дожде. Как стала знаменитой. Только о Ноа Рей не хотел слушать. Хоть на день забыть о том, что она не замужем.

— А потом мы с Даной решили заработать денег. Ноа все… — Рива запнулась. — В общем, денег у нас было немного. А платье стоило десять тысяч, и я решила, что в лепешку расшибусь, но куплю его обязательно… Оно было такое… — Рива восхищенно щелкнула пальцами. — Фантастическое и грандиозное…

Рей чувствовал себя помолодевшим, пылким, безрассудным. Она сделала его таким… Светлая, чистая, улыбчивая… Сидеть бы вот так с ней в кафе, дурачиться, смеяться. Смотреть в ее глаза. Слушать ее голос. И мечтать, чтобы так было бы вечно.

— А однажды произошел совершенно странный случай, — начала Рива новую историю, — меня пригласили петь Рождественские гимны в детский муниципальный госпиталь для горняков, — глаза Ривы стали печальны, и Рей подумал, что история скорее грустная, чем веселая. — Я тогда была неизвестной певицей и бралась за самые копеечные подработки, а иногда пела и бесплатно… Так вот, после того, как я спела несколько песенок, детки меня начали благодарить. Я так растрогалась, смотрела в их восторженные глазенки и от всей души пожелала им выздороветь. Поцеловала каждого и прошептала на ушко поздравления с Рождеством. А потом, через неделю, случайно встретила главврача того госпиталя, и она мне сказала, что все дети, которые были на концерте, уже выписаны из больницы. Ты представляешь! Все выздоровели!

Рива победно смотрела на Рея.

— Случайность? — рискнул предположить он.

— Наверное, — махнула рукой Рива, — больше я не проверяла, могу лечить или нет. Но на будущее, Рей, если вдруг заболеешь, — Рива лукаво улыбнулась, — я помогу тебе выздороветь.

Рей тут же представил, каким способом она бы ему помогла… желательно в кровати… Но тут же оборвал шальные мысли. Завтра опять на нее откроют охоту. Мужчина поежился. Его все сильнее охватывает паника. Он может не успеть, что-то не заметить, не обратить внимания, пропустить… И тогда она погибнет. Рей на мгновенье представил мир без Ривы, и ему стало страшно.

Девушка на подсознательном уровне почувствовала перемену в телохранителе. Его скулы затвердели, глаза превратились в льдинки. Он смотрел на нее, но, казалось, не видел.

— Я буду осторожной, — прошептала она и протянула руку в Рею, — тебе не придется за меня бояться.

Тот удивленно приподнял брови. Она что, читает мысли? Взял ладошку и крепко сжал, словно эта рука единственный якорь, не дающий ему потонуть.

— Как ты можешь быть такой… — Рей запнулся, подбирая слово, — оптимисткой? На тебя было три покушения и неизвестно, сколько еще будет. Опасность везде. Ты не знаешь, кто друг, а кто враг. И что тебя ждет завтра.

Рива улыбнулась краешком губ.

— Я всю жизнь думала так… — уверенно произнесла Рива. — Плохое всегда проходит. А будущее обязательно будет хорошим. И так было! — вдруг воскликнула она. — Правда! Я ничего не помню из плохого! Зато хорошее вспоминаю постоянно. Не бойся. Я обещаю, что меня не убьют, — улыбнулась весело Рива. — Меня защищает лучший телохранитель в галактике.

* * *

«Я буду любить тебя вечно, пока не погаснут звезды.

Пока не потекут вспять реки. Пока не остынет солнце.

И в другой жизни, в другой смерти, я встречу тебя, мой желанный.

Я буду любить тебя вечно. Молиться и ждать неустанно».

Рива смотрела в зал и видела, как зрители утирают слезы. Что такое в ее песнях, что люди так реагируют? Она видела возбуждение в глазах мужчин, когда пела о любви, видела слезы в глазах женщин, когда пела о разлуке. Радость и смех, когда исполняла детям веселые комичные песенки. Да, у нее хороший сильный голос. Но у других певиц и певцов не хуже. Честно признаться, она не красавица, не блистает отменным вкусом и эрудицией.

Она почти нигде не училась, заочно окончила музыкальную школу, немного брала уроки вокала, параллельно работая. И все. Почему же на ее концертах постоянные аншлаги, а билеты раскупаются за час? Риву даже немного пугала ее бешено растущая популярность. Постоянные концерты, гастроли, съемки занимали все свободное время. Рива уже и не помнила, когда в последний раз отдыхала, общалась с Мартой, ездила в гости к Дане.

Телохранитель, как всегда, стоял сбоку за портьерой и смотрел в зал. Краем глаза Рива видела напряженную фигуру в неизменном объемном комбинезоне. Что там спрятано? Как оказалось, тысячи самых разнообразных предметов. Некоторые он использовал постоянно, как, например, тысячи датчиков, разлетавшиеся в разные стороны, как только она и Рей заходили в незнакомую комнату; или гравитационный пояс; или непроницаемая для радиосигнала накидка; или всякие медицинские приборчики и сканеры (типа определителя ядов, концентрации газов в воздухе и прочее)… И еще сотни того, чего Рива не видела (и, слава Богу).

Иногда ее окатывало жаром, она чувствовала, как Рей смотрит на нее. С недавнего времени Рива начала чувствовать, когда он на нее смотрит. Иголочками покалывало кожу, тепло поднималось от живота, вверх к сердцу и опаляло щеки. Она стала угадывать его настроение. Чувствовать озабоченность, возмущение или негодование. Например, вчера, когда, наконец, прибыла ее команда (опоздавшая почти на сутки), Рей был страшно зол.

Они с Ривой устроились в пятизвездочной гостинице «Атлас», которую посоветовал Зак. Она славилась тем, что к услугам постояльцев была новейшая техника безопасности, бронированные окна и двери, отдельные лифты и входы для люксов, а так же большой контингент профессиональных охранников, с которыми прежде всего побеседовал Рей лично. Начальник охраны пообещал всестороннюю помощь и поддержку персонала. «Для нас честь принимать такую гостью, как Ривальдина Холланд в стенах нашей гостиницы».

Рива беспокоилась. Костюмы, декорации, ее служащие, менеджеры, стилисты, музыканты еще не прибыли, а концерт уже завтра. Когда, наконец, поздно вечером ее команда ввалилась в фойе гостиницы, на часах было десять вечера.

Оказалось, что при убытии с Мирабель, кто-то сообщил, что в корабле заложена бомба. Их всех высадили, перевели в отдельные комнаты, разбили поодиночке. Какие-то странные люди в камуфляже проверяли корабль, выспрашивая, где Ривальдина Холланд. Сначала все молчали. Потом, Макс признался, что певица улетела на другом корабле. И все равно их после этого не выпускали еще почти шесть часов, пока не проверили всех на сканерах.

Рива толком не подготовилась. Утром впопыхах надела первое попавшееся концертное платье. И сейчас пела старые хиты, которые всегда ее выручали. Ничего, следующий концерт только через три дня. Достаточно времени, чтобы настроиться.

— На улице держись как можно ближе ко мне, — произнес Рей, когда они ехали в аэромобиле в гостиницу.

— Хорошо, — сразу же согласилась девушка. — Ты сегодня отпустишь меня на банкет? Он будет проходить здесь, в «Атласе». Все так напуганы покушениями, что разрешили мне никуда не отлучаться, — Рива хихикнула. — Жаль, что концертный зал нельзя перенести в гостиницу.

Рей нахмурился. Как бы он хотел запереть Риву в номере и не разрешать и шагу ступить наружу. Но понимал, что это не выход.

— Из общего зала ни ногой. От меня не отходить. Не пить, ни есть без проверки сканером. Если куда захочешь выйти — я с тобой.

— Что, даже в туалет? — пискнула Рива насмешливо.

— Даже в туалет, — ответил Рей на полном серьезе.

Аэромобиль летел по скоростной выделенной трассе, которая находилась на уровне ста метров над землей. Ниже были более медленные трассы для общественного транспорта, такси, а так же движущиеся пешеходные дорожки. Все города были построены по образу и подобию земных. Особенно те, которые колонизировались недавно. Рива рассеянно смотрела на летящие навстречу огни города. Еще один день, еще один концерт, еще один прием… Ничего не меняется в жизни.

— Сегодня вечером прилетает Ноа, — безрадостно произнесла девушка и мысленно добавила про себя: «Наверное, кончились деньги».

Рей обернулся к пассажирке. Прелестное личико, которое еще недавно сияло от радости, превратилось в застывшую маску. Если у него и были сомнения в тех чувствах, которые испытывала Рива к мужу, то сейчас они исчезли.

— Почему ты не разведешься? — вдруг вырвалось само собой, и Рей замер, удивившись своему вопросу.

— У нас брак третьей степени уз, — уныло произнесла Рива, даже не обратив внимания на его дерзость.

«Конечно, — подумал Рей, — как я мог забыть! Новый паспорт! Удочерение или брак третьей степени».

— Только смерть разлучит нас, — попыталась пошутить Рива, и голос ее дрогнул. — Скорее всего, моя…

Рей открыл рот, чтобы возразить, но тут увидел, как впереди летящая машина начала притормаживать. Причем, уход на трассу с меньшей скоростью только что пролетели, его аэромобиль проигнорировал. Сзади их нагонял еще один. Их брали в капкан. Силовой экран трассы не давал возможности свернуть, можно было только тормозить или врезаться в заграждение.

Рей не стал тормозить. Бросил быстрый взгляд на Риву, та была пристегнула. И изо всей силы нажал на газ. Рива перепугано охнула, сообразив, что что-то происходит, но только крепче уцепилась руками в кресло.

Рей не зря выбрал бронированную тяжелую машину. Та легко протаранила переднюю и вытолкнула ее через экран. Потеряв управление, аэромобиль, кувыркаясь, полетел вниз. Из люка катапультировался водитель. Задний обзор показал, что и вторая машина быстро отстала.

— Детский сад, — пробормотал Рей, а сам подумал: «То ли он нанимает молодняк, то ли кинул клич, и сейчас все, кому ни лень, охотятся за Ривой».

— Мы чуть не погибли… — испуганно прошептала девушка.

— Глупости. Опасности не было, — они уже въезжали в ангар гостиницы. — Я знаю, кому позвоню через пять минут.

После того, как Рива была доставлена в целости и сохранности в свой люкс, Рей сдал пост местным охранникам, а сам пошел в свою комнату.

«Зак, дружище, привет, — написал он месседж, — есть минутка поболтать?»

«Конечно, — пришло через время сообщение, — ты же знаешь, я всегда рад тебя слышать, старый друг!»

«Кто заказал Риву?» — набрал Рей сообщение, не откладывая в долгий ящик.

И стал ждать ответа. Прошло пять минут. Более чем достаточно для отклика. Рей уже подумал, что Зак решил не отвечать, как на экране появился текст:

«Мальчик мой, ты же меня знаешь. Это чистый бизнес».

«Кто?» — еще раз напечатал он.

«Я не могу раскрывать своих заказчиков… Если бы знал… Но я не знаю, правда. Запрос пришел анонимно, и сразу были переведены полмиллиона на общий счет профсоюза. Я проверил перевод — никаких следов. Я обязан был сообщить всем свободным наемникам. Кто первым ее ликвидирует, тот получит деньги… Многие согласились».

Рей был зол. Он никогда не брался за убийства (как и за защиту в принципе). И так слишком много убийств видел в своей работе, бессмысленных, сопутствующих и случайных. Но сейчас Рей был готов разорвать Зака голыми руками.

«Почему ты предложил мне ее защиту?»

«Ну я же не монстр, — появилась на экране надпись, — девочка мне нравится. И внучке моей».

Нравится… Сволочь. Сознание заволокло гневом. Рей знал, что Зак получит деньги в любом случае. И от Ноа, и от анонимного заказчика. Он своего не упустит. Бизнес…

«Передай своей своре. Если я еще раз встречу кого-то на моем пути — буду убивать без предупреждения. Хотят рисковать — ради бога. Конец связи». Рей закрыл окно диалога. Проверил почту от своих информаторов. Пришло несколько любопытных сообщений. Рей открыл первую ссылку и принялся внимательно читать…

* * *

Телохранитель вошел в номер своей подопечной через несколько часов. Девушка успела пообедать и переодеться. А сейчас просматривала программу концертов, параллельно заучивая с диктофоном наперевес новую детскую песенку Макса о летающей туфельке.

«Туфельке приснилось небо. Бескрайнее, как ковер в гостиной.

Такого же голубого цвета. В гости к себе манило.

Написала записку хозяйке, отправившись в путь поутру:

«За какую такую провинность, Вы заперли меня в шкафу? —

Тогда я от вас убегу!»

С музыкальным сопровождением нужно было еще поработать. Рива интуитивно подбирала мотив, меняя интервалы, паузы, высоту… Потом, Макс перепишет обновленную музыку, исправив ноты по ее лучшей записи.

Увидев телохранителя, Рива искренне улыбнулась, отложила стихи и выключила диктофон.

— Привет! — произнесла она радостно.

Рей на секунду замер, попав под сияющее обаяние ее улыбки.

— А я уж думала, что ты про меня забыл, — добавила лукаво, — на целых три часа оставил меня одну, без своих обычных наставлений и приказов.

Рей усилием воли погасил вспыхнувшее внутри ликование — Рива думала о нем!

— Я получил информацию о твоей матери, — он с сожалением увидел, как девушка вздрогнула, — подумал, ты должна знать…

Глаза Ривы стали тревожные и испуганные. Рей сел напротив.

— Тридцать лет назад Феатиста Ганновер сбежала из дома, — начал рассказ Рей, — она была средней любимой дочерью известного политического деятеля и бизнесмена Роберта Ганновера Эй. Девушке было восемнадцать, и через месяц она должна была выйти замуж за друга своего отца. Вернер был гораздо старше, и все решили, что Феатиста сбежала от нежелательного брака. По крайней мере, эта версия была официальной у полиции. Перед этим девушка закатывала истерики, грозилась покончить жизнь самоубийством… Говорят, она была очень избалованная и несдержанная. Не знаю, как там было, и что, правда. Это только слухи…

Рей с сожалением наблюдал за побледневшим лицом девушки. Рива поежилась, словно от холода.

— Так вот, — продолжал он, — за месяц до подписания брачного договора третьей степени Феатиста исчезла из запертого особняка на Земле. Ходили слухи, что она сбежала с любовником. Эриком Твинсом. Ее инструктором по конному поло… Твинса так и не нашли. Через время выяснили, что ей кто-то помогал из родни. Дал денег, купил билет на космический корабль, тщательно подчистил электронную инфо-базу… Девушку искали долго. Ее отец, аристократ первой степени, не жалел денег. Были подняты на ноги полиция, наемники, вольные ищейки. Она сделала несколько пересадок, путая следы. Ее маршрут проследили до планеты третьего круга, а потом он обрывался…

Рей замолчал. Рива отрешенно смотрела в одну точку, не отрывая глаз от золотистого цветка на портьере. Пальцы беспокойно выводили узоры на столе.

— Я точно не могу утверждать, твоя это мать или нет, — продолжал Рей, — родство с Ганноверами можно установить только генетической экспертизой. Но слишком много совпадений, ты не находишь?

Рей пристально смотрел на Риву. Та не пошевелилась. Тогда он протянул руку и взял ее ледяную ладошку, прекратив ее беспорядочные метания.

— Рива, ты меня понимаешь? — мягко спросил Рей.

— Да, — перевела взгляд девушка на телохранителя и добавила задумчиво: — Где-то я слышала эту фамилию. Она часто встречается в прессе…

Рей улыбнулся.

— Стыдно, Рива, — попенял он насмешливо. — Майер Ганновер Эй является сейчас председателем Совета Федераций… Первый человек в галактике… Твой дядя… Родной брат Феатисты.

— Нет, Рей, — вдруг встрепенулась Рива, — это невозможно… Двадцать девять лет — это много. Мне же всего… — Рива запнулась, не желая врать, но быстро взяла себя в руки, — двадцать четыре, и я была ее первым ребенком.

Рей внимательно смотрел на девушку, не обижаясь на ее неумелую попытку слукавить. На нежелание принять очевидный факт. Она пытаться убежать от неприятной действительности, за что ее винить?

— Это какая-то другая Феа, — испуганно лепетала Рива, — моя мама не была истеричкой, она была нежной, ласковой… Я помню ее самой прекрасной женщиной на свете…

Рей не стал спорить. Девушка и так полностью деморализована. Но почему-то его сердце твердо знало, что это правда. Рива племянница Майера Ганновер. Рей поежился… Страшный родственник. Самый влиятельный человек в галактике и самый жестокий, несмотря на то, что отменил смертную казнь.

«И что дальше?» — спросил себя Рей. Рива и так была для него недосягаема, а сейчас станет вовсе заоблачной мечтой. Но пока он не нашел того, кто пытается ее убить, он будет видеть Риву каждый день. Разговаривать, дотрагиваться, слушать ее голос… Пока этого достаточно.

— Я должна подумать, — вдруг прошептала девушка. — Прости, я хочу… — ее голос дрогнул.

Она встала и неуверенно пошла по комнате в сторону спальни. Покачнулась. Рей тут же вскочил и подхватил ее на руки и понес в спальню. Рива доверчиво прислонилась к груди мужчины. Как, оказывается, приятно ощущать защиту, поддержку, слушать сильный равномерный стук сердца. Рива погладила пальцем кармашек на комбинезоне телохранителя… И замерла, испугавшись своего порыва. Рей внес девушку в спальню и положил на кровать. Рива тут же свернулась калачиком и закрыла глаза.

— Отдохни, — Рей собирался уйти, но сила, намного превосходящая его силу воли, оставила возле постели.

Он смотрел на крошечную фигурку, застывшую в позе эмбриона. Вдруг в голове вспыхнула картина. Рива лежит обнаженная, с мерцающей в темноте кожей и улыбается ему. Протягивает руки, соблазнительно изгибается, приглашая… Ее губы шепчут слова любви, лицо светится от нежности и желания.

Рей почувствовал, как пол уходит из-под ног. Как его затягивает в головокружительную воронку, и он стремительно падает в пропасть. Кровь вскипела в жилах. Он напрягся, как перед прыжком, сцепив руки за спиной в замок. Долгие, бесконечные секунды Рей балансировал на грани, пытаясь обуздать безумный шквал желания. Наконец, ему это удалось. Неимоверным усилием Рей заставил себя развернуться и выйти за дверь.

Что с ним происходит? Он сходит с ума? Его никогда так не тянуло к женщине. Ни разу не испытывал желания такой силы, что даже «нет» его бы не остановило… Рей испугался. Неужели, он бы смог прибегнуть к насилию? Уже ни в чем был не уверен. Тогда, давно, когда Рей и Рива встретились на Эпсилон, было лишь предчувствие, странное, нереальное… Как легкое дуновение ветерка. А сейчас. Его захлестывают шквал таких эмоций, что он не в состоянии с ними бороться…

Раньше, Рей не знал характер Ривы, привычки, предпочтения. Но один раз, услышав, как она поет, попал под власть ее голоса. Сейчас, узнав девушку ближе, он чувствовал себя оглушенным и одурманенным. Как нарастающая лавина, которая только набирает силу и мощь, его чувства уже не поддавались анализу. И выразились в одну примитивную фразу: «Я ее хочу».

Эта фраза была и самой простой и самой сложной одновременно. Хочу во всех смыслах. В своей постели, в своей жизни, в будущем, в настоящем…

Рей вышел в коридор, спокойно кивнул охранникам, неспешно зашел в свой номер. Заперся, и только тогда дал себе волю. Стена оказалась не слишком крепкой. А боль не достаточно отвлекающей…

* * *

После того, как телохранитель ушел, Рива так и не смогла заснуть. Она прокручивала и прокручивала в голове рассказ о Феатисте Ганновер. Пыталась вспомнить хоть что-то из своего детства. Упоминала ли ее мама о своих родных, о месте, где она жила… Смутные, размытые образы и расплывчатые воспоминания. Ничего конкретного. Да, мама часто говорила о вечеринках, карнавалах, развлечениях… Но маленькая Рива ничего не понимала, а спустя восемнадцать лет столько всего произошло, что забыла и последнее.

А вдруг это правда? Тогда у нее есть дедушка! И дядя… И, возможно, другие родственники! Это же чудесно! Слезы навернулись на глаза. Рива позволила себе немного помечтать о том, как родные примут ее в свою семью, она больше не будет одинока… Наверное, у нее даже есть племенники или племянницы…

Потом тяжело вздохнула и встала с кровати. Мечтать будем потом, когда все разъяснится… А сейчас. До вечеринки осталось не так уж много времени, нужно привести себя в порядок…

* * *

Когда Рива вышла из ванной, в комнате ее поджидал Ноа. Развалившись на кровати в шикарном костюме цвета кофе с молоком, с нахальной улыбкой на губах, он представлял собой фантастическое зрелище элегантного успешного мужчины. Холеное породистое лицо, модная абстрактная стрижка, дорогие украшения, самые современные дизайнерские аксессуары. Все в нем указывало на превосходный образчик истинного аристократа. Мечта всех женщин. Но Рива только краем глаза скользнула по знакомой фигуре.

— Что ты делаешь в моей спальне? — поинтересовалась она холодно, запахивая плотнее тонкий халат и направляясь к шкафу с одеждой.

— Соскучился, любовь моя, — ласково произнес Ноа, — хотел увидеть тебя одну, в неглиже… Помнишь, как раньше?..

Рива недоуменно уставилась на мужа.

— Ты о чем?

— Я лежал на кровати, а ты мне танцевала, — мечтательно произнес Ноа, — такая гибкая, изящная, сексуальная… А потом мы занимались любовью… Целую ночь… Это был рай… Я так любил тебя…

— Этот «рай» продолжался ровно две недели. После ты меня бросил на незнакомой планете, без единого креда в кармане, — насмешливо фыркнула девушка. — Это называется «любил»?

— Ты что, постоянно мне будешь об этом вспоминать? — раздраженно буркнул Ноа, приподнявшись, он сел на кровать. — Я хочу начать все сначала. Нашу семейную жизнь… Тебе не кажется, что пора перестать дуться и пойти мне навстречу?

Рива театрально приподняла бровь.

— Что тебе от меня нужно? — с расстановкой спросила она. — Не говори, что хочешь нормальную семейную жизнь. Никогда не поверю.

— Я тебя люблю, — голос Ноа стал серьезным и проникновенным. — Я это недавно понял. Понял, что хочу быть с тобой, хочу завести детей…

Рива рассмеялась. Она хохотала так искренне и самозабвенно, что Ноа обиженно уставился на нее.

— Ты мне не веришь? — в его голосе было столько наигранного возмущения и негодования, что Рива захлопала в ладоши.

— Я каждый раз поражаюсь твоему актерскому таланту. — Утирая слезы и всхлипывая, произнесла. — Тебе нужно было поступать в театральное, а не во флот… — и спросила уже серьезнее: — Что… тебе… нужно?

Ноа молчал. Она буравили друг друга пристальными взглядами, и никто не хотел уступать.

— Мне нужны деньги, — заявил он через несколько минут, когда надоело играть в молчанку. — Я задолжал серьезным людям, одно дельце сорвалось.

Рива насмешливо улыбнулась.

— А я уж думала, что ты воспылал ко мне страстью, — презрительно процедила она. Потом обернулась и принялась опять перебирать платья. — Я переведу тебе сто тысяч. Больше у меня нет.

— Найди, детка, — голос Ноа стал сладким и вкрадчивым. — Не хочу тебе напоминать, но своей славой и известностью ты обязана мне… Как и тем, что ты сейчас не в тюрьме, а живешь в лучшем люксе «Атласа».

Рива резко развернулась к мужчине, развалившемуся на постели. Ноа чувствовал себя победителем. Он держал в руках ее жизнь и знал это. И вдруг Рива ясно увидела их будущее, как на ладони. Всю жизнь пресмыкаться перед ним? Поддаваться на шантаж, терпеть многочисленные измены, насмешки. Ждать и бояться, когда он в любой момент по пьяни что-нибудь ляпнет, и ее прошлое станет известно всем?

— Хочешь сообщить всем, что ты связал свою жизнь с преступницей — ради бога! — воскликнула она, рассвирепев. — Хочешь поведать прессе, что женился в беспамятном состоянии, накаченный наркотой и спиртным — пожалуйста! — Риве терять было нечего, и бояться она устала. — Но знай, потопишь меня, утонешь сам, дорогой.

— А твоя подруга? — голос Ноа стал неуверенным, он использовал последний довод, но как-то неубедительно. — Ее тебе не жаль?

— А что Дана? — фыркнула Рива. — На свадьбе было несколько свидетелей, которые подтвердят, что ты женился по своей воле и договор читал. Так что, единственное, что ты мне можешь сделать — испортить репутацию, рассказав о моем прошлом… — Рива опять обернулась к шкафу и сказала задумчиво: — Но в последнее время, я все чаще задумываюсь вот над чем. — Девушка потянула на себя отсек с белоснежным шелковым платьем. — Равноценна ли жизнь в качестве твоей жены в богатстве и известности, но под гнетом шантажа, и простая обыденная жизнь где-нибудь на планете типа Серебряного Дождя. Пусть без аншлагов, фотосессий и люксов, зато и без тебя.

Рива спокойно и равнодушно смотрела на Ноа. Тот молчал, переваривая услышанное.

— Ладно, — Ноа встал с кровати и подошел к Риве, он умел отступить, когда было нужно. — Переводи сто. Когда поступят деньги от «Музы», переведешь еще двести. А я обещаю, что буду паинькой. Ну же, не дуйся, любимая, — прошептал он и поцеловал девушку в плечо.

Рива только раздраженно махнула рукой. Спорить было бесполезно. Связанные браком третьей степени, они будут вместе навечно. И Ноа это знал, и Рива. Она в свое время прочитала все, что могла узнать о разводах и контрактах. И сделала неутешительный вывод. Из этой клетки ей не выбраться. Никогда.

Ноа вышел из спальни, а Рива принялась наряжаться. Хорошее настроение после концерта не смог испортить даже странный случай на шоссе, а вот мужу это оказалось под силу. Риву опять охватила тоскливая безысходность.

Скорее по привычке, чем от большой радости, она принялась накладывать макияж, закалывать волосы. Вот — ее любимые перламутровые гребни. И эти жемчужные серьги… Золотистая пудра… Немного румян на скулы… Рива скорчила рожицу перед зеркалом… Показала язык… Потом вспомнила, что кругом камеры и телохранитель, возможно, сейчас наблюдает за ней, и вовсе распоясалась.

Образ Рея, таким, каким она его видела последний раз, напряженного, натянутого как струна, с горящими от желания глазами, вытеснил все тягостные мысли из головы. Рива улыбнулась и принялась наряжаться всерьез. Ей вдруг захотелось поразить его. Заставить увидеть в ней красавицу, а не испуганную девчонку или избалованную приму. Не объект, который он охраняет, а женщину… Зачем? Она и сама не знала. Но почему-то на душе стало легко и радостно, словно должно произойти что-то чудесное. Сказочное…

Ноа зашел к ней в номер перед выходом.

— Ты великолепна, — промурлыкал нежно, окидывая восхищенным взглядом.

Рива и без него знала, что выглядит замечательно. Не зря она простояла несколько часов перед зеркалом. Тонкое шелковое платье повторяло все изгибы, четко очерчивая контуры тела. Обнаженная спина и плечи сияли перламутром. Пышные кудряшки были собраны гребнями наверх, но несколько закрученных колечек падали на лоб и шею.

Впервые Рива не прятала свое тело, а гордо выставляла его напоказ. Она стала смелой? Перестала бояться мужчин? Откуда в ней появилась эта бесшабашная отвага? Может, в этом виноват ее серьезный телохранитель?

* * *

Своим видом певица произвела фурор. Каждый считал своим долгом подойти к ней и выразить восхищение. Народу было немного. В основном журналисты, деятели культуры и искусства и, конечно, политики… Они не могли упустить повод лишний раз появиться на страницах газет и журналов.

Весь вечер Ноа играл роль примерного мужа. Папарацци чуть ли не молились на словоохотливого аристократа.

— У нас прекрасная крепкая семья, — распинался он, — да, конечно, мы подумываем о ребенке, но у моей жены такой напряженный график…

Рива только тихонько вздохнула, краем уха слушая его байки. Зная прессу, она уже представляла заголовки завтрашних газет: «Знаменитая семья Холланд ждет наследника», «Пополнение в аристократической семье» — и все в таком роде. На все вопросы Рива только загадочно улыбалась и никак не комментировала слова мужа.

Когда толпа вокруг нее немного рассеялась, а Ноа отошел за напитками, Рива поискала глазами телохранителя. Она весь вечер чувствовала его взгляд на себе, он будоражил ей кровь, заставлял сердце биться быстрее. На протяжении приема Рива принимала эффектные позы, улыбалась, бессознательно играя в известную женскую игру… Кокетство… А внутри звенел вопрос: «Он видел? Он смотрит на меня? Ему нравится?»

Заметив у стенки худощавую фигуру, Рива подошла и встала рядом.

— Привет, — произнесла она дружелюбно, улыбаясь. — Как тебе вечер?

— Слишком много людей, — буркнул Рей раздраженно. И добавил, окинув ее с ног до головы хмурым взглядом: — Позволь спросить, куда ты прикрепила датчики, которые я приказал тебе носить постоянно?

Рива кокетливо опустила глаза. Чуть повернулась, так, чтобы было видно ее обнаженную до ягодиц спину, и смущенно произнесла:

— Увы, слишком открытое платье, я подумала, что они будут видны.

— Ты подумала, — прошипел зло Рей, — а о своей безопасности ты подумала?

Девушка невинно повела плечом и посмотрела на Рея из-под ресниц.

— В зале охранников больше, чем гостей, — и добавила тихо, — и ты здесь… Значит, со мной ничего не случится.

— Если бы ты нарядилась в подобное платье тогда, когда за нами гнался Х5, — сердито буркнул Рей, — далеко бы мы не убежали…

Значит, ему нравится платье! Рива на уровне женской интуиции почувствовала его ревность и досаду. Ее охватило ликование. Впервые в жизни Рива ощутила себя способной вызвать у мужчины ревность, страсть, гнев. И это ей безумно понравилось.

— Если бы на нас напали, ты бы опять понес меня на руках, — с хрипотцой произнесла девушка.

Она что с ним кокетничает?! У Рея закружилась голова, он не мог поверить в это. Девочка учится искусству очаровывать!.. Рей растерялся. Целый вечер он не мог оторвать от нее взгляд. Злился, ругал себя и снова выхватывал толпе знакомую до боли фигурку. Ему хотелось спрятать ее ото всех, запереть, укутать с ног до головы, чтобы никто не видел эту красоту… Понимал, что ведет себя, как идиот, но ничего не мог с собой поделать. И теперь Рива сама подошла к нему и кокетничает! Сердце Рея затопила нежность.

Она была похожа на пугливого длинноногого жеребенка. Недоверчивого, осторожного, любопытного. Который со страхом и азартом пытается играть во взрослые игры. Великолепное тело женщины, а повадки незрелой застенчивой девушки. Пробует ли она на нем свои силы или действительно хочет очаровать? Рей не знал. Он и так целый вечер скрипел зубами от ревности, хотя и не имел никакого права. Он никто. Не муж, не любовник, не родственник… Но почему-то безумно хотелось подойти к ней, оттолкнуть руку Ноа, обнять самому, впиться в соблазнительный рот и целовать, целовать до умопомрачения.

* * *

Рива чувствовала себя странно. Внутри пузырилось веселье пополам со страхом. Она постоянно отталкивала мужчин. До виртуозности довела умение увиливать, изворачиваться, держать их на расстоянии… А сейчас растерялась и не знала, что делать, как привлечь конкретно этого мужчину? Она не умела сводить с ума, пленять, околдовывать. Тогда, давно, на Омеге Рива во всем слушала Дану, сейчас рядом подруги не было… И советы давать некому.

Рива смотрела на невозмутимо стоящего телохранителя и судорожно раздумывала, что сказать. Как намекнуть, что она не против потанцевать или выпить? Что будет счастлива, если он пригласит ее на террасу или просто проводит к столу? Почему Рива раньше считала его некрасивым? Странно. Сейчас он казался ей самым привлекательным мужчиной на свете. Благородное точеное лицо, пронзительные серые глаза, в которых она уже научилась различать все оттенки его скудных эмоций. Раздражение и ярость, хладнокровие и бешеное желание.

Суровая, мужественная красота воина. Она не видна глазу, а идет изнутри, из глубины сердца. Рива перевела взгляд на его губы… Впервые за всю свою жизнь испытала что-то вроде… голода? Она еще толком не разобралась, что с ней. Где концентрируется этот жар, и боль, и смятение…

— А, вот ты где! — голос Ноа разрушил магию взгляда. Рива вздрогнула и обернулась. К ним направлялся Ноа с двумя бокалами шампанского. — Крок.

Рей молча холодно кивнул в ответ.

— Дорогая, нас ждет председатель комитета по культуре и досугу.

Ноа протянул один из бокалов. Рива по привычке, скользнула лазером по напитку. Чисто.

— Пойдем, ты же хотела поговорить о благотворительном концерте.

Муж по-хозяйски обнял ее за талию и потащил за собой в центр зала. Рива попыталась обернуться, но Рей уже смотрел в другую сторону.

— Зачем тебе давать эти бесплатные выступления? — бубнил Ноа, идя рядом. — Мы могли бы столько выручить за билеты… Рива, как обычно, пропустила его нытье мимо ушей.

После того, как мистер Бонкс и Рива договорились об организации концерта, девушка попыталась улизнуть от мужа. Не вышло.

— Мой отец приглашает нас отметить Рождество в семейном кругу, — прошептал Ноа, догнав Риву и уцепившись за ее локоть.

— Я удостоилась чести быть представленной великому семейству Холланд? — саркастически произнесла она, остановившись. — И это почти после десяти лет брака.

— Что с тобой, девочка моя? — Муж ласково прижал ее к себе. Рива напряглась, но не стала вырываться на виду у всех. — Ты раньше не была такой злюкой. Ты же знаешь, как много значит для меня возвращение в семью… — Ноа сильнее сжал пальцы. — Ты не испортишь мне праздник, правда?

— Не испорчу, — буркнула Рива, понимая, что вставать в позу бессмысленно. — Если, конечно, буду к этому времени еще жива…

— О! — Ноа заинтересовано посмотрел на жену. — Я и забыл! На тебя же было еще одно громкое покушение. Ну все же обошлось?

— Да. Обошлось, — согласилась девушка.

— Классного телохранителя я нашел? — спросил самодовольно Ноа. Рива молча кивнула, не желая вступать в полемику. — Я столько денег ему плачу, что он должен носить тебя на руках…

«Он и носит», — мысленно согласилась Рива, но ничего не сказала.

— А кстати, — вдруг что-то вспомнил Ноа и обернулся к жене возбужденно, — я тут по своим каналам раздобыл его личное дело. Хочешь узнать прелюбопытнейшие сплетни о нашем Кроке? Вот повеселишься…

Рива вежливо приподняла бровь. Что он может рассказать? Ее с недавних пор очень интересовал телохранитель. По обычному запросу в скайнете Рива не нашла ничего увлекательного. Рей Крок. Закончил военную академию, служил в Федеральных войсках, ушел в отставку в тридцать два года. Все. Ей хотелось знать больше. Откуда он, где прошло его детство, юность, почему он стал наемником, живы ли его родители и много всего еще более личного…

— Внимательно слушаю, — произнесла она, стараясь не показать Ноа заинтересованность.

— Недавно, пару месяцев назад, он прилетел с планеты Сигма, где наши доблестные наемники убили тысячи невинных жертв. Говорят, детей с матерями заперли в закрытом бункере и подожгли напалмом. А сами стояли снаружи и слушали их вопли! — Ноа возбужденно рассказывал, а Рива не верила своим ушам.

Нет! Этого не может быть! Рей защитник, а ни как не убийца… Внутри ее шла яростная борьба. Она скорее поверит в то, что Ноа сам все выдумал, чем в то, что Рей может убить ребенка.

Ноа перескочил на более давние события.

— Помимо всего прочего, Рей Крок участвовал в освободительной операции на Эпсилон 325 двенадцать лет назад, — Рива крупно вздрогнула, по обнаженной спине пронесся ледяной холод. — Конечно, тебе было четырнадцать, ты ничего не помнишь, и вряд ли вы встречались, но он был заслан на Эпсилон, как шпион. Пробрался на базу, втерся в доверие главному пирату… — Ноа запнулся. — Не помню, как его зовут… А потом…

— Хватит, — сдавленно прошептала Рива, ей казалось, еще чуть-чуть, и она потеряет сознание, — достаточно…

Лицо девушки покрывала смертельная бледность.

— Тебе плохо? — Ноа обеспокоенно уставился на жену. — Принести воды?

— Нет, — прохрипела она. — Затошнило что-то… Сейчас все пройдет. Мне нужно посидеть.

— Надеюсь, ты ничего не пила подозрительного? — произнес Ноа, участливо.

Рива не ответила. Она едва дышала. Сердце стучало часто и быстро. На лбу выступил холодный пот. Почти ничего не видя перед собой, она, спотыкаясь на высоких каблуках, побрела к выходу.

— Мне нужно в туалет, — вспомнив о Ноа, произнесла девушка, — я поднимусь к себе и вернусь… Наверное…

Рива автоматически нажала на свой этаж. Поднялась в номер, кивнула охранникам, стоящим в коридоре. Закрыла дверь и села на пол, обессиленно съехав спиной по стене.

Это он. Тот человек, который на вечеринке у Забира отказался с ней спать, увидев ее лицо. Тот, кто спас Риву от того здорового наемника. Тот, кто отдал ей свою капсулу на ночь, а потом повел на суд…

Он все знает о ней.

Почему то, Рива чувствовала себя обманутой. Словно ее предал лучший друг. В голове все перемешалось. Прошлое, настоящее. Тот смутный далекий образ наемника никак не вязался с уже ставшим родным и близким обликом Рея.

— Как он мог?! Как… — шептала она, размазывая слезы по щекам.

Что «как» она и сама не знала. Ей становилось жутко стыдно за свое прошлое, в котором она предстала перед Реем бедной униженной оборванкой. Словно ее распяли голой и выставили напоказ. Умом Рива понимала, что ни в чем не виновата, но сердце сжималось от жгучей боли. Ее позорное прошлое встало перед ней беспощадным приговором…

Он все знает… Никуда не спрятаться. Даже Дане она не рассказывала всего. Самые постыдные подробности о гареме она оставила при себе. Ноа и вовсе читал лишь ее личное дело. Сухие факты.

А она только-только прониклась к телохранителю симпатией… Слезы опять побежали из глаз.

Короткий сухой стук раздался у двери.

— Рива, ты здесь? — голос Рея звучал обеспокоенно.

— Уходи, — глухо произнесла девушка…

Несколько секунд тишины и дверь распахнулась. Рей воспользовался своим универсальным ключом.

— Что произошло? — Рей присел рядом на корточки и заглянул в залитое слезами лицо.

Рива низко опустила голову, спрятав глаза. Она не могла смотреть на него. Не хотела видеть его понимающий и всезнающий взгляд. Боялась увидеть в нем жалость и снисхождение.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — хрипло ответила Рива. И добавила более твердо, — хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Я не двинусь с места, пока ты не скажешь, что случилось? Что за блажь на тебя нашла… — голос Рея заледенел.

— Это ты был тогда на Эпсилон, — в конце концов выдавила Рива и жалобно всхлипнула, ожидая в ответ чего угодно, но только не презрительного насмешливого фырканья.

— Ну и что? — холодно удивился Рей. — Это что-то меняет в наших отношениях? От этого на тебя перестали охотиться? Или уменьшилась опасность? Или мой контракт от этого стал незаконным?

Равнодушие и небрежность Рея покоробили. Девушка недоуменно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Ему что, все равно? Мужчина выглядел хмурым и хладнокровным.

Рива встала, немного покачнулась, но сразу же взяла себя в руки. Платье было безнадежно измято, прическа растрепалась, красные опухшие глаза не прибавляли ей привлекательности, но Рива нашла силы гордо выпрямиться и посмотреть на Рея, как она умела.… Свысока.

— Я хочу, чтобы ты уволился. Ноа найдет другого телохранителя, — твердо повторила она.

Голос наконец перестал дрожать.

— Сейчас исключено, — глаза Рея сузились от злости, — я не бросаю работу на полдороги. Как только найду того, кто пытается тебя убить, я уйду из твоей жизни… Ты больше меня не увидишь.

Рива высокомерно кивнула, скорее от желания поскорее избавиться от Рея, а не от согласия с его доводами. «Конечно! Работа превыше всего!»

— Передай Ноа, что у меня разболелась голова, и я легла спать, — Рива, не глядя на мужчину, направилась в сторону спальни.

— Будет сделано, — сухо кивнул Рей и вышел за дверь.

* * *

Глубокой ночью, когда сил плакать больше не осталось, Рива принялась анализировать… Наконец эмоции поутихли, обида заползла глубоко внутрь, а логика, наоборот, выбралась наружу.

Рей не причем. Он просто взялся за обычную работу телохранителя. Ноа его нанял, как мог нанять кого угодно… Совпадение, не больше. Рей самоотверженно спасает ее… А она! Раскричалась, как истеричка!.. «Уходи! Не хочу тебя видеть!» Риве стало стыдно до слез…

Почему же так неприятно поразило то, что Рей знает все ее постыдные тайны? Почему ей хотелось бы, чтобы он видел в ней только хорошее?.. Видел красавицу, успешную певицу, привлекательную женщину?

Это она возомнила себе, что он возится с ней, носит на руках, улыбается, не потому, что это его работа, а потому, что она ему нравится…

Это Рива захотела пококетничать, увлечь красивого мужчину, это она… Влюбилась??? О, Боже! Она влюбилась! Рива вскочила с кровати и заметалась по комнате…

Влюбилась в своего телохранителя! Впервые в жизни! И выставила себя перед ним дурой. Девушка присела на кровать и закрыла лицо ладонями.

Она никогда подобного не испытывала. Этих непонятных эмоций, бросающих то в жар, то в холод. Этой странной тоскливой выматывающей жажды. Сосущего чувства голода… Желания быть самой привлекательной, умной, сексуальной. Стремления наряжаться в соблазнительные платья. Постоянной потребности видеть его, касаться…

И что теперь делать? Рива уставилась воспаленным взглядом в окно и увидела, что небо потихоньку светлеет. Начинается новый день.

* * *

Наутро между телохранителем и его подопечной установились те прохладные напряженные отношения, которые были между ними в самом начале. Рей отрывисто давал указания, Рива молча беспрекословно им подчинялась.

Этим вечером их ждал запланированный концерт, а через два дня еще один благотворителей — для детей-сирот. Ноа утром улетел развлекаться, заскочив к Риве в номер, напомнил о деньгах и рождественском вечере у родителей.

— После концерта нет никаких мероприятий, — перед выходом на сцену произнес Рей, — никуда не отлучайся, мы сразу едем в «Атлас».

— Хорошо, — равнодушно ответила Рива.

Ей уже ничего не хотелось. Ни праздника, ни приемов, ни нарядов… Заползти куда-нибудь, где пусто и тихо, закрыть глаза и лежать в темноте, прокручивая в памяти не немногие моменты счастья, которые были у нее. Тот единственный день с Реем, когда они гуляли по городу. Смеялись, дурачились… Даже вспоминать тот дикий побег от Х5, когда Рей большую часть времени нес ее на руках. А потом обнимал и укачивал, нежно-нежно…

Рива вышла на сцену, и мир исчез. Осталось только музыка и волшебство ее голоса:

«Я уже не кричу, что с тобой быть хочу. Отболело…

Поединок вничью. Свои раны лечу чужим телом.

А кто прав? Виноват? Победил? Проиграл? Не столь важно…

Ты с другой. Я с другим. Не мила. Не любим… Это страшно.

А тоска за дверьми терпеливо стоит… Ожидает…

И дорогу в твой дом мое сердце с трудом забывает…»

Рей чувствовал, как его охватывает дрожь. Как конвульсивно сжимается сердце. Кровоточит и плачет вместе с Ривой. Он никогда не привыкнет так реагировать на ее голос. Каждая клеточка его тела тоскливо грустила под тягучий унылый мотив ее песни.

Он давно уже забросил наблюдение. Если случится что-либо экстраординарное, браслет тут же даст знать. Дернится ли резко зритель, встанет куда-либо. Обнаружат ли датчики металл или механическое подобие оружия… Всплеск адреналина или избыточное потоотделение. Умная программа сама обнаруживает даже слабые угрозы и пристально фиксирует на них камеры…

Мысли Рея были далеко… Рива утром извинилась за истерику, бросив холодно: «Я была не в себе. Болела голова. Прошу извинить. Больше такого не повторится». Рей хотел бы увидеть больше эмоций, но бледный болезненный вид девушки не располагал к беседе. Она опять отгородилась от него стеной высокомерия и надменности.

Рей чертыхнулся сквозь зубы. Когда-нибудь он, возможно, и сам бы рассказал. Или нет?.. Когда был бы готов. Они бы посмеялись, вспомнили прошлое… Или нет?.. Ну, теперь уже поздно размышлять. Ноа постарался первым просветить жену.

Рей сам не знал, что делать со своими чувствами. Раньше он хотел просто переспать с Ривой. Научить ее наслаждаться сексом, разбудить чувственность… А теперь он уже не знает, чего хочет на самом деле…

Вдруг его разобрала злость на себя. Дикая, ослепляющая, не дающая покоя. Ему хотелось биться головой о стену, разгромить что-нибудь, до крови, до сбитых костяшек.

Она же была в его власти! Он мог взять ее тогда, сорвать легко и просто, как спелый фрукт с дерева. Не нужно было даже прилагать усилий. Жениться. Зарегистрировать брак третьей степени. Ей бы выдали новый паспорт. Оставить где-нибудь в тихом месте на пару-тройку лет. Пусть подрастет. Но в то же время он понимал, что тогда, двенадцать лет назад, он и женитьба были так же далеки, как две планеты в разных галактиках. Он только-только начинал самостоятельную карьеру, брался за самые сложные и опасные задания. Какая еще жена?

Да и взяв ее тогда, беспомощную, не способную к самостоятельности… Он бы разочаровался в себе, как в мужчине. Никаких чувств с ее стороны не было бы, да у него тоже. Это было бы похоже на гарем у Забира…

Голос продолжал мучить. Почему сегодня в ее репертуаре такие грустные песни? Или просто у него грустно в душе и Рива не причем?

* * *

— Оставайся в машине, — приказал Рей, а сам выбрался наружу.

Аэромобиль остановился возле самого входа в «Атлас». Ближе было невозможно. Но еще нужно было пройти два метра до двери, и тогда Рива окажется за бронированными окнами и толстыми стенами гостиницы.

Рей открыл дверь со стороны пассажира и подал руку. Рива секунду поколебалась, но потом все-таки ухватилась за его ладонь. К чему дурацкая принципиальность? Гордость? Рива безумно хотела дотронуться до него, почувствовать уверенную силу пальцев, тепло кожи… Пусть так… Нет. Хотя бы так.

До распахнутых дверей «Атласа» оставался один шаг, когда мимо уха что-то свистнуло, и стеклянный проем впереди рассыпался на миллионы осколков. В ту же секунду Рива оказалась на твердых плитах крыльца, придавленная тяжелым телом. Рей обернулся и выпустил в сторону выстрела все датчики, которые были в наличии. Кто-нибудь из них доберется до снайпера. И запишет на камеру… А Рей потом его из-под земли достанет.

Их окружили охранники гостиницы, Рей приподнялся, высвобождая девушку от своей тяжести, и подтолкнул вперед, идя следом шаг в шаг, защищая ее спину.

— Он промахнулся? — взволнованно произнесла Рива, когда они оказались в фойе «Атласа».

— Нет, — хмуро ответил наемник, направляя ее к лифту.

— Но как?… — девушка остановилась, ожидая открытия дверей, и вопросительно уставилась на Рея.

Они вошли в кабинку, Рей нажал нужную кнопку, только после этого нехотя пояснил…

— Моя кожа, — он запнулся.

Не хотелось выглядеть перед Ривой этаким киборгом. Если бы она узнала, что треть органов в его теле искусственная, неизвестно, как бы отреагировала… Для наемников это было нормально, а вот простые обыватели пугались кардинальных вмешательств в тело…

— Моя кожа, — продолжил он тверже, — помимо всего прочего, имеет способность сбивать прицел снайпера. Она генерирует вокруг себя электромагнитное поле и смещает лазер. Не на много, но чем больше расстояние, тем сильнее смещение. Поэтому я и просил тебя держаться поближе ко мне на открытых пространствах. Кстати, твои датчики, которые я прошу всегда носить, тоже обладают такой способностью, но слабее.

Рива восхищенно уставилась на мужчину.

— Я теперь ни на шаг от тебя не отойду, — произнесла она благоговейно и вдруг мучительно покраснела, поняв, как двусмысленно это прозвучало.

— Хотелось бы в это верить, — хрипло ответил Рей.

Их взгляды встретились и сцепились намертво. Кабина лифта исчезла, как и мир вокруг. Рива чувствовала, что тело охватывает дрожь, от кончиков пальцев до бешено бьющегося пульса в горле. Ладони повлажнели, и почему то ослабели ноги…

Девушка покачнулась. Рей мгновенно отреагировал, прижав ее к себе.

— Рива, — удивленно прошептал Рей.

Не поддающееся контролю желание схватить ее и зацеловать до смерти поглотило рассудок.

Ее тело в его объятьях было именно таким, о котором он мечтал всю жизнь. Идеальным. Он узнал его, словно обнимал тысячи раз. Гибкое, податливое и знакомое… А губы… Сладкие, бархатистые, со вкусом рая.

Рей нежно дотронулся губами до полуоткрытых губ. Выпил изумленный вздох. Осторожно прошелся по гладкому краю языком, прижался, отпустил и снова впился… Осыпал короткими нежными касаниями подбородок, щеки, скулы, вернулся к губам. Нажал немного сильнее, скользнул внутрь, отыскивая маленький робкий язычок, вовлекая его в упоительную замысловатую игру.

Рива замерла, как испуганный зверек. Только учащенно дышала и едва слышно постанывала. Иногда жалобно всхлипывала, словно от боли. Не зная, куда девать руки, она беспорядочно комкала его комбинезон, цеплялась, притягивая к себе.

Рея трясло от возбуждения. Он упивался ее вкусом, запахом, хриплыми стонами. Сознанием того, что Рива, наконец, в его объятиях. Он пытался не спешить, обуздать сумасшедшее желание, но боялся, что девушка растворится, как туман поутру. Губы не отрывались от губ ни на секунду, требовательно, настойчиво лаская, подводя к краю. Еще продлить хоть на миг это блаженство… Покорить, проникнуть, завладеть ею…

Лифт звякнул и остановился. Двери распахнулись. На них изумленно уставились двое охранников, стоящих у двери. Рей медленно выпустил девушку из рук и отошел в сторону. Рива непонимающе хлопала глазами, ошеломленно оглядываясь, словно только что проснулась и не понимала, где находится.

— Я… — прохрипела она и растерянно замолчала.

Ее телохранитель выглядел совершенно спокойным и невозмутимым, тогда как она была одурманена и дезориентирована… Один из охранников вежливо открыл дверь, приглашая внутрь. Рива глубоко вздохнула и несмело подняла глаза на Рея.

— Спасибо… — в конце концов, пробормотала она первое пришедшее на ум слово, отвернулась и шагнула в номер.

* * *

Рей внимательно просматривал записи датчиков, которых он выпустил в сторону прилетевшей пули. Вот на одной из них мелькнула знакомая фигура. Если бы не фотографическая память, Рей бы ни за что не заметил в сутулом грузном старике, медленно бредущем по тротуару, своего бывшего напарника.

Далее было делом техники. Даже не пришлось подключать старые связи… Переключая камеры по пути движения объекта, он добрался до тихой маленькой гостиницы на окраине города.

— Привет, Калеб, — Рей спокойно закрыл за собой дверь.

— Рей?!

Грузная мускулистая фигура наемника неподвижно застыла у окна. Рука метнулась к поясу, выхватив пистолет и направив его на вошедшего.

— Бессмысленно, — Рей неспешно подошел ближе, — ты уже проиграл, когда позволил снять себя на камеру. Нужно было уходить под землей или нырять в аэромобиль… Тогда бы у тебя был шанс.

— Стой, где стоишь. — Пистолет дернулся. Калеб скрупулезно просчитывал варианты, медленно смещаясь к окну.

— Ты же знаешь, кожа у меня пуленепробиваема. Базуки в комнате я не вижу… Значит, только рукопашный…

В глазах Калеба впервые мелькнул страх. Лицо перекосило от бешеной злости.

— Тупой упрямый киборг. Ты один смог осилить эту процедуру. Мы все предполагали, что у тебя нет ни сердца, ни нервов…

— Я предупреждал Зака… — Рей пожал плечами. — Он передал мои слова?

— Да что мне Зак?! Там полмиллиона на кону! Это бешеные деньги за какую-то певичку!

Маленькую комнату одноместного номера гостиницы почти полностью занимали кровать и небольшой многофункциональный стол возле окна. Места развернуться не было. Главное, чтобы Калеб не выпрыгнул с третьего этажа. Лови его потом…

— Кроме тебя еще есть искатели удачи, которые не вняли голосу разума? — Рей медленно продвигался к мужчине, отмечая его вспотевший лоб, напрягшиеся мускулы, дрожащий пистолет в руке.

— Не знаю, — бросил нервно Калеб, — я никого не видел…

— Хорошо, — произнес Рей, они стояли друг напротив друга, на расстоянии метра, — начнем…

Весь бой занял от силы две секунды. Калеб резко перевернул стол в сторону Рея, тот немыслимым движением изогнулся, одновременно уворачиваясь от тяжелого стола и выбрасывая руку вперед. Три жестких пальца пробили кожу в районе чуть ниже пупка. Калеб дико заорал и упал навзничь.

— Теперь слушай, — Рей склонился над неподвижным, дрожащим от боли телом, — у тебя отказали почки. Обе. Я обещал Заку убивать, но тебя, так и быть, пощажу в память о старой дружбе… В ближайшие полгода у тебя будет чем заняться… Пересадка, операции… Надеюсь, у тебя достаточно денег на новые органы?..

Калеб с ненавистью смотрел на Рея. Дикая нестерпимая боль не давала даже вздохнуть, не то, что выговорить хоть слово. Он, не переставая, дрожал. Тело покрывал холодный ледяной пот… Ему казалось, внутренности превратились в кровавое месиво…

— Советую все-таки доползти до телефона и вызвать медпомощь, — бросил, уходя, Рей, не дождавшись ответа.

* * *

Рей был хмур. Он почти не разговаривал, не смотрел на нее, и уж точно не желал больше целоваться… Буркнул равнодушно: «Привет», проверил датчики и ушел к себе. Рива обиженно закрылась в номере со своей командой и четыре часа подряд репетировала новую программу.

Благотворительный концерт состоится только завтра, а послезавтра они должны будут улететь на Вековую… После концерта запланирован прощальный вечер, и Рива собиралась повеселиться. Плевать на опасность и покушения. Надоело бояться. В гостинице ей ничего не угрожало. Они зарезервировали главный банкетный зал ресторана. Были приглашены спонсоры и представители рекламных агентств.

Сегодня Рива уже снималась для рекламных роликов. Филиал парфюмерного дома «Муза» на Гостье заказал двухчасовую фотосессию для продвижения нового парфюма «Аккорд».

Слоган «В вашей жизни «Аккордом» зазвучит аромат счастья» Рива спела уже раз десять, и он успел ей набить оскомину.

Рей же целый день потратил на то, чтобы разыскать хоть какие-нибудь сведения в скайнете о Майере Ганновер Эй, предполагаемом дяде Ривы. Сведений оказалось до странного мало. Председатель Совета Федераций был замкнутым нелюдимым человеком. Даже журналистов к себе подпускал не часто…

Стандартная биография, более похожа на краткий полицейский отчет. Родился, закончил университет. Женился, Начал политическую карьеру. Назначен губернатором Альван с такого-то по такой-то, потом был наместником Земли… Следующим этапом была предвыборная компания на должность главы Федерации. Проведение операции по отмене смертной казни он провел блестяще. Стремительный, просто фантастический взлет. Конечно, помог скандал, произошедший на Тритоне… Очень помог. Через шесть лет избран на второй срок. Естественно…

Ни единого темного пятнышка. Ни любовницы, ни фотографий с пьяной вечеринки, ни обиженных спонсоров, ни обманутых инвесторов… Ничего. Жена была выбрана по генетической жеребьевке, как наиболее подходящая по параметрам ДНК… Дочь известных аристократов с Земли… Есть десятилетний сын. Учится в закрытой школе на Земле.

Отец, Роберт Ганновер, по-прежнему живет в родовом поместье, занимающем площадь семьдесят тысяч квадратных километров. Ничем не интересуется, только разведением лошадей и гольфом…

Рей копал и копал. Школьные фотографии, студенческие… Ничего. Детских нет вообще. Это и понятно. Аристократы тщательно охраняют своих отпрысков. История его жизни началась с момента окончания университета, в двадцать пять лет… Рея интересовал период тридцатилетней давности, тогда, когда пропала Феатиста… Майеру тогда было… Двадцать. Мальчишка. Маловероятно, конечно, что он имеет отношение к пропаже сестры, но у Рея не было никаких других зацепок… Только имя.

К Президенту Совета Федераций попасть на прием почти нереально. Проще попытаться встретиться с его отцом… Только вот на Землю тоже требуется приглашение… Орбиту планеты окружает кольцо из автоматических охранных кораблей, пропускающих только по разрешению…

Утром, после завтрака, Рей ждал Риву в коридоре. Девушка встретилась взглядом с телохранителем и обиженно отвернулась. Он игнорировал ее целый день. Так ни разу и не зашел в номер. Рива понимала, что датчики всегда показывают ее местонахождение, состояние здоровья, пульс и прочее… Волноваться не о чем… Но после вчерашнего поцелуя Рива нафантазировала себе много всего… Он мог бы заглянуть на минутку, спросить, как дела. Пожелать спокойной ночи… Поцеловать? Сказочные романтические ожидания оказались мыльными пузырями, он так и не пришел.

— Ты когда собираешься посетить семью Холланд? — поинтересовался Рей, когда они зашли в лифт.

— И тебе доброе утро, — пробурчала она расстроенно. Двери закрылись, телохранитель нажал на кнопку «1».

— Я поеду на Землю с тобой, — заявил флегматично.

Потом обхватил ладонью ее подбородок, приподнял голову и прижался губами к губам.

— Привет, — прошептал ласково. Девушка тут же потянулась к нему, как цветок к солнцу, забыв обо всех обидах и злости… Рей не спеша ласкал мягкие губы, упиваясь их сладостью, растягивая мучительное удовольствие. Так хорошо ни о чем не думать, ни об опасности, подстерегающей Риву, ни о следующем покушении, ни о Майере Ганновер, ни об огромном неравенстве между ними. Просто раствориться в ней, наслаждаться ее вкусом, дарить радость, пить дыхание…

На самом деле, даже занимаясь делами, Рей ни на секунду не забывал о ней. Было невыносимо трудно держать себя в руках. Внимательно читать документы, искать, ошибаться, опять копать. Страх и злость перемешались. Он не мог позволить себе увлечься, пока над Ривой зависла опасность. Не мог позволить себе расслабиться хоть на секунду…

— Так, когда же? — переспросил Рей, прижав девушку к себе крепче, испытывая упоительные ощущения от ее близости.

— Мы с Ноа собираемся лететь на Рождество, — ответила Рива, подняв глаза, и добавила, грустно улыбнувшись. — Мистер Дарий Холланд Би удостоил меня чести познакомиться.

— Я полечу с тобой, — категорично заявил Рей, — закажи дополнительный пропуск.

— Конечно, — согласно кивнула Рива. Она уже не представляла свою жизнь без него. — А зачем?

— Мы нанесем визит твоему дедушке, — загадочно улыбнулся Рей и чмокнул девушку в макушку.

Рива испуганно дернула его за рукав комбинезона и залепетала.

— А ты точно уверен, что это мой дедушка?.. Вот так, без приглашения… Может, в следующий раз?..

— Рива, — телохранитель остановился и пристально посмотрел в глаза, — мы просто поговорим, вежливо, обстоятельно… Я буду искать любые зацепки, самые тоненькие ниточки, чтобы найти негодяя, который хочет тебя убить… Пока единственное, что мы знаем наверняка, это то, что Феатиста, дочь Роберта Ганновер, убежала тридцать лет назад из дома.

— А… — голос девушки дрогнул, — возможно, со стороны отца… — Рива уныло опустила голову, скрывать что-то от Рея уже не было никакого смысла, — братьев…

— С этой стороны я все поверил, — невозмутимо ответил он, — Кадир, Асад, Галиб находятся на Омеге, ты знаешь в каком качестве. Сестры так же там. Твой отец Ахмет умер два года назад.

Странно, но Рива ничего не почувствовала. Ни горькой утраты, ни мучительной скорби. Отец обращал на нее внимание не больше, чем на домашнего зверька. Рива всегда была предоставлена сама себе. Пока была жива мама, Ахмет иногда заходил к ним, приносил что-нибудь вкусное, наряды, добытые из набегов, украшения… После смерти Феа, он вовсе перестал делать вид. Братья и сестры всегда казались чужими. Когда Риве было десять, самому младшему Кадиру уже исполнилось шестнадцать… Слишком разные интересы, характеры и наклонности. Единственного человека, которого Риве было действительно жаль, это Мао… Рива до сих пор надеялась, что у нее был действующий паспорт, и она улетела домой.

* * *

Дети — благодарные слушатели. Рива в этом еще раз достоверно убедилась. Распахнутые, сияющие любопытством глаза, неотрывно следили за певицей, ее танцевальной группой и разворачивающимися сказочными событиями на сцене, генерируемые голографическими движущимися декорациями.

Восхищенные вздохи одновременно вырывались из сотен маленьких губ, когда платье Ривы распахнуло за ее спиной крылья, на сцене запорхали бабочки над распускающимися цветами.

Удивленные ахи — когда над Ривой собрались тучи и пошел настоящий дождик из конфет, которые тут же улетали в зал.

Детки радостно подпевали Риве, когда та просила помочь найти убежавшую туфельку (ее туфля действительно улетела со сцены). Послушно кричали ей «Вернись». Топали и хлопали, пугая злобного ловца маленьких туфелек, который собирался ее украсть.

Каждая песня Ривы сопровождалась сказочной анимацией на сцене. Столько времени на подготовку декораций, режиссирование, разработку программ не занимал у нее ни один концерт. Но это того стоило. Рива ощущала потрясающую энергетику, идущую из зала, и упивалась бурными положительными эмоциями. Это был самый прекрасный вечер за долгое время.

* * *

Почему-то Риве было жаль покидать Гостью. Чем-то планета ее зацепила. Хотя, если посмотреть — такая же, как и все. С тем же тяготением и составом воздуха, с богатым растительным миром и огромными океанами. Созданная по образу и подобию прародительницы Земли.

Больше недели она провела на этой планете и видела, в сущности, только концертный зал и гостиницу. Нет. Был еще один прекрасный первый день с Реем, когда они гуляли по столице и наслаждались инкогнито.

Рива казалось, что ей предстоит покинуть дом, к которому привязалась и вросла корнями. А, может, Гостья была дорога, потому что здесь она впервые влюбилась?

Завтра они улетают на Вековую. Там так же дадут три концерта и двинутся дальше. Когда же наступит финал этого бесконечного круговорота? Рива решила, что это ее последнее турне. Как бы там ни было, она заканчивает оплачивать Ноа его дорогостоящую распутную жизнь. Почти восемь лет он тянет из нее деньги. За это время можно было стать миллионером, построить собственный театр или создать медиа-холдинг.

Нет, Риве было, не жаль денег. Она никогда не считала заработанное, и не была скупа… Больше всего на свете она любила петь, и все эти года она занималась любимым делом. Что тут жалеть?

Знакомство с родителями и попытка вернуть Ноа в лоно семьи — ее последний подарок мужу. Дальше сам… Рива не думала, что он рискнет раскрыть ее секрет. Это было не в его интересах. Но даже, если и так…

Будь, что будет. Самые важные люди в ее жизни знают о ней все. А до других ей дела нет. И даже если ее не будут приглашать петь в Космик Холл, даже если перестанут снимать в рекламах и брать интервью — она не расстроится.

Девушка еще не знала, что будет делать, и где поселится… Может, вернется на Серебряный Дождь, где начинала карьеру, может купит небольшую квартирку на Гриз, и будет петь для детей или для местных любителей музыки… Но эпоху «замужество с Ноа» она заканчивает.

Почему именно сейчас? Рива подозревала, что виновата в этом ее неожиданные, не поддающиеся анализу чувства к телохранителю.

Полюбит ли он ее или нет? Будут ли они вместе? Или после того, как опасность минует, и контракт будет выполнен, он покинет ее? Это уже не важно. Важно то, что она больше не сможет жить во лжи. Не сможет поддерживать видимость идеальной семьи Холланд…

Приняв решение, Рива повеселела. Она решительно раскрыла створки шкафа с нарядами и внимательно уставилась на ряд вечерних платьев. Она собиралась блистать. В этот раз есть для кого.

* * *

Рея в зале не было. «Опять чем-то занят», — вздохнула девушка. Но ничего, вечер длинный, она еще успеет с ним поговорить. Не зря же Рива надела самое соблазнительное платье из черного кружева.

Она смело взяла с подноса бокал с шампанским, скользнула лазером и сделала большой глоток. В голову тут же ударили пузырьки веселья. Девушка радостно улыбнулась и подошла к друзьям. Вечеринка была неофициальной. Только для своих. Не было ни журналистов, ни пиарщиков, ни официальных лиц. Только люди искусства и музыки. Те, с кем она разговаривала на одном языке.

Макс предложил выпить за его первую удачную песню. Все поддержали.

— Ты только не возгордись, — рассмеялась Рива, — а то решишь, что я тебе мало плачу и улизнешь на вольные хлеба.

— Что ты! — Макс притворно нахмурился. — Пока не выгонишь, я буду хвостиком за тобой ходить, Рива. Ты моя муза…

Прозвучало двусмысленно, так как Рива сейчас рекламировала дом парфюмерии «Муза». Они еще раз выпили. А потом подошли местные знаменитости и предложили тост за знакомство. И пошло-поехало…

Рива периодически обводила зал взглядом, пытаясь обнаружить худощавую фигуру телохранителя. И каждый раз не находила его в толпе. На душе становилось все грустнее и грустнее… Зато выручало шампанское.

Рей сидел наверху, в своей комнате, перед голографическим экраном и размышлял. Только что он сделал огромную глупость или большой шаг вперед. Смотря как оценить. Он заказал (более точно — купил) билет для Ривы на благотворительный прием, который устраивает госпожа Арианна Ганновер Эй, жена Майера. Естественно, на приеме будет и сам Председатель Совета Федераций. Бал состоится через два месяца для самых высоких аристократических семейств приставок Эй и Би. Ривальдина Холланд Си не проходила по статусу, даже не смотря на славу. Но деньги решают все…

И теперь Рей раздумывал, правильно ли он поступил. Нужно ли было дергать тигра за усы? Или Майер не причем, и Рей зря его подозревает? Если он чист, Рива посетит еще один званый вечер, и они улетят восвояси, если же Майер виновен…. Рей найдет способ остановить даже его.

Рей свернул экран и подошел к датчикам… Все они были активны, никакой опасности не показывали. Рей улыбнулся. Рива планомерно и уверенно напивалась. Пульс частил, содержание алкоголя в крови неуклонно ползло вверх. Он перевел взгляд на мониторы… И ошеломленно застыл.

Почему каждый раз, когда он ее видит, она выглядит все прекраснее? Кажется, что уже невозможно, и она снова его поражает. Он смотрел на девушку, заливающуюся смехом, и чувствовал, что у него уже нет выбора. Или он делает ее своей (так быстро, как это возможно), или находит мерзавца, что охотится за ней, обезвреживает и бежит от нее изо всех ног.

Рей не верил в любовь. Это слово сильно поистрепалось за тысячелетия использования. Давно потеряло свою привлекательность и смысловую нагрузку в двадцать восьмом веке. Он верил в страсть, желание. Он верил в общность интересов, уважение друг к другу. Привязанность и привычку. Он знал, что все это перечисленное не может воплотиться в одном человеке. Конкретно, в одной женщине.

Он не видел всего этого комплекса черт в Риве. Она не увлекалась бойцовскими науками, не любила оружие, спорт, тайны и притворство… То, что для него было важно, что составляло огромную часть его жизни. Он не знал, как поведет Рива себя в той или иной ситуации… Можно ли ей доверять…

Никаких совместных привычек и увлечений не было. Она обожала наряды, могла часами бродить по магазинам и примерять платья. Радовалась, как ребенок, когда удавалось сторговаться за новые сапожки или редкую статуэтку… Он же к одежде относился совершенно равнодушно, ценил только ее функциональность. А картины и скульптуры (так же как и остальное искусство) увлекало его, как поход к врачу.

Единственное, что он твердо и досконально знал — это то, что ни одну женщину так не хотел. Безумно, страстно, нестерпимо. Он сгорал рядом с ней. Это было не просто желание. Желание он испытывал и раньше. Это был глубинный неутолимый голод. Потребность сродни дыханию или еде.

Рей заметил, как на одном из мониторов Рива обнимается с молодым, щегольски одетым мужчиной. Они медленно двигаются под музыку, он гладит ее по обнаженной спине…

Кровь вскипела в жилах. Глаза сузились от злости. Жгучая, бешеная ревность вытеснила из головы и сердца все другие мысли. Осталось только самое примитивнейшее из чувств: «Моя!»

Рей вылетел из номера и нажал кнопку лифта.

* * *

Рива опять обвела зал тоскливым взглядом. Рея не было. Хосе, местная знаменитость, кинозвезда и до кучи ловелас шептал на ушко милые пошлости, кружа ее в танце. Рива не вслушивалась, почти все пропускала мимо ушей. В голове приятно шумело шампанское, но на сердце по-прежнему было невесело.

— …Пойдем? — разобрала Рива последнюю фразу.

— Куда? — удивилась она, но красавец ее уже куда-то вел, изящно лавируя между столиками.

Остановился возле декоративной колонны и прижал к себе, пылко целуя в губы. Рива с неожиданности растерялась.

Вдруг, внезапно, словно из-под земли, сбоку появился Рей. Холодным безжизненным голосом произнес:

— Госпожа Холланд. Я потерял вас на радарах.

— Это кто? — Хосе недоуменно уставился на грозного высокого мужчину.

— Мой телохранитель, — улыбнулась нежно Рива.

Голова закружилась от радости. Он пришел.

— Скажи ему, что тебя сейчас не нужно охранять, со мной ты в полной безопасности, — фыркнул местный Дон Жуан и перевел взгляд на Рея. — Не видите, вы мешаете. Оставьте нас…

— Не могу, — ледяным тоном произнес Рей, — не имею права спускать с объекта глаз. Контракт…

Хосе растерялся. Бесстрастное гладкое лицо телохранителя делало его похожим на киборга. Ни единой эмоции, тупое следование приказу… Рива весело улыбнулась и произнесла:

— Извини, Хосе, было приятно с тобой пообщаться… Мне пора…

Не успев закончить фразу, Рива почувствовала жесткие пальцы на своем предплечье. Телохранитель вел ее прочь.

— Если тебе не хватает секса, то я всегда в твоем распоряжении, — тихо, сквозь зубы произнес Рей, уверенно пробираясь вглубь зала.

В голосе сквозило едва сдерживаемое раздражение.

— Хорошо, — просто ответила Рива, — я согласна.

Рей споткнулся на ровном месте и застыл, ошеломленно глядя на девушку. Ему не послышалось? В ее глазах светилась абсолютная уверенность и твердая решимость…

— Рива… — голос Рея дрогнул.

Она пьяна. Она не понимает, о чем говорит…

Короткая борьба с самим собой окончилась, так и не начавшись. Нет, он не благородный рыцарь. И не станет играть в великодушие. Не станет давать ей шанс вырваться. Он так хотел ее, что внутри него все скручивало болезненным спазмом. Когда-нибудь потом, через время, возможно, он даст ей выбор. Отказаться или согласиться. Послать его подальше или любить… Но не сегодня. Сегодня он растерял и совесть, и стыд.

Быстро, боясь, что она передумает, Рей потащил девушку к лифту. Он сосредоточенно шагал вперед, не смотря по сторонам и не видя препятствий на пути. А их и не было. Гости, друзья, официанты — все словно исчезли с горизонта. Рей завел девушку в лифт. Нажал на кнопку. Рива думала, что он будет ее целовать, но мужчина только крепко держал за руку и сосредоточенно смотрел, словно боялся, что она исчезнет. Вид у него был хмурый.

Рива поражалась своей смелости. Может быть, она выпила слишком много? Но голова была ясной и трезвой. Только внутри все мелко подрагивало. Скорее от предвкушения, чем от страха. Она чувствовала себя девственницей. Испуганной, взбудораженной и совершенно растерянной. Как маленькая девочка в ожидании чуда она изнывала от неизвестности. Это ее первая ночь с мужчиной. Действительно первая. Небольшая поправка. С желанным мужчиной.

Они молча доехали до своего этажа. Рей отпустил охранников у номера, закрыл за ними дверь. Рива прошлась по комнате и неуверенно застыла у кресла, не зная что делать… Лихорадочно колотилось сердце. Дрожали ноги. Внутри разрастался горячий шар, охватывающий все тело, грохочущий в ушах бешеным пульсом.

Рей остался стоять у входа, пытаясь хоть немного обуздать первобытные примитивные желания — быстро схватить в охапку и унести в спальню. Он не должен спешить. Только как это сказать тому парню в штанах, который был уже на пределе с того момента, как Рива сказала: «Я согласна»?

Эта ночь только для нее. Он сделает все, что угодно. Отдаст ей все. Все, что умеет. Всю свою нежность, страсть, опыт, который он приобрел с безликими десятками девиц. Или их были сотни? Неважно…

Как же она прекрасна! Как богиня, спустившаяся с небес. Волшебное сказочное существо, по чистой случайности встретившееся ему в жизни. Он до сих пор не верил в это. Он мог дотронуться до нее, и она не растает, как сон… Он смотрел на маленькую фигурку, и тепло разливалось по телу. Она настоящая… Его Рива… Целомудренная богиня с лихорадочным румянцем на щеках, сжатыми дрожащими губами. Руки нервно теребят браслет, глаза блестят решительностью и отвагой.

Это рок. Судьба. Фатум. Та испуганная девочка в парандже, эта великолепная женщина в вечернем платье. Встреча была неизбежна, как утренний восход. Как только он впервые услышал ее голос — назад дороги не было.

Рей не мог больше медлить и двинулся к ней. Подошел вплотную, заглянул в приподнятое взволнованное лицо.

— Ты изумительна… — шевельнулись губы, лаская на грани слышимости.

Ласково провел по руке. Очертил локоть, пробежал пальцами по плечу, легонько погладил шею… Рива покачнулась и задрожала, ее кожа тут же покрылась мурашками. Ей казалось, что она превратилась в туго натянутую струну, вибрирующую от малейшего прикосновения.

— Не бойся, — низким севшим голосом произнес Рей, медленно проводя рукой по обнаженной спине, спускаясь к бедрам, — я не сделаю тебе больно…

— А я и не боюсь, — ответила Рива и помотала головой, — я же знаю тебя.

В ее словах было столько доверия и искренности, что внутри у него что-то дрогнуло. В горле образовался горячий комок. Эта девочка верит ему… Ему, убийце, полукиборгу с искусственными органами и выжженной душой.

— Здесь застежка, — Рива смущенно взяла его ладонь и направила в район талии, — незаметная… — Потом протянула руки и дотронулась до его груди. — А как мне снять твой комбинезон? Покажи…

После этих слов у Рея словно прорвало плотину. Он перестал думать и сдерживаться. Бурным потоком смело все внутренние барьеры и опасения… Она хочет его!

Путь в спальню занял от силы пару секунд. Еще столько же освобождение от одежды. Они стояли в полумраке комнаты, обнаженные, ошеломленные.

— Господи, как ты прекрасна, — прошептал Рей с благоговением.

Ему до безумия хотелось дотронуться до нее, и в то же время, смотреть на нее вечно.

— Ты тоже, — робко ответила Рива.

Рей скептически улыбнулся. Его тело — результат многих дорогостоящих операций. Хирургических, пластических. Иногда удачных, иногда не очень. Но всегда крайне болезненных.

Она с любопытством рассматривала его тело (в крайней степени возбуждения, нужно сказать), и в глазах не было ни страха, ни сомнений. Они сияли. Рива протянула руку и провела по широкому гладкому кольцу шрама чуть ниже бедра. Рей вздрогнул.

— Что это? — Рива гладила жесткий рубец, не замечая, что Рей едва держит себя в руках, кожа покрылась испариной, тяжелое неровное дыхание клокотало в горле.

— Место, где сращивали искусственную ногу, — сиплым голосом ответил он. Рива опустила руку ниже ленты шрама, погладила влажную от пота кожу.

— Значит, это не твоя нога? — улыбнулась она.

— Тебе не противно? — напряженно спросил Рей.

Рива подняла проницательный взгляд и покачала головой.

— Она прекрасна, — прошептала, — как и ты…

Ей все в нем нравилось. Худощавая, идеально пропорциональная фигура, тонкая талия, узкие сильные бедра и застывшее в мученической гримасе лицо. Он боялся сделать ей больно? Боялся испугать? Рива улыбнулась своим мыслям. Она видела обнаженных мужчин. И не раз. Но вид Рея не вызывал в ней ни отвращения ни страха. Только тепло и странную тяжесть внизу живота, а еще стремление потрогать, лизнуть. Рива первая сделала шаг навстречу.

Кожа горячая, как открытый огонь. Наверное, останутся ожоги. Страстное желание раствориться в нем, ощутить всей поверхностью тела биение его пульса, дрожь, его плоть в себе. Она стояла так близко, почти касаясь, исходящий от Рея жар окутывал ее тело, запах кружил голову. Насыщенный, мускусный. Умопомрачительный аромат возбуждения и предвкушения.

Вдруг Рей опустился перед ней на колени. Обнял бедра, сжал половинки ягодиц. Рива почувствовала, как теплый рот прикоснулся к животу, язык скользнул в пупок, облизал впадинку, проложил влажную дорожку по изгибу бедра, опустился ниже. Ноги обессиленно подогнулись. Рива вцепилась руками в плечи, почти упав на него сверху.

Лоно горело огнем. Изнывало от странной сосущей жажды… Пульсировало и истекало влагой… Губы, пальцы, горячее дыхание, обжигающее нежные складочки. Рива не понимала, что происходит… Что с ней? Никогда в своей жизни она не испытывала подобного. Ей казалось, что она теряет сознание. Он уже в ней или нет?..

Касания то нежные, то сильные на грани боли. Ласковое скольжение языка, и следом жесткие пальцы глубоко внутри.

— Я не могу… Пожалуйста… — Рива едва могла говорить.

В глазах потемнело. Он везде. Внутри и снаружи. Ни секунды покоя, ни капли пощады. Тело уже не принадлежит ей. Как она оказалась на кровати? Рива не помнила… Она не чувствовала ни прохладу простыни, ни твердость матраца, ни своих широко раскинутых ног… Только пульсацию крови в ушах и судорожные мучительные спазмы, накатывающие волнами.

— Давай же, девочка, — выдохнул Рей, обдав горячим дыханием нежную кожу, — сделай это. Я не отстану от тебя…

Рива жалостливо захныкала, не понимая, чего он хочет. Она превратилась в сплошной оголенный нерв. Каждое его прикосновение, даже самое легкое и мимолетное, отзывалось спазмами внутри.

Он прикоснулся открытым ртом к лону и сильно втянул в себя ее плоть, одновременно сжимая пальцами ягодицы, подтягивая бедра к жадному рту. Это стало последней каплей. Риву пронзило сильнейшей судорогой. Она выгнулась дугой, опираясь на пятки, и тоненько закричала, не в силах вытерпеть обрушившееся на нее наслаждение. Рей накрыл девушку своим телом, вбирая ее дрожь, экстаз, выпивая крики. Резко скользнул внутрь и зашипел от боли. Сжал зубы, замер, пытаясь прийти в себя. Он был предельно возбужден. Сейчас ему хватит и пары секунд, чтобы взорваться… Он чувствовал внутри Ривы остаточные спазмы, горячее тугое кольцо конвульсивно сжимало его плоть, доводя до сумасшествия.

Нет. Не сейчас. Он был бессилен бороться со своим телом. Потом, он будет ласкать ее часами. Брать всеми известными ему способами. Он испробует все, но не сейчас. Рей толкнулся в нее. Раз, другой, набирая темп.

Рива схватилась за его плечи, невольно обняла ногами, принимая его болезненные толчки. Внутри все горело и саднило. Движения Рея становились все размашистее и сильнее. Он склонился к груди, взял в рот сосок, прикусил и втянул в себя, ритмично посасывая. Дрожь пронеслась по телу, и Рива почувствовала, как сладко сжались мышцы живота. Она удивленно распахнула глаза, вцепилась ногтями в спину Рея, выгибаясь, стараясь вобрать его еще глубже. Несколько мощных выпадов, и по телу пронеслась волна освобождения, сметая все на своем пути. Оргазм потряс обоих.

Время остановилось. Рива парила где-то в невесомости, сознание не хотело возвращаться назад в тело. Словно издалека она услышала, как Рей пробормотал что-то похожее на: «Боже» или «Невероятно». Она не прислушивалась. Все ее существо было наполнено блаженством.

Рей немного откатился в сторону, тяжело дыша. Одна нога еще осталась на ее бедрах, рука властно легла на грудь, словно заявляя свои права.

Рива даже не могла ничего сказать. Она переживала первый в своей жизни оргазм и была просто ошеломлена силой своих эмоций. Она чувствовала себя как после долгого выматывающего концерта. Выжатой как лимон, полностью обессиленной и невероятно счастливой. Каждая клеточка тела пела от радости. Что это было? У нее не укладывалось в голове, что только что произошло между ней и Реем. Да, где-то в глубине души она допускала, что ей будет приятно. Жаждала секса с ним и сама проявила инициативу. Но она никак не ожидала, что это будет так…

Рива пережила самое большое наслаждение в своей жизни. Даже удовольствие от выступлений на сцене не идет ни в какое сравнение… Девушка мечтательно заулыбалась.

— О чем ты думаешь? — произнес тихо Рей, поворачиваясь к ней.

Рива глубоко вздохнула.

— Я только что решила, что занятия любовью лучше, чем ощущения от концерта, — прыснула Рива.

Хихикнула и уткнулась ему в шею.

— Я польщен, — тепло улыбнулся Рей, — меня сравнили с концертом.

— Ты намного лучше, — Рива лизнула теплую соленую кожу, куснула ухо, дунула.

— Ты… — Рей крепко обнял и прижал к себе расшалившуюся Риву, — как себя чувствуешь? Не больно?

— Немножко, — смущенно произнесла она, — я давно этим не занималась… — Рива немного помолчала. — Почти семь лет…

— Значит, мы возьмем тайм аут на сегодняшнюю ночь, — с сожалением вздохнул Рей.

Рива подняла голову и скептически изогнула бровь.

— Ты уверен?

— Не очень, — руки Рея не могли удержаться на одном месте, постоянно гладили, сжимали.

Пальцы касались в самых неожиданных местах, словно случайно запутываясь в складочках и впадинках ее тела.

— Можно, я посмотрю на тебя? — Рива приподнялась над Реем и заглянула ему в глаза.

Тот тяжело вздохнул, перевернулся на спину и вымученно прошептал: «Смотри».

Рива села, скрестив ноги, и медленно провела рукой по гладкой теплой коже. Абсолютно безволосая, шелковистая, тугая… Рива решила, что она лучше, чем обычная, данная от рождения. Почти не видно пор, но они есть, она точно знает… Железные мускулы натянуты под ней. Не бугристые, не выпуклые. Но по крепости сродни стальным канатам. Шрам от соединения искусственной конечности выглядел, как подвязка для чулка. Рива улыбнулась и провела ладонью по икре.

— Ты что-то чувствуешь? — поинтересовалась она.

— А как ты думаешь? — ответил Рей глазами, указывая на возбужденный член.

— Ах, это… — Фыркнула Рива и погладила заодно и его. Рей зашипел сквозь зубы. — А на нем тоже модифицированная? — Рива наклонилась, неторопливо и тщательно все рассматривая.

— Да, немного, — Рей нашел в себе силы ответить, — целенаправленно я пах не трогал. Слишком больно.

Рива склонилась и лизнула живот. Причмокнула губами.

— Ты такой вкусный, — прошептала она, — и пахнешь, как фрукт, только не помню какой…

Рей сдавленно рассмеялся.

— У меня немного осталось своих органов, одно из них сердце, — прохрипел он. — Ты явно хочешь довести его до инфаркта… Придется менять и его…

— Нет, — Рива сосредоточенно водила пальцем по коже, повторяя путь губами, — я сберегу твое сердце…

Она знала, что делать. Теоретически. Недостаток опыта искупался огромным страстным желанием и энтузиазмом. Через пару минут Рей со стоном приподнял ее над собой.

— Хватит… — простонал он, усаживая на себя, — я не железный.

Она раскрывалась, как цветок. Нежные лепестки обнимали его, окутывали теплом, Рею казалось, что он весь сосредоточен там, в том месте, где его плоть соприкасается с ее.

Закусив губу и закрыв глаза, Рива сосредоточилась на собственных ощущениях. Осторожно, мучительно медленно для него. Поразительно и удивительно для нее. Он наполнял ее существо собой, своей любовью, жаждой, страстью. Невыносимо больно было держать себя в руках. Агонией отзывались внутри ее каждое несмелое движение, каждый ее вздох, дрожь, поворот.

Для Ривы это было впервые. Она впервые вела в любовной игре. Впервые чувствовала себя всемогущей, храброй, способной свести с ума такого сильного, волевого и выносливого человека, каким был Рей.

Как оказалось, не такого уж и выносливого… После десяти минут неглубокого осторожного скольжения вверх вниз, у Рея сорвало крышу. Он схватил Риву за бедра, перевернул на спину и принялся яростно вонзаться, словно стараясь достать до сердца.

* * *

Рива тихонечко лежала, в коконе его рук и мечтательно улыбалась. Как, оказывается, по-разному воспринимаются одни и те же действия, телодвижения, прикосновения, ласки. Касания пальцев, губ… Даже укусы… Небо и земля.

Как жутко Рива боялась любого знака внимания Забира. Опасалась позволить ему себя засечь, уловить в десятке снующих по гарему красавиц. Как ужасно было чувствовать его руки на своем теле. Как выворачивало ее наизнанку от страха… Она даже не могла представить себе, что это может приносить радость, а не боль и отвращение…

С Ноа… Было одно притворство. Одно время он ей даже нравился, но стыд и сожаление убили все. В постели она была покорна и старалась угодить… Выполняла все, чему ее учила Дана. Но сама никогда ничего не испытывала.

Оказывается, наслаждение приходит лишь тогда, когда любишь? Рива улыбнулась своим мыслям, вспоминая недавние события… Рей… Девушка аккуратно повернулась, так чтобы видеть его лицо. Осторожно, боясь коснуться даже дыханием, опасаясь разбудить… Как он прекрасен! Глаза защипало… Нет. Она не будет спать. Бесполезная трата драгоценного времени. Она знает, как быстротечно счастье. Слишком часто в жизни она сталкивалась с крушением надежд и ожиданий… Пока есть время, Рива будет наслаждаться сегодняшним днем и не думать о завтра.

* * *

Они опять полетели на его шаттле. Хотя в последнее время нападений не происходило, Рей решил перестраховаться. Тем паче, что жутко хотел провести день с Ривой. Наедине. А потом еще ночь и день.

Они без проблем покинули Гостью. Рано утром, когда гостиница еще спала, выскользнули через черный ход, переодевшись в рабочие отражающие комбинезоны. Деффенс снаряжение всегда было с Реем. Дополнительные микро датчики можно будет купить у поставщика на Вековой. Вещи Ривы, ее концертные платья, аппаратуру и декорации заберет ее команда.

Рей программировал маршрут, а Рива ушла в каюту.

Они были вдвоем. Посреди пустоты. В бесконечной вселенной. Две песчинки, прибившиеся друг к другу. Рива чувствовала странное родство, единение, эмоциональное и духовное. Словно они сто лет живут вместе. Чувствовала спокойствие и тепло. Буд-то они семья. Настоящая.

Крошечная каюта показалась ей верхом уюта и комфорта. Гораздо лучше самого шикарного люкса в гостинице. Милый беспорядок на койке, тусклое освещение стен, потолка. Маленький деревянный столик и атмосфера счастья вокруг. Или просто счастье у нее в душе, поэтому и все вокруг ей кажется таким прекрасным?

Риве вдруг захотелось плакать. Глазам стало горячо. Она опустилась на кровать и закусила губу. Рей не поймет. Начнет допытываться, что случилось…

Она не сможет объяснить, как хочется ей этого тихого простого счастья. Рядом с ним. Желание было таким острым и внезапным, что Рива всхлипнула и испуганно зажала рот ладошкой. Только бы не услышал. Но он услышал.

Рей взволнованно присел на коленях перед кроватью.

— Что с тобой, девочка моя? — взял ее ледяные руки и спрятал в своих ладонях.

Рива потянулась к нему, скользнула вниз, в объятья, изо всей силы обняла за шею, вцепилась крепко-крепко, словно пытаясь задушить.

— Люби меня, — прошептала хрипло на ухо, — я хочу тебя.

Рей задрожал. От ее голоса по позвоночнику пронесся электрический разряд. Гремучая смесь возбуждения, эйфории и предвкушения нахлынули и разум отключился. Рей принялся беспорядочно покрывать ее мокрое лицо поцелуями. Быстрыми, жадными, требовательными. Рива застонала, изгибаясь в его руках. Они даже не успели раздеться. Рывок застежки комбинезона, белье в сторону, сильные пальцы приподняли бедра, и он внутри.

Рива глухо вскрикнула и судорожно вцепилась в плечи. Голова откинулась назад, открыв взору тонкую гибкую шею с пульсирующей жилкой. Рей прижался губами к коже, жарко задышал, резко и глубоко двигаясь, помогая руками удерживать трепещущее, взлетающее вверх, тело. Почти сразу глаза Ривы закатились, она вытянулась, как струна, и Рей почувствовал, как напряглась ее плоть, запульсировала, сжимая внутри плотным кольцом.

— Рива, — застонал он, переворачивая уже безвольное тело на пол, накрывая собой, довершая наслаждение длинными сильными ударами.

А потом они лежали на узкой койке и разговаривали. Впервые делились сокровенным. Пока осторожно, обходя острые углы и скользкие вопросы… Но это было начало. Начало доверия.

— Было так страшно… — Рива все-таки рассказала о темной комнате. — Я до сих пор иногда просыпаюсь с кошмарами. Я такая трусиха…

— Ты сильная, — Рей выводил знаки бесконечности на ее груди. Он не мог от нее оторваться, руки настойчиво тянулись касаться нежной кожи, ласкать, гладить, дразнить.

— Я? — Рива невесело хмыкнула. — Знаешь, сколько у меня страхов… Я всего боюсь… темноты, перемен в жизни, мужчин…

— Ты самая смелая женщина, из всех, кого я знаю, — произнес Рей серьезно, — я не видел более цельного и сильного характера. Ты проделала огромный путь с самых низов до самого верха. Я горжусь тобой, — хрипло закончил он и поцеловал плечо.

Рива повернулась лицом к мужчине. Глаза ее блестели от слез.

— Я стала такой плаксой, — всхлипнула она, — раньше я такой не была…

— Ничего, — Рей поцеловал влажные мягкие губы, — можешь плакать. Так делают все настоящие женщины… Чтобы уговорить своего мужчину на какое-нибудь безумство.

Глаза Ривы вспыхнули от удовольствия. «Он назвал себя моим мужчиной! Это значит, он любит меня?»

— Я не буду просить тебя совершать для меня подвиги, — Рива завороженно протянула пальцы и обвела контур его губ, — ты мне нужен живой и здоровый…

Рей содрогнулся от желания. Сделать своей! Сейчас же! Он ни секунды не мог ждать. Отшвырнул прочь ненужное тонкое покрывало, потянулся пальцами вниз, к животу, бедрам. Сжал ягодицы. Гладил, ласкал, вдыхая ее пьянящий аромат, теряя разум от нетерпения. Рива тут же вспыхнула, неистово отвечая на его страсть еще большей страстью. Загорелась, так же как и он, мгновенно, хрипло бессвязно умоляя, изнывая от жажды, отдаваясь умелым рукам. Словно не было предыдущих долгих занятий любовью, словно они впервые нашли друг друга, и им нужно спешить наверстать упущенное.

* * *

Время неумолимо тикало. Риве хотелось, чтобы их шаттл никогда не прибыл к месту назначения. Чтобы они вечно скитались в космосе. Вдвоем… И не было бы ни Ноа, ни брака третьей степени, ни покушений… Хотя нет. Покушения пусть будут, иначе она бы никогда не встретила Рея.

Они спали, готовили в кухонном автомате себе что-то легкое, ели, занимались любовью, опять спали… Смеясь, приняли душ, едва втиснувшись в узкое пространство кабины… Можно было искупаться по отдельности, но они не хотели расставаться ни на секунду, словно понимая, что времени у них осталось не так уж много…

— Мистер Капи сказал, что я неуч и ничего не умею. И мне чтобы профессионально петь, нужно учиться минимум двадцать лет… Я тогда еще даже колледж не окончила, а об университете могла только мечтать… — Рива обиженно скривилась. — Так что на работу меня взяли в церковный хор и то с трудом… Потом меня заметил Бен и предложил место официантки в его кафе. Я так обрадовалась…

— Мистер Капи дурак, — произнес Рей, — сейчас он, наверное, локти кусает, что не взял тебя на работу в театр.

— Да, наверное, — пробормотала она.

Ривы словно открылся шлюз, через который хлынули наружу ее тревоги, переживания, опасения. Ее детские страхи. Девичья боль и постыдные тайны. Она не могла остановиться. Ей нужно было все ему рассказать. Как страшно было, когда улетал отец, и хоть она его не очень любила, но постоянно молилась о благополучии родителя. Альтернатива была страшнее. Как работала и училась заочно в местной школе в бедном квартале Парис. Как ей было страшно одной на незнакомой планете…

Только две темы они обходили стороной — их встречу на Эпсилон и Ноа.

— Было больно? — Рива провела ладонью по гладкой коже груди.

Ноготком очертила мышцу, так рефлекторно сжалась в тугую пружину.

— Да, — просто произнес Рей, — хотя с чем сравнивать…

Рива вопросительно заглянула ему в глаза, ожидая продолжения.

— Самое страшное, когда ты ничего не можешь сделать, — произнес Рей безжизненным голосом, — когда ты стоишь и смотришь, как гибнут дети, и ничего не можешь… Ничего… — Рей шумно сглотнул и отвернулся.

Рива быстро обняла его за шею и уткнулась лицом в ямку горла. Прижалась, делясь своим теплом. И стала тихонечко напевать любимую колыбельную:

«Мой родной любимый человечек, за окошком опустился вечер,

Ты в кроватку быстренько ложись, глазки закрывай и улыбнись,

Я укрою нежно покрывалом, сотканным из радужных туманов,

И раскрашу сон твой акварелью, краски взяв из сказочных видений.

Солнышко заглянет утром рано, отыскав тебя под одеялом,

Нежно пощекочет пятку, поиграет зайчиками в прядки,

Счастье рядышком с тобою, мой малыш,

Только ты уже не слышишь, сладко спишь…»

На Вековую они прилетели утром. В столице была зима. Шаттл приземлялся на бетонное покрытие космопорта под завывание вьюги. Датчик показывал, что снаружи минус двадцать.

— У меня нет теплой одежды, — растерянно улыбнулась Рива.

— В нашем распоряжении целый день, — ответил Рей, — я закажу таксомобиль к трапу и сразу же полетим одеваться.

— Ура! Магазины! — захлопала в ладоши Рива.

Рей только улыбнулся снисходительно. Она была похожа на маленькую девочку в ожидании праздника. Он вдруг понял, что ее никто никогда не баловал. Никто не ухаживал за ней по-настоящему, не дарил ничего просто так. Даже настырные поклонники, которые оббивали пороги ее гримёрки, заваливая цветами и подарками, и те имели свой корыстный интерес.

И это отлично! Она совершенно не готова к его ухаживаниям. Он начнет осаду и будет вести ее каждый день, потихоньку, шаг за шагом. И она сдастся, сдастся просто потому, что слишком неопытна в этой игре. И возможно, когда-нибудь… Полюбит его? Кольнуло смутное чувство стыда. Рей тут же отогнал его прочь: однажды он уже оставил ее на произвол судьбы. И больше не намерен пускать дело на самотек.

Они опять целый день провели вместе. Риве этот день показался даже счастливее, чем тот, на Гостье. Рей одел ее в пушистую шубку из искусственного меха — точной копии меха древнего вымершего зверька с Земли. Как утверждал продавец-андроид, зверек назывался шиншилла. К шубке добавили отороченные тем же мехом сапожки и шапочку с помпоном — Рива превратилась в куколку.

Они посетили зоопарк, где была представлена местная фауна, аквариум и зимний сад. Ели экзотическую рыбу и фрукты в летающем под облаками кафе «Мириада». Ходили в зал волшебства и принимали участие в сказочных квестовых постановках. Рива дурачилась, шалила, смеялась. Она до сих пор не потеряла этой способности радоваться малому и восхищаться самыми простыми и незатейливыми удовольствиями. Мороженое? Да, прекрасно! Конфета на палочке? С удовольствием! Покормить рыбок? Обязательно! Поцеловать? Само собой! Ничего лучшего в жизни не делала!

Рей наслаждался каждым мгновением. Он подарил ей и себе фантастический день, полный приключений, поцелуев, смеха.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — шепнула Рива, когда они вечером садились в аэромобиль, собираясь отправляться в гостиницу.

— У тебя будет много таких дней, я обещаю, — ответил Рей, программируя на автопилоте маршрут.

* * *

А на следующий день на Вековую прилетел Ноа.

Он позвонил Риве с космопорта. Рей ушел рано утром, созвонившись с поставщиком снаряжения и попросив Риву дождаться его и не выходить одной из номера. Услышав голос мужа, Рива похолодела. Она забыла и о нем, и о его семье… Да что говорить — за последние несколько дней она забыла обо всем.

— Конечно, — пытаясь взять себя в руки, произнесла она в транском, — я жду тебя. Я в пентхаусе «Валенсии», на двадцатом этаже… Охранники проводят…

Неприятный разговор должен состояться. Тянуть дальше невозможно. Вчера она разговаривала с Даной по скайнету. Хотела поделиться своим счастьем. Подруга обрадовалась, что Рива, наконец, завела любовника, но посоветовала не афишировать отношения.

— Почему? — обиженно спросила она, ей хотелось кричать о своей любви, чтобы все вокруг знали о ее счастье.

— Рива, — напечатала Дана сообщение, — пусть все вокруг и смотрят на измены сквозь пальцы, но большая часть твоей славы держится на аристократизме мужа.

— Я собираюсь порвать с Ноа, — ответила Рива.

— Ты что, с ума сошла??? — появилось сообщение. — Даже не думай! Он нужен тебе.

— Я все решила. После Рождества я прекращаю давать ему деньги, играть на публику и делать вид, что мы — счастливая семейная пара, — отослала ответное сообщение Рива. — И ты меня не переубедишь.

— Тебя перестанут приглашать на престижные концерты. Это как минимум. А как максимум… Ты думала, что будет, если он расскажет журналистам твою биографию?

— Думала, — напечатала Рива. — Я готова к этому.

— Ну что ты как маленькая! Можно и любовника иметь, и жить с мужем. Все так делают. Не пори горячку! Подожди немного, — ответила подруга, — мы что-нибудь придумаем. А сейчас расскажи о любовнике. Кто он?

— Это Рей Крок, мой телохранитель, — написала Рива. — Он замечательный! Умный, красивый, такой нежный и заботливый…

Комплименты лились нескончаемым потоком, пока Дана не прервала их сообщением.

— Да, я помню его, — напечатала она. — Есть в нем что-то такое… загадочное. Кстати, я ему еще при первой встрече предложила уединиться в моем номере. Развлечься.

Рива замерла, уставившись на экран, и не дышала, пока не прочитала следующее сообщение:

— Но он так на меня посмотрел, словно я предложила ему прыгнуть с двадцатого этажа. Значит, говоришь, ты его охмурила?

Рива не считала, что то, что происходит между ними с Реем, можно назвать словом «охмурила», скорее «влюбилась по уши», но все, что говорила и писала Дана, нужно было делить на два. Иногда ее просто поражала способность подруги (да что там говорить, любой современной девушки из ее команды или окружения) легко и беззаботно менять сексуальных партнеров. Это было так же естественно, как и менять наряды.

— Ладно, развлекайся, — напечатала Дана, — ты это заслужила. Мне нужно бежать. До скорого!

На этом и закончился их разговор. И теперь Рива мучительно раздумывала, что сказать мужу.

* * *

— Привет, дорогая, — Ноа, как всегда, театрально и эффектно появился в дверях.

Рива ждала его уже час, дергаясь от каждого стука. Выглядел муж очень модно. Этакий столичный светский щеголь со снисходительной улыбкой на губах. Эффектный наряд из крошечных кристаллов лазурита и движущаяся модель галактики на голове вместо шляпы придавали ему вид венценосной особы.

— Привет, Ноа, — тихо произнесла Рива. — Садись. Мне нужно с тобой поговорить.

Ноа удивленно приподнял брови. Искорки кружащихся вокруг его головы планет потускнели.

— Что за торжественный тон, милая?

Он сел напротив и небрежно развалился в кресле. На гладком холеном лице не были видны последствия ни неуемного приема наркотиков, ни пьяных оргий. Дорогостоящие операции и косметологические процедуры убирали все изъяны. Только по мутноватым выцветшим глазам и можно было заметить, что Ноа недавно пил.

— Я решила уйти от тебя, — голос Ривы звучал по-прежнему тихо. — После приема у твоих родителей мы расстанемся.

Ноа молча смотрел на девушку, переваривая услышанное.

— Что значит «уйти»? — наконец спросил он и добавил, скривившись: — Мы и так неполноценная семья. Ты не пускаешь меня в свою постель. Твои постоянные гастроли, разъезды не позволяют нам быть вместе постоянно. Если бы ты была мне настоящей женой…

— Ты знаешь, что я имею в виду, — оборвала его речь Рива, подозревая, что этот горестный плач может затянуться надолго. — Я перестаю давать тебе деньги. Перестаю быть «госпожой Холланд».

— Дорогая, — развел руками Ноа, — ты не можешь «перестать быть госпожой Холланд». Если ты не в курсе, у нас брак третьей степени.

— Я в курсе, — Рива поднялась с кресла и прошлась по комнате.

— И чтобы у тебя не возникало желания присвоить мои деньги, я прекращаю гастролировать, распускаю команду и переезжаю жить на Гостью. Мне там предложили должность вторы в труппе театра. Оклад — сто кредов в месяц, — добавила она победно.

— Ты сумасшедшая! — прошипел Ноа, сощурившись. — Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать?!

— Знаю, — устало ответила девушка, — ты мне об этом не устаешь напоминать.

Рива подошла к столу и посмотрела прямо на мужа.

— Давай разойдемся по-хорошему, Ноа? — почти умоляюще прошептала она. — Возьмись за ум, найди работу. Если ты попросишь, твой отец поможет тебе. У тебя же прекрасное образование! Ты умный, находчивый, красивый наконец! Зачем тебе я? Ты можешь найти себе хорошую девушку, влюбиться, жить с ней, завести детей… Пожалуйста, Ноа… Отпусти… Я ведь не люблю тебя.

Пока Рива говорила, муж странно смотрел на нее, девушка даже подумала, что ее слова проникли ему в душу. Но последняя ее фраза перечеркнула все. Ноа вскочил и заорал ей прямо в лицо:

— Не бывать этому! Я заставлю тебя передумать!

И выскочил за дверь.

Рива с грустью смотрела ему вслед. Ничего не вышло. Ноа никогда не изменится. Почему она думала, что сможет убедить его? Хотела, чтобы он тоже смог найти свое счастье, так же как и она? Может, она до сих пор чувствовала вину за то, что женила его на себе? И сейчас, когда обрела любовь, ей хотелось, чтобы и Ноа был счастлив?

* * *

Рей вечером отвез Риву в театр, где должна была состояться генеральная репетиция. Тщательно проверил сцену, декорации, распылил датчики, уселся в последнем ряду и раскрыл голоэкран, запуская деф-программу. На карте тут же отобразился периметр здания. Пол, стены, потолок, улицы снаружи, люди, снующие по коридорам и по сцене. И центральная фигура — его Рива.

Она пульсировала на экране веселой зелененькой точкой, порхала от одного конца сцены к другому, быстро перемещаясь за кулисами. Все параметры были в норме. Пульс, давление, содержание глюкозы в крови… Программа не нашла в театре никаких подозрительных объектов, все люди были идентифицированы как работники театра и члены труппы Ривы. В алгоритм программы также были внесены данные Ноа, Даны, Рея и нескольких охранников из гостиницы.

Рей смотрел на сцену, где тестировали голограмму, которая потом будет служить декорацией на будущем концерте. Ему впервые удалось увидеть этот безумный фейерверк энергии, царящий на репетициях. Рива носилась так быстро, что иногда даже казалось, что она летает, не касаясь пола. Взрывы ярких призм, красочные макеты, грохот музыки, бесшабашное веселье… Рей искренне наслаждался. На душе было празднично и… Он заглянул вглубь себя и поразился.

Он был счастлив. По-настоящему. Внутри разливалось умиротворение и тихая светлая радость. Таким он не чувствовал себя давно. Расслабленным, довольным, спокойным… Он смотрел на веселый зеленый огонек на экране и улыбался. Покушения прекратились. Несколько недель ничего не происходило. У Рея даже мелькнула предательская мысль: может, это действительно был просто сумасшедший поклонник или завистник? Который после неудавшихся посягательств оставил Риву в покое?

Вдруг он нахмурился. На экране появился знакомый объект. Ноа. Что он здесь делает? Рождество на Земле только через неделю. Аристократ уверенно шел к нему, Рей свернул экран и выжидательно уставился на гостя.

— Я вижу, моя жена, наконец, нашла себе любовника, — насмешливо произнес Ноа, присаживаясь рядом.

Узнал, значит. Хотя они особо и не прятались. Рей не чувствовал никаких эмоций по отношению к мужу Ривы. Досадная раздражающая помеха. Их супружеская жизнь давно превратилась в одну лишь видимость. Больше всех из-за сложившейся ситуации переживала Рива. Она считала себя предательницей, хотя, если бы Рей рассказал хоть десять процентов того, что он знал о Ноа…

— Ну и как она тебе? — Ноа, закинув ногу на ногу, подчеркнуто равнодушно смотрел в зал.

Рей молчал. У него не было привычки обсуждать с кем-либо женщин, тем более тех, с которыми спит.

— Давно пора, — не отставал Ноа, — надеюсь, хоть чему-то научится у тебя. А то в постели бревно бревном…

Рей повернулся и холодно взглянул на разодетого и раскрашенного аристократа. Изнутри поднимался дикий неконтролируемый гнев.

— В следующий раз, когда буду с ней спать, оценю, чему она научилась, — произнес Ноа небрежно, обернулся к телохранителю и — вздрогнул. Из ледяных глаз мужчины смотрела смерть.

Холланд понял, что перестарался, дразня Крока. Тут же попытался встать, но рука охранника, только что небрежно лежавшая на подлокотнике, вдруг заперла его на месте, перекрыв проход. Ноа пару раз дернулся, уже понимая, что это бесполезно. Сдвинуть руку он бы не смог, даже навалившись всем телом.

— Пусти! — сдавленно вскрикнул он, стараясь не поддаваться панике. Ему было страшно неуютно под неподвижным ледяным взглядом Рея. «Убийца! Настоящий убийца!» — судорожно билось у него в голове.

— Тебе крупно, почти несказанно повезло, что девушки выбрали на Омеге тебя. Иначе ты бы оказался на помойке еще восемь лет назад, — тихим невыразительным голосом заговорил Рей, когда увидел, что Ноа окончательно сдулся, а его глаза беспорядочно забегали. — Тебе бы не хватило денег на пластическую хирургию, реконструкцию поджелудочной, печени и всего прочего после отравления наркотой. Ты жив только благодаря Риве.

— Она в моих руках. Если захочу, я могу легко ее уничтожить, — огрызнулся мужчина, стараясь усмирить колотящееся сердце. Откуда Крок знает про Омегу? Неужели Рива ему все рассказала? Спина покрылась липким потом, почему-то сильно захотелось в туалет.

— Если ты хотя бы подумаешь… — охранник резко наклонился вперед, и Ноа непроизвольно дернулся, отшатываясь. Он замер, сжался в кресле, стараясь спрятаться, исчезнуть, чтобы никогда больше не видеть этих пугающих, вселяющих ужас глаз.

— Хоть на секунду допустишь эту мысль, — продолжал тот, — я сделаю так, чтобы ты исчез навсегда. И поверь, это будет гораздо лучшим выходом для Ривы, чем развод.

Он убрал руку, Ноа в ту же секунду пулей выскочил из кресла и отбежал.

— Какой развод? — пискнул он, отходя подальше. — У нас брак третьей степени!

— Вот именно, — холодно произнес Рей и многозначительно ухмыльнулся. — Подумай об этом.

Ноа развернулся и бросился прочь из зала. Какой страшный человек! Гораздо страшнее, чем Эрик, глава подпольного криминального синдиката. А раньше ему казалось, что в галактике нет человека страшнее, чем Эрик. И зачем он только его нанял?.. Теперь и Рива слетела с катушек, требуя расстаться, и от ее любовника фиг избавишься… Ну ничего, он что-нибудь придумает.

* * *

Как только Ноа скрылся за дверью, Рей поднялся и широким шагом двинулся в сторону сцены. Поискал глазами бегающую туда-сюда Риву и направился к ней.

— Тебе уже выделили гримерку? — наклонился он к девушке.

— Да, — улыбнулась Рива, — такая просторная и красивая…

— А что случилось? — удивилась она.

— Мне нужно срочно с тобой поговорить, показывай, куда идти, — Рей подхватил Риву под локоть и повел за кулисы.

— А здесь нельзя? — пискнула она, послушно показывая дорогу.

— Наедине, — добавил мужчина. В глазах девушки мелькнуло беспокойство.

— Конечно, — согласилась она. — А это никак не связано с Ноа? Я видела его мельком со сцены. Вы разговаривали?

— Отчасти, — буркнул Рей. Он и самому себе еще не признался, что то бешеное, не поддающееся контролю чувство, которое охватило его после ухода мужа Ривы, называется ревностью. Оно сворачивало узлом внутренности и застилало глаза багровой пеленой.

Рива завела его в комнату и закрыла за собой дверь.

— Так о чем ты хотел… — начала она, но твердые сильные губы запечатали рот.

Так он ее еще не целовал. Самозабвенно, жадно, исступленно! Словно старался проникнуть внутрь, слиться воедино и стать с ней одним целым. Почему его так взбесили наглые слова Холланда? Он же знает, что Ноа никто, что для Ривы он пустое место. И все равно эти слова выжгли у него на сердце каленым железом «Она не твоя! Она чужая жена!». Раньше Рея это не трогало. Что же изменилось?

Почему сейчас ему просто необходимо сделать Риву своей? Ощутить, как содрогается в его объятьях ее прекрасное тело, как тонкие беспомощные стоны срываются с губ, как сладкое безумие охватывает разум? Он сошел с ума! Он хочет ее всю! Ее чувственный голос, волнующий аромат, ее сердце и душу. Хочет, чтобы это все принадлежало ему одному. Чтобы он один владел ею. Странный собственнический инстинкт для мужчины, у которого нет даже собственного дома…

И вдруг он понял: эта женщина — его дом! Его пристанище, его цель и его мечта.

Его тяга к ней выходила за рамки одержимости. Это была жизненная необходимость, которая со временем становилась только больше и глубже. И завтра, послезавтра, через год, через десять лет это притяжение не станет слабее.

Рей поднял Риву на руки, прислонил к стене, продолжая жадно целовать и вжимаясь в гибкое мягкое тело. Она откликнулась мгновенно, пылко повторяя каждое его движение, каждой клеточкой стремясь ему навстречу. Изогнулась, обнимая ногами, руками, принимая в себя его плоть. Рей резко задвигал бедрами, наполняя глубоко, яростно, утверждая свою власть и признавая ее власть над собой. Поцелуи стали сильнее, болезненнее. Языки сплетались в бешеной схватке.

Рива не узнавала себя. Она оглохла и ослепла, превратилась в вихрь, в чистую энергию. Ей казалось, что она теряет сознание от такого напора. Что сейчас ее сердце разорвется, и она разлетится на осколки. Как можно сохранить рассудок, когда мир вокруг катится в бездну, а мучительное наслаждение скручивает судорогой тело?

— Я люблю тебя! — выкрикнула она и задрожала, выгнувшись дугой, лихорадочно цепляясь за его плечи. Тело перестало ей принадлежать. Рива не чувствовала ни рук, ни ног, ей казалось, что она умерла и парит в чистом ослепительном экстазе.

Рей хотел продлить эти мгновения волшебства, но тело решило по-своему. Он уткнулся девушке в шею, вдыхая аромат, целуя нежную кожу, стараясь сдержать конвульсивную дрожь, идущую изнутри. Не смог… После услышанных слов словно бомба взорвалась в голове. Ритм сбился, сердце совершило головокружительный кульбит и подскочило к горлу. Выдержки хватило на несколько глубоких сильных толчков. А затем — дрожь пронеслась по телу, и в комнате послышался глухой стон освобождения.

Они, тяжело дыша, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Душа в душу. Он еще был в ней, и эта символичная связь неразрывно соединила их. Связала крепко накрепко, спаяла в одно целое.

— Я люблю тебя, — прошептала еще раз Рива и всхлипнула. Обхватила Рея за шею, прижала к себе и спрятала залитое слезами лицо у него на груди.

— Девочка моя, родная моя… — он покрывал поцелуями ее лоб, виски, волосы — все, до чего мог дотянуться. — Неужели любить меня так горестно, что ты плачешь?

— Я от счастья, — голос дрожал и срывался. — Я самый счастливый человек на свете. У меня есть ты.

Рей мог бы поспорить с последним утверждением, но захлестнувшее ликование смело прочь сомнения и доводы. Его любит прекраснейшая женщина на свете! Он вдруг почувствовал себя незащищенным, открытым и уязвимым. Это одновременно и пугало, и наполняло сердце нежностью.

Он заглянул в лицо Риве и улыбнулся:

— Долго еще твоя репетиция будет продолжаться? Я хочу тебя украсть на весь вечер. И продолжить начатое…

Рива нахмурилась, словно что-то вспоминая.

— Ах! — воскликнула она и завозилась, отодвигаясь от мужчины. — Репетиция! Наверное, все уже с ног сбились, меня разыскивая.

— Не сбились, — невозмутимо ответил Рей, — мы отсутствовали всего десять минут.

— А мне показалось, что час, — Рива заглянула в его глаза.

— Мне тоже, — эхом ответил он. — Мне тоже…

* * *

Глубокой ночью Рива рассказала об утреннем разговоре с Ноа.

— А потом он ушел, и я его больше не видела, — горестно вздохнула она. — Он был очень зол. Я так надеялась, что мы сможем остаться друзьями… И что теперь делать?

И в полумраке комнаты посмотрела с надеждой на Рея.

— Нет таких жизненных ситуаций, из которых нельзя найти выход, — произнес тихо мужчина.

— Но как? Брак третьей степени… Без возможности развода… Мы связаны с ним навеки! — в голосе Ривы проскользнули истеричные нотки. — Если он захочет ребенка, я не имею права ему отказать. Он вправе пользоваться моим имуществом, деньгами, его долги — мои долги… Это безвыходная ситуация! Я уже думаю, что лучше бы осталась на Омеге, тогда сейчас мне бы оставалось прожить там всего восемь лет и я была бы свободной.

— Ты правильно сделала, что убежала с Омеги. Сейчас на планете-тюрьме совершенно не та ситуация, что была десять лет назад. Все изменилось. Лучше тебе не знать, что там происходит…

Рива удивленно уставилась на Рея. Но тот не стал продолжать. Она слышала, что действующий Председатель распорядился проводить на Омеге какие-то опыты над заключенными. А научные сотрудники, исследовавшие на планете потенциалы мозга и психику, разъехались кто куда.

— Все, что ты сделала, ты сделала правильно, — произнес через некоторое время Рей, — ты молодец. А что касается Ноа… Я что-нибудь придумаю.

— Что?! — простонала девушка обреченно. Рей обнял ее за плечи и прислонил ее голову к своей груди.

— Я не оставлю тебя одну, — сказал он, словно давая клятву.

— Будем любовниками до конца своих дней? — прошептала Рива. — Жить вместе?

— Да, — произнес Рей и нежно притронулся губами к волосам, — будем.

Рива уснула. Глубоко уставшая, вымотанная до предела. Под глазами на худеньком изможденном личике проступили голубоватые тени. «Еще и ты постарался», — мысленно дал себе подзатыльник Рей. Но она так страстно отвечала, так пылко отдавалась ему, что он просто не мог оставить ее в покое.

Она любит его! Рей улыбнулся, с нежностью глядя на девушку. Его маленькое солнечное счастье. Увы! Его не устраивает положение любовника Ривальдины Холланд. Она не знает этого, но он хочет больше, намного больше. Он хочет ВСЕГО. Той близости, которая появляется после двадцати лет совместной жизни. Которая вырастает из года в год, из совместных ежедневных завтраков, утренних поцелуев, разговоров по душам. Из слов, сказанных одновременно. Из безграничного доверия друг ко другу. Из знакомых до малейшей родинки и черточки изгибов тела. Он хотел узнать это тело так полно, как знал свое собственное, и еще больше. Чтобы прорасти в ней… Да! Сердце Рея дрогнуло. Он хочет от нее ребенка, свое продолжение, свое будущее!

Нужно что-то делать с Ноа. Рей вздохнул. Не хотелось бы марать руки, но если понадобится, он его убьет.

«Только сначала надо разобраться с покушениями».

* * *

За супругами семья прислала фамильный звездолет «Холланд», роскошную огромную яхту с персоналом из десяти человек на борту. Вчера состоялся последний концерт на Вековой, следующим пунктом гастролей будет Прометей. Рей, сидя в аэротакси возле девушки, отдавал последние указания. Ноа ждал жену на корабле, через час им уже нужно было улетать.

— Лучше бы ты летела на моем, — произнес Рей озабоченно, — я был бы спокойнее.

Рива горестно пожала плечами. Ее ужасно нервировала эта ситуация. Она всем сердцем тянулась к любимому, но должна была играть роль, окончательно ей опротивевшую.

— Я полечу следом, мне подтвердили разрешение на посадку. Встретимся уже в поместье, — Рей заставил девушку взять парализатор и несколько лазеров для обнаружения ядов.

— А если тебя не пустят? — спросила она обеспокоенно.

— Пустят, — он улыбнулся, — меня везде пускают. Не переживай.

И легонько поцеловал ее в губы.

— Будь осторожной, держи себя в руках. Больше молчи и не спорь со старейшиной. Просто тяни время.

— А кто у нас старейшина? — девушка плавилась в его объятьях. Ей хотелось навечно поселиться в кольце этих рук.

— Мистер Оун Холланд Эй. Дед Ноа. Властный тиран, самодур… — Рей хмыкнул. — Да, в общем, как и все типичные земные аристократы. Будь умницей. Для нас главное не ужин с семьей Холланд, а встреча с твоим дедушкой.

— Хорошо, буду молчать, со всем соглашаться… — она вздохнула и потянулась за поцелуем, — и ждать тебя.

* * *

Весь полет Рива просидела в своей каюте, не общаясь ни с Ноа, ни с командой, заказывая еду и напитки в каюту. Ее охватила томительная изматывающая тоска. Она постоянно ощущала жажду. Эмоциональную и телесную. Ей все время хотелось видеть Рея, слышать, знать, что он рядом. Руки, губы, каждая клеточка ее тела тянулись к нему. Дотронуться, погладить, прикоснуться, ощутить тепло… Она никогда не любила раньше и не понимала, что с ней происходит. Где, в каком месте рождается этот ненасытный голод, это бесконечное выматывающее желание? И когда оно утихнет?

Первая любовь… Девушка оказалась неподготовленной к такому накалу чувств. Если бы она любила раньше, если бы в юности у нее был хоть какой-нибудь опыт романтических отношений, флирт или симпатия… Если бы Ноа не оборвал ее увлеченность им в самом начале… Если бы Рива не была столь несмелой и робкой потом, когда стала популярной… Тогда она поняла бы, что эти чувства легко объяснимы. И со временем они успокоятся, утихнут, превратившись или в пепел и сожаления, или в сильную глубокую любовь. Надолго.

Сейчас же Рива была беспомощна и растеряна. Она то плакала, то смеялась над своими страхами. Ее переполняли то эйфория, то уныние.

После отъезда с Омеги девушка так и не сделала гормональную разблокировку. В самом начале Ноа на ее осторожный вопрос о детях ответил, что в ближайшем будущем не собирается их заводить. А потом она и сама не хотела иметь с ним ничего общего.

А сейчас… Сейчас Рива пожалела о том, что не может забеременеть. Ребенок от Рея… Девушка на секунду представила, каким мог бы быть их малыш. И домечталась — опять начала всхлипывать.

* * *

Рива впервые была на древней закрытой планете. Писали, что ее полностью реконструировали. Андроиды вывезли все промышленные объекты, заводы, фабрики. Расчистили поля и посадили рощи на месте бетонных руин бывших городов. Оставили только архитектурные памятники, которые отнесли к историческим ценностям, и то не все. Остальные переместили на другие планеты. Например, Рива знала, что подлинник Эйфелевой башни теперь стоит напротив Академии искусств на Альване, а Статуя Свободы — в центре площади Киджестин на Гриз.

Приняли их радушно. В роскошной гостиной ее и Ноа встретил лично мистер Дарий Холланд Би.

— Я рад, что вы смогли принять приглашение, — сказал он приветливо. — Слышал, что у вас сейчас гастроли по планетам второго круга. Поэтому, чтобы не задерживать, прислал наш семейный звездолет.

— Спасибо, — улыбнулась Рива, — для меня честь посетить семейное поместье, где родился Ноа. Да, действительно, сейчас я даю гастроли, поэтому не могу задержаться надолго. Извините.

Дарий понимающе кивнул.

А он ничего. Ее свекр. Она тоже будет мила, вежлива и предупредительна. Идеальная жена аристократа. По крайней мере, постарается… Это ее последний подарок мужу.

— Оставляю вас наедине, — дружелюбно произнесла она, обращаясь к Ноа и Дарию, — вам ведь нужно пообщаться. Вы так давно не виделись…

Улыбнулась, стараясь не замечать недовольного лица Дария, и обратилась к неподвижно стоящему слуге:

— Проводи меня в комнаты, отведенные для семьи Ривальдины и Ноа Холланд.

Андроид отмер и повел ее вглубь огромного особняка. Если мистер Холланд и удивился самоуправству невестки, то пусть извиняет. Плебейское воспитание, что с нее взять? Пусть Ноа налаживает мосты, а она будет отдыхать. Рива рассчитывала пробыть на Земле не более двух-трех дней, оставить здесь мужа, а самой продолжить гастроли вместе с Реем.

«Я на орбите, — пришло сообщение от него, — сяду на нейтральной территории. Утром созвонимся».

«Я люблю тебя», — написала Рива вместо приветствия.

«Рива, так нечестно! — появился на экране месседж. — Я не могу тебя обнять, не могу показать свои чувства… Оказывается, на меня действует не только твой голос, но и слова, написанные тобой. Догадайся, как?»

Рива рассмеялась. На душе вдруг стало так светло и радостно…

«Прилетай быстрее. Покажешь… как», — написала она.

Ее немного коробило то, что Рей до сих пор так и не признался ей в любви. «Всему свое время», — решила девушка. Еще совсем недавно Рей был холодным и неразговорчивым, а сейчас… Самый страстный, пылкий и нежный мужчина на свете! Она чувствовала, как он заботится о ней, как смотрит на нее, как оберегает, балует. Если это не любовь, то что же? А слова… Когда-нибудь она их обязательно услышит.

На праздничный обед Рива надела свое лучшее вечернее платье от Альваро Бенцони. Не все аристократы могли себе позволить приобрести подобное. Она мстительно ухмыльнулась, рассматривая себя в зеркало. Сверкающие глубоким синим огнем кристаллы образовывали одну живую трепещущую драгоценность, внутри которой находилась девушка. Ноа не знал, что Риве это платье досталось бесплатно, как подарок от великого кутюрье — страстного поклонника музыки.

Зашел муж. Сдержанный и вежливый Ноа — это что-то новенькое! Безукоризненный строгий костюм, скорбное выражение лица, кроткая улыбка на губах, галантный поклон ей… И шепот: «Ты прекрасна, дорогая»… И рука, учтиво протянутая для опоры…

«Ты опоздал, Ноа, — хотелось сказать ей, — внимание и забота были нужны мне десять лет назад. Увы, сейчас уже поздно».

Рива положила ладошку на предплечье мужчины, и они вместе начали спускаться. Предстоял долгий вечер. Хотя… Чего это она нервничает? Она не собирается задерживаться в этой семье надолго, и ей абсолютно все равно, что о ней подумают высокородные родственники мужа.

Платье помогло. Если и не поставило Риву вровень с присутствующими аристократами, то, во всяком случае, не позволило им смотреть на нее как на бедную сиротку.

— Вы прекрасно выглядите, — первым к ней подошел отец Ноа. — Позвольте, я вас познакомлю с семьей.

Старейшина. Мистер Оун Холланд Эй. Высокий седовласый крепкий мужчина, еще довольно красивый и безмерно тщеславный. Высокомерно произнес, растягивая гласные: «Как поживаете?» — и смерил надменным взглядом с ног до головы. Риве стало весело, начал разбирать смех. Но она сумела сдержаться и только лукаво улыбнулась, отвечая: «Спасибо, прекрасно!». В глазах последнего мелькнуло… удивление?

Далее.

Жена Дария, ее свекровь. Госпожа Литиция Холланд Би. Красивая молодая женщина с застывшим лицом и натянутой улыбкой. «Это Альваро Бенцони?» — процедила она сквозь зубы. Ее интересует только это? Она никогда не видела жену своего младшего сына и спрашивает о платье?! С ума сойти! «Да, — просто ответила Рива, — его лучшее творение. Вы согласны?». Литиция только плотнее сжала губы.

Старший брат Ноа с женой. Генрих и Роберта. Будущий наследник, после отца. Им даже было позволено родить двух детей. Племянник и племянница Ноа находились здесь же, с няней. Их привезли на Рождество из частной школы. Генрих почти искренне улыбнулся Риве, следом пожал руку младшему непутевому братцу со словами «Давно не виделись». Ноа ответил: «Ты же меня знаешь. Я на месте не сижу, в отличие от тебя». Роберта украдкой разглядывала платье Ривы, в глазах мелькали восхищение и зависть.

— А как зовут ваших детей? — поинтересовалась девушка у нее. Роберта повернулась к мужу.

— Кристофф и Анжелика, — ответил Генрих. — Но вы вряд ли успеете познакомиться с ними поближе, завтра они улетают обратно в школу.

— Неужели нельзя устроить им каникулы в честь Рождества? — ахнула Рива.

— Режим превыше всего, — Генрих пожал плечами.

Пригласили за стол. Увидев бесконечный ряд столовых приборов, лежащих на скатерти возле тарелки, Рива слегка запаниковала. Ее никто не учил разбираться во всех этих премудростях. Ее образование действительно оставляло желать лучшего. Общеобразовательная школа в бедном квартале, вечерние курсы вокала… И, пожалуй, все.

«Будь что будет. Я вижу этих людей в первый и последний раз», — решила девушка и смело подошла к месту, над которым висела прозрачная надпись «Ривальдина».

За столом говорили о политике, погоде и новых выборах в парламент. В этот раз голосование будет проходить по новому принципу, с учетом степени планет. Майер Ганновер все-таки сумел добиться принятия закона.

— Как он смог убедить Совет, — рассуждал Дарий, — не понимаю. Когда я разговаривал с Питерсоном, тот утверждал, что почти три четверти сенаторов настроены категорически против законопроекта. Тем не менее «за» проголосовало более восьмидесяти процентов.

— Мне всегда нравился молодой Ганновер, — отозвался мистер Оун, сидящий во главе стола. — Он умеет убеждать.

— Но за одно слушание? — парировал Дарий, пожимая плечами. — Это невозможно. Я помню, когда я еще был в Совете, для принятия одного закона требовались многие месяцы дебатов.

— Зря ты ушел из политики, — с укоризной произнес его отец, — у тебя были огромные шансы занять пост Председателя.

Рива уважительно глянула на свекра. Оказывается, он когда-то заседал в Совете Федераций!

— Никаких шансов у меня не было, — холодно возразил Дарий. — Что-что, а свои умения я всегда умел оценивать объективно и беспристрастно.

— Жаль, что у Майера заканчивается второй срок на посту Председателя, — вставил Генрих и улыбнулся. — Он столько всего запланировал. Собирается заменить половину состава полиции андроидами. Плюс исследования в области биогенной инженерии. Я слышал, что опыты по выращиванию клонов из пробирки оказались успешными. На планете Лирой даже создано что-то вроде заповедника. Пока это держится в секрете, ведь есть же Омега для тестов…

Генрих кашлянул и виновато сморщился, словно извиняясь перед дамами за неприятные слова.

— Хватит ему и двенадцати лет, — возразил Дарий, — в следующем году я не буду голосовать за него. Пусть не рассчитывает и на спонсорскую поддержку…

— Кто знает, — с конца стола донесся скрипучий голос старейшины, — кто знает… Все бывает в первый раз.

— Ты что, реально думаешь, что Майер сможет пройти на третий срок? — Дарий с недоумением уставился на своего отца. — На моей памяти никто ни разу не избирался на третий. Даже великий Эванс Киджерстин, объединивший три круга планет, был Председателем всего два раза.

Рива с интересом наблюдала за дебатами мужчин. Если Майер действительно ее дядя, то ей хотелось узнать о нем побольше. Ноа не интересовался политикой, поэтому молчал и поглощал ужин, не забывая подливать ей в бокал вино и шепотом подсказывать, каким прибором пользоваться в данный момент. Таким милым Рива давно его не видела. Атмосфера за столом накалялась, мужчины, разделившись на два лагеря, спорили все яростнее. Тут-то хозяйка и решила перевести разговор в другое русло, избрав для этого Риву.

— Ривальдина, — обратилась к ней, мило улыбнувшись, Литиция, — а где живут ваши родители? Расскажите немного о своей семье. Мы о вас так мало знаем.

Девушка внутренне сжалась, но сумела ответить ровным тоном.

— Мои родители — простые рабочие. Мама преподает историю в школе, отец работает в шахте. (Это была биография Марты и ее мужа, она разрешила Риве пользоваться своим именем и ссылаться на семейное родство.) Они и сейчас живут на Серебряном Дожде.

Если родные Ноа и были шокированы плебейским происхождением невестки, то никак не показали своего неприятия. Наоборот, вели себя участливо и необычайно любезно. Она не понимала, что происходит. Почему семья Ноа так резко изменила свое отношение к ней?

— У вас странное имя, — добродушно заметил Дарий, — такое имя нечасто встретишь в простой рабочей семье.

— Вы знаете много рабочих семей? — насмешливо приподняла брови она.

Дарий стушевался, но быстро взял себя в руки.

— И как же нашего младшего сына угораздило встретиться с вами? — улыбнулся он. — Мы никогда не замечали, чтобы он посещал концерты или увлекался историей. На него это не похоже.

Ноа ласково приобнял жену, перехватывая инициативу.

— Все произошло совершенно случайно. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с этой прекрасной, очаровательной, несравненной… — начал он заливаться соловьем.

Рива облегченно выдохнула: теперь можно не переживать, Ноа расскажет все, что нужно.

Ужин подходил к концу. Уже принесли десерт, когда к новой невестке обратился сам старейшина.

— Ривальдина, — Рива обернулась в сторону главы, — Ноа, мы решили, что сделаем вам подарок.

Сердце девушки замерло. Ничего хорошего от семьи Холланд она не ждала. Ноа же заулыбался, придвигаясь ближе. Старик продолжал:

— Мы посовещались и на семейном совете приняли решение вписать в генеалогическое древо нашей семьи вашего отпрыска.

Рива вопросительно приподняла брови и, не зная, как реагировать на это заявление, просто молча сидела и ждала продолжения. Справа улыбался Дарий, Генрих встал, подошел ближе и хлопнул Ноа по плечу, поздравляя.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась она наконец.

— Нам, дорогая, разрешили завести ребенка, — расшифровал Ноа, нежно целуя ее в щеку.

— Ребенок — это так чудесно! — воскликнула Литиция и добавила, наклонившись к Риве: — Возможно, Ноа остепенится, когда у него будет свой собственный сын.

Риве захотелось взвыть. Значит, они хотят с ее помощью заставить Ноа взяться за ум? А ее кто-нибудь спросил?! Хотя… Для нормальной любящей женщины рождение ребенка — великая ценность. «Только не с Ноа!..» — простонала мысленно.

— Огромное спасибо, — пробормотала она и, обернувшись к мужу, саркастически поинтересовалась: — Что, милый, пойдем готовиться к этому знаменательному событию?

И с удовлетворением заметила замешательство в голубых глазах. Ноа отошел с ней в сторону.

— Это тебя я должна благодарить за такой «подарочек»?! — прошипела она. Муж невинно улыбнулся.

— Дорогая, ты же хотела детей? Наш сын будет аристократом. Нам позволили родить его здесь, на Земле… Не об этом ли ты мечтала?

— Не об этом, — хмуро бросила она. — В моих планах ничего не изменилось.

— Милая, — Ноа зло ухмыльнулся, жестко хватая и сжимая ее локоть, — нас никогда не разведут, запомни это. Ты со мной навсегда! И если тебе так не хочется со мной спать, можем сделать искусственное оплодотворение. Нужно только сдать биоматериал. И я буду твердо знать, что мой наследник не от твоего любовника.

Рива молчала, хмуря брови.

— Семейные врачи поработают с ДНК, — продолжал Ноа самодовольно. — Ну же, не хмурься, дорогая. У нас получится отличный наследник. Мои родные обнаружили, что твои гены очень даже…

Тут он запнулся, словно сказал что-то не то, но Рива не обратила на оговорку внимания. Она была так дико зла, расстроена и испуганна, что в ушах звенело.

— Попробуй только подойти ко мне ближе, чем на метр со своими врачами и ты увидишь, какой «милой» я могу быть! — прошипела разгневанная девушка и добавила, развернувшись в сторону коридора: — Я иду спать.

— Куда ты денешься? — донесся до нее шепот Ноа, и уже громче, для родственников: — Ты иди, дорогая, я приду позже.

Рива вошла в свою спальню и заперла дверь. Раскрыла по периметру тонкие непроницаемые экраны, которые дал Рей. Теперь никто не сможет проникнуть в ее комнату. Тяжело опустилась на кровать. Она чувствовала себя загнанной в угол. Столько всего навалилось за последнее время: покушения, ее лавинообразно растущая слава, к которой она оказалась не готова, внезапно полюбившая ее семья Холланд, проблемы с Ноа… Теперь еще и ребенок. Подарок, о котором она и не мечтала.

Возможно, раньше, до встречи с Реем, она была бы счастлива родить даже от Ноа, но не сейчас.

Сейчас она нашла того самого. Свою половинку. Человека, с которым ей захотелось прожить всю оставшуюся жизнь. С которым и в горе и в радости, и в болезни и во здравии. Девушка прижала пальцы к вискам, потом обхватила себя за плечи и тихо простонала: «Рей…», — вызывая в памяти образ любимого мужчины. Удушливой тяжестью навалилась глухая внезапная тоска. Правильно ли она поступила десять лет назад? Был ли другой выход? Или весь этот путь — долгий, тернистый, болезненный — ее дорога к Рею? И без брака с Ноа, без славы и покушений, не было бы и его?

Рива грустно улыбнулась, встала и подошла к зеркалу. Из темной матовой глубины на нее уставилась печальная темноволосая девушка в шикарном сверкающем платье.

— Ты обязательно будешь счастливой, — прошептала она и внезапно лукаво подмигнула своему отражению: — Верь мне!

* * *

Поздно ночью Рива проснулась от того, что кто-то пытался войти в ее спальню. Из коридора доносился глухой недовольный бубнеж. Девушка только повернулась на другой бок и накрылась покрывалом. Она не собиралась впускать Ноа, делить с ним постель. И тем более рожать от него «росток генеалогического древа». Пьяные нетвердые шаги еще не успели затихнуть дальше по коридору, а Рива уже спала спокойным крепким сном.

«Я запросил посадку на запасном аэродроме семьи Холланд. Буду через час. Выходи к площадке», — пришло рано утром сообщение от Рея. Девушка к тому времени уже умылась и заказала по домашнему транскому завтрак.

Андроид принес кофе и круассан. Она быстро перекусила, запросила по сети план дома, внимательно рассмотрела входы и выходы. Потом написала записку в электронный дневник усадьбы: «Нужно кое-кого повидать. Буду к вечеру», — и незаметно выскользнула через заднюю дверь.

Поместье семьи Ганновер располагалось на большом острове. Когда-то давно его называли то ли Британией, то ли Соединенным Королевством. Историческая справка гласила, что ранее он был намного больше, но сейчас его размеры значительно уменьшились. Тем не менее с высоты в тысячу километров остров показался Риве гигантским. Почти как материк. Рей замедлил движение флайера и снизился, чтобы девушка смогла его разглядеть. Огромные пространства до самого горизонта представляли собой бескрайнее море зелени. Внизу проплывали круглые зеркала озер и прудов, пушистые островки рощиц, колыхались шапки лесов. На лугах паслись редкие животные, с высоты Рива не смогла разглядеть какие именно, но анализатор флайера сообщил, что это земные лошади, олени, косули и овцы.

— Какая красота! — прошептала она, не в силах отвести взгляд. Первозданная природа, ее гармония, величие наполнили душу Ривы светлой упоительной радостью. Выросшая в темных пустых коридорах, она увидела траву и деревья только в шестнадцать лет, когда прилетела на Омегу. Потом кутерьма с учебой, работой, бесконечные концерты, гастроли… Рива почти перестала гулять, наслаждаться красотой мира. Деревья она видела только из окон аэромобилей и с высоты гостиничных балконов. И то, когда было время выйти на него.

На экране флайера высветилось сообщение: «Мистер Ганновер согласен с вами встретиться. Сейчас он находится в северной части поместья, округ Йорк. Координаты для посадки переданы».

Сердце Ривы выскакивало из груди. Ей было и страшно, и любопытно. Она запретила себе мечтать о родстве с древней аристократической семьей, слишком уж фантастично это выглядело. Когда начали снижаться, девушка и вовсе вскочила, забегала по рубке, потом жалобно уставилась на Рея, словно спрашивая «Что мне делать?».

Рей обнял ее за талию, притянул к себе и усадил на колени.

— Все будет хорошо, Рива. Мы просто поговорим и улетим. Потом, если захочешь, я тебе покажу африканских слонов или слетаем к пирамидам. Можем посетить знаменитый парк «Париж» или белоснежные пляжи Аляски. Погуляем по древнему заповедному городу Риму…

— Поцелуй меня, — прошептала тихо Рива, вжавшись в любимое тело, впитывая его силу и энергию, — больше ничего не нужно.

Рей прикоснулся к ее губам. Легко, почти целомудренно. Погладил пальцем нежную кожу скул, очертил подбородок. Рива приоткрыла рот, робко коснулась языком, куснула нижнюю губу, приглашая, втягивая в игру. Поцелуй, начавшийся как успокоительный, вдруг наполнился страстью. Девушка откинула голову, подставляя требовательным губам шею и тихонько постанывая. Вихрь страсти закручивался, набирая обороты.

— До посадки пять минут, — раздался в кабине механический голос навигатора. Мужчина скрипнул зубами, отодвигаясь, Рива страдальчески застонала.

— Дай мне пару минут прийти в себя, — произнес Рей скрипучим голосом, ссаживая ее с колен. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он сделал несколько глубоких медленных вдохов и выдохов, усмиряя, замедляя его ритм. Ему нужна трезвая холодная голова. Впереди разговор с дедушкой Ривы. А через несколько недель — прием в Президентском дворце. И встреча с Майером Ганновером Эй.

Колесо событий завертелось, набирая обороты. На него работают десятки информаторов, вирусные программы отслеживают в скайнете любой запрос, любую ссылку, касающуюся Ривальдины Холланд и Ганноверов. Миллионы терабайт информации проходят через «сито», отфильтровываются и систематизируются. Рей просматривал только те, что были отмечены охранным конвертором как опасные. Нанятые им наемники следят за каждым объектом, контактирующим с певицей, Ноа, Даной, рекламщиками, работниками сцены…

Где-то же должен этот мерзавец споткнуться… Оступиться… Достаточно ему высунуть кончик носа, и Рей не даст ему уйти. Но пока все впустую.

* * *

Слуга-андроид встретил флайер, плавно опустившийся на небольшую взлетную площадку. Роберт Ганновер не стал ради гостей прерывать свою утреннюю игру в гольф.

— Господина вы сможете найти на втором поле, — сообщил андроид и показал на маленькие гравитационный платформы с сиденьем и ручкой: — Садитесь. Господин не любит, когда ходят по его траве.

Рива хмыкнула и пошла за Реем. Они выбрали себе по крошечной летающей площадке, десять минут неспешного полета над идеально ровным газоном и они увидели хозяина поместья.

Мужчина выглядел молодо для своего возраста. А было ему… Рива припомнила те сведения, которыми поделился Рей перед поездкой. Почти восемьдесят. Что ж… Большие деньги, лучшие на Земле врачи, дорогие омолаживающие процедуры если и не останавливают приближение старости, то хотя бы делают ее комфортной. Рива даже мысленно не могла назвать этого красивого моложавого мужчину своим дедушкой. Нет. Не может быть.

— А вот и вы. Вовремя, я как раз закончил второй раунд, — скупо улыбнулся мужчина после взаимных приветствий. Потом подошел к висевшей в воздухе на расстоянии примерно двадцати сантиметров от земли роскошной четырехместной платформе. По форме она была более похожа на небольшую прямоугольную открытую беседку с мягкими белоснежными креслами и столиком посредине, украшенную резными столбиками и прозрачным кружевным куполом.

— Залезайте, прокатимся, — дружелюбно предложил мистер Роберт, указывая на беседку. — Ваши флатеры полетят следом на автопилоте.

Рей с Ривой молча поднялись на платформу и уселись в кресла. Девушка во все глаза рассматривала красивое породистое лицо, пытаясь обнаружить хоть какое-то сходство со смутным образом мамы. Ничего не получалось. То ли подводила детская память, то ли смущал седой цвет волос.

— Так о чем же вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался мужчина, нажимая рычаг на столике. В центре раскрылся небольшой бар с бокалами, прохладными напитками и легкими закусками. — Угощайтесь.

Гости в запросе по транскому представились как Ривальдина Холланд Си и ее телохранитель Рей Крок. Роберт, ведущий в последние десятилетия жизнь отшельника, давно никого к себе не приглашал. Он жил в одиночестве в своем огромном поместье, посвящая время разведению редких пород лошадей и овец. Слугами на острове были только андроиды. В двух резервациях, окруженных силовыми заграждениями, жило несколько семей, которые не захотели покинуть остров. Они не мешали Роберту, и он им не мешал. Его жена, Симона, уже двадцать лет как покинула поместье, переехав жить на Гриз. С сыном, невесткой и единственным внуком он почти не встречался, да и не сильно стремился к этому. Давно передал Майеру свой титул вместе с приставкой главы рода «Эй» и совершенно не жалел об этом. И уж тем более не хотел встречаться с какими-то незваными гостями. Только аристократическая фамилия Холланд и шапочное знакомство с Дарием Холландом Би не дали ему ответить «нет» на их запрос о встрече.

— Мистер Ганновер, — Рей взял инициативу в свои руки, — мы хотели бы поговорить о вашей дочери.

Глаза Роберта опасно сузились, лицо приобрело ледяное замкнутое выражение.

— Я не желаю обсуждать с вами мою семью. Особенно пропавшую дочь. Иначе я попрошу вас покинуть поместье, — холодно предупредил он. — Если вы намерены…

— Подождите, — Рей поднял руку, прерывая негодующую речь мужчины. — Выслушайте нас. Мы не собираемся тревожить память вашей дочери. Нам просто нужна информация. Дело жизни и смерти.

Рей выдержал небольшую паузу. Ганновер сжал губы и медленно выдохнул:

— Я слушаю.

— На миссис Ривальдину Холланд в течение последних месяцев было совершено несколько покушений. Полиция и частные сыщики ничего не сумели выяснить. Я пока тоже. Все покушения были тщательно спланированы и потребовали от своего организатора огромных денежных затрат и знания компьютерных технологий.

— Я сожалею, миссис Холланд, — равнодушно бросил Роберт, слегка удивившись, почему это простой телохранитель взял на себя в разговоре роль первой скрипки, а аристократка тихонько сидит и молчит.

— Спасибо, — прошептала Рива, мужчина едва заметно вздрогнул, прямая глубокая морщина прорезала высокий лоб. Он пару секунд с интересом рассматривал девушку. Рива поежилась, невольно пододвигаясь к Рею. Увидев ее маневр, мистер Ганновер дернул уголком губ, саркастически скривился и отвернулся.

— Вы знаете, что госпожа Холланд — знаменитая певица? — поинтересовался Рей.

— Нет, — бросил Роберт, — я живу замкнуто и не интересуюсь современным искусством.

— Я слышал, что Феатиста хорошо пела, даже одно время училась в частной музыкальной школе, — Рей пристально уставился в глаза Ганноверу, отслеживая малейшие оттенки эмоций.

— К чему вы ведете, мистер Крок? — холодно спросил Роберт. Ему уже перестал нравиться этот разговор, и только воспитание не позволяло тут же выставить гостей прочь.

— Посмотрите внимательно на миссис Ривальдину Холланд, — Рей, как коршун, следил за мужчиной. — Вы не находите в ее внешности ничего знакомого?

Ганновер перевел скептический взгляд на Риву. Через мгновенье на его губах появилась презрительная ухмылка.

— Вы что, смеетесь? Могли бы хоть найти более высококвалифицированного косметического хирурга.

— Вы о чем? — ровно поинтересовался Рей.

Рива сидела ни жива ни мертва. Высокомерие и надменность «дедушки» перечеркнули ее глубоко спрятанные надежды на обретение семьи. «Дура! Какая же я дура!» — билась в голове невеселая мысль. Позволила себе чуточку надежды. Девушка машинально взяла со стола бокал с минеральной водой и отпила глоточек, даже забыв просканировать.

— Да. Признаю, — Ганновер оскорбительно смерил Риву острым взглядом, — девушка немножко похожа. Но за последние тридцать лет я видел столько «Феатист», ее «дочерей», «сыновей»… Кстати, гораздо более правдоподобных, чем миссис Холланд. Потом оказывалось, что это или косметологи хорошо поработали над лицом, или подделка данных паспорта. Да-да, бывает и такое. (Роберт грустно усмехнулся.) Но генетическая экспертиза всегда выводила их на чистую воду.

И вдруг мужчина резко повернулся к замершей девушке:

— Я не понимаю, зачем это вам, носящей аристократическую фамилию Холланд? Захотелось острых ощущений? Вам то, думаю, не нужны деньги?

— Мне от вас ничего и не нужно, — Рива твердо посмотрела в голубые глаза Роберта. — Ни денег, ни титула. Наверное, мы зря сюда прилетели.

— Определенно, зря, — усмехнулся тот. — Координаты взлетно-посадочной площадки заложены в памяти флатеров. Надеюсь, вы найдете дорогу назад?

— Найдем, — Рива быстро встала и спрыгнула с платформы. Рей соскочил следом, безжалостно сминая так любимую хозяином траву.

— Меня волнует только жизнь миссис Холланд, больше ничего, — обратился он к мужчине, предпринимая еще одну попытку. — Нам просто нужно знать, какая связь между вашей дочерью и негодяем, который пытается убить Риву?

— Моя девочка… — голос Роберта дрогнул и сразу выровнялся, — моя дочь умерла. Я ничем не могу вам помочь.

— Мы знаем, что она умерла, — Рей учтиво склонил голову. — Феатиста Ганновер умерла почти двадцать лет назад на маленькой планете Эпсилон-325, рожая брата Ривы. От вас нам нужно только одно…

Ганновер, сдерживая эмоции, судорожно вцепился в поручни кресла. Мучительное страдание застыло в глазах.

— Вы потратили миллионы кредов на поиски дочери, у вас осталось огромное количество информации обо всех ее связях, перемещениях, друзьях, недоброжелателях… Я могу получить доступ к этим файлам? Возможно, я найду зацепки, какие-то ниточки к тому, что происходит сейчас с Ривой. К тому, кто хочет ее убить, — Рей пристально смотрел на потрясенного мужчину.

Прошла минута, другая… Роберт поднял глаза. В них были спокойствие и невозмутимость.

— У меня их нет, — в конце концов ответил он. — А если бы и были, я бы вам их не отдал. Я не верю в то, что миссис Холланд — моя внучка. Вы зря проделали такой длинный путь.

— А ваш старший сын? — неожиданно спросил гость. — Что вы можете сказать о нем?

— При чем здесь Майер? — голос Роберта заледенел.

— Он любил Феатисту или ненавидел? Мог бы он желать зла своей младшей сестре?

Ноздри Ганновера дрогнули от гнева. Он открыл рот для резкой отповеди, но его прервали еще одним вопросом.

— Я слышал, что он в детстве увлекался программными разработками для дронов. Даже выиграл олимпиаду в частном колледже. Только потом, после его окончания, избрал путь политика.

— Ничем не могу помочь, — чеканя каждое слово, холодно произнес Роберт, сердито глядя сверху вниз. — Прощайте.

С этими словами он тронул рычаг и развернул платформу в сторону центра поля, на краю которого они сейчас находились.

— Прощайте, мистер Ганновер, — Рей понял, что мужчина замкнулся в себе и больше из него ничего не вытянуть. Но последнее слово должно было остаться за ним, поэтому он сжал поручень, не давая флатеру двинуться с места.

— Если вдруг вам станет любопытно, кто ваша внучка… — аристократ гневно сузил глаза, увеличивая мощность двигателя, но Рей даже не напрягся, удерживая машину, — у вас есть отпечаток ее губ на бокале. Сохраните его.

И отпустил флатер. Тот, резко отлетев в сторону, завихлял. Потом выровнял полет и унес своего хозяина продолжать партию в гольф.

Гости остались стоять на поле, рядом покачивались две маленьких платформы. Рива пожала плечами.

— Я, в общем-то, ни на что и не рассчитывала, — делано равнодушно произнесла она. — А теперь покажешь пирамиды?

Рей подошел ближе и, обняв дрожащую девушку, сцепил руки за ее спиной.

— Это точно твой дедушка, — произнес он, — я в этом на сто процентов уверен. Такой же энергичный, упрямый, бескомпромиссный…

— Глупости! — отрицательно махнула головой Рива. — Я совершенно не похожа на этого напыщенного старика.

— Со стороны видней, — улыбнулся Рей. — Сейчас ты еще немного зажата и не уверена в себе. Но скоро… Боюсь даже представить, в какую великолепную женщину ты превратишься. Весь мир будет у твоих ног.

— Мне не нужен мир, — Рива потерлась подбородком о его грудь, — мне нужен только ты.

Мужчина схватил ее в охапку и закружил по поляне. Рива завизжала от восторга. Видел бы их сейчас мистер Ганновер… Опять бы, наверное, презрительно скривился и брезгливо отвел взгляд? А ей все равно!

— А теперь развлекаться! — произнес Рей и подсадил ее в флатер.

Нужно обязательно стереть из памяти неприятный осадок после посещения родового гнезда… Как хорошо, что Рива оптимистка и недолго помнит плохое.

* * *

Все кругом идиоты! Только роботам можно доверять. На людей полагаться нельзя. Какой прекрасный был план с Х5! Никаких следов. Все через скайнет и виртуальное пространство… Слава Создателю, инцидент дальше Мирабель не ушел. Правительство не захотело афишировать тот факт, что военный бот смог обойти охранную систему орбиты и сесть на планету.

Никто не знает, но он профессионал в этом. Если бы не ее чертов телохранитель! Нужно было сразу начинать с боевой машины, а не доверять дело наемникам. Столько времени потеряно!

Она подбирается все ближе и ближе. Досадная непредсказуемая случайность, злой рок, стечение обстоятельств — и все! Его жизнь, карьера, замыслы… Все будет разрушено! Каждая секунда на счету. Придется рискнуть, иначе все полетит к чертям.

* * *

Рива собиралась покинуть Землю на шаттле Рея. Сутки наедине с любимым человеком — что может быть лучше? Но как только шаттл приблизился к орбите и запросил разрешение покинуть планету, пограничная служба прислала запрет. Через мгновенье корабль окружили боевые полицейские фрегаты.

На экране коммуникатора высветилось сообщение: «Госпоже Ривальдине Холланд Си не разрешено покидать планету Земля без согласия Дария Холланда Би».

Рива с недоумением перевела взгляд на Рея.

— Это еще что такое?! — воскликнула она. — Как они посмели?

«Прошу вас покинуть зону орбиты. Вас ждут в поместье Холланд. Координаты переданы». Ощетинившиеся лазерными пушками и парализующими экранами корабли окружили их плотным кольцом.

Рей чертыхнулся сквозь зубы и направил шаттл на снижение. Вид у него был хмурый. Что задумала семья Холланд? Зачем им Рива? Если понадобится, он будет драться за нее. Но Рей понимал, что на Земле прав у него маловато. Точнее, нет никаких. Дарий легко мог, не сказав ни слова, вышвырнуть его из поместья. А Риву оставить у себя…

Через полчаса они сели на центральной посадочной площадке в поместье семьи Холланд. Их уже ждали.

— Нехорошо улетать не попрощавшись, Рива, — добродушно улыбнулся Дарий. Чуть позади стоял Ноа со скучающим выражением лица. Словно сам не знал, что он здесь делает. Ему не нужны были ни жена, ни ребенок. По большому счету ему и семья была не нужна. Только как источник богатства и славы.

— Я собиралась прислать сообщение после выхода на орбиту, — произнесла Рива холодно, — но вы нас опередили.

Дарий развернулся к Рею.

— Мистер Крок, я аннулирую ваш контракт, — отец Ноа смерил телохранителя внимательным взглядом, не пропустив ничего. Ни жавшуюся к его руке Риву, ни твердый спокойный взгляд, ни обманчиво худощавую сутулую фигуру наемника.

— Вы не имеете права его аннулировать, — ровно ответил Рей. — По условиям он заключен на год или до обнаружения организатора покушений. Организатора я еще не нашел. Вы невнимательно читали его, мистер Холланд.

Дарий сжал губы.

— Ривальдина вскоре будет жить на Земле. Ей здесь ничего не грозит, и уж тем более она не будет нуждаться в ваших услугах.

— Через два дня у меня концерт на Прометее, — звонко заявила Рива, выходя вперед, — вы не можете прервать мое турне. Деньги уплачены авансом, и часть их потрачена на оплату долгов Ноа. Плюс репутация, скандал с рекламными агентствами…

— Хорошо, хорошо! — резко прервал пламенную речь невестки Дарий. — Ты закончишь турне. Но оно будет последним в твоей карьере. После ты возвращается на Землю, проходишь сканирование в семейной клинике и рожаешь ребенка.

Рива испугалась. Что происходит? Почему это она вдруг стала таким ценным призом? Ее собираются насильно запереть в клетку? Дело принимало скверный оборот. Она-то думала, что у нее еще много времени впереди, и они с Реем что-нибудь придумают. А счет идет уже на недели.

Дарий задумался, мысленно производя какие-то вычисления. Потом победно заявил:

— Пункт шесть точка три. Контракт может быть отозван в одностороннем порядке с выплатой неустойки пострадавшей стороне…

Вот это память! Дарий с легкость вспомнил пункт какого-то контракта, который, возможно, бегло читал один раз. Что-то она не замечала за Ноа ни сверхъестественной памяти, ни каких-то других талантов, как говорят, присущих земным аристократам.

— Значит, мы можем разорвать ваш контракт, — усмехнулся Дарий, подводя итог.

— Можете, — просто согласился Рей, — но имеет ли это смысл? За Ривой охотятся серьезные люди, она чудом избежала гибели во время нескольких покушений. Надеюсь, вам не нужна мертвая невестка? Как и мне мертвая клиентка.

— Мы наймем других телохранителей…

— Я лучший, — заявил спокойно Рей и продолжил, добавив в голос нотку почтения: — И уже вышел на след организатора. Уверяю вас, мистер Холланд, через несколько недель я буду точно знать, кто хочет убить Риву.

Девушка молча стояла и слушала странный разговор. Дарий с Реем вели какую-то тонкую, понятную только им, игру. Короткие отрывистые фразы, как мячик, летали от одного мужчины к другому. Глаза пристально смотрели в глаза; казалось, взглядами они говорят больше, чем словами… Скучающий Ноа топтался рядом, рассматривая гравий под ногами.

— Хорошо, — через некоторое время согласился Дарий, — кто может лучше сберечь мою дорогую невестку, чем ее обожаемый любовник?

Если он надеялся увидеть на лице Рея какие-то эмоции, то ошибся, тот никак не отреагировал на его слова.

— Берегите ее, Крок. Нам нужен от нее здоровый наследник. И привозите на Землю через месяц. Мы будем ждать.

Рей был похож на каменную статую. Только глаза пристально сверлили самодовольно усмехающегося мужчину.

— Вы дадите разрешение покинуть планету? — поинтересовался он.

— Конечно, — пожал плечами Дарий, — не имею желания вас задерживать.

Потом повернулся к Риве, протягивая руку:

— До свидания, Ривальдина.

Рива тихо пробормотала: «До свидания».

— Постарайтесь привезти через месяц мою невестку в целости и сохранности., — это к Рею. Тот молча кивнул. Дарий демонстративно поцеловал руку Риве, обернулся к недовольному Ноа, и они пошли в сторону особняка, тихо разговаривая.

Рива стояла ни жива ни мертва, пытаясь осознать, что же здесь только что произошло. Рей взял ее за руку и повел назад в шаттл.

* * *

Зловещая тоскливая тишина опустилась на рубку. Давно осталась позади Земля. Рей запрограммировал автопилот, проложил курс и запустил генератор пространственных искривлений. Несколько затяжных прыжков в вакууме и они на Прометее.

— Что ты будешь на ужин?

Рива вздрогнула. Она сидела в кресле и задумчиво смотрела на звезды. Голова была похожа на воздушный шарик, гулкий и пустой внутри. Ни единой дельной мысли. Ни одного здравого решения. Бессилие одновременно и раздражало, и ввергало в панику.

— Не хочу есть, — отрешенно произнесла она. Рей сел на корточки перед креслом и посмотрел снизу вверх.

— Рива, перестань хандрить, — он взял ее ладошку и поцеловал. — Я тебе говорил, что безвыходных ситуаций не бывает.

— А это разве не она? — голос задрожал. Рей улыбнулся.

— Милая моя девочка, — произнес он, — безвыходная ситуация — это когда ты лежишь в гробу, образно выражаясь. Все, что до этого, — не безнадежно.

— Но… — Рива поймала его взгляд и теперь пристально, с каким-то иступленным отчаяньем, всматривалась в любимые серые глаза.

— Я тебе обещал, что всегда буду рядом?

Девушка заворожено кивнула.

— Значит, буду, — Рей нежно обхватил пальцами ее подбородок и прикоснулся губами к губам. — Если понадобится, мы сбежим так далеко, что никто — ни Холланды, ни Ганноверы, ни твой тайный недоброжелатель — нас не найдут. Никогда.

— Правда? — прошептала она, млея в его объятиях, чувствуя, как тают в чистом ярком свете любви тревога и страх.

— Правда, — Рей целовал все сильнее и жарче. — Обещаю.

* * *

В середине ночи Рива вдруг решила, что ужасно хочет есть, и растормошила Рея, приглашая на поздний ужин. Они сидели в темноте маленькой спаленки, под мигающим светом звезд, с удовольствием наслаждались незатейливой стряпней кухонного автомата и разговаривали.

Первой заговорила Рива.

— Я не понимаю, что произошло с Дарием. Еще пару месяцев назад семья Холланд не обращала на меня никакого внимания. И вдруг… — тут ее голос подёрнулся грустью.

— У меня есть теория… — нерешительно начал Рей, девушка выжидающе уставилась на него, — но предупреждаю: это только теория.

— Говори же, — нетерпеливо прошептала она, — у меня-то и теорий нет.

— Предполагаю, что семья Холланд, и в частности Дарий, отец Ноа, что-то прознали о твоем происхождении.

— Вряд ли, — девушка задумчиво посмотрела на него. — Я сама еще не верю в это. Да и откуда они могли узнать? Паспорта и вся записанная в них информация являются тайной. Как они могли обнаружить родство?

— Вторая теория…

Рива округлила глаза, спрашивая одними губами: «У тебя их две?». Рей улыбнулся: «Да. Слушай».

— У них есть твоя кровь. А соответственно, ДНК и прочие параметры, которые были внесены в паспорт при заключении брака.

— Да, — грустно кивнула девушка, — у меня брали кровь.

— Так вот. Вторая теория гласит, что кто-то слишком умный и любопытный из семьи протестировал твою кровь и нашел некоторые интересные особенности.

— Какие?

— Опять же, это теория, — в третий раз повторил Рей, Рива кивнула, словно болванчик. — Ты знаешь, что в некоторых земных семьях имеют место быть наследуемые искусственно созданные мутации?

— Мутации? — ошарашенно повторила Рива, округлив глаза. Мужчина кивнул.

— Не все земные семьи имеют такое наследство. Только самые древние и родовитые. Эта информация держится в таком секрете, что проще взломать центральный банк Фиде, чем узнать о них…

— Я не понимаю. Ты о чем? — прошептала девушка.

— Если ты — отпрыск семьи Ганновер (а она гораздо более знатная, чем Холланд), то значит, твоя кровь очень ценная, — и, видя, что Рива по-прежнему ничего не понимает, пояснил: — Ходят слухи, что некоторые аристократы с Земли давно улучшают генетику своих детей, работая с ДНК. Все ключевые посты в правительстве Федерации занимают только выходцы с Земли. Все знаменитые ученые, деятели искусства, даже военные — все земляне. Ты не обращала внимания?

— Нет, — прошептала Рива ошеломленно, — ты же знаешь, образование у меня так себе, да и не увлекаюсь я политикой.

— Действующие мутации бывают только у глав семейств и у их прямых наследников. Остальным детям врачи ставят блокировку, подчищая ДНК. Просто так на Земле давно никто не рождается, только через искусственное оплодотворение. И каждая мутация уникальна. Тайная способность передается из поколение в поколение только для единиц. Если брать семью Ганновер, как теоретически имеющую свою уникальную мутацию, то вырисовывается очень интересная картина…

— Какая? — Рива даже замерла от любопытства.

— Я построил график, взяв за основу данные твоих родственников. Это заняло немного времени, но результаты поражают. За последние двести лет выходцы из Ганноверов только пост Председателя Федераций занимали пять раз. Рива, представь! За двести лет — пять раз! — Рей возбужденно наклонился вперед, его глаза горели азартом. — И это помимо всего остального!

Девушка потрясенно молчала. Голова шла кругом. Какие-то наследственные мутации, жуткие, просто не поддающиеся осмыслению, теории… Нет, Рей ошибается! Сам же сказал, что это только слухи.

— Не понимаю, — она смотрела перед собой остекленевшим взглядом, — даже если предположить, что я — потерянный отпрыск Ганноверов и поэтому за мной теперь охотится семья Ноа, то почему эта мутация есть у меня? Я же не наследница.

— Тут нужно поразмыслить… — Рей задумчиво грел в руках чашку. — Допустим, Феатисте сделали блокировку еще до рождения, мутацию унаследовал один Майер. Далее. Она передает свое ДНК тебе естественным путем. В твое зачатие врачи не вмешивались, значит, ты могла что-то получить рикошетом, пусть в более слабом варианте, но все-таки…

— Да! — вдруг воскликнула Рива, наморщив лоб. — Я поняла, в чем суть. Бывает же такое, что наследник с действующей мутацией умирает. Что тогда? Семья останется без своей особенности?

— Нет, — ответила она на свой собственный вопрос. — Значит, в каждом члене семьи есть этот ген.

— Точно! — согласился Рей и дополнил: — Семья просто берет и рожает еще одного наследника с действующей мутацией.

— А как рожает, если наследник умирает? — опять растерялась девушка.

— Ты разве не в курсе?

Рива помотала головой.

— При заключении брака третьей степени у наследников берут так называемые биоматериалы — несколько десятков неразвитых яйцеклеток у женщины и сперму у мужчины. Далее с ними работают ученые.

— Жуть! — выдохнула девушка. — Слава богу, мы с Ноа ничего не сдавали при заключении брака.

— Да, тебе повезло.

Рей немного помолчал. Ему вдруг пришла в голову мысль, что Дарий возьмет теперь у Ривы биоматериал, и она ничего не сможет сделать. Причем не обязательно отцом будет Ноа.

Нет. Он не допустит этого.

— Если все так просто, почему нельзя взять кровь или другой биоматериал любого аристократа и протестировать? — опять поинтересовалась девушка. — Данные паспорта, конечно, секретны, но люди же попадают в больницы, лечатся в госпиталях… Любой врач может взять и подвергнуть анализу ДНК.

— В том-то и проблема, что не любой, — задумчиво произнес Рей. — Мутация так хорошо вплетена в структуру генома, что не знающие где искать никогда ее не обнаружат. Для обычного врача она может выглядеть как наследственная болезнь или повреждение ДНК в результате употребления наркотиков.

— Это же только теория? — Рива выжидательно уставилась на Рея, взглядом умоляя подтвердить ее слова. Думать, что она мутант, пусть и частично, не хотелось.

— Да, — он придвинулся ближе к девушке и обнял ее за плечи, — только теория, основанная на слухах и моих собственных домыслах.

Рива немного успокоилась и повеселела.

— Интересно, что же за мутация может быть у меня? — лукаво спросила она.

— Ослепительная красота? — предложил, улыбаясь, Рей. Рива шутливо толкнула его в бок и фыркнула.

— Думаю, что-то, связанное с голосом, — произнес он уже более серьезно. — Ты говорила, что мама хорошо пела. Да и ты сама…

— Я всегда считала, что мой голос — это подарок свыше, единственное чудо в моей жизни, — задумчиво сказала девушка и нахмурилась: — А оказывается, это мутация моей семьи…

Она даже не заметила, что приняла семью Ганновер как свою. Рей положил ладонь на ее руку и сжал тонкие пальчики.

— Ты — великий талант, — произнес он проникновенно, — твои песни берут за душу, вызывают яркие сильные эмоции. Это действительно дар свыше. Мутации здесь ни при чем.

— Да, — вдруг улыбнулась девушка, — почему же тогда не поют ни Роберт Ганновер, ни Майер?

И она захихикала, представив надменного седого старика на сцене распевающим арию.

— Не знаю, — пожал плечами Рей и повторил: — Это же только мои теории… Но если у тебя в геноме нашли искусственно выведенную древнюю мутацию, то это плохо. Теперь Дарий тебя просто так не отдаст.

* * *

Рива бежала по узкому извилистому коридору. Тьма обступала ее со всех сторон. Девушка чувствовала, что за каждым поворотом ее поджидают жуткие чудовища и смертельная опасность. Вот справа промелькнуло смутно выступающее из тени лицо Забира, искаженное яростью. Рива шарахнулась в сторону, больно ударившись плечом о каменный выступ. В следующем ответвлении ее ждали братья. Калеб стоял с короткой плеткой в руках и помахивал ею в воздухе. Рива резко повернула назад и шмыгнула в маленький узкий лаз.

Она задыхалась, боялась, что не успеет, что из-за ее медлительности погибнет дорогой ей человек, и это будет только ее вина. Сердце выскакивало из груди, воздуха не хватало, холодный липкий пот заливал глаза, не давая разглядеть, что там впереди. Она уже медленно, раздирая кожу в кровь, ползла, еле-еле передвигая руки и ноги, по шершавым острым камням. Рива искала врача для мамы. Она подозревала, что мулла не поможет ей, а времени оставалось все меньше и меньше. Она чувствовала, как жизнь по капле уходит из тела мамы, словно сама умирала там, на залитой кровью кровати. Но Рива знала, что где-то совсем рядом ждет спасение. И она обязательно приведет маме помощь.

Наконец лаз закончился. Девушка вывалилась в большую освещенную комнату, упала на твердый каменный пол и в ужасе застыла. Она оказалась в спальне мамы, откуда только недавно выбежала. Но на кровати лежала другая женщина… Рива поднялась на дрожащие ноги, и волосы зашевелились у нее на голове. В ворохе кровавых простыней лежала она сама…

— Тихо, тихо… — голос Рея был едва слышен, все заглушало тяжелое хриплое дыхание и шум крови в ушах. Она все еще находилась в плену сна и ничего не соображала.

— Это просто сон, ты переволновалась вечером. Тяжелый концерт, рекламщики, журналисты… — голос убаюкивал, руки гладили взмокшее дрожащее тело.

Тьма начала потихоньку рассеиваться. «Все нормально, я в гостинице на Прометее…» — забрезжила в голове смутная мысль. Рива огляделась. Рей сидел рядом, полностью одетый, в глазах застыла тревога.

— Я в порядке, спасибо, — сипло произнесла она, садясь прямо. — А где ты был?

— Работал в соседней комнате. Потом услышал твои крики…

Рива прижалась к нему, вслушиваясь в ритмичный сильный стук сердца. День действительно был тяжелым. Они прилетели на Прометей утром, а уже вечером должен был состояться концерт. Сразу после него певицу взяли в плотное кольцо папарацци и менеджеры от местных компаний, продукцию которые она рекламировала. Ее разрывали на части, в ее и так плотный график концертов пытались втиснуть еще и съемки рекламных роликов, фото на афиши, несколько интервью для столичных газет и журналов, ужин с мэром и бизнесменами и прочее, прочее, прочее… Рей, решительно раздвигая толпу, чуть ли не насильно забрал Риву оттуда.

— После окончания турне я увезу тебя в такое место, где нас никто никогда не найдет, — шепнул он в лифте, когда они поднимались на верхний этаж гостиницы, — и не выпущу, пока ты не забудешь, что вообще умеешь петь.

Рива едва стояла на ногах и заснула сразу же, как только коснулась подушки.

Кошмар был вполне объяснимым. Разговор с Ганновером, ультиматум Дария Холланда, предстоящая встреча с «дядей» — все это подкосило девушку. Рей подозревал, что она на пределе, и пусть Рива шутила, смеялась, пылко и страстно занималась любовью, но его не обманешь. С недавних пор он стал чувствовать ее лучше, чем себя.

— Мне снилось, что я умерла, — прошептала, наконец, она. — Я лежала в кровати бледная, обескровленная и не дышала.

— Перестань, — произнес Рей убедительно, легонько растирая плечи и спину широкими движениями ладоней, — ты не умрешь. Я не дам тебе умереть.

Рива со смешком подняла голову и посмотрела на него.

— Не дашь? Это как?

— Тебе об этом знать не обязательно, — он вытянулся на кровати, крепко сжимая девушку в объятиях. — Сейчас ты заснешь и будешь спать долго и спокойно, всю ночь. А я буду охранять твой сон. И если нужно, даже спою тебе колыбельную…

— Нет уж, — хихикнула Рива, — ты так поешь, что мне спать вообще перехочется.

— Значит, попытайся заснуть без моего пения, — Рей снова начал ласково поглаживать ее спину, руки и плечи. Рива изогнулась, как котенок, наслаждаясь прикосновениями. Поглаживания помогли. Дыхание девушки выровнялось, и он почувствовал, как ее тело расслабляется, становится мягким и безвольным.

— Я точно знаю, что скоро умру, — едва слышно пробормотала она уже в полусне.

Рей невольно вздрогнул: столько уверенности было в ее словах. Он подождал, пока Рива крепко уснет и поднялся с кровати. Ее слова встревожили его больше, чем ему бы того хотелось. Мужчина тихо вышел из спальни и сел за компьютер. Он и не собирался сегодня спать, для отдыха ему хватит и часа. Нужно продолжать искать. Рей чувствовал, что времени остается все меньше и меньше.

* * *

Наутро Рива даже не вспомнила о кошмаре. Или сделала вид. Она весело чмокнула Рея в щеку, обрызгала водой, повертелась перед ним в соблазнительном белье, добившись того, что мужчина превратился в рычащего хищника, преследующего добычу… И поймавшего ее.

Она дразнила, шутливо отпихивая его руки и пытаясь освободиться. Но Рей знал, что на самом деле это приглашение. Она жаждет его так же сильно, как и он ее. И знает, что Рей понимает это. Ему нравилась эта игра. Нравилось доводить себя до крайней степени возбуждения, когда тело начинает гудеть и вибрировать, как натянутая струна. Ему нравилось, что Рива понимает его с полувзгляда и чутко откликается на каждое движение и касание, будто читает мысли. Ему нравилось в ней все. Словно она создана специально для него и ни для кого больше.

Они лежали в постели среди вороха смятых простыней, крепко обнявшись. После погони и шуточных боев в номере гостиницы царил живописный беспорядок.

— К вечеру мы должны быть в другой части планеты, — напомнила ему Рива, вытянувшись рядом и довольно прикрыв глаза. — Нас ждет Роза Илуны — столица северного полушария.

— Полетим как обычно, на моем флайере, — пробормотал сонно Рей. Сердце все еще не могло успокоиться, сладко замирая от ее голоса и ощущения теплого нежного тела под боком. Секс с Ривой каждый раз был потрясающим, он никогда ею не насытится.

Рей замер от внезапного озарения.

Интересно, как это? Каждое утро, просыпаясь, видеть ее? Любоваться прекрасным лицом, целовать, когда захочется, невзирая на толпу народа вокруг, на друзей, коллег? Трогать, обнимать, даже банально ревновать к поклонникам, но на законных основаниях?

— А откуда ты столько узнал о Майере? — Рива обернулась к своему любимому и с интересом уставилась на него. — Я вчера запустила поисковик, и мне удалось найти только пару общих статей о его детстве и юности.

— Поднимайся, соня, через пару часов нам уже нужно покидать гостиницу, — он встал с кровати и принялся собирать разбросанную по полу одежду. — Расскажу по пути на Розу, это долгая история.

Рей потратил на поиски несколько недель. Он знал, что с одними слухами ехать к Ганноверу смысла нет, нужно оперировать хоть чем-нибудь. Программа, запущенная им для отслеживания ссылок, случайно обнаружила упоминание имени Майера (даже не фамилии) на странице Ротмена Эриксона, биолога, ныне покойного.

— Оказывается, они учились в одной частной школе на Земле, — принялся рассказывать Рей после того, как запрограммировал автопилот и сел напротив Ривы. — Ссылка тут же исчезла, но имя Эриксона осталось, как след, в базе. Дальнейшее было делом техники. Свою биографию биолог не прятал, хоть и был аристократом. Именно у него я и нашел упоминание о выигранном в частной школе конкурсе программирования.

— Сколько же это заняло времени?! — ахнула Рива.

Они летели над огромным замерзшим океаном. Рей сделал крюк, чтобы подольше побыть с ней наедине и заодно рассказать о дяде.

Мужчина усмехнулся.

— Я много раз запускал вирусы. Сначала отслеживал ссылки на тебя, потом на Феа, потом… Ну, в общем, мои программы работали сутки напролет. Так вот, — вернулся он к первоначальной теме, — Майер Ганновер получил премию за одну очень любопытную программу, написанную им в глубокой юности. Один раз попав внутрь всепланетной паутины, эта программа оставалась там навсегда и еще она отслеживала и уничтожала ссылки на любую, интересующую тебя, тему. Причем после уничтожения она замирала, словно вирус, до следующего запроса по ссылке или появления в поисковиках. Все современные вирусы — да что там говорить! — даже мои защитные программы были разработаны на ее основе. Я и не знал до последнего момента, кто автор. Но, — Рей лукаво улыбнулся, — программа перехитрила сама себя. Я ввел входные данные и закольцевал запрос. Программа неделю безостановочно крутилась в скайнете и нашла-таки эту ссылку!

— Я не верю, что преступник — Майер Ганновер, — Рива была серьезна. — Он и так на вершине мира, зачем ему это?

— Еще не знаю, — задумчиво ответил Рей. — Но это единственный человек, к которому сходятся все ниточки.

И он принялся загибать пальцы:

— Во-первых, богат — может себе позволить любые траты. Во-вторых, твой ближайший родственник…

Рива скептически скривилась, все еще не веря шатким доводам телохранителя.

— Не знаю пока, как это связано с покушениями и чего он пытается добиться. Даже при удачном раскладе, если тебя признает дедушка, ты все равно не претендуешь ни на его деньги, ни на приставку «Эй», ни на первородство.

Рива пожала плечами. Ни деньги, ни приставка «Эй» ее не интересовали.

— И в-третьих. Он прекрасно владеет навыками программирования и работы с вирусами. Почему, имея такой талант к технике, он подался в политику? Тоже неизвестно. Наверное, этому есть логическое объяснение. Так что, Рива, — резюмировал Рей, — по сравнению с остальными подозреваемыми, у Майера больше всего ключевых точек, связывающих его с тобой.

— Это ни о чем не говорит, — возразила девушка, — возможно, мой преследователь совершенно другой человек, и ты просто его еще не обнаружил. А Майера притягиваешь за уши…

— Я параноик? — улыбнулся Рей. Рива кивнула, завороженно уставившись на его преобразившееся лицо.

— Пусть я лучше буду параноиком, чем…

Он не стал договаривать, сел рядом и обнял ее за плечи. Но в голове Ривы конец фразы прозвучал как «чем потеряю тебя». И она решила не беспокоить Рея. Не вспоминать о снах, которые в последнее время снятся ей регулярно. Только однажды она не успела проснуться вовремя, до криков, и испугала его, больше такого не повторится. Рива старалась наслаждаться каждой минутой, каждой секундой общения с любимым человеком. Не омрачать последние дни своими и его страхами. Потому что в глубине души она знала, что ей недолго осталось.

Может, именно интуиция — особенная черта семьи Ганновер?

* * *

«Ты уходишь. Шаги замирают вдали.

Я не знаю, что делать. И нужно ли?..

Жизнь по капле из сердца течет за тобой.

Горло спазмом сковало — «Постой…».

Не умею прощать, не умею молить.

Буду жить, как жила, не мечтать, не любить.

Люди врут, что одиночество — вред. Вовсе нет…».

Хрустальный высокий звук рассыпался осколками в безмолвии зала. Несколько долгих секунд стояла тишина, потом зрители взорвались аплодисментами. У многих на глазах блестели слезы. Они же были и в глазах Ривы. Новая песня Макса, скорее всего, не станет хитом, но Рива все-таки включила ее в репертуар. Грусть сейчас была созвучна ее душе.

Рей в последнее время чересчур опекал ее. Ни шага без него. Ни подарков, ни цветов от поклонников. Ни рекламщиков, ни стилистов, ни журналистов, ни вечеринок. Он отменил даже ужин с мэром столицы Прометея. А на возмущение Ривы «У меня горят контракты с рекламными агентствами!» ответил: «Я поговорил с каждым. Они согласились взять на полгода тайм-аут. Им тоже нужна живая прима». Он возился с ней, как с младенцем. Концерт не начинался, пока Рей и наемные охранники не брали под полный контроль периметр, зал и каждого зрителя.

Нервное напряжение выматывало. Рива, боясь кошмаров, почти перестала спать. Рей всегда был рядом, обнимал ее, убаюкивал. Он дарил ей столько любви и нежности, что Рива купалась в них. Она делала вид, что заснула, дожидалась момента, когда Рей уходил в соседнюю комнату работать за компьютером, открывала глаза и часами всматривалась в полог кровати, тщетно пытаясь заснуть.

Третий концерт на Прометее закончился. Осталось дать еще один, для детей-сирот, и все. Впереди предпоследняя планета — Капеллан. Таких долгих и выматывающих гастролей у Ривы еще не было, Дана была права: еще немного и она свалится от усталости.

— Через две недели прием на Гриз, — произнес Рей, когда они подлетали к гостинице. Аэромобиль с бешеной скоростью мчался по пустому шоссе. — Что наденешь?

Девушка не удержалась от улыбки. Рей и наряды — это как планеты, вращающиеся на разных орбитах. Для него великим подвигом было заговорить о платье. Хочет ее развеселить? Подыграем!

— Откуда такой интерес? Неужели отпустишь за покупками? — приподняла она бровь.

— Нет, конечно! Как ты могла подумать? — нахмурился телохранитель. — Придется выбирать из того, что есть. Я хотел сказать, чтобы ты не надевала ничего неудобного. Возможно, придется быстро уходить…

— Ты хочешь, чтобы я пошла на самый престижный в этом году благотворительный бал в спортивном комбинезоне? — хмыкнула девушка.

— Это было бы замечательно, — вздохнул он, — но, боюсь, нас не поймут.

Они еще некоторое время перебрасывались короткими словесными шпильками, стараясь развеять тягостную атмосферу в салоне аэромобиля.

— Может, еще покатаемся? — тоскливо спросила Рива на подлете к гостинице. — Так не хочется опять в номер…

— В гостинице ты в безопасности, чего не скажешь о дороге. Путь из концертного зала до отеля каждый раз прибавляет к моим седым волосам еще парочку, — ответил Рей.

— И совсем ты не седой! — возмутилась Рива. — Ты очень даже красивый!

Мужчина скептически скосил на нее взгляд и выгнул светлую бровь.

— Да-да. И не спорь со мной, — улыбнулась девушка и, тяжело вздохнув, добавила серьезно: — Мне так надоели эти постоянные надзоры и секретность… Я как узник в тюрьме.

Аэромобиль остановился, припарковавшись в метре от входа в гостиницу. Рей вышел первый и зорко обвел глазами пространство вокруг отеля. Все спокойно. Открыл дверцу и подал руку Риве. Швейцары и охранники окружили их плотным кольцом. Девушка вошла в фойе. Рей не успел сделать и пары шагов, как что-то заставило его обернуться. В уже закрывающиеся двери вестибюля влетело нечто крошечное и быстрое. Рей инстинктивно закрыл Риву собой, но микродрон и не планировал стрелять в спину. Вместо этого он взмыл под потолок и взорвался. Миллионы мелких острых сверкающих игл посыпались вниз.

Рей почувствовал, как среагировала кожа, становясь твердой. Он тут же перевел взгляд на Риву. Она еще стояла и, ничего не понимая, недоуменно смотрела на него, но на поверхности лица, шеи и плеч стали проступать крошечные красные точки.

Счет шел на доли секунды. Рей, не раздумывая, мгновенно вытащил из потайного кармана капсулу и разломил ее над головой. Тонкий гибкий кокон, больше похожий на белый густой дым, окутал Риву со всех сторон и застыл, твердея, превращаясь в непроницаемое яйцо. С момента взрыва прошло две секунды. Два стука сердца. Рей надеялся, что успел. Яд (если там был яд) еще не попал в крупные сосуды. Он даже не стал смотреть, что случилось с персоналом гостиницы и охранниками, находившимися вместе с ними в фойе отеля. Скорее всего, им уже не помочь. У него был только один кокон, и он для Ривы.

Это была новейшая разработка ученых. Строго засекреченная, стоящая таких громадных денег, что позволить ее себе могли даже не все сильные мира сего. Рей отдал за кокон почти половину всего, что скопил за десятилетия работы наемником. Зачем ему миллионы, лежащие в банке, если Рива погибнет?

Правда, пришлось договариваться с Заком и не только. Но Рей засунул свою гордость подальше и пошел, образно выражаясь, на поклон. Заку было все равно, и он согласился помочь. Был бы хороший откат и проценты. А они были.

В коконе замирало время. Помещенное в него тело застывало в той точке реальности, в которой попадало туда. Как смогли ученые добиться такого эффекта — неизвестно. Ведь даже межзвездные перемещения на основе пространственных искривлений могли работать только в вакууме и невесомости, поэтому и строили космические корабли для того, чтобы вывести их на орбиту. Кокон был создан совершенно по другому принципу.

Рей не знал, что это был за снаряд. Яд или просто обычные парализующие пули. Хотя нет, вряд ли пули. Риву прошило сотнями микроскопических дырочек. Стали или другого металла Рей не обнаружил, значит, пули были сделаны из жидкости в замороженном состоянии. Острые льдинки диаметром около микрона не могли нести в себе ничего кроме сильного яда. И яд уже попал в кожу, поэтому Рей и использовал кокон. Ничто другое не помогло бы.

Через двадцать минут они были в космическом порту. А еще через полчаса его шаттл уже выходил на орбиту Прометея.

«Зак, нужна помощь», — послал Рей сообщение бывшему генералу и взял путь на Странник. Только там были врачи, способные вернуть Риву к жизни. Подпольная клиника для наемников считалась одной из лучших в галактике. Возможно, были еще на Земле или на Гриз, но попасть туда было нереально, даже за большие деньги.

«Жду. Оборудование готовят», — написал Зак после того, как Рей обрисовал картину.

Еще сутки полета.

Рей не мог спать. Он сидел рядом с белым мутным коконом и пытался взять себя в руки. Паника не поможет, нужна трезвая холодная голова, но в ушах стоял жуткий непрекращающийся вопль, от которого волосы шевелились на голове. С момента выстрела его душа корчилась от ужаса, а внутри поселился бесконечный тошнотворный страх.

Он не может ее потерять. Она ему необходима, чтобы жить дальше. Нужна как воздух, как солнечное тепло, как пища. Это больше, чем любовь. Больше, чем страсть. Это его жизнь.

Врачи уже ждали, предупрежденные Заком. Сам Зак тоже был в госпитале, ожидая Рея с коконом. Они молча пожали друг другу руки.

— Мы уже видели такое, — серьезно кивнул главный хирург, осматривая кокон. Рей даже не удивился. В этом госпитале могли лечиться все, начиная от генералов и заканчивая гениями преступного мира.

— Скорее всего, яд, — объяснял Рей, шагая по коридору рядом с каталкой, на которой везли кокон, — не знаю какой, но вещество было заморожено в виде ледяных игл. Нужны барокамера, полная замена крови и, возможно, некоторых органов. На первый взгляд несколько десятков проколов кожи. Это то, что я видел на открытых участках…

— У нас все есть, не волнуйтесь, — заверил хирург, прерывая его беспокойный монолог и оттесняя в сторону самого Рея, — мы вытаскивали с того света и после передряг похуже этой. Дальше мы сами.

Каталка въехала в операционную. Рей еще немного прошел вперед, потом заставил себя остановиться. Кокон с Ривой скрылся за стальной массивной дверью, теперь осталось только ждать. Мужчина отошел к окну и присел на хлипкую пластиковую лавку, стоящую возле стены.

— Такие деньжищи берут и не могут нормальную мебель поставить, — подойдя вплотную к Рею, произнес скрипучим старческим голосом Зак. Постоял немного и уверенно добавил: — Они ее спасут.

Тот только смерил бывшего генерала прохладным взглядом.

— Ты это… — старик замялся и кряхтя сел рядом, — извини, что подставил с контрактом.

Рей промолчал.

— Я решил больше не брать заказов на убийства. Ты прав. Слишком много смертей вокруг, чтобы еще и самим заниматься этим ремеслом. Да и стар я уже стал, пора подумать о вечном…

— Спасибо, что нашел кокон, — отрывисто произнес Рей. — Как видишь, пригодился.

— Да не за что, — буркнул Зак. — Ты уже нашел заказчика?

— Нет, — слово, как камень, гулко упало вниз. — Если бы нашел, ее здесь не было бы.

Они замолчали, думая каждый о своем. Рей в глубине души был благодарен Заку, что тот не оставил его. Потому что сидеть сейчас одному в неизвестности было бы намного хуже. Он понимал, что врачи занимаются своей работой. Они профессионалы. Такие же, как и он. Поэтому нужно срочно брать себя в руки.

— Что ты знаешь о Майере Ганновере Эй? — обернулся он к Заку. Тот удивленно уставился на Рея.

— Как тебя угораздило перейти ему дорогу? — сказать, что Зак был поражен, ничего не сказать.

— Еще не перешел, но собираюсь, — Рей отрыл голоэкран. — Мне нужны все сведения, даже самые фантастические сплетни и слухи.

— Не уверен, что смогу тебе помочь… — начал тянуть свою обычную волынку Зак, но, увидев глаза Рея, тут же запнулся.

— Ладно, — буркнул, — расскажу, что знаю.

* * *

Через шесть часов после того как Рей увидел закрывшуюся перед его носом стальную дверь, она опять открылась. Хирург в белом комбинезоне вышел в коридор, глаза на осунувшемся лице возбужденно блестели.

Рей молча встал, готовясь услышать что угодно от «Мы сделали все, что могли» до «Яд был слишком сильный». Врач не стал тянуть: выражение глаз Рея пугало.

— Операция прошла успешно. Сейчас она на искусственном жизнеобеспечении, но, думаю, завтра придет в себя. Миссис Холланд еще не раз порадует нас своими песнями.

— Что за яд? — хрипло поинтересовался Рей, не обратив внимания на то, что его Риву узнали.

— На основе нейротоксина. При попадании в кровь — паралич сердца, так что реально у нее была минута. Кокон спас ей жизнь.

— Почему так долго длилась операция? — нахмурился Рей.

— Как ты и предполагал, понадобилась полная замена крови. И не только, — вздохнул мужчина. — Обнаружился некроз ткани в тех местах, где иглы с ядом вошли в кожу. Потребовалась замена покрова.

И, видя, что Рей напрягся, добавил:

— Не волнуйся: всего два десятка точек на теле размером с пару миллиметров. Она и не заметит. Шрамы исчезнут через неделю.

Рей молча ждал продолжения. Хирург раздраженно вздохнул и продолжил перечислять:

— Очистка печени и почек. Сосуды, капилляры… Рей, что ты в самом деле! — махнул он рукой. — Я сделал все, что мог. Максимум! Ты должен мне доверять, ведь именно я пришил тебе новую ногу… Кстати, как она?

— Прекрасно, Эрих, — наконец скупо улыбнулся Рей, — спасибо тебе. Когда я смогу ее увидеть?

— Приходи завтра утром.

— Я переночую здесь, в коридоре, — непререкаемым тоном заявил телохранитель. — После вчерашнего я ее ни на секунду не оставлю.

— Ну, как хочешь, а я пойду спать. Устал как собака, — с этими словами Эрих оставил их.

— Рей, ты вторую ночь не спишь, — Зак подошел ближе. — Я вызову своих молодцов, они подежурят. Отправляйся в гостиницу.

— Кого вызовешь? Калеба? Или тех, что пытались сбросить меня с трассы? — фыркнул Рей. Зак виновато поджал губы.

— Ладно, сиди, если хочешь, — проворчал бывший генерал, — как был упрямцем, так и остался… А я поехал домой. Погрею старческие кости.

Рей протянул ему руку. Зак, немного поколебавшись, крепко пожал ее в ответ.

* * *

Рива выглядела жутко. Она лежала неподвижная и бледная до синевы (Рею даже показалось, что врачи его обманули: выкачали из нее всю кровь, а обратно залили только половину). Грудь поднималась и опускалась в такт легкому поверхностному дыханию, вокруг попискивали многочисленные приборы. Рей присел рядом с кушеткой и уставился немигающим взглядом на любимое лицо. Как заверил Эрих, скоро девушка должна была прийти в себя. Для Ривы пройдет только несколько секунд с момента потери сознания, для Рея эти двое суток стали самыми тяжелыми в жизни…

Как, оказывается, больно любить женщину. Заботиться о ее благополучии, безопасности, здоровье каждый день, каждую минуту. Беспокоиться, где она, с кем, что делает, что чувствует… Особенно страшно, когда на нее устраивают охоту. А больше всего — когда она погибает на твоих глазах. Рей больше никогда в жизни не хотел бы пережить тот ужас, охвативший его в фойе гостиницы, когда он увидел десятки кровавых точек на ее коже.

Ресницы Ривы затрепетали, дыхание изменилось, и Рей подался вперед, зорко следя за ее лицом.

— Рей?.. — прошелестел тихий голос. Рива судорожно вздохнула и дернулась, словно инстинктивно пытаясь обнять его, приборы возмущенно запищали. — Где это я?

— Ты на Страннике, в госпитале. Не волнуйся, все уже позади, — Рей склонился над девушкой так, чтобы она его видела. Ласково погладил руку с воткнутой иглой. — Только не дергайся.

— Что произошло? Почему я ничего не помню? — забеспокоилась она, пытливо всматриваясь в его глаза.

— Это долго рассказывать, — он обхватил ее ладошку, целуя пальчики, — ты все узнаешь, когда станешь чуточку сильнее. А теперь спи.

Рива закрыла глаза. Рей положил голову на кушетку, лбом касаясь ее бедра. И, наконец, успокоился. Сознание уплывало, усталость, накопившаяся за трое суток, давала о себе знать. Он уже дошел до своего предела.

Пока Рива спала, он отписывался, отвечая на бесконечные запросы Ноа, Даны, Макса и еще нескольких десятков друзей и сотрудников Ривы. Некоторым объяснял, что певица сейчас в безопасности, просил отменить или перенести концерты. Другим туманно отвечал, что положение серьезное, не известно, выживет Рива или нет, но нужно надеяться на лучшее… И так далее. Он не хотел раскрывать карты раньше времени, не хотел «спугнуть дичь». В прессе уже появились сенсационные заголовки — «Погибла знаменитая певица!», «Еще одно покушение, закончившееся на этот раз смертью Ривальдины Холланд»… Рею это было на руку, пусть убийца думает, что Рива мертва. Это даст им небольшую фору.

* * *

— У меня чешется кожа, — захныкала Рива, растирая щеки и подбородок. Рей ласково убрал ее руки от лица.

— Так надо, — терпеливо, в десятый раз за сегодняшний день, повторил он, — я тебе говорил, что это побочный эффект от вживления искусственной кожи.

— А если я навсегда останусь пятнистой? — Рива рассматривала себя в маленькое зеркальце. Лицо, шея и плечи были усеяны маленькими белесыми точками в тех местах, в которые вошли иглы с ядом.

— Не останешься, — в сотый раз ответил Рей, — через неделю исчезнут все следы.

Рива находилась в госпитале четвертые сутки и с каждым днем становилась все невыносимее. Ей не нравилось все — от кормежки капельным путем через вены до белой больничной распашонки, в которую она была одета. А больше всего пятнистые лицо и шея. Она требовала косметику, нормальное платье, туфли, духи, внимания и любви.

— Я некрасивая, — жаловалась она, — я перестану тебе нравиться…

Рей убеждал, что его отношение к ней не изменится, даже если пятна будут разноцветными и величиной с ладонь.

Вообще-то, Рива больше дурачилась, чем действительно капризничала. Ей хотелось услышать слова любви. Почему-то сейчас они были ей нужны как воздух. Рива видела нежность в его глазах, заботу, участие, беспокойство. Она твердо знала, что он любит ее, но хотела именно словесного подтверждения. Поэтому и выводила Рея из себя, капризничала и ерничала. Только все впустую. Ангельское терпение телохранителя доводило ее до белого каления.

— Когда мы полетим в гости к моему дяде? — нахально поинтересовалась Рива, устав рассматривать себя в зеркало.

— Ты никуда не полетишь, — спокойно ответил Рей. — Я спрячу тебя на планете третьего круга, а сам буду продолжать поиски.

— Нет, я полечу, — упрямо заявила она, — нужно поставить точку в этом деле. Иначе я буду убегать вечно. Я хочу знать… (Она раздраженно махнула рукой и зашипела, зацепив провод.) Я просто хочу знать, кто меня ненавидит и за что?

Мужчина терпеливо поправил оторванный ею датчик.

— Рива, я не переживу еще одной твоей смерти. И кокона у меня больше нет. Так что тебе придется подчиниться, — и продолжил ласковым тоном: — Я заберу тебя на Дарим, планету третьего круга. Я был там однажды, мне очень понравилось. Там уже сто лет живут немногочисленные аборигены. Занимаются сельским хозяйством. Представляешь, у них даже нет ни одного завода. Они ездят на повозках, которые тянут животные… (Рей засмеялся.) Там тебя никто не найдет. Никогда.

Но почему-то его спокойные слова добавили еще больше топлива в костер ее гнева.

— Ну уж нет! — в раздражении Рива хлопнула рукой по кнопке, и спинка кровати резко поднялась вертикально. — Хватит! Не хочу никакого Дарима! Мне надоело прятаться и бояться. Надоело покупать одежду по скайнету, потому что опасно выходить на улицу. Все время оглядываться и всматриваться в зал в поисках злоумышленников. Надоело делать прическу в автомат-парике, а не в салоне. Надоело сидеть в номере одной, спать одной…

Девушка нахмурилась, поджимая губы.

— Думаешь, я не знаю, что ты уходишь после того, как я сделаю вид, что уснула? И до утра не появляешься? Поцеловал, приласкал, позанимались любовью, потом обнял на пять минут и опять к своему компьютеру!

Рей с удивлением рассматривал разъяренную девушку. У нее даже румянец выступил на бледных скулах. Растрепанные короткие волосы встали дыбом, как от удара электрического тока.

— Я хочу нормальной жизни! Слишком долго я была ее лишена. Первые 16 лет в тюрьме, потом еще три года в тюрьме! И сейчас в тюрьме!

Истерика набирала обороты. Рей отошел к стене, оперся спиной и сложил руки на груди. На лице застыло выражение смирения и легкой заинтересованности. Не в первый раз он наблюдал женскую истерику, но впервые искренне наслаждался этим. Взъерошенная, с горящими глазами, в больничной одежде, опутанная проводами, Рива выглядела очаровательно. Воинственно, свирепо и жалко одновременно.

— Чему ты улыбаешься?! — окончательно разозлившись, закричала она. — Ты мне не веришь?

— Я тебя люблю, — ответил Рей.

Рива уже открыла рот для следующей гневной тирады, как вдруг воздух исчез из легких. Она застыла, не в силах выдохнуть, устремив изумленный взгляд на улыбающегося мужчину. В глазах защипало. Она заморгала, пытаясь прогнать выступившие слезы. Потом все же не удержалась и протяжно жалобно всхлипнула, прижимая ладонь ко рту.

— Правда? — едва слышно прошептала она, утирая влагу со щек. Рей признался в любви так же, как он обычно поступал в жизни — сухо и немногословно. Но Рива была до одури счастлива.

— Неужели ты сомневалась? — спросил мужчина и подошел к кушетке.

— Нет… Но… — ее голос дрогнул и сорвался.

Она всматривалась в его глаза и видела эту любовь. Огромную, как океан, такую же безграничную. В горле образовался горячий тугой комок, снова подступили слезы, но Рива только длинно прерывисто вздохнула и прикусила губу, сдерживая рыдание.

— Я так сильно люблю тебя, Рива. Никогда не сомневайся в этом, — прошептал Рей, сел рядом и, взяв ее руку в свою, приложил ладошку к своей щеке. И стало вдруг легко и радостно. Все проблемы сразу показались такими мелкими и несущественными… Ее хотят убить? Она была при смерти? У нее брак третьей степени и ее собираются запереть на Земле? Все пустое! Он любит ее! Что может быть прекраснее?!

* * *

К концу своего пребывания в госпитале Рива все-таки уговорила Рея взять ее с собой на бал.

— Со мной ничего не случится во Дворце, там будет столько народу… — убеждала она. — И даже если твои опасения справедливы, не будет же Майер покушаться на меня прямо в зале? А если он невиновен и мы ошибаемся, я обещаю, что улечу, куда захочешь, и буду сидеть тихо как мышка!

В итоге Рей согласился, что ее присутствие поможет. Тем более что преступник уверен — Рива мертва. Пятнышки на коже почти сравнялись цветом с ее натуральным оттенком. Рива успокоилась. Немного пудры — и все в порядке.

Так как весь ее гардероб на Страннике состоял из больничной распашонки, пришлось выбрать наряд на бал по скайнету. Рива махнула рукой, и по настоянию Рея купила строгий брючный комплект из натурального шелка серого цвета. Ничего экстравагантного и вычурного. На благотворительном балу кроме высоких аристократических семей будет много нуворишей, таких же, как и она, выложивших за билет немалые суммы. Она просто затеряется в толпе.

Через две недели после покушения они летели на Гриз. Оба были напряжены и взвинчены и больше молчали, чем разговаривали. Оба ощущали, как все сильнее и сильнее закручивается пружина ожидания, и понимали, что вскоре последует взрыв. Рей по десять раз перепроверял всю информацию, датчики, программы, перебирал снаряжение, откладывая в сторону громоздкую ненужную амуницию, ведь в карманы смокинга уместится немного. Рива задумчиво смотрела в иллюминатор.

— Почему ты бросил меня там, на Эпсилоне? — едва слышно прошептала она.

После короткого молчания Рей ответил:

— Ты была слишком молода…

— Нет, не то, — оборвала его сразу же Рива, не отрывая взгляд от стекла.

Рей медленно положил руки на стол и застыл, перестав упаковывать инструменты. В этот раз он подумал чуть дольше.

— Тогда я еще не был готов…

— Опять не то, — хмыкнула девушка.

Рей с силой потер переносицу. Они никогда не говорили об Эпсилоне. Старательно обходили стороной все, что было с ним связано. Унижение, боль, страх… Он догадывался, что родная планета у Ривы в сердце до сих пор оставалась кровоточащей незаживающей раной. Сможет ли она когда-нибудь забыть ее? Перестанет видеть кошмары и просыпаться от них? Перестанет неистово отстаивать свободу даже в ущерб безопасности своей жизни, только бы не чувствовать, что ее опять запирают в тюрьме? Он обернулся к Риве и произнес:

— Прости меня. Я испугался… Испугался силы своих чувств и трусливо сбежал.

Рива улыбнулась сквозь слезы.

— Я больше никогда не брошу тебя, — он сказал это тихо и веско, словно давал клятву, — в этом ты можешь быть уверена на двести процентов.

Рей смотрел на девушку и понимал, что если будет нужно, он потратит всю свою жизнь, чтобы избавить ее от теней прошлого. Она будет счастлива! Будет ходить по магазинам и выставкам. Покупать платья, туфли, безделушки. Если понадобится, он будет ходить вместе с ней. Она будет кататься на аттракционах и есть мороженое в кафе, запускать в небо шары и фейерверки… Он даст ей все. Если не сможет детство, то сможет сделать счастливой всю ее будущую жизнь.

Рей присел перед креслом и обнял ее колени.

— Я не дам тебе умереть. Пусть твои недоброжелатели, свекры, мужья, дяди, тети делают что угодно, ты будешь жить. Будешь жить столько, сколько возможно… И жить счастливо. Я тебе обещаю.

На Гриз они прилетели рано утром. Зарегистрировались под вымышленными именами в дешевом неприметном мотеле на окраине. Здесь не сканировали браслеты, у входа не имелось электронных ворот и можно было расплачиваться виртуальной обезличенной валютой. Персонал отеля не интересовался постояльцами, предпочитая не знать их настоящих имен.

— Я и не предполагала, что в столице есть такие места, — удивилась Рива. — Значит, полиция и Совет контролируют не все?

— Всегда были, есть и будут теневые структуры. Если понадобится, я даже смогу подправить чип в твоем электронном паспорте, и тебя никто никогда не найдет. Есть и такие умельцы.

— Замечательно… — пробормотала девушка. — Где ты был раньше, когда мне нужно было спрятаться?

Вопрос был риторическим. Рей пожал плечами и открыл дверь, пропуская ее вперед. У них впереди целый день, чтобы подготовиться к балу. Он думал, что Рива будет психовать из-за простенького наряда или из-за невозможности навести красоту и воспользоваться услугами стилистов и парикмахеров, но девушка спокойно вымыла и высушила голову, надела костюм и прикрепила датчики.

Президентский дворец сиял миллионами огней. Раньше Рива его видела только из окна аэромобиля, когда проезжала из театра к Дане в офис или из космопорта в гостиницу. Претенциозное высокое здание в центре площади Объединения Миров было построено из древних камней и кирпичей, привезенных с Земли. Говорили даже, что на углах и башенках Дворца прикреплены таблички — с какого здания Земли взяты данные стройматериалы. Рива поежилась. Не хотелось думать, что все это построено за счет разрушения и уничтожения прошлого.

Электронные ворота без проблем впустили их, считав пластину с кодом билета и проверив паспорта гостей. Фойе встретило взрывом ярких вывесок и витрин. Новомодные художники и скульптуры почитали за честь выставить свои работы для обозрения на таких вот приемах. Балы проводились раз в год и были посвящены сбору средств для детей-сирот отсталых планет. В этом году, как и последние пять лет подряд, распорядительницей была первая леди Федерации, жена Майера, Арианна Ганновер Эй.

— От меня ни на шаг, — серьезно предупредил Рей, тут же становясь строгим суровым наемником. — Если вдруг потеряешься, жми на браслет, я найду по координатам.

Рива вошла в зал и ошарашенно застыла. Она видела огромное количество бальных и концертных залов, сама пела во многих из них, бывала на многочисленных приемах, как в столице, так и на планетах второго круга, но такой роскоши и великолепия не видела ни разу. Потолок уходил так высоко, что тяжело было рассмотреть, что там, под куполом. Стены постоянно двигались, мерцали, изгибались, создавая эффект меняющейся реальности. Над головами порхали голограммы экзотических бабочек, проплывали изображения живых картин, лица знаменитостей, получивших премии в разных сферах науки и культуры, записи редких сюжетов, интересных событий и много всего прочего. Рива даже узнала кусочек из своего концерта в Централ Космик Холле. Какая-то пара задержалась у живой картины, чтобы немного послушать ее пение. Андроиды изящно лавировали между гостями, предлагая напитки и деликатесы, разнося особые, эксклюзивные заказы.

Рива восхищенно вздохнула. Женщины в зале были одеты в платья такой стоимости, что каждое могло обеспечить учебу в вузе или безбедное существование в течение всей жизни нескольким сиротам и еще бы осталось. Великолепие нарядов и украшений слепило глаза. Девушка растерялась, давно она не бывала на таких приемах. «По большому счету, никогда не бывала», — подумала она. Ее скромный наряд терялся на фоне окружающей роскоши.

Торжественная часть должна была начаться через полчаса. Сейчас гости знакомились, пили, общались… Программу вечера составляли выступление Председателя Федерации и сбор средств на строительство исследовательского института.

Вдруг Рей что-то почувствовал. Словно легкое дуновение ветерка коснулось его щеки. На них смотрели. Он резко обернулся и моментально вычленил из толпы гостей нужного человека — на них пристально смотрел Майер. Всего одно мгновенье Рей видел жуткую смесь злобы, удивления, досады и ненависти, через секунду Ганновер опустил веки и перевел взгляд, но Рею было достаточно. Он вынес приговор. Виновен.

От сердца отлегло: поиски закончены. Майер знал Риву. Знал и ненавидел. Почему, как и зачем Рей разберется потом. Если будет нужно, он перевернет Гриз, доберется до его отца, вытрясет душу… Но сейчас главное увести девушку подальше от злобного маньяка.

Рива ничего не заметила, она рассматривала зал, восхищаясь обстановкой и нарядами. Ее поэтическая душа пела от счастья. Какое все красивое!

— Ривальдина Холланд Си и ее спутник Рей Крок, — произнес рядом ироничный негромкий голос. Интонации показались Риве смутно знакомыми. Она обернулась и округлила в удивлении глаза. Их поприветствовал сам Председатель Совета Федерации! Рива смущенно заулыбалась и протянула руку.

— Добрый вечер, — произнесла вежливо, пристально рассматривая мужчину, стараясь приглушить непонятную бурю эмоций, которую всколыхнул в ней голос Майера. — Спасибо, что пригласили на бал. Здесь чудесно!

— Не за что, — со смешком ответил мужчина. — Рад видеть вас в добром здравии.

Рива насторожилась. Слова прозвучали с нескрываемой злой насмешкой. Рей подвинулся ближе, обнимая девушку за талию и незаметно включая датчик записи.

— Вы прибыли на бал с какой-то определенной целью? — тихо и вкрадчиво спросил Майер, сосредоточенно изучая Риву, словно не веря своим глазам.

— Откуда вы знаете? — она перестала делать вид, что польщена знакомством. Рука Рея сжала талию, посылая какой-то знак. Но Рива и так поняла, что Майер далеко не добродушный дядюшка, красавец-аристократ излучал совсем не обаяние и мягкость.

— У вас, если я не ошибаюсь, сейчас турне по планетам второго круга? — усмехнулся он. — И если вы прервали турне, значит вам что-то понадобилось.

— Вы много знаете о миссис Холланд, — заметил Рей, незаметно выступая вперед. — Откуда, интересно?

Телохранитель испугался. От голоса Майера у него поползли мурашки по коже и волоски на затылке встали дыбом, как у хищника. Ему захотелось немедленно увести Риву прочь и спрятать от этого страшного человека. Ведь Майер не дурак, он явно понял, что Рей заметил его взгляд и решил первым форсировать события. Знать бы, что он задумал!

— Хватит притворяться! — глухо прошипел Ганновер. — Мне две недели назад звонил отец, рассказал вашу невероятную историю. Мы посмеялись…

— Я рада, что моя история вас рассмешила, мистер Ганновер, — холодно ответила Рива, сузив глаза. Мужчина напрягал. Она не понимала почему, но ее жутко беспокоили странные интонации в голосе, бесстрастный изучающий взгляд, застывшее лицо… И ощущение смертельной опасности рядом с ним.

Майер немного помолчал, словно принимая какое-то решение, потом улыбнулся и почти дружелюбно произнес:

— Пройдемте ко мне в кабинет. Поговорим о вашей проблеме без свидетелей.

Рей вздрогнул. Ему очень не хотелось идти куда-то с Майером, но поговорить было необходимо. Бывший наемник не думал, что тот осмелится убить их обоих в своем кабинете, но на всякий случай отправил тревожный сигнал Заку. (Они договорились об этом перед балом: тот должен был вызвать полицию, если от Рея в течение часа не поступит сообщение об отмене тревоги.) Включил датчики на слежение. Разговор он записывал с самого начала, но пока Майер не сказал ничего такого, за что его можно было бы арестовать. Значит, нужно идти в кабинет.

Сам Рей возненавидел Майера с первой секунды. Неистово, инстинктивно. Даже если бы не было того первого злобного взгляда, все равно это произошло бы. Сам внешний вид, манеры, выражение лица Ганновера вызывали отторжение. А вкрадчивый тягучий голос — дрожь в позвоночнике и желание вцепиться в горло.

— Присаживайтесь, — Майер махнул рукой на кресла, но Рива и Рей сели вдвоем на кушетку. Ганновер саркастически усмехнулся, но промолчал. Сам он отошел к огромному многофункциональному столу-терминалу и, прислонившись к нему бедром, сложил руки на груди. Рива рассматривала красивого светловолосого мужчину и с ужасом подмечала во внешности знакомые безупречные черты точеного лица, такие же прекрасные, какие были у Феа.

— Вы убили мою мать! — вдруг безо всякого предисловия воскликнула она. — За что?! Что она вам сделала?!

Майер выгнул идеальную бровь. А потом с издевательской улыбкой на лице размеренно захлопал в ладоши.

— Боже, какая экспрессия! Вы действительно талант, миссис Холланд, — произнес он. — Откуда вы взяли этот вздор? Я даже не буду отвечать на ваш бред истеричной женщины.

— Вы погубили ее, погубили мое детство и сейчас… — она глубоко вздохнула, борясь с волнением, — вы хотите убить меня. Почему?

Некоторое время мужчина с высокомерным видом взирал на них сверху вниз. На породистом лице застыло презрительное выражение. Он смотрел на пару напротив как на букашек, недостойных не то что разговаривать, но и дышать одним с ним воздухом.

— Это серьезное обвинение, миссис Холланд, — наконец произнес он. — У вас есть доказательства?

— Я смогу доказать, — Рей говорил тихо, глядя на Майера в упор. — Вы знаете, что стоит только Риве отдать кровь на генетическую экспертизу, как все откроется. То, что она дочь Феатисты и ваша племянница.

— Она никто! — прошипел вдруг, сверкнув глазами, Ганновер. — Грязь под моими ногами! Даже не грязь, для грязи она слишком мелка. Пыль, которую развеют по ветру и через год про нее никто не вспомнит!.. Досадная мелочь, помеха у меня на пути!..

— И чем же я вам помешала, мистер Ганновер? — Рива судорожно сглотнула, стараясь не показывать своего страха.

— Тем, что родилась и выжила! — выплюнул Майер. — Тем, что стала знаменитой, даешь концерты, ездишь в турне, поешь…

— А тем, что дышу с вами одним воздухом, я вам не мешаю?! — вспылив, прервала его девушка. — Вы что, Бог, что решаете, кому жить, а кому умереть?

— Да! — самодовольно ухмыльнулся тот. — Я — Бог! Царь! Владыка! Я самый могущественный человек в галактике, я повелеваю мирами, властвую над всеми людьми…

«Да он безумен, — вдруг поняла Рива, — совершенно безумен! Как такой неприятный человек стал Председателем Совета? Непонятно».

— Помню одного такого царя на Сигме. Орик Мейсон. Ваш ставленник? — насмешливо прервал Майера Рей. — Кстати, он покончил жизнь самоубийством.

Тот затрясся от ярости. Лицо его побелело, губы сжались в тонкую линию, ноздри раздувались от бешенства.

— Вы умрете! — выплюнул он, дико вращая глазами. — Сегодня. Сейчас.

— Вот уж нет, мистер Ганновер, — твердо возразил Рей. — Я сейчас же иду в полицию и рассказываю о нашем разговоре, а запись этой беседы будет доказательством…

Вдруг Майер улыбнулся. Словно солнце выглянуло из-за туч и сразу в комнате стало светлее. В одно мгновенье из перекошенного злобой уродливого монстра он превратился в обаятельного красавца. Но Риву эта перемена напугала еще больше.

— Конечно, мистер Крок, полиция… Как я мог забыть? — произнес он вкрадчиво. Тональность голоса изменились, в нем появилась какая-то глубина, певучесть. Музыкальный слух Ривы уловил странные, встревожившие ее интонации, желудок сжался в комок, а кожа покрылась пупырышками.

— Вы сейчас выйдете из комнаты, подниметесь на лифте на сотый этаж, выйдете на площадку для обозрения, возьметесь за руки и спрыгнете вниз… Что может быть прекраснее для влюблённых, чем умереть вместе? Правда?

— Правда, — согласилась Рива ошеломленно и обернулась к Рею. Тот тоже согласно кивнул: «Правда».

— Вот и замечательно! — заулыбался ласково Майер. — Идите. И не останавливайтесь, пока не выберетесь на крышу.

Рей с Ривой встали с кушетки и пошли к двери.

— И обязательно взявшись за руки, запомнили? — крикнул Майер им вслед.

— Само собой, — пробормотал Рей и открыл дверь. В кабинете еще слышался жуткий непонятный смех Майера, но девушка уже не обращала на него внимания, она быстро шла по коридору, ища лифт. «Где-то он был», — шептала она, все убыстряясь.

Вдруг им навстречу выбежал отец Майера. Он еще здесь откуда? Рей не помнил, был ли старший Ганновер в списках приглашенных или нет.

— Добрый день, — Роберт был заметно взволнован. — Вы откуда?

— Нам нужно на верхний этаж, — не обращая на него внимания, Рива тянула Рея за руку, тот безропотно шел за ней. — По-моему, я видела лифт в той стороне…

— Вы никуда не пойдете! — резко заявил Роберт, преграждая им путь. — Вы уже встречались с Майером? Говорили?

— Да, — Рей попытался обойти мужчину, но тот вытянул руку, закрывая проход, — мы говорили с вашим сыном. Он во всем признался. Но сейчас нам срочно нужно попасть на крышу.

— Зачем? — нахмурился старший Ганновер.

— Не знаю… — Рива растерянно посмотрела на Рея, потом пожала плечами, не получив от него ответа: — Просто нужно и все.

— Вы не пойдете на крышу, — интонации голоса Роберта изменились, — вам совершенно нечего там делать. Сейчас вы пойдете со мной.

— Хорошо, — тут же согласилась девушка и радостно улыбнулась. — Как погода на Земле? А где вы остановились?

— Отличная. В «Метрополе», — буркнул Роберт, подхватывая Риву под руку и ведя за собой. — Выйдем через боковой выход.

У Рея путались мысли, в голове была полная каша, но он все же сумел соединить части головоломки воедино и вспомнить главное.

— Вы сделали генетическую экспертизу следов со стакана и сравнили? — поинтересовался он.

— Да.

Больше Ганновер ничего не сказал, но и так все стало понятно. Роберт узнал, что Рива его внучка. Осталось выяснить, кто ему дороже — сын или Рива? Будет ли он защищать Майера? Потому что у Рея насчет него были совершенно четкие планы: Майер виновен — Майер должен умереть.

У выхода их ждал роскошный шестиместный аэромобиль. «Вот и побывала на балу», — подумала Рива. Она до сих пор чувствовала себя странно. В голове ощущалась непонятная пустота, словно после резкого пробуждения, когда еще не отошел ото сна, какая-то сумятица и неразбериха. Рива помнила, о чем они говорили с Майером, но никаких сильных эмоций не испытывала. И только спустя десять минут начала приходить в себя. Вот теперь его слова всколыхнули внутри такую гневную бурю, что ее затрясло от ярости. Убийца! Негодяй! Подлец! Девушка чертыхалась сквозь зубы и шипела как рассерженная кошка. Роберт пристально смотрел на нее и молчал, давая ей возможность спустить пар.

Рей проверил датчики. Все работало, но запись, сделанная в кабинете, оказалась испорчена. Скорее всего, у Майера стояли глушилки. Жаль. Имея запись его признания, Рей уже завтра пошел бы в полицию.

В номере Ганновер первым делом заказал ужин и налил всем выпить. Какие бы чувства по отношению к внучке он ни испытывал, разговаривал мужчина отстраненно и невыразительно.

— Что это было?! — истерично восклицала Рива, не в состоянии успокоиться. Она бегала по номеру и заламывала руки. — Он же сумасшедший маньяк! Он приказал нам прыгнуть с крыши! И мы пошли искать лифт! Я не понимаю!

— Он использовал Голос, — тихо произнес Ганновер.

— Какой еще голос??? — Рива остановилась и уставилась на своего дедушку. Тот тяжело вздохнул.

— Искусственно выведенная мутация нашей семьи — Голос, — и, видя, что ни Рей, ни Рива по-прежнему ничего не понимают, пояснил: — Мы можем говорить с определенной интонацией и влиять на центр аудиально-тонального участка мозга… Простыми словами — программировать мозг и сознание звуковыми волнами.

— И что, человек выполнит любой ваш приказ? — Рей заинтересованно уставился на Ганновера.

— Прямой — почти любой, — подтвердил тот. Рива ошеломленно застыла посреди комнаты.

— И я могу? — прошептала она.

— Можешь, — ответил ей Роберт. — Блокировки в детстве тебе не делали, значит немного подучиться и будешь повелевать. Неужели ни разу за свою жизнь ты ничего не замечала?

Девушка тяжело опустилась на стул. Она вспоминала… Как убегала от Забира, а могла одним словом остановить его домогательства… И ведь иногда получалось! Только тогда она думала, что это случайность. Вспоминала, как терпела побои и насмешки от братьев… Как ее шантажировал Ноа… Если бы она только знала! Вдруг от осознания собственного могущества закружилась голова. Весь мир будет у ее ног! Больше никто не посмеет ее обидеть или сделать ей больно! Никто не будет приказывать, она сама кому угодно может приказать! Она не будет пешкой в руках семьи Холланд, и никто не сможет заставить ее родить ребенка от Ноа. Она — владычица! Она может все!..

Боже! О чем она думает?! Риву затопил жгучий стыд, слезы навернулись на глаза. Она опустила голову и закрыла пылающее лицо ладонями. На несколько секунд она позволила себе безумные сумасшедшие мечты…

Мужчины молчали, давая ей время прийти в себя.

— Поэтому Майер хотел меня уничтожить? — спросила она ровно, поднимая голову и отнимая руки от лица.

— Я не ведаю, какие мысли бродят у него в голове, — вздохнул Ганновер, — я давно с ним не общаюсь.

— Возможно, если бы вы чаще обращали внимание на сына, этого не произошло бы, — горько произнесла Рива.

— Да, наверное. Не знаю, что и когда пошло не так, — в голосе Роберта явно звучало страдание. — Он рос обычным мальчиком. Может быть, чуть более жестоким, чем остальные в его возрасте. Но все дети в четырнадцать-пятнадцать лет иногда поступают жестоко. Несколько раз я ловил его на том, что он применяет Голос для воздействия на слуг или учителей. Стремление к славе, власти, известности выходило у него за рамки разумного. Тогда я считал, что ничего плохого в этом нет. Он хотел во всем и всегда быть первым, лучшим…

Мистер Ганновер тяжело вздохнул и ненадолго замолчал. Риве было его жалко. Захотелось дотронуться до ладони, пожать руку, передать немного своего тепла и участия. Это же ее родной дедушка! Но она не посмела. Просто тихо сидела и смотрела на грустного потерянного мужчину.

— Я сменил всех служащих на андроидов. А Майеру пригрозил, что заберу из колледжа и запру в поместье, если он еще раз попробует повлиять на результаты экзаменов. Способность семьи необходимо было держать в секрете, иначе разразился бы скандал. Майер ответил, что зачем ему такая мутация, если он не сможет ее использовать в полную силу. В итоге мы пришли к соглашению… Он не использует голос до тридцати лет, а за это я на тридцатилетие отдаю ему приставку «Эй», даю денег на предвыборную кампанию и никогда больше не вмешиваюсь в его жизнь.

Рива мысленно хмыкнула: странные у аристократов принципы. Не вмешиваться в жизнь ребенка — это подарок?

— У него действительно были хорошие способности к программированию, — продолжал Роберт, — но Майеру не хотелось становиться научным работником, ему хотелось забраться на самый верх. Стать властителем мира. Когда я спохватился, было уже поздно. Потом исчезла Феа… (голос Роберта дрогнул) и мне уже стало плевать на все. Да, я перегнул палку с ее замужеством, но она и не была против. Я обещал ей, что этот брак будет чистой формальностью, в лучших традициях аристократических земных семей.

— Она не была против, — заговорил Рей, — но трудно бороться с вашей способностью повелевать. Мы сами испытали ее на себе. Хотели забраться на крышу… Не знаю, спрыгнули бы мы в итоге или нет, не хочется проверять.

— Я должен поговорить с сыном… — Роберт тяжело встал и провел ладонью по глазам. — Сейчас. А вот к вам будет большая просьба. Не выходите из номера сегодня вечером. Гостиница хорошо охраняется, я еще внизу предупрежу служащих. Здесь пять спален, выбирайте любые.

— Ривальдина… — как-то разом вдруг постаревший мужчина, было, потянулся в сторону девушки, но сразу же остановился и опустил руку. — Мистер Крок, позаботьтесь о моей внучке. Я могу на вас положиться?

Отвечая, Рей был предельно серьезен:

— Можете не беспокоиться. Вам самому безопасно ехать к Майеру?

Роберт криво улыбнулся.

— Не думаете же вы, что он посмеет убить собственного отца? Да и я тоже владею Голосом. Вернусь утром.

Дверь за Робертом закрылась. Рей посмотрел на девушку, она выглядела подавленной, смотрела в окно на ночной город и тихонько вздыхала.

— Все в порядке? — он дотронулся до ее плеча.

— Я вот думаю, — заговорила Рива грустно, — получается, я все это время неосознанно влияла на людей? Моя бешеная слава, концерты, турне… Я стала знаменитой только из-за мутации?

— Что ты городишь? — Рей встал прямо перед ней и приподнял рукой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Я не настоящая певица. Я заставляла людей, — слезы потекли из ее глаз, — насильно вкладывала им в головы эмоции и чувства. Поэтому на моих концертах были такие аншлаги? А я все думала, откуда такая популярность, я же посредственность…

— Хватит! — Рей разозлился. — Никакая ты не посредственность! Если ты что-то и вкладывала в свои песни, то только хорошее. Если бы все так воздействовали на людей, как ты, мир стал бы гораздо лучше!

— Нет, — Рива отвернулась и украдкой вытерла щеку, — это все равно насилие. Я больше никогда не буду петь.

Он не знал, что делать, девушка совершенно расклеилась. Сопела и всхлипывала, тихонько шмыгая носом. С ними сегодня столько всего произошло… Их в очередной раз чуть не убили… Ганновер признал внучку… Только депрессии еще не хватало под конец! Рей усадил Риву в кресло, сам опустился перед ней на колени и заглянул в глаза.

— Милая моя девочка, — произнес он, стирая пальцами слезинки, — твои песни — это чудо. Самое настоящее. Без них мир потеряет очень много. Ты рождена, чтобы нести эту радость людям. Свет, тепло, нежность… Не знаю, как тебя убедить, но если ты владеешь такой способностью, ты могла бы использовать ее во благо. Лечить детей, например…

И он лукаво улыбнулся. Рива перестала всхлипывать.

— А я тебе рассказывала о том, как я…

— Да, — согласно кивнул Рей, — и все дети выздоровели. Ты молодец!

Девушка всматривалась в любимое лицо, и ее сердце переполняла нежность. Как же она его любит! До дрожи в коленках, до мурашек по коже. Он самый прекрасный человек во всей галактике. Сильный, умный, решительный и храбрый. Он понимает с полуслова, умеет и успокоить, и приласкать, и накричать, когда нужно. И чего она расплакалась? Глупая!

— Ты знаешь, а мне бал понравился, — вдруг заявила, улыбаясь, она. — Особенно мой плавающий концерт.

Рей, опираясь на руки, откинулся назад и громко захохотал. Через мгновенье к нему присоединилась Рива. Они победили! Они выжили! Нахлынуло безмерное радостное облегчение, словно огромный камень свалился с души. Что будет дальше, неизвестно, но главное — они живы и они вместе. Остальное — ерунда! Рей вскочил, подхватил заливающуюся смехом девушку на руки и принялся страстно целовать.

— Сегодня ночью я тебя не покину, — прошептал он ей на ухо. — Больше никаких компьютеров по ночам, никаких поисков и шпионских программ.

— Ты не представляешь, как же я рада, — хрипло ответила она, прижимаясь все сильнее, ерзая и изворачиваясь в попытках расстегнуть рубашку.

— Какую спальню выбираешь?

— Все равно, только бы вместе с тобой…

* * *

Роберт появился в номере, когда Рива и Рей заканчивали завтракать. Выглядел он изможденным и уставшим, словно не спал всю ночь.

— Присаживайтесь, — Рива, подхватившись, отодвинула кресло.

— Мы и на вас завтрак заказали, на всякий случай. И угадали, — заулыбалась она.

Ганновер тяжело сел и откинулся на спинку.

— Он во всем признался, — произнес он глухо. Рива бросила быстрый взгляд на Рея, тот понимающе кивнул. — Я использовал Голос. Иначе ничего бы не вышло. Неписанное правило семьи гласит, что нельзя применять способности против своих родных, но Майер первым его нарушил.

Ганновер замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом поведал совершенно невероятную историю, ту самую, которая закончилась так плачевно для Феатисты.

Брат с сестрой цапались очень часто. Было ли это обычным соперничеством или чем-то другим, Роберт не знал. Но когда дети приезжали на каникулы, в доме велись настоящие военные действия. Они подсматривали друг за другом, искали компромат, шпионили и докладывали родителям о неприглядных поступках другого.

Однажды на каникулы с Феатистой приехала ее лучшая подруга — ослепительная красавица Арианна. Майер положил на нее глаз. Но Арианна даже не смотрела в сторону молодого хлыща, у нее уже был жених и они скоро должны были сыграть свадьбу. Девушки подшучивали и смеялись над Майером, и этого стерпеть он не смог… Что там случилось и как, Роберт не вдавался в подробности, но Феатиста случайно узнала, что Майер использовал Голос и заставил Арианну сделать что-то ужасно постыдное и низкое. Феа была в гневе, она пригрозила рассказать все родителям. А главное — пообещала рассказать Арианне о Голосе, об их семейной способности. Майер испугался. Он мог бы заставить Феатисту забыть случившееся, но на родственников Голос действовал слабее и сестра освободилась бы от приказа уже через пару месяцев. Тогда в его объятую паникой голову пришел гениальный план. Он уберет Феатисту как можно дальше и не даст ей вернуться домой, пока не станет главой семьи.

Майер не смог убить свою сестру. А вот племянницу — легко. И к любовнику Феатисты Твинсу он не испытывал никаких чувств, поэтому и направил его аэромобиль в море. Феатиста сама виновата: она раскрыла ему семейную тайну. Арианну же заставил бросить жениха и принять его предложение. Любил он девушку или нет — неизвестно. Она была отличной партией и, самое главное, теперь он мог влиять на нее постоянно.

Майер был гениальным программистом даже тогда, в двадцать лет. Он дал сестре новое имя и фамилию, новый адрес для жизни. Внес изменения в паспорт, перепрограммировав поверхностные данные. Он был умным мальчиком и знал, что программировать сознание тоже нужно с умом. Человек привыкает к имени, поэтому изменения были минимальны. Вместо Феатисты — Феа, вместо Ганновер — Гайер. В той части галактики, куда он ее отправил, регистрировался высокий уровень преступности, часто пропадали корабли, вспыхивали революции и войны. Одурманенный мозг девушки пребывал бы в наркотическом опьянении еще долго, и Майер рассчитывал, что дикие народы отсталых планет доделают за него то, что он не смог. Ведь Феа была божественно красива, значит, не останется одна…

Роберт надолго замолчал, борясь с волнением. У Ривы не укладывались в голове жестокость и цинизм Майера. Вот так отправить одурманенную беспомощную девушку чёрт знает куда! И еще следить за ней, чтобы не вернулась… Ужас!

— А как он обнаружил меня? — поинтересовалась Рива. — И почему хотел избавиться?

— Майер просматривал все новости. Отслеживал вирусными программами все странные события, происходящие в самых дальних уголках галактики. Точнее, это делал не он, а десятки андроидов, которых он специально запрограммировал. Боялся, что рано или поздно Феа где-то появится. Так он и нашел неизвестную певицу, после выступления которой выздоровели дети в госпитале. Об этом происшествии написала местная газета, и Майер откопал статью. Он наблюдал за Ривой долгие годы. Если бы она осталась на Серебряном Дожде, думаю, он бы не стал беспокоиться. А так, Рива стала знаменитой и подбиралась все ближе к столице. Майер начал волноваться. Ты могла, сама не понимая того, случайно использовать Голос. Тобой бы заинтересовались и рано или поздно вышли бы на семью, узнали бы о нем, и вся его карьера, построенная на Голосе, пошла бы прахом.

— И что теперь? — сурово спросил Рей. — Что будет с Майером? Я это так просто не оставлю.

— Я пригрозил ему разоблачением, — Роберт вздохнул, — сказал, что завтра соберу пресс-конференцию и расскажу о семейной мутации и о том, как он поступил с сестрой. Если он не уйдет в отставку и не отдаст мне титул.

— И как он отреагировал? — фыркнул Рей.

— Сказал, что подумает.

Наемник скептически пожал плечами. Не верил он, что Майер просто так отдаст кресло Председателя и титул главы семьи. Зато сам Рей до сих пор поддерживал связь с генералом Карсоном, заместителем главы Комиссии, да и знакомые в полиции у него имелись… Завтра он начнет свое собственное расследование.

На транском в номер пришел запрос на вход в апартаменты. Ганновер удивленно пробормотал: «Я никого не жду», — но дал команду открыть дверь. В комнату вбежал охранник.

— Господин Ганновер, вы видели утренние новости? — взволнованно спросил он, во взгляде читалась откровенная паника.

— Нет, я отключил все свои навигаторы и устройства, нужно было поговорить в тишине.

— Включите срочно! По первому передают…

Роберт быстро раскрыл голографический экран браслета и спроецировал его на ближайшую стену. Полистал окна, нашел первый канал и активировал.

«…Как мы уже сообщали ранее, никаких посмертных записок действующий Председатель Совета Федераций не оставил. Арианна Ганновер отказалась давать комментарии. Последний раз живого Майера зафиксировали камеры слуги-андроида. Председатель приказал принести ему стакан виски и отослал его прочь. Утром андроид обнаружил в кресле мертвое тело. И сторонники Председателя, и его политические противники теряются в догадках, почему Майер Ганновер Эй, самый знаменитый за последние сто лет Председатель, покончил жизнь самоубийством…».

Комментатор еще что-то говорил, но Роберт уже машинально нажал на отмену. С его лица схлынули все краски, за секунду крепкий симпатичный мужчина превратился в глубокого старика. Он махнул рукой охраннику, тот сразу же вышел из номера, поднял глаза и обвел сидящую напротив пару больным взглядом.

— Это я виноват, — в голосе Ганновера отчетливо слышалось страдание. — Я заставил его сделать это.

— А убить Твинса, отослать Феатисту и устроить охоту на Риву тоже вы его заставили? — вспылил Рей. — За двенадцать лет его правления власть планет первого круга усилилась до максимума. На Омеге и других планетах проводят биологические эксперименты и исследования человеческой психики. Планеты третьего круга стали этаким третьим миром, бесправным, невежественным и нищим. На закрытой Еве-2 построено уже несколько подпольных автоматических заводов по производству военных андроидов. Как раз один из этих андроидов чуть не убил Риву. Его ставленники повсюду. Губернаторы, министры, наместники планет… И это только то, что я знаю.

— Я не понимаю, — вздохнул Роберт, — когда это произошло? Он был таким хорошим мальчиком в детстве…

— Может, не нужно было самоустраняться от его воспитания? — тихо предположила Рива. — Чаще вникать в его жизнь. Помогать, советовать, вместе принимать решения.

Роберт выглядел совершенно уничтоженным. Губы дрожали, глаза покраснели, глубокие горестные морщины исказили лицо до неузнаваемости. Рива не хотела добавлять ему своими словами еще больше страданий, но получилось наоборот.

— Я же не собирался делать этого, просто пригрозил… — бормотал он потерянно. — Если бы он сам ушел в отставку, я бы и не подумал рассказывать журналистам. Майер мог жить с семьей в поместье…

— Он был безумен, — один Рей оставался совершенно невозмутимым и высказал то, что втайне думали все. — Если бы он не покончил жизнь самоубийством, его бы арестовали, и он это знал. Я сам ему сказал, что пойду в полицию, как только выберусь из Дворца.

По лицу Роберта текли слезы. Рива сочувственно смотрела на горюющего старика и не знала, как помочь. Пододвинулась ближе, взяла его руку в свои ладони, крепко сжала, страдая вместе с ним. Она слишком хорошо знала, что такое терять близких людей, ее сердце переполняла грусть. Ганновер поднял глаза на внучку. Пристально, с какой-то болезненной тоской он вглядывался в девушку.

— Ты так похожа на Феатисту, — прошептал он через некоторое время, — такая же красавица. Расскажи мне о ней. Как она умерла?

— Я все расскажу, мистер Ганновер, — улыбнулась сквозь слезы девушка. — Потом. У нас еще будет много времени. А сейчас вам нужно отдохнуть.

— Нет, — кряхтя, Роберт встал, — сейчас для меня главное — проститься с сыном.

Вдруг комм-браслет Ривы замигал красным пульсирующим огоньком. Она с удивлением перевела взгляд на руку. Утром она включила свой коммутатор, но совершенно забыла о нем. Счетчик входящих показал двадцать три непринятых вызова от Ноа. Рива скривилась и нажала на прием.

— Ривальдина, — голос Дария неприятно удивил, его она не ожидала услышать, — куда вы пропали? До меня дошли слухи о неприятном происшествия вчера на балу в Президентском дворце.

Рива округлила глаза и перевела взгляд на Рея: откуда он узнал?

— Я жду вас на Земле в поместье семьи Холланд, срочно, — продолжал тем временем Дарий, — пропуск для вас заказан.

— Я не могу так быстро покинуть Гриз, — осмелилась она заговорить, — мне нужно разобраться с семейными проблемами…

— Мы разберемся с вашими проблемами сами, — быстро произнес непререкаемым тоном отец Ноа. — Вы принадлежите семье Холланд и нужны нам здесь, на Земле. Ноа ждет вас. Не заставляйте лететь за вами.

Дарий отключился. Рива со злостью сорвала с руки браслет и, отшвырнув его в дальний конец комнаты, выругалась сквозь зубы.

— А теперь рассказывай, что у тебя с семьей Холланд, — мрачно приказал Ганновер, беря ее за руку и усаживаясь на кушетку.

Разговор занял немногим более получаса. Рива вкратце рассказала об Омеге, вынужденной свадьбе, продолжила историей о Серебряном Дожде и закончила внезапным приглашением на Рождество две недели назад. Ганновер отрешенно смотрел на девушку, что-то прикидывая в уме. И если не взбодрился окончательно, то, по крайней мере, выглядел заинтересованным.

— Дарий явно что-то задумал, — медленно произнес он, — но не бойся, со мной ты в безопасности. Холланды не посмеют тронуть потомка Ганноверов. Сейчас я вновь глава семьи. До вечера я решу все вопросы, потом мы возвращаемся на Землю. И, кстати, называй меня дедушкой.

Потом, словно что-то вспомнив, обернулся и веско глянул на Рея.

— Вас, Крок, я не приглашаю, — произнес он повелительно, — нам с внучкой нужно побыть одним. Познакомиться. А вам лучше заняться своими делами. Как я понимаю, опасности для Ривальдины больше нет?

Рей напряженно молчал, сжав челюсти.

— Но… — Рива переводила взгляд с одного каменного лица на другое. Она не понимала этих странных взглядов, которыми сейчас обменивались мужчины, они словно разговаривали молча. Через некоторое время Рей коротко кивнул.

— Хорошо. У меня есть некоторые неоконченные дела на Страннике, — и, повернувшись к Риве, добавил: — Я приеду, как только смогу. Будем общаться через скайнет, ты знаешь мой адрес.

— Обязательно, — прошептала растерянная девушка. Она хотела подойти к Рею, обнять, поцеловать, но дедушка смотрел на них со странным выражением на лице. Поэтому Рива только легонько дотронулась до его комбинезона и тихо шепнула: — Я люблю тебя.

Глаза Рея засияли нежностью. Он, было, качнулся к Риве, но Ганновер многозначительно произнес:

— Нам пора, Крок.

Мужчины вышли за дверь. Рива смотрела на щелкнувший замок и размышляла: а не попала ли она из одной клетки в другую? И какое оно, то меньшее зло, которое она выбрала?

Бросить Ганноверов и улететь с Реем за тридевять земель? Прятаться от Дария, Ноа, скитаться всю оставшуюся жизнь? Она не сможет петь, не сможет общаться с друзьями…

Или дедушка все же найдет выход из той запутанной ситуации, в которую она угодила? И она (у Ривы даже сердце замерло от вспыхнувшей надежды) избавится от Холландов навсегда? Если есть хоть малейший шанс на это, его нужно использовать. Потому что прятаться она больше не хочет.

* * *

Риве выделили левое крыло старинного замка (внешне здание выглядело как огромный доисторический монстр тысячелетней давности, но внутри, за толстыми стенами, скрывался вполне комфортабельный дом, напичканный ультрасовременными технологиями), и теперь девушка не представляла, что делать с двадцатью комнатами и пятью андроидами-слугами.

Ганновер сказал, что раньше эти комнаты принадлежали Феатисте, и он оставил их такими, какими они были при ее жизни. Рива благоговейно бродила по шикарным апартаментам и обмирала от восторга. Вот здесь мама спала, здесь висели ее наряды (гардероб занимал целых две комнаты: одна для одежды, другая для обуви). Здесь она принимала гостей или пила чай. Здесь училась, читала, работала за компьютером…

С дедушкой Рива так толком и не поговорила. Роберт все время где-то пропадал, объясняя это многочисленными обязанностями главы семьи, свалившимися на него. Все Ганноверы, которые жили на Гриз, Альване, Земле, срочно требовали его внимания, и Рива не посмела его тревожить. Смерть сына — громадное несчастье, ее проблемы могут и подождать.

Несколько дней у нее ушло на знакомство с домом и поместьем. Еще она пару раз облетела остров, полюбовалась сверху на закрытый непроницаемым куполом Лондон и другие законсервированные древние города. Стоунхендж перенесли на Альван, а то, что не представляло исторической ценности, просто распылили и утопили в океане.

Больше всего Риву беспокоило то, что она не могла выйти в скайнет и связаться с Реем, Даной и своей труппой. Дедушка утверждал, что замок не подключен к всепланетной сети, что есть только местная, земная. Она догадывалась, что Роберт лукавит, но ничего не могла поделать: не с Холландами же ей общаться?

Прошло две недели. Разговоры ни о чем давно надоели, дедушка манипулировал ею как тонкий незаурядный психолог, выспрашивая все о ее жизни и ничего не рассказывая о своей, ловко уходя от ее вопросов и не говоря ничего конкретного.

«Я могу написать Рею? — Конечно, как только я подключу скайнет».

«Когда я смогу покинуть Землю? — Скоро. Погости еще немного, я же тебя тридцать лет не видел».

«Договорились ли вы с Холландами о разводе? — Я решаю эту проблему. Не все так быстро».

И еще много всяких уверток. Рива чувствовала, как ее затягивает в омут одиночества и тоски. За столько времени она ни разу не написала Рею. Что он подумает? «Нет, — тут же отвечала сама себе, — он любит меня. Верит мне. Он поймет».

Наконец ожидание закончилось. Однажды вечером дедушка вошел в кабинет, где Рива наигрывала на электронном инструменте мелодию.

— Ривальдина, — произнес он серьезно, — нам нужно поговорить.

— Вы подключили скайнет? — встрепенулась девушка.

Роберт досадливо поморщился.

— Нет, не об этом. Я проконсультировался с семейными юристами и выяснил, как тебе развестись с Ноа.

Глаза Ривы вспыхнули сумасшедшей радостью.

— Он действительно не пара тебе. Мало того что «Си», так еще наркоман и гуляка. Ты достойна лучшего.

Риву немного покоробила причина развода. Что значит — она достойна лучшего? Но девушка не стала заострять на этом внимание. Главное — она будет свободна, остальное мелочи!

— Рассказывайте! — заулыбалась она. — Я так рада!

— Правда, есть одно «но», — Роберт замялся и добавил: — Если у тебя были какие-то чувства к твоему телохранителю, то лучше тебе о них забыть.

— Вы о чем? — напряглась девушка. — Я люблю Рея и собираюсь быть с ним.

— Ривальдина, девочка моя, — голос дедушки стал ласковым и вкрадчивым, — ты сейчас Ривальдина Ганновер «Би». Я закреплю за тобой этот титул. Ты — самая богатая наследница Земли. У тебя действующая мутация. Ты стоишь так высоко над Реем Кроком, что и представить невозможно.

— Мне все равно, где я стою, — резко ответила Рива. — Мне не нужен титул. И деньги тоже не нужны.

— А вот и нет, дорогая моя, — возразил Роберт, — если хочешь развода, титул придется принять. Иначе ничего не получится.

— Объясните, — Рива села прямо и напряженно уставилась на довольное лицо Ганновера.

— Есть одна лазейка, которая поможет освободить тебя от брака третьей степени. Брак с несовершеннолетней аристократкой, носящей титул «Эй» или «Би», не может быть заключен без согласия ее родственников, а именно старейшины рода. Я своего согласия не давал. Значит, твой брак аннулируют, — Ганновер внимательно наблюдал за внучкой. — Тебе придется принять титул, Ривальдина, иначе тебе не развестись.

Девушка опустила голову.

— Что еще? — тихо спросила она.

— А еще ты мне пообещаешь, что не выйдешь замуж за Крока. Я не позволю отпрыску семьи Ганновер связать свою судьбу с наемником с планеты третьего круга, — голос дедушки заледенел.

— Он спас меня от смерти, — прошептала девушка.

— Молодец, — согласно кивнул Роберт, — я выплачу ему гонорар в десятикратном размере. И на этом все.

— Я люблю его.

— Тебе так кажется, — не стал возражать Ганновер, — он твой рыцарь в сверкающих доспехах, он не раз спасал тебя, носил на руках, оберегал… Естественно, ты думаешь, что влюбилась. Как я понимаю, раньше жизнь у тебя была трудной…

— Да. Очень.

— Послушай старика, который прожил на свете гораздо больше, чем ты, — вкрадчиво произнес он, — увлечение телохранителем пройдет. А вот честь семьи, богатство, знатность остаются на века. Даже твоя мама согласилась выйти замуж за выбранного мной достойного человека, хотя любила своего Твинса, тренера по конному поло…

— Я подумаю, — прошептала девушка.

— Только не очень долго. Дарий звонит каждый день, требуя доставить тебя к нему в поместье. Только то, что я поставил запрет на пересечение границы моих владений, удерживает его от личного визита.

Роберт вышел. Рива сидела перед электронным клавесином и бездумно перебирала клавиши. Увы, дедушка оказался совсем не бескорыстным добрым волшебником. Она пошагово воскрешала в памяти их разговор и прислушивалась к своим ощущениям. Боялась, как бы он не использовал Голос. Раньше Роберт поклялся, что никогда не сделает этого, неудачный пример Майера еще был перед глазами.

Нет. Ничего не изменилось в ее душе. Она по-прежнему любит Рея. По-прежнему собирается прожить с ним остаток жизни. Осталось только придумать, как обмануть дедушку…

* * *

— Я согласна, — наутро за завтраком объявила Рива, — я на все согласна, только бы освободиться от Ноа.

— Вот и отлично! — вмиг преобразившись, заулыбался Роберт. — Завтра я приглашу юристов, официально закреплю за тобой титул и начну процесс аннулирования брака. А сегодня ты напишешь Кроку письмо, в котором скажешь, что ты разрываешь ваши отношения и больше не желаешь его видеть.

— Значит, скайнет в поместье все же был? — у девушки сузились глаза.

Роберт только шутливо развел руками.

«Уважаемый мистер Крок. Спасибо вам за прекрасно выполненную работу. Вы с честью отработали свой контракт, и вам будет выплачена премия в десятикратном размере. После долгих размышлений я решила больше не видеться и не общаться с вами. У меня другая жизнь и другие интересы, не связанные с вами и не предполагающие вашего присутствия в ней.

Ривальдина Ганновер Би.»

Дедушка, прочитав предварительный текст письма, одобрительно кивнул и разрешил отправить по указанному адресу. Потом забрал коммутатор и сочувственно улыбнулся:

— Прости, верну, когда придет время.

Рива только скрипнула зубами. Клетка захлопнулась. Зубцы ошейника оглушительно щелкнули и сомкнулись на шее. Но ничего. Она подождет. Еще и не из таких передряг выбиралась. Она не чувствовала себя виноватой, солгав Роберту: прошло то время, когда наивная Рива говорила только правду. И если дед мог шантажировать свою внучку, то и она вправе обмануть дедушку.

Рива не собиралась бросать Рея. Получив развод, первым делом она сбежит. И никто и ничто не сможет ее остановить — ни дедушка, ни честь семьи, ни титул. Потому что любовь — самое ценное, что есть на свете. И в этом она уверена на сто процентов!

* * *

Рей ходил из угла в угол по маленькой каюте шаттла. Каждый день в течение недели он запрашивал разрешение на посадку и каждый день получал отказ. Рива молчала. Все его письма, отправленные по скайнету, оставались непрочитанными. Что произошло?

Больше всего пугала неизвестность. Он не сомневался, что Рива любит его, но малодушные мысли все же смогли проникнуть в сознание. Вдруг Роберт использовал Голос? Вдруг семья Холланд смогла договориться с Ганноверами и забрала Риву? В то, что она сама решила его бросить, Рей не верил. Иначе… Иначе жизнь потеряла бы всякий смысл.

Он найдет ее. Рано или поздно сможет обойти охранную систему орбиты и спустится на поверхность Земли. Найдет лазейки, всегда находил… Рей отправил десятки сообщений в разные концы галактики, но результаты были удручающими. Дана не знала ничего, Рива за три недели так с ней и не связалась. В таком же недоумении пребывали и труппа, служащие, коллеги. Все ушли в бессрочный отпуск. Сам Роберт Ганновер тоже не ответил ни на одно послание. Рей даже написал Ноа. Тот огрызнулся, что не имеет понятия, где его жена, и ему в действительности плевать.

Коммутатор пиликнул, уведомляя о новом месседже. Рей открыл окно и уставился на экран, не веря своим глазам. Рива писала, что не хочет больше иметь с ним никаких дел… Благодарила за работу… И… теперь она Ривальдина Ганновер БИ!

Он медленно опустился в кресло и закрыл глаза. Пару минут Рей пребывал в полнейшем шоке, но тренированный ум бездействовал недолго. Вскоре мужчина выпрямился, вывел на экран карту орбиты Земли и принялся методично искать лазейку в кольце охранных кораблей, патрулирующих траекторию. Пока он не встретится с Ривой лицом к лицу, он не поверит ни единому слову этого послания. «И даже если она скажет это мне при встрече в лицо», — добавил мысленно. На нее могли повлиять Голосом, запугать, написать вместо нее… Да все, что угодно! Он увезет ее на Дарим, спрячет. Ганновер сам сказал, что приказ спадает через несколько месяцев. Он подождет. Он умеет ждать.

* * *

Рива получила развод через неделю после разговора с дедушкой. Ей даже не понадобилось встречаться с Ноа. Брак просто аннулировали дистанционно. Наверное, Дарий мог бы оспорить решение, ведь высокий титул Рива получила уже после брака, но не стал этого делать. Или не захотел связываться с могущественной семьей Ганноверов, или Роберт что-то пообещал взамен. Ведь все в этом мире можно свести до банальной сделки. Даже развод.

Риве было все равно. Теперь она свободна. В ее паспорт внесли необходимые изменения, правда для этого пришлось лететь на другой материк, в юридический центр. Ее стали называть «леди» вместо «госпожа», подключили коммутатор к семейной сети и дали возможность распоряжаться миллиардами, находящимися на счетах семьи. Лимита для нее не было. Она узнала, что у нее есть двоюродные и троюродные дяди и тети, дедушки и бабушки, племянники и племянницы. Огромная империя Ганноверов насчитывала несколько десятков дальних и близких родственников. Знакомиться и знакомиться… Но старейшиной оставался Роберт.

Дедушка взялся обучать ее работе с Голосом. Пусть Рива мысленно дала себе клятву — никогда им не пользоваться, но эти часы были единственными, которые она проводила наедине с дедушкой. Она не могла от них отказаться.

Роберт нанял учителей по конному поло и гольфу, подарил двух чистокровных рысаков и шикарную космическую яхту. Пригласил модельеров для пошива эксклюзивного гардероба и ювелиров для создания собственной линии украшений под брендом «Ривальдина». У Ривы не оставалось ни одной свободной минуты — из нее делали наследницу…

«О, как же долго жду тебя, прекрасный рыцарь мой,

В окне давно горит свеча, прекрасный рыцарь мой,

Но труден путь, сгустилась тьма, прекрасный рыцарь мой,

Жизнь без твоей любви — тюрьма и в клетке золотой».

Рива пела балладу о рыцаре. Ее нежный чистый голос звенел под сводами огромной конюшни, куда случайно заглянул Роберт в поисках внучки.

— Эту песню когда-то пела Феатиста, — хрипло сказал он после того, как Рива закончила. Девушка вздрогнула и обернулась. Она иногда приходила сюда, к лошадям, чтобы попеть в одиночестве. Конюшня имела хорошую акустику, а ее купол прекрасно усиливал звук. Рива подошла ближе. Дедушка выглядел взволнованным. Губы дрожали, глаза блестели непролитыми слезами.

— Да, она пела мне ее, когда я была маленькой, — тихо прошептала она.

— А ты действительно талантлива, — со странной интонацией, одновременно и удивленно, и благоговейно, произнес Роберт. — В нашей семье у всех сильные голоса, но никто не стал профессиональным певцом.

— Понимаю, — улыбнулась Рива, вспомнив Эмилию, — говорят, зарабатывать своим трудом аристократам неприлично.

Ганновер немного помолчал, подошел к загону, в котором находился самый породистый его жеребец, Прометей. Тот радостно заржал, узнав хозяина. Роберт взял из автоматической камеры яблоко и поднес к морде коня.

— Ривальдина, — задумчиво спросил он, гладя бархатистый нос Прометея, — а чем бы ты хотела заниматься в жизни?

Рива напряженно посмотрела на дедушку, а тот продолжал:

— Ты скоро окажешься на вершине… Через некоторое время я дам закрытую пресс-конференцию для «своих» журналистов. Им мы поведаем отредактированную версию событий: как ты оказалась на Эпсилоне, через что тебе пришлось пройти, чтобы вернуться в лоно семьи… Майера упоминать не будем, спишем все на сумасшедшего завистника, который украл Феатисту. Семейные юристы сейчас переписывают историю. И, кстати, — загадочно добавил он, — сын Майера может никогда и не получить приставку «Эй»… Еще не поздно поставить ему блок.

Рива задумалась. Роберт предлагает ей… все? Только вот что за это «все» он потребует взамен? Опять брак по договоренности? Рождение наследника из пробирки? Второго Ноа, только теперь под присмотром дедушки?

— Чем бы я хотела заниматься в жизни? — повторила медленно она и внимательно посмотрела на мужчину. — В моих желаниях ничего не изменилось. Я, как и десять, и двадцать лет назад, хочу петь.

Ганновер обернулся и только набрал воздух для возражений, как Рива резко взмахнула ладонью, прерывая возможный протест.

— Я хочу быть свободной, — жёстко и убежденно произнесла она, — хочу ездить по миру, выступать в театрах и на площадях… Петь детям и дарить радость людям… Я хочу просто жить. Быть любимой и любить самой. Это же так просто, дедушка.

Роберт смотрел на Риву и не мог отвести взгляд. Он внезапно прозрел. Увидел перед собой сильную личность, увидел твердость и уверенность в ее глазах и понял, что задуманное им осуществить будет очень непросто.

— Я хочу детей. Не с помощью искусственного оплодотворения под присмотром врачей, а родить самой, и не одного, а минимум троих. И жить с ними и любимым человеком где-нибудь на прекрасной живописной планете, вдалеке от политики, мутаций и сомнительной нравственности столицы.

Роберт поджал губы.

— У меня были немного другие планы в отношении тебя, — произнес он задумчиво.

— Это моя жизнь, дедушка, — веско и многозначительно сказала Рива, — и мне выбирать, как ее прожить. Мне давно не шестнадцать лет. Я взрослая женщина и больше никому не позволю управлять собой.

Девушка стояла натянутая как струна. Казалось, сам воздух звенит от колоссального напряжения между двумя родными людьми. Даже лошади замерли, чувствуя приближение бури.

— Феатиста была помягче, — в конце концов холодно произнес Роберт, — не такая темпераментная и суровая.

— У меня была хорошая школа, — спокойно заметила Рива.

Маски сброшены. Она высказала все, что ее волновало. И готова была, образно выражаясь, драться за свое счастье и свободу. И дедушка увидел в ее глазах эту решимость.

— Я правильно понимаю, что ты не выйдешь замуж за предложенного мной кандидата? — со вздохом, уже ни на что не рассчитывая, поинтересовался он.

— Правильно, — спокойно согласилась Рива. — Пора вам привыкать к мысли, что именно Рей Крок будет вашим зятем. И никто другой.

— Этот выскочка наемник?! — Роберт мгновенно вспыхнул.

— Дедушка, — голос Ривы стал чарующим и обольстительным, — у вас осталось не так уж много близких родных, чтобы разбрасываться ими. Я все равно рано или поздно сбегу к нему. У вас есть два выхода. Первый — вы больше никогда в жизни не видите меня, своих правнуков и правнучек. Второй — вы позволяете мне связаться с Реем, присутствуете на нашей свадьбе и мы с детьми радуем вас своими частыми посещениями.

— Это шантаж, девочка…

— У вас научилась, дедушка…

Роберт обреченно вздохнул. Потом поднял взгляд и несмело улыбнулся.

— Тогда иди. Встречай своего будущего мужа.

Рива приоткрыла в изумлении рот. Глаза вспыхнули сумасшедшей радостью.

— Рей здесь?!

— В десяти километрах к северу от поместья, — буркнул он недовольно. — Автоматический зонд засек его еще сутки назад. Он умен и находчив, твой будущий муж.

Рива широко заулыбалась, не в силах сдержать эмоций. Потом подбежала к дедушке и крепко обняла его. Тот замер от неожиданности, сердце его дрогнуло и сладостно затрепетало от волнения. Его словно омыло теплой трогательной нежностью, исходящей от Ривы. Ее искренней радостью и любовью.

— Ты иди, — хриплым голосом повторил он, вытащил из кармана маленький навигатор и протянул девушке: — Здесь, чтобы не заблудиться, координаты с дрона.

— Спасибо, — всхлипнула девушка и поцеловала его в щеку. — Ты самый лучший дедушка на свете!

Роберт смотрел, как внучка выбегает из конюшни и бежит к флатерам. Потом, задумчиво улыбаясь своим мыслям, подошел к Прометею. Правильно ли он сделал? Дарий предлагал ему заманчивый и щедрый контракт в обмен на Риву. Если бы она захотела, она даже никогда бы больше не встретилась с Ноа. Ее дети могли бы претендовать на приставку «Би». Он даже раскрыл секрет их семейной мутации — феноменальная память. Сто лет назад семья Холланд начала работать над ДНК детей и добилась небольших улучшений. Отец Ноа предлагал впервые в истории совместить в детях Ривы две действующие мутации. И в последующих поколениях. Сделать потомков Ганноверов и Холландов властителями мира… И это притом, что он до сих пор не знал, какая именно мутация была у Ганноверов. Дарий открыл перед ним все карты — но Роберт отказался.

В последнее время ему все чаще стало казаться, что суперспособности приносят больше вреда, чем пользы. Его сын — прямое тому подтверждение. Он давно уже забыл, как это — бескорыстно любить. Забыл, испытывал ли какие-то чувства к своей жене, детям… Ему казалось, что он очень любил Феатисту, но сейчас уже сомневался даже в этом. Разве мог любящий отец продать дочку за эксклюзивный грант на разработку тридимита на планете Мятежник?

Или с возрастом все видится в ином свете?

Рива сказала, что будет рожать сама. Роберт фыркнул себе под нос. Если врачи не будут вмешиваться в ДНК зародышей, мутация через три-четыре поколения потихоньку угаснет. Голос будет становиться все слабее и слабее. И сейчас Роберт решал прежде всего для себя — нужно ли продолжать поддерживать мутации?

Мужчина открыл загон и вывел Прометея. Конь радостно фыркал и перебирал копытами, с нетерпением ожидая прогулки. Как просто с животными. Они любят безусловной искренней любовью и не боятся показывать это. А вот люди… Он же ни разу не сказал Риве, что любуется ею, восхищается и гордится.

Его внучка… Она выросла сильной и смелой. Даже удивительно. Притворилась кроткой овечкой, согласилась на титул, на разрыв с телохранителем… И обманула. А потом с таким пылом доказывала свое право на свободу и выбор, что он безоговорочно сдался.

Конь всхрапнул и боднул Роберта в грудь. Стар он стал. И сентиментален. Хочет, чтобы Рива была счастлива.

* * *

Рей почти добрался. Навигатор показывал, что до главного поместья Ганноверов десять километров. Он не стал ничего загадывать. Самое бесполезное занятие — предаваться мечтам и строить воздушные замки. У него была цель. А там Рива или нет, он скоро узнает.

Он нашел лазейку. В районе Северного полюса находились всего две автоматические космические станции, и была возможность их обмануть. Полицейские крейсеры не патрулировали этот район. А вместо себя в том месте, где его шаттл висел две недели, он оставил «пустышку». Небольшой спутник, который на запросы отвечал позывными Рея и раз в день запрашивал разрешение на посадку. Так же, как и он до этого времени. Даже если «пустышка» продержится всего сутки или двое, она свое дело сделает. Отвлечет внимание.

Рей подлетел как можно ближе к северной части острова и сел на воду. Его корабль не пустили бы через охраняемый периметр, а вот живому телу пробраться проще. Ведь животные передвигаются по территории беспрепятственно. Придется добираться вплавь и пешком? Ничего страшного. Военный комбинезон жизнеобеспечения рассчитан на сохранение жизни человека в течение нескольких дней в условиях вакуума, так что сутки в ледяной воде выдержит с легкостью.

Зонд он заметил еще вчера. Тот следовал за ним на высоте около ста метров и ничего не предпринимал. Сначала Рей каждую минуту ожидал приказа остановиться или звука сирен полицейских флайеров, окружающих его… Но все было тихо и спокойно. Потом он уже и не обращал внимания на летающий над ним дрон.

За два дня неутомимого размеренного бега он покрыл расстояние более чем в триста километров. Впервые он сказал «спасибо» искусственным суставам и своей невероятной выносливости. На лугах паслись лошади, но, во-первых, Рей не умел на них ездить, а во вторых, они, скорее всего, чипированы и Роберт сразу узнает о пропаже… Хотя сейчас это уже не важно.

Рей сидел на небольшом камне и отдыхал. Оставался один марш-бросок, и он в поместье. Там придется применить не только силу и выносливость, но и красноречие, способности к убеждению и даже, возможно, настойчивость. Роберта будет трудно переубедить. Вот только об этом он будет думать, когда доберется.

Что это?!

Над лугом, на максимальной для такой малютки скорости, к нему летел флатер для гольфа. Рей прищурился. На сиденье восседала раскрасневшаяся от бьющего в лицо ветра Рива.

Она на всем ходу спрыгнула с еще летящей платформы и упала в раскрытые объятия. Яркая, душистая, ослепительная и любимая!

Сначала поцелуи… Зацеловать так крепко, чтобы стереть из памяти месяц разлуки, долгие ночи одиночества и страх, поселившийся в сердце. Заласкать до сумасшествия, слиться, стать одним целым, одним дыханием и одним телом.

Она здесь, в его руках, теплая, живая, нежная…

Рива захлебывалась от счастья. Ее маленькое сердечко норовило выскочить из груди. Чумазый, пыльный, страшный, в жутком черном комбинезоне, но такой родной и любимый… Ее Рей, ее избранник, ее судьба.

— Как ты считаешь, будет прилично выйти замуж так быстро после развода? — задыхаясь, хрипло пролепетала она.

— Я считаю, что никому не должно быть до этого никакого дела, — ответил Рей, нисколько не удивившись вопросу. — А ты готова ко второму браку третьей степени?

Рива подняла лицо к небу и счастливо рассмеялась.

— Я еще ни к чему не была так готова!

ЭПИЛОГ

Они поселились на Гостье. В маленьком провинциальном городке в южном полушарии. Рея назначили начальником охраны местного космопорта Шатран. Рива пела в драматическом театре, иногда давала концерты в столице и совсем редко летала на соседние планеты.

Мэр чуть ли не молился на Риву. В город потянулись туристы, потому что только здесь, на Гостье, можно было послушать знаменитую приму. Дана зарабатывала деньги, привозя сюда группы любителей музыки. Городок разросся, пополнился отелями, ресторанами и магазинами. Космопорт не мог вместить всех желающих, приходилось расширяться и ему.

Рей заехал к жене в театр после концерта. Отодвинул толпу поклонников с цветами, поджидающую в коридоре, и беспрепятственно прошел в гримерку. Рива с улыбкой обернулась.

— Привет! Минутку подожди, я скоро.

Рей устроился в кресле и с довольным выражением принялся наблюдать за супругой. Ему безумно нравились такие вот моменты. Когда она сидит перед зеркалом в пышном концертном наряде с сияющими глазами и легким налетом усталости на лице. Прекрасная, словно сказочная принцесса. Он мог любоваться ею всю жизнь. Наблюдать, как она смотрит в зеркало, как проводит мягкой кисточкой по щеке, красит губы, ресницы или, наоборот, снимает макияж, вынимает шпильки из волос… Как иногда кривляется и показывает отражению язык…

Пиликнул коммутатор. Рива раскрыла экран и заулыбалась.

«Я забрал Мартина из частной школы. Буду воспитывать сам», — написал Роберт Ганновер и добавил внизу текста замысловатый семейный вензель.

«А как же его мать?» — напечатала Рива.

«Арианна выходит замуж повторно и сказала, что не будет вмешиваться в жизнь сына, — ответил он и добавил: — Когда вас ждать? Ведь обещали прилететь еще в прошлом месяце!»

Рива улыбнулась и развернула экран к Рею, сидящему сзади, так, чтобы он смог прочитать разговор.

— Мы едем к твоему дедушке? — поинтересовался он, приподнимая бровь.

— Мы едем к прадедушке, — заявила со смешком Рива и положила ладонь на едва-едва выпирающий живот.

Content

Плен Александра
ГОЛОС

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1. Эпсилон

ЧАСТЬ 2. Омега 41

ЭПИЛОГ