Свободина Виктория

Совместимость

Свободина Виктория

СОВМЕСТИМОСТЬ

ПРОЛОГ

— Бабу-у-у-ль! Ну, я пошла? — крикнула, находясь уже за калиткой.

Мой хулиганский побег я запланировала еще с утра. Каникулы, лето, яркое солнышко уже светит вовсю, и меня ждут друзья и речка. Нет, я понимаю, что бабушке нужно помогать полоть грядки, и я помогу… потом.

Только проснувшись, начала клянчить у бабушки разрешение сходить на речку. Бабуля ворчала, не слишком поддаваясь на уговоры, но я видела, что еще чуть-чуть и победа будет за мной. После завтрака сразу направилась на выход.

— А ну стой, Егоза! — бабушка выглянула на крыльцо, угрожающе махнув в мою сторону полотенцем.

— Ба, я всего на пару часиков и сразу домой, — говорю, пятясь в сторону дороги.

— Ох, ну иди, уж, — недовольно покачала головой бабушка, сдаваясь. — Один ветер в голове. Кто из тебя вырастет?

Ну, в одиннадцать лет, как-то мало заботит далекое будущее. Веселыми скачками, с ликующим криком помчалась прочь от нашего с бабушкой небольшого домика.

ГЛАВА 1

С речки я возвращалась вполне счастливая и довольная жизнью ближе к обеду. Знаю, что не исполнила свое обещание вернуться через пару часиков, но водичка была такая теплая, а с друзьями так здорово, что совершенно забыла про время.

По пыльной горячей дороге шла босиком, наслаждаясь ощущениями от мягкой теплой земли и нежной травы. В городе по асфальту даже после дождя так не походишь — того и гляди наступишь на оброненный кем-то мусор или битое стекло.

Волосы, как и купальник уже почти высохли. Аппетит нагуляла просто зверский. Зажмурилась, представляя бабушкины горячие пироги, которые она пообещала сегодня сделать. Так и шла с закрытыми глазами, пока с кем-то со всего размаху не столкнулась.

Распахнула глаза и удивленно уставилась на просто таки огромного мужчину. Настоящий гигант и… не человек. Шуман. Только у них такого специфического цвета оливковая кожа. Есть еще небольшие различия в строении головы, но с высоты моего роста такие детали не разглядишь.

Что здесь делает шуман? Я шуманов раньше видела только в городе, да и то издалека.

Только, оправившись от шока, собралась делать ноги, как шуман стремительным движением обхватил меня своими ручищами по бокам и поднял на уровень своего лица.

С испугом смотрю в раскосые янтарные глаза, потеряв дар речи. Шуман разглядывает меня не менее удивленно, чем до этого я его. Ноздри приплюснутого широкого носа мужчины чуть подрагивают, словно он к чему-то принюхивается.

— А-а-а! — истошно заорала, как только голос вернулся. Стала со всей силы колотить по груди мужчины ногами, попробовала щипаться, но он будто и не заметил — кожа у шумана просто дубовая.

Еще пара секунд, и мужчина опускает меня на землю, отпуская. Я тут же бегу со всех ног домой. Пробежав, как мне казалось, достаточно далеко, я спряталась в кустах за поворотом, чтобы отдышаться. Не сдержала любопытства и высунула голову, чтобы посмотреть, ушел шуман или нет.

Не ушел. Мужчина стоял на дороге в том же месте и смотрел прямо на меня. Тут же спряталась обратно, еще больше испугавшись, и, сделав пару глубоких вздохов, вновь помчалась домой.

Вернувшись, выслушала от, не заметившей моего волнения, бабушки нотацию на тему моей безалаберности. Я так ничего и не рассказала про встречу со страшным незнакомцем, побоявшись, что бабушка еще больше станет ругать меня за неосторожность. Впрочем, странная встреча быстро забылась в ворохе повседневных 'важных' дел.

Один год плавно сменился другим. Сдала все экзамены в школе. Этим летом мне исполняется четырнадцать лет. Мне кажется, я уже такая взрослая, и могу остаться на лето одна в городе, но мама вновь упрямо посылает меня на каникулы к бабушке. Не хочу! В городе веселее, столько разных мест, куда можно сходить с друзьями, да еще и ночью — мама у меня работает стюардессой, и иногда мы не видимся несколько дней подряд.

Но все тщетно. У моей мамочки характер мягкий, но иногда ее не переубедишь, и я вновь отправляюсь в деревню. Хотя, ну как в деревню, скорее небольшой городок, состоящий исключительно из одно-двухэтажных летних домиков с садами и огородами.

По приезду, я очень удивилась, не встретив на станции ожидающую меня бабушку. Позвонила бабуле, гудок был, но она не ответила. Позвонила маме, но та оказалась не доступна — скорее всего, сейчас в самолете. Я несколько растерялась, конечно, до бабушки я знаю, как добраться, и деньги на транспорт у меня есть, но как-то странно все.

В растерянности несколько раз прошлась по всему зданию вокзала, точно убедившись, что бабушки нигде нет, после чего вышла к стоянке такси. Доеду до дома — может ба время перепутала, в любом случае подожду ее уже во дворе.

— Кэролайн Ванс? — обернулась на окликнувший меня женский голос.

— Да, это я, — с подозрением рассматриваю высокую женщину в сером брючном деловом костюме. Светлые, скорее даже седые, волосы незнакомки убраны в строгий пучок, на глазах слегка затемненные, но не солнечные, а обычные очки. На вид женщине лет тридцать.

— Меня зовут Маргарита, — собеседница вежливо улыбнулась. — Меня попросила встретить Вас Саманта Ванс — Ваша бабушка. Я работаю в социальной службе. Дело в том, что Ваша родственница серьезно заболела. Если захотите я отвезу Вас сейчас в больницу к бабушке.

Бабушка заболела? Но как же так, полтора дня назад мы еще разговаривали по телефону, и ба ни о каких своих болячках не упоминала. Разве что только слегка покашливала…

Ехать ли с этой Маргаритой? Я женщину впервые вижу, но и на такси до больницы тратиться не хочется, у меня с собой не так уж много денег.

Видя мои колебания, Маргарита поспешила успокоить — показала свое удостоверение соцработника и подписанный бабушкой документ с разрешением на мою встречу и перевозку.

Я расслабилась, решив все-таки довериться женщине, мы сели в ее припаркованную неподалеку машину серебристого цвета. Доехали быстро. Минут через двадцать я уже с волнением залетела в бабушкину палату.

Ба выглядит плохо — бледная, с темными кругами под глазами, к ее телу прикреплено много каких-то трубочек от приборов, да и вообще она вся такая маленькая и хрупкая на большой белой больничной кровати, что у меня слезы так и наворачиваются на глаза.

— Ба, бабуля, что с тобой? — села на маленький стульчик возле кровати и сжала сухую ладошку бабушки.

Посмотрела на меня ба странно — в ее глазах плескалась горечь, боль и почему-то осуждение.

Через двадцать минут, я выходила из палаты, откуда меня выгнали врачи, сказав, что больной нужен покой, в еще большем смятении. Бабушка сказала, чем больна, но я не запомнила название — слишком волновалась, да и чересчур сложное, длинное незнакомое слово. Главное, что я поняла, бабушке требуется серьезное и долгое лечение, причем в специализированном центре за границей. У ба хорошая страховка, поэтому ей все оплатят и перевезут, но вот присматривать за мной до конца лета она точно не сможет. Еще бабуля сказала, что у нее есть хороший друг, и я могу не уезжать в город — у него дом совсем близко от нашего поселка, и он присмотрит за мной до конца лета. Какой это загадочный друг, я не поняла, поскольку многих знакомых ба я знаю, и так и не сумела уяснить о ком идет речь. Впрочем, это не так важно, я уже твердо решила, что поеду домой, не буду жить непонятно с кем.

Набрала маме. В этот раз гудок появился, и родительница взяла трубку. Не слушая возможных приветствий и вопросов, сразу выпалила:

— Мам, бабушка заболела, ее увозят за границу на лечение, я возвращаюсь. Ты когда прилетаешь?

— Я уже знаю про бабушку, — мама ответила мне напряженным голосом. — Мне сообщили. Но ты никуда не возвращаешься. Меня задержали в стране прибытия нашего самолета. Нашли у меня запрещенный груз. Я ничего такого с собой не брала, однако разбирательства могут продлиться очень долго, и я не уверена, что вообще сумею вернуться.

От свалившихся на меня новостей, я скатилась по стене, на которою до этого опиралась. Слов просто не было. Два моих единственных близких человека практически одновременно попали в беду. А как же я? Что делать мне? У меня ведь кроме бабушки и мамы никого нет. Вдруг я больше никогда не увижу ни бабушку, ни маму?

— Кэрри, Кэрри! Алло!

— Да, мам? — мой голос звучал хрипло, по щекам катились слезы, которые я просто не успевала вытирать.

— Не плачь, я уверена, все образуется. А пока поезжай к бабушкиному другу. Саманта клятвенно обещала, что тебя хорошо примут и присмотрят, ее друг очень надежный, она за него ручается. К тому же бабушка договорилась, чтобы тебя периодически навещали социальные работники и следили, чтобы с тобой все было в порядке. Ничего страшного, почти так же, как и всегда проведешь свои каникулы, а к осени либо я, либо бабушка обязательно приедем.

Несмотря на мамину успокоительную речь, я ни капли не расслабилась — голос родительницы дрожал, пока она говорила, и я чувствовала, что мама хоть и пытается держаться, но сама в панике.

— Зайка, извини, время для разговоров по телефону закончилось. Ничего не бойся. Целую, моя хорошая.

— Мам, подожди секунду…

Послышались гудки.

Я еще какое-то время сидела на полу, и никак не могла выйти из ступора. Мозг отказывался понимать и принимать произошедшее, казалось, что это какой-то страшный глупый сон, и вот-вот я должна проснуться.

Где-то минут через десять ко мне практически бесшумно подошла уже знакомая женщина из опеки. Все такая же строгая и официальная. Ни улыбки, ни ноток сочувствия в голосе, но, как ни странно, это наоборот меня немного успокоило, начни женщина сочувствовать и сюсюкать, и я бы наверняка впала в истерику. Маргарита что-то говорила, часть пропустила, однако усилием воли заставила себя прислушаться.

— Кэролайн, я могу отвезти Вас туда, куда указала Ваша бабушка. Вы этого хотите?

Значит, таинственный бабушкин 'друг'. Что это за благодетель такой? Почему у ба не нашлось ни одной подруги? Впрочем, стоит ли привередничать, ведь далеко не каждый согласится взять на себя чужие обязанности.

Просто кивнула Маргарите в знак согласия и с неохотой поднялась с пола.

Как и говорила бабушка, Маргарита поехала в сторону моего поселка, однако уже на самом подъезде, не свернула в сторону выстроившихся рядами домиков, а поехала дальше. Еще минут десять, и машина, переехав по мосту через речку, остановилась возле пункта охраны довольно известного в округе закрытого элитного поселка. Маргарита показала какие-то документы, и нас пропустили внутрь.

Я неприлично раскрыла рот, круглыми глазами осматривая красивые дорогие дома, утопающие в зелени ухоженных садов. Ничего себе у бабушки друзья.

Впрочем, остановились мы у совсем небольшого уютного домика. Конечно, это не наше с бабушкой обветшалое жилище, а современный коттедж со всеми удобствами, но действительно не такой большой и помпезный, как некоторые дома в этом поселке.

Мы с Маргаритой вышли из машины. Я застеснялась заходить, захотелось вновь юркнуть в машину и уехать отсюда, но моя сопровождающая мягко подтолкнула в спину, и я все-таки вошла. Сначала во дворик, а потом и в дом, где меня уже ждали.

Только увидев застывшего посреди комнаты мужчину, я испуганно вскрикнула. Нет, нет, нет. Не может быть.

Развернулась, кинулась к входной двери, но та оказалась закрыта. Обернувшись, панически взглянула на Маргариту.

— Я хочу уйти!

Однако женщина не разделяла моего страха и выглядела невозмутимо.

— Кэролайн, успокойтесь, чего Вы так испугались?

— А Вы считаете, что мне совершенно не о чем беспокоиться? — в моем голосе прорезались истерические нотки.

Женщина хотела что-то мне ответить, но ей не дали.

— Маргарита, подождите пока в другой комнате, я сам поговорю и все объясню Кэролайн, — не попросил, а приказал сопровождающей меня женщине шуман. Да, шуман, и именно тот, с которым я когда-то столкнулась пару лет назад, я его узнала.

Несмотря на мои умоляющие взгляды, соцработница потупившись, тут же вышла из этой комнаты в соседнюю, бросив мне напоследок через плечо: 'Я рядом'.

— Может, присядешь в кресло? Я не собираюсь тебя никак обижать, честное слово, — как только за женщиной закрылась дверь, тут же напомнил о себе Шуман.

Я заметила, что мужчина говорит очень спокойно, осторожно подбирая слова, однако доверия этот здоровяк во мне не вызвал. Выглядит, как какой-нибудь громила-бандит — ширококостный, перекачанный. Ручищи, словно две наковальни. Только вот не человек, а шуман, и одет вполне мирно — свободные серые брюки и простая рубашка.

Остаюсь стоять на прежнем месте. У двери, пусть и запертой мне как-то спокойнее.

Мужчина подождал какое-то время, но видя, что я застыла, сам сделал шаг по направлению ко мне. Я еще больше напряглась, однако оказалось, что это сам шуман решил сесть в одно из кресел, предварительно повернув его в мою сторону.

От того, что этот громила сел, мне стало чуть легче — значит, нападать пока не собирается, да и голову задирать не надо, чтобы смотреть в лицо шуману. А с чего вообще я решила, что мужчина будет нападать?

— Меня зовут Леоган Ишуне. Я живу в этом доме несколько лет, и в последний год действительно часто общался с твоей бабушкой, Кэролайн. Потому, когда Саманта обратилась ко мне с просьбой временно о тебе позаботиться, я не отказал. Ты вправе остаться, но также легко сейчас можешь уйти. Не задерживаю. Повторюсь, что вообще не собираюсь тебя никак обижать… просто так сложилось.

Внимательнее присмотрелась шуману. Как-то не представляю я себе бабушку даже просто мило беседующую с этим Леоганом где-нибудь в парке на скамейке. Впрочем, сейчас уже мужчина не казался мне таким страшным, как в первый момент. Некая растерянность во взгляде, с которым шуман сам меня оглядывал, несколько успокоила — словно мужчина сам сейчас раздумывает, что делать со свалившимся на него 'счастьем' в моем лице, и не знает как себя вести.

Осмелев, я все-таки отлипла от двери и села в одно из свободных кресел, причем самое далекое от шумана. Решила прощупать почву.

— А Вы тут один живете?

— Да, один. Мне часто приходится уезжать по работе, но летом я здесь почти постоянно.

— Кем Вы работаете?

— Я работаю… на благо государства. Извини, но об этом не могу распространяться.

— А у меня денег нет. Может, бабушка и будет что-то присылать, если…

— О деньгах можешь не беспокоиться. Пока живешь у меня, ты будешь всем обеспечена. Мы с твоей бабушкой сами разберемся в финансовом вопросе.

— Сколько Вам лет?

— Сто шестьдесят один.

Я кивнула. Значит, если пересчитать на человеческие года — чуть больше тридцати. В школе рассказывали, что шуманы живут в среднем раз в пять дольше людей, но и развиваются их дети не так быстро, как наши.

Мои мысли прервал шуман.

— Кэролайн, здесь у тебя будет собственная комната. Раз в неделю приходит домработница, которая убирает и готовит на неделю. К тому же минимум раз в неделю будет приходить проведать тебя Маргарита. Ты можешь свободно гулять как на территории, так и за территорией поселка. Пропуск на тебя я уже оформил.

Я задумалась. А вообще неплохо получается. Вряд ли Великан станет контролировать меня так же, как и бабушка, наверняка у него своих дел полно. Можно будет хоть всю ночь вместе с местными гулять. До речки идти гораздо ближе и дом классный. Только смущает наличие самого шумана, но похоже это неизбежное зло.

— Ну, так что? — поинтересовался, не вытерпев моего долго молчания Великан.

— Хорошо, я остаюсь, — важно кивнула, будто делаю великое одолжение. Мне показалось, что мужчина едва заметно выдохнул.

— Прекрасно. Сейчас покажу тебе твою комнату и где что в доме. Еще какие-нибудь вопросы у тебя есть?

С любопытством посмотрела на Великана.

— А вы голову специально бреете, или это какая-то особенность вашей расы? — я не уверена, но, по-моему, у шуманов все-таки есть волосы на голове, а этот экземпляр лысый.

Великан со вздохом поднялся.

— Вижу, вопросов по существу больше нет.

Эх, похоже, меня так и оставят мучиться любопытством.

Первое время я вела себя тихо, привыкала. Много плакала по ночам, переживая за маму и бабушку. Даже гулять никуда выходить не хотелось. Все казалось чужим и непривычным. Я чувствовала себя очень некомфортно, являясь вынужденной гостьей. Еще и наличие шумана напрягало, хотя меня мужчина особо не доставал — объявлялся только тогда, когда подходило время еды, и почти насильно выгонял из комнаты на кухню, вырывая у меня потертый плеер, ставший в последние дни спасением от полной депрессии. Великан уже не казался мне бандитом, скорее воякой. Вечно прямая спина, словно кол проглотил, широкие, похожие на строевые шаги, разговоры только по существу, фразы рубленные, того и гляди вырвется какой-нибудь приказ мне, типа: 'Отжаться!', однако Великан себя явно хорошо контролировал, и ничего подобного пока не случалось.

Прошла где-то неделя. Маргарита приходила через день, с беспокойством глядя на мое бледное заплаканное лицо. Рассказывала как дела у бабушки, которую уже перевезли за границу. Ни с мамой, ни с ба мне самой пока связаться не получалось, у мамы телефон был отключен, а бабушка просто не брала трубку — видимо не может пока.

В итоге не выдержал Великан.

Шуман заявился ко мне в комнату, хотя до обеда было еще далеко. Я в этот момент опять слушала музыку, с тоской глядя в окно. Сняла наушники и с вопросом взглянула на своего временного опекуна.

— Кэролайн, сколько можно сидеть в четырех стенах? Погода на улице замечательная. Иди, выйди хотя бы в сад.

Пожала плечами и поморщилась.

— Не хочу. Настроения нет. Домой хочется.

— И что ты там будешь делать одна?

— Я и тут одна, — всхлип вырвался непроизвольно. — Хочу к маме.

Шуман вздохнул. Кажется, Великана вводят в ступор мои страдания, сразу куда-то девалась вся решительность выгнать меня на улицу, опять этот чуть растерянный взгляд.

— Послушай, ты же и сама понимаешь, что с мамой встретиться пока не получится.

По моей щеке покатилось первая слеза.

— А еще я скучаю по бабушке и ее пирогам, она их лучше всех готовила. И мы с ба этим летом хотели котенка завести, еле уговорила. Всегда мечтала о животном, но мама не разрешала завести в квартире.

Великан чему-то обрадовался.

— Котенка завести и здесь можно. Хочешь, завтра вечером привезу?

Тут уже и я обрадовалась, вмиг забыв о всех печалях и горестях. Котенок! Ура! У меня будет котенок! Однако на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что могу добиться большего.

— Хочу! — улыбнулась, но тут же снова печально нахмурилась, — А еще бабушка обещала мне байк. У местных ребят почти у всех есть, даже у девочек.

Вот про байк все точно вранье. Бабушка не могла такого обещать. У нее на байк денег не было, да даже если бы и было, она в жизни не разрешила мне гонять на двухколесном чуде с мотором.

В голову сразу полезли мысли, чего еще запрещали мне мама и бабушка, но теперь, пока их нет, в качестве своего 'утешения' могу себе позволить. Татуировку, например, или проколоть себе что-нибудь помимо ушей…

Шуман усмехнулся. Похоже, не поверил мне.

— Ну, раз бабушка обещала, то ладно. Достану тебе на лето байк.

А-а-а! Круто! Мне же все обзавидуются, когда приеду, например, вечером к кинотеатру, где все тусуются. А жизнь понемногу налаживается. Да и Великан, оказывается, классный.

Как и было оговорено, котенок появился у меня на следующий день. Чудесный, милый, очаровательный маленький комочек пушистого счастья. Давно я так не радовалась. Мусс — именно так я назвала серого в полоску котенка с белыми носочками на лапках. Когда гладила пушистика, сразу заметила, что вместо стандартного урчания котик забавно шипит и вместо 'мур-р-р' больше, похоже: 'муш-с-с'.

Котенка я обожала, правда, как впоследствии заметила, ко мне Мусс привязался чуть меньше чем к принесшему его шуману, видимо из-за того, что именно Леоган в основном занимался кормлением нового жильца, как собственно и меня.

Я наконец-то очнулась от своей тоски. Теперь я подмечала новые детали. Бравый воин, каким мне теперь казался Великан, оказывается, очень забавно смотрится на кухне, когда готовит еду. В основном, конечно, домработница и готовила на неделю, нужно было только разогреть то, что есть в контейнерах, но оставались еще утренние горячие завтраки, салаты и прочие мелочи. Больше всего меня смешили белые фартуки Леогана, и то, с каким серьезным лицом он открывал порой кулинарную книгу и что-то там изучал.

С байком получилось дольше. Я почти две недели безвылазно пробыла на курсах по вождению двухколесных средств, изучала теорию, практиковалась и даже сдала экзамен, хотя в нашем поселке почти все ездят без них, просто пока не выезжая на большие дороги. В конечном счете, байки у нас одно название, на деле больше этакие самодельные велосипеды с мотором. Но Великан настоял, сказав, что иначе не привезет мне байк, и так ему будет спокойнее.

Кстати на курсы в небольшой городок неподалеку от поселка меня чаще всего отвозила тонированная машина с неразговорчивым водителем. Подобная роскошь меня несколько напрягала, но к хорошему быстро привыкаешь.

И вот однажды вечером мы с Муссом во дворе в нетерпении ждем возвращения Леогана после каких-то своих дел. Права ведь получены, так что Великан может выполнить свое обещание в любой момент. Почему бы и не сегодня.

Я не ошиблась, мой опекун приехал в закрытом черном фургоне, из которого, неторопливо, с усмешкой глядя на мое нетерпеливое выражение лица, легко, словно пушинку, вытащил байк!

Сколько тогда было счастливого визга с моей стороны, не передать, я даже кинулась на шею к Великану обниматься. Еще бы, не самодельный, не старый подержанный инвалид на двух колесах, а самый настоящий новенький красный байк! Такой весь красивый, узкий, хищный. Совершенно не громоздкий, словно под меня сделан. Да, мне теперь точно все будут завидовать. Вот только тщательно оглядев байк, так и не нашла нигде его название и марку.

Летние деньки быстро пролетают. Я, как и мечтала, поразила всех своих друзей в поселке, приехав на байке. Было здорово. В тот раз я прогуляла всю ночь, отмечая начало своих каникул. Леоган тогда мне даже не звонил, лишь утром за завтраком сухо попросил хотя бы иногда ему отзваниваться и предупреждать о своих планах.

Я почти перестала переживать за родных и вновь проводила время как обычно. Странно, ведь мне подобная забывчивость относительно близких не свойственна. Не смотря ни на что, раньше бы я себе все ногти изгрызла, думаю, как там и что. Может, дело в том, что мама в итоге позвонила и радостным голосом сообщила, что, похоже, все обвинения с нее в итоге снимут, однако пока тянется разбирательство, на родину она прилететь не сможет. Бабушка так трубку и не брала, но Маргарита заверила, что ба уже становится лучше и операция прошла успешно. Кстати постепенно соцработнца стала приходить все реже, сначала раз в три-четыре дня, потом только раз в неделю, а то и реже.

В середине лета отметила свое четырнадцатилетние. Хорошо день прошел. Звонила, поздравляла мама, бабушка, наконец, тоже позвонила, но быстро пробормотав поздравления, сославшись на какие-то процедуры сбросила звонок. Леоган, не спрашивая чего хочу, подарил мне новенький телефон взамен старого, дышащего на ладан аппарата. Я почему-то тогда постеснялась принимать подарок, но Великан настоял, чтобы взяла новый аппарат, заодно посетовав, что свой старый телефон я никогда не слышу. Ну, чаще не слышу телефон не из-за плохого устаревшего динамика, а потому что знаю, что мне звонят, чтобы загнать домой на обед или спать.

Уже после дня рождения у меня с Великаном начались проблемы. В четырнадцать лет я посчитала, что уже готова ко всему новому. Первым делом, пользуясь отсутствием родительского надзора, сменила имидж. В один из прекрасных дней, свои соломенно-рыжие волосы укоротила по шею, и перекрасила в радикально черный цвет. После этого пошла и проколола себе сразу пупок и нос. Но и на этом изменения не закончились. Мама, когда вернется, меня точно убьет. В тату салоне я сделала одну маленькую картинку себе на пятой точке, и еще одну, более крупную и цветную, на лопатке — в виде дракона.

Далее прошлась по магазинам меняя свой 'милый', любимый мамой гардероб, на куда более крутой и подходящий к стилю моего байка. Преобладание в одежде черных и красных цветов, кожи. Много чего купила обтягивающего формы, благо, что показать у меня уже появилось, купила несколько… я бы назвала их рискованными, платьев, и при этом много и совершенно простых свободных, но тоже, на мой взгляд крутых вещей, на каждый день. Веикан каждый день выдавал мне на карманные расходы небольшую сумму, которую я в основном не тратила, а копила для сегодняшнего развлечения.

Завершила образ макияжем, густо накрасив черным глаза. Когда я вечером спустилась вниз, чтобы пойти гулять с друзьями, столкнулась с вернувшимся Леоганом. Мужчина в первое мгновение меня, кажется, и не узнал.

— Кэрри, это ты?

— Я, — повертелась перед остолбеневшим шуманом. Короткие черные шорты, белая майка в обтяжку с рисунком, и сверху кожаная черно-красная куртка. По-моему здорово. — Ну, все, меня уже там ждут.

Чуть ли не вприпрыжку направилась к выходу, но была остановлена. Леоган взял меня за куртку, как котенка за шкирку и развернул к себе. Увидев лицо шумана испугалась. Впервые увидела, как этот мужчина может сердиться. В янтарных глазах, будто пламя вспыхнуло, кажется, вот-вот и Великан оскалится и зарычит.

— Ты что с собой сотворила?! — меня встряхнули. — Это… ужасно.

У меня задрожали губы, к горлу подступил ком, и окружающий мир стал расплываться от подступающих слез. Одно дело, когда на меня кричит мама или бабушка, и совершенно другое, когда тот, кто на это право в общем-то не имеет. Тем временем Великан продолжал ругаться и отчитывать меня, больше всего ему не понравились перекрашенные и обстриженные волосы, но и от всего остального Леоган оказался не в восторге.

Шуман не попросил, а потребовал, чтобы я переоделась, смыла макияж, и несколько раз помыла голову — видимо надеялся, что краска с головы смоется.

Я смело ответила категорическим отказом, напомнив, что шуман мне никто, и как я выгляжу, могу решать только я и в крайнем случае мама. Пока еще удавалось сдерживать слезы, рванула к выходу, но опять была поймана за куртку, которую с меня тут же сдернули и буквально приказали возвращаться в свою комнату, ибо я наказана.

И тут, после снятия куртки Леоган заметил тату. Мужчина посмотрел на меня, как на идиотку.

— Что ты с собой сотворила? Неделя дома, и больше никакого байка.

Вот тут я уже не выдержала и горько заплакала, метнувшись в свою комнату. Настроение было полностью испорчено, и я вновь чувствовала себя самой несчастной и одинокой. Очень хорошо прочувствовала, что я не дома, да еще и живу с чужим непонятным шуманом.

В тот день я, поплакав, вылезла в окно на втором этаже, чтобы все равно встретиться с друзьями. Через главный выход, где охрана не пошла — опасалась, что не пропустят. Пришлось лезть на дерево, затем рискуя сломать шею, как-то сползать с высокого забора. Все получилось, правда далеко я не ушла. На полпути меня догнала охрана этого элитного поселка и в добровольно-принудительном порядке вернула в дом опекуна. Похоже камеры на заборе меня зафиксировали, а дальше либо уточнили у Великана, что делать, либо сами проявили инициативу. По возвращении думала, что Леоган еще больше разозлиться, но нет, лишь отчитал, но уже без былого огонька, и отправил спать.

Я же в итоге затаила обиду. Ну, вот не считала я, что шуман вправе решать, как мне выглядеть. Это только мое дело! Что с собой творю, то и хочу. Конечно, Великан взрослый, и отвечает за мою безопасность, но воспитывает меня пусть только мама, и то я сама уже не маленькая. Во мне созрел протест. Захотелось проявить свою независимость. Если раньше я была достаточно послушной, разве что несколько безалаберной, то теперь стала настоящим бесенком.

В оставшуюся часть лета я закурила, пару раз крепко напилась. Итог, в виде обнимания с туалетом и плохого самочувствия мне так не понравился, что решила — пьянство это не мое и максимум, что я могу себе позволить, это бутылочка пива в день, и то не всегда. Ко всему прочему стала проявлять интерес к противоположному полу, впрочем, как и он ко мне. Раньше как-то парни воспринимали меня как младшую сестренку, но изменения в моем внешнем виде сделали свое дело. Пока дело ограничилось провожаниями до дома, вернее, в моем случае до ворот поселка и неумелых поцелуев, которые мне не особо понравились. Хотя, вот уж если совсем честно, поцелуи не то что не понравились, а даже вызвали какое-то отвращение. Задумалась над своей ориентацией, но решила что на такого рода эксперименты мне духу пока не хватит.

После моего радикального перекрашивания, Великан все-таки заставил вернуть свой прежний цвет волос и первое время контролировал, что чтобы я вновь не 'почернела' и не обстриглась. Как только Леоган расслабился и утратил бдительность, я все опять вернулась к черному цвету, но с красными прядями. Мне вновь сильно досталось от здоровяка, но только в виде нотаций и запретов. Вообще мы с моим опекуном стали часто ссорится. Я чуть ли не истерики закатывала, требуя, чтобы меня выпустили погулять, перестали выбрасывать сигареты, которые Леоган с легкостью находил с помощью своего тонкого нюха и много чего еще. Не понимаю, как мужчине удалось сдержаться и не выкинуть меня на улицу. Шуман на все проявления моего характера максимум лишь рычал, правда, очень страшно. Я тогда пугалась и либо затихала, либо ударялась в слезы. Если плакала, то Великан смягчался и мог отменить какой-нибудь запрет. Вообще Леоган сразу терялся, видя проявления моего расстройства, чем я порой бессовестно пользовалась.

К концу лета я уже предвкушала скорое возвращение мамы и подумывала перекраситься в красный цвет, не совсем ядреный, а ближе к натуральным оттенкам волос.

Мечтательно сощурила глаза, подводя итоги своего самого необычного лета. За время моего проживания в элитном поселке, очень мало пересекалась с обитателями дорогих коттеджей — здесь, похоже к общению и публичности не стремились, на улицы не выходили, а лишь выезжали на машинах с затемненными окнами. Тем не менее, среди постоянных обитателей этого райского уголка заметила не только людей, но и шуманов. Для меня стало открытием, как долго я, оказывается жила у бабушки бок о бок с теми, кого и в городе то редко просто так на улице увидишь — шуманы с момента появления на планете, если судить по урокам истории, быстро и практически бескровно забрали в свои руки всю власть. Людей шуманы буквально задавили авторитетом и технологиями — нас превосходили во всем: технологиях, физических и умственных параметрах, сроком жизни и главное, своей сплоченностью — все шуманы единогласно и беспрекословно подчиняются своему лидеру, сильнейшему, доказавшему свою силу и ум. Чем шуман сильнее, тем больше у него всяких паранормальных способностей, нам в школе про это пока, правда, мало рассказывали. Насколько мне известно, шуманы каждый год соревнуются за право стать таким вот лидером, и пока уже несколько десятилетий выигрывает один и тот же шуман с труднопроизносимым именем, которое я все время забываю. Так вот, сами по себе наши инопланетные друзья весьма закрытая раса, про их обычаи известно очень мало, чего уж говорить, даже лицо их главного широкой публике не известно. Можно было бы позавидовать шуманам, но как выяснилось, и у этой расы есть свои проблемы.

Я же до сих пор удивляюсь тому, как меня угораздило прожить целое лето с настоящим живым шуманом. И при этом не заметила каких-либо существенных отличий в поведении Леогана от среднестатистического человека, да и каких-то чудес в его исполнении ни разу не заметила. Может врут все про сверхспособности? Вот то, что Великан очень закрытый — это да. Слова лишнего не выманишь. Про личность своего опекуна мне мало до сих пор известно. Даже рассказать своим одноклассникам, мало что интересно смогу.

Печально вздохнула и стала потихоньку собирать вещи. Комната за лето просто таки обросла моей одеждой и всякими мелкими покупками, плакатами популярных музыкальных групп и соблазнительных парней — актеров и музыкантов. За три дня, наверное, и то все не соберу.

Села на кровать и взяла в руки телефон. Последнее время я заметила, что почти не думаю о маме с бабушкой, и меня не волнует, что они мне совсем не звонят. За этот месяц никто мне еще ни разу не позвонил. Если бы не окончание летних каникул и необходимость определиться со своими дальнейшими действиями, то может вообще забыла бы о родственницах. Странно и на меня совсем не похоже. Качнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и решительно нажала на кнопку вызова мамы. Звонок в другую страну стоил дорого, но Великан специально сегодня положил мне денег на счет, чтобы я связалась с родительницей. Почему-то мое сердце встревоженно забилось, пока я слушала долгие гудки.

Мама взяла трубку далеко не сразу, а когда все-таки подключилась, голос ее звучал как-то грустно.

— Здравствуй, котенок.

Мы немного поговорили о том, как идут дела. Мама обрадовала, что ее оправдали и отпустили на свободу.

— Замечательно! Мам, ты когда приезжаешь? Мне же нужно билеты купить. Хочу приехать чуть пораньше тебя, что квартиру отмыть. Наверняка там за лето столько пыли накопилось!

Мама помолчала.

— Котенок, я не приеду. Во всяком случае, в ближайший год.

— Что?! Но как? Почему?

— Понимаешь… за то время, что я пробыла под задержанием, я очень близко познакомилась и… подружилась со своим адвокатом. Его зовут Мирек. Этой осенью у нас свадьба, но я бы все равно приехала к тебе, однако не смогу — я беременна, уже второй месяц, все протекает не очень хорошо, и врачи запретили мне летать и вообще подвергать себя любой излишней нагрузке.

— Мам…

У меня просто не было слов. В этот момент я почувствовала себя преданной. Кое-как справилась с голосом.

— Мам, но как же я? Давай тогда я к тебе прилечу.

— Детка, не стоит. У тебя сейчас начнется новый учебный год, сама не заметишь, как время быстро пролетит, мне же сейчас будет совершенно не до тебя, как следует позаботиться о тебе не смогу. Ты же говорила, что тебе нравится у… как ты там говорила? Великана? Так вот я уже говорила с Леоганом, и он не против, чтобы ты и дальше пока оставалась жить у него. Может быть, скоро вернется Саманта, переедешь к ней. Школу неподалеку от бабушкиного поселка тебе уже нашли, говорят, очень хорошая…

Я не выдержала, и сбросила звонок. Мама так и не перезвонила. У меня слезы потекли градом. Мама больше меня не любит? Я ей не нужна? Теперь у нее будет новая семья?

Теперь уже не сдерживаясь рыдала в голос, подвывая. Взволнованный Мусс терся у ног. Взяла на руки изрядно подросшего за лето котенка, но это не принесло ни капли облегчения.

Через некоторое время заметила мнущегося в комнате Великана. Как всегда в моменты моих истерик, мужчина из уверенного в себе, часто авторитарного воина превратила в растерянную тень себя прежнего. Но сейчас меня больше всего добил взгляд — жалостливый и будто виноватый. Думаю, сейчас, попроси я хоть звезду с неба, и мне бы ее предоставили. Однако мне нужна мама, вернее ее любовь, а это не в компетенции даже шумана.

Ощущаю себя никому не нужной. Мне становится стыдно за саму себя, ведь получается это я такая плохая, раз остальные больше не хотят быть со мной рядом. Не хочу, чтобы шуман видел, какая я жалкая

— Уйди!

— Кэрри…

— Уйди же! — я сорвалась на визг, вперемежку с плачем.

Леоган сделал шаг ко мне навстречу, нерешительно протянул руку, словно собираясь погладить меня по голове, но потом так же резко ее отдернул, сцепив пальцы в кулак. Напряженный и очень серьезный Великан развернулся и, не слова не сказав, все же вышел из моей комнаты.

Я рыдала до тех пор, пока не охрипла. Вечером не вышла на ужин, но Леоган и не настаивал. Чуть позже села на байк, и бездумно поехала, куда глаза глядят. Гнала на всей скорости, дорога расплывалась перед глазами. Не знала, как долго так ехала, опомнилась лишь тогда, когда стал заканчиваться бензин.

На заправке в магазине купила себе пару бутылок пива, и проехав еще немного нашла близ дороги симпатичное место — озеро, таинственно мерцавшее в свете луны. Расположилась на мягкой травке близ кромки воды, открыла пиво. Где я сейчас нахожусь — даже не представляю. Но мне плевать. Главное, здесь и сейчас мне стало спокойнее. Наверное, так тут на траве и переночую, а завтра утром уже буду разбираться, как вернуться обратно.

Где-то часа через полтора, пожалела о своем решении остаться на берегу. Вторая бутылка пива уже почти подошла к концу, к середине ночи заметно похолодало — осень постепенно вступает в свои права, да и от озера заметно поддувает. Тем не менее, уехать куда-то не получится, выпив, за руль больше не сажусь, так что придется мерзнуть. Может и зря я рванула из дома Великана — настроение не улучшилось ни на грамм, так еще и сама себе проблемы добавила, но тогда когда уезжала, вообще ни о чем не думала.

Спустя какое-то время услышала странный, все нарастающий гул, а затем яркие огни в небе. Большой летающий корабль шуманов неспешно пролетает над озером, но потом плавно зависает прямо у меня над головой. Раскрыла в удивлении рот. Такие корабли мне приходилось видеть только в городе, и то очень редко, а этот, как сейчас удалось рассмотреть, еще и окрашен как у военных.

Я попала в круг света. Корабль сел от меня совсем близко. Смысла убегать не видела — от такого средства передвижения, мне и на байке не уйти.

Из корабля стали выходить шуманы, много. В жизни своей столько за раз в одном месте не видела, разве что только по телевизору. Все появившися одеты в военную форму.

Пожалуй, на сегодня мой запас удивления исчерпан. Не понимаю, что происходит с моей жизнью?

Ко мне подошли, уточнили я ли Кэролайн Ванс, попросили пройти на корабль. Причем именно попросили, а не приказали. Опять же, уже ничему не удивляясь, спокойно поинтересовалась, зачем. Мне ответили, что меня отвезут домой.

Нет, пожалуй, удивляться я все еще способна.

Всего пятнадцать минут и максимально вежливые шуманы на военном корабле действительно привезли меня к Леогану. Военные, при моей передаче, словно подчиненные отчитались перед Великаном о том, где и как я была найдена, после чего улетели.

Опекун ругать меня не стал, лишь сказал, что поздно и чтобы я шла спать. Не могла не спросить, откуда взялись военные. Леоган не хотел ничего отвечать, но мне все же удалось вытянуть из шумана признание, о том, что он связан по своей работе с армейскими подразделениями и сейчас попросил помочь в моем розыске. Великан сказал, что беспокоился, ведь из дома я умчалась в невменяемом состоянии, телефон не взяла, а поиск по ближайшим окрестностям ничего не дал. Так и знала, наверняка Леоган тоже военный и работа у него какая-то особо секретная, раз он даже в форме не ходит.

Думала, что после всех сегодняшних потрясений точно не усну, но тело решило иначе. Измотанная, замерзшая, в теплой мягкой постели с фырчащим на ухо пушистым Муссом, заснула почти мгновенно.

Утром проснулась в легком веселом настроении. От вчерашних переживаний не осталось и следа. Странно, но горькие эмоции как отрезало. Даже попыталась искусственно нагнать переживания, подробно вспоминая вчерашний разговор с мамой. Однако ничего, будто ведро успокоительного выпила. И мне действительно было все равно, что мама не приедет. Что же, так мне даже лучше.

За завтраком Великан все еще смотрел на меня жалостливым взглядом, отчего я мысленно потирала руки, составляя список, чего я хочу выпросить. Как минимум нужна новая одежда, все-таки учебный год скоро начинается, да и новый современный компьютер для 'учебы', тоже было бы неплохо получить.

* * *

В новую школу, благодаря Великану, меня перевели без лишних проволочек. Теперь мне предстояло учиться не в обычной общей школе, а элитной, закрытого типа и только для девочек. Почти вся неделя в школе, и только на выходные отпускают домой. Леоган сказал, что так даже лучше, поскольку летом он откладывал дела, а с осень ему надо вновь полностью погрузиться в работу, и времени на присмотр за мной у него совсем не будет.

К началу занятий я, как и планировала, перекрасила свою шевелюру в темно-красный цвет, Великан на это лишь чуть поворчал, но, похоже, уже смирился со строптивостью своей непоседливой подопечной.

Школа оказалась для меня новой во всех смыслах. Располагаясь совсем недалеко от летнего поселка, это учебное заведение открылось здесь всего два года назад, в его стенах все еще буквально дышали новизной, аккуратностью и чистотой.

Учиться оказалось невероятно тяжело. В своей прежней школе я была на хорошем счету, не скажу, что слишком старалась учиться, но и быть в отстающих себе никогда не позволяла. Здесь же предметами просто завалили, да еще на таком уровне и такими требованиями, будто девочек в космос готовят лететь. Пожалуй, для меня это было слишком, но приходилось стараться, а все из-за чего? Из-за своих же одноклассниц. Девочки в школе, почти все оказались какие-то странные, себе на уме. Мало кто в школе интересовался обычными для любого подростка вещами, лишь учеба, учеба и учеба. Авторитет и лидерские позиции занимала та, у кого все лучше всех получалось, включая даже физическую подготовку. Скорее всего тут и преподаватели приложили свою руку, взращивая в своих ученицах тягу к знанию и подобного рода соревнованию, но все равно не понятно. Мне же, привыкшей в любых компаниях всегда занимать лидерские позиции, пришлось из кожи вон лезть, чтобы нагонять остальных. О побегах по ночам и прочих радостях жизни пришлось забыть, иначе я бы попросту не выдержала заданный в школе темп. Немного отдохнуть удавалось только в выходные, но даже тогда сил для проявления своего эго больше не оставалось. Ближе к середине года, из-за того что я так и не дошла до салона, вернулся мой прежний цвет волос. По лицу Великана я видела, что он весьма рад данному факту.

Помимо всего прочего, среди учениц заметила много девочек, с цветом глаз, как у шуман, но при этом все девочки выглядели как обычные люди. Когда я задала вопросы напрямую, кто-то все-таки признался, что цвет глаз получил благодаря родителям и их смешанному браку — мама человек, отец шуман. Что же, это понятно, школа элитная, а у шуман как у расы своих женщин практически нет, да и те если есть, то больше напоминают мужчин. Я ведь знала, что от брака с людьми у шуман рождаются если мальчики, то такие же полноценные шуманы, а если девочки, то люди, но, как теперь выяснила, с некоторыми нюансами.

Большим удивлением в новой школе для меня также стало то, что там преподает Маргарита. Женщина теперь ведет у меня уроки по самообороне и плаванию. Когда я подошла поздороваться и спросить, как так получилось, Маргарита ответила, что одно другому не мешает, и ей вполне удается совмещать две профессии. На самообороне Маргарите часто приходилось снимать ее любимые очки, и я впервые заметила, что глаза у женщины совсем не человеческого цвета. Опять, уже более робко поинтересовалась, насчет данного аспекта, но женщина опровергла мои предположения, что она дочь какого-то шумана, оказалось, жена. У человеческих женщин, когда те связываю свою судьбу с шуманом, цвет глаз также меняется. Вот тут я жуе не поняла почему так происходит, на мои более подробные вопросы, Маргарита категорично ответила, что об этом меня подробно просветят, когда я стану старше, а сейчас мне знать про это рано.

Учебный год прошел для меня тяжко, но я все же справилась. За время учебы, мне не звонили ни мама, ни бабушка, причем меня перестало это хоть как-то волновать. Вот как отрезало, не нужна я им, и ладно, мне даже думать и переживать об этом, было некогда за чередой насыщенных будней. Лишь как-то раз я слышала упоминание от Леогана, что с моей бабушкой все хорошо, она вылечилась и переехала к маме, чтобы помочь ей с с будущим ребенком, меня сообщение нисколько не тронуло, разве что чуть всколыхнулась в душе обида и горечь, но и эти чувства быстро уснули.

Когда наступило лето, мы с Великаном порой ездили кататься на аттракционах и ходили в кино. Люди на шумана косились сильно, все же в общественных местах представители другой расы появляются редко, предпочитая закрытые мероприятия, хотя в больших городах все несколько иначе, и там встретить праздно гуляющего по улице шумана гораздо проще. Раньше я не афишировала друзьям в поселке, с кем теперь живу, прознав же, ребята стали меня сторонится. У многих возникли вопросы, с чего вдруг меня приютил шуман, поползли не самые приятные слухи, потому я и сама стала немного сторониться знакомых, которые раньше были приветливыми, сейчас же вроде и здоровались в лицо, но в спину я чувствовала не самые приятные взгляды и шепотки.

Вообще у меня самой стали возникать вопросы, чего ради взрослый мужчина, еще и шуман со мной нянькается. Женщин я у Леогана не замечала, во всяком случае, домой Великан на ночь никого не приводил. У меня появились какие-то подозрения, но в моем отношении Леоган всегда вел себя нормально, в личную жизнь не лез, не приставал, как порой могли парни с которыми я временно встречалась, какого-то чисто мужского интереса я к себе н чувствовала. Так что я решила не переживать на пустом месте, не волноваться почем зря, слушать не других, а себя.

Тем не менее, когда незадолго до моего дня рождения Великан вдруг даже не подарил, а буквально впихнул мне в руки пышный букет цветов, я удивилась и вместе с тем насторожилась.

— Это зачем? — спросила у пошедшего красного пятнами и явно чувствующего себя не в своей тарелке Великана. Леоган ответил не сразу, видимо сам, задумавшись над причиной.

— Это… к дню твоего рождения.

— Так оно у меня только через пару недель, — продолжала недоумевать я.

— Да какая разница? — опекун вдруг ни с того, ни с сего разозлился, но, кажется, не на меня, потом взял и резко ушел. Я еще пыталась все-таки дальше расспрашивать Великана, но шуман теперь отмалчивался, а под конец просто взял и выбросил вызвавший столько вопросов букет. А цветочки красивые были.

Дальше жили как раньше, Великан больше не предпринимал попыток сделать что-то необычное, но наше общение стало каким-то напряженным. Леоган все время на меня странно смотрел и будто чего-то ждал. Меня все это начинало пугать.

Мой день рождения вместо радости неожиданно принес боль. Дикую, невообразимую, заставляющую тело выгибаться под немыслимыми углами.

Боль пришла внезапно. Я еще толком с постели встать не успела, как меня скрутило, да так, что я и вскрикнуть не могла. Не знаю, как долго я мучилась, это было действительно ужасно. Наконец, не выдержала и потеряла сознание.

Очнулась, судя по всему в больнице. Чувствовала себя ужасно, будто по мне грузовая машина проехала несколько раз, и самое плохое, что боль проходить не желала. Уже не такая резкая, но непрекращающаяся. Ноющая, тупая, по всему телу. Я не могла не на чем сосредоточиться. Хотелось лезть на стену, но даже руки была не в силах поднять.

Первым моим посетителем, помимо врачей не желающих говорить, что со мной, стал Великан. Мужчина принес сладости, фрукты и компьютер. Подбодрил, сказав, что со временем мне станет лучше. Просила объяснить, чем я больна, но Леоган лишь отводил взгляд, переводил тему разговора, а потом и вовсе поспешил ретироваться.

Спустя несколько дней боль действительно несколько притупилась, но не настолько, чтобы я смогла встать с кровати. Леоган еще приходил с разными гостинцами и цветами, подолгу сидел молча рядом, будто собираясь с духом, чтобы что-то рассказать, но так и уходил, не решаясь.

А потом пришли новые посетители. Уже знакомая мне Маргарита, а вместе с ней какой-то мужчина — невысокий с залысиной и не слишком приятным лицом, мне он сразу не понравился.

Маргарита как всегда вела себя строго и официально. Поинтересовалась самочувствием, вроде как сочувствующе покивала, затем представила терпеливо ожидающего нас мужчину.

— Это Клайд Эшвуд, он подробно просветит тебя о твоем состоянии и обучит всему, что ты должна знать. Считай его своим индивидуальным учителем. Кэрри, ты стала достаточно взрослой, чтобы узнать правду, и, наконец, начать правильную подготовку, как все такие же, как ты девочки. Препятствий больше нет — твое тело отреагировало и уже начало неотвратимо меняться. Изменений бояться не стоит, ты получишь то, о чем многие даже и не мечтали. На этом все, мне пора идти. Если будут вопросы, мой телефон у тебя есть. Оставляю тебя с Клайдом.

Мне не понравилась улыбка превосходства, отразившаяся на лице оставшегося вместе со мной мужчины. Несколько презрительный покровительственный взгляд — тем более.

О, меня очень быстро избавили от иллюзий, действительно о многом просветив — без утайки, не жалея и во всех подробностях. Мне кажется, этому Клайду доставляло садистское удовольствие рассказывать о том, что обязательно ждет меня в будущем. Еще 'учитель' явно дал мне понять, что меня воспитывали, по его мнению, неправильно, и ему придется сильно постараться, чтобы искоренить во мне дурные привычки.

От свалившихся на меня новостей впала в ступор и поняла, что готова выть от ужаса и безысходности. Но, начнем по порядку.

Первое, чем меня порадовал Клайд Эшвуд, новость о том, что я теперь числюсь в избранницах, ну или невестах у самого-самого главного шумана этой планеты. Клайд, сообщив мне эту новость, глядел так, словно я должна ему броситься в ноги и растечься лужицей от предоставленной мне чести. Мне же казалось, что это просто какой-то обман, сказочка для маленьких простушек. С какой такой радости шуманский лидер решил на мне жениться? Я его даже не знаю, как наверняка и он меня.

На мой закономерный вопрос, мужчина ответил, что своего жениха я очень даже хорошо знаю. Это… Леоган Ишуне. Только Клайд назвал шумана по-другому, более длинно и сложно.

У меня начался истерический смех, я поняла, что, скорее всего, лежу в психушке, где я одна здоровая. Потому что это явный бред. Как из Великана правитель? Вояка — очень может быть. Хотя Леогану все с кем я его видела, беспрекословно подчинялись, но со мной здоровяк, порой, и двух слов связать не мог, да и толком что-то запретить — разве может себя так вести настоящий глава и политик? И я невеста здоровяка? В пятнадцать лет? Да нет, точно это все бред.

Кажется Клайд разозлился из-за моего смеха, поскольку дальнейшие перспективы стал описывать куда жестче.

— Вообще-то ситуация со спутницами для шуманов давно под контролем. Всех генетически предрасположенных к созданию пары девочек отбирают еще в младенчестве и с детства обучают, как стать достойной женой для шумана. Ближе к переломному моменту, почему-то у человеческих женщин, как показывает практика, этот момент наступает в подростковом возрасте в дни рождения. Шуман, избравший себе определенную девушку, должен заранее ее навещать — у наших инопланетных друзей несколько иное, более агрессивное биополе, и при постоянном контакте с подходящей человеческой особью, постепенно меняет ее биополе и даже некоторые генетические особенности под себя. Процесс не быстрый — нужен как минимум год такого контакта. Тем не менее, не смотря на все усилия ученых, очень часто организм возможной избранницы отвергает изменения и в ее день рождения точки перехода в новое состояние не происходит. Больше повлиять на ее организм нельзя и шуману приходится искать себе новую невесту, девушку же адаптируют и возвращают в обычную для человека среду обитания — она отбракована.

Я не слишком много поняла из речи Эшвуда, но суть уловила. Генетически подходящих маленьких невест сажают в питомник и с самого начала готовят к их участи, чтобы потом не рыпались и не создавали проблем. Этакие элитные дрессированные су… собачки для шуман. Но причем здесь я? Ведь к врачам ходила не раз и никто не посчитал меня подходящей невестой. Этот вопрос и задала Клайду. Почему вдруг я? И почему мне так плохо, может все-таки это ошибка и я не невеста?

— О, нет. Все верно. Вам, моя дорогая, плохо, от того, что организм активно перестраивается. Вот, взгляните, если не верите.

С недоумением посмотрелась в протянутое небольшое зеркальце. Ну и что, все как обычно… или нет. Мои глаза, они изменили цвет — были светло-карие, теперь же янтарные, точь в точь цвет, как у Великана. Вспомнила Маргариту и ее глаза. Поняла, что действительно попала.

— Осознали деточка? Ваша ситуация нестандартная. Ваш организм не отвечает стандартным требованиям, для невесты шумана. Однако наш правитель не самый обычный шуман — самый сильный, вот уже долгое время мы не помогли подобрать ему пару. К сожалению, чем сила шумана меньше, тем больше человеческих женщин подходят для создания пары. У нас была пара более-менее подходящих потенциальных невест, но в итоге их организм отверг Ишунеставиа. Потому, случайно встретив Вас, глава решил не спешить — ведь Вас специально не обучали, и если ничего опять не получится отпустить, без предварительных стрессов. На мой взгляд, это не совсем верно, ведь теперь предстоит огромная работа по Вашему правильному воспитанию, много времени упущено.

Напряглась еще больше. Не хочу, чтобы меня 'правильно' воспитывали, и Леогана себе в женихи не хочу, он же старый, и не нравится мне как… парень. Как опекун, да, вполне, но все остальное, это же просто противно!

— Итак, по предварительным оценкам, перестройка организма будет идти еще месяца три, все это время Вам рекомендован постельный режим. После этого срока наступает некое затишье — это дает возможность для завершения трансформации. С завершением тянуть не стоит, поскольку иначе боль снова начнет нарастать, Вы будете болеть гораздо сильнее, чем сейчас, а под конец можете умереть, впрочем, вряд ли до этого дойдет дело…

— Простите, — я прервала речь Клайда. — А как именно я должна 'завершить процесс'?

Эшвуд нахмурился.

— Если бы Вы не перебили я бы и так сказал. К сожалению, время моего пребывания у Вас сейчас ограничено, Вашему телу нужен отдых, поэтому я подготовил всю необходимую информацию в электронном виде, — мне протягивают черный маленький накопитель. — Здесь огромная база данных. Изучайте, пока время ограничено, в следующие мои приходы буду давать пояснения по всем возникшим вопросам. А позже начнем с Вами практиковаться в этикете. У шуманов много правил относительного того, как должны вести себя, их жены.

Каких еще правил? Клайд наконец попрощался, избавив меня от своего тягостного присутствия. Поплакала, с тоской посмотрела на залитое солнцем окно. Лето, а мне теперь столько времени в больнице придется безвылазно провести, но не это самое страшное. Я боюсь, что теперь моя жизнь никогда не будет как прежде. И Леоган, о нем вообще думать не хочу. Трус, предатель. Получается, мое нахождение у опекуна было подстроено?

А как же с мамой и бабушкой? Что с ними на самом деле? Надо будет обязательно узнать. Жаль, телефона нет. Интересно, когда Великан заявится? Как же хочется ему все высказать. А как мне теперь? Ведь похоже, что от совместной жизни с Леоганом теперь никак не откажешься? Или есть возможность?

В нетерпении открыла компьютер, чтобы почитать отданные в мое пользование сведения.

Первым делом зашла в раздел, где говорилось про завершение процесса перестройки и закрепления как пары шумана и человеческой девушки. Что-то, мне показалось, Клайд подозрительно умолчал эту тему.

Вчиталась, испугалась. Отшвырнула от себя компьютер, не думая о сохранности техники. Мамочки, я должна буду заняться со здоровяком Этим? Да лучше умереть.

На шум зашла дежурившая за дверью сестра. Недоуменно оглядела сначала меня, затем палату, увидела валяющийся на полу компьютер, молча подошла, подняла его и положила рядом со мной на тумбочку.

— Вам что-нибудь нужно? — вежливо поинтересовалась женщина.

— Чтобы ты ушла! — зло рявкнула я. Понимаю, что срываюсь на ни в чем не повинном человеке, но не хочу никого сейчас видеть. Зря я, сейчас медсестра начнет возмущаться, угрожать, что позовет главврача, знаю, не в первый раз в больнице.

Случилось неожиданное. Женщина мне поклонилась и молча удалилась. Я поперхнулась воздухом от удивления. Совсем забыла, что у меня теперь новый статус — невеста самого-самого. Но зачем же так явно демонстрировать почтение? Мы же в современном обществе живем. Бояться, что Великану нажалуюсь?

Пересилила себя и вновь взяла компьютер. Надо знать, к чему быть готовой.

Читала, почти не отрываясь, весь день, и половину ночи, потом организм не выдержал, я уснула, кажется, опять уронив комп.

Утром проснулась разбитая. Настроение на нуле, боль и ломота во всем теле и мрачные перспективы в будущем.

По тому, что я успела прочитать, выходило вот что. Для людей я весьма важная величина полноценная жена правителя — во всяком случае, предполагается, что буду. Для самих шуманов почти никто, приложение к Леогану, его комнатная собачка, возможно любимая. Для таких же, как я жен шуманов — первая среди равных, тут еще как себя поставлю или, если точнее, какое отношение ко мне выкажет муж.

И почему я раньше всего этого не знала? В школе наши учителя ни разу не упомянули про питомники для выращивания будущих невест, тем не менее по всему миру эти организации поставлены на широкую ногу.

Мне страшно. Очень страшно. Ведь получается, что отныне в моей жизни будет лишь Леоган, навсегда, и никуда я не денусь. Для других мужчин мое тело станет ядовитым — дотронуться до кожи напрямую просто невозможно. Чем сильнее шуман, который достался девушке в пару, тем сильнее повреждения от чесотки и легкого ожога, до мгновенной остановки сердца. В моем случае будет последний вариант. С женским полом ничего страшного не произойдет своеобразная шуманская защита своей самки, действует только на сильный пол.

После окончания всех изменений меня будет невозможно убить — мое тело будет защищено от любых агрессивных воздействий. Этакий супериммунитет на все. Меня не сможет убить никто, даже я сама. Буду жить столько же, сколько и моя пара, и умрем мы в один день, точнее мое тело-паразит, полностью привязанное физическими, биологическими и химическими процессами умрет следом за хозяином.

Больше я пока прочитать не успела, но на это далеко еще не вся информация.

Кратко пролистала этикет и правила поведения шуманской женщины. Расстроилась еще больше — сплошные ограничения и, на мой взгляд, унижения. Главная идея, что твой мужчина, твой господин. Его нужно ублажать и всячески выказывать свое почтение.

Позвала медсестру, уже другую, спросила, когда должен появится Ишунеставиа, мне ответили недоуменным пожатием плеч. И ведь даже телефон смысла нет спрашивать, все равно номера Великана у меня нет. Почему шуман до сих пор не появился? Хочу высказать Леогану все, что думаю о нем, его расе и где вижу их этикет. Как так можно распоряжаться чужой судьбой, и даже не поинтересоваться моим мнением? А теперь какой у меня выбор? Умереть, либо стать вечной тенью Великана. Самый сильный и великий Леоган не может никак прийти и посмотреть в глаза своей 'невесте'.

Долго плакала, жалея себя. Шуман так и не пришел, заявился Клайд. Спросила у своего учителя, где собственно мой жених, на что мне важно ответили, что тот в отъезде по ну очень серьезным делам, и будет только через неделю. Ладно, подождем, мне спешить некуда.

К сожалению, Клайд мало уделял времени рассказам о физиологических изменениях, творящихся со мной, зато много моему идеологическому воспитанию. Даже не столько этикету и поведению в среде шуманов, сколько моему восприятию этой расы. Мне упорно пытались доказать, что шуманы, это чуть ли не боги и обязанность людей — им служить, в особенности должны прогибаться человеческие жены. Естественно, я была не согласна, не единожды закатывала своему учителю истерики и сообщала, что успела узнать, что по положению его выше, и требую, чтобы тот свалил от меня куда подальше. Но Клайд это не Великан, мои слезы его мало волновали, а про мой статус он высказался в духе: 'Я еще не жена, а только невеста', значит пока мы якобы на равных. Чтобы как-то меня проучить, мужчина забирал компьютер и любые возможные средства развлечения, а сестрам запрещал со мной разговаривать, просто пытка тишиной, я же оставшись наедине с собой, чуть на стену не лезла от скуки, мрачных мыслей и непрекращающейся боли. Впрочем, наказание меня не сломило, я продолжала конфликтовать с Клайдом, обещая тому, что пожалуюсь Леогану, и учителя уволят, при этом, не смотря на свой уверенный тон, уже не была убеждена, что Великану не плевать на свою 'невесту'.

За день до обещанного возвращения шумана, Клайд, похоже, действительно ставший опасаться за свою должность, вызвал Маргариту.

Марго зашла в палату как всегда спокойная, строгая и чуть отстраненная. Умиротворенным голосом стала пояснять, что мне пора принять свою новую роль, быть женой шумана почетно, но важно вести себя соответствующе, чтобы твоего мужа уважали, а пока я веду себя как капризный ребенок.

На мое законное возмущение, что меня никто не спрашивал, хочу ли быть чьей-то женой, тем более в моем возрасте, да еще на всю оставшуюся, возможно очень долгую жизнь, быть привязанной к одному мужчине, который даже не нравится, Маргарита лишь равнодушно пожала плечами, мол стерпится, слюбится. Я закатила новую истерику, и неожиданно получила от этой, казалось бы, спокойной тихой женщины звонкую пощечину, затем еще одну. Тогда в глазах Маргариты не было безмятежности, а горело настоящие безумие. Марго орала на меня, говорила, какая я дура, что мне так повезло, я должна слушаться своего учителя и стать лучшей женой для такого замечательного во всех отношениях шумана. По тому, как Маргарита превозносила Леогана, я сделала предположение, что та к нему неровно дышит, о чем и спросила у женщины напрямую. Слетевшая с катушек Маргарита, после моего вопроса, впала в истерику, похуже, чем порой бывали у меня — стала кататься по полу, выдирая на себе волосы, и кричала, что ненавидит своего мужа.

К сожалению, на шум не осмелился зайти не один врач, поэтому мне пришлось долго терпеть крики этой спятившей. Мне было грустно, как никогда, ведь у себя под ногами я буквально видела и свое собственное будущее. Мысли о смерти, не бравада, а вполне реальные, закрались в мою душу. Больше всего на свете я не хочу умирать, особенно так рано, не начав толком жить, но не случится ли так, что потом я буду умолять о смерти, но не получу желаемого?

Думаю, не стоит труда догадаться, с каким именно настроением я на следующий день встретила вернувшегося, наконец, Великана?

Мужчина стоял на пороге, явно волнуясь и нервно теребя большой букет цветов.

В моей голове пронеслась яркая картинка, что именно я делаю с цветами и куда их кому-то засовываю. Выдохнула, спокойнее, держись, Кэрри.

Великан так и застыл в дверях не решаясь войти, словно это не он большой и самый сильный шуман. Ну, или я не человеческая девушка, а страшный ядовитый зверь.

Все-таки Леоган подошел, не выпуская из рук букет, который не спешит мне отдавать. Может и не мне цветы?

— Кэрри, здравствуй. Как ты себя чувствуешь?

Едва сдержала нервный смешок. Тщательно контролируя лицо, сложила руки в приветственном жесте, которому учил меня Клайд, и склонила голову. В идеале мне бы еще и на колени встать, но это действие я сейчас не осилю.

— Спасибо, мой господин. Хорошо. Благодарю за то, что навестили и одарили своим вниманием.

Брови Великана поползли вверх.

— Извини, а почему ты меня так приветствуешь?

Теперь настал мой черед удивляться.

— А как надо?

— Как обычно.

Не выдержала и демонстративно покрутила пальцем у виска.

— Нимарх Ишунеставиа Леоган, Вы же сами прислали ко мне учителя, вполне ясно сказавшего, что именно от меня требуется.

Похоже, Великан разозлился. Глаза, как это обычно бывает, в моменты, когда шуман закипает, запылали огнем.

— Кэрри пожелай я именно такого, сам бы тебе сказал, никто другой заставлять тебя что-то делать или говорить не имеет права. Я лишь просил Маргариту осторожно, по-женски объяснить тебе суть сложившейся ситуации, при необходимости привлекая профессионалов, если что-то пойдет не так. Конечно, когда-нибудь тебе пришлось бы освоить официальное обращение, и тому подобные вещи, но я считаю, что это необходимо лишь на официальных встречах, а не в личном общении.

Не поверила. Я вообще уже в принципе Великану не доверяю. Строит из себя доброго, а мне теперь приходится мучиться от боли, а будущее просто кошмар.

— Ну-ну. Маргарита мне вчера особенно доходчиво все объяснила, до сих пор лицо болит, рука у нее слишком тяжелая. Кстати, как можно осторожно объяснить, что мне надо с тобой переспать, чтобы не умереть, а после этого 'радостного' события навсегда стать твоей вечной бесправной тенью, подстилкой и инкубатором для потомства? Почему ты не оставил мне выбора?

Слезы буквально душат, но я стараюсь их сдержать, опасаясь, что иначе Великан не станет со мной нормально разговаривать.

Леоган выглядит виноватым и поникшим, потом вдруг его настроение резко меняется. Мужчина быстро встает. Букет цветов разрывается в клочья. Шуман поворачивается и быстрым шагом идет к двери.

— Эй, куда?! Опять сбегаешь?! — кричу вдогонку Великану. Я обижена и возмущена.

— Я вернусь, — мужчина, обернувшись, явно пытается сдерживать и говорить спокойно, но при этом дверной косяк буквально крошится под его огромной ладонью. — Мне нужно сначала поговорить с Маргаритой и узнать, чему конкретно тебя учили в мое отсутствие. Мы договорим. Извини.

Ушел. Любуюсь лепестками цветов, живописно рассыпанными по всему полу моей палаты. Приятный запах заполнил помещение. Вот уже второй букет от Леогана с печальной судьбой. Чувствую, Марго сейчас придется нелегко.

Вернулся мой дорогой 'жених' после ужина, когда уже стемнело. Обычно безупречно выглаженная одежда мужчины, сейчас выглядела несколько помято. От шумана тянуло алкоголем, что тоже было необычно — ни разу за время моего общения с Великаном не замечала, чтобы он что-нибудь позволял себе выть из спиртного. Впрочем, внешне Леоган пьяным не выглядел, скорее собранным и сосредоточенным.

— Кэрри, — мужчина сел на стул рядом с моей койкой и попытался взять меня за руку. Я не позволила, молниеносно отдернув свою конечность, и вообще отодвинувшись как можно дальше от шумана. Леоган сделал вид, что моей реакции не заметил. — Я прошу у тебя прощения. С самого начала я понимал, насколько плохой поступок совершаю, привязывая тебя к себе. Оправданием мне может служить лишь то, что я очень хочу семью, но с моей силой завести себе пару шансы оказываются равны нулю. И тут я встретил тебя. Тогда совсем маленькую, но уже просто божественно для меня пахнущую. Моя пара — ребенок, с которым я совершенно не знаю и не понимаю, как общаться. Уже после первой нашей встречи я мог сделать так, чтобы тебя забрали на специальное обучение, но мне этого не было нужно, поскольку мне хотелось, чтобы ты была счастлива и жила в привычной для себя среде пока это возможно.

Чувствую, как мое лицо искривляет злая ухмылка. Мне уже хочется задать сотню язвительных вопросов, но Великан продолжает свою исповедь.

— К сожалению, в жизни мне не доводилось никак контактировать с маленькими девочками. Разве что с юношами, но и то только на полигоне, где необходимо не общаться, а учить сражаться и быть взрослым. Признаю, в жизни мне приходилось сталкиваться со многими сложностями и решать зачастую крайне деликатные политические вопросы, воевать, принимать ответственность за судьбы людей и шуманов, но ничто не сравнится по трудности с общением с обычным подростком. Мне и за взрослой женщиной трудно ухаживать — не мое это, а уж за тобой… ты ведь еще ребенок, и я чувствую себя каким-то извращенцем. Какого-то мужского интереса к тебе у меня пока нет. Будь моя воля, и я бы ждал еще долго, очень долго. То как все сложилось, меня удручает. Мне, правда, очень жаль. Я не представлял, как тебе все объяснить, и действительного боялся, потому и попробовал переложить тяжелый разговор со своих плеч на чужие, и, как выяснилось, сделал только хуже. Впредь такой ошибки не допущу. Твой учитель уволен, Маргарита тебя тоже больше не побеспокоит.

Леоган смотрел на меня так искренне, мне же от признания Великана легче не стала. Пытаюсь посмотреть не шумана другими глазами, увидеть в нем, то, что привлекло меня, но вижу лишь своего опекуна, но никак не объект хотя бы для романтических чувств.

— А что с моей бабушкой и мамой? Они знают, как обстоят дела?

— Твоей бабушке все объяснили перед твоим приездом на лето. Саманта пошла на сотрудничество, поскольку ее просветили относительно физиологии пар шуман и человеческих девушек, к тому же помог мой статус, обещание заботиться о тебе и солидное денежное вознаграждение для всей семьи. С твоей мамой было сложнее, на тот момент вы генетически и морально были слишком близки, и вероятно твоя мама отказалась бы сотрудничать, либо не смогла достоверно сыграть роль. Поэтому пришлось задержать на время Аннет в другой стране по ложному обвинению и подготовить к новостям и предстоящим изменениям в ее восприятии.

Закрыла руками лицо. Шуманы — чудовища. Великан видел, как мне больно от разлуки с родными, но все равно делал так, как удобно ему.

Леоган убрал мои руки с лица, заглянув в глаза.

— Чтобы ты стала моей парой, просто необходимо было, чтобы все наиболее близкие к тебе генетически люди были далеко. Когда мы… в общем скоро вы вновь сможете видеться сколько ты пожелаешь.

— Ты много говоришь о генетике и физиологии. Что это значит? Узнав о чем, моя бабушка вдруг согласилась вам помогать?

Великан отвел глаза.

— Знаешь, пока нет смысла об этом говорить. Со временем я тебе все расскажу.

Опять шуман о чем-то умалчивает. Как показала жизнь, правда вряд ли мне понравится.

Попыталась все-таки добиться от Великана ответа, но бесполезно, если Леоган решил молчать, то тут даже мои слезы не помогут.

— Уже поздно. Тебе надо больше отдыхать. Я приду завтра днем.

— Нет.

— Что нет?

— Не приходи. Не хочу тебя больше видеть.

Я повернулась к Леогану спиной и закрыла глаза.

— Кэрри, если хочешь, я перестану тебя беспокоить, но это ни к чему не приведет, мы теперь связаны. Как тебе, так и мне будет необходима наша близость, но тебе гораздо больше. Не отталкивай меня, давай попробуем найти общий язык.

Закрыла уши руками. Не хочу ничего больше слышать.

— Уходи! — моему визгу могла бы позавидовать пожарная сирена.

За моей спиной громко хлопнула дверь. Кажется, с потолка даже штукатурка посыпалась.

Выждав какое-то время, взялась за компьютер. Информатора в лице Клайда убрали, но учитель сделал свое черное дело, передав мне всю имеющиеся сведения про таких, как я. Не хочет говорить Великан, узнаю сама.

Долго читала, восполняя пробелы в знаниях. К сожалению, информации было слишком много. Клайд даже не поленился научные труды шуманов мне запихнуть. Вот только продираться через сухой язык ученых и специфические термины оказалось невероятно трудно — лучше всякого снотворного подействовало. Уснула в обнимку с компьютером.

Утром вернулся мой суженный, хорошо хоть без цветов. Я игнорировала присутствие Великана, Леоган просто молча сидел рядом. Не представляю, как дальше быть и что делать. Это тупик.

* * *

Через пару недель мне стало немного лучше, я начала вставать с кровати, и тогда меня перевели из больницы в своеобразный санаторий — та же больничка, но с более домашней обстановкой и возможностью выходить погулять на живописную зеленую территорию с озером, лесом, гравиевыми дорожками и множеством скамеек.

Леоган так и ходит ко мне, как на не слишком приятную, но необходимую работу. Единственный светлый момент во всем, что мне привезли Мусса, но в остальном все плохо.

Скоро я войду в пору, когда нужно будет переспать со своим будущим хозяином и вступить во взрослую жизнь, приняв на себя все обязанности жены правителя.

Я докопалась до истины, оказывается, внутри мое тело настолько изменится, что перестанет принимать родственников, за родственников. Какая-то там биохимия, кроме Леогана для меня никто значит, больше не будет. Потому, похоже, Великан и предложил так легко после инициации мне встречаться с по сути уже бывшими родными. Ведь и сама, скорее всего не захочу, кроме Леогана никакие другие родственники мне больше будут не нужны ни в моральном, ни в каком-то еще плане. Процесс уже запущен, именно поэтому, я так быстро оправилась тогда от известия, что мама меня не заберет, и после практически и думать забыла о бросивших меня родственниках. Кстати со стороны мамы и бабушки должен происходить примерно тот же процесс, что и со мной, так и не поняла почему, но их привязанность ко мне также обрезается, какой-то природный механизм стабилизации.

Чем больше я узнавала, что меня ожидает, тем страшнее мне становилось. Уже по тому, что мне сейчас известно, поняла, что смерть все-таки предпочтительнее. И речь даже не о том, чтобы переспать с Великаном, хотя и от одной это мысли меня начинает тошнить.

Оказалось, покончить жизнь самоубийством не так и легко. Попросту страшно. Я не смогла. Никаким образом. Один раз почти получилось. Столовым ножом, давясь слезами, кое-как поцарапала себе вену. Пронаблюдала, как царапина медленно так, неохотно, заживает прямо на глазах. Оказывается шуманская природная защита для их самок понемногу начала действовать.

Помучавшись, все же решила пока не умирать или вернее умереть по факту — если буду отказываться от первой близости с Великаном, все равно уйду в мир иной, правда, судя по всему в муках — организм будет корежить и требовать своего. Что поделать, если у меня оказался такой слабый характер.

Еще через какое-то время — в своей изоляции от мира я перестала считать часы, а затеи и дни, просто не зачем было, боль ушла совсем, и меня выписали из санатория.

Как сказал Великан, временно я пока поживу там же где и раньше — в его домике элитного поселка. Мне было все равно. Настало то время, когда от меня ждали принятия решения и шага на встречу. Леоган теперь постоянно приглашал сходить с ним куда-нибудь, хоть в кино, хоть в парк или ресторан, да хоть в другую страну слетать, навестить мою маму. Я же на все предложения отвечала отказом, замкнулась в себе и с Великан старалась ограничить всякое общение, ведь я не то что разговаривать, видеть этого мужчину не могла.

Чувство одиночества захлестнуло меня. Теперь у меня нет ни друзей, ни близких. Только предатель Мусс, по вечерам предпочитающий убегать ночевать к Великану и явно полюбившего мужчину больше, чем меня. Может, с котом так даже и лучше, ведь скоро я умру.

В последнее время стала замечать, что мое осязание немного улучшилось. Вкус, цвет, запах. Все теперь ощущалось отчетливее и острее. Зрение посаженное из-за компьютера вдруг восстановилось, и, кажется, даже улучшилось. Тоже и со слухом, может я и ошибаюсь, но по-моему я стала слышать куда отчетливее. Да и мое тело, стало… более женственным и гибким что ли, хотя тут скорее просто я подросла.

Произошедшие изменения мне понравились, я немного расслабилась и стала воспринимать все чуть более спокойно.

В один из дней ко мне подошел Великан и предложил покататься на шуманском небольшом аэрокаре. Предложение показалось бы мне шикарным, до моего дня рождения, сейчас же только вызвало мой презрительный фырк и демонстративный поворот спиной к шуману.

В этот раз Великан печально вздохнул, но не ушел из комнаты, как ообычно, а решил настоять на своем. Когда уговоры не помогли, подошел и под мой громкий возмущенный визг закинул себе на плечо.

— Думаю, смена обстановки пойдет тебе на пользу, поможет развеяться.

Я визжала долго и смачно, давя на уши и совесть Великана, так как физически никак более на этого здоровяка с железной кожей воздействовать не смогла.

Резко замолчала только тогда, когда меня плюхнули на переднее сидение аэрокара. Великан лично застегнул на мне ремни безопасности и закрыл дверь.

Сам Леоган молча сел рядом за руль, и мы стремительно взлетели, за секунды набирая невероятную скорость. Забыв о неприятном соседстве, с любопытством и страхом смотрю в окно, любуясь проносящимися мимо пейзажами. Аэрокар выглядит почти как обычный, но очень-очень дорогой автомобиль самого высокого класса, но только еще и летающий, причем на скоростях, недоступный ни одному автомобилю. Аэрокарами владеют в основном только шуманы, и то только немногие, хотя среди владельцев попадаются и люди. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мне удастся покататься на таком транспорте. Если бы не обстоятельства, уже пищала бы от восторга, а так сдерживаюсь. Шуману меня задобрить не удастся.

В итоге оказалось, что цель маршрута Эсшард — главный мегаполис мира, самый большой город и условная столица всех стран. Тут нужно сказать, шуманы, предпочли не кроить мир под себя, оставив условное деление по существовавшим ранее странам, но создали центр, где осела шуманская верхушка.

Стоит сказать, что до Эсшарда мы добрались всего за каких-то полтора часа. И это при том, что из поселка, если бы я летела сюда на обычном самолете, путь занял, наверное, не меньше четырех часов, и это только непосредственно сам полет, а если взять еще аэропорт, оформление документов, багажа, время на транспорт до аэровокзала…

А ведь Великан глава шуманов, и Эсшард, можно сказать, основное рабочее место Леогана. Получается, когда мужчина отправлялся на работу, и возвращался каждодневно в поселок, ему приходилось пролетать вот так полмира.

Великан немного покружил над самыми интересными частями мегаполиса, рассказывая его историю и городские легенды. Я делала вид, что не слушаю, но на самом деле было любопытно. Чего у Леогана не отнять — это хорошо поставленная речь и приятный бархатный баритон.

В итоге мы сели на крышу высокого здания. Нас встречала целая делегация состоящая из людей пары шуманов. Пожалуй, именно сейчас я по-настоящему почувствовала, что Великан именно правитель, а не воин, бандит или кто-либо еще. Где-то слышала выражение, что короля королем делает свита.

Максимально почтительно и оперативно меня вместе с Леоганом проводили внутрь здания. Никаких лишних вопросов или действий. Завели в итоге шикарный номер, по всей видимости, отеля. Там, на открытой террасе уже был накрыт обеденный стол на двоих. Вид на бесконечно-огромный город открывался восхитительный, обстановка террасы явно располагала к романтическому времяпрепровождению. Даже заметная уличная прохлада не портила задумку, поскольку на креслах лежали уютные пледы, которыми можно укрыться.

Меня, конечно, напрягало это явно специально устроенное свидание, но от взгляда на ломящийся всевозможными яствами стол, проснулся дикий аппетит.

Леоган проводил меня и пододвинул кресло, сам сел напротив. Официант разлил по бокалам напитки и удалился.

Сгустившееся молчание ощутимо начало давить. Леоган очень задумчиво крутит ложечку в руках и на меня не смотрит. Посидев полминуты, нюхая ароматы еды, а потом плюнула на все и начала есть. Перед смертью надо наслаждаться любыми маленькими радостями.

Где-то спустя полчаса, когда мне начало казаться, что скоро превращусь в один сплошной шар, Леоган кашлянул, привлекая мое внимание.

— В этом отеле есть кинотеатр, проводят театральные представления и шоу, а на нижнем уровне располагается океанариум. Можем пойти посмотреть, что захочешь.

Я задумалась. Если уж решила, что перед смертью можно себя побаловать.

— Насколько мне известно, в Эсшарде самый большой в мире парк аттракционов. И зоопарк тоже самый большой, причем там звери не только с нашей планеты. А уж про некоторые гипермаркеты с их развлечениями, ходят легенды. Вот туда бы я сходила.

На удивление, Великан отрицательно качнул головой.

— Нет, пока нельзя туда. Там слишком много народа.

Непонимающе хлопнула глазами.

— И что?

— На тебя, как на мою пару, могут попытаться совершить покушение. У тебя пока еще не сформировалась собственная совершенная защита.

Разозлилась. Напоминание о моем положении из уст шумана так подействовало.

— А тебе самому там безопасно? У тебя же тоже нет защиты.

Великан прищурился.

— У меня есть охрана, да и без вряд ли кто-то сумеет что-то мне сделать, так что обо мне можешь не беспокоиться.

Вот уж о ком я точно не буду беспокоиться, так это о шумане.

Отложила столовые приборы. Возможно пришло время поговорить начистоту.

— Леоган, я не буду твоей парой.

Великан на мое заявление довольно качнул головой, чем меня сильно удивил. Думала, наоборот разозлиться, но похоже на то, что Леоган был рад, что я сама, наконец, заговорила на щекотливую тему, а не стала, как обычно закрываться.

— То, что ты против, ты уже успела наглядно показать, — шуман помолчал. — Ты не хочешь быть моей парой, но я не уверен, что ты все-таки ей не будешь.

— Как это? — не совсем поняла, что хочет донести до меня Великан.

— Давай объективно посмотрим на сложившуюся ситуацию. Соглашусь, условия сложились не самые радостные, но ведь не все так страшно. Если мыслить и воспринимать все более позитивно, то можно избежать многих проблем и неприятных ощущений. Вместе мы сможем найти компромисс. Я так понимаю, сейчас главная проблема это интимная близость…

Жар прилил к щекам. Яростно закачала головой в отрицании.

— Нет! Это не главная проблема. Главное, это то, что я предпочту смерть, дальнейшей жизни на отведенной мне роли. Не хочу быть твой женой, и не буду!

— В таком случае, отчего же ты до сих пор не умерла? — прохладно поинтересовался шуман. — Смерть ведь теперь для тебя единственный способ от меня избавиться, и поверь, с этим тебе тянуть не стоит. С каждым днем твоя регенерация все усиливается, оставляя все меньше способов для самоубийства, ждать же когда твой организм начнет умирать сам, без близости со мной, еще глупее. Знаешь почему? Быстро ты не умрешь, процесс растянется на месяцы и боль будет просто адская, все что ты испытывала до этого покажется сущим пустяком, и при этом ты постоянно будешь находиться в сознании, чувствуя все. Чем дальше, тем меньше ты сможешь двигаться, твое тело будет гнить заживо.

Тут Великан сделал широкий приглашающий жест в сторону бортика балкона.

— В общем лучше сейчас. Прыжок с балкона, думаю, как раз подойдет. Быстро, легко и столько впечатлений перед смертью.

Прыгать я не собиралась, давно для себя все решив. Однако от жестких слов Леогана стала так горько и обидно. Мало того, что я в этой ситуации по вине шумана, так он еще и провоцирует. Хочет, наверное, чтобы я уже сдалась и смирилась. Думает, наверное, раз я до сих пор не попыталась ничего с собой сделать, значит, у меня кишка тонка. Умереть чуть раньше, чуть позже… только в сильных муках. А вот прыгну, ему назло, оставлю Леогана с носом. Пусть ищет дальше себе жену, пока сам не умрет.

Чтобы не дать себе передумать, вскочила с кресла и со всех ног бросилась к краю террасы. Какой так этаж? Сотый, а может трехсотый? Нет, не думать.

Стремительно взобралась на край широкого бортика, стараясь не смотреть вниз. Только бы хватило решительности!

Адреналин зашкаливает, сердце, кажется, сейчас порвет грудную клетку. Мне неожиданно нравятся эти ощущения. Мамочка!

Делаю шаг с край, засомневавшись, пожалуй, всего на секунду. Как же хочется жить! Но я уже падаю.

Падала я, правда не долго, если вообще падала. Меня почти тут же подхватили сильные мужские руки, рывком вернув обратно на террасу. В моих ушах стучит кровь, а руки и ноги подрагивают, вмиг став ватными.

Меня с силой прижимают к груди, так что дышать становиться трудно. У Леогана просто стальная хватка.

— Что же ты делаешь, глупая?

Поднимаю голову, и вижу привычного растерянного Великана, а не того сурового мужчину-начальника, что только что сидел со мной за столом.

Забилась в объятиях Леогана, пытаясь выбраться, но шуман не выпускал, заодно еще и направился прочь с террасы вглубь номера. Видимо, от греха подальше.

— Пусти меня! — разъяренно кричу, а у самой льются слезы от пережитого стресса.

Сама не заметила, как меня в итоге все-таки отпустили, уложив на кровать.

В руку ткнулась бутылка с водой. Всхлипывая, приняла дар. Жадно глотаю воду, а в голове бьется мысль о том, как я морально устала.

Отодвинулась подальше от Леогана, хотя он и так сидел не близко на огромной кровати, размеры которой были сопоставимы с размерами моей комнаты в доме Великана.

— Не понимаю, ты же сам предложил мне прыгнуть, зачем тогда остановил?

— Я не думал, что ты все-таки отважишься. В отчетах психологов тебя характеризовали как личность с устойчивой психикой и отсутствием склонности к суициду. После инцидента с Маргаритой и Клайдом за тобой тщательно наблюдают, и ты ни разу не совершила реальной попытки что-то с собой сделать.

— То есть ты хотел взять меня на слабо и диктовать свои условия?

— Я хотел, чтобы ты до конца осознала ситуацию, и мы вместе стали искать пути решения, потому как смысла тянуть я не вижу. Извини меня, я не хотел тебя обидеть, и не хотел давить, но попытаться открыть тебе глаза все же стоило. Не делай так больше, у нас еще есть время попробовать привыкнуть друг другу.

— Леоган, если ты считаешь, что я чего-то не понимаю или не осознаю, ты ошибаешься. Я уже не маленькая. Я не буду с тобой спать ради того чтобы выжить. Мне противна сама мысль о том чтобы быть с тобой!

Мужчина покачал головой.

— Кэрри, это нужно всего один раз. Меня самого сложившиеся условия далеко не радуют. Если тебе так не нравится моя внешность, то достаточно будет выключить свет. Твой организм изменился, в том числе на биохимическом уровне и с легкостью меня примет, вот увидишь.

Фу, как противно. Может, Леоган мне еще предложит напиться или выпить снотворного пока он будет 'взаимодействовать с моим организмом'. Но больше всего меня разозлило, что шуман мне соврал.

— Ты врешь! Я знаю, что нам этим надо будет заниматься регулярно. Не реже, чем раз в полгода, а то и чаще, если находились все время далеко друг от друга, иначе боль ко мне возвратиться, но я не умру в итоге, а впаду в кому, при этом находясь в сознании в ожидании своего 'спасителя'.

Великан нахмурился.

— Откуда тебе это известно? Я приказывал больше никому не просвещать тебя по подобным вопросам, не согласовав прежде со мной.

Криво усмехнулась. Похоже, мой компьютер не проверяют, а в сети столь ценной информации, что дал мне Клайд, не найти. Даже если что-то и появляется, то даже намеки контрольные службы быстро стирают, часто такое замечала особенно на самых разнообразных форумах о шуманах. Пожалуй, теперь мне стоит только благодарить бывшего учителя за источник достоверной информации. Но отдавать не до конца изученные материалы не хочется.

— Учитель Клайд, еще пока со мной занимался, успел просветить. Да и Маргарита, кажется, что-то такое рассказывала… каюсь, Марго мне стала настолько неприятно, что лишний раз и ей насолить не против.

Помолчали.

— И что теперь? — поинтересовалась у мужчины. — Ты меня заставишь спать с тобой?

Леоган дернулся, как от пощечины.

— Нет! — мужчина встал и нервно заходил по комнате.

— Значит, позволишь мне умереть в болях?

Надо было видеть, какой мученический взгляд кинул на меня шуман. Ха, мне, что ли легко? По мне, так гораздо хуже.

* * *

В итоге мы с Великаном так и не пришли к общему решению. Мой жених периодически предлагал всяческие варианты нашего сближения, но я на все отвечала категорическим отказом. Вообще, мне кажется, Леоган не сам придумывал все идеи, а ему кто-то советовал. Из последнего шуман предложил мне спать в одной кровати вместе с ним, только спать, чтобы привыкнуть друг другу. От данной идеи меня чуть не стошнило, если честно.

Благо, Великан ни к чему не принуждал, физически не воздействовал, а постоянные отказы воспринимал стоически. Вероятно, Леоган чувствовал свою вину, как за мое раннее превращение в невесты, вырывание из привычного мира и окружения, и за то, что подпустил к моему просвещению не тех людей, ну и из последнего за провокацию с самоубийством. Теперь за мной, кстати, следят с удвоенным усердием, и если вдруг со стороны кажется, что я подвергаю себя хоть малейшему риску, как сознательному, так и не очень, тут же откуда ни возьмись, появляется невидимая до этого охрана из числа шуманов. Даже в ванну как-то мне ворвались.

Единственное, на что я соглашалась, это на какие-нибудь поездки с Леоганом. Больше всего мне понравилось на экзотических безлюдных островах, на дне океана, в космосе, в горах и Эсшарде. Вряд ли бы мне удалось, не случись встречи с шуманом, побывать хотя бы в половине из этих мест за всю жизнь, впрочем, у меня были бы другие интересы. Учеба, например, поступление в старшую школу.

Мне, кстати, Великан предлагал, пока период затишья, вернуться в школу, но не ночевать там, а возвращаться в его дом. Подумав, отказалась. С одной стороны, конечно, хотелось пореже видеть шумана, в последнее время присутствовавшего рядом слишком много и, похоже, совсем забросившего свои основные дела, но мне показалось, что глупо будет ходить на учебу последние месяцы своей жизни.

Боль вернулась ко мне с началом весны. Не так резко, как в прошлый раз, а постепенно, но неуклонно нарастая.

Вместо того чтобы выходить подышать свежим весенним воздухом и погреться в лучах солнышка, наоборот стала все чаще запираться в комнате. Мне начали давать какие-то лекарства, но единственный, кто хоть немного приносил мне облегчение, был Мусс. Когда кот забирался ко мне в объятия и нежно урчал, боль, будто на время отступала. Помогали и прикосновения Великана, неизменно заходившего меня проведать, но их я тщательно избегала и требовала ко мне не прикасаться, вообще никогда.

Леоган все чаще оставался у моей постели и уговаривал, уговаривал, уговаривал. На печальное виноватое лицо шумана уже невозможно было смотреть. Однако я твердо стояла на своем и требовала, чтобы мою волю исполнили. Хоть где-то я имею же право выбора? Если все-таки выдержу и не попрошу сама, ко мне не притрагиваться и дать умереть, поскольку иначе я окончательно возненавижу Леогана.

Великан лишь качал головой. И вновь рассказывал, что ничего плохого меня не ждет, что он будет заботиться обо мне, подарит все, что только пожелаю, лишь бы приняла и согласилась жить.

Ближе к лету меня вновь перевели в больницу. Боль действительно, как и предвещал Великан, становилась адской, при этом без всяких передышек. Я забыла о еде, если еще и вставала, то с большим трудом. Ненависть и отвращение к своему жениху росли вместе с болью. У меня осталась единственная мечта — умереть уже как можно скорее. Тем не менее я пока не жалела, что не покончила жизнь самоубийством ранее — как бы там ни было а этот мир я люблю, и мне просто необходимо было в последний раз поваляться в снегу, посмотреть на белые искрящиеся снежинки, увидеть, как пробивается первая зеленая травка и бегут по земле ручейки. Нет, не жалею, если надо, помучаюсь еще столько, сколько необходимо.

Со временем перестала вставать совсем, даже сидеть самостоятельно не могла. Из тела будто вырвали скелет. Кричать, плакать и говорить хотя бы шепотом, тоже стало невозможно, а так хотелось, ведь боль действительно стала просто ужасной, а спасительного забытья все не приходило. Каждая секунда превращалась в вечность, и этих вечностей у меня было великое множество.

В какой-то момент я сломалась и готова попросить об избавлении от бесконечной боли, любым способом. Хоть смерть, хоть близость с Великаном. Хоть что-нибудь! Но говорить и о чем-то просить я оказалась не в силах. Только продолжать терпеть и сходить с ума в своем маленьком мире боли.

Все происходящее вокруг меня воспринималось сквозь пелену тумана, порой кровавого. Кто-то что-то говорил, порой кричал и спорил. То и дело рядом метались силуэты людей.

Один раз мне было видение. Я довольно четко рассмотрела нависшего надо мной взволнованного Великана, почему-то без рубашки, кажется, шуман что-то говорил, услышать я была не в силах, потом все снова заволокло туманом, лишь, кажется, были странные ритмичные толчки, немного отвлекающие от дичайшей боли, ставшей моей вечной спутницей.

Не знаю, через сколько, но случилось чудо, и я ушла в долгожданное забытье.

Очнулась не в загробном мире, а в спальне, причем не вполне для меня обычной. Огромных размеров просторная комната с просто таки королевской кроватью. Все даже на взгляд непрофессионала выглядит дорого. Словно я в каком-то дворце проснулась. Цвета в основном белые, золотые и желтые.

Задумчиво оглядываю золотой балдахин над кроватью и пытаюсь понять, что произошло и где я. Мозг еще не до конца включился в работу.

Прислушиваюсь к себе. Ничего не болит, чувствую себя отлично, только жутко хочется кушать и пить.

Воспоминания приходят постепенно. Последнее, что ясно помню, как меня привозят в больницу, потом все не четко, хорошо осознается только боль.

Что же произошло, почему я тут, и, кажется, все-таки вполне живая? В голове мелькают какие-то неясные бредовые образы, но я не уверена, что из воспоминаний истина, а что бред воспаленного мозга. Но я не тупая, и могу делать выводы. Раз я жива, значит, Леоган все же со мной переспал.

Ругаюсь самыми последними словами и колочу руками подушку. Громкий звук: 'мявк' прерывает мои стенания.

Оказывается, это Мусс. Когда появился кот, не заметила, видимо этим возмущенно-требовательным восклицанием мой усатый друг решил обратить на себя внимание. Пушистик сразу полез ласкаться. Переключилась на кота, временно забывая о своих горестях. Мусс всегда помогал мне пусть ненадолго, но успокоиться.

— Хороший мой, соскучился? Я тоже. Интересно, как долго мы с тобой не виделись?

Подхватила заметно потяжелевшего, явно не голодавшего, судя по большому пузу, кота, и подошла к окну. А за окном вовсю светило солнце и буйно зеленели деревья. Не иначе разгар лета. Мне досталась комната с видом на большой ухоженный парк. Этаж где-то третий. Больше всего мое внимание привлек красивый фонтан, в центре которого была установлена скульптурная группа в виде резвящихся девушек с крылышками.

Вздрогнула, когда во входную дверь тихонько постучали.

Створки распахнулись и в комнату бесшумно зашли три молоденьких человеческих девушки. В руках двух из них находились подносы с едой. Мой нюх стал еще острее, чем раньше, и я уже знала, что именно мне принесли на завтрак, пусть и находилась на другом конце просторной спальни, своими размерами приближающейся к футбольному полю.

— Доброе утро, Анмарх Ишунеставиа Кэролайн, — заговорила та, что пришла с пустыми руками. Девушки склонились в поклонах. На вид, все гостьи мои ровесницы, может, на пару лет постарше. — Мы принесли завтрак, а также помочь Вам привести себя в порядок и одеться.

Невольно окинула себя взглядом, раньше даже не задумалась, в чем одета. На мне оказалась домашняя голубая пижама с котятами. А что, я теперь тут жить буду? Мне почему-то казалось, что Великан, если и добьется своего, то оставит жить в поселке в своем домике, но, похоже, я ошибалась.

Нахмурила брови. Это коту я была рада, терпеть же еще кого-то рядом не намерена.

— Где одежда? — довольно грубо поинтересовалась, не собираясь давить из себя искусственные улыбки. Мне вообще теперь все равно, что обо мне будут думать.

По всей видимости, главная в троице девушка, молча рукой, указала на еще одни двери в комнате. Гардеробная? Может быть.

— А ванная там, — еще один взмах руки в сторону еще одних дверей.

Кивнула, давая знать, что поняла.

— Еду оставьте на столике и уходите.

Старшая попробовала что-то мягко возразить.

— Вышли отсюда, — сама поразилась властности и резкости своего тона. Откуда что взялось? Видимо после всего со мной случившегося закаляюсь и становлюсь жестче. Мне с Клайдом и Маргаритой так в свое время разговаривать.

Девушки перед выходом снова поклонились и стали выходить.

— Стой! — старшая девушка, выходившая последней, тут же обернулась. — Где Леоган?

— Кто? — непонимающе хлопнула на меня глазами девушка.

Вздохнула и исправилась.

— Где мой муж Нимарх Ишунеставиа Леогангершев?

— Пока наш Нимарх в отъезде. Когда вернется мне неизвестно.

Кивнула, отпуская, по всей видимости, служанку. В принципе, я не удивилась. Успела уже немного узнать Леогана, что бы понять, что теперь Великан будет избегать встречи со мной, не решаясь посмотреть в глаза. И это правитель всего мира, боящийся встретиться с собственной женой — маленькой человеческой девушкой. Ненавижу.

Кот спрыгнул с моих рук, вновь отвлекая от мрачных мыслей, и прямым ходом направился к столу, заставленному едой. Опередила Мусса, в мгновение, добежав до аппетитных запахов.

Набросилась на еду, словно дикий зверь. Какая там вилка и нож, я даже не разбирала, что ем.

Насытившись, взяла нож и особо не раздумывая, воткнула в себе в вену. Безумная надежда, что что-то пошло по-другому, и все еще можно поменять, еще грела мою душу. Боли и смерти, как раньше, я теперь не боюсь. Точнее боли то боюсь, но боль от ножа в руке теперь кажется сущей ерундой, по сравнению с прошлыми ощущениями.

Острый нож в коже не удержался. Его просто вытолкнуло. Рана тут же зажила, и капли крови не успела вытечь.

Протяжно печально вздохнула. Все плохо. Но танцевать под дудку шуманов я больше не буду. Леоган пожалеет о своем поступке. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Покормив кота оставшимися от моего первобытного пиршества крохами, отправилась осваивать ванную комнату, и после гардероб.

Ванная, как и спальня, поразила своими размерами и роскошью. Долго бултыхалась в огромной чаще, пробуя содержимое многочисленных флакончиков. Когда вышла и посмотрела на себя в большое зеркало, поразилась изменениям. Совершенно белая, не тронутая загаром кожа. Пропали все мои татуировки, мелкие детские шрамы и родинки. Даже небольшого родимого пятна на прежнем месте не нашлось. Я вытянулась, болезненно похудела, но тело уже никак нельзя назвать подростковым. Плавные линии и аппетитные округлости. Волосы, долго не видевшие ножниц парикмахера, отросли ниже лопаток. Вот ты и выросла, девочка. Раньше так хотела, чтобы это произошло быстрее, теперь жалею, и хочу все вернуть назад. Интересно, мой день рождения прошел или мне все еще пятнадцать?

Этот день я оказалась предоставлена сама себе. Меня никто не беспокоил. Выйти из спальни я отчего-то так и не решилась. Кажется, только сделаю шаг за порог и окунусь в новый чужой для себя мир, со своими правилами и законами, мне же хотелось еще побыть в иллюзии своего старого маленького мирка.

Изучив гардероб, удивилась подбору одежды. В основном одни платья, причем длинные в пол, и все мне как раз. Но я подобную одежду раньше вообще не носила. Не мой стиль. В основном предпочитаю джинсы, а если речь и заходит о платьях и юбках, то это что-то мини в современном молодежном стиле. Тут же мне предлагают надеть на себя образ нежной романтичной барышни из прошлого. Может, Леогану такие нравятся? Не даром шуман всегда морщился, глядя на мой выбор одежды.

Но делать нечего, надела пока то, что есть — летнее длинное платье с открытыми плечами. Цвет черный, под стать моему настроению. Посмотрев на себя в зеркало, вынуждена была признать, что мне такой фасон идет.

Когда наступил вечер, ко мне на огонек несмело заглянул самый ожидаемый гость.

Своего мужа встретила ласковой улыбкой. Шуман недоверчиво на меня посмотрел и, кажется, стал выглядеть еще менее решительным, чем раньше. Замер посреди комнаты.

— Лео, великанчик мой, проходи, садись, — гостеприимно указала на пустое кресло напротив моего. — Я так соскучилась.

Великан все же нашел в себе силы и подошел, сев, куда предлагалось.

— Кэрри, ты нормально себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался мужчина.

— Вполне, а ты? — стараюсь смотреть томно и с призывом, жаль я не знала, когда Леоган осмелится появиться, иначе подготовилась бы лучше. Тряхнула головой, и волосы, до этого собранные, рассыпались по плечам.

Внимательно смотрю на реакцию Великана. Большой свет я пока не включала, так что мы сидим в интимных сумерках.

Мужчина нервно сглотнул, его янтарные глаза как будто зажглись внутренним светом.

Прекрасно понимаю, что играю огнем, но какая теперь разница?

— Леоган, тебе нравится мое новое платье?

— Да.

— Тебе нравится, как я тебя встречаю?

— Да.

— Ты хотел бы, чтобы так было всегда?

— Очень.

— Скажи, а почему я не умерла?

Мужчина отвел глаза.

— Я так решил.

— Может, все-таки стоило меня отпустить, и найти ту, что восприняла бы все лучше, чем я? Ты же говорил, что не воспринимаешь меня, как женщину.

Шуман покачал головой.

— Мне другая не нужна. Да и не было бы ее, другой. Поверь, я искал когда-то долго и тщательно. Шансы практически равны нулю.

— Но меня же ты нашел.

— И до сих пор считаю это чудом и подарком вселенной. Я не научился пока, как сделать тебя счастливой, просто не понимаю, и все время что-то упускаю. Но теперь в запасе много времени и со временем сумею найти и дать все, что тебе нужно.

Настал мой черед качать головой. И все-таки сорвалась.

— Ненавижу тебя! Ненавижу. И никакой счастливой семейной жизни у нас не будет! Я никогда не буду тебе рада. Не знаю, на что ты рассчитывал, но такой встречи, как сейчас у тебя тоже больше никогда уже не будет. Зря ты выбрал меня, тем более на всю оставшуюся жизнь, потому что если мне плохо, то и ты не будешь счастлив! Понравилось тебе с моим полутрупом совокупляться? Так будет только так!

Я продолжала кричать на Леогана, понимая, что меня захлестнула истерика. Многое из того, о чем говорила — на самом деле так не думала, но мне хотелось побольнее ужалить толстокожего шумана. Мужчина слушал меня с каменным лицом. Мне казалось, что шуман может ударить, но этого не произошло.

— … и ты тупая, огромная, противная свинья, — я выдохлась. Воздух в груди закончился, кажется, спустила пар, и злиться пока больше не удается.

Великан, так ничего мне не ответив, просто встал и ушел. Правда почему-то не в те двери, что вошел, а в другие, которые до этого были заперты и, которые я безуспешно пыталась открыть.

Ушел. Что, даже ничем мне не ответит? Не станет оправдываться или наоборот угрожать?

— Ну и иди! — крикнула я закрытой двери. — Трус, слабак!

Бросилась на кровать и зарыдала, накрывшись подушкой. Стало вдруг жалко шумана, и от себя противно. Ну не идиотка ли? Нашла, кого жалеть.

В душе поселилось острое чувство одиночества, приправленное горечью. Вот и Мусс куда-то делся, наверняка проскользнул вслед за Великаном, его то он больше любит, а может мужская солидарность.

Захотелось, чтобы кто-то обнял и утешил, но теперь я осталась одна. Да даже если бы сейчас пришел Великан, сел рядом и погладил по голове, и то не была бы против.

Спала плохо, много обо всем думала. Подскочила с первыми рассветными лучами, поскольку находиться в кровати не было никаких сил.

Умывшись и переодевшись, направила свои стопы к неизведанной двери, в этот раз она отказалось открытой. Небольшой коридор, и я оказываюсь в еще одной спальне, похожей на мою, только в серебряно-серых и синих тонах. За небольшим столиком заметила завтракающего в компании Мусса Великана.

Это что получается, у нас смежные спальни? Ну, да, мы же муж и жена по шуманским законам. Смысла переживать нет, раньше я с Леоганом вообще жила в маленьком домике, в соседних комнатах. Тут стоит порадоваться, что не в одной кровати не спим, а ведь мог бы и такой вариант быть.

Теперь уже я несмело подошла к Леогану, молча за мной все это время наблюдавшему. Байкот что ли мне объявил.

— Я хотела извиниться. Я не считаю, что ты ужасный монстр и то, что я там еще говорила.

Только это все равно ничего не меняет — добавила я про себя и развернулась, чтобы уйти.

— Не желаешь разделить с нами завтрак? — вдруг спросил Леоган.

Мусс так важно восседал за одним из стульев, и так внимательно за всем наблюдал, что создавалось впечатление, будто тоже участвует в трапезе.

Поколебалась, но потом кивнула, сев на свободное место. Служанка явилась всего через пару минут, неся дополнительные приборы и еду.

— А как так быстро узнали, куда и что нести? — поинтересовалась у шумана.

— Я приказал.

— Как?

— Ментально.

— Сверхспособности? Я слышала об этом. А ты много чего умеешь?

— Очень. У тебя теперь тоже могут открыться дополнительные, не свойственные человеку умения.

— Могут или точно появятся?

— Обычно мало у кого что-то появляется. Тут еще многое зависит от уровня силы супруга.

— А почему ты никогда не демонстрировал при мне раньше своих способностей?

— Боялся напугать. Моя внешность и так ведь не внушает доверия, верно?

— Я раньше думала, что на бандита похож. Теперь, значит, не боишься меня напугать?

— Думаю, что больше, чем уже напугал и причинил страданий, уже не напугаю и не причиню.

Криво улыбнулась.

— Не уверена. Ты полон сюрпризов.

— Ты тоже. Вернее ты вообще для меня один большой сюрприз и неизвестной, который я пытаюсь понять, но безуспешно.

Я уткнулась в чашку с чаем, обдумывая все услышанное. Размышления прервал Леоган.

— Чем собираешься сегодня заниматься?

Пожала плечами. Не знаю.

— Мне нужно будет уехать, постараюсь вечером вернуться. Если ты не против, сегодня пришлю к тебе одного шумана. Он проведет тебе экскурсию по резиденции, расскажет о наших обычаях и попробует определить, какие тебе достались способности.

Саркастически улыбнулась.

— Новый учитель?

Леоган кивнул.

— Да, но на этот раз хороший. В свое время он обучал меня владеть своей силой. Ему я полностью доверяю.

— Я не против.

— Спасибо, — мужчина подарил мне благодарный взгляд и встал из-за стола. — Извини, мне нужно уходить.

— Леоган.

— Да?

— Ну а что дальше? Как ты предполагаешь наше совместное существование? Ничего ведь не изменилось и не думаю, что когда-нибудь изменится.

Мужчина с силой сжал спинку стула, но больше никак не показал своих переживаний.

— В мире нет ничего неизменного. Я постараюсь тебе это доказать.

Примерно через час ко мне зашел новый учитель. Признаться, таких старых шуманов мне еще видеть не приходилось, казалось, только дунь и рассыплется.

После разговора с Леоганом на меня накатила апатия. Ничего не хотелось, в том числе и общаться с учителем. Думала, послать будущего визитера как можно дальше, но шуману, как и человеку, столь почтенного возраста дерзить просто не могу. С детства вбито уважение к старикам.

— Здравствуйте, Кэролайн. Меня зовут Мидес.

— Очень приятно.

— Меня попросили с Вами позаниматься и заодно узнать, появились ли у Вас какие-либо способности.

— Все верно.

— Что же, погода на улице замечательная, предлагаю нам провести беседу в парке, чем сидеть взаперти. А потом я покажу Вам резиденцию.

— Может, Вам не стоит так напрягаться? — осторожно поинтересовалась. Не думаю, что дедушка будет в силах долго ходить.

— Что Вы. Это только на вид я развалина, — по-доброму улыбнулся старик. — Но на внешность не смотрите. Шуманы невероятно выносливы.

— А какие еще шуманы?

Мы неспешно двинулись по коридорам здания, больше всего напоминающего дворец. Высокие своды, пышная старомодная обстановка.

Меня и Мидеса сопровождают двое внушительных охранников из числа шуманов. Оказывается, мужчины дежурили за дверью моих апартаментов.

— Шуманы довольно прямолинейны и просты. Возможно это из-за того что в нашем теле все очень сложно устроено, человеческий организм гораздо проще, только не обижайтесь, это не мое субъективное мне, а результаты исследований. Зато люди владеют в сотни раз большим спектром эмоций, вы принимаете решения в больше степени не благодаря логике и расчету, а под властью, порой, секундного настроения. Особенно это свойственно человеческим женщинам.

— Это плохо?

— Нет, что Вы. Просто иначе. Потому и возникают между людьми и шуманами трудности в межличностном общении. Мы Вас порой просто не понимаем.

— Это все Вы мне говорите из-за Леогана?

— Отчасти. Теперь Вы отчасти тоже стали шуманкой, да и будете часто общаться с нашей расой. Зная наши особенности, Вам будет немного легче.

— Понятно. Скажите, а для чего за нами идет охрана? Чтобы я не сбежала? Или следят, чтобы я не обняла кого-то из мужчин ненароком? Я ведь теперь ядовитая.

— Я не знаю, почему с нами охрана, но могу предположить. Вы теперь занимаете довольно высокое положение и пока не освоились в новой среде. В наибольшей степени Вас скорее всего защищают.

— От кого? Я же теперь бессмертна.

— Бессмертие это не панацея. Вас могут похитить, Вы можете потеряться, кто-то захочет Вас обидеть — бессмертие от боли не избавляет. Возможны и приведенные Вами причины.

— Может, Вы будете обращаться ко мне на 'ты'? А то я себя неудобно чувствую.

— Конечно.

Следующие два часа мы с новым учителем провели в безуспешных попытках выявить во мне хоть что-то необычное. По просьбе дедушки я пыталась мысленно двигать предметы, передавать ментально фразы нашим стражникам, летать, мгновенно решать сложные задачи, казаться или становиться невидимой, одной левой уложить стражника на лопатки и много чего еще. Увы, но у меня ничего не получалось. С каждой новой неудавшейся попыткой, взгляд старичка становился все печальнее.

— Странно… хотя бы что-то должно же было проявиться, — Мидес озабоченно покачал головой.

— У меня обострились слух, зрение, осязание и другие органы чувств.

Учитель отмахнулся.

— Это у всех так, — задумчиво пошамкав губами, дедушка одарил меня утешающим взглядом. — Ничего, не переживай. Мы еще не все испробовали. Будем искать.

Пожала плечами.

— Да я и не переживаю, не было, и не надо.

— Ну, это ты зря, деточка. С дополнительными умениями тебе же будет проще жить в дальнейшем.

— Мирес, я хочу еще узнать у Вас о шуманах.

— Спрашивай, — улыбнулся дедушка.

— Шуманы образуют пару с человеческой девушкой. Что происходит с женой, мне уже известно. А вот, что с мужем? Организм девушки претерпевает столько изменений, а у мужчин что-нибудь меняется?

— Не многое, но все-таки да. Но опять же здесь все индивидуально. Возникает привязанность к своей паре. Ты знаешь, шуманы могут выявлять потенциально совместимых девушек, по анализу крови их в лабораториях, но это еще не значит, что девушка станет кому-то парой. Главное у нас в этом вопросе — запах. Шуманы способны определить свою потенциальную пару по запаху. Чем запах сильнее и приятнее шуману, тем больше вероятность, что пара в итоге образуется. После того, как девушка стала женой, ее запах становится еще более привлекательным. По нему муж вычислить свою пару в огромной толпе и найти за несколько километров. Еще, но это больше относится к наиболее сильным шуманам, муж может не только по запаху, но и ментально ощущать, где его пара, ощущать ее эмоции. Да и кхе-кхе, жены для шуманов куда более желанны в интимном плане, чем все остальные женщины.

Эмоции? Если Леоган сможет ощущать все то, что чувствую я, то не завидую тогда Великану. Но вообще, на мой взгляд, чтение настроения — покушение на и без того небольшое личное пространство.

— Жены вынуждены быть верны своим мужьям. А мужья женам?

— Здесь никаких изменений. Шуманы могут быть с человеческими девушками, если те не в паре. Чужая пара неприкосновенна. Шуманских женщин осталось очень мало, с ними тоже возможна близость, но с нюансами. Об этом если будет интересно, я расскажу в следующий раз.

Мы неспешно двинулись в обратном направлении.

— Это нечестно!

Учитель лишь развел руками.

— Увы, так уж получается. Но везде можно найти свои положительные стороны. Мужчинам необходимо иметь контакт с женщинами чаще, а если пара отказывается от близости… — тут Мидес остро взглянул на меня, видимо дал мне возможность сделать вывод самой.

— … то пусть бы мучился, так же, как и жена, — мстительно докончила фразу я.

Дедушка печально вздохнул и одновременно усмехнулся.

— Ох, и тяжело придется Леогану.

Комментировать данное высказывание не стала. Вместо этого решила сделать комплимент.

— Знаете, а Вы гораздо лучший учитель, чем были у меня до этого.

— Да, я слышал про ту ситуацию. Жаль, что так получилось. К сожалению, наш правитель хорошо разбирается в шуманах, но в людях пока не очень. Больше доверяет сухим характеристикам, забывая, насколько вы многослойны и сколько разных мотивов можете преследовать. Но ничего, еще научится, просто раньше Леогану не приходилось много общаться с людьми, теперь же придется.

Мирес в оставшееся время более подробно познакомил меня с резиденцией, проведя по основным коридорам, залам и кабинетам. Как я поняла, резиденция — основное место обитания правителя. Половина этого дворца отведена под рабочую часть основного шуманского управленческого аппарата, вторая половина — жилая, для тех же сотрудников и их семей, но именно живет здесь ограниченное число лиц, приближенное к главному шуману.

Здание оказалось слишком большим, чтобы обойти его за один раз. А еще я оказалась совершенно не готова к встрече с группой, состоящей исключительно из жен шуманов.

Девушки и женщины подобрались. И вроде бы продолжают улыбаться, сидя в одной из комнат, куда мы с Миресом зашли, но у меня появилось стойкое ощущение, что я попала в компанию настоящих хищниц, сильных, умных и опасных. Во мне разглядели новенькую, и, возможно конкурентку за место в их стае. Они еще не понимают, что я по сравнению с ними котенок, причем необученный и не подготовленный к жизни в их среде, а потому ни на что не претендую.

— Мирес, как рада видеть Вас! Вы так редко появляетесь в резиденции, — воскликнула женщина лет тридцати на вид. С виду самая старшая из всех, и похоже главная. Отметила одежду женщины — как и у меня сейчас платье в пол, но почему-то больше напоминает деловой костюм. Отметила, как незнакомка поздоровалась с учителем — невероятно изящно склонила голову, приложив руку к сердцу. Это дань глубокого уважения женщины шуману, тем не менее, формально стоящему ниже ее по социальной лестнице, хотя при этом все шуманы, по идее, на ступень выше людей. Вот такая вроде бы не состыковка. Я пока тонкостями этикета себя не утруждаю, и если и здороваюсь с кем-то, то исключительно как обычный человек, одинаково ко всем, — Ой, а кто эта очаровательная девушка с Вами? Вы нас познакомите?

Далее начался обмен любезностями и представления. Надо было видеть, насколько ошарашено на меня посмотрели женщины, когда узнали, чья я жена. Комната тогда не меньше, чем на минуту погрузилась в молчание. Учитель лишь едва заметно довольно улыбался, глядя на стайку девушек.

Кажется, наибольшим ударом новость оказалась для старшей женщины. Я помню, читала, что в среде жен, главная та, которая это сумеет доказать по каким-то своим личным качествам. Похоже, эта женщина, представившаяся как Эмили, посчитала, что своим появлением я могу ее сместить. Ну-ну.

Меня стали заваливать вопросами, под час каверзными и едкими, но все подавалось так чинно, что не придерешься. Меня явно начали испытывать и проверять на прочность, но куда мне сейчас? Только если послать известным маршрутом, но по мне, так это будет еще большей слабостью. Отбивалась, как могла, но быстро устала и сославшись на дела капитулировала из комнаты. Учитель проводил меня до комнаты и попрощался.

Настроение мое оказалось близко к депрессивному. Чужой дом, чужие люди, ненужные обязательства. С раздражением вспомнила слащавый голос одной из жен: 'Как Вы не воспитывались с детства в пансионе, а жили с мамой?', и все многозначительно между собой переглядываются. А как я познакомилась с нимархом? У меня наверное большая любовь с их правителем? Я такая молодая… А планирую ли я посвящать себя делам управления и помогать мужу? Вот какая им всем разница?

Отыскала Мусса в спальне Леогана, которая теперь для меня, похоже, всегда будет открыта, и уселась в кресло, пытаясь успокоиться, тисканьем кота.

Почему вообще я должна жить рядом с Леоганом и участвовать в фарсе под названием семейная жизнь? Потребую сегодня от него, чтобы мы жили раздельно. И желательно на разных концах планеты. Да и зачем вообще показывать меня? Ну, жена и жена, зачем меня всем показывать? Да и зачем Леогану я вообще нужна? Хочет семьи. От меня он взаимности вряд ли когда-нибудь дождется.

Тут меня прошиб холодный пот.

Великан ведь давно взрослый, наверняка детей хочет. А вдруг поступит, так же как и раньше, не спрашивая моего мнения по этому вопросу?

Заледенела.

А если я уже сейчас беременна? Как у шуманов это происходит?

Долго не находила себе место. Больше о чем-то еще думать или делать не получалось. Ждала Леогана. Как назло, шуман появляться не спешил. Только глубокой ночью, когда я уже легла в кровать, а глаза стали предательски слипаться, услышала шорох открываемой двери. Мужчина подошел к моей кровати практически незаметно. Огромная тень заслонила проем. Не жди я Леоган, и не имей обостренных чувств, вряд ли бы что-нибудь заметила.

Вместо того чтобы подскочить и начать задавать вопросы, я отчего-то затаила дыхание, испугалась, словно жертва перед хищником. Почему Леоган зашел так поздно? Почему, ничего не говоря, долго стоит возле кровати?

Постаралась унять бешено колотящееся сердце. Подтянулась, сев на кровати, при этом постаравшись укутаться в одеяло по самый нос.

— Леоган? — прозвучало сипло и испуганно. Прочистила горло. — Ты поздно. Я тебя ждала, нужно поговорить.

— Конечно, — мужчина, как ни в чем не бывало, отошел от кровати, но тут же вернулся, притащив с собой, как пушинку, массивное кресло. Я включила прикроватный светильник, находится в темноте с Великаном наедине, оказалось тем еще испытанием для моих нервов.

Словно вторя моим мыслям, на кровать плавным прыжком взобрался Мусс. Мягко урча, кот подлез под руку, требуя погладить. Вот теперь мне совсем спокойно.

— Так о чем ты хотела поговорить? — обратил на себя шуман.

Дико краснея, сразу выпалила свой вопрос, боясь, что потом просто не решусь.

— Я могу быть сейчас беременна?

К моему облегчению, шуман отрицательно покачал головой.

— Нет, обещаю, ребенка мы заведем только по взаимному согласию.

Обрадовалась, и одновременно жутко смутилась. Сама темя меня смущала, и то с какой уверенностью Великан, говорил, будто был точно уверен, что это самое 'взаимное согласие' когда-нибудь настанет, я же в этом сильно сомневалась.

Но пора перейти к другим вопросам.

— Я не хочу здесь жить. Обязательно оставаться в этой резиденции?

— А где ты хочешь жить?

— Подальше отсюда. Хотя бы в прежнем доме в поселке. Раньше же там жила.

И вновь получаю отрицательное покачивание головой в ответ.

— На тот период я отложил почти все дела, занимаясь своими обязанностями постольку-поскольку. Но так долго продолжаться не может. Если у тебя возникнет желание, мы будем летать в тот домом, когда выдадутся свободные дни.

— Все равно не понимаю. Почему я не могу там жить одна?

Леоган окинул меня тяжелым взглядом.

— Если мы будем жить раздельно, не имея друг с другом постоянного контакта, фактическая физическая близость потребуется гораздо чаще, чем раз в полгода.

Напряглась.

— Насколько чаще?

— В нашем случае, возможно, каждый месяц.

Каждый месяц?! Нет, на это я точно не пойду. Как пережить следующий раз через полгода, и то не понимаю, а тут раз в месяц.

— Еще есть вопросы? — поинтересовался Великан, правильно растолковав эмоции на моем лице.

— Да. Я бы хотела увидеться с мамой. Это можно устроить?

Кажется, я смогла удивить Леогана.

— Можно, но ты уверена?

— Вполне. Только я хотела бы это сделать не здесь, а на нейтральной территории, может быть даже приехать к ней.

— Хорошо. Что-то еще?

— Пока все.

— В таком случае, — тут Великан достал из кармана брюк маленькую бархатную коробочку и протянул мне. — Хочу сделать тебе подарок. У тебя недавно был день рождения, к тому же у вас, людей, обычно принято мужу и жене носить кольца…

Дальше Великан замялся и даже покраснел. Не устаю удивляться тому, как этот здоровый, устрашающего вида, мужчина может смущаться в моем обществе.

С неохотой беру коробочку, открываю и осматриваю красивое, наверное дорогое кольцо, усыпанное камушками. Мне неприятно и хочется запустить этой коробочкой в Леогана, но глядя на взволнованного мужчину, понимаю, что этого не сделаю, не смогу, как бы ни хотела.

Натянуто улыбаюсь и примериваю подарок.

— Спасибо. Очень красивое кольцо. И впору пришлось, — интересно, узнал размер пальца, когда я в отключке в больнице валялась? — у тебя такое же будет?

Поискала взглядом руку Леогана, но у мужчины она была с моего места не видна.

— Да, не совсем такое, но похожее.

— Понятно. Леоган, извини, я устала и хочу спать.

— Добрых снов.

Дождалась, пока мужчина уйдет, затем сняла кольцо и положила на прикроватную тумбочку. Кольцо носить не буду, даже если заставят.

Уткнулась в подушку. Как мне надоели эти слезы, но они все катятся и катятся, а на душе такая тоска, что хоть вой.

Утром, после завтрака, вновь пришел учитель. В парке мы вновь испытывали меня на предмет наличия, каких бы то ни было способностей, но осталось только разводить руками. Ничего.

— Я все равно думаю, что у тебя что-то должно быть, не может не быть, — недовольно пробурчал Мидес. — Просто мы не в той области ищем. Способности бывают совершенно неожиданные.

— А почему Вы так уверены, что они все-таки есть? Насколько мне известно, примерно у девяноста пяти процентов жен шуманов так ничего и не проявляется.

— Ты замужем за особо сильным шуманом. Я уверен, что хоть что-нибудь тебе должно было достаться. Продолжай экспериментировать и без меня, рано или поздно найдешь.

— А Вы больше не будете меня тестировать?

— Нет смысла. Я тебе дам одну брошюру, будешь дальше по ней сама работать, если что-то в себе найдешь, тогда зови меня — будет тренировать и развивать способности.

Я расстроилась.

— То есть сегодня у нас с Вами последнее занятие?

— Да, по остальным областям тебя могут просветить другие специалисты, меня же домой требуют внуки. Не обижайся, девочка.

— Да я все понимаю, — печально вздохнула.

Мы вновь гуляли по резиденции, посещая те места, куда не успели дойти в прошлый раз. Больше всего меня заинтересовала конюшня. Хотя, ну как конюшня. В стойлах паслись очень похожие внешне на лошадей создания, только, как просветил конюх, генномодифицированные. Насколько поняла, обычным лошадям на протяжении поколений прививали гены какого-то вымершего животного с планеты шуманов, и теперь наши лошадки обладали особыми улучшенными качествами, несколько иными повадками и, если так можно выразиться, взглядами на жизнь.

Мне же просто было интересно побыть среди животных. В наш век, когда все предпочитают пользоваться рукотворным транспортом, жить в городах и пользоваться машинами почти во всех сферах жизни, животных стали вытеснять, на специально отведенные территории, так что в обычной жизни с лошадьми, например, я сталкивалась только в зоопарках, ну и в некоторых прогулочных зонах.

Мирес уже давно ушел, а я продолжала оставаться с шуманским конюхом, с интересом слушая рассказы о животных.

Оказывается, почти каждое животное принадлежало кому-то из шуманов или кому-то из жен. Принадлежало, не столько в имущественном плане, сколько было привязано на ином плане… ну примерно, как я к Леогану, только что лошадям не приходится со своими хозяевами. Опять какие-то биохимические процессы, делающие животное верным только одному существу, которое и будет возить на своей спине.

Сейчас начинался самый расцвет моды на таких лошадок — большинство катались для разминки своего тела и удовольствия.

Несколько лошадок были общими. Какие-то копытные генетически подпорченные, отчего не создавшие связку ни с кем из шуманов. А у других хозяева умерли, но, благо, животные вслед за хозяином не уходят, а спокойно доживают свой век, катая уже кого угодно.

Конюх предложил мне покататься на одной из лошадок, и я радостно согласилась. Держаться в седле совсем не умела, но конюх хорошо все объяснил, да и маленькую соловую лошадку, мужчина водил по манежу так медленно, что шанса свалиться с нее у меня не оставалось. Пожалуй, даже эта небольшая конная прогулка понравилась мне даже больше, чем катание на байке. Лошадь ведь живая, большая, теплая и кажется такой хорошей. Пожалуй, мне просто стало не хватать общения, а одна лишь эта поездка подняла настроение больше, чем часовое урчание Мусса над ухом.

После катания поинтересовалась у конюха, есть ли у Леогана свой питомец. Оказалось есть. Шуман привел меня к стойлу с огромным рыжим конем. С виду конь, даже и не конь, а слон какой-то. Мощные ноги и круп, невероятно высокий, грива длинная и ухоженная. Конюх признался, что несмотря на внушительный и несколько устрашающий вид, у коня Леогана по кличке Антар, очень спокойный и добрый нрав, хотя близко ни кого к себе старается не подпускать, как и все лошади с привязкой, но никогда не лягает и не кусает обсуживающий персонал.

Заглянула в лиловые глаза животного, и, не удержавшись, протянула руку к морде Антара, чтобы погладить. На удивление, животное, аккуратно обнюхав мои пальцы, дало себя приласкать, а после и приняло угощение, которое передал через меня конюх. Чувствует своего хозяина?

В свои комнаты возвращалась куда более умиротворенной, чем до этого из нее выходила. А буквально через полчаса мне принесли радостное известие. Я могу собираться, транспорт, который отвезет меня к маме уже готов! Великан держит свои обещания.

Собралась в рекордные сроки. Где-то через пару часов меня на частном самолете с максимальным комфортом доставили в аэропорт той страны, где теперь живет мама. Все-таки есть свои плюсы в моем положении — такого количество уважения, максимальной почтительности и чуть ли не обожания со стороны обычных людей мне еще не доводилось на себе испытывать. Ув аэропорту, когда меня проводили под охранным конвоем шуманов через общие залы, ловила на себе сотни любопытных взглядов. Словно я какая-то знаменитость.

Мне сказали, что с мамой я встречусь в обычном торговом центре, но в кафе, которое заранее полностью сняли для нашего разговора.

Маму я встретила в холле торгового центра. Усталое и несколько испуганное лицо, глаза смотрят в пол, плечи опущены вниз. Видно, что мама расстроена. Смотрю на еще недавно близкого человека, прислушиваюсь к себе, но какого-то отклика в душе не нахожу. Будто все чувства выгорели.

Разозлилась сама на себя. Ведь я все помню! Как мы с мамой всегда вместе в детстве гуляли, ее поцелуи, объятия, нежность. Как мама меня жалела, когда я падала и разбивала себе коленки. Это же мама, моя родная самая любимая на свете мама. Неужели какое-то шуманское злое волшебство может вытравить всю привязанность к некогда близкому человеку?

Решительно подхожу и беру маму за руку. Мама вздрогнула от прикосновения и подняла на меня глаза, в которых я увидела смятение, растерянность и одновременно испуг.

— Мам, привет, — осторожно поздоровалась.

Разглядываю маму. Отметила дорогую хорошую одежду, общую ухоженность волос, рук и лица. Видно, что мама не бедствует и ни в чем не нуждается.

Смотрю, как по некогда родному лицу текут слезы. Опять прислушиваюсь к себе, но отклика в душе не ощущаю, будто напротив кто-то совсем чужой и незнакомый. Тем не менее обнимаю маму и она меня в ответ.

Быстро отстранилась, чувствуя фарс, как с ее, так и с моей стороны.

— Дочь, прости меня.

— Мне не за что тебя прощать, мам. Пойдем, поговорим в кафе.

Мы сели за столик. Слова для разговора находились с трудом.

— Как ты? — поинтересовалась мама.

— Спасибо, все нормально.

— Он… не обижает тебя.

— Нет. А кто у тебя родился?

— Мальчик. Назвали Алан. Он замечательный.

— Здорово. Я тебя поздравляю.

— Спасибо.

— У тебя самой все хорошо? С мужем все нормально?

Тут глаза мамы впервые восторженно заблестели, до этого же было видно, что разговор ее тяготит.

— Мирек очень заботливый. Только вот…

— Что?

— Ты знаешь, его дед — шуман. Мать Мирека рождена от шумана и человеческой женщины. Иногда я мучаюсь от мысли, что Мирек был приставлен ко мне специально и на самом деле меня не любит, хотя по его поступкам и действиям я бы так ни за что не сказала. Знаешь, как он рвался пойти вместе со мной, чтобы в случае чего защитить? Он и сейчас находится в торговом этом центре, только Мирека твоя охрана к нам близко не подпустила.

— Защитить? Но от чего? Или вернее… от кого?

Мама отвела взгляд и ответила сбивчиво.

— Мне говорили, что видеться со мной ты больше не захочешь. Какие-то изменения в организме произойдут, что ни ты, ни я друг друга любить больше не будем, и ты забудешь про мое существование. Если и захочешь увидеть, то только для того чтобы отомстить за то, что бросила тебя. Даже пугали, говоря, что некоторые жены шуманов, что помнят своих матерей, если видят тех, проявляют агрессию. Ты пойми, будь я одна, пошла бы навстречу с радостью, но у меня на руках твой младший брат. А еще я боюсь за Мирека, ведь теперь одно твое веление и нас всех растопчут.

Схватилась за голову.

— Мама, мама, мама! Неужели, даже после всех изменений, что со мной произошли, ты думаешь, что я могу стать таким чудовищем?

— Милая, я так давно тебя не видела. Я понятия не имела, как и насколько ты изменилась.

Сжала мамину руку.

— Мам, послушай и запомни. Я никогда не причиню вред ни тебе, ни твоим близким. Я хочу продолжать с тобой общаться, познакомиться с братом и даже с Миреком. Если у тебя будут какие-то проблемы, ты всегда можешь ко мне обращаться, помогу, чем и как смогу.

— Но как же то, о чем говорили шуманы? Знаешь, я ведь и правда по тебе не совсем не скучала… — мама стыдливо опустила глаза.

— Мам, мне плевать. Главное, я знаю, что ты моя мама, помню все, что нас раньше связывало и не дам никаким 'химическим' процессам разрушить то, что было. Давай заново общаться и знакомиться друг с другом, этого шуманской биологической программой никак не отрицается. Мы в любом случае сможем испытывать друг к другу хотя бы дружеские чувства. Я в это верю. Мне очень необходимо знать, что на свете есть те, кто ко мне хотя бы хорошо относиться, просто потому, что я есть.

Мама порывисто меня обняла, заплакав.

Мама порывисто меня обняла, заплакав.

Минут десять мы разводили сырость, потом мама рассказывала о своей жизни и про бабушку, я же больше слушала, про себя умалчивая. Под конец посетовала, что денег мне пока никто не выдавал, а так бы хотелось вместе прогуляться по магазинам. Прикупила бы себе что-нибудь, более привычное, а то платья мне стали надоедать. Мама предложила мне оплатить любые покупки в качестве подарка от нее, но я категорически отказалась. Наступил вечер, я видела как мама стала периодически поглядывать на часы, глядя на холл за витриной кафе. Наверняка переживает за мужа, а он за нее. Потому не стала затягивать и попрощалась с родственницей.

Возвращаться в резиденцию не хотелось совершенно, но смысла гулять одной, без денег в малознакомом городе я не увидела.

После встречи с мамой, мое неприятие шуманов в целом, и мужа в частности усилилось. По прилету в своих покоях меня уже поджидал Леоган.

Вот с кем, а с собственным мужем мне хотелось разговаривать меньше всего, но, похоже, наличие Леогана в моей жизни — это неизбежно.

Великан ужинал, и я присоединилась к нему. Налила себе только чай, поскольку ела в кафе, да и в принципе сейчас кусок в горло не лез. Замкнулась в себе. Взгляд блуждал исключительно по дну чашки.

— Как прошел твой день? — поинтересовался шуман.

— Хорошо, — спрашивать что-то в ответ мне не хотелось. Поскорее бы Леоган ушел.

— Как встретилась с мамой?

— А тебе разве не доложили?

Бросила быстрый взгляд на шумана, продолжая прятаться за чашкой. Мужчина пристально меня разглядывает, но прочесть по шуману, какие он испытывает сейчас эмоции, не могу. Самое главное, Леоган спокоен, и вроде бы полностью себя контролирует.

— Мне интересны твои личные впечатления, — нет, он что издевается? Или правда такой твердолобый и ничего не понимает?

— Как будто встретилась с чужим человеком, — все-таки глухо ответила, чувствуя, как горлу подходит тугой ком, а слезы так и норовят вырваться наружу.

— Так и должно быть, — кивнул шуман. А ведь Леоган действительно не понимает.

— Леоган, а у тебя ведь есть родители? Твоя мама из людей?

— Мои родители уже умерли, и нет, моя мать чистокровная шуманка.

Надо же. Но и такое ведь возможно.

— Соболезную.

Великан кивнул.

— Своих родителей я практически не знал. С трех лет меня отправили учиться в военную академию, мы мало общались, так что не могу сказать, что их смерть стала для меня потрясением.

— А как они…

— Погибли? — Леоган говорил совершенно спокойно. — Родители были из простых военных на разведывательных кораблях. Умерли при неудачной высадке на одной из планет.

— Ну а как ты стал правителем, если твои родители, как ты говоришь, простые военные?

Великан насмешливо приподнял брови.

— Я много и усердно учился, совершенствовался в искусстве боя, и главное, мне повезло стать обладателем многих способностей, которые тоже очень старательно развивал и тренировал. Не всегда наличие способностей зависит от наследственности, хотя, надо сказать, она у меня не плохая. Когда подрос стал участвовать в отборочных соревнованиях, в итоге выяснив, что сильнее всех остальных шуманов. Потому мне и передали власть.

— Не надо со мной разговаривать, как с ребенком, — Леоган рассказывал про свой приход к власти, словно сказку для младенца. Меня это задело.

Великан смерил меня долгим изучающим взглядом, отчего я невольно заерзала на своем сидении. Не люблю такие моменты. Женская интуиция буквально вопит, что Леоган мужчина, свои потребности сдерживает, но это не мешает ему… ощущать мой запах. Насколько поняла Медиса, я по сути излучаю зовущие шумана феромоны.

— Хочешь сказать, что ты взрослая?

Атмосфера еще больше сгустилась. Зло прищурилась.

— После того, что мне довелось испытать, мне явно пришлось повзрослеть.

— Что же, — шуман никак не отреагировал на мой выпад, вот это нервы у него. — Взрослым необходимо иметь собственные деньги. Ты согласна с этим?

Мне протягивают банковскую карточку. Вспомнила, как хотела пройтись сегодня по магазинам. Глупо проявлять гордость, так и так во всем завишу от шумана. Забираю карту. Кажется, Леоган доволен.

— И еще вопрос. Взрослым людям нужно продолжать учиться или и так сойдет?

— У меня есть выбор учиться или нет?

— Конечно, ты ведь взрослый… человек, а значит можешь сама принимать подобные решения.

— А учиться в пансионе?

— Нет, у тебя будут частные учителя. На территории резиденции есть небольшой домик с классами. Можно сказать школа. Там иногда проводят лекции и приглашают учителей те, кто здесь живет.

— Чему меня будут учить?

— Ты не получила еще высшего образования. Выбери направление, в котором хочешь совершенствоваться, учителей подберут.

— Как у твоей жены, у меня будут обязанности?

— Пока особо нет. Лет до двадцати-двадцати пяти к тебе будет предъявляться минимум требований. Лишь иногда, желательно появляться со мной на некоторых церемониях и приемах.

— А потом?

— Потом? — мне кажется, шуман хочет уклониться от ответа. Я уже знаю, что если Великан о чем-то умалчивает, значит это какая-то пакость для меня. — Потом будет видно.

Решила побыть страусом и не допытываться до правды. Мне бы переварить то, что есть сейчас.

— Мне можно выходить из резиденции, путешествовать? Я бы хотела и дальше встречаться с мамой.

Леоган согласно кивнул и я радостно выдохнула.

— Можно. Но только чтобы с тобой всегда была охрана, и к вечеру ты возвращалась обратно в резиденцию — нам желательно иметь контакт каждый день.

Поморщилась от слов 'иметь контакт'. Противно.

Если до этого у меня еще и оставались вопросы, то все выветрилось из головы. Как только появилась возможность, заявила, что хочу спать, и Леоган ушел.

* * *

Следующие месяцы прошли для меня в состоянии постоянной депрессии. Вообще мне не нравится испытывать негативные эмоции, и я всегда быстро забывала все негативное, но тут вдруг оказалось, что выплыть из состояния постоянного напряжения и стресса у меня теперь получается плохо.

Не скажу, что Великан не пытался исправить ситуацию. Мы теперь стали много друг с другом разговаривать, мне постоянно делались какие-то подарки, но если в моей прежней жизни вещи что-то значили, то теперь все это обесценилось. Близости с Леоганом я боюсь, как огня, и стоит мужчине даже просто протянуть ко мне руку, чтобы помочь отодвинуть стул, и еще что-то в этом духе, как я вся сжимаюсь, и хорошо, если шарахаюсь в сторону. За этот период шуман не притронулся ко мне ни разу, максимально близкое расстояние, которое я могла ему позволить, это метра полтора от меня.

В резиденции мне скучать не удавалось. Учебой я загрузилась по самую макушку, чтобы как-то себя отвлечь. Мне настоятельно порекомендовали выбрать направления межрасовых отношений, политики и экономики. Я не отказывалась, все равно понимала, что все эти сферы теперь рано или поздно коснуться моей жизни, а отрицание это не выход. Хотя… вот например следовать шуманскому этикету я так и не могу себя заставить. Внутренний протест. Шуманские жены, да и многие шуманы смотрят из-за этого на меня пренебрежительно, а кто-то и с презрением. По их мнению, я то ли не могу выучить правила, то ли специально демонстрирую всем, особенно своему мужу неуважение, и в последним предположения ушли не так далеко от истины. Тем не менее, Леоган еще ни разу не попрекнул меня в том, что я себя неправильно веду. Однако это и не нужно, за него это хорошо делают его подданные. В местной женской иерархии, как мне кажется, меня поставили на самую низкую ступень и, наверное, принимают за юродивую, иначе объяснить то, что меня порой демонстративно игнорируют, не могу.

Впрочем, на то, как ко мне относятся в резиденции, мне плевать. Мне не нравятся ни шуманы, ни их жены. Самое главное, что мне удалось наладить постоянный контакт с мамой. Мы теперь видимся не реже одного раза в неделю, свободно гуляем по паркам и магазинам, я уже успела бесконечно полюбить своего маленького братишку Алана, к которому, к сожалению, не смею даже прикоснуться, хотя мне и успели сказать, что маленьких детйям мужского пола я могу спокойно трогать, но рисковать не хотелось. Зато Алана активно задариваю всевозможными подарками, скупая целые магазины игрушек. С Миреком у нас сложились довольно ровные отношения. Поначалу мужчина относился ко мне с большой настороженностью, но потом, кажется, успокоился, встречая мое появление неизменно приветливо.

Нахождение вместе с мамой и ее семьей, стало для меня небольшой отдушиной. С бабушкой, которую, по словам мамы поселили со всем комфортом в новом хорошем доме, мне видится не хотелось, может быть на более дальних родственников изменения в восприятии изменились сильнее, а может дело в том, что меня до сих пор царапал тот факт, что бабушка, когда разговаривала со мной в больнице в живую, обо всем знала, но даже не попробовала предупредить. Понимаю, что шансов на побег у меня все равно никаких не было, но…

Я довольно быстро открыла в себе одну особенность, которой раньше не было, но звать Миреса, помогать ее осваивать не стала. Даже у людей, не то что у шуманов есть много техник для развития подобного навыка. В общем я заметила, что память моя стала куда лучше, чем прежде. Мне с легкостью удается запоминать огромные тексты. Стоит один раз что-то прочитать, и меня ночью разбуди, я перескажу нужный текст на зубок. Способность мне понравилась, в учебе очень помогает, учителя на меня ненахвалятся, я прохожу теоретический материал с большой скоростью. Если дальше развивать свою способность, моя память точно станет фотографической. За последние месяцы мне пришлось перезнакомиться со столькими шуманами с трудновыговариваемыми длинными именами, что я только рада. Теперь я понимаю, как была не права, когда говорила Миресу, что не нужны мне никакие шуманские способности — полезная штука.

Этим вечером Леоган решил куда-то меня отвезти. Не иначе как на новое свидание. Вот не надоело еще шуману устраивать этот фарс? Толку все равно никакого. Кстати цветы мне Леоган не дарит совершенно.

Место, куда мы прилетели в этот раз, напомнило мне огромный вычищенный до блеска суперсовременный коровник. Оказалось, я ошиблась, но совсем чуть-чуть. Конюшня-питомник, где разводят шуманских модернизированных лошадок. Быстро догадалась, зачем мы сюда приехали, и едва удержалась от радостного визга. Впервые за долгое время Леоган угадал с желанным подарком.

В какой-то момент я даже схватила большую ладонь шумана, крепко сжав. Как-то еще выразить свою благодарность я не смогла, но и это для меня большой прогресс.

Работники питомника отвели нас в специальный демонстрационный зал. Как мне сказали, по моему генетическому коду подобрали лошадок, наиболее ему соответствующих. Мне осталось поближе познакомиться со всеми 'претендентами' и, возможно, почувствовать с кем-то особую связь. Ну или просто выбрать ту, что больше понравится. А дальше процесс закрепления, как у шуманов с их невестами — постоянный контакт в течение месяца.

Удивилась, как много лошадей мне потенциально подходят. Взгляд насчитал не меньше сотни заполненных стойл.

Бесконечно долго ходила среди рядов, с красивыми ухоженными лошадками. Все животные как на подбор — длинные ноги, лоснящаяся шкура, красиво изогнутые шеи, умные добрые глаза. Приметила пару лошадей, но почему-то у меня остались сомнения, ведь ничего особенного не почувствовала, а судя по всему надо было бы.

— А вот этот настоящий злюка. Скорее всего, придется списать, ни один покупатель так и не решился его взять из-за характера, а возраст для продажи уже вышел.

Шуман, терпеливо демонстрирующий мне всех лошадей, добродушно указал на громадного черного жеребца. Действительно настоящий злыдень — из ноздрей чуть ли не пар идет, угрожающе скалится, кося на меня свирепым глазом. Может, он бешеный вообще?

Тем не менее, при взгляде на Злыдня, сердце екнуло, и сказало 'мое'. Даже имя сразу придумалось. То, что мне нужен только этот жеребец, и никакой другой, я поняла сразу, вот только как на таком ездить? Я держусь в седле очень неуверенно, да даже если бы и хорошо — тут и самый лучший мужчина-ездок не смог бы управлять конем со столь диким норовом. И почему мне именно Злыдень подошел? Странно, поразительно, но я действительно больше никого, кроме него не хочу. Интересно, у Леогана, когда мы встретились в первый раз, со мной так же было?

Усмехнулась, продолжая сравнение. Если сравнивать себя с этими животными, то лошадка в моем исполнении шуману досталась необученная, не из питомника, вообще дикая. Один плюс, что жеребенок. Есть время и возможность поставить под седло. Но и сразу на такой животине не поездишь — мала для габаритов хозяина. Так еще впоследствии выяснилось, что животное расставаться с привычной средой обитания никак не хочет, норов показывает, и возить новоявленного хозяина не желает.

Обернулась к стоящему за спиной Великану и указала на черного жеребца.

— Вот этот.

— Вы уверены, анмарх? — тут же встрял продавец, взволнованно на меня посмотрев. — Конь опасен, и вряд ли он даст на себе ездить. Вы можете получить травмы!

Могу, но от этого все равно не умру, а любые повреждения заживут мгновенно. На меня внимательно смотрит Леоган.

— Так что, готова взять такого коня? Он ведь тебя возможно, так и не полюбит, и против, чтобы ты его к себе привязывала? — мне показалось, или вопрос Великана действительно с подтекстом?

Печально вздохнула и обреченно кивнула.

— Готова, — сама же, вновь посмотрев на вороного, поняла, что моя душа, при взгляде на него, поет от счастья.

Потом продавец, пока оформляли документы, еще долго пытался меня отговорить. Леоган же молчал, целиком приняв мое решение, никак не возражая и не препятствуя. Под конец шуман из питомника, скрепив сделку, похоже, все-таки смирился и произнес:

— Поистине, анмарх, этому жеребцу Вы подарили вторую жизнь. После сегодняшнего дня его, скорее всего, усыпили бы.

Как и было сказано, я стала каждый день посещать Злыдня, которому выделили отдельное стойло в конюшне резиденции. Приносила разные вкусности, которые конь не брал, пыталась дотронуться, погладить, выводить гулять в загон, но все бес толку. Жеребец продолжал демонстрировать, как не любит всех и вся вокруг, особенно меня. Впервые задумалась, какого со мной Леогану.

Тогда я сменила тактику, и просто стала говорить, много, обо всем, что только можно. Жеребец бесился в своем стойле, демонстрируя, что и слышать меня не хочет, однако деться он никуда не мог. А все говорила, рассказывала сказки, пела песенки, сообщала, как прошел мой день. Постепенно я заметила, как Злыдень начал успокаиваться и воспринимать меня более спокойно. Когда я рассказывала сказки, даже косился на меня заинтересованно и вставал поближе. Я нисколько не сомневалась, что модифицированный конь достаточно умен, и возможно отчасти понимает мою речь.

Когда мой лимит сказок закончился, я стала рассказывать про свою жизнь, с самого начала, только очень-очень тихо, чтобы не дай бог, кто-нибудь из шуманов, с их острым слухом, меня не подслушал. Было забавно, наблюдать, как любопытный конь, пересиливает себя, и все-таки подходит ко мне, подставляя свое большое махровое ухо. Мы тогда находились как никогда близко. Я на грани слышимости рассказывала про мир, в котором была рождена, про маму, бабушку, свои детские проказы, первую встречу с Леоганом.

За время жизни в резиденции меня не раз отправляли к разным психологам, психиатрам, шуман обладающим способностью лечить души, даже пробовали на исповедь отправить, но я никому не верила, ни перед кем не открывалась, и вообще не хотела, чтобы меня 'лечили' и пытались вписать в нужную им реальность. До сих пор я все держала в себе. А тут, с конем, который точно никому не расскажет мои 'тайны' но внимательно, и при этом с толикой своего особого лошадиного понимания, выслушает, я неожиданно раскрылась. С каждым приходом мои рассказы становились все откровеннее. Нет-нет, и на лошадиную шкуру попадали соленые капли. Однажды, забывшись, обняла конскую шею, зарывшись лицом в гриву, и, что удивительно, Злыдень не отстранился. На душе стало легче. От того что высказалась, от того что, кажется, появился тот, с кем можно разделить то, что даже маме и самой близкой подруге не расскажешь.

С тех пор стало проще. Злыдень все еще не подпускал к себе, но я даже не пыталась оседлать его. Зато жеребец благосклонно принимал угощение, давал за собой поухаживать и расчесать. Я даже один раз самостоятельно вывела коня в загон, но там он вновь сильно бесновался, и обратно в стойло его буквально затаскивали трое крепких шуманов. Мне показалось, что жеребец просто хочет воли, наконец свободно побегать и почувствовать ветер, от того и злится. Но одного его никто не пустит гулять, а с табуном опасаются, что нападет на других лошадей.

Мне же оставалось только мечтать, как мы однажды поскачем со Злыднем через окружающие резиденцию фермерские поля.

Отмеренный для привязки жеребца месяц прошел, но я все так и не решалась сесть на Злыдня. Ситуацию изменила случайность. Не самая приятная случайность. Хотя может и совсем не случайность.

Мне давно стало известно от Великана, о готовящемся в ближайшем будущем большом приеме. Очень важный для шуманов праздник по случае их высадки на нашу планету и окончания долгих скитаний в космосе. Размах этого праздника не сравним ни с каким другим, как у людей, так и у шуманов. Леоган попросил меня присутствовать на приеме вместе с ним. На празднике соберется огромное количество важных шуманов и людей со всей планеты. Великан просто не может прийти без жены. Я согласилась, мне не трудно, вот только Леоган рискует, ведь мне до сих пор не удается себя переломить и следовать заведенному для шуманских жен этикету. Мой супруг сказал, что ничего страшного, пусть веду себя, как веду, достаточно того, чтобы была рядом с ним и не выказывала открытой ненависти.

Незадолго до самого обсуждаемого в резиденции события, я, проходя мимо одной из гостиных, услышала разговор стайки шуманских жен. Двери оказались открыты, но самих участниц разговора со стороны видно не было. Женщины не пытались говорить тихо, наоборот, разговор шел на повышенных тонах, с громкими взрывами смеха, и обсуждали в этот момент мою персону.

В основном говорила та, что в первый день моей прогулки по резиденции, я признала за старшую — Эмили. Остальные голоса лишь вторили, своему лидеру.

— Подумать только, какой позор будет! И почему нимарх не запер эту Кэрри где-нибудь подальше? Ведет себя, как хочет. Разве может достояная жена так вести себя с шуманом? Вытирает об нимарха ноги, растаптывает в пыль авторитет правителя, и главное, нимарх этому потворствует, и заставляет всех остальных плясать под ее дудку!

Гул одобрительных голосов, и несколько примеров от других участниц разговора, того, какая я плохая и никчемная.

— И ладно бы оказалось, что у соплюшки есть хоть какие-то таланты, так нет, ничего от шуманов не передалось, а значит обыкновенная слабая человечка. Не пойму, как только ей повезло иметь совместимость с правителем?

По поводу способностей я про себя возмутилась. Насколько мне известно, в резиденции официально способности выявлены только у самой Эмили. Кажется, женщина умеет левитировать предметы, но и то недолго, и некрупные. Похоже, шуманская женщина больше предпочитала интриги, чем развивать полученную силу. Тем не менее, на неформальном уровне среди жен, обладание чем-то 'особенным' негласно повышает авторитет. По мне, так лучше сохранить преимущество, и никому ничего не говорить о своих умениях, а просто пользоваться ими в нужный момент.

— … ни способностей, ни воспитания, ни хорошего образования. Да она только и может что быть подстилкой, которую от посторонних глаз надо прятать, а не показа выставлять. Нимарху стоило бы спрятать эту пародию на жену где-нибудь подальше, и навещать для удовлетворения потребностей и получения детей.

— Правильно! Для чего эта Кэрри тут вообще нужна? Все равно нимарху никак не помогает, ни с кем не общается, только нос задирает. Ничтожество. А нам красней за нее перед гостями. Бедный нимарх станет всеобщим посмешищем.

И опять одобрительный гул нежных женских голосов.

Меня затрясло от обиды. Столько грязи и несправедливых обвинений. За что? Что такого я сделала этим женщинам, что они так меня возненавидели?

Губы задрожали, глаза уже на мокром месте.

Понимая, что не выдержу, и сейчас разрыдаюсь, бросилась наутек. Куда угодно, лишь бы подальше из этой душной грязной резиденции. Не хочу, чтобы кто-то увидел мою слабость и слезы.

Ноги сами повели по привычному для меня маршруту в конюшню. Я влетела в стойло Злыдня, даже не задумавшись, что раньше никогда этого не делала, и конь просто может меня затоптать.

Кинулась на шею жеребцу, и там дала волю горьким надрывным рыданиям. Я плакала не только из-за услышанного разговора, а оплакивала всю свою неудавшуюся жизнь и собственную никчемность. Моя личная охрана мялась какое-то время рядом, но потом шуманы куда-то испарились. Думаю, кто-то все же остался незримо охранять, а кто-то пошел докладывать о моем срыве.

Конь фыркал и тыкался мордой мне лицо, а затем аккуратно двинулся на выход из стойла, я продолжавшая обнимать шею коня, не сразу вспомнила, что дверь закрыть забыла.

Далее произошло совсем странное. Злыдень словно приглашающе кивнул на свою спину. Не задумываясь в тот момент ни о чем (а надо бы ведь езжу я не так чтобы хорошо, тем более седла на Злыдне на тот момент не было), взобралась сначала на стоящую у загона бочку, а затем на спину коня. Стоило сесть на широкую спину, и вороной рванул с места, не слушая окрики конюхов. Казалось, мы не в поля рвались, нет, мы с конем взлетали в небеса.

Вернулась спустя пару часов верхом на Злыдне. Жеребец шел, теперь уже никуда не спеша. Я же была абсолютно спокойна. Хотят достойную шуманскую жену? Они ее получат.

В своей спальне засела за книги по этикету. Живя в резиденции я успела много узнать и на практике увидеть, как должны вести себя шуманские жены, так что оставалось изучить тонкости и потренироваться перед зеркалом. Хорошо, что в оставшиеся до праздника дни Леоган у себя вообще не появлялся — видимо поглотила подготовка к будущему мероприятию и другие дела. Так что будет и Великану сюрприз, когда вернется.

Моя месть обидчицам довольно проста в своем замысле, но сложна в достижении.

Если я просто стану ругаться с Эмили и остальными, то это ни к чему не приведет. Скорее даже порадую этот гадюшник, давая им новый повод для обсуждения и сплочения вокруг общего врага. Буду жаловаться и ябедничать Леогану — тоже самое. Уверена, Великан, конечно примет какие-то меры, но в итоге получится тоже самое, только я еще наживу себе врагов в лице мужей шуманов всех незаслуженно обвиненных и обиженных жен. Так и представляю. Я окажусь и лгуньей, и истеричкой, и еще большей слабочкой, раз не могу поставить себя в женском коллективе самостоятельно. Нет, гораздо интереснее будет переиграть этих женщин на их же поле.

Будет трудно соревноваться в совершенстве и правильности поведения идеальной жены шумана с Эмили, особенно, если учесть, что она и остальные девушки обучались этому буквально с пеленок, причем, насколько успела понять по пансиону именно в условиях вечного соперничества, но попробую. Думаю, все произойдет так же, как и вовремя учебы — тот кто сильнее, затем и идут. Думаю, страшнее всего для Эмили отдать свое первенство и оказаться за бортом всеобщего женского почтения.

И ведь шуманы поддерживают в своих женах это стремление к лидерству, поскольку сами они такие же. Поскольку к чему тогда эти соревнования каждый год на определение самого сильного и крутого шумана?

Иронично хмыкнула. Интересно, а сам Леоган обрадуется моему изменившемуся покладистому поведению?

Все оставшееся до праздника время почти не выходила из комнаты, готовясь. Если по резиденции распространилась новость, что я слышала нелицеприятные высказывания о себе, то наверное думают, что я расстроенная заперлась ото всех и плачу. Приходилось лишь посещать назначенные для меня занятия и приходить пообщаться и погулять со Злыднем. Конюхи, после того дня как мы с вороным вернулись в резиденцию, смотрят на меня очень уважительно. Ну да, покорить сердце такого коня не каждому под силу, уж кому, как не им это понимать.

В день праздника, утром ко мне нагнали целый батальон парикмахеров и стилистом. Леоган, встретил меня на выходе из моих покоев, когда оказалась полностью готова.

Мужчина окинул меня неприкрытым восхищенным взглядом. Да, сегодня я сам на себя не походила. Этакая прекрасная волшебная принцесса. Струящееся длинное золотое с белым платье — видимо официальные цвета для анмарх. На голове переливается яркими всполохами от очень дорогих камней изящная диадема. У меня невероятно изящная прическа. Парихмахеры постарались, и мои светло-медовые волосы смотрятся как никогда великолепно.

Я вся с виду, словно тонкая воздушная статуэтка, вот только на деле платье не такое уж легкое, для моих хрупких, но зато видимость создает именно невесомых летящих одежд. Диадема ощутимо давит, и у меня понемногу начинает болеть голова. Про обувь на высоких шпильках вообще молчу. В моих волосах сотни невидимых заколок, которые мне после придется долго, с ругательствами выдирать вместе с волосами и липким лаком. И, как последний аргумент для моего 'радужного' состояния, палец жжет обручальное кольцо, о котором я ни на секунду не могу забыть. Великан ничего не говорил мне по поводу того, что я не ношу это украшения, но я не единожды ловила на своей руке его задумчивые, а порой даже хмурые взгляды.

Наедине с Леоганом я не изобразила никаких особых приветствий, да и держусь на отдалении, а то еще вообразит, если буду везде вести себя, как идеальная жена, то и супружеский долг с меня можно требовать также, то есть, когда он сам решит.

Зато в зал, где проводилось торжественное мероприятие, мы с моим мужем вошли рука об руку. Я улыбалась, и как самая что ни на есть послушная жена шумана, правильно всех приветствовала. Благо, благодаря моему статусу, приветствовать других, можно было не слишком для себя унизительно. Зато выстроившиеся в коридор до специального постамента с креслами люди, вполне реально чуть ли не лежали на полу. Большинство жен шуманов тоже опускались на колени, мужчины-шуманы, и пара замеченных мной настоящих шуманских женщин, кланялись, но не мне, а Леогану, тем не менее, поскольку я была рядом со своим мужем, то создавалось ощущение, что и мне тоже.

Мы с Леоганом сели в кресла. Как и положено, я, перед тем как сесть, встала перед Великаном на колени и поцеловала его руку. Сама в этот момент едва сдерживала рвотный рефлекс, но старалась улыбаться. Настроение немного подняло ошарашенное лицо Великана, который до этого перед присутствующими легко удерживал каменную маску.

Когда я села в кресло, и к нам поочередно стали подходить гости, чтобы засвидетельствовать свое почтение, взяла Леогану за руку, дабы показать всем остальным, свое трепетное и нежное отношение к супругу — и все ведь по этикету. Достаточно было так подержаться за руки для соблюдения приличий пару минут, но когда попыталась вынуть свою маленькую ладошку, из большой теплой лапы Великана, шуман не пустил, крепко поймав в свои тиски мою руку. Я заметила, что пальцы мужчины отчего-то совсем незаметно подрагивают. С вопросом взглянула на Леогана, но на мужчине вновь была его каменная маска. Пока шли официальные представления, мужчина так и не отпустил моей руки.

Я, вовсю пользуясь шуманским даром прекрасной памяти, не зевала, а внимательно слушала, как из гостей кого зовут, на какой, кто должности или в звании, ну и женам тоже внимание уделяла. Пока еще не знаю, понадобятся ли мне в жизни все эти данные, но на празднике, если придется с кем-то общаться, точно приятно удивлю собеседника тем, что запомнила его.

Сама, не хуже Леогана закаменела, когда к нам подошла новая пара. Мужчину я не знала, зато его спутницу признала сразу. Маргарита.

Супруг довольно тепло поздоровался со спутником Маргариты — какой-то военачальник, в шуманских званиях я пока не разбираюсь. Зовут Ендиранген — это если вкратце. Впрочем, я обратила внимания не мужчину лишь постольку-поскольку. Чем-то напоминает мне Леогана — тоже лысый, огромный и с военной выправкой. Куда больше маня интересовала Марго. Внешне женщина выглядит совершенно спокойной и холодной, но я то теперь точно знаю, что под равнодушной оболочкой скрываются еще те страсти.

Маргарита окинула меня индифферентным взглядом, хотя я заметила, как женщина все-таки задержала внимание на наших сцепленных с Леоганом руках. Что-то, казалось, промелькнуло на лице гостьи, но скорее всего мне показалось.

Тут наши с женщиной взгляды перекрещиваются, и это настоящая дуэль. Никто, ни она, ни уж тем более я, не желает первой отвести глаза. Для чего Маргарита бросает мне вызов? Какой в этом смысл?

Сумела выдохнуть лишь когда Ендир увел Марго к остальным гостям, освободив место для остальных еще не представившихся приглашенных.

Леоган наклонился ко мне, и тихо нотками оправдания произнес:

— Я отправил Ендирангена в дальнюю и очень длительную командировку, обязав взять с собой Маргариту, но на празднике он просто обязан был появиться. Неявка означала бы неуважение и возможный бунт подданного. Таких кривотолков допускать нельзя, ведь Ендир весь значимое лицо в армии.

— Поняла. Мне, в общем-то, все равно. Маргарита меня мало волнует, — честно сказать, покривила немного душой.

Утомительный прием продолжался.

Неожиданностью для меня стало, что когда закончилась официальная часть мероприятия и заиграла музыка, Леоган встал и пригласил меня на танец. Причем не просто танец, а танец-открытие, начинать который мы будем только вдвоем, остальные же будут смотреть.

— Но… я ничего такого не знала. Раньше же на этих праздниках ты вообще не танцевал.

— Раньше у меня и жены не было, — резонно заметил Великан.

— Я не училась специально танцевать. И мы габаритами сильно не совпадаем. Это будет смотреться нелепо.

Леоган таинственно блеснул глазами.

— Не волнуйся, я поведу. И, думаю, мои габариты нисколько не помешают.

Пришлось под руку с Великаном под пристальным наблюдением сотен глаз идти в центр зала. Не буду же я упираться при всех. Хорошо хоть, что обувь на ну очень высоких шпильках немного сгладила нашу с шуманом разницу в росте.

Заиграла медленная музыка. Леоган одну мою руку взял в свою, другую положил чуть выше своего локтя. Меня приобняли за талию и повели в танце.

Я волновалась, как все будет смотреться, ведь сама я медленные парные танцы разве что в школе в начальных классах пробовала танцевать, но, как ни странно, все пошло нормально. Удивляюсь, как при всей кажущейся грузности Великана он может, когда необходимо, двигаться легко, плавно, и даже изящно. Ни разу не споткнулась, и не наступила Леогану на ногу. Не знала куда и как нужно двигаться, но этого и не требовалась. Как-то так получалось, что Великан буквально направлял меня своим телом, стоило только расслабиться и движения получались сами. Вот только чтобы добиться такого результата, шуману пришлось буквально распластать меня по своему телу. Когда мужчина делал шаг вперед, его колено оказывалась между моими ногами, небольшой толчок в нужную сторону, и моя нога автоматически делает шаг назад в нужную сторону. Когда мне необходимо было делать шаг в сторону Леогана, все повторялась, только мужчин, выставив свою ногу, тянул меня на себя. Иногда шуман подхватив ладонью под спину, нагибал меня, чтобы потом вновь резко увлечь в кружение по залу.

Оказывается, парные танцы такие… неприличные. У меня помимо воли участилось дыхание, и вовсе не от того, что я запыхалась.

Даже не заметила момент, когда вокруг нас все тоже стали танцевать. А вот когда музыка отзвучала, Леоган медленно, с неохотой меня отпустил. Вместе мы пару раз прошлись по залу, общаясь с гостями, затем Великана увлекли мужчины, разговор пошел о неинтересных мне делах, и я потихоньку ускользнула, чтобы пообщаться с гостями самостоятельно. Одна я не осталась, за мной неотступно следовала два шумана-охранника, сейчас одетых не в форму, а в праздничные костюмы, видимо, чтобы не привлекать особого внимания.

Общалась в основном с людьми и с шуманскими женами. С самими шуманами, женщинам, тем более замужним, в общественных местах долго говорить не принято по шуманскому этикету.

В какой-то момент я заметила Маргариту, она стояла в кругу местных шуманских жен. Мне не понравилось, что общалась Марго при этом с Эмили. Женщины, похоже, нашли общий язык, и говорили на равных. Такой союз и понимание меня очень насторожило. Маргарита может многое обо мне рассказать местным кумушкам, впрочем, как и они ей.

Едва сдержалась, чтобы не поморщится, когда Марго, словно почувствовав мой взгляд, обернулась, увидела меня, а потом целенаправленно двинулась в мою сторону, стремительно сокращая расстояние. Похоже, разговора не избежать.

Маргарита подошла и завела, кажущийся весьма спокойным и светским разговор.

— Здравствуй Кэрри. Ты так выросла.

— Здравствуйте. Вы что-то хотели? — вот уж точно не собираюсь любезничать с неприятной мне женщиной. Пусть говорит, что хотела и уматывает.

Кажется, Маргарита поняла мой настрой, поскольку подошла ближе и начала говорить тихо, сквозь зубы. За музыкой, шуманы с их тонким слухом не должны были ничего особо разобрать.

— Что ты себе позволяешь? Мне рассказали, как ты непочтительно относишься к мужу, и унижаешь его перед всеми своим поведением.

У меня глаза на лоб полезли. Ожидала чего угодно, но не то, что мне сейчас станут выговаривать за мое поведение.

— А тебе какое до всего это дело? Это мой муж, а не твой. Как хотим, так и ведем себя друг с другом. У тебя свой муж есть, вот и выстраивай с ним правильную, по твоему мнению, линию поведения.

— Леоган не достоин, чтобы с ним так обращались! Он должен получать только лучшее, и быть счастлив. Ты поняла?!

— Маргарита, оглянись. Разве кто-то смеется над нимархом? Я как-то нарушила этикет? По-моему, ты и сама могла убедиться сегодня как у нас все замечательно. Так что не лезь не в свое дело.

— Ты! — Марго натурально зашипела. — Из-за тебя я теперь не могу служить и помогать Леогану. Если я узнаю, что ты плохо ведешь себя с ним…

— То что? Убьешь меня? — иронически хмыкнула.

— Сделаю твою жизнь невыносимой.

Вот теперь я печально усмехнулась, но уже про себя. Вряд ли Маргарита сможет сделать мою жизнь еще невыносимее, чем она есть.

— Марго, если у тебя все, то я пойду. Понимаю, что ты сохнешь по моему мужу, но смирись уже. Тем более, что вы даже спать с ним вместе не сможете.

— Ах, ты… да я могла бы до сих пор служить ему и видеть, а теперь…

Женщина подалась ко мне, встав угрожающе близко. Тут активизировалась моя охрана, и аккуратно встали с обеих сторон от Марго. Один из шуманов что-то прошептал женщине на ухо, отчего та вдруг побледнела и стремительно покинула наше общество.

Еще где пару часов находилась в зале, зарабатывая себе репутацию хорошей шуманской жены, а потом не выдержала, и вышла подышать свежим воздухом на небольшую террасу, с которой открывался прекрасный вид на парк. Мне повезло, сейчас тут никого не было, но где-то час через полтора обещали начать в небе лазерное шоу с салютами и специальной техникой. Тогда здесь на всех террасах и балкончиках будет не протолкнуться. Сама ожидаю грядущего мероприятия с большим нетерпением.

Неожиданно услышала доносящиеся из сада женские крики. Подошла к бортику террасы, чтобы посмотреть, в чем дело. Спуститься вниз я не могла, у этой площадки попросту не имелось спуска.

Если бы не мой чуткий слух и зрение, я возможно и не заметила притаившуюся среди деревьев пару.

— Ты испачкала мой костюм! — хлесткий удар шумана по лицу женщины, и тут он выворачивает ей руку, от чего та снова кричит. — Как можно быть такой неуклюжей?

Женщина громко с надрывом плачет. Хотя какая это женщина, незнакомка с виду едва ли старше меня.

— Отвечай, когда я задаю тебе вопрос! — теперь шуман повалил девушку на землю, да еще и придавил ее сверху ногой. — Ты перед всеми меня опозорила! Жалкое отродье! Слабая, ничего толком не умеешь и не знаешь. Как я мог так ошибиться и выбрать тебя? Ну ничего, еще может, воспитаю из тебя нормальную жену. А если так и будешь продолжать, в том же духе, перестану с тобой спать. О, ты еще не знаешь, насколько это больно.

Тут произошло совсем страшное. Шуман стал избивать ногами свою жену. Это было ужасно. Он ломал ей позвоночник, ноги и руки!

Заметалась по террасе, в поисках возможности хоть как-то спустится.

— Прекратите!

Заполошно обернулась к своей охране и указала на пару.

— Что вы стоите?! Помогите же ей!

Шуманы опустили взгляд вниз.

— Анмарх, идемте отсюда. Мы не можем помочь в данной ситуации ничем. Эта женщина — жена шумана. Это их отношения. Мы не имеем права вмешиваться.

— Что?! Вы совсем с ума сошли?

Тут мой взгляд вновь вернулся к паре, как раз в тот момент, когда мужчина со всей силы наступил на хрупкую шею девушки, отчего ее голова неестественно повернулась. Мне казалось, у даже услышала хруст.

Это было выше моих сил. Я упала и то ли заорала, то ли зарыдала. Меня саму всю просто трясло и выворачивало от увиденного ужаса.

м Не знаю, сколько прошло времени, реальность куда-то уплыла за пеленой слез и шока. Чувствовала, как меня куда-то несут, затем укладывают на мягкую постель. На тот момент мне было все равно. Праздник для меня закончился.

Потом я все же немного успокоилась. Конечно, то что я видела было страшно, еще одно не самое лучшее воспоминание в копилку моей памяти, но что делать? Придется как-то с этим жить дальше.

Сняла, наконец, платье и все побрякушки, сходила в ванну. После всего случившегося меня все равно до сих пор потряхивало. На окно, за которым в небе бесновалась феерия света и цвета демонстративно не смотрела.

Когда я уже легла, свернувшись калачиком под одеялом, в комнату вошел мой супруг. Подошел, сел на край постели, взгляд сочувствующий, дотронулся в успокаивающем жесте до плеча.

Отдернулась, перекатившись на другой край кровати.

— Не смей ко мне прикасаться.

— Кэрри, я понимаю, что то, что ты сегодня увидела — ужасно. Будь моя воля и я бы сам убил того шумана. В резиденции он больше не появится. Так же он будет наказан за неподобающее поведение. Девушка жива и уже вполне здорова.

Обернулась и зло поинтересовалась:

— Так что же не убил? Да за такое хотя бы в тюрьму сажать надо! Почему никто не имеет право вмешиваться? Никто не защитил девочку? Ты — чудовище, потому что стоишь у власти и поддерживаешь такие законы. Конечно, шуманы будут так обращаться с женами, зная о своей безнаказанности.

— Кэрри, пойми. Я могу ввести наказание, могу сажать в тюрьму, даже казнить за подобное издевательства над женами, но ведь вместе с шуманами я буду наказывать и привязанных к ним женщин. Убью шумана — умрет его жена. Не один судья не возьмет на себя такой ответственности, даже если женщина сама попросит об этом. Начнем сажать плохих мужей в тюрьму — и они будут в своих несчастьях опять же винить и отыгрываться на своих женах, никто ведь не сможет отменить, что женщинам надо иметь постоянную близость с партнером. Шуман может мстить, например отказываясь от близости с партнершей, и никто его не заставит, или же делать больно женщине во время близости. Хоть шуман вечно в тюрьме просидит — хуже от этого может быть его жене, понимаешь? Поэтому никто в чужие отношения старается не лезть, ведь можно не помочь, а сделать только хуже.

Всхлипнула.

— За что так? Почему такое отношение к человеческим женщинам?

— То, что ты видела — так не у всех. Шуманы, как и люди бывают разные. Я никогда не позволю себе поднять на тебя руку.

Тут шуман вдруг наклонился и поднял с пола кота, посадив того на кровать. Важно задрав хвост, Мусс с урчанием двинулся ко мне. За последние месяцы кот превратился в меховой шарик на ножках. Такой толстый стал. А все повара с кухни виноваты — мой обаятельный усатый друг быстро нашел подход ко всем обитателям резиденции, но особенно старался, конечно на кухне. Кото нещадно баловали, и теперь он с трудом на кровать то запрыгивает.

Леоган уже знает, что Мусс на меня хорошо влияет, и всегда успокаивает. Вот и сейчас злости во мне заметно поубавилось, стоило погладить и приласкать кота.

— Мне сегодня доложили, что ты расстроилась, когда случайно услышала нелицеприятные разговоры о себе, — решил уйти от неприятной темы с избиением женщины Великан, но новое направление разговора тоже не воодушевляло. — Ты из-за этого на приеме, решила соблюдать этикет?

— Отчасти, — ответила уклончиво, не желая сознаваться в истинных мотивах.

— То, что ты это сделала, на приеме очень мне помогло и поддержало, спасибо тебе, но на будущее. Не стоит вестись на провокации и прогибаться, ведя себя так, как тебе не нравится, но нравится другим. Ты моя жена, и меня все в тебе и так устраивает, на остальных можешь не оглядываться.

Подскочила на кровати, забыв, что нахожусь лишь в тонкой мало что прикрывающей сорочке. Одеяло слетело, но мне не до того.

— Ни на кого я не оглядываюсь! Это месть!

— Месть? — брови Великана поднялись вверх, а вот взгляд отчего-то опустился вниз.

— Да! Это в основном их главная травлю поднимает. Думает, что лучшая и вся такая правильная и совершенная. Я ее переиграю на ее же поле.

— Зачем такие трудности? Если хочешь, я удалю ее, и нескольких ее основных сподвижниц на время из резиденции. Это основной старый костях, давно тут живущих женщин, которые, пока у меня не было жены, привыкли думать, что они тут, а значит, чуть ли не во всем мире главные среди шуманских жен. Вероятно, настало время остудить их пыл, а ты пока пообщаешься с теми, кто моложе, и не так ретив и матер в интригах, завоевав, если захочешь, у них авторитет.

— Не знаю, — я сдулась. И замерзнув, вновь неосознанно натянула одеяло до подбородка. — Мне нужно подумать.

— Ну, думай, — в глазах Великана заметила смешинки. Шуман поднялся с кровати и сразу ушел в свою спальню.

Последующие дни я больше всего времени уделяла учебе. После праздника я заметила, что барьер сломан и мне не так уж трудно соблюдать все шуманские выверты этикета. Унизительно, конечно, но в некоторых наших странах есть не менее жуткие, на мой взгляд, традиции, и ничего, живут там люди, все соблюдают. Хотя в современном мире все это смотрится, на мой взгляд, глупо.

Эмили и ее соратниц просить выгонять не стала. Во-первых, соперника надо выбирать себе сильного, и заодно учиться его приемам. Я уже многое переняла у Эмили именно в ее манере поведения, жестах, то как она общается с другими. Во-вторых, налаживать с кем-то из жен контакт мне не хотелось, а придется, когда настанет пора занимать свою нишу.

Свою нишу. Даже смешно. Но что поделать, жизнь продолжается и можно либо запереться в четырех стенах, либо пробовать, хоть как-то вписаться, хотя до сих пор чувствую себя привидением, недоумершей. Все к чему-то стремятся, чего-то хотят, а мне в глубине души плевать. Пожалуй, по-настоящему живой я чувствую себя только тогда, когда мчусь вместе со Злыднем по полям, тогда ко мне приходит это ощущение ничем не замутненного счастья. Но потом конь, устав, замедляет шаг, и я возвращаюсь к своему лишенному красок существованию.

Я стала внимательно присматриваться к шуманским женам, и теперь замечаю то, что раньше от меня ускользало. Конечно, синяков ни у кого благодаря регенерации не наблюдается, но вот мелко подрагивающие руки, красные глаза, некоторую пугливость и подавленность можно заметить. Да уж не все так гладко, как видится со стороны, и не одной мне приходится тяжело. Кто знает, что происходит за дверями комнат, когда муж и жена остаются наедине? После увиденного на празднике я уже ничему не удивлюсь.

В один из дней в моем теле проснулась боль. Пока едва заметная, если не обращать внимания, то вполне терпимо. Но эту боль я узнала. Знала так же и то, что боль теперь день ото дня будет нарастать.

С неделю ходила мрачнее тучи, тяжело оценивающе поглядывая на Леогана. Великан начал беспокоиться и выспрашивать, что меня гложет и кто обидел. Да он меня и обидел!

Как, ну как мне с ним спать? От одной мысли все внутри меня переворачивается. Эта огромная противная морда будет нависать сверху, получать удовольствие. Придется терпеть, надеюсь недолго, когда он все сделает и уйдет. Великан ведь огромный, а вдруг у него и там… великан? Фу-фу. Даже думать противно. Так и представляю, вот Леоган полностью голый в своей обычной манере нерешительно мнется на пороге моей спальни. Бэ-э-э. Может, попросить его не раздеваться. И я тоже буду по возможности одетой.

Все хорошо взвесив, я решила, что как в прошлый раз мучиться и тянуть не имеет смысла, тогда у меня хотя бы была цель — умереть, а сейчас ничего.

Еще пару дней хождений вокруг да около, и я решилась. Выяснила, что Великан вечером собирается вернуться и ночевать у себя, а не пропадать по делам. Взяла себе для надежности сразу несколько бутылок вина и ближе к вечеру начала постепенно их вливать в себя, доходя до нужной кондиции. Пусть утром мне будет плохо, но зато может, забуду все произошедшее. В любом случае, в состоянии опьянения мне будет точно все равно, одет Леоган или нет.

— Кэрри? — вальяжно повернулась в кресле, занятое мной в спальне Леогана. Окинула Великана тяжелым взглядом. Одет в обычную деловую одежду, которая этому шуману вообще не идет. Куда лучше бы сел военный мундир. Отпила еще вина из бокала. Если я думаю, идет одежда Леогану или нет, значит я еще не дошла до нужной кондиции. — Что ты здесь делаешь?

Великан смотрит на меня с некоторой долей опаски, словно на дикого зверя, который может в любой момент броситься.

— А что, не видно? Тебя жду.

— Зачем?

— Для исполнения супружеского долга, — захихикала. То ли это нервное, то ли вино начало как следует действовать.

Резко встала с кресла, на котором сидела, но не слишком удачно. Ноги заплелись, голова закружилась, и я чуть не упала, но удержалась в стоячем положении.

— Я готова, — еще и руки развела для наглядности, зажмурив глаза.

— Да, я вижу, что ты уже готова. Иди спать, — холодным тоном приказал Леоган.

— Лео, дорогой, а я не могу идти спать, — тут неожиданно икнула, и так вдруг жалко себя стало, — Трудно спать, когда у тебя все болит.

Всхлипнула и сделала еще глоток вина.

— Началось? — голос Великана показался мне озабоченным. — Надо было сказать.

— Что бы это изменило?

В ответ я получила молчание.

— Ну ладно, приступай.

— Кэрри, я не буду ничего делать, ты пьяная. Ни к чему хорошему это не приведет. Завтра, если захочешь, мы все сделаем нормально.

Бокал с вином, что был в моих руках, яростно швырнула об стену. Сосуд разлетелся на сотни осколочков, оставив после себя некрасивое красное пятно.

— Либо сейчас и так, как я хочу, либо с моим коматозным полутрупом — тем более, опыт у тебя уже в этом деле есть. По-другому я с тобой спать не буду!

Леоган поджал губы и побледнел. Мужчина постарался этого не показать, но я явно задела его за живое. Эта мысль принесла мне сейчас удовлетворение. Пусть не одной мне будет плохо.

— Настолько неприятен? Ну что же, — Леоган стал быстро подходить, я же попятилась. Больше привыкла к тому, что Великан мнется и никогда до решительных поступков не доходит, оставляя выбор за мной. — Я так понимаю, состояние опьянения твое единственное условие?

Великан встал совсем близко, нависая надо мной своей громадной фигурой.

— Да, — неуверенно кивнула, чувствуя подвох и не совсем понимая, к чему мужчина клонит. — И желательно побыстрее.

— Ну, это не обещаю, — от неожиданности пискнула, когда меня вдруг подхватили на руки и потащили к кровати.

Не успела испугаться, как оказалась сидящей на краю огромной постели, раза в два большей, чем в моей спальне. Великан встал передо мной на колени, так что наши глаза оказались почти на одном уровне.

Я вдруг поняла, что выпила недостаточно много, чтобы перестать бояться и адекватно воспринимать окружающую действительность. А может я просто резко протрезвела.

— Леоган, мне, наверное, надо еще выпить.

Попыталась боком протиснуться мимо мужского тела, но ноги шумана взяли меня в тиски. Решимость все сделать сегодня начала быстро улетучиваться.

— Не надо. Если боишься, закрой глаза.

С радостью последовала совету, и действительно стало немного легче, ведь я уже не видела перед собой лицо Великана.

Сглотнула, приготовившись, но приступать к активным действиям мужчина не спешил.

— Постарайся успокоиться. Ты дышишь, как загнанная лань, а сердце колотится так, что кажется, сейчас из груди выпрыгнет. Ты вся сжата.

— Легко сказать, — огрызнулась я. Не держи меня сейчас Леоган, и я бы скорее всего сбежала. У меня уже звездочки в глазах появились — так сильно я зажмуилась.

— Кэрри, ты очень красивая молодая девушка. Чувственная, желанная, нежная, такая хрупкая.

Навострила уши, слушая комплименты. Руки мужчины легли по бокам от меня, и, кажется, мужчина поддался ближе. Точно не могу сказать, поскольку предпочитаю ничего не видеть.

— Когда ты проходишь мимо мужчин, тебя провожают долгими взглядами. Ты пока этого не замечаешь и не понимаешь, а я в тайне эгоистично радуюсь, что ты только моя, и больше никому не достанешься.

Пока я, развесив уши, слушаю, одна рука мужчины поднимается вверх, невесомо гладит меня по волосам, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

— Кэрри, я не буду торопиться. Сейчас я буду к тебе притрагиваться… в разных местах. Если тебе будет неприятно, сразу мне скажи, я перестану.

Голос Леогана совершенно спокоен. Мне нравится голос шумана, такой бархатистый, мягкий, обволакивающий, мужской, он не пугает как сам шуман. И я кивнула, соглашаясь на условия.

Мужчина взял мою руку, погладил и помассировал ладонь. Массаж мне пришелся неожиданно по вкусу. Что-то внутри даже отдалось легкой приятной истомой.

— Неприятно? — поинтересовался шуман.

— Нормально, — ответила, грозно сдвинув брови, чтобы не думал, что на самом деле понравилось.

Тогда прикосновения с легким массажем продолжились, перейдя на пальчики, затем снова вернулись на ладонь. Большие теплые руки Леогана, уже не вызывали такого отвращения, поскольку дарили очень приятные ощущения. Моя вторая ладонь не осталась забыта, ей тоже уделили внимание. Затем массаж стал продвигаться выше по рукам, остановившись на плечах.

Затем мужчина, вдруг отстранился, и только тогда я поняла, насколько плотно мы были прижаты друг к другу. Сейчас же мне стало холодно и неуютно от того, что твердого горячего тела нет рядом. Так и не открыла глаза, чтобы не портить себе сложившееся ощущение, но чуть их не распахнула, когда почувствовала прикосновение к своим ногам. Леоган споро расстегивал мои туфельки. То, что меня стали раздевать, пусть и начали с обуви, мне не понравилось, вновь напряглась.

— Не снимай, — потребовала, но оказалось уже поздно. Обувь, судя по звуку, улетела куда-то очень далеко.

— Я лишь повторю то, что делал с твоими ладонями. Тебе же не было не приятно?

Мои стопы оказались в плену рук Леогана. И как выяснилось, пяточки куда чувствительнее ладоней. Но мешали колготки — когда шуман стянул с меня этот иллюзорный оплот защиты, я промолчала, лишь прикусив нижнюю губу. Действия мужчины стали возбуждать. Стопы, пальчики, потом икры. Ни что не ускользало от горячих сухих ладоней. Пальцы Леогана теперь постепенно поднимались все выше. Наверное, мое платье сейчас неприлично задрано, но меня это уже практически не напрягает, как и то, что я давно не сижу, а лежу на кровати, а Леоган удобно расположился у меня в ногах, намного придавливая их, но это тоже показалось неожиданно приятным. Внутри стало нарастать томление, медленно превращаясь в требовательный пожар. Тем не менее, меня словно ледяной водой окатили, когда я почувствовала поцелуй на внутренней стороне бедра. Запаниковала.

Забилась в руках мужчины, и попыталась отползти, но будучи придавленной весом Леогана, сделать это оказалось не так просто.

— Отпусти, мне неприятно! — потребовала у мужчины, и тут же оказалась на свободе.

Открыла глаза, окончательно разрушая все иллюзии. Передо мной все тот же Леоган и благо, что одетый.

Вскочила с кровати, стремясь оказаться как можно дальше. Взяла новый бокал, налила себе вина и беспокойно заметалась по комнате. Вино ушло только так. Я не хочу продолжения, вообще не хочу этого всего! Но деться то некуда.

Все время пока носилась по комнате, и пыталась успокоиться, налив себе уже второй бокал, но теперь растягивая спасительную жидкость, Леоган не сказал ни слова и остался на кровати, но при этом внимательно наблюдал за каждым моим движением. Взгляд желтых, чуть мерцающих в сумраке комнаты, глаз следовал за мной неотступно. У меня появилось ощущение, будто за мной смотрит пока вполне спокойный хищник, находящийся в своем логове.

Скажи мне сейчас что-нибудь Великан, выразил бы сочувствие или наоборот осуждение, из-за вина или еще чего, я бы точно психанула и ушла, но Леоган молчал.

Постепенно я взяла себя в руки, настроив на то, что хочешь, не хочешь, а придется продолжать начатое. Медленно двинулась обратно к кровати, оттягивая момент. В итоге села, откинулась на подушки и вопросительно посмотрела на Леогана.

Теперь шуман, похоже, сменил тактику, и больше ко мне не приближался. Вообще отвернулся и смотрит в другую сторону. Ну что же, подождем. Сама я точно ничего сделать не смогу, хотя… оценивающе посмотрела на бокал с красной жидкостью в своей руке. Еще пара-тройка таких же бокалов, и либо усну, либо начну буянить и грязно приставать.

Представила картинку, как я домогаюсь Леогана, и хмыкнула про себя. Вино определенно начало действовать. В принципе, пока ничего такого страшного я не испытала, скорее наоборот. Может, и дальше будет нормально?

— Кэрри, — привлек мое внимание шуман. — Тебе ведь доводилось целоваться.

— Да, откуда знаешь?

— С момента нашей самой первой встречи за тобой всегда присматривали. Но сейчас не об этом. Тебе понравилось целоваться?

— Нет.

Похоже, своим ответов я ввела Великана в ступор.

— Что, совсем? Странно. Возможно, тогда уже начала действовать привязка.

— А для чего ты спрашивал?

— Хотел, чтобы ты вспомнила положительный опыт, и что поцелуи это не что-то отталкивающее.

Ладно, пора быть смелой. Крепко зажмурилась.

— Я готова поцеловаться. Но ведь в это деле можно и без поцелуев обойтись?

Великан хмыкнул.

— Нет, никак не обойтись.

Из моей руки аккуратно вытаскивают бокал. Леоган вновь притягивает к себе, в этот раз, сажая на колени. Меня целуют. Медленно, осторожно, очень нежно. Сначала в уголки рта затем чувствую, как требовательно чужие губы раскрывают мои, постепенно захватывая территорию.

Одна рука Леогана гладит меня по спине, опускаясь ниже, другая крепко притискивает за талию к твердой мускулистой груди.

Да уж. Прошлые поцелуи с этим и в близкое сравнение не идут.

Незаметно поцелуй все больше углубляются, а ласки Леогана становится куда более смелыми. И вот я снова лежу на постели, шуман также лежит рядом, но на боку, и чуть нависая сверху. Его объятия становятся крепче и крепче.

Вдруг мне в руку ткнулось что-то мокрое и холодное, а потом мохнатое. Я дернулась, взвизгнув. В первый момент почему-то сразу подумалось все самое неприличное.

Леоган смотрит на меня удивленно, причем он до сих пор одет, а значит, я ошиблась, я же изумленно смотрю на Мусса, забравшегося на кровать и явно требующего своей доли внимания и ласки. Из меня вырывается истерический смех. Пожалуй, для меня сегодня слишком много всего. Нервы, словно натянутые струны.

В этот раз я от Великана не убегала. Осталась в его объятиях. Заметила, что наши ноги так переплелись, что даже пожелай я, убежать было бы трудно.

С интересом слушаю, как Леоган на полном серьезе объясняет коту, что тот должен уйти и ночевать сегодня один, самое удивительное, что Мусс будто бы внимательно слушает и чуть ли не кивает, а потом берет, и самостоятельно уходит. Мне только и остается, что рот раскрыть от изумления.

— Не удивляйся так. У меня много способностей, в том числе и быстрое нахождение общего языка с животными. Можно ненадолго их заговорить и отвлечь. Этот навык помогает в природе, спастись от диких животных.

Леоган вновь притиснул меня к себе.

— Готова продолжать? — ответить на сказанное бархатным с легкой хрипотцой голосом не успела, поскольку меня вновь поцеловали. В этот раз поцелуй вышел куда более страстным, голодным и требовательным. Шуман будто наверстывал упущенное.

Утром я выходила из спальни Леогана в смятенном состоянии. Мое 'сближение' с шуманом все-таки произошло, но только под перед рассветом. Я все равно, так или иначе, оттягивала этот момент.

Признаться честно, все оказалось далеко не так ужасно, как мне представлялось. Если закрыть глаза, так вообще хорошо. Больше всего мужчина пугал меня своими габаритами, хотя рельефное тело все же интересно было рассматривать. Одни сплошные мускулы. Широкий разворот плеч внушал уважение. На теле Леогана оказалось много шрамов и старых рубцов, что говорило о том, как много боев успел пережить шуман. Кстати никаких 'мохнатостей' кожа Великана не содержала в принципе. Поначалу я закрывала глаза, но потом все же любопытство победило, и я кинула взгляд на агрегат мужчины. Что же мои предположения подтвердились, он реально был огромен.

Могу точно сказать, даже не обладая опытом, что мужчина очень старался. Меня не торопили, давали к себе привыкнуть. Долго разными путями весьма качественно соблазняли.

Прижала руки к горячим щекам. То, что творилось под конец мне вспоминать сейчас стыдно, а вот тогда я такое понятие, как стыд отошло на второй план, кажется, я даже просила еще…

Покраснела еще больше.

И надо было видеть, как шуман в итоге буквально светился от счастья. Какой был непривычно ласковый, трогательный и нежный. И это Великан, обычно спокойный и довольно скупой на эмоции. Мне даже стало неудобно, поскольку такие же чувства я и близко не разделяла. Все же, как шуман был для меня чужим, так и остался. Никакой влюбленности и уж тем более любви я к нему не испытываю, но, пожалуй, отвращение и жгучая ненависть, которую я постоянно старалась в себе усыплять, ушли.

ЛЕОГАН

В последние годы интерес к жизни стал пропадать. Появилась усталость и разочарование. В юности была цель, доказать всем, что самый сильный, достичь самого верха, победить всех конкурентов. И что в итоге? Так ли мне нужна была эта власть?

Я смотрю на своих подчиненных и знакомых, у которых есть жены и дети. Много лет поисков, появляющаяся надежда, и вновь разочарование. Наши ученые разводят руками, поскольку невесты для моей генной карты и уровня силы во всем мире так и не нашлось. И вряд ли найдется. Даже те девушки, которых мне подбирали, в принципе не дотягивали до нужного уровня, так что не удивительно, что ничего так и не вышло.

Многие смотрят на меня, как на бога, но ничто не дается просто так. Для шумана, важно найти свою пару. Сейчас, когда мы живем среди людей, сделать это гораздо проще. Тем не менее, те, кто гораздо слабее меня по силе, без труда находят себе жену, свободно выбирая из сотен вариантов, да еще потом не ценят полученный дар, чем-то недовольны, и предпочитают заводить себе других женщин, совсем забывая о своей половинке.

Я все чаще отстраняюсь от дел, перекладывая работу на чужие плечи. Не вижу смысла в своей дальнейшей деятельности. Для кого я стараюсь, для кого стремлюсь хранить наш новый дом в порядке? Возможно, стоит дать дорогу тем, кто более ретив и хочет власти.

Купил себе дом вдали от большой резиденции. Специально совсем маленький, но уютный и тихий. Мне надоели дома, где помимо меня живет еще сотни шуманов и людей.

Место, выбрал такое, где всегда спокойно и мирно. Красивые места, буквально утопающие в зелени. О шуманах тут мало кто что-то знает. Здесь мне никто не мешает, и душа приходит в умиротворение.

Отсчетом моей новой жизни стало столкновение нос к носу с вылетевшей из-за поворота девчушкой. Совсем мелкая, забавная. От ее запаха я потерял голову. Это было как удар в солнечное сплетение. Как такое возможно? Ни по одному показателю ее генетического кода, как позже проверили, она не подходит для того чтобы стать женой шумана, но ее запах сказал мне совершенно о другом.

Я был рад, и в то же время не понимал, что дальше делать. Девочка хоть и маленькая, но уже достаточно сформировавшаяся личность. Как ей можно все объяснить? Можно было бы отправить свою пару на обучение в специальный пансион, там бы, наверное, нашли правильные слова, но если вдруг она в итоге так и не станет моей парой? Ломать девочке жизнь, вырывая из привычного окружения, я не собирался.

Я как одержимый каждый день досконально читал отчеты, присылаемые службой разведки о жизни моей девочки, и о том, как она растет. Мог часами рассматривать ее фотографии, которых у меня скопилось великое множество. В итоге пришел к выводу, что точно не смогу отдать Кэрри кому-то еще. Она только моя, не желаю, чтобы кроме меня в ее жизни главенствовал кто-то еще. Да и пусть лучше процесс перехода произойдет для нее наиболее мягко. Если ничего не выйдет, то она просто вернется к своим родным.

Пока оставалось еще время, подготовка пошла бурным ходом. Открылся новый пансион со специальной программой обучения, куда приняли только лучших потенциальных невест наряду с простыми никак не связанными с шуманами людьми, готовили родственников Кэрри и подходящую легенду для переезда.

Не учел одного — как я буду жить с подростком-девочкой под одной крышей. Это оказалось не так просто, как мне раньше представлялось. И ладно бы проявления ее подростковой индивидуальности, свободолюбия и отрицания авторитета старших. Не сразу, но я разобрался, как это воспринимать. Это можно было пережить. Но вот когда Кэрри плакала, тосковала по родным, была такой хрупкой и беззащитной, было плохо и мне. Ведь я прекрасно понимал, что эти страдания происходят по моей вине. Впервые я терялся и не знал что делать. Потому был рад, когда находилась возможность ее хоть как-то утешить. Запросы, на самом деле, по моим меркам были весьма скромные. Кэрри пока даже не подозревала, что попроси она тогда хоть луну с неба, и я бы, наверное, достал. Как выяснилось, женские, тем более детские слезы я не переношу — для меня подобные реакции необычны, ведь сам я рос там, где слезы были признаком слабости и поражения, а тех, кто был слаб, прогоняли, потому сам я никогда не плакал.

Мне постоянно предлагали все-таки отправить Кэрри на специализированное полное обучение, где мне вылепят идеальную невесту, достойную правителя, и мне не надо будет ломать голову, как с ней обращаться, но я отказывался. Мне не нужна идеальная жена. Познакомившись поближе Кэрри, понял, что для меня она и так всем хороша — милая, смешная, добрая маленькая девочка, которая когда-нибудь станет прекрасной желанной женщиной.

Я хотел и страшился того дня, когда все решится. С одной стороны желал, чтобы, наконец, подтвердилось, что она моя пара, а с другой боялся, что это произойдет. Кэрри возненавидит меня за то, что сделал. Я бы возненавидел. А еще я не представлял, как смогу спать, по сути, с еще ребенком? Как другие шуманы могли это делать пусть и с морально подготовленными ко всему девушками?

Ближе к дню рождения Кэрри, я уже чувствовал, что аромат ее меняется, становясь еще притягательнее. Увы, у нас в запасе не оказалась еще хотя бы года или двух. В итоге все решилось так, как я мечтал и втайне боялся — девушка оказалась моей парой, но дальше начался настоящий кошмар.

Не хочу вспоминать о том периоде. Я много консультировался с психологами, пытался поступать так, как они советуют, но в итоге все становилось еще хуже. Может, это от того, что я сам не видел в Кэрри женщину, как и она во мне мужчину. Ошибкой стало и то, что я подпустил к своей девочке Марго. Благие намерения этой женщины выстлали мне дорогу в ад. Кто бы мог подумать, что жена моего друга всегда такая спокойная рассудительная Маргарита, вместо того чтобы мягко, по-женски успокоить ребенка и все объяснить Кэрри, решит строить из нее ту, кого я меньше всего желаю видеть — совершенного робота-зомби, выполняющего все твои желания, и живущего по заведенным правилам. Большего всего мне тогда хотелось убить ту, что посмела обидеть и поднять руку на мою девочку, но не убивать же ради этого своего друга. Пришлось поступить гораздо мягче.

День ото дня ситуация принимала все более печальный оборот. Я откровенно не знал, что еще делать, и как поступить. Только пытаться как-то успокоить и уговорить Кэрри принять сложившееся положение. Мне было жалко свою сильную-слабую девочку, которая упрямо решила умереть. Я знал, что она возненавидит меня еще больше, но также знал, что умереть ей не позволю. Пусть лучше всю оставшуюся жизнь меня ненавидит за это, но будет жива и рядом. До последнего меня не отпускала надежда, что она все-таки передумает, но нет. В тот день, когда Кэрри официально стала моей женой, я сам к себе начал испытывать глубокое отвращение. И самое ужасное. Оказалось, что меня настолько тянет к этой маленькой девочке, что способен испытывать удовольствие даже с ее бесчувственным телом. Я моральный урод и извращенец.

Теперь я готов был ко всему, понимая, что когда Кэрри очнется, меня ждет только ее ненависть и отвращение.

Я не ошибся, хотя думал, что все будет еще хуже. Моя девочка сначала злилась и горько плакала, а потом, казалось бы, немного успокоилась и приняла ситуацию, но меня это не обманывало. На самом деле она замкнулась, и походила лишь на тень себя прежней. Если она и улыбалась, то улыбка всегда была фальшивой. То что, я точно знал, раньше бы ее обрадовало, теперь не вызывало в Кэрри интереса. Я дошел до того, что начал завидовать коту, способному вызвать в моей жене хоть какой-то живой теплый отклик.

Поначалу все ждал, и боялся, когда возникнет эмоциональная связь — большинство сильных шуманов способны через какое-то время начать ощущать эмоции своей пары, а также расширяется область поиска — своеобразный радар, по которому мы можем найти свою жену. Ходят легенды, что если пара очень крепкая, то шуман сможет найти свою жену и на другом конце мира.

Время шло, но эмоции Кэрри я так и не начал чувствовать. Скорее всего, это из-за отсутствия физической связи и хоть каких-то нежных чувств ко мне со стороны Кэролайн.

Когда моя жена стала встречаться со своей мамой, я удивился, поскольку не понимал, для чего это нужно. По идее больше никакой эмоциональной привязанности у девушки остаться было не должно, да и постепенно Кэрри должна забывать прежние связи. Так происходит со всеми женами шуман. Если кто-то из женщин и хотел встретиться со своими родителями, то обычно из этого ничего хорошего не выходило.

Когда после первой встречи Кэрри вернулась расстроенная, я думал, что больше она не станет видеться с мамой, однако ошибся. Встречи продолжались и, причем стали регулярными. Когда я из любопытства попросил запись одной из таких встреч, было ощущение, словно меня сильно ударили. То, как искренне Кэрри радовалась встрече со своей мамой, с какой любовью смотрела на сына своей, по сути, бывшей родственницы, и как тепло общалась с ее мужем, выбило из колеи.

Теперь мне хотелось, чтобы когда-нибудь Кэрри посмотрела на меня с той же нежностью, с какой моя единственная смотрит на маму.

Кэролайн внешне сильно повзрослела рано став такой, какой мне когда-то грезилось. Меня начали сильно раздражать постоянные заинтересованные провожающие взгляды. Запах моей пары просто сводил с ума и манил. С каким трудом мне удавалось сдерживаться и не начать что-то требовать от Кэрри. У меня не было никакого желания иметь отношения на стороне, но приходилось, иначе я бы однажды просто набросился на свою жену, настолько меня к ней, просто до дрожи тянуло.

Зато вновь вернулся интерес и смысл жизни. Теперь у меня есть ориентиры, и та, ради кого стоит что-то делать. Пусть моя жена и ненавидит меня, но я все равно буду надеяться, что когда-нибудь она простит и примет.

Мои подчиненные уже давно стонут от своего чрезмерного деятельного господина. Я развил бурную деятельность, наверстывая упущенное. Вот только многим достается от моего плохого настроения. Чем хуже мои отношения с парой, тем строже, нетерпимее и требовательнее я становлюсь к другим. Сейчас большинство начальников различных ведомств, сообразили, что, что-то неладно, и стараются лишний раз мне на глаза не попадаться, чтобы на подведомственной им территории вдруг не началась проверка, а то и чистка рядов.

Появились шепотки, что мое поведение как-то связано с моей женой, ведь многие знают, что она не ведет себя, как остальные женщины. Источник своих проблем мои подчиненные нашли верно, но вот причины…

Того, что я испытываю к Кэрри я не испытывал никогда и ни с кем. Мне все это странно и непонятно. Мучительно и в тоже время приятно. Неужели все шуманы у которых есть жены ощущают тоже самое? Думаю, вряд ли, поскольку иначе не было бы того обращения от мужей и стольких жалоб от жен, о которых мне докладывают ежедневно.

Каждый день для меня теперь как на войне — никогда точно не знаю, что произойдет, и как на ту или иную ситуацию отреагирует Кэрри. То мне кажется, что девушка будто становится мягче и спокойнее, как было после приобретения ее Злыдня, то вновь все возвращается на круги своя, стоило ей увидеть некрасивую сцену в парке между шуманом и его женой. И я не могу предсказать, что будет завтра.

Я удивился, когда в очередной раз, вернувшись вечером в свои апартаменты, застал там Кэролайн в обнимку с бутылкой вина. Сначала подумал, что произошло еще что-то непредвиденное, оказалось, нет, как раз то, что и должно произойти. Полугодовая отсрочка для Кэрри близка к завершению.

Могу понять в данной ситуации свою жену и ее реакцию. Тем не менее, в душе обрадовался, что так, как в прошлый раз не будет, и у меня появился шанс показать своей паре, как к ней отношусь. Думать и воспринимать меня Кэрри может как угодно, но вот ее тело настроено на меня и под меня. У меня есть опыт, так что хоть в чем-то я просто обязан добиться взаимности от своей пары.

Это была одна из самых трудных ночей в моей жизни. Несколько раз я думал, что все-таки сорвусь и наброшусь на Кэрри как дикий голодный зверь. Чего мне только стоило не показать своего нетерпения и дикого, сжигающего все внутри желания.

Моя пара, моя жена. Утром я смело мог назвать себя самым счастливым шуманом на свете. И пусть, как только появилась такая возможность, Кэрри ускользнула от меня, но шаг в нужную сторону был сделан. Я лелеял первые ростки просыпающейся эмоциональной связи — еще совсем зыбко, только когда девушка находилась совсем близко, я стал ощущать ее эмоции.

Днем вновь пугал своих подчиненных, но только не плохим настроением, как обычно, а самым, что ни на есть радужным. Пугал, потому что подданные не могли понять, в чем причина, и во что для них все может вылиться, но потом, кажется, успокоились, спеша ко мне на прием, чтобы воспользоваться хорошим настроением своего начальника, подписать свои бумаги или оговорить деловые предложения.

Я же, казалось, только физически присутствовал на встречах, все время возвращаясь воспоминаниями к прошедшей ночи. Надо закончить сегодня пораньше и предложить Кэрри куда-нибудь вместе слетать.

КЭРОЛАЙН

Больше всего меня смущало то, что заниматься 'этим' мне понравилось, но вот тот с кем я этим занималась, мне не нравился совершенно. Леоган так и остался для меня взрослым дядечкой, внешность которого скорее страшила, чем влекла к себе. Мое тело как будто бы жило собственной жизнью, а я своей.

Спустя полгода, когда пришел новый срок посетить спальню мужа, мне втайне даже от себя этого хотелось. И вновь все повторилось. Если не думать, где и с кем ты, то все просто замечательно. Тем более что в самые пиковые моменты думать вообще ни о чем не приходилось. Тогда Леоган меня не пустил, заметив, что эта ночь его, и я не особо этому сопротивлялась так что у нас все произошло не раз, и не два, как бы мне потом стыдно об этом не было думать.

После той ночи мое тело совсем взбунтовалось, и настоятельно требовало повторить постыдный акт. Как бы я не пыталась спорить со своим организмом, в итоге проиграла. Не прошло и двух месяцев, как я вновь, сама пришла в спальню к шуману, там меня приняли весьма гостеприимно.

В итоге все стало происходить на регулярной основе. Но теперь меня втайне печалило другое. Вокруг меня столько интересных мужчин, в том числе и шуманов. Иногда я ловлю на себе заинтересованные взгляды, и меня гложет любопытство, а кого это с кем-то другим? С тем, кто действительно нравится, кого по-настоящему любишь. Думаю, что узнать мне об этом на дано.

Мое положение в резиденции за прошедшее время несколько изменилось. Несколько молоденьких чем-то недовольных девушек (скорее всего своим положением) переметнулись из 'стаи' Эмили ко мне. Не скажу, что у меня с ними дружба, скорее взаимовыгодное сотрудничество. Я знаю, что Эмили бесится, начиная понемногу терять свое влияние.

Обучение мое происходило весьма успешно, в основном упор делался на информацию о самих шуманах, их истории, по основам управлении и политики. Про этикет опять же, от него никуда не денешься, но не только шуманский, но и человеческий. Меня учили экономике и бухгалтерии, но с цифрами у меня складывалось не очень, точнее, благодаря отличной памяти все в принципе было в порядке, и я стала разбираться в этих предметах на хорошем уровне, но душа не лежала.

Думаю, о моих успехах докладывали, поскольку Леоган периодиски стал предлагать мне съездить с ним не только на развлекательные прогулки, но и на различные деловые и благотворительные встречи. Я не отказывалась, мне понравилось участвовать в общественной жизни, знакомиться с новыми людьми и шуманами. Мой круг общения заметно расширился и со мной общались не как с ребенком, а скорее как с еще одной политической фигурой, приобретающей определенное влияние.

Но я пока не определилась, чем сама хочу заниматься по жизни. Последний год-полтора я существовала как во сне, но дальше так продолжаться не может. Пора либо начинать что-то делать, либо тихо сходить с ума.

Началось все с того, что однажды мне на компьютер пришло письмо от девушки, которую я видела от силы всего пару-тройку раз в тех кругах, в которые вводил меня Леоган. Девушку зовут Оливия, она оказалась женой шумана, и буквально умоляла меня о помощи, обращаясь чуть ли не как к высшей инстанции и своей последней надежде.

С девушкой я встретилась буквально на следующий день, формально как с обычной знакомой. Несчастная закрытом кабинете ресторана, без свидетелей долго с надрывом рыдала у меня на плече и просила о помощи. Ее проблема, как почти не трудно было догадаться, оказалась в муже. Примерно тоже, что и с той девушкой, что я когда-то давно увидела в саду. Издевательства, избиения, насилие, показное равнодушие и безнаказанность. Урод.

Я честно пока не знаю, чем могу помочь в данной ситуации, но девушке предложила переселиться на какое-то время в резиденцию в качестве моей новой 'подружки', чтобы отдохнуть хоть какое-то время от нападок супруга. Еще решила поговорить с Леоганом и попросить его хотя бы намекнуть мужу Оливии, что теперь тот под наблюдением и его карьера и положение напрямую зависит от хорошего самочувствия супруги, которая теперь является моей подругой.

От внимательного взора шуманских жен не укрылось происшествие, и подоплеку с историей появления у меня чуть ли не фрейлины быстро разгадали. Также и не укрылось то, что прилетевший за своей женой муж Оливии, устроивший довольно безобразную сцену при свидетелях, в итоге улетел ни с чем, а потом и вовсе стал ходить, как шелковый. Мне напрямую ничего не сказали, но сторонниц в стане Эмили еще вдруг резко поубавилось. Моя интуиция подсказывает мне, что Оливия была не первой ласточкой, среди женщин ищущих помощь, вот только я не знаю, что делать, если ко мне станут обращаться еще. Не просить же Леогана присматривать за всеми мужьями, да и резиденция хоть и большая, но не до бесконечности.

Когда я в последний раз встречалась с мамой, она и ее муж Мирек предложили мне необычное предложение. Посетить в их городе несколько детских домов, интернатов и приютов. Посмотреть, как живут там дети, возможно помочь. Мама видимо пока не понимает, что я ничего не решаю, и статус жены шумана не дает мне права что-то решать или направлять какую-то помощь. Тем не менее, я согласилась. Это ведь пока я ничего не могу, но что мне мешает узнать, как действуют у нас благотворительные организации, войти если нужно в их состав, а может, даже и суметь сделать что-то больше. Раз я рядом с самой главной фигурой этого мира, то что-то сделать, если захочу, наверняка смогу.

Теперь мои будни стали куда как разнообразнее. Свободного времени стало очень мало. Помню в первый раз после посещения детского дома я по возвращении в резиденцию долго и горестно рыдала. Дети оказались такими трогательными и милыми, и часто с очень тяжелой судьбой. Столько обид и проблем успели пережить в своем юном возрасте, что мне и не снилось. Как бы там ни было, а мое детство прошло без особых забот. Даже уже живя с Великаном, и то продолжала быть беззаботным ребенком, верящим в людей. Конечно, потом меня всех иллюзий лишила, но ведь не в три года, не в пять лет, ни с рождения. Так захотелось всех согреть, всем помочь.

Почему-то, пока я страдала у себя в спальне, вдруг вернулся Великан, хотя должен был два дня не появляться из-за своих дел. Мужчина выглядел взволнованным, сразу прошел ко мне и поинтересовался, что случилось.

Я удивилась. С чего Леоган решил, что у меня что-то случилось. Нет, случилось, конечно, женские переживания, но он то как сумел об этом узнать?

Осмотрела комнату на предмет камер слежения, но сама ничего не нашла. Спросила у супруга напрямую, ведется ли за мной наблюдение в собственной спальне. Меня клятвенно заверили, что нет. Все просто случайное совпадение, что он вернулся и застал жену в расстроенных чувствах. На первый раз решила поверить.

В тот вечер мы обстоятельно с великаном поговорили. Я выразила желание больше участвовать в общественной жизни в частности заняться вопросом благотворительных организаций. Захотелось на деле быть полезной и иметь возможность реально помогать тем, кто в помощи действительно нуждается. Великан обещал подумать, как все лучше устроить. Конечно, во главу какого-нибудь благотворительного комитета меня, без всякого опыта не поставят, но вот работать там, а также составлять предложения и требовать определенных адресных действий или финансовой помощи для нуждающихся — да. Постепенно, если я не перегорю с этой идеей, у меня появятся нужные знакомства и знания, и впоследствии можно будет говорить о чем-то более серьезном.

Вскоре я отпраздновала свое восемнадцатилетние, на которое Леоган сделал мне дорогостоящий подарок в виде маленького личного острова с виллой, куда мне предлагалась прилетать либо самостоятельно, либо, что более вероятно, с ним самим. Ближе к осени, Великан взволнованно сверкая глазами вдруг предложил:

— Кэрри, ты теперь достаточно взрослая, чтобы присутствовать на подобных мероприятиях. Не могла бы ты присутствовать в ачестве зрительницы и моей поддержки на ежегодном соревновании по отбору лучших шуманов. Именно там решается, буду ли я продолжать править или место займет кто-то другой, более сильный. Для меня твое присутствие будет очень важно.

Согласилась, поскольку самой было очень любопытно посмотреть и узнать, как же проводятся эти закрытые для широкой публики соревнования. Соревнуются все шуманы мужского пола и даже некоторые шуманские женщины. Не участвовать можно лишь только по очень уважительной причине. Иногда даже то, что ты болен или при смерти не является уважительной причиной. Пожалуй, только старость и отсутствие претензий на какие-либо привилегии и влияние является достаточным мотивом, но это не значит, что старики участвовать не будут, дав фору многим новичкам. Мне было трудно представить, как в одном месте могут собраться абсолютно все шуманы, да еще и со своими женами и даже взрослыми детьми. Конечно, количество шуманов не соизмеримо с количеством людей, пусть даже в последние годы, благодаря человеческим женщинам раса вновь стала восстановляться в своем количестве, но все равно… в сравнении по своему количеству, шуманы максимум смогут полностью заполонить один большой город, тогда как люди тысячи.

Оказалось, я ошибалась, и на последнее самое главное отборочное соревнование приезжают только лучшие, пройдя отдельные локальные небольшие соревнования в местах, где работают и живут.

Резиденция, как и обычно бывает в это время, стала заполняться большим количеством новых лиц. Кто-то по случаю будущего мероприятия спешил показать свое почтение, с намеком, что на что-то большее не претендует, а кто-то наоборот, бросить вызов и заявить о себе. Леоган только посмеивался над молодыми самоуверенными 'самцами', которые были убеждены, что уж в этом году точно пробьются на самый верх, сломив сильнейшего.

Конечно, все это было забавно, но вот перед самым началом соревнований, почтения к правящим кругам понижало.

Так однажды ко мне 'подкатил' один весьма наглый молодой шуман. Не думаю, что он имел какие-то намерения по соблазнению, учитывая мою 'ядовитость', но флиртовал весьма виртуозно, много и весело шутил, сверкая на меня своими оранжевыми глазищами. Я давно так не веселилась и не испытывала такой легкости в общении с кем-то. Тем не менее честно предупредила, что вряд ли мое тесное общение с шуманом, понравится моему мужу, на что тот рисковый парень лишь беззаботно отмахнулся, и заметил, что вряд ли наши невинные в общем-то беседы могут вызвать какие-то претензии, и еще не факт, что о них узнают, к тому же шуман браво заявил, что никого и ничего не боится и вообще сам станет правителем после этих соревнований. Ну-ну.

Беседы были, конечно, невинными, но мою молодую кровь будили знатно. В венах так и бурлил азарт и веселье, мне даже начало казаться, что к шуману я могу испытывать нечто большее, чем просто симпатию.

И вот однажды, во время очередного нашего милого общения в одной из гостиных, дверь со страшным звуком распахнулась, буквально в печатавшись в стену и пойдя трещинами. На пороге стоял мой разъяренный муж.

Инфаркт у меня, наверное, все же случился, но, ввиду моей бессмертности, тут же прошел.

Я знала, что Леоган страшен в гневе, раньше ведь часто его из себя, но настолько угрожающе, как сейчас, Великан точно никогда не выглядел. Кровь стынет в жилах. Так и замерла, как кролик перед удавом.

Супруг неспешно обвел комнату взглядом. Недолго задержался взглядом на мне, но куда больше его привлек сидящий напротив шуман. Я тоже посмотрела на своего недавнего собеседника, Кетш — так звали парня, побледнел. Да, похоже, бравым воином куда легче быть на словах.

— У тебя есть два пути, — гипнотизируя Кетша взглядом, ледяным голосом произнес шуман. — Либо собрать сейчас свои пожитки, навсегда отказаться от всех претензий на какое-либо положение в обществе и власть, либо принять мой вызов и умереть на арене.

Надо отдать молодому шуману должное, думал он обстоятельно, и ответил не сразу, видимо взвешивая свои возможности и силу. Леоган явно начал терять терпение.

— Я уеду, — наконец сквозь плотно сжатые зубы выдавил Кетш.

— Тогда пошел вон.

Мой уже бывший поклонник встал и пошел, куда послали, вот только так просто уйти ему не удалось. Столкнувшись в проеме с Леоганом, Кетш получил пару мощных ударов в челюсть. Я только зажмурила. Так страшно все выглядело.

Кетш ушел. В гостиной установилась тишина, а я осталась с Великаном один на один. Чувствую, как руки предательски дрожат.

Наблюдаю за тем, как Леоган пытается взять себя в руки и потушить огонь в глазах. Мужчина садится в кресло, которое ранее занимал Кетш.

— Кэрри, я запрещаю тебе больше видеться и как-то общаться с этим шуманом. Надеюсь, ты поймешь меня правильно. Ты моя жена, и никаких связей на стороне я не потерплю.

Молчу, вся сжавшись. Еще чуть-чуть и могу заплакать.

— Кэрри? Скажи хоть что-нибудь.

— Не могу, — с трудом выдавливаю. — Я боюсь… это как пресс.

В глазах шумана мелькнуло понимание, и мне тут же стало легче. Прямо отпустило.

— Аура страха. Извини, не обратил внимания, как автоматически заработал этот навык.

— Леоган, не понимаю. За что ты так с Кетшем? Мы просто общались. Тебе самому хорошо известно, что ко мне никто из мужчин дотронуться не может. Так о каких связях идет речь? Это глупость. Ты теперь всех мужчин, с которыми я хорошо общаюсь, будешь бить и изгонять?

Кажется, Великан снова начал выходить из себя. Пламя в глазах так и бушует.

— Всех, к которым у тебя возникают какие-то чувства.

— Подожди, с чего ты взял… — тут на меня снизошла страшная догадка, заставившая похолодеть кончики пальцев. — Ты считываешь мои эмоции?

Великану можно и не отвечать. Все в мгновение отразилось в его глазах, которые сразу опустились.

Пребываю в шоке. Я знала, что такое может быть, и в принципе воспринимала это спокойно. Ну, будет чувствовать, и ладно, мне какое дело. Но после только что произошедшего, поняла, что мне не все равно. Это что, я теперь даже на свободу собственных чувств не имею права?

Сознание обожгла жгучая ненависть. Меня затрясло. Великан взволнованно на меня смотрит, видимо, не зная, что сказать.

— Кэрри…

— Уйди, — зябко обхватила себя руками.

— Послушай, в этом нет ничего…

— Леоган, ты же сам знаешь, что я сейчас чувствую, лучше уйди. А желательно вообще больше не подходи.

Видно, как мужчина заметно расстроившись, все-таки встал и ушел, оставив меня одну.

Сколько же все это будет продолжаться? Я ведь начала понемногу смиряться со своей жизнью, и вот, новый сюрприз. А сколько их еще будет?

Все оставшееся до соревнований время я предпочитала Леогана избегать. О совместном ночном времяпрепровождении речи, естественно, не шло. Когда я все же видела мужчину, он был неизменно хмур. Окружавшие меня шуманские жены шепотом рассказывали о том, что нимарх лютует, гоняя подчиненных и в хвост и гриву, а ведь все уже привыкли к хорошему настроению своего властителя.

В принципе я понимаю, что конкретно в том, что связь появилась, Леоган не виноват — это уже последствия, но смириться не могла. Меня просто убивало осознание того, что меня прослушивают. Никаких добрых чувств у меня к супругу больше не осталось, и я теперь знала, что это бьет его откатом.

Когда начались соревнования, я была вся на нервах, что впрочем, не помешало мне оценить огромный стадион, куда меня привезли.

Со мной в ложу посадили только не участвующего в соревнованиях старого шумана, тем не менее, являющегося бессменным главным советником при нимархе уже не один десяток лет и Оливию. Остальное пространство ложи занимала многочисленная охрана.

Начался первый отборочный этап.

Как пояснил нам с Оливией советник Кариган, на этом стадионе будет соревноваться только элита, уже прошедшая отборочные туры многочисленные тесты, в том числе и на определенные теоретические знания. Настал черед боевых турниров один на один, где можно использовать любые личные сверхспособности. Самые сильные и искусные займут лучшие места.

Арена в первом этапе делится на сотни небольших рингов. Победы и поражения фиксируют камеры и роботы. С каждым этапом рингов будет становиться все меньше.

Оливия взволнованно сжала мне руку и показала на один из больших экранов, где в этот момент стали транслировать вышедшего на арену Леогана.

Да уж, Великан в полном боевом облачении смотрится очень эффектно — похоже на сплав доспеха с высокими технологиями, и немного смахивает на плотно сидящий скафандр. Все участники одеты в нечто подобное. Цвет Леогана — серебряный. Мужчина где-то на голову, а то и на две выше остальных участников, да и в развороте плеч тоже не нашла ему равных. Вот точно — настоящий великан.

На головах всех участвующих шлемы, за которыми лиц особо не видно, так что зрители вряд смогут насладиться эмоциями бойцов.

Повернулась к Оливии, которая так и не отпустила моей руки. С удивлением наблюдаю за девушкой, щеки которой заалели, взгляд неотступно следует за фигурой нимарха и больше Оливия ни на что и ни на кого не обращает внимания. Надо же.

Совсем близко от меня цинично хмыкнул советник Кариган. Обернулась уже к мужчине, вопросительно подняв бровь.

Советник подбородком кивнул на Оливию.

— Еще одна поклонница у твоего мужа завелась.

Заинтересовалась.

— А что, много их, поклонниц?

— Да уж немало. А что ты хочешь? Муж тебе видный достался. Только ты можешь не волноваться. Я Леогана давно знаю. Он только в твою сторону смотрит.

Теперь настала моя очередь цинично хмыкнуть. Лучше бы не смотрел. Хотя и не смотрел — когда-то судьба столкнула нас так, что проглядеть было просто невозможно.

Надо будет потом спросить у Оливии, что именно ее привлекло в Леогане. Любопытно ведь.

Бои начались. Взгляд метался, не зная, за кем интереснее наблюдать. Когда шуманы задействовали свои способности, бои становились очень эффектными, да и когда в дело подключались их костюмы, напичканные самым разнообразным оружием и прибамбасами, тоже было весьма интересно. Тем не менее взгляд всегда невольно возвращался к Леогану. Великан уже успел быстро победить четверых своих противников. Кариган тихо комментировал происходящее, и пояснял мне любые непонятные моменты в проводимых его нимархом боях. Несмотря на то, что сой супруг раз за разом выигрывал, Кариган все больше хмурился.

— Что-то не так.

— В смысле?

— Мне не нравятся бои Леогана. Все слишком автоматично, без души.

— Ну и что? Главное ведь, что выигрывает.

— Это пока первый этап, и все гораздо проще. Дальше бои бывают и со смертельным исходом, чем выше ступень, тем ожесточеннее сражение. Иногда бой с равным соперником выигрывается исключительно благодаря силе духа и желания победить. Леоган же не сосредоточен, словно где-то витает. Я знаю, раньше сам процесс соревнования ему очень нравился, теперь будто все равно.

Внимательно присмотрелась к Великану. Ну не знаю. По-моему все нормально. Мы с советником помолчали. Кариган пребывал в глубокой задумчивости, еще и хмурился постоянно.

— Анмарх, не посчитайте дерзостью, но я хотел у вас спросить. В Ваших с нимархом отношениях все благополучно?

Удивилась, но виду не показало.

— Почти как обычно, а что?

— В последнее время у нимарха было… на мой взгляд плохое настроение. А еще до меня доходили слухи, что у нашего правителя произошел конфликт с одним из шуманов, с которым Вы активно общались. Возможно, Вы с нимархом поссорились, и именно это стало причиной плохого настроения Ишунеставиа?

Пожала плечами.

— Все может быть.

— Тогда Вам следует в перерыве подойти и помирится со своим мужем.

А вот это уже наглость.

— Вам не кажется, что Вы лезете не в свое дело, уважаемый Кариган?

— Отнюдь. Нимарх Ишунеставиа давно показал себя, как хороший правитель. От вашего мужа очень многое зависит, в том числе чужие жизни. Кстати и Ваша тоже — если появится новый нимарх, то старый либо умрет во время боя, либо после его 'уберут' как опасного конкурента. Вы, я думаю, хорошо успели узнать своего мужа, и знаете о его умении держать себя в руках, спокойствии, умении принимать жесткие решения, и в то же время быть справедливым. Нынешний нимарх устраивает большинство шуман, как правитель, к нему привыкли. А теперь представьте, что победит кто-нибудь походящий на мужа Оливии.

Шуман кивнул на поглощенную зрелищем девушку. Оливия сильно сжимала кулачки, и даже подпрыгивала на месте, если ей казалось, что Леоган попал в опасную ситуацию. Да уж. И ведь я согласна с Кариганом.

— Анмарх, я Вас очень прошу, сделайте все, что в Ваших силах, чтобы Ваш супруг сейчас думал только о бое.

Поколебалась, раздумывая, стоит ли говорить о своих проблемах с посторонним. Но Кариган показался мне достаточно умным, дальновидным, а главное заинтересованным в Леогане шуманом, чтобы использовать информацию во вред.

— Дело в том, что… я не смогу так просто помириться с Леоганом. Мой супруг ощущает мои эмоции, а они, сами понимаете, куда правдивее слов и притворных улыбок. Перебороть себя я не могу. И меня просто выводит из себя сама мысль, что меня постоянно чувствуют.

— Хм.

Шуман опять задумался. И вдруг заулыбался.

— Научиться контролировать свои внутренние эмоции сложно, но возможно. Конечно, на это, порой уходят у некоторых годы, а кому-то так и не удается себя обуздать, но, думаю, вы сможете, поскольку и выбора у Вас иного нет, раз не хотите быть услышанной. Среди шуманов много эмпатов, так что защиту своих чувств тренируют многие. Фоном трансируются выбранные Вами чувства, тогда как на втором, глубинном слое, Вы сможете спрятать истинные. Я готов начать Вас учить. Ведь очень важно, чтобы нимарх чувствовал исходящий от

— Я буду очень рада и благодарна Вам! Вот только, сейчас что делать?

Действительно обрадовалась. Хоть в этом я смогу быть независимо.

— Сейчас стараетесь думать только о хорошем. Я обещаю помочь с Вашей проблемой, так что нет причин для негативных эмоций, можете идти мириться с мужем. Если все-таки не получается, можем сейчас выйти из ложи и я быстро покажу Вам одну простую технику для обретения душевного спокойствия. А то действительно плохо получается, когда правитель зависим от настроения жены. Вы уж меня простите.

— Ничего страшного.

С одной стороны радуюсь, что все так удачно сложилось, а с другой где-то в глубине души грызет червячок сомнения. Ведь в чем-то я стану лицемеркой. Пусть и только для Леогана и себя. А еще есть страх, за показными эмоциями потерять свои, настоящие.

Чуть позже, в перерыв, Кариган буквально выпихнул меня в апартаменты, где готовился и отдыхал мой муж. Буквально, поскольку дотронуться до меня из мужчин могли только сумасшедшие. Оказалось, мой супруг выгнал всех своих помощников, сказав, что хочет остаться один. Я действительно немного успокоилась, потому, когда увидела Леогана одиноко сидящего на скамье с мрачным лицом, сердце защемило. Ведь действительно, извожу не только себя, но и его, и это заметно. Чувствую себя и виноватой, и в тоже время жертвой, поскольку не выбирала себе такую жизнь. Но сейчас прочь печальные мысли.

— Кэролайн, ты что-то хотела? — Великан спрашивает отстраненно, словно ему все равно, зачем я вдруг пришла. А ведь мы фактически нескольлько дней не разговаривали.

— Да, я пришла пожелать тебе удачи. Перед началом соревнований я ведь этого не сделала.

— Спасибо. Мне очень приятно, что ты все-таки зашла меня поддержать.

Мы помолчали. Леоган все также отстранен, смотрит на меня вопросительно, мол, чего я еще хочу, тем не менее, ждет и не выгоняет. Хотя мог бы, под предлогом, что ему нужно готовиться.

— Я… — как же сложно. Понимаю, что нужно сказать, что больше не сержусь, и вообще сама прошу прощения, за то, что стала проявлять какую-то симпатию к другому мужчине. Но ведь все это будет ложь, и Леоган это наверняка почувствует. — А еще я хочу подарить поцелуй наудачу.

Великан печально усмехается.

— Не хочешь. Кэрри, иди на трибуны. Все в порядке, — и Леоган отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Растерялась. И что, все? А раньше Великан всегда был рад и пользовался любой возможностью меня поцеловать. Другое дело, что я к этому не очень стремилась. Особенно при свете дня. Ну, уж нет. Пока не подниму боевой дух Леогану, точно не уйду. Пусть хоть десять раз меня отсылает. Лучше этот правитель у планеты, чем кто-то иной.

Решительно подхожу к мужчине и сажусь прямо на него, крепко прижимаясь к его телу, а ноги свои обвив за его спиной. Сейчас Леоган без доспехов, и я замечаю мурашки побежавшие по телу мужчины. Я знаю, что ему нравится, когда я так близко. Дыхание шумана сразу стало более глубоким. Провожу коготками по груди, и наклоняюсь, чтобы поцеловать Великана, но Леоган останавливает меня, удерживая за плечи.

— Кэрри, я же сказал, не надо.

— А когда надо?

— Ты меня ненавидишь, — Леоган говорит, а сам, тем не менее, вжимает меня в себя еще крепче. Мои руки тоже не лежат спокойно, продолжая исследование сильного и уже весьма напряженного тела Великана.

Обнимаю своего, похоже, тоже весьма обиженного Великана и несмотря на довольно вялое сопротивление, целую. Действую неумело, поскольку самостоятельно инициативу еще никогда не проявляла, лишь принимая все то, что со мной делает Леоган. Оказалось, что целовать того, кто этого якобы не сильно хочет, не так просто. Мягко терзаю губы Великана, мой язык пробует проникнуть глубже, но когда тебе не отвечают, удовольствия мало. Однако показное сдерживание себя мужчиной меня только возбуждает и придает боевого азарта. Мои руки в своем исследовании заходят все дальше. Супруг еще держится, но становится все более напряженным. Какие там обиды, в данный момент я вообще обо всем забыла.

— Ну, Лео-о-о… — тяну чуть капризно и вместе с тем просяще.

Великан проиграл эту битву, его руки зафиксировали мой затылок и притянули к себе, чтобы жестко по-настоящему требовательно поцеловать. Отвечаю со всей страстью, поскольку сама успела за эти дни соскучиться по подобным физическим ощущениям.

Дальше творится настоящее безумие. На мне рвут одежду. Великан берет меня нетерпеливо, властно и жестко. Прямо там, на скамье, где он до этого отдыхал. И никто из нас не думает, что кто-то может зайти или что-то услышать. Сегодня мы удивляем друг друга, я, тем, что проявляю инициативу и буквально прошу о близости, а Леоган тем, что показывает не свою нежность и терпение, а страсть и требовательность. Сейчас мужчина действует уверенно и жестко, практически вбивая себя в меня, утверждая свое право и будто заявляя, что никто другой, никогда. Только он. Я же сейчас не готова что-либо анализировать, просто подчиняюсь и стонаю от удовольствия. Возможно, потом придет стыд, и даже презрение к себе, но не сейчас.

Уже после мы сидели в обнимку, пока ждали, когда мне из резиденции срочно привезут новую одежду взамен прежней, безвозвратно утраченной. Да, были смущенно опущенные глаза и понимание того, что все ближайшее окружение Леогана знает, а может даже слышали, чем мы тут занимались. Великан не скрывал своего хорошего настроения, беспрестанно покрывал мое лицо и тело поцелуями и шептал на ухо комплименты и ласковые слова. Довел до того, что все чуть было не повторилось, но тут огласили начало второго этапа соревнований, и Великану пришлось начать собираться, а мне вернуться на трибуны.

В теле поселилось удовлетворение и приятная ломота, все посторонние плохие мысли я отбросила, зная, что Леогану сейчас отвлекаться просто нельзя. Пусть сначала выигрывает.

В ложе советник Кариган встретил меня сначала цепким сканирующим взглядом, но потом, видимо что-то для себя поняв, довольно мне кивнул.

— Ой, а куда ты пропала на время перерыва? Тут такой банкет с увеселениями организовали, закачаешься! О, ты и платье сменила. А я как-то об этом не подумала. Что надо было?

С трудом подавила в себе смешок. Еще не хватало, чтобы и Оливия 'сменила платье'.

— Нет. Просто в том мне вдруг стало очень жарко.

Дальше мы с интересом продолжили наблюдать за ставшими еще более зрелищными и изощренными боями. Теперь мы на пару с Оливией волновались, кричали, сжимали друг другу руки и даже обнимались в моменты побед Леогана. Не знаю, как сама девушка воспринимала соревнование, а я словно сделала ставку на того, кто победит, и теперь ревностно следила за своим участником.

Советник рядом довольно хекал и причмокивал губами, когда Леоган особо удачно выступал, и давал вслух советы, когда что-то шло не так. А достойных противников у Великана оказалось действительно много, было от чего понервничать, в какие-то моменты мне казалось, что Леоган все-таки проиграет, и тогда особенно переживала и старалась транслировать Лео эмоции своей поддержки и участия.

Особенно мне понравился этап, где участники сражались на своих конях. Рыжий жеребец Леогана был вне всяких похвал. Самый быстрый, сильный и, по-моему, ему даже приказы отдавать не надо было — и так чувствовал, что нужно от него его хозяину в данный момент. Я даже начала представлять, что тоже участвую в подобном соревновании на своем Злыдне. А что, мой конь ничем не хуже. Может, как-нибудь попрошу Великана устроить нашим с ним животным совместную пробежку. Мне кажется, Злыдень может оказаться не менее быстрым и ловким.

К вечеру, когда соревнования окончились, я охрипла. Кричала и даже не замечала этого во время итогового боя между Леоганом и его первым нынешним заместителем. Великан выиграл, а трибуны взорвались громкими овациями. Темнеющее небо расцвело сотнями огней фейерверков. Да уж, потрясающие у шуманов соревнования.

После всех чествований, праздник продолжился. Леоган в многочисленной компании шуманов с их женами, девушками, любовницами и прочими друзьями, в том числе и из людей, отправился отмечать победу в какое-то пафосное заведение, занимающее несколько этажей под крышей небоскреба. Даже заместитель, с которым сражался Великан в финале, был среди гостей. Леоган старался везде быть со мной и чуть ли на руках не носил.

Поначалу было весело. Алкогольные напитки лились рекой, все шумели и отрывались по полной — сказывалось напряжение, которое шуманы по всей видимости, все-таки испытывали перед соревнованием. В этом же зале собралась элита — те, кто пусть и не заняли первое место, но оказались в числе лучших, а это тоже немалого стоит.

Впрочем, этот праздник жизни, который, начавшись, все не спешил заканчиваться, меня быстро утомил и приелся. Запал прошел. Как мне сказали, выносливые шуманы могут безостановочно так праздновать от трех дней до недели точно. Я же такой выносливостью не обладаю. Под утро я загрустила. Наверное, давали о себе знать выпитые алкогольные напитки, которые за всей суетой перестаешь считать. Вспомнился Кетш. Нет, после того, как увидела его реакцию на Лео, пелена влюбленности, если такая и начала появляться, быстро спала, но все равно на душе было тоскливо. Хочется каких-то ярких чувств, хождения по краю, тоже ощущать в своей жизни вкус побед и горьких поражений, бороться, любить. А пока хорошо получается только ненавидеть. Вроде бы все и более-менее хорошо, но пресно. Мне дали мой личный жизненный сценарий, в котором все расписано наперед, и приказали по нему жить. Никаких отклонений.

Эти увеселения закончились для меня не лучшим образом. Утром я прикорнула на одном из диванчиков, выбрав для себя наиболее тихое место, где мало кто появлялся. Проснулась от того, что на меня с размаху кто-то сел. Мне то ничего, туша была хоть и тяжелая, но все быстро прошло, а вот, как выяснилось, шуману, которого вовремя не остановила моя охрана, пришлось не очень. Хоть контакта с голой кожей практически не было, только в основном через одежду, шуману резко стало плохо, он начал задыхаться, хорошо хоть не умер тут же, значит есть шанс откачать. Вызвали врачей, вокруг столпилось множество зевак, а Леоган быстро увел меня от всеобщего внимания, и отвез в резиденцию.

Сказать, что я расстроилась из-за данного инцидента, значит не сказать ничего. Надо будет непременно проследить за судьбой пострадавшего, узнать, выкарабкается или нет.

— Кэрри, не переживай. Я могу с большой уверенностью сказать, что этот шуман выживет. А если и нет, то это его вина, но никак не твоя. Подобные случайности иногда происходят. Так не только у тебя. В прошлом году, только за время такого же праздника подобное случилось аж трижды.

— Знаешь, утешает слабо. Ладно, извини, я хочу выспаться. Ты наверное езжай и продолжай отмечать победу.

Лео отрицательно кивнул.

— Пожалуй, я предпочту остаться и тоже отдохнуть. Эти соревнования по напряженности, пожалуй, сравнимы только с самыми первыми.

— А ты выигрывал с самого начала?

— Что ты, нет, конечно. За всю историю шуманом, такого чтобы побеждали совсем юные представители нашего племени, еще не было. Я стал правителем после седьмых соревнований, хотя это тоже считается очень рано.

— Понятно.

Я демонстративно зевнула, показывая, что хочу остаться одна.

— Идем ко мне, — вдруг попросил Великан. — И вообще, предлагаю перестать уже, спать раздельно.

Меня внутренне перекосило. К такому предложению я оказалась морально не готова.

Замялась.

— Знаешь… не уверена, что пока готова.

— Если не начать пробовать, то и не будешь.

Леоган, не слушая больше ни моих судорожно подыскиваемых предлогов против, ни эмоций неодобрения данной идеи, подхватил на руки и потащил к себе в берлогу.

— Лео, поставь меня на место! Прекрати! Я все равно уйду, — цепляюсь за косяки межкомнатных дверей, но это не задерживает Великана ни на секунду.

В конечном счете меня уложили, раздели и надежно зафиксировали в объятиях, довольно дыша в затылок. Я кипела, недовольная произволом, и собиралась устроить Леогану ту еще ночку в плане эмоций, но толстокожего шумана ничего не трогало. От силы минут десять и супруг спакойненько уснул.

Я какое-то время из принципа пыталась выбраться, но потом мне это надоело. Пролежав так с час, а то и два, думала обо всех произошедших недавно событиях. В итоге усталость все же дала о себе знать, да и пригрелась я в больших объятиях мирно спящего Великана, так что незаметно для себя уснула.

Проснулась от того, что мое тело уверенно ласкали чьи-то требовательные руки. Великан с каждым разом становился все ненасытнее и страстнее. Видимо, раньше Леоган боялся меня напугать, но теперь постепенно наверстывает упущенное. В еще сонном состоянии сопротивляться не было ни сил, ни желания, я разомлела, кажется, еще до конца и не проснувшись. Мужчина оказался сверху. Мне было не тяжело, но и шансов улизнуть, точно не осталось. Мне оставалось только постанывать и получать удовольствие.

* * *

Моя благотворительная деятельность с каждым днем все набирала обороты. Вскоре мой график сильно перекроился. В главном шуманском комитете осуществляющем надзор за деятельностью всех человеческих благотворительных учреждений меня сделали одной из проверяющих. Официально поставили на должность и даже назначили небольшую формальную плату за мою работу. Теперь я должна посещать детские дома и составлять отчеты о качестве работы сотрудников.

Всего за пару лет я посетила сотни благотворительных учреждений и не по одному разу. Почти каждый день я общалась с детьми, узнавала об их бедах и желаниях. Мне нравилось устраивать детям праздники, помогать, чем возможно и устраивать мероприятия по сбору финансовых средств.

Я была не одинока в своих начинаниях. Многие шуманские жены объединились вокруг моей персоны и создали нечто вроде частного небольшого благотворительного комитета. Не могу сказать, расчет ли руководил женщинами или это благородный порыв, но главное, новая организация работала и приносила пользу.

В последующие года я занималась расширением благотворительной деятельности. Однако этим не ограничилась. Скрупулёзно училась, заочно получила дипломы о двух высших образованиях в политической и экономической сфере. Мой влияние и положение в обществе росло, впрочем как и опыт работы. С подачи своего мужа в сферу моей деятельности постепенно стал входить и контроль над открытием человеческих школ, больниц, садов и других, весьма полезных людям учреждений. Я постепенно росла по карьерной лестнице, занимая все более значимые среди шуманов места, благо бороться, как самим шуманам, каждый год мне было не нужно.

Кстати, только первые пару лет меня впечатляли, пугали и восторгали битвы шуманов. А потом как-то приелось. Все в принципе одно и то же, а Лео всегда остается победителем, не то чтобы я была этому не рада…

С годами мне вообще все стало быстро приедаться. Только те эмоции, что дает работа, и помощь другим людям помогали совсем не раскиснуть. А так, чем я только не развлекала себя в последнее время: экстремальные виды спорта, путешествия, развлечения, которые только может представить человеческая и шуманская индустрия. Может, мне надоедало бы все так быстро, относись я ко всему с душой и настоящим интересом.

Советник Кариган взял надо мной шефство и часто меня хвалил, отмечая, что хоть и начала я не очень, но теперь все больше становлюсь похожа на настоящую шуманскую жену, которую можно ставить в пример. Этакий эталон. Поначалу Леоган сильно ворчал и норовил разделить наш неожиданный союз с Кариганом, когда узнал, в какой именно сфере взялся обучать меня советник. Видимо муж предпочитает знать обо мне все, даже самое-самое потаённое. Но тут уж я твердо стояла на своем и своих интересах. Я должна обеспечить себе личное эмоциональное пространство, Великану же наплела, что просто хочу научиться уметь держать свои чувства и лицо под контролем, как публичная персона. Супруг уступил, он не знал, как впрочем, и Кариган, который давал основы и теорию, но с практикой не слишком усердствовал, что я возьмусь за свое психоэмоциональное развитие очень и очень серьезно.

Леоган. Пожалуй, стоит себе признаться, что этот мужчина стал для меня родным и близким, еще, когда мы жили в поселке в его домике. Тогда, как отец, которого у меня никогда не было, сейчас… наверное все-таки, как муж. Но… это ведь физиологическая привязка, которая обеспечивалась за счет нашей совместимости, меняющей мое тело под тело Великана. Я даже могу сказать, что испытываю что-то к Леогану, как к уже родному шуману, но это не увлечение и не любовь. Скорее привычка. Мне нравится, как ко мне относится супруг, но одновременно мне и не удобно, поскольку такой же силы ответных чувств к нему даже близко не испытываю. Это… тяготит. Я даже пыталась искусственно, с помощью науки, которую мне преподает мне Кариган раскрыть в себе если не любовь, то хотя бы влюбленность, но не получалась. Одна спокойная, ровная, серая хмарь. Наверное, такие чувства, как у меня, должны испытывать друг к другу супруги, прожившие вместе не одну сотню лет.

Взглянула на себя в зеркало. Потрогала лицо, повертелась. Завтра мне исполнится двадцать пять лет, а моя внешность, с того момента, как я очнулась после болезненной комы никак не изменилось. Выгляжу я максимум лет на семнадцать-восемнадцать, зато чувствую себя умудренной жизнью старухой. Леоган говорит, что внешне я не буду никак взрослеть еще лет до пятидесяти точно.

Великан мне так и не решился сказать, но я уже знаю, что происходит с женщинами шуманов в этом возрасте — у них вновь почти неуловимо меняется запах, что говорит шуману о том, что тело его пары готово к зачатию. Не обязательно с двадцати пяти, возможно на пару-тройку лет этот момент и оттянется, но наступит неизбежно.

В дверь осторожно постучали, и вошла горничная. Женщина низко поклонилась.

— Уважаемая анмарх, все претенденты прошедшие первые два отбора собрались в приемной.

— Спасибо, я сейчас подойду.

Оживилась. В последнее время я мало что успеваю, и возникла необходимость в секретаре и помощнице, а может и помощнике. Благо, мое нынешнее положение позволяет мне производить наем сотрудников. Теперь предстоит собеседование с кандидатами на должность.

Иду по знакомым коридорам резиденции неспешно. На мне одно из тех платьев, что так любит Лео, длинное, золотого цвета, классического кроя. По пути улыбаюсь и раскланиваюсь с шуманами и людьми. Встреченные мной обитатели и посетители неуклонно приветливы и уважительны, даже если того не требует этикет — моя хорошая репутация стала работать на меня, но и не стоит забывать о поддержке влиятельного мужа.

Глядя на встречных, в голове проносятся сотни схем и планов. С кем поговорить в ближайшее время, кому оказать поддержку, чтобы в будущем иметь обязанного тебе шумана. Все это необходимо, чтобы привлекать ресурсы в свою благотворительную деятельность.

Размышления прервал неожиданного громкий крик птицы и струя горячего летнего воздуха, пахнувшего из окна. Поморщилась и велела закрыть оконный проем. Вспомнилось, что ближе к вечеру ожидается конная прогулка в парке и затем пикник. Полуофициальное мероприятие, где будет несколько влиятельных лиц из числа шуманов, вместе с их женами. Вот чего стоило организовать прием в прохладной резиденции? Так нет, всех тянет на улицу в удушливое лето со множеством насекомых.

Прошла к своему кабинету, отмечая, что претендентов на роль моего помощника собралось немало. Не меньше пятидесяти… в основном человек. Шуманов от силы четверо набралось — как бы там ни было, а работать на шуманских жен не слишком престижно, пусть я хоть трижды жена главы этого мира. К тому же велика вероятность случайного телесного контакта при совместной работе, потому процентов восемьдесят из всего числа кандидатов — женщины. Не знаю, успею ли со всеми кандидатами переговорить сегодня.

Я просматривала анкеты и просила позвать ко мне в кабинет очередного кандидата. Достойных девушек оказалось предостаточно. Я уже успела подобрать себе не меньше десятка кандидатур. С шуманами решила не связываться — лишь из вежливости с ними поговорила. Все равно мужчины нет-нет, да смотрели на меня свысока, хотя их положение в обществе нельзя было назвать завидным, да и требования к условиям труда завышенные…

В числе последних ко мне зашел еще совсем молодой мужчина. Лет восемнадцать — двадцать на вид. Возможно, даже с определением мужчина я поторопилась, скорее парень.

Внешность очередного кандидата привлекла внимание. Определенно не шуман, но и не совсем человек… Янтарный цвет глаз выдавал шуманское наследие. Но не только цветом глаз выделялся визитер — яркие рыжие, в красноту волосы, красивая внешность, строгий с иголочки костюм, искренняя улыбка и открытый уверенный взгляд. Странно, что такой паренек забыл на должности секретаря в дамской благотворительной организации. На мой взгляд, ему куда угодно, но только не сюда.

Парень поздоровался и сел и сел на стул напротив моего стола. Более подробно заглянула в анкета. Так, Максимиллиан Керк, возраст… тут удивленно приподняла брови. Двадцать восемь лет!

Смотрю данные дальше. Сирота. До двадцати одного года находился в приюте, затем пять лет в подростковой военной академии и два годы работы в одной шуманской финансово-юридической конторе. Прекрасное личное дело, положительные отзывы с места работы, хорошие показатели по всем предыдущим проверкам.

— Прошу прощения, Вы так долго с некоторым удивлением рассматриваете мою анкету. Если у Вас возникли вопросы, я с удовольствием на них отмечу. Оторвал меня от размышлений голос… мужчины?

— В анкете сказано, Вам двадцать восемь лет. Вы не выглядите на данный возраст.

— Видите ли, мой дед — шуман, остальные же все в родне люди, но так вышло, что мне передались от деда и своей матери цвет глаз, шуманское долголетие вкупе с более долгим развитием, ну и кое-что еще. Так что на мой возраст не смотрите. По человеческим меркам, мне бы, наверное, дали лет девятнадцать.

— Понятно. Скажите, что привело Вас ко мне? На мой взгляд, и судя по Вашим показателям, Вы смогли бы сделать успешную карьеру в финансовой сфере.

Парень немного помедлил с ответом.

— Личные… убеждения.

— Да? Какие же?

Парень светло улыбнулся. Отчего-то меня несколько смущала манера общения этого кандидата. Я уже кое-что понимала в психологии, чтобы читать мимику, жесты и взгляды собеседника. Так вот Максимиллиан ставил себя так, словно я его хорошая давняя знакомая, а не потенциальная начальница, которую в первый раз видишь, и волнуешься об успехе собеседования. Нет, парень, казалось, просто получал удовольствие от нашей беседы и это подкупало.

— Ну, например, я хочу помогать детям в трудной жизненной ситуации, я ведь и сам сирота, и знаю, о чем говорю.

Вздернула насмешливо бровь.

— Собираетесь помогать в должности секретаря?

— Все постепенно. Вы ведь тоже, насколько мне известно, не с верхов свою карьеру начинали, хотя могли… К тому же я буду секретарем того, кто реально кому-то помогает. Заметили цепочку? Я помогаю тому, кто помогает. И делать я это буду очень хорошо, настолько, что Вы попросту будете чувствовать себя как без рук, если меня не будет рядом.

Восхитилась нахалом. Давно никто меня так не веселил своей самоуверенностью.

— Мальчик, — намеренно выделила обращение. — А ты не много на себя берешь? Да еще и говоришь так, словно, я уже взяла тебя на работу.

Максимиллиан неопределенно пожал плечами.

— Не возьмете на работу, не узнаете. И кстати номинально я старше Вас. Ко мне можно обращаться просто Макс.

Весело фыркнула. Ладно, беру его. В конечном счете, ничего не теряю.

Когда выходила из приемной, в глаза ударило яркое летнее солнце, льющееся из окон. А может и не такая плохая идея устроить пикник на свежем воздухе?

На следующий день в первой половине дня я принимала поздравления от придворных и звонки и письма от тех, кто в резиденции не живет, а во вторую половину дня мы с Лео улетели, предпочтя уединиться на когда-то подаренном мне острове. В этот раз супруг подарил мне красивый комплект украшений, с необычными камнями. Как пояснил муж, эти камни привезены с родной планеты шуман, которая из-за потухшего солнца и череды катаклизмов стала непригодной для жизни. Сами камни большая редкость с рядом необычных полезных свойств. Что мне особенно понравилось, что драгоценности способны были менять цвет, в зависимости от желания или настроения владельца.

Ближе к ночи Леоган сделался серьезным и напряженным. Я только усмехалась про себя, понимая, в чем дело. Потом не выдержала и поинтересовалась:

— Ну как? Мой запах изменился?

Лео смутился и отвел взгляд.

— Да.

— Видимо теперь, судя по твоей реакции, я стала вонять.

Мужчина округлил глаза.

— Нет, что ты. Ты стала пахнуть еще привлекательнее. Не знаю, как теперь в принципе смогу от тебя куда-либо уезжать. Твой аромат манит и притягивает.

Леоган повалил меня на спину, став щекотно попеременно то забавно обнюхивать, то зацеловывать каждый кусочек моего тела. Разум уже был готов унестись в неведомые дали, но я взяла себя в руки, попытавшись отстранится. Вышло плохо, но Лео все же отстранился.

— А как теперь с зачатием? Я не готова иметь детей. Есть какая-то защита?

Кто-то сильно пасмурнел.

— Ты не хочешь от меня детей?

Вопрос ввел в ступор.

— Я не готова в принципе к детям. Даже обычные люди с нынешним уровнем медицины нынче рожают не раньше тридцати-тридцати пяти лет. Мама родила меня в тридцать девять! — я, конечно, немного кривила душой, дело было не столько в моем возрасте, сколько в действительном нежелании иметь детей. Я боюсь, что не смогу полюбить своего возможного ребенка, так как и к его отцу, особо пламенных чувств не испытываю. И что тогда? Испортить ребенку жизнь еще с младенчества? Быть матерью-кукушкой? Или поступать так же, как и родители Леогана, решившие отдать его, еще совсем маленького, учиться, а сами продолжавшие вести собственную отдельную жизнь.

Нет, пока я не буду полностью уверена, что готова, и хочу ребенка, постараюсь сделать все, чтобы его не появилось.

— Кэрри, по статистике большинство жен шуманов рожают, тогда, когда появляется возможность.

Усмехнулась.

— Вот только спрашивает ли у них их мужья, хотят ли те этого?

Лео уверенно кивнул.

— Хотят. Девушек с детства воспитывают в духе, что дети самая большая ценность в мире.

Ну, да. У малочисленных шуман наверняка так и есть. Вот и нам прививают их идеалы. Наверняка в данный момент Леоган жалеет, что не отдал меня на соответствующее обучение, чтобы сама сейчас на коленях просила оказать мне честь и осчастливить детьми. Одернула себя. Все же Лео не такой, и я перегибаю палку. Но в чем-то все равно жалеет.

— Я уже сказала свою позицию. Пока я к детям не готова.

Леоган встал с кровати, пряча глаза, но я все равно заметила в них оранжевые всполохи — супруг в бешенстве, хотя пытается сдержаться.

Муж отошел. Я отвернулась, перевернувшись на другой бок. В дали услышала треск ломаемой мебели — пар спускает. Минут через пятнадцать мужчина вновь вернулся на кровать. Повернулась, приготовившись к разговору. Леоган сквозь зубы процедил:

— Может быть, я могу тебе что-то предложить или сделать, чтобы ты согласилась?

Прищурилась.

— Хочешь купить мое согласие? Мой ответ — нет. Леоган, а не проще ли не спрашивать, чего я хочу или не хочу? Я ведь знаю, ты можешь. Наверняка считаешь, что так будет лучше, ты уже давно в том возрасте, когда можно иметь взрослых детей, если не внуков, и тебе очень хочется испытать радость отцовства, — говорю чуть насмешливо, но внутри все замирает. Вдруг, так и сделает. Я тогда вообще верить Великану перестану. Леоган всегда самые важные решения принимал за нах двоих, как бы я не просила и настаивала на своем.

В глазах Лео полыхнула обида.

— Я буду ждать твоего согласия. Пусть даже и до конца жизни.

Великан встал и вышел из комнаты, этой ночью так в спальню и не вернувшись. Я и сама чувствовала себя муторно и противно, так и не сомкнув глаз. Мне не хотелось обижать Лео, но и принять его желания и мечты тоже не могла.

Из поездки мы вернулись не через три дня, как раньше планировалось, а уже на следующий день, поскольку как у Леогана, так и меня, настроение было безвозвратно испорчено. Мы не ругались, но определенный холодок в отношениях появился.

Чуть позже супруг, после посещения мной генетика, выдал мне противозачаточные таблетки и кратко просветил, как ими пользоваться. Больше пока на тему детей Леоган не заговаривал.

На душе было горько, но свои чувства я постаралась спрятать. Купила себе большой торт в честь прошедшего дня рождения и закрылась в своем кабинете. Только я, горечь, и сладость. С мамой и другими родственниками я договорилась встретиться на следующей неделе, раньше не позволяло по часам расписанное время приемов и деловых мероприятий. Воткнув в торт свечку, зажгла ее и тут же потушила, загадав желание. Аккуратно порезала свое угощение, и налив себе чаю, чинно преступила к трапезе.

Успела откусить только один кусочек, как в дверь коротко постучавшись, но, не услышав моего разрешения войти, влетел рыжий вихрь — мой новый помощник.

— Привет! О тортик, — бесцеремонно схватив руками один из кусков, Макс буквально в три больших укуса его съел. Я только рот раскрыла от такой наглости. — Укусно! — еще толком не прожевав, просветил меня парень.

— Макс, а тебя этикет соблюдать не учили совсем?

— Почему? Учили. А что, надо?

Подумав, махнула рукой.

— Не надо. Но только если мы наедине.

— Ну, это понятное дело.

Кроме Леогана и моей живности, мало кто вел себя естественно в моем присутствии. Даже мама, как ни пыталась, не смогла вести себя со мной до конца так, как с кажем со своим мужем и ребенком. А тут вдруг такая заявка Макса, интересно, что из этого выйдет.

— А чего Вы в четырех стенах сидите?

— Так время обеда.

— И что? У нас поездка по графику в один из древнейших городов планеты. Всего через пару часов назначен вылет. Можно перенести на сейчас ваш самолет, и поесть уже там, заодно и прогуляться перед заседанием по старинным улочкам. Все лучше, чем тут тухнуть. Торт с собой возьмем, в самолете поедим.

Идея мне понравилась, даже зажгла. Настроение пошло в гору. Дух авантюры, что принес с собой Макс, невероятно притягивал.

— Ладно, уговорил. Но теперь твоя задача внести изменения в график, все согласовать и договориться с пилотами, техниками и аэропортами.

— Не вопрос, — парень с готовностью достал свой компьютер. Через пятнадцать-двадцать минут все будет сделано. И без меня торт, пожалуйста, не ешьте.

Буквально через полчаса я действительно сидела в самолете и смотрела на облака. Торт в компании, оказалось, есть веселее. Несмотря на то, что летела я по делу, поездка выдалась действительно замечательной и легкой. Незапланированная прогулка по древним улочкам, казалась такой мистической и удивительной.

К сожалению, все хорошее быстро заканчивается. Работа, а потом возвращение в резиденцию, поскольку вряд ли бы Лео понял, с чего вдруг я решила погулять по ночному городу, и ладно бы с ним, а то в компании многочисленной охраны и секретаря.

Когда возвращалась, поймала себя на том, что улыбаюсь и тут же улыбка потерялась. Обратно в резиденцию совсем не хочется. На душе заскреблись кошки. Там будет Лео, мое чувство вины, его молчание, в котором прячется обида. Может, стоит уступить? Леоган наверняка так рад будет своим детям, да и отцом наверняка постарается быть хорошим, не став отправлять своих детей, как принято у шуман, чуть ли не с младенчества учиться, если родится мальчик — то в военную академию, а девочку в пансион. Великан станет окончательно счастлив, а я… наверное тоже. Дети — это ведь великая радость, и возможно все мои страхи лишь страхи.

По щеке прокатилась одинокая слезинка, которую я быстро стерла. Решено. Обрадую этим вечером супруга.

К сожалению, или, наоборот, к счастью, но Леоган вечером в своих покоях так и не объявился. Не вернулся муж и в последующие дни. Как мне объяснили, случилось происшествие на одной из планет, где шуманы добывают ресурсы. Местное полудикое население, которое скорее можно было бы причислить скорее к животным, чем к разумной расе, вдруг стало атаковать шахты шуманов, и весьма успешно, поскольку было весьма многочисленно и обладало своими опасными способностями, способными навредить, как технике, так и самим жизнестойким шуманам.

Испугалась за Лео, но советник Кариган заверил меня, что уж с кем, а с таким воином, как мой муж вряд ли что-нибудь может случиться. Про себя я подумала, что это действительно так. А еще то, что, даже если вдруг супруг умрет, я точно узнаю об этом первой, поскольку и сама умру. Другие же повреждения для шуман, с их продвинутой медициной, не критичны.

Теперь задумалась о другом. Да, Лео пришлось срочно улететь, но он ведь мог хотя бы позвонить и попрощаться. Видимо не захотел.

Зная, что, скорее всего это бесполезно, муж уже улетел далеко, но набрала номер Великана. Связи не было. Что же. Захочет связаться, свяжется сам. Теперь в моей душе тоже поселилась обида. Если не по его, значит, все? Решила, что таблетки принимать буду.

По военной мобилизации улетело немало важных и не очень шуман. Насколько мне известно, защищать ресурсы полетели и люди. Пару недель царило тревожное затишье. Но потом стали приходить известия, что сражения на той планете затягиваются и пока идут с переменным успехом. Иногда от Леогана приходили редкие видеосообщения, где он говорил, что скучает, и будет стараться закончить эту небольшую, по его словам, войну, как можно раньше. Я отвечала, в записи также сообщая, что скучаю и жду.

И ведь действительно скучала. Впервые я не видела и не ощущала Леогана так долго. Привыкла ведь, и теперь отсутствие мужчины вызывало ноющее чувство в груди.

Мужчин-шуман улетало все больше. Среди местного населения планеты все было спокойно, но в один из дней, будто бы кто-то отпустил курок, мой персональный компьютер стали атаковать сотни сообщений с просьбой о помощи. Скажу более, некоторые сообщения были за прошлые годы, судя по дате. В основном мне писали шуманские жены, но были и обычные люди. С каждым новым прочитанным сообщением я все больше ужасалась.

В конечном счете, не выдержала и вскочила. Надо съездить и проверить хотя бы нескольких адресатов. Почему мне не доходили сообщения? Скорее всего, их блокировали специальные службы. Насколько мне известно, контроль над сетевой информацией у шуманов на высочайшем уровне. Видимо, количество специалистов, в связи с войной сократилось, и стало труднее контролировать все и вся. Ко мне 'пробились', те, кто этого хотел. Вот только почему посчитали, что данную информацию мне знать не стоит? Лео? Не хотел, чтобы я знала о зверствах шуман? Это на моего мужа похоже.

В приемной, на меня удивленно посмотрел мой помощник, видимо я выглядела слишком взволнованной.

— Макс, отмени на сегодня все встречи и передай, чтобы готовили самолет.

Ни слова против, полная готовность к действию.

— Куда летим?

— Хочу организовать акцию спасения. Если еще есть, кого спасать.

Первый дом, куда я заявилась в составе пятнадцати шуманов-воинов, нескольких шуманских женщин, возглавляющих благотворительный комитет, и еще полсотни людей силовой поддержки, совсем не ожидал такого визита. Выбрала, на мой взгляд, для начала самый запущенный случай, если судить по письмам. Тут моя помощь запоздала лет этак на пятнадцать-двадцать.

Большой дом в старинном стиле, немаленькая территория и просто высочайший неприступный забор. Хозяин дома, как выяснила, шуман слабенький, но богатство досталось по наследству. По официальным данным, за двадцать лет данный шуман отправил в кому двух своих жен, и сейчас активно работает над тем, чтобы отправить туда же и третью. По шуманским законам, если шуманская жена написала добровольное согласие 'уйти в кому', и так и не родила детей, то шуман может завести себе еще жену, и так до пяти штук. Хозяин этого дома либо не может иметь детей, либо не хочет. Но это еще не все. Помимо жен, как я узнала из письма, в доме живут еще несколько десятков обычных человеческих женщин, в положении служанка — сексуальная рабыня. Ко всему прочему шуман судя по всему отличается весьма извращенными вкусами в интимной жизни.

Мне попеременно в течение года писали сразу несколько женщин из этого дома, в том числе и нынешняя жена шумана. Как только изворачивались, чтобы отправить письма? Насколько я поняла, женщины объединились, мой электронный адрес ведь могла узнать только жена шумана.

Проверку никто не ждал, так что я и мои спутники получили возможность, увидеть все как есть.

Первое, что бросилось в глаза, среди обслуживающего персонала были только молодые красивые девушки. Охрана — мужчины из людей и шуман.

Мы не стали разводить этикет. Моя силовая поддержка быстро взяла дом под контроль, хотя существенного сопротивления и не встретила — кто будет сопротивляться власти, особенно, если по шуманским законам, ты вроде бы чист?

Когда стало легче, попыталась вернуться и продолжить разбирательство. Никто перечить мне не посмел, хотя мужчины смотрели неодобрительно, и предлагали самостоятельно все зачистить и задокументировать. Все женщины, что прибыли со мной, уже расположились в одной из комнат, составляя отчет и документируя показания жителей дома.

Когда попыталась войти в одну из… пыточных, Макс перегородил мне вход, сказав, что делать мне там нечего, и твердо стоял на своем. Шуманы также саботировали мою власть и не стали помогать убрать с прохода моего помощника. Я же могла пройти, если только дотронусь до секретаря, но не убивать же парня. Тем более мне и правда больше не хотелось лицезреть распластанных во всех позах девушек, цепи, содранную кожу, голых возбужденных мужчин, пользующих маленьких девочек и мальчиков, и много чего еще. А ведь я только на пару секунд заглянула. Чтобы пришлось увидеть и узнать задержись я там дольше?

В общем, то ли сопровождающие меня мужчины были слишком упрямы, то я не отличалась особой силой духа, но разбираться с притом, что устроил здесь хозяин дома, отдала на откуп сильному полу. Сама же отправилась на допрос задержанного шумана, послушать, как он будет объясняться, а потом решить коллективно, что делать с пребывающими в коме женами. Ведь женщины вроде бы добровольно ушли в небытие, но ладно бы умерли, а так — все время находится в сознании, но не иметь возможности двигаться и говорить… что хорошего?

Хозяин, имя которого Перткиган, вел себя довольно спокойно и даже вальяжно. Шуман предъявил документы, где были расписки жен, что они со всем согласны и добровольно ушли от реальности. Затем нам принесли толстенную папку с бумагами — расписки от прислуги, заверенные у нотариуса, что работать в дом пришли добровольно, согласны с условиями труда и готовы исполнять любые капризы своего начальства, в том числе и в интимной сфере. Контракты девушки подписывали схожие по форме и содержанию с теми, что приняты в официальных борделях нашего мира, где давно уже бизнес по оказанию интимных услуг стал узаконен.

Бумагам, во всяком случае, большей их части я не поверила. Девушки, что обращались ко мне за помощью, писали, что действительно когда-то находились в затрудненном материальном положении и искали работу, но когда пришли устраиваться сюда, их чем-то опоили и заставили подписать данные документы. Тем не менее, проверить слова тех, кто мне писал уже нельзя. Остается только как-то надавить на Перткигана и его нотариуса и собирать свидетельские показания. К тому же я видела несовершеннолетних в доме, причем прямо время 'действа', а это уже точно нельзя никак обойти. Записи происходящего в доме на момент нашего появления есть.

На удивление хорошо показал себя Макс. Из веселого паренька буквально на глазах превратился в жесткого бескомпромиссного руководителя. Лично вел допрос шумана, разговаривал с пострадавшими, и от моего имени строил и организовывал шуман из моей охраны и людей. Поначалу на парня смотрели с удивлением, но указания, он давал дельные, поэтому вскоре даже шуманы приняли условия, что какой-то практически человек ими командует. Временно, конечно, и с моего одобрения.

Пока набиралось все больше доказательств вины хозяина дома, Перткиган становился все более злым, а речь его менее цензурной. Мне вообще этот шуман напоминал загнанную в угол крысу.

Всех нервов, что пришлось потратить на визит в этот дом, стоили счастливые слезы местных обитательниц. Многие рыдали и благодарили небеса за то, что все закончилось. Среди спасенных нашлись и те, кто мне писал. К сожалению, далеко не все, после пережитого смогли осознать факт своего спасения. Мне кажется, кто-то вообще отринул эту реальность, и без помощи психологов и врачей тут не обойтись.

Домой я вернулась вся разбитая и в подавленном настроении. Но отдыхать рано. У меня в компьютере еще сотни подобных писем, и прежде, чем начать 'ездить по адресам' нужно решить вопрос с тем, как наказать шуманов, и помочь их женам. Нужна лазейка, официальный приказ от Великана, вот только пойдет ли на это правитель, особенно, в неспокойное время, когда его самого нет на месте?

Отправила Великану послание, в котором вполне мирно поинтересовалась, почему на мой компьютер не доходят некоторые письма. Уточнять, что уже отреагировала на них и про содержание, не стала. Посмотрим, что Лео ответит. Пока видео дойдет, пока вернется обратно. А пока общим советом постараюсь приготовить предложения по улучшению условий жизни шуманских и не только женщин.

Всю оставшуюся ночь я не спала. В основном обсуждала со своими подвижницами варианты помощи. Мы все до сих пор находились под впечатлением от увиденного. Я показала письма, что мне приходили. Мы распределили адреса и решили разделиться. В моем кругу собрались наиболее влиятельные шуманские жены, которые уже показали себя в благотворительности и были моими проверенными сподвижницами в деле помощи тем, кто в ней нуждается. У большинства женщин их мужья, также улетели усмирять восстание, так что у нас было время не спеша составить планы. Впрочем, нашелся один мужчина, сумевший урезонить возмущенных и взбудораженных женщин — это Макс. Под утро, парень, не слушая возражений и откровенных посылов его куда подальше, все-таки сумел уговорами разогнать нас спать. Талант.

Недолго проспав, днем отправилась к мудрому Каригану, и уже с ним заперлась почти до вечера в кабинете. Мои доводы наглядные записи того, что происходило в доме Перткигана, все же склонили советника мужа на мою сторону, хотя и не сразу, и Кариган помог оформить на бумаге предложения и возможные будущие законы для шуман.

На следующее утро мне пришел ответ от Лео. Мужчина в видео сообщении признал, что на моей почте действительно стоял своеобразный 'антиспам', призванный ограждать меня от ненужной информации. Ведь у шуман и так существуют специализированные службы, призванные работать с обращениями граждан, а мне не зачем лишний раз нервничать.

Вот тут я разозлилась, и сильно. Что-то эти 'спецслужбы' никак с Перткиганом не разобрались. Да и вообще, я сама вправе решать, нужно мне нервничать из-за какой-либо информации, или нет. В этом духе и высказалась в ответном письме Леогану. Заодно приложила полный отчет о посещении особняка-притона. Вместе с этим отправила, пока еще сырые варианты законов и предложений, и намекнула, что если они не будут серьезно рассмотрены, а возможно и дополнены, миру и согласию в нашей семье не быть.

Кажется, Лео был в шоке от моего последнего сообщения. Это было видно по лицу и глазам мужчины. А еще его фразе, которой Великан прокомментировал присланное мной видео из особняка: 'Ты там была и все это видела?'.

В итоге кое-что Леоган почеркал и отринул из предложений, но что-то оставил, сформировал пару поддерживающих шуманских женщин законов, а также дал мне право и финансовую подпитку на создание собственной службы помощи по таким вот вопросам. Однако Леоган поставил весьма однозначное условие, что сама я ездить разбираться со всеми обращениями не буду, иначе он прекратит выделять средства на оказание помощи.

Далее мне давалось всего две недели на организацию своих проектов, а потом я должна буду лететь к Леогану. Дело в том, что сам Велиан вернуться в ближайшее время не сможет. Если другим давались краткосрочные командировки, то Леоган вынужден был оставаться на месте и следить за ходом военных действий, а необходимость в нашем близком контакте и интимной близости ведь никто не отменял.

Меня весть о предстоящей поездке взволновала. На других планетах мне еще бывать не приходилось.

Шумана, вздумавшего организовать у себя притон, удалось наказать. Во-первых, как следует запугав, вынудили вернуть из комы всех его жен. К сожалению, первая жена, находилась так долго в состоянии боли и обездвиженности, что теперь вряд ли что-либо сможет когда-нибудь, кому-нибудь поведать. Женщину отправили в дом для душевнобольных. Вторая женщина тоже на контакт не особо шла, но все-таки сумела рассказать кое-что о зверствах мужа и дать свидетельские показания.

Перткигана заключили под стражу, конфисковали имущество, поделив часть между тремя его женами, а часть ушла на компенсацию пострадавшим. Каким образом на мужчину будут и дальше давить, вынуждая регулярно иметь близость с женами, причем безболезненную для них, мне не известно, но главное, те, кто занимался делом этого зверя, заверили меня, что за этим проследят.

В разработку и оформление ушел закон, что теперь каждое обращение жены, желающей добровольно уйти в кому, будет расследоваться специально созданным органом, находящимся под моим началом, и если причины отчаянного шага женщины будут из-за плохого обращения ее мужа, к последнему применят наказание, от штрафа, до лишения положения и отправки в тюрьму.

К тому же под новую службу по контролю над жизнью шуманских жен было выделено сразу несколько зданий — основное назначение которых, временно размещать у себя всех желающих укрыться от произвола мужей женщин. Там пострадавшие смогут находится столько, сколько пожелают, несмотря на требования мужа вернуться и его положение в обществе. Правда, вернуться все равно придется к мужу, по понятным причинам.

Недовольных переменами шуман возникло слишком много. Еще бы — лезут в их самое личное. Привыкли, мужчины, что они вершители судеб, и никто не смеет их трогать. Как бы не пошли волнения и беспорядки, когда почти вся верхушка и военная сила улетела устранять другие беспорядки.

Две недели, даже для этих изменений оказалось слишком мало. Я практически не спала, пытаясь все организовать. К тому же под конец в теле начала ощущаться неприятная ломота — скорее всего уже начался процесс требующий встретиться с мужем.

Конечно, самой мне ездить по жалобам запретили, но я ежедневно просматривала присылаемые отчеты и видео. Большинство случаев уже не были такими ужасающими, но тоже неприятными. В основном — насилие и издевательства над женами, вынуждение уходить их в кому и гаремы. Гаремы — это когда шуман заводил себе сразу несколько любовниц и селил их вместе с женой под одной крышей.

Я возмущенно фыркала, глядя на Лео, и окружающих его сильных шуман, думала, что мужчинам куда как важнее их половинка и пара. Оказалось, что нет, шуманы весьма и весьма любвеобильны и зачастую одной женщины им мало.

Как-то я высказала свои мысли по этому поводу Максу, сидевшему вместе со мной за бумагами. Парень поднял меня наспех.

— Да ты что. Шуманы в этом плане такие же мужчины, как и люди. Может, только те, кто обладает большой силой, еще ценят своих жен, поскольку свою половинку им найти трудно, а часто и невозможно, но вот остальные… сама знаешь, что у нас на планете поиск девушек с подходящим генетическим набором поставлено на поток. Каждый младенец женского пола не остается неучтенным, а так как людей много… на слабого шумана найдется до сотни претенденток на роль жены. Только и выбирай. Девушку предоставят уже обученную и согласную со своей участью, еще и рада будет. Думаешь, твой муж тебе никогда не изменял? Ни за что не поверю. Шуманские невесты изначально ведь подростки, и в пансионах не приветствуется политика ранних половых отношений, конечно, бывает, невесты сами настаивают. Вот ты настаивала?

Поморщилась.

— Я не из пансиона.

Макс округлил глаза.

— Как так? Не может быть. А откуда же?

— Не твое дело, — настроение испортилось.

Великан ведь и правда долго не имел со мной физических отношений, а в постели всегда отличался особой неутомимостью и страстностью, вряд ли бы он смог так долго меня ждать, не имея любовницу. Както раньше не задумывалась об этом, сейчас же мысль задела, неприятно царапнув. И кто даст гарантии, что во время многочисленных командировок и отлучек Леоган и в последние годы не был с кем-то другим? Я-то понятно, что ни с кем физически изменить не смогу. Почему же и шуман нет такого ограничения? Как бы узнать, есть ли у Лео кто-то еще, помимо меня?

Еще мне не понравился тон, с которым мой помощник заговорил о Леогане. Словно Макса мой муж раздражал. Раньше такого не замечала, правда в нашем общении мы вообще никогда раньше не касались темы моего супруга.

— Кстати, Макс, завтра днем я улетаю, так что возлагаю на тебя контроль над развитием новой службы. Будем на связи. Координируй, подбирай кандидатов на должности, следи за финансовым потоком, а то шуман, который ведает у нас деньгами, что-то мне не нравится. Не пойму, скользкий какой-то. Договорились?

— Конечно, — Макс как-то помрачнел. Это выразилось в хмурых бровях парня, резких движениях, с которыми тот перебирал бумаги, а потом и в шиканье на Мусса, который запрыгнул к нам на стол, требуя внимания и ласки, — Мне финансист тоже не нравится. Проверю все счета за последнюю неделю.

Кот недовольно зашипел в ответ на моего помощника, попытался поцарапать тому руку, но без особого успеха, а потом спрыгнул с рабочего стола, впрочем тут же оказавшись у меня на коленях. Погладила своего уже немолодого котика. Хорошо, сейчас медицина позволяет продлить жизнь домашним питомцам на десятилетия. Не знаю, чтобы я делала без своего наглого пушистика. Вот только Мусс с Максом с момента первой встречи как-то не подружились. Мой обаятельный ласковый кот, который быстро находил путь к сердцам почти всех обитателей резиденции, помощника моего, отчего-то сразу невзлюбил и на контакт не пошел. Впрочем, нелюбовь была взаимна, Максу Мусс тоже не нравился. В итоге хвостатый то и дело норовил пошипеть и поцарапать мужчину, чуть ли не в тапочки нагадить, а Макс при любом удобном случае выпроваживал кота, куда подальше. Почему так сложилось, не знаю.

— Ты когда вернешься? — спросил парень, и во взгляде его появилось нечто странное, больше похожее на тоску.

Пожала плечами.

— Пока не знаю. Но точно на дорогу туда-обратно уйдет не меньше двух недель. И там я наверняка сколько-то побуду, возможно, даже до окончания всей свары.

— Понятно, — лицо Макса стало замкнутым.

Настоящее путешествие на другую планету меня сильно взволновало. Так далеко я еще никогда не летала. Впрочем, на деле все оказалось весьма прозаично. Стоило взойти на корабль, как меня со всем возможным комфортом уложили в специальную капсулу и отправили в длительный сон.

Разбудили уже по прилету. Кроме легкого онемения в мышцах, которое тут же прошло, ни что не говорило, что я проспала не меньше недели.

На выходе из корабля меня лично встречал нимарх. Одет Леоган в нечто напоминающее доспех, что использовался во время соревнований, но облегченная версия, при этом отдаленно напоминающая военную форму. Должна сказать, сейчас Великан выглядел весьма впечатляюще. Грозно, с отменной выправкой и аурой власти, заставляющей его подчиненных опускать в почтении головы. Улыбнулась и поспешила навстречу супругу. Под конец оказалась приподнята над землей и стиснута в мощных объятиях. Леоган не постеснялся и поцеловал меня прямо на глазах у всей своей свиты. Я невольно зарделась. Кажется, мы все-таки помирились.

Из космопорта мы вылетели в специальной военной капсуле. Было очень высоко, но я разглядела сквозь дымку красную, покрытую кратерами землю. Пейзаж пустынный. Сразу стало интересно, как живут и чем питаются коренные обитатели этой планеты. И опять я наслаждалась мягким баритоном мужа, неспешно и вдумчиво отвечающим на все мои вопросы. С момента, как мы встретились, Великан так и не выпустил мою руку. Дела шли с переменным успехом, но в последнее время все же удача стала сопутствовать шуманам. Сейчас решался вопрос, что делать с местной проявляющей агрессию и признаки коллективного разума фауной — либо полностью уничтожить, либо строить специальные удерживащие на определенной территории резервации. Второй путь был куда более гуманным, но вот финансовых затрат требовал просто нереальных. Ценность добываемых здесь ресурсов, в этом случае, в ближайшие несколько десятилетий практически сводилась на нет.

В итоге капсула прилетела на территорию, напоминающую с высоты огромный город-базу. Как муравье внизу суетилось сотни людей и шуман, мелькая среди военной техника, ангаров и других зданий. Наш транспорт плавно опустился в подземную шахту, и мы еще долго спускались вниз. Наверное, на самый нижний и закрытый уровень.

— Здесь ты будешь временно жить, — показал мне шуман изысканно обустроенные апартаменты, куда привел сразу, как капсула прибыла на место.

Помещение, было почти копией моей спальни в резиденции, только размеров более скромных, и лишь двумя дверьми — одна выход в коридор, другая — проход в ванную. Да уж, не военная база, а настоящий комфортабельный отель.

Великан не стал дожидаться, пока я осмотрюсь. По-хозяйски привлек к себе и стал требовательно, жадно целовать, утаскивая меня к кровати. Сознание удовлетворенно отметило, что вряд ли бы Леоган так сильно соскучился, будь у него здесь любовница. А то что соскучился сильно, я прекрасно ощущала, когда меня близко прижимали к себе.

Леоган сорвал с меня одежду. Я слышала треск ткани, нетерпеливое тихое рычание мужа и чувствовала его поцелуи, быстро покрывавшие каждый кусочек моего тела. В мгновение ока я оказалась совершенно голой перед голодным обезумевшим зверем. Мужчина даже толком не разделся. Напал на меня, развернул к себе спиной и поставил на колени. Быстро неистово вошел, брал жестко, без намека на нежность, буквально вколачивая себя в меня.

Нет, я тоже соскучилась, да и ощущения от такого способа соития доставляли немалое удовольствие, вот только сейчас, морально, я все равно ощущала словно добыча, которую поймали в силки и сейчас утверждают над ней свое господство. Позже, я знаю, что Великан будет нежным и предупредительным, но именно сейчас он настоящий. Натуру хищника, как не пытайся, все равно не скроешь.

На следующий день мне организовали экскурсию по нижним этажам базы, даже в лаборатории пустили, где показали, как выглядят исконные жители этой планеты. На человека совсем не похожи, настоящие рептилии напоминающие динозавров. Как мне сказали, весьма умные создания, способные для дела объединяться в огромные стаи. У меня мурашки по коже бегали, когда я видела, с каким неистовством бросаются на стены своих прозрачных камер эти твари, какой ненавистью горели их глаза, и как страшно они скалили свои зубастые пасти. Опасный враг, не боящийся за свою жизнь, да еще и со способностями, позволяющими наравне бороться с технически оснащенным противником.

Дни пролетали за днями. С Великаном мы виделись мало, и когда встречались, времени конкретно для разговоров почти не оставалось.

Как-то раз мне повезло, и с большими предосторожностями меня вывели на наземную часть базы. Местным воздухом дышать можно, но он настолько горячий, что на улице все предпочитают ходить в специальных шлемах или масках, в том числе и одевать термозащитные комбинезоны и костюмы. Мы вышли ближе к вечеру, когда не было так жарко, а небо окрасилось в неповторимый сиреневый цвет. Хотя бы чтобы взглянуть на местное небо, стоило подняться на поверхность. А так я с интересом разглядывала показываемое военное оборудование и технику.

В какой-то момент что-то пошло не так. Земля под ногами задрожала, а окружающие меня военные заволновались. Меня тут же взяли вооруженные солдаты в кольцо и повели ко входу на подземные этажи. Однако мы не успели.

Стоящее неподалеку здание словно взорвалось, накрыв нас множеством обломков. Среди людей, да и шуманов стали слышаться крики боли. Началась стрельба. Из-за взорванного здания начали появляться местные 'динозавры', причем в лабораториях я, похоже, видела лишь самых мелких особей, на деле же рептилии просто огромные.

В меня тоже попал осколок камня. Осела на землю, пережидая, пока все заживет. Раздробило ногу так, что идти не было никакой возможности, да и некуда — под вой сирены перекрыли все выходы и входы. Мне никто не помогал — мужчинам ведь нельзя было до меня дотронуться, да и все равно ничем особым помочь мне бы не смогли, только защищали, расстреливая мчащиеся нам навстречу туши. А рептилии подбирались все ближе. Было страшно за окружающих меня солдат, которые умирали куда быстрее нападающих.

Одна из рептилий оказалась совсем близко, удар ее хвоста, и меня вместе еще с несколькими военными разметало по углам. Лично я очень больно со всего размаха впечаталась в стену. На какое-то время отключилась.

Когда открыла глаза, с удивлением обнаружила над собой зеленую голову и внимательно рассматривающий меня глаз с узким зрачком. Вокруг установилась нереальная тишина.

Чудовище жадно втянуло воздух, а потом раззявило пасть. С ужасом осознаю, что мое тело, зажатое между зубов, подняли и куда-то очень быстро понесли. Мне жутко больно, но я все еще в сознании. Клыки моего похитителя вспарывают кожу, но меня не разрывают на части и не пытаются проглотить. В пасти находиться мерзко. Повсюду кровь, слизь, куски мяса и отвратный запах. Еще немного и меня стошнит.

Слышу чьи-то крики. Динозавр то и дело куда-то подпрыгивает и бежит. Сначала, сквозь не до конца закрытую пасть, я еще видела дома и суетливо бегающих с оружием защитников базы, но потом пейзаж изменился. Красная, покрытая рытвинами сухая земля, ощущение невероятной скорости, и рядом бегут сородичи 'моего' динозавра, что-то довольно рыча. Надо же, меня похитили. Хорошо хоть не съели. Это бы меня не убило, но как бы я жила с подобными воспоминаниями? Неужели эти рептилии как-то определили во мне ценного заложника? Но какой в этом смысл, переговоры ведь динозавры провести все равно не смогут.

Узнать, что в итоге хотели добиться мои похитители, мне не довелось. На горизонте стали возникать черные мошки, быстро разрастающиеся в корабли шуманов. Количество машин в воздухе превышало все возможные значения. И все ради того чтобы окружить и не дать уйти небольшой стае рептилий.

Звуки выстрелов, вой, скрежет, и вот уже все динозавры кроме одного полегли в этой мясорубке. Не задели только 'моего'. Похититель мечется, но бежать ему некуда. Что-то происходит. Вижу высокую мощную фигуру, полностью в доспехе. Меня, наконец выплевывают. И так, лежа на земле, в слюне и собственной крови я наблюдаю за схваткой шумана и рептилии, размерами в два, а то и больше раз превышающей самого шумана.

Бой был недолгим. Если так можно выразиться, шуман порвал динозавра голыми руками. Похоже, воин в доспехе был очень зол, он неистовствовал, разрывая тело моего бывшего похитителя на части. Никто шуману не мешал, хотя динозавр был уже давно мертв. Из кораблей стали выходить люди и шуманы. Ко мне подбежали медики с очень взволнованными лицами. Чего, спрашивается, волноваться? Я все равно не убиваема. На последней мысли потеряла сознание.

В себя приходила урывками. Вокруг меня была какая-то аппаратура и внешний вид помещения походил на лазарет. Меня пытались кормить, но я отказывалась, и почему-то все время смеялась. Мне все казалось очень смешным и забавным. Я слышала тревожные шепотки: 'яд', 'должно быть смертельно', 'опасно', 'заразилась', но не придавала этому значения, погружаясь в очередной сон без сновидений.

Наконец я стала просыпаться на более длительный срок и смеяться мне уже не хотелось. Вокруг маячили врачи, причем все в специальных защитных комбинезонах, словно я заразная, какая-то. И Лео рядом не было. Я пыталась вставать, чувствуя себя здоровой, хотела даже выйти из комнаты, но меня не пускали. Разозлившись из-за не понимая того, что происходит вокруг, в какой-то момент закатила истерику. Колотила в двери и требовала, чтобы пришел мой муж. Мне быстро что-то вкололи и я уснула.

В этот раз просыпаться было куда приятней, поскольку я чувствовала теплые большие объятия, в которых меня укачивали словно ребенка. Если бы не постоянный бубнеж над ухом, то и вовсе бы не просыпалась. Но разговор не прекращался, даже не разговор, а ведущийся на пониженных тонах ожесточенный спор.

— Почему ее до сих пор не выпускают?! Что-то не в порядке? Я знаю, что вы пытаетесь увильнуть. Не стоит ничего умалчивать, Вам это никак не поможет.

— Уважаемый нимарх, мы все уже неоднократно проверили. Качественный состав крови Вашей супруги не изменился. Все осталось как прежде. Яд постепенно выводится из организма. Мы просто наблюдаем, чтобы все было в порядке. Конечно, таких случаев, когда покусали не чистокровного человека или шумана еще не было. И, к сожалению, все хоть раз укушенные, кроме самых сильных шуманов, умирали, но повода волноваться нет. Регенерация Вашей супруги со всем справляется.

Я не утерпела и открыла глаза, радостно улыбнувшись супругу.

— Привет, — со сна голос получился какой-то совсем хриплый и слабый.

— Здравствуй, моя хорошая, — Лео ласково мне улыбнулся, а потом, аккуратно взяв меня за подбородок, осторожно повернул мое лицо к шуману, с которым до этого разговаривал.

— Доктор, если все в порядке, и изменений в организме не произошло, то почему у нее такие глаза?

Доктор смутился. Я с интересом рассматриваю незнакомого шумана, и вдруг понимаю, что мне хочется его укусить. Не то чтобы я была сильно голодна… но шуман показался мне аппетитным, что весьма странно.

— Керри, — мой подбородок уже никто не держал, поэтому я свободно повернулась к мужу. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Только есть хочется. А зеркало мне можно? Что там у меня с глазами?

По лицу Леогана заметила, что как раз таки зеркало он предоставить мне не хочет, впрочем, через какое-то время затребованный предмет я получила.

Ну что сказать. Я думала, произошло что-то совсем ужасное, а так, принять можно. У меня все равно столько изменений в теле за эти годы произошло, что еще какая-то капля погоды не сделает.

Мои зрачки вытянулись, словно у кошки. Цвет глаз так и остался медовым, но теперь не совсем как у мужа, чуть темнее, и с тоненькими, едва заметными багровыми линиями, тянущимися от зрачка, словно лучики от солнца. Необычно. Мне кажется, у рептилии, что меня похитила, глаз, которым она меня рассматривала, был похож на мои нынешние очи.

Изменениям я втайне порадовалась. Теперь у меня не было такого сильного ощущения, что я плоть от плоти своего супруга, привязанная и неотделимая тень. Что-то во мне теперь был чужое, инородное и шуману не принадлежащее.

А вот Леоган недовольно хмурился. Меня подвергли множеству исследований, но, казалось, все в порядке и как раньше.

Я всегда тщательно себя контролировала с психической точки зрения, поэтому кое-что удалось утаить от любознательных врачей. Конечно, может это глюки, но иногда зрение будто перескакивало, и я видела мир по-другому. Неживое пространство становилось черным, и видны были лишь контуры предметов, а живые существа переливались разными цветами. Наверное, это что-то вроде теплового зрения рептилий. Цветовой спектр менялся редко, от силы раз пару дней, и всего на несколько секунд. В такие моменты я могла запнуться и упасть, если шла. Были прецеденты, ими я очень пугала своих врачей, но потом привыкла, и неожиданные переходы больше не вызывали у меня ступор.

Помимо переливающихся ярких живых фигур в этом виде зрения я видела еще и странные красные линии, тянущиеся от людей и шуманов в пространство. У кого-то этих линий было множество, у кого-то вообще ни одной. Красные полосы отличались немного по цвету и толщине. От меня, например, тянулось всего три линии. Одна просто огромная, настоящий тоннель, и ярко-красная. Один раз мне повезло, и я узнала, где она заканчивается — на моем муже, мы были крепко повязаны этой линией. Возможно потому умные рептилии и своровали именно меня, если сумели как-то вычислить, кто главный среди шуман. Вторая линия была тоненькой, темно-красной, и тянулась в далекую неизвестность. Пока так и не удалось узнать, с кем это я еще связана. Третья же линия оказалась совсем тусклой оборванной ниточкой, которая через несколько дней совсем потухла. Почему-то подумалось, что ее обладателем мог быть похитивший меня динозавр.

К слову у Леогана имелась всего одна связующая со мной линия, и все. Понаблюдав за окружающими меня шуманами в ином зрении и наведя справки, сделала вывод, что линии, скорее всего, тянуться у них исключительно к женам и детям. Вообще шуманы оказались довольно бедны на наличие красных линий, зато большинство людей выглядели словно красные солнышки, столько лучей-линий от них тянулось в пространство. Долго думала, отчего так. Потом вспомнилось, как Леоган говорил, что после того, как девушка становится невестой и женой, обрываются ее связи с семьей, и ей уже никто не нужен, кроме мужа. Может, у людей связи не только с женами и детьми, но и с другими родственниками, коих может быть очень много…

Оставался только не выясненным вопрос, откуда тогда у меня вторая линия, и к кому она ведет. Хорошо, Леоган об этом ничего не знает. Мне кажется, в вопросе моих связей с кем-либо, он захочет быть единственным.

Кстати изменения коснулись не только зрения, однако тут я совсем не была уверена, что это не выверты моего сознания.

Во-первых, мне часто стали сниться сны, где кто-то что-то мне нашептывал, просил, умолял, приказывал, кричал. Во снах я видела стремительно проносящиеся красные пустынные пейзажи, подземные тоннели, в которых сновали рептилии, даже видела нечто похожее на город, где вместо домов сотни пещер динозавров. Я подключилась к коллективному сознанию или это последствия пережитого стресса? Так или иначе, но сны заканчивались всегда одинаково. Я видела нечто похожее на колоссальных размеров реактор, а потом взрыв целой планеты, чувствовала смерть каждой рептилии, словно свою.

Во-вторых, мои гастрономические интересы расширились. Я все также ела, что и обычно, но теперь моему острому нюху казались аппетитными запахи людей и шуман. Не знаю, как насчет животных, на базе их встречала, но вот мягкие и нежные в сравнении с шуманами люди казались особо лакомым кусочком. А уж когда до меня доносились ароматы крови, когда кто-нибудь поранился, едва сдерживала себя, чтобы не бросится на запах.

Я заметила, что и люди стали на меня коситься с подозрением. Видимо, мои взгляды в их присутствии становились плотоядными. Кто-то, встретившись со мной в коридоре, даже шарахались, и потом сами удивлялись, чего вдруг испугались. Одни шуманы, в своей самоуверенности, ничего не замечали.

Пожалуй, единственный, кого я не хотела попробовать на вкус, оказался мой супруг. Видимо, Леогана я воспринимала, как часть себя.

Проблема состояла в том, что день ото дня мне все больше хотелось предаться каннибализму. Это было ненормально, ужасно, но от этого не менее желанно.

Подумав, все же решила открыться Леогану. Думаю, уж кто, а муж всегда будет за меня, если только у врачей не запрет из благих побуждений.

Как-то ночью, перед тем как уснуть поинтересовалась у супруга.

— Лео, а можно я тебя укушу? — конечно, аромат Великана меня не привлекал, но, думаю, понять, чего меня так тянет на сырое мясо и понравится ли мне оно — можно.

Глаза Леогана удивленно расширились.

— Укуси.

— Я не шучу.

— Я тоже.

По-хозяйски оглядела шумана.

— Мне нужно до крови.

— Зачем же дело встало?

— А где тебя можно прокусить? По-моему, у тебя нет уязвимых мест.

Шуман задумался.

— Все же найдется.

Заинтересованно оглядела мужа.

— Где же? — почему-то взгляд непроизвольно заскользил вниз.

Со смешком мою голову подняли вверх, заставив взглянуть в глаза.

— Вот здесь можно попробовать, — палец шумана указал у себя на бьющуюся под подбородком жилку, затем медленно провел пальцем вверх. — Можешь попробовать прокусить губу, но не уверен, но не уверен, что у тебя это получится. Еще язык.

Леоган говорил этак неспешно, и во всем происходящем мне начал чудиться эротический подтекст. Хотя у нас только недавно произошла близость, но я вновь начала заводиться. Оседлала мужчину, и сделала вид, словно скептично выбираю место укуса.

— А еще где можно укусить?

— Попробуй сначала эти места. Если не устроит, придется показать тебе другие уже ниже.

— И тебе не будет больно, если я укушу тебя ниже? — и смех и грех. Меня так и распирает начать коварно хихикать, при этом я уже покраснела, словно помидор, но начатая игра мне нравится.

Ладно, сначала дело.

— Эй! — о, похоже, мой муж не ожидал, что я действительно хочу его укусить. А говорил, что губу не смогу прокусить.

Довольно слизываю кровь, и, языком, словно извиняясь, вожу по нижней пострадавшей губе Леогана. Солоноватый вкус отторжения не вызвал, но и восторг не привел. Ничего интересного в общем. Разочарованно вздохнула. А как мне обратиться к кому-то из людей с просьбой его укусить? Причем ждать придется до возвращения домой. Ведь здесь с женщинами напряг, если кто есть, то под охраной на нижних уровнях запертые сидят. Мужчине же от моего прикосновения станет смертельно плохо.

— Лео, а скоро мы домой полетим?

— Пока не очень. Объясни, пожалуйста, лучше, что это сейчас было?!

Подумав, решила во всем сознаться. Захотелось хоть с кем-то поделиться своим сдвигом по фазе. Единственное, о чем не поведала супругу, это про то, что в изменяющемся спектре зрения вижу еще и красные линии. Мне показалось, что это ни к чему.

— Даже так, — Леоган после моего рассказа выглядел сильно задумчивым. Больше всего мужчину заинтересовали мои сны. Пришлось подробно, во всех деталях о них рассказывать. Но меня-то волновал совсем другой вопрос.

— Ну а что делать с моей тягой к человеческой плоти?

— Не страшно. Завтра проверим, взяв образцы анализов человеческой крови. Понравится — будешь пить, ничего не поделаешь. Если все же захочется проявить охотничьи инстинкты, у нас тюрьмы перенаселены различными подонками, вот на них и будешь экспериментировать.

— Ничего себе, — если честно, не ожидала, что Леоган меня настолько поддержит и примет с этими изменениями.

— Почему ты мне раньше ничего не сказала?

— Боялась, что ты отдашь меня на лечение и опыты врачам.

— Если врачи так до сих пор ничего в тебе не нашли, а изменения все-таки появились, значит и теперь вряд ли найдут. Главное, чтобы у тебя ничего не болело и не доставляло дискомфорт. Тогда да, но все исследования исключительно по твоему личному желанию. А вообще, если на этом все, и изменения прекратятся, то вообще замечательно. То что, в тебе прижилось нечто иное, скорее всего не столько заслуга яда рептилий, как мне кажется, сколько шуманского наследия. Когда твой организм боролся перерабатывая чужое агрессивное вещество — вошел в контакт и переработал под себя. Так что можно считать, что у тебя открылись новые способности, необходимые для выживания именно на данной планете.

— Хм, в таком контексте я об изменениях не думала. Но разве стремление кого-то съесть — это способность?

— Почему нет? Даже не представляешь, какие у шуман время от времени проявляются странные способности, которые поначалу кажется бесполезными или смешными, но, как показывает практика, пригодиться может все, что угодно.

— А сны? Ты ведь тоже подумал, что это послания от рептилий?

— Все возможно. Надо обязательно проверить, поскольку описываемый тобой реактор на самом деле есть на этой планете.

Мне кажется, лучше проверить как можно быстрее. Вдруг мы все взорвемся?

Леоган хитро прищурился.

— Думаю, за пару часов ничего не случится. Мне кажется, ты все же не распробовала, и надо попробовать укусить еще в других местах.

Меня уронили спиной на кровать, нависая сверху. Я лишь довольно хмыкнула, представляя Леогана этаким тортиком.

На следующее же утро мне выдели из банка крови целый набор разнообразной крови в пакетиках. Человеческую и шуманскую, разных групп, и даже рептилий. В пакетиках кровь не вызвала у меня никакого аппетита. Через силу попробовала — ничего особенного. То есть я наверное могла бы спокойно выпить и насытится красной жидкости, но какое-нибудь пирожное, и то вызывает во мне больший аппетит. Так что зависимости от живого мяса и крови у меня, наверное, все-таки не возникло.

Еще раз тщательно проанализировав свои ощущения, пришла к выводу, что меня так тянет напасть на кого-нибудь и укусить, не столько из-за голода, так как я обычно и так сыта, сколько из охотничьего азарта. Словно я домашний и без того не лишенный еды лис в забитом до отвала курятнике. Вроде бы мне эти курицы и без надобности, все равно не голодаю, и даже есть что-то повкуснее, но вот древний охотничий инстинкт дает о себе знать.

Так что сдерживаться можно. Это если вдруг попаду в экстремальные условия и буду голодать, тогда да. Может и не выдержу.

После муж надолго меня оставил. Уходил рано, приходил поздно. Часто вообще не появлялся, но неизменно, когда я видела Леогана, мужчина выглядел довольным. Как сказал сам супруг, после многочисленных скрупулезных проверок неисправности в реакторе нашли. Так что если бы не мои сны, мы могли бы все подорваться уже в ближайший месяц.

Как только реактор починили, нападения ящеров прекратились. Теперь радость поселилась на лицах всех без исключения обитателей базы. Прекращение войны означало для большинства скорое возвращение домой живым и с солидной наградой.

Перед тем, как начать постепенно сокращать гарнизон, на базе провели грандиозный военный парад в память о погибших и в честь завершения, наконец, этой войны.

— Ты не представляешь, как это было здорово! Колонны вооруженных шуманов и людей в лучшей боевой форме, ряды невообразимой техники, над головой, исполняя сложнейшие фигуры пилотажа, пролетают наши корабли. Гвалт оружий, радостные крики и мы с Леоганом в центре всего это действа! Мы с мужем вдвоем, все нас приветствуют, салют, оружейные залпы, и все это на фоне фантастических инопланетных пейзажей! А какая у Лео форма была красивая… — взахлеб рассказываю я Максу за чашкой чая о своих последних днях пребывания на планете ящеров. В общей сложности, вместе с перелетом я провела в отъезде четыре с половиной местных месяца.

Мой помощник сначала очень обрадовался, когда я вернулась. Потом, когда разглядел меня, очень удивился. Да, мои глаза способны вызвать изумление. И уже после, когда я освободилась, и выкроила время, чтобы просто поболтать и рассказать о своем путешествии за чайной беседой, секретарь, по мере моей веселой болтовни становился все более замкнутым и мрачным.

— Ты сильно изменилась, — вдруг резко перебил меня Макс. Выглядел при этом мой собеседник жутко злым. Мои брови в удивлении поднялись.

— В каком смысле?

— Сама на себя не похожа. Раньше ты не любила все эти военные выкрутасы, а сейчас только и говоришь про технику, парады, форму, сражения. У тебя глаза горят, когда ты рассказываешь, как кто-то кого-то победил и смакуешь подробности. Еще чуть-чуть и сама как будто начнешь в драку лезть. Это не ты. Ты — мягкая, чуткая и спокойная. Тебе не нравится грубость, принуждение, чья-то боль. Что он сделал с тобой? Почему ты вернулась другая?

Я честно поразилась высказываниям Макса, его горячностью и даже какой-то обидой в глазах.

— Ничего он, если ты под этим словом подразумеваешь моего мужа, не сделал. Ты сам знаешь про переделку, в которую я попала, из-за чего мои глаза изменились. Возможно дело в этом, и во мне поменялось что-то и помимо глаз. А вообще я такая, какая есть. Как раз таки образ нежной чуткой барышни, что я ношу последние годы — это скорее заслуга Леогана его видения и воспитания. Это ты меня в детском и подростковом возрасте не видел, я то еще оторвой была. Это сейчас я думаю о каждом своем шаге и движении, поскольку все время на виду, не могу и не хочу подводить мужа. Так что не тебе судить о том, какая я.

Кажется, после моей отповеди Макс немного успокоился.

— Ну, хорошо, ну а твоя благотворительность. Ты уже не находишь, что то, как поступают шуманы с человеческими девушками правильно? Эти питомники-пансионаты, где девочек обучают, словно породистых самочек? А отношение многих мужей к своим женам? Их безнаказанность?

— Почему? Нахожу. И готова дальше помогать и бороться с несправедливостью. Если я не плачу и постоянно об этом не говорю, не значит, что обо всем забыла.

Макс глубоко задумался. Вид у парня все равно был мрачный, но через какое-то время помощник встряхнулся и неожиданно сверкнул веселой улыбкой, хитро на меня взглянув.

— Получается, на самом деле ты у нас еще и 'плохая' девочка под благонравной маской?

Хмыкнула, приняв шутливый тон помощника.

— Не то слово.

— Докажи, — явно дразня, предложил Макс.

Вопросительно вздернула бровь.

— Например?

— Сделать тайно что-то запрещенное.

— Что же?

— А это тебе решать. Что тебе хочется такого, что ты никогда себе еще не позволяла?

Вновь хмыкнула. Это на что меня сейчас подбивают?

— Вообще есть такое. Но вряд ли моя охрана и муж это одобрят и отпустят.

— Это куда же?

— Ну… мне нельзя появляться в таких местах, как казино и стрипклуб, например.

— А очень хочется?

— Ну не то чтобы…

Вообще совершенно голым взрослого мужчину в своей жизни я видела только мужа, конечно, любопытно узнать, что там у других, и может шуманы и люди все-таки еще кое-где отличаются. Ну а казино — это ведь царство азарта. Говорят, очень затягивает. Просто интересно на себе узнать, каково это, а не с чужих слов. Лео упорно отказывался меня вести в казино, считая, что азартные игры — зло, с которым связываться не стоит. Про стрипклубы я вообще молчу, даже не заикаясь ни о чем таком — на моем компьютере заблокированы все сайты и любые намеки на непристойное видео или картинки, впрочем, как и у всех в резиденции. А уж как забавно было, когда на каком-то пляже, где я даже не отдыхала, а просто гуляла рядом по набережной, мужчину, вздумавшего раздеться догола, тут же скрутила моя охрана, обвинив в непристойном поведении, меня же окружили и спрятали за широкими спинами, чтобы я ненароком что-то там не рассмотрела.

Макс глубоко задумался, но потом отрицательно покачал головой.

— Нет, не реально. Охрана у тебя серьезная, даже если сбежать из-под их неусыпного ока, все равно быстро найдут и будет только хуже. Меня твой муж уволит, как растлителя, это точно. Но вообще, как шуманам, так все можно, а вот своих жен держат в строгости, а на жен чуть ли не паранджу надевают, хотя никакой религии под этим нет.

Я улыбнулась.

— Просто в основном шуманы — собственники. Если что-то или кто-то их, то ни с кем делиться не станут. Даже в моральном плане. Можешь мне поверить. Так что не смогу я тебе ничего доказать, не позволят. Остается быть хорошей девочкой.

— Нет, ну так нельзя! Давай я хоть киношку тебе какую контрабандой пронесу?

Покачала головой.

— Не так-то это просто, все равно все поступающие ко мне сейчас информационные носители проверяются. А даже если и получится, то тут есть и еще одна загвоздка.

Замялась, не зная можно ли делиться с Максом подобными секретами, хотя не такой уж это секрет…

— Многие шуманы ощущают эмоции своих пар на расстоянии. Леоган в том числе. Я, конечно, способна тщательно себя контролировать, но вдруг что-то прорвется, при просмотре 'запрещенного' видео.

Мой помощник понимающе кивнул.

— Я знаю про подобные особенности. Ничего, давай рискнем. В конечном счете, даже если и застукает, не смертельно. Пронести видео, думаю смогу, а там запремся за чашкой чая в кабинете. А ты не знаешь какова дальность, с которой нимарх может тебя почувствовать?

— А есть дальность?

— Понятно. В общем, лучше смотреть всякие запретные фильмы, когда твой муж уезжает из резиденции, как можно дальше. Тогда будет как минимум гарантия, что если и что-то почувствует, то до резиденции еще надо добраться, а мы уже все посмотрим.

— А почему мы вместе это будем смотреть?

Макс озорно улыбнулся.

— Ну так мне же надо удостовериться в правдивости твоих слов.

Спустя неделю, когда я и думать забыла о нашем с помощником разговоре, а Лео в очередной раз улетел на несколько дней на переговоры, ко мне днем с самым заговорщицким видом заявился Макс. Хитро улыбаясь, мужчина торжественно достал из внутреннего кармана пиджака маленький черный носитель информации.

— Что ты принес? — равнодушно поинтересовалась у Макса, хотя, признаюсь, вид мужчины, гордость и вместе с тем радость, меня немало позабавили.

— Что и было обещано, — Макс щелкнул замком на двери кабинета, что было само по себе необычно, а потом прошел к окну и тщательно задернул тяжелые шторы, отчего комната погрузилась в полумрак, — Что, забыла, что я обещал достать любопытное кино? Эх, жаль, торта нет…

Мои глаза удивленно расширились.

— Ты смог?!

— А ты во мне сомневалась?

Я тут же позвонила в нашу столовую, велев доставить обед и торт, на который мне интенсивно намекали. Заварили с Максом чай. У моего помощника оказалась слабость на этот напиток, и в его личном шкафчике имелась целая коллекция всевозможных сортов чая. Я и сама пристрастилась, научившись разбираться, чем один сорт отличается от другого и какой лучше. Когда все доставили, выглянула за дверь и грозно нахмурила брови, сообщив дежурившей у кабинета смене охраны, что у меня серьезное совещание, и чтобы сегодня посетители меня никто из посетителей или иных личностей беспокоил.

Макс подключил к имеющемуся в кабинете телевизору свой накопитель информации, а потом пододвигал диван и столик, уставленный всевозможными яствами.

— Я скачал самые разнообразные сюжеты фильмов. Здесь все на любой вкус. Будешь комментировать и говорить, что нравится, а что нет, — с видом растлителя малолетних заявил этот невозможный тип.

И началось мое погружение в мир разврата.

Видеотека Макса действительно оказалась 'на любой' вкус. Тут даже все и не пересмотришь. Сначала мы смотрели незамысловатые видеоролики, где мужчина и женщина делали 'это', затем шуман, с человеческой женщиной, после пошли сюжеты, где участников было трое и больше.

Я отчаянно хохотала и краснела. Почему-то в компании Макса и его ехидных комментариев видео казалось скорее юмористическим, нежели хоть, сколько то возбуждающим. Хорошо, в кабинете звукоизоляция прекрасная, иначе ко мне наверняка бы уже заглядывала охрана, проверить, чего это у их подопечной такая истерика.

Мое просвещение продолжалось. Сюжеты у фильмов порой попадались весьма интересные, так что внимание привлекали еще и человеческие отношения, а не только физиологический процесс. Узнала для себя кое-что новенькое, кое-что сравнила. Пока мой муж по некоторым физическим параметрам выигрывал у всех актеров, но на то он и Великан у меня. Кстати не скажу, что мы с Леоганом много чего упустили. Супруг, похоже, как раз таки просвещался в данной тематике, не то, что я. Хотя, сколько Леогану лет, наверняка тут еще и солидный опыт сказывается…

Были в видеотеке и ролики с садистским уклоном, кое-что я успела увидеть, еще когда выехала на помощь жене шумана, и вот это направление интимной жизни не вызвало у меня никаких положительных чувств.

Зато было весьма любопытно, когда этим занимались однополые актеры. В общем, когда окончательно стемнело, и обстановка в комнате стала совсем интимной, под все эти вздохи и ахи поняла, что сильно возбуждена, и смеяться как-то не тянет. Макс тоже весьма подозрительно блестел глазами, и между нами возникло незримое напряжение.

Я так старалась себя сдержать, но возбуждение оказалось сильнее, вылившись в непроизвольную вспышку физического удовольствия. Мне было жутко неудобно и стыдно, ведь все вышло под пристальным взглядом Макса. Словно оказалась застуканной на запрещенном, как в одном из фильмов. Правда, там герои на этом не остановились…

У меня оставалась робкая надежда, что помощник ничего на самом деле не заметил, и все лишь игра моего воображения, но вот какой-то хищный взгляд Макса заставлял в этом сильно сомневаться. У меня появилось такое ощущение, что хоть, казалось, ничего и не было, но у нас с моим помощником все случилось. Пожалуй, я впервые взглянула на Макса, как на мужчину, а не как веселого молодого парня и моего подручного, и то что я увидела… Макс ведь не юный мальчик, за маской которого до этого скрывался, а вполне взрослый… соблазнительный мужчина.

— Заканчиваем кино, — мой голос оказался неожиданно хриплым.

И лучше побыстрее. Кто его знает, какая там чувствительность у Леогана, а я себя совсем сейчас не контролирую в эмоциональном плане.

Макс, как назло, развеивать напряженную атмосферу какой-нибудь своей обычной шуточкой не спешил. Молча выключил телевизор, забрал флэшку и помог собрать остатки нашего пиршества в компактную кучу.

Близость мужчины меня нервировала. Отговорившись тем, что уже поздно, позорно сбежала к себе, и только там смогла вздохнуть свободно.

Что это было?! Упала на кровать, не раздеваясь. Пытаюсь успокоиться и понять, чего в случившемся было больше — просто возбуждения от просмотра фильмов или проснувшейся внезапной тяге к Максу? Скорее всего первое, поскольку физически меня раньше к другим мужчинам не тянула, я могла кем-то восхищаться, но за морально-этические заслуги, даже, порой за внешнюю красоту, но воспринималось все, словно я в музее смотрю на красивую статую. Да, так и буду думать, хотя где-то внутри стал грызть червячок сомнения.

На следующий день мне было трудно смотреть в глаза Максу, теперь делающему вид, что ничего такого не происходит. Отправила своего помощника с каким-то заданием куда подальше, сама же целиком погрузилась в работу, однако вечером, когда мужчина вернулся, все стало еще хуже, поскольку заработали уснувшие после возвращения от рептилий способности, и я узрела Макса в другом цвете, точнее не столько его, сколько тянущуюся между нами тонкую красную нить.

— Что с тобой? — тревожно спросил Макс, когда я вдруг покачнулась из-за изменившегося зрения и удивления. Мужчина даже поддался вперед, чтобы поддержать, но вовремя опомнился и отдернул руки.

— Ничего, — зажмурилась и помотала головой. Когда открыла глаза, мир вернул себе привычные цвета.

Что значит это красная нить? Макс не может быть ни моим ребенком, ни отцом. Братом? Нет. Такую связь мой изменившийся организм не принимает. Но не пара же мне мой помощник! У меня уже есть муж, да и вроде невозможно такое у шуман… наверное. Но откуда тогда эта нить?!

Кстати у самого Макса всего одна эта нить. Почему так мало? Нетипично для человека. Все же у моего помощника в родне только дед из шуман, остальные все люди. Неужели шуманская кровь в Максе столь сильна?

— Все в порядке, — еще раз успокоила продолжающего тревожно смотреть на меня рыжего парня. — Просто голова вдруг закружилась — плохо спала.

Не поверил. Впрочем, с моим здоровьем действительно трудно поверить в проблемы из-за сна.

— Кстати, Кэрри. Ты готова продолжать эксперименты с чем-то новым и запрещенным? — жестом фокусника Макс достал из ниоткуда колоду карт. — Можно поиграть в запрещенные азартные игры.

— Нет! — ответ получился очень резким.

Никаких больше экспериментов! Хватило. Раз Великан не примчался сразу, значит, скорее всего, был достаточно далеко и не чего не почувствовал. Я же теперь буду ощущать на себе вину за произошедшее. Впрочем… можно будет активно искупить ее, продемонстрировав Леогану ночью что-нибудь оригинальное из того, что мне удалось подсмотреть.

— Забудь об этом, Макс. Я больше не хочу экспериментировать. Видимо времена моей веселой юности прошли, и я все-таки выросла в 'хорошую' девочку.

— Как знаешь, — мой помощник не скрывал разочарования.

* * *

После памятного разговора мой помощник надолго затаился, больше не предлагая мне никаких экспериментов, но, как выяснилось это было лишь затишье перед бурей. Прошел почти год. Макс за это время сильно возмужал, уже ничем не напоминая юного балбеса, каким казался поначалу. Теперь мой помощник превратился в весьма привлекательного и коварного мужчину, что заставлял трепетать сердца всех знакомых мне дам. А уж как Макс поднаторел в интригах и политике! Благодаря моему личному помощнику стала развиваться новая тайная сеть. Как только Део до сих пор ничего о ней не знает, не понимаю, хотя может он просто молчит, давая возможность мне поиграть во взрослую и самостоятельную жену… Благодаря осведомителям мне теперь многое известно о шуманах, иногда получается помогать страждущим еще до того, как их проблемы перерастут в нечто глобальное. Недавно мы начали компанию по выдвижению меня на человеческую политическую арену. А что? Репутация у меня хорошая, со многими важными людьми и шуманами знакома очень близко, да и любовь в широких масс давно начала приобретать.

Это произошло в один из наших человеческих праздников. Глупая традиция целоваться под особенным цветком, прикрепленным над головой, если два человека одновременно под ним проходят. Кто бы мог подумать, что Макс неожиданно решиться последовать этой традиции. Самоубийца! Нет, просто сумасшедший.

— Постой, — я удивленно остановилась, не понимая причин задержки в очередном проходе анфилады комнат. Мы же торопимся.

— Что, Макс?

— Традиция, — помощник указал мне на веточку красивого цветка подвешенного в арочном проеме.

Я хотела спросить: "и что?", ведь меня эта традиция ну никак не касается, если только с мужем, не девушек же мне подлавливать для поцелуев, но не успела.

— Макс сделал ко мне рывок, с отчаянной решимостью на лице, словно в пропасть собрался прыгнуть.

Мгновение и меня уже крепко, со всей силы сжимают в объятиях. Пытаюсь вырваться, но все равно понимаю, что поздно. Почему Макс решил умереть? Больше ни о чем подумать не успеваю, поскольку мои губы обжигает самый страстный и горячий поцелуй, который когда-либо был в моей жизни.

Мы целовались как в последний раз, впрочем, в моем сознании так и было. Но вот проходит одно мгновение, другое… а поцелуй все не прерывается, а чьи-то наглые руки уже переходят все границы приличия.

Отталкиваю Макса, но получается откровенно не очень — руки дрожат, ноги подкашиваются, все внутри дрожит от желания. Но удивление в вперемешку с любопытством и шоком требуют удостовериться, что я не сплю и мой помощник пребывает в добром здравии…

— Макс! — оторваться получается всего на миг, чтобы взглянуть в светящиеся ликованием глаза мужчины, в которых наравне с радостью светится неподдельный восторг.

— Я объясню. Потом. Слишком долго ждал.

И меня вновь жадно целуют. Еще и еще, вжимают в стену, а дальше я окончательно теряю ориентацию в пространстве.

Потом я еще долго не могла прийти в себя вспоминая эти сумасшедшие поцелуи. С Лео, конечно мне тоже целоваться нравится, но такого безумия и страсти мне испытывать не доводилось. Будь в тот момент муж где-то на планете, а не в отъезде за пределы нашей солнечной системы, наверняка бы почувствовал бурю моих эмоций.

К счастью, Макс отпустил, не став настаивать на чем-то большем, чем поцелуи. Я же взяла себя в руки, запретив себе даже мысль о продолжении. Я замужем. Лео не потерпит соперника, а смерти Максу я не желаю. Осталось выяснить, что же за чертовщина творится!

Поцелуи закончились, а Макс все еще крепко-крепко обнимал меня, положив подбородок мне на макушку. Меня же всю буквально трясло. Я дрожала от пережитого шока и новых захвативших меня ощущений. Наконец вяло попыталась выбраться из уютного плена рук. Мужчина тотчас отпустил. А ведь мы в коридоре. Надеюсь, никто нас не застал, инече это конец. По спине пробежали мурашки. Лео убьет Макса, если узнает. Интересно, а со мной что сделает?

— Макс? — в одно слово я вложила все свои вопросы и удивление.

Мужчина очень светло улыбнулся, взял за руку и повел дальше по коридорам здания.

— На самом деле я не был уверен, что не умру, но я так долго выжидал, решался, а потом все надоело. Понял, что если так и не поцелую тебя, то и смысла жить дальше нет.

— А… почему с тобой ничего не случилось? Я же "ядовитая". И что значит, ты долго выжидал? Не понимаю.

Теперь Макс посмотрел на меня напряженно, крепче сжал руку.

— Кэрри, я люблю тебя причем давно, с первой нашей встречи.

— Да ну? — не поверила. Внезапно влюбившимся Макс на собеседовании не выглядел.

— Зря не веришь, — ответил мужчина на мой недоверчивый тон. — Мы с тобой познакомились гораздо раньше, чем когда я пришел к тебе устраиваться на работу.

— Это когда? — вот теперь я еще больше удивилась. Я бы запомнила наверняка наше знакомство, все же Макс яркий парень с запоминающейся внешностью.

— Я тогда жил в приюте. Ты не помнишь, поскольку я тогда еще по сути выглядел ребенком, да и приезжала ты к нам всего несколько раз. Когда ты появлялась, у нас в приюте наступал настоящий праздник. Новые игрушки, наплыв желающих взять ребенка, новые игровые площадки и учителя. Благодаря тебе в приют приехала рекрутская проверка и меня направили на специализированное обучение, как полукровку, не будь тебя, обо мне бы и не вспомнили. Мы все стремились привлечь твое внимание. Ты была нашей феей, приносящей надежду и праздник. До сих пор помню тот день — теплый и солнечный. Ты в красивом белом платье, глаза грустные, но все равно улыбаешься. Я осмелился и подошел к кружку из девочек, что облепили тебя плотным кольцом. Мне тоже хотелось толики твоего внимания, но нам, мальчикам не разрешали подходить к тебе, но я пробрался — волосы у меня тогда были длиннее, да и подростком меня можно было принять за девочку. Я просто стоял рядом и любовался тобой. И представь. Одно мгновение. Ты оборачиваешься, улыбаешься именно мне и треплешь мои волосы, гладя макушку. Ты трогала меня и со мной ничего не произошло!

Да уж, сегодня определенно день потрясений.

Покопавшись в глубинах своей ныне очень хорошей памяти, нашла тот эпизод с хорошеньким рыжим подростком. Тогда действительно тогда Макс был прехорошеньким смазливым подростком, которого немудрено спутать с девочкой.

Нереально! А ничего что Макс младше меня? Да ладно младше. Не это главная проблема, а то что у меня муж, да еще какой! Как же так? К чему сейчас, когда я уже со всем практически смирилась.

Дотронулась до губ, вновь и вновь вспоминая этот невозможный, нереальный и такой запретно-сладкий поцелуй. Что же ты делаешь со мной Макс? Что теперь делать?

Последний вопрос и задала мужчине.

— Макс, ну для чего это все? — остановилась, закрыв руками лицо.

Мой помощник взял мои руки, опустив их и заставив посмотреть на него.

— Я же сказал, я люблю тебя. С первой нашей встречи думаю только о тебе, готов весь мир положить к твоим ногам. Даже без надежды на взаимность служить тебе. Желаю быть всегда с тобой рядом. Это безумие, в котором я горю давно.

— Макс, ты обманываешь меня. Я знаю, у тебя полно женщин, ты постоянно с кем-то встречаешься.

Мужчина пожал плечами.

— Они ничего для меня не значат. Для меня есть только ты. Остальные же… физиология, — Макс поморщился, но глаза не отвел.

— Понятно, — фыркнула я и меня тут же развернули впечатав в твердую грудь.

— Другие женщины были до нашего поцелуя. Теперь не будет никого кроме тебя, ты мне веришь? — мне проникновенно заглянули в глаза.

Я поежилась. Для чего мне такая верность Макса, нет, он конечно классный, да и поцелуй был просто крышесносный, но у меня ведь Лео. Как бы я что-то не хотела изменить, но от этой данности никуда не деться, так зачем Максу воздерживаться если со мной ему все равно ничего не светит? Или… нет, а действительно, на что мой помощник рассчитывает?

— Ты что, не боишься, что тебе Леоган голову открутит?

Помощник весело усмехнулся, у него вообще сейчас на редкость было хорошее настроение.

— Боюсь, конечно, а кто по-твоему его не боится?

Дарю Максу скептический взгляд.

— Тогда на что ты рассчитываешь? Я Лео изменять не буду. Мне жизнь не особо дорого, но жить я буду долго, и желательно в мире с мужем.

— Посмотрим, — загадочно проговорил мужчина, и я так и не поняла, к чему относится это его высказывание.

Не желая оставлять последнее слово за Максом, все же произнесла, причем скорее для себя, чем для нег:

— Никаких отношений больше, чем дружеских, между нами невозможно. У меня есть муж, который, ко всему прочему, считывает мои эмоции, так что Лео сразу обо всем узнает.

Но Макс упрямо качнул головой.

— Я бы не стал тебя целовать сейчас, если бы не видел, что ты можешь контролировать свои эмоции и скрывать их. Ведь многое зависит от дальности. Властителя сейчас нет планете и он наверняка ничего не почувствовал, а когда был на планете и я провоцировал тебя на разные запретные эмоции — ни о чем не догадался.

Прищурилась. Готова дать кому-то подзатыльник, но ведь не дотянусь. Пусть Макс не такой громила, как Лео, но тоже высокий.

— Эксперименты на мне ставил, значит? — двинулась угрожающе на помощника, и тот шутливо закрылся от меня руками. Да уж, на Макса просто невозможно сердится. И вообще он такой милый, а поцелуй… Черт.

Развернулась и побежала прочь. Не самый лучший способ решать проблемы, но мне надо подумать.

— Эй! Ты куда? — понесся мне в спину веселый крик Макса и тише, так что мне, казалось, послышалось. — Беги, все равно теперь никуда от меня не убежишь.

Ха! Надо будет — уволю. Вру себе, конечно, силы воли не хватит.

Следующие до возвращения мужа дни превратились для меня в настоящее испытание. Макс не делал попыток приблизиться, обнять или поцеловать. Вообще, казалось, делал вид, что ничего не произошло, но напряжение между нами, казалось, можно потрогать руками. Когда я не воспринимала Макса, как мужчину, было проще.

Взгляды, недоговоренность между нами, случайные, едва заметные касания рук, которых раньше не было, все это сводило меня с ума, заставляя желать большего. Если бы помощник стал приставать и полез обниматься, я бы просто его отшила. Но вот это искушение, общая тайна, запрет…

Когда приехал Лео, стало чуть легче. Во всяком случае теперь я заставляла себя не думать о своем отношении к Максу и странной связи, что образовалась между нами. Все же красная нить, что я видела между мной и помощником была не спроста. К тому же ночи мои теперь были не одиноки, что опять же отвлекало от ненужных, но таких сладких воспоминаний. Вот только теперь я стала как будто более четко улавливать настроение и эмоции Макса, особенно лютую ненависть и ревность, что он испытывал к Лео.

Будь мой муж внимательнее, наверняка бы заметил, что со мной творится что-то неладное. Пусть эмоции я контролирую теперь просто великолепно, особенно, когда знаю, что Лео поблизости, но никто не застрахован от ошибок. Но Великан ничего не замечал. Не до того. Недавно шуманы открыли новую обитаемую планету с маленькими оранжевыми гуманоидами, и сейчас все внимание как шуманского, так и человеческого общество было направлено в космос. Снаряжались исследовательские экспедиции, появилось просто много желающих посетить новый открытый мир. Леоган уже был на той планете, но сейчас собирался туда вновь. А лететь долго, по меркам нашей планеты около месяца, плюс ко всему, на новой планете пока организуют и насадят новый правящий строй в лице тех же шуман, поездок будет много… На что ты меня толкаешь, Лео?

Но это все лирика, мне же надо решать что-то с Максом. Уволить помощника — по ощущениям, как отрезать себе руку, но похоже придется.

Дождавшись, когда Лео вновь улетит. Вызвала к себе Макса, которого до этого успела отправить с заданием в командировку. От греха подальше, как говориться.

Мужчина зашел в мой кабинет едва не сия. От Макса ко мне пришла такая волна теплоты, нежности и радости, что у меня невольно перехватило дыхание. Поймав ласковый взгляд мужчины, почувствовала, как задрожали руки. Спрятала кисти под стол и постаралась придать своему лицу холодное, отстраненное выражение.

Макс словно что-то понял, прищурился, теперь испытующе заглядывая мне в глаза, и тут на его лице заиграла циничная усмешка. Мужчина прошел и вальяжно сел на стул напротив меня.

— Прибыл по первому велению моей госпожи. Какие распоряжения?

Еще и ерничает. Набрала в грудь побольше воздуха.

— Ты уволен.

Максимилиан сложил на груди руки и скептично приподнял бровь.

— С чего это вдруг?

— Сам знаешь. Нам не стоит больше вместе работать.

— Испугалась?

— А ты нет? Леоган убьет тебя даже за намек или взгляд, далекий от платонического.

— Я готов рискнуть, и ты не в праве за меня решать, подвергать мне свою жизнь опасности или нет.

Печально вздохнула.

— Речь не только о тебе. Я не собираюсь изменять мужу, во всяком случае, пока мы вместе и я от него завишу. Мне с повелителем жить вместе всю оставшуюся жизнь, связь и мою зависимость не разорвать.

Мужчина поддался вперед, вновь пытливо заглядывая мне в глаза. Сейчас в Максе не осталось и намека от привычного веселья и расслабленности.

— Очень разумная и правильная речь. Наверное ты все взвесила и рассудила. Молодец. Знаешь только что печально? В твоих словах не прозвучало ни слова о любви или огненной обжигающей страсти. Все сухо и скучно. Такое впечатление, что ты заживо себя похоронила во всех этих условностях. Такое впечатление, что ты состарилась раньше времени.

— Вот, кстати, еще одна причина по которой мы не можем быть вместе. Ты прав, я старая. Не телом, но душой. Ты же молод и действительно горишь. Не надо вязнуть со мной в болоте. Уходи. Тут тебе ничего не светит.

Мужчина хохотнул.

— Знаешь, ты перегибаешь палку. Я достаточно давно за тобой наблюдаю, чтобы понять, что тебе просто скучно. Тебя загнали в жесткие рамки. Но вот у тебя появилась возможность вернуть в свою жизнь элемент нестабильности, чего-то нового опасного, но такого притягательного, и ты предпочла спрятаться в кусты.

Равнодушно пожала плечами, не подав виду, как задели меня слова Макса. Отчитывать меня вздумал. Захотелось тоже уколоть.

— Притягательного? Что именно ты нашел притягательного в данной ситуации и что предлагаешь? Подло исподтишка изменять своему мужу с тобой? Очень волнительно! Знаешь, что? Пошел вон! И больше, чтобы я тебя не видела! — под конец своей речи я уже кричала.

— Хорошо, я уйду, — зло ответил мне Макс. — Но сначала…

Как-то сразу догадалась, что собирается сделать мужчина.

— Не смей! — вскочила, намереваясь попытаться сбежать из кабинета, но Макс оказался проворнее.

Я только выбиралась из кресла, как помощник обогнул стол, поймав меня в свои объятия.

— Кэрри, то, что с нами произошло — это чудо. Такими дарами не разбрасываются. Уж я точно не собираюсь быть тем дураком, что не попытается использовать свой шанс быть счастливый. Я будто чувствую между нами незримую связь. Ты мой ангел.

Из глаз потекли слез. А он мое искушение, мой личный демон.

Меня, вновь не спрашивая, поцеловали, этим поцелуем заставляя смести все барьеры, что выставляло сознание. Слабые попытки вырваться, только распаляли Макса, заставляя того быть настойчивее. Сердце зашлось в бешеном ритме, а дыхание участилось.

Этот поцелуй оказался еще лучше прежнего, если такое вообще возможно. В какой-то момент поняла, то я сдалась на милость победителю, и что Макс останется рядом. Слишком мало в моей жизни людей, к которым меня по-настоящему тянет, а значит разбрасываться ими не стоит.

После я краснея и пряча глаза, попросила мужчину дать мне время обо всем подумать.

Это стало нашей тайной с привкусом сладкого запрета и постоянной опасности обнаружения. Макс находил время, когда мы оставались наедине, чтобы поцеловать меня украдкой, обнять, взъерошить волосы, шепнуть на ушко, какая я желанная и любимая. У нас появился свой язык жестов, мы понимали друг друга с полуслова.

Тем не менее черту я не переходила. Несмотря на то, что чувствовала, какой огонь играет внутри Макса и его страсть, своих чувств к мужчине так и не смогла разобрать. Да, тоже безусловно страсть и нежность присутствовали, но мне казалось, что я до сих пор воспринимаю помощника скорее как друга и младшего товарища по играм. Правда игры в нашей песочнице взрослые.

Раскинутая Максом сеть соглядатаев, позволяла нам быть в курсе всего, что происходит в мире, и в резиденции. Постепенно на важные политические посты стали назначаться нужные нам лица — так было удобнее проводить выгодные мне, и человеческому населению реформы. При этом, по сути, шуманы и люди, что были нашими с Максом ставленниками даже не догадывались на кого работают, получая указания от третьих лиц. Так что я оставалась в тени и меня по-прежнему шуманы не воспринимали всерьез. Впрочем, без Макса, одна, я, на мой взгляд, бы такого влияния точно не добилась.

Пожалуй, можно без прикрас сказать, что у меня словно появились крылья. Я стала больше улыбаться и радоваться каждому дню. Душа пела и расцветала под внимательным взглядом Максимилиана. Если бы не горечь запрета и понимания, что наши отношения не смогут продлиться долго, я была бы полностью счастлива. Тем не менее, понимание, что все скоротечно, заставляло острее ощущать нашу связь и наслаждаться каждой секундой отведенного нам времени. Я понимала, что когда Леоган перестанет отлучаться на новую планету, поцелуев с Максом больше не смогу себе позволить — слишком сильные эмоции они во мне вызывали. Лео бы, наверное, и на другом конце планеты почувствовал это предательское удовольствие.

Это все-таки случилось незадолго до приезда Леогана. Наверное, все-таки желание до конца познать удовольствие соблазна пересилило, ведь больше я бы не смогла себе позволить это маленькое сумасшествие.

В моем кабинете, где мы по привычке всегда запирались с помощником, Макс не ограничился поцелуями. Если вначале я еще пыталась воззвать к осторожности и разуму, то Максимилиан сломал мое сопротивление. Будучи, как никогда настойчив, мужчина едва ли не содрал с меня одежду, усадив на широкий стол, за которым мы порой просиживали за работой часами.

С удовольствием запустила руки в волосы цвета огня. Кто знает, может, я потом пожалею и буду мучиться угрызениями совести, но если не сделаю, жалеть буду еще больше. Тело у Макса гибкое, стройное, подтянутое. Рельефы мышц четко обозначены, но мужчина не перекачан, как Лео.

Макс действует уверенно и быстро, не давая мне малейшего шанса, чтобы передумать. Вот он еще целует меня, находясь в опасной близости, а вот наступает точка невозврата. Мы задвигались быстра, жадно, словно два страждущих в пустыне, которые наконец нашли воды, мы спешили испить друг друга. Быстро, страстно, жадно. Я задыхалась от удовольствия, с трудом сдерживая крик.

В этот день мы не ограничились одним разом, пробуя и узнавая друг друга. Получали удовольствие, отдавшись на волю страсти. Это потом уже, ночью, когда я осталась одна в своей большой холодной постели, меня начали мучить страхи и угрызения совести. Было немного противно от себя, но, каюсь, телу моему было ни капли не стыдно. Я ощущала приятную ломоту и расслабленность. И теперь у меня была возможность сравнить Лео еще хоть с кем-либо, и тщательно все обдумав и прокрутив воспоминания, я пришла к довольно странному выводу. С Максом мне безусловно понравилось, но скорее благодаря тем эмоциям, что несла с собой запретная близость и новизна ощущений. А так, если скрупулезно и тщательно все разобрать, то с Лео мне бывало даже лучше. Во всяком случае старался мой муж уж точно больше, да и, похоже, опыта в этом деле у шумана больше… Но нет, с Максом тоже очень здорово, и в поцелуях он явно выигрывает… наверное. Надо еще раз проверить на трезвую голову. Ох, о чем я только думаю?

Ночь в раздумьях, не прошла для меня бесследно. Сделала вывод, что интимные отношения с Максом надо прекращать. Рискнула раз, и хватит. Из-за этой связи подвергается опасности сам помощник и вся моя дальнейшая жизнь, не говоря уже о жизни Лео. Как бы там ни было, но расстраивать мужа я тоже не хочу.

Утром так и объяснила все Максу. Мужчина согласно покивал, сверля меня понимающим взглядом, а потом подошел, поцеловал, и все понеслось по новой. До нового возвращения Лео мне так и не удалось вырваться из этого порочного круга — близость с Максом, сомнения, попытки прекратить отношения, и вновь близость. Вздохнула спокойно лишь когда муж вернулся. Макс больше не приставал, и я смогла себя контролировать, правда с этим мужчиной я и без интимной близости всегда хожу по грани. Не одно так другое, и самое ужасное, в глубине души мне это жутко нравится. Кто бы мог подумать, что я так ухвачусь за шанс избавится от пресности в своей жизни.

ЛЕОГАН

В последнее время я замечаю, как мои без того не идеальные отношения с женой, становятся все хуже. День ото дня моя девочка все дальше от меня. Совершенствуется в контроле эмоций, отгораживается своими интересами и работой. И у меня, увы совершенно нет времени сейчас, чтобы уделять Кэрри больше внимания. Проблемы и заботы навалились как снежный ком, не давая ни секунды вздохнуть спокойно.

Сейчас же меня почти постоянно гложет неприятное чувство, недавно поселившееся в груди. Нечто неясное, но царапает. Сначала я не обращал внимание на этот зов интуиции, ведь такое случается часто, я всегда тонко ощущаю и предчувствую любые опасности и беду, это одна из моих способностей. Но вот вроде бы все в порядке, угрозы жизни и здоровью нет, а все равно что-то продолжает беспокоить, а мыслями я постоянно возвращаюсь Кэрри. Может ли быть так, что неясная тревога как-то связана с моей женой?

Последняя моя поездка на вновь открытую планету далась особенно тяжело. Накатывала невероятная тоска, и лишь огромная сила воли не позволила мне сорваться и лететь домой. Тем не менее, я все-таки отправился на пару дней раньше положенного срока к себе, притом тайно. О моем незапланированном сроке отъезда знал только узкий круг лиц. Решение было спонтанным. Пора проверить, как идут дела в мое отсутствие.

И вот я в резиденции, это место трудно назвать домом, я предпочту крохотный уютный домишко самым шикарным апартаментам в этом муравейнике, но иначе никак. Главное — моя душа, моя девочка рядом, и тогда место становится уже таким важным.

Больше всего меня с момента прилета тянуло к жене, и я не стал отказывать себе в удовольствии, первым делом навестить Кэрри. Я и так своей малышке уделял слишком мало времени, пора восполнить пробелы. Украду жену на денек, а потом уж займусь проверкой.

По коридорам резиденции я шел в скрыте — меня никто не замечал, не мог ни увидеть, ни учуять. Этот навык воина я довел до совершенства, став лучшим среди всех, кто владеет похожим даром.

В резиденции все было по старому. Едва уловимый привкус интриг, коварства и соперничества. Ничего не меняется. Там, где шуманы, всегда идет жесткая борьба за лидерство. Такова наша суть.

К счастью, как удалось выяснить, Кэрри не улетела по делам, но и в своих покоях жену застать не удалось.

Наша связь привела меня к порогу ее кабинета. Прислушиваюсь к эмоциям, но тишина. Жаль, надеялся хотя бы сейчас почувствовать Кэрри. Даже в мое отсутствие жена предпочитает, видимо, закрываться. Незаметно зашел, желая подглядеть, чем занимается моя малышка. Поморщился. Кэрри не одна, а со своим помощником. Мне не нравится этот парень. Ничего такого, скорее просто интуиция, которой я привык доверять. Этот рыжий, кажется мне… скользким. Словно змей. И вроде бы все нормально, при встрече Максимилиан низко кланяется при встрече, пряча глаза и всячески выражая свою почтительность, но иногда, совсем на грани, я вижу промелькнувшую во взгляде непокорность и пренебрежение. Я наводил справки. Довольно наглый и юркий тип, но всецело предан моей жене, и готов в лепешку расшибиться, выполняя ее поручения. Потому и терплю рядом с Кэрри этого полукровку. Хотя, возможно, я отношусь к пареньку предвзято, как и к любому представителю мужского пола, находящемуся рядом с Кэрри. Этот рыжий же рядом с ней почти круглые сутки…

Тихонько встал в углу, наблюдая за парочкой. Зло нахмурился, сжав кулаки. Занятие, за которым я застал жену, мне не понравилось совершенно.

Кэрри и Максимилиан играли в карты. А ведь малышка знает, что я против азартных игр. И ведь Кэрри давала мне обещание, что не будет ничем подобным заниматься и ей это не интересно.

— Ах, ты ж… — Максимилиан, ругнувшись, с силой бросил свои карты на стол. — Пас!

Нет, пора удалять из окружения своей жены этого парня. Правильно, что мне рыжий не нравился. Наверняка все влияние парня. Мало того, что в карты научил играть Кэрри, так еще и в выражениях не стесняется.

— Кэрри, вот как ты это делаешь? Тебя прочитать вообще невозможно. Ты просто гений мухлежа! Эмоционально вопросил парень у жены.

И тут на меня обрушилась лавина эмоций, заставившей меня едва ли не согнуться от неожиданности, словно это был удар по дых. Кэрри громко искренне засмеялась, вмиг превращаясь из ледяной статуи, в совсем юную задорную девочку, что я когда-то знал. Такой неприкрытой радости и счастья я, пожалуй еще ни разу не ощущал, с момента, как образовалась наша связь. Глаза Кэрри светились, в них было столько тепла и расположения, и все это она дарила своему помощнику.

— О, мой милый друг, ежесекундный контроль, вот что важно. Я в этом деле стала мастером, — фыркнула Кэрри, забавно поведя бровью и задрав носик. — Учись, мальчик.

— Так, ну ка, давай еще раз сыграем, — азартно ответил Макс. — Ничего, я тоже хорошо контролирую эмоции. Тебе просто везет.

Помощник жены собрал карты, при этом стал тасовать их, словно профессиональный шулер. Парень раздал карты, и когда началась новая игра, я перестал опять ощущать чувства Кэрри.

Теперь я передумал сразу же показывать свое присутствие, решив понаблюдать за вот такой своей женой. Жгучая ревность и боль от того, что со мной девушка всегда закрыта, а какому-то чужаку дарит свое тепло, которое должно предназначаться только мне, затопила душу. Т ведь этот парень даже толком и не оценит оказанной ему чести, я же готов горы свернуть, чтобы Кэрри вновь стала улыбаться мне так искренне.

— Скажи, — как-то осторожно поинтересовался Максимилиан во время игры. — А ты испытываешь какие-то чувства к правителю или все действительно настолько плохо, что приходится контролировать эмоции постоянно? Нет, понятно, что показывать все чувства нельзя, а порой даже опасно. Но ведь бывает время, когда можно и открыться, — я довольно выдохнул. Парень словно сорвал этот вопрос с моих губ. Безумно хочу знать, что же ответит Кэрри.

Девушка аккуратно положила карты на стол и пристально взглянула на Макса.

— Когда-то все было очень плохо. Просто жутко. Затем появилась возможность сравнить с другими, кому еще хуже, чем мне, и пришло смирение. В последнее время поселилась тоска и безысходность. Наверное, ты считаешь, что глупо, живи и радуйся, но не могу. Когда твои дни расписаны наперед, когда знаешь, что будет завтра, и даже умереть по собственному желанию тебе не позволено, ведь ты тень, приложение к другому существу, нет желания что-то делать. Мне же не хочется, чтобы мой муж каждый день ощущал эту тоску вместе со мной. Пусть сживет спокойно и работает на благо нашего мира. Мои потребности уже не так важны, в сравнении с мировыми, ведь Леоган хороший правитель, и пусть остается таковым и дальше, ни на что не отвлекаясь.

Макс издал смешок.

— В таком случае я не зря появился в твоей жизни. По крайней мере теперь ты точно не скучаешь.

— О, да. С тобой не соскучишься. Вечно ходишь словно по натянутому через пропасть канату. У тебя настоящий дар находить авантюры на пустом месте, — с сарказмом сказала Кэрри.

— Вот поэтому ты ко мне и тянешься — я вношу в твою жизнь элемент нестабильности, — в интонациях рыжего парня промелькнула грусть. — Скажи честно, ты ведь любишь правителя?

Леоган задержал дыхание.

— Любит ли тень своего хозяина? Возможно дело в давней обиде, что занозой засела в душе и вытравливает любые намеки на нечто большее, чем просто уважение и симпатия. Слишком много негатива принесло мне "замужество".

Лео поник. Шуману ответ Кэрри показался исчерпывающим.

— Так ты не ответила, — а вот Макс не удовлетворился, зачем-то требуя определенных слов и…

Кэрри пожала плечами.

— Я не знаю, — три коротких слова и душа Леогана воспарила в небеса. Еще есть надежда. Но Максимилиан все продолжал спрашивать, и в голосе парня слышалось напряжение.

— То есть может быть так, что любишь?

— Скорее могла бы полюбить. Все же к мужу я за годы привыкла, да и… в общем неважно.

— Да? А что же Леогану надо сделать, чтобы вызвать в тебе чувства?

И вновь правитель задержал дыхание. Кэрри скептично поджала губы.

— Честно? Мне кажется уже ничего. Мы так долго общаемся, и если до сих пор не нашлось того, отчего мое отношение к мужу может измениться, то, наверное и не найдется.

Лео горько усмехнулся. Универсального рецепта решить проблемы нет. Оно и понятно. Но все же осталась надежда.

Макс убрал карты, так и не доиграв партию. Ненадолго вышел, вернувшись с подносом уставленным сластями и чаем. Леоган же все стоял без движения, погрузившись в собственные размышления. Слишком неожиданным стало для него откровение жены. Требовалось все обдумать, но дальше оказалось только хуже.

— Ты никогда подробно не рассказывала о своей жизни. О том, как познакомилась с мужем, как жила до нашего знакомства. Я, конечно, наводил справки, но о тебе известны лишь крупицы информации. Жизнь жены правителя под грифом "совершенно секретно".

— Я не люблю вспоминать о прошлом, Макс. Слишком больно.

— А надо иногда. Твое тело справится с любой физической болезнью и болью, но кто поможет душе? Я не хочу видеть больше, как ты, порой, печально смотришь в никуда. Поделись, станет легче. А даже если нет, то я хотя бы смогу разделить иногда эту боль с тобой.

Не сразу, но Максу удалось уговорить Кэрри открыться. Леогану только оставалось удивляться, какое огромное влияние этот рыжий выскочка имеет на его жену. Но все отошло на второй план, когда Кэрри заговорила, не контролируя свои эмоции, и на Леогана обрушилась вся та боль, тоска, горечь и безысходность, что девушка держала в себе в себе все эти годы, не давая той прорваться наружу. Сначала это была светлая грусть по ушедшему детству и любви родных, затем обида, после пришла всепоглощающая ненависть, потом страх, боль, снова ненависть, причем еще более сильная, хотя куда уж сильнее, и вот снова тоска и пришедшее под конец безразличие. Леоган даже не слушал, что говорит Кэрри, за нее говорили ее эмоции.

Правитель оказался раздавлен. Леоган, конечно, знал обо всем. Но одно дело знать, а другое — чувствовать. Последнее, что добило мужчины, теплое чувство, что пришло к нему от Кэрри, но не для него, а для того рыжего парня, что сидел напротив девушки. Это оказалось последней каплей. Шуман незаметно вышел из кабинета, а потом побежал, желая оказаться как можно дальше от резиденции.

КЭРРИ

Каждый шаг дается мне с трудом. В горле застрял горький комок. Надо взять себя в руки, иначе никакого разговора не получится, но как же трудно. Эмоции бьют через край. Как он мог? Макс мой личный помощник. Да и вообще Леоган никогда до этого в мои дела не лез. Лишь обозначил рамки дозволенного и устранился. Почему? Неужели муж что-то узнал? Да нет, иначе все было бы иначе.

Начались изменения сразу после возвращения Лео с той злосчастной планеты. Непривычно хмурый и задумчивый, супруг первым делом почти на месяц утащил меня на острова, где мы были только вдвоем. Странно, ведь обычно так Леоган делал на мое или его дни рождения, и то ненадолго, а тут… К слову на островах шуман сумел сделать так, что я и думать забыла о Максе, да и в принципе о ком-либо еще. Так внимателен и нежен муж еще не был никогда. А вот вернувшись, оказалось, что в приемной меня ждет не мой помощник, а какая-то грымза, которая заявила, что по приказу моего мужа именно она теперь мой личный помощник.

Срочно звоню Максу, но его номер недоступен. Руки начинают мелко трястись. Это шутка такая или что?

Оказалось нет. После обстоятельного допроса грымзы по имени Ванесса, которая кстати является женой одного весьма уважаемого шумана, выяснилось, что никаких шуток. Леоган успел до нашей с ним поездки отдать приказа об увольнении Макса, а с Ванессой все было обговорено через ее мужа и того раньше.

Новость отозвалась в душе болью. Надо вернуть Макса во что бы то стало. Поговорю с Леоганом. может быть это какое-то недоразумение. Главное, чтобы с Максом было все в порядке. Мне не понравилось, что бывший помощник не выходит на связь, хотя по идее уже должен оборвать все средства связи или хотя бы записку оставить. Перерыв кабинет и ничего не найдя, поспешила к мужу. Давлю в душе панику и надеюсь на лучшее. Глубоко дышу, беря чувства под контроль. Лео не должен понять, насколько мне важен мой помощник.

Все я спокойна и безразлична. Меня ни что не задевает. Лео не должен понять, насколько мне на самом деле сейчас страшно.

Пришлось дождаться пока у Леогана закончится важное совещание. Не при всех же начинать разговор. После меня без лишних проволочек проводили в кабинет мужа.

— Кэрри? Что-то случилось? — возможно я накручиваю себя, но мне показалось, что вопрос Лео прозвучал фальшиво. Все Великан понимает и знает, почему я пришла, а не просто позвонила или передала через помощников просьбу о встрече.

— Случилось. Я не могу понять, почему ты заменил моего помощника, причем ничего не сказав мне, хотя это напрямую меня касается. И где Максимилиан? Я пыталась с ним связаться, не получилось.

Леоган прищурился. Знаю. Не смотря на самоконтроль, бурлящий гнев во мне так и рвется наружу. Наверняка Лео чувствует.

— Насколько мне известно, твоему бывшему помощнику поступило весьма выгодное предложение занять значимую и важную должность на только открытой планете Кэро. Поверь, такими предложениями не разбрасываются, и Максимилиан сразу же согласился. Сейчас парень на пути к планете и погружен в искусственный сон, вот ты и не можешь с ним связаться. Подожди немного и сама все узнаешь.

Сложила руки на груди, закрываясь. Не верю.

— Это ты предложил Максу эту должность?

— Не все ли равно кто? Ты должна порадоваться за своего помощника. Такой взлет карьеры. Не все же такому перспективному умному парню быть на побегушках.

Руки невольно сжимаются в кулаки. Не хочется верить, что Макс меня так просто бросил. Скорее я поверю, что это приказ мужа.

— Почему, Макс? С чего вдруг понадобился именно мой помощник? Почему прежде не согласовали со мной?

— Кэрри, ты же знаешь, как у нас происходит с ценными кадрами — хорошего работника всегда готовы сманить, не успеешь оглянуться. Тут также. Видимо, Макс постеснялся лично сообщить тебе о своем решении.

Ну, да. А еще быстренько собрался и умотал. Не похоже на Макса. Остается только одно.

— Лео, верни, пожалуйста Максимилиана, — да, униженно прошу, с надеждой заглядывая в глаза Леогана и чувствуя себя при этом не пойми кем. Просить у мужа вернуть любовника… при этом жутко злясь на мужа.

Великан остро на меня взглянул.

— Тебе так дорог этот полукровка?

От того, как Леоган на меня смотрел и каким тоном спрашивал, все внутри сжалось от страха. Не за себя, а за Макса.

— Максимилиан, как работник, незаменим. Он очень хороший помощник.

— Незаменимых нет, — отрезал Леоган, и опустил взгляд в бумаге на столе, явно показывая, что очень занят.

Сжала кулаки и вылетела из кабинета.

Позже, когда загнанный Злыдень остановился у мелкой речушки, я кое-как смогла начать думать, и не давить в себе рыдания и все чувства. Скачка ненадолго помогла успокоиться.

Все-таки Лео что-то знает обо мне и Максе. Далеко не все, иначе муж молчать не стал бы. И дело даже не в нашей с Максом связи, но и творимых в последнее время делах и организованной шпионской сети. Зло хмыкнула и пнула в речку камешек. Наверняка опять Великан почувствовал мое неравнодушное отношение к кому-то еще поспешил избавиться от конкурента. Знал бы Лео, насколько именно Макс стал ему конкурент…

Больно, невероятно больно от того, что еще одно существо, ставшее тебе близко, вновь уходит по желанию того единственного, с кем у тебя идеальная совместимость. И вроде бы разум говорит, что так даже лучше, сама этого и хотела. Теперь Макс будет в безопасности и мне не придется разрываться меж двух мужчин, но сердце горько с надрывом плачет, но я стараюсь не дать ему волю, чтобы ненароком этой печали не "услышал" мой супруг.

* * *

Следующие дни прошли мимо меня. Я ждала. Ждала, когда со мной свяжется Макс. Ждала и непонятно на что надеялась. Глупо наверное лелеять какие-то надежды, но мой бывший помощник никогда не унывал и находил выход из самых сложных ситуаций, вдруг и сейчас найдет? Скажет что-то такое, что я вновь обрету смысл своей жизни?

Единственное, чем я разбавляла ожидание, это спешно прятала любой возможный компромат на себя и Макса от Грымзы, которую подозревала в шпионаже в пользу моего супруга. Хотя женщина вела себя не в пример спокойно и в дела и душу не лезла, став весьма толковым секретарем, нежели личным помощником, и предпочитала сидеть в кабинете, разбираясь с документацией и редко ездила со мной на деловые встречи, что меня вполне устраивало.

Как не ждала, а звонок от Макса все равно заставил удивленно встрепенуться.

Ставшее родным лицо, транслируемое экраном моего компьютера, выглядело донельзя уставшим и осунувшимся. В глазах Максимилиана можно легко было прочесть тоску и непонятную тревогу. Мужчина заглядывал мне в глаза словно что-то хотел спросить и не решался.

— Как ты? — задал первым вопрос мужчина.

— Нормально, — тихо ответила и провела кончиками пальцев по экрану, очерчивая овал лица Макса. Бывший помощник этого видеть не мог, но вдруг слабо улыбнулся.

— А меня вот, как ты уже наверняка знаешь, "повысили".

— Ты рад?

— Нет. Но отказаться я не мог. У меня состоялся разговор с Леоганом. Твой настойчиво дал понять, что отказа не примет. Удивительно, но должность которую мне дали… по сути я стану вторым правителем планеты Кэро, естественно после того шумана, которого назначили здесь заместителем Леогана. Самые лучшие должности занимают только чистокровные шуманы, но то что предложили мне, это очень высокий уровень.

Хмыкнула. Да уж. Быть правителем, это не то что быть моим помощником. Может прав Леоган? Любому мужчине нужна самореализация и признание?

— Кэрри, ты не понимаешь. Возможно это наш шанс.

— Шанс на что? — невольно заволновалась, показывая Максу условный знак, чтобы говорил осторожнее, ведь мой компьютер могут прослушивать.

— Не волнуйся, я звоню по специальной защищенной линии, — поспешил успокоить Макс. — Шанс на то, что мы когда-нибудь будем с тобой вместе, ни от кого не скрываясь.

Нахмурилась.

— Что ты такое говоришь? Разве такое в принципе возможно?

— Да! Возможно! Но нужна подготовка. А еще набрать как можно больше сторонников. Шуманы хоть и сильны, но их мало. У нас дома уже задействованы и набирают обороты силы, шуманам не подвластные. Я начинал действовать в определенном направлении, чтобы помочь разрастись новому движению. Пусть теперь я далеко, зато в моих руках теперь будет куда больше возможностей в виде средств и власти. Кэрри, нужно лишь подождать!

Теперь взор Макимилиана страстно горел. Мужчина смотрел на меня с восторгом, надеждой и… любовью?

Покачала головой.

— Ты ведь сам знаешь, насколько сильно я связана с Леоганом. Так что вряд ли мне что-то поможет. Я навсегда останусь рядом с мужем при любом раскладе.

Признаться честно, меня взволновали и обеспокоили слова моего бывшего помощника. Что же получается? В мире готовится революция?!

— Я над этим вопросом тоже работаю, — задорно подмигнул мне мужчина. — Уверен, в мире нет ничего невозможного, и насильственные связи шуман с человеческими девушками скоро научатся разрывать.

Ничего не ответила, поскольку слова куда-то делись. Не то чтобы меня не тяготила связь с Леоганом, но в душе заскреблись сомнения, что я так уж хочу эту "насильственную связь" разорвать. Вот ведь. И Макса отпускать не хочу, но и к мужу давно привыкла.

— Кэрри… — вот и снова этот обеспокоенный взгляд, словно Макс мучается, не решаясь что-то сказать. — Не знаю, сообщили ли тебе, но одним из условий вступления в должность стал мой брак с дочерью шумана, ныне возглавляющего Кэро. Сама понимаешь, просто так, на такие должности "чужих" не возьмут, а вот родственников…

У меня внутри все перевернулось.

— Ты женился? — сама не узнала свой охрипший голос.

— Нет. Но через несколько дней будет свадьба, — Макс с мукой заглядывал мне в глаза. — Кэрри, это ничего не значит. Это будет только формальный брак. Я люблю только тебя. Просто иначе никак.

Я подавлено молчала.

— Кэрри, в конце концов! Ты сама замужем, — яростно выкрикнул Макс мне свое обвинение, но в голосе его слышалась мольба о прощении.

— Макс, извини, у меня… дела.

— Кэ…

Спешно отключила вызов и выключила компьютер.

Пару секунд сидела в ступоре, а потом вдруг со всей злости швырнула компьютером о стену.

К чести компьютера, тонка зеркальная пластина устройства не разбилась, кажется, даже не треснула, в отличие от моего сердца. И вроде бы я все понимаю и осознаю, что все к лучшему, но от этого не легче.

Что со мной творилось следующие несколько часов, вспоминать не хочу. Зато когда ко мне примчался взволнованный Лео, до этого, насколько мне известно, находящийся чуть ли не на другом конце планеты, я была полностью спокойна. С пустотой в душе волноваться ведь не о чем. Макса я отпустила, найдя, наконец, в себе силы признать, что нам не по пути. Больше я не буду противится судьбе и приму свою жизнь такую, какую есть. Устала. Только начинаешь мечтать о чем-то большем, и тебя тут же опускают на землю. Все, хватит.

Зато теперь мне не нужно скрывать никакие свои чувства, я их выжгла.

Леоган спрашивал в чем дело, но я заверяла, что все в порядке. При этом, стоит отметить, Великан выглядел виноватым, но теперь меня это также нисколько не волновала. Хотя, стоит признать, в этот раз я его не виню ни в чем.

Мир окрасился в серый цвет. Дни сменяли друг друга, и не было в них больше места для каких-то сильных эмоций, даже плохих. Наверное, я перегорела. Леоган теперь чаще был рядом, куда-то меня вывозил, разговаривал со мной, но присутствие мужа меня лишь тяготило.

Часто звонил Макс. Теперь наши беседы шли по одному сценарию. Мужчина уверял меня, что он со мной, никто ему больше не нужен и что вот, совсем скоро, мы будем вместе. Я же отвечала полным равнодушием. Вот и недавно состоялся похожий разговор:

— Ты не понимаешь! Моя будущая жена совсем ребенок. Я с ней и спать не буду, я же извращенец какой-то!

— Тем не менее, это девочка будет твоей женой. И она ни в чем перед тобой не виновата. Советую тебе принять свое новое положение и просто постараться сделать ее счастливой, а не наоборот, плодить на свет еще одно несчастное существо. Вместе мы все равно не будем, — я остаюсь совершенно невозмутима, в то время как Макс жутко злиться.

— Ты даже побороться не хочешь за наше счастье!

— Возможно ты прав, не хочу. Сворачивай всю свою подпольную деятельность и успокаивайся.

Судя по звуку, Максимилиан с силой ударил по чему-то ударил.

— Кэрри! Вот же… Да будь я рядом, ты бы уже десять раз передумала и я бы заставил тебя пожалеть о своих словах.

Мрачно усмехнулась, ведь Макс действительно далеко, а так кто знает, может быть действительно сумел сломить мою волю, но теперь меня не смущает и не соблазняет его опасная физическая притягательность, и мужчине и остается что только беситься.

Лео ходит мрачный, хотя по сути в моем поведении ничего не изменилось, я все также выполняю взваленные на себя обязанности, и на моих эмоциях стоит щит, который теперь ничего не защищает, но ведь стоит. Возможно, супруг о чем-то и догадывается, но мне свои претензии не предъявляет.

Работа стала пустой формальностью. Я делала все как обычно, но скорее по привычке. Куда-то делось все желание кому-то помогать, спасать, да и добиваться признания в том числе. Все чаще задумываясь, для чего живу, понимала, что ответа не нахожу. Депрессия вновь затягивала в свой омут.

Усугубил ситуацию, хотя куда уж дальше последний звонок от Макса, после которого я перестала в принципе отвечать на вызовы бывшего помощника.

В этот раз Максимилиан выглядел задумчивым и растерянным. Мы говорили о ничего не значащих вещах, мужчина больше не переходил к уговорам его простить, я же просто позволяла себе слабость любоваться родным лицом. Все же Макс зацепил меня гораздо больше, чем я думала. Неожиданно мой бывший помощник сменил тему.

— Я сегодня познакомился с будущей женой.

— Ну и как она тебе.

— Ребенок. Лет двенадцать-тринадцать на вид. Внешне вроде нормальная, симпатичная. Как ребенок, естественно.

Макс резко замолчал.

— Тебя что-то беспокоит, — от меня не укрылось странное напряжение в позе и взгляде Максимилиана.

— Не знаю… это странно, но эта девочка так приятно пахнет. И это не духи.

Печально усмехнулась.

— Поздравляю, Макс. Ты нашел свою истинную жену.

— Невозможно! Я же не шуман.

— Выходит, ты все-таки по крови больше принадлежишь к шуманам, нежели человеческой расе. Кстати, чем слабее шуман, тем выше вероятность найти себе жену. Желаю тебе найти взаимопонимание со своей невестой, и не совершать характерных для шуман ошибок.

— Кэрри… — произнесено с такой нежностью и грустью, но я вижу, что сам Макс далеко от меня не только физически, но и в мыслях.

Мы еще говорили, обсуждая сложившуюся ситуацию. Причем Максимилиан все равно настаивал на том, что от меня отступать не намерен, а жена это так, временное явление. Ну-ну.

Если Максимилиан сделает девочку несчастной, как когда-то Лео меня, то перестану уважать бывшего помощника.

Отныне, решила окончательно устраниться и не отвечать на вызовы помощника, отчего чувствовала себя совсем одиноко, отчего помимо воли стала тянуться к своему мужу, не столько из симпатии, сколько из-за необходимости.

Сегодня я, как и было давно еще запланировано по моему графику, еду на благотворительное мероприятие. Известных гостей приглашено много. Политическая и творческая элита, наряду с акулами бизнеса соберутся вместе. Пафосное мероприятие, на которое Леоган предпочел отправить меня вместо себя, сам занявшись куда более полезными и важными делами. Мне же велели "развлекаться" и представлять нашу семью.

Поначалу все шло как обычно, но в разгар мероприятия вместо праздничного салюта раздались выстрелы, и вместо радостных, испуганные крики.

В мгновение ока, праздник превратился в кровавую драму. Люди с оружие стреляли прямо по гостям, крича том, что все мы приспешники шуманов. Началась давка. Охрана спешила к агрессорам и пыталась тех обезвредить, но нападающих оказалось слишком много.

Моя личная охрана тут же взяла меня "в коробочку", и стала продвигаться к выходу. Я просила начальника своей охраны помочь тем, кто сейчас пытается противостоять безумцам с оружием, ведь, по сути мне как раз ничего не грозило. Я бессмертна, в отличие от сотен присутствующих здесь людей и шуманов.

Меня почти вывели из здания, но тут, как раз нам на встречу, ринулась новая вооруженных людей. Моя охрана приняла бой. Как бы не были хороши шуманы, но сейчас нападающие брали числом, к тому же вооружены агрессоры были не в пример лучше. Я с ужасом наблюдала, как умирает один шуман за другим. Пыталась как-то помочь, но я не боец, хоть и каждый попавший под мою ядовитую руку мужчина корчился от боли. Вокруг меня образовалось пустое пространство, но ненадолго. Кончилось все тем, что кто-то среди нападавших крикнул:

— Связывайте ее! — после чего меня повалила на землю не пойми откуда взявшаяся здоровая женщина и заломила мне руки, еще один мужчина ударил меня по голове прикладом ружья. На несколько мгновений я потеряла ориентацию в пространстве. Мне тут же накинули на голову мешок, быстро связали и куда-то торопливо повели.

— Ах, ты черт! — воскликнул кто-то испуганно. Меня ткнули в спину. — Быстрее, быстрее!

Меня куда-то сажают, слышу, как заводится двигатель. Я буквально кожей ощущаю, как нервничают мои похитители. Толчок, и, кажется, мы взлетаем. Тут до меня доносится страшный, яростный рык, от которого душа стынет. В этом рыке я удивительным образом признаю голос своего мужа.

— Фу-ух, успели. Я чуть не описался от страха. Вы видели, как он несся? Я думал, еще чуть-чуть и догонит, — произнес кто-то.

— Мой муж все равно меня найдет, — спокойно констатировала я данный факт. Пусть еще понервничают мои похитители. Я же ни капли не боюсь, поскольку абсолютно уверена в сказанном. Кто-кто, а Леоган меня везде достанет, за что, в этом конкретном случае, буду ему благодарна.

— Это мы еще посмотрим, — ответил мне тот, кто чуть не описался. Почувствовала укол в шею и быстро уплыла в сон.

Очнулась прикованная к медицинскому столу. Вокруг меня столпилось несколько мужчин — трое в белых халатах, а двое в обычной повседневной одежде. Такое пробуждение мне уже заранее не понравилось.

— О, уважаемая анмарх проснулась, — мне ласково улыбнулся голубоглазый блондин в очках с роговой оправой. Миловидный. В белой рубашке, сверху жилетка и темно-серые брюки. Этакий интеллектуал. На лице мужчины не читалось никакой угрозы или неприятия.

— Не любезничай с заложницей! — словно в пику блондину, второй мужчина мог похвастаться темной роскошной шевелюрой, строгим, словно высеченным из камня лицом. Одет в футболку, облепившую накаченное тело и темно-синие джинсы. Этот больше тянет на силовика. Интересно, этих мужчин специально в пару поставили? Противоположности, дополняющие друг друга?

Значит, я заложница. Следовательно, за меня хотят что-то потребовать. Тогда им не выгодно причинять мне вред. Так? Однако люди в белых халатах тут не просто для красоты.

— Где я? Что вам от меня нужно? — требовательно спросила у блондина, решив, что приятнее вести диалог с ним.

Голубоглазый мужчина смутился, стыдливо опустив свои очи в пол. И ответил мне, как ни странно, брюнет.

— Вы здесь, Кэролайн, чтобы умереть, — без тени насмешки произнес мужчина.

— Серьезно? — я очень удивилась. — Вы устроили ловушка для моего мужа?

— Нет, что Вы, — в разговор вступил блондин. — Ваш муж очень опасен, и неизвестно, кто кому еще ловушку устроит, если станет известно Ваше положение, — пока мужчина говорил, заметила, что люди в белых халатах, не прерываясь, продолжают готовить какие-то приборы.

— Тогда как Вы собираетесь меня убить?

— Появилась новая тайная разработка наших ученых, причем уже опробованная и действующая. Создан вирус, способный убить избранницу шумана, — любезно пояснил мне голубоглазый.

— Это интересно, — я расслабилась и прикрыла глаза. Все тело затекло и я повращала головой, разминая шею. Краем глаза наблюдаю за своими собеседниками, которых, кажется, мне удалось удивить. Смертью меня не напугать, особенно сейчас, и скорее смерть принесет избавление. Но выяснить хочу еще кое-что. — Скажите, а почему убить именно меня? Вы движение против шуман? Так я всегда старалась помогать именно людям, и это ныне широко известный факт. Вряд ли с моей смертью, правитель шуман как-то улучшит положение человеческой расы. Скорее наоборот.

Брюнет поморщился, блондин снова смутился. Похеже, когда интеллигент смущается, отвечает боевик.

— Наше цель — избавиться от засилья шуман нашей планеты. Мы убьем всех. Но начинать нужно с самых сильных, тех кто во главе, чтобы посеять панику и шуманы отвлеклить на внутреннюю борьбу за власть. Устранив тебя, мы ослабим правителя, и тогда уже убьем.

Сомнительно. Моей смертью они скорее взбесят Леогана. Хотя это тоже в некотором роде ослабление, ведь муж явно будет долгое время неадекватен и занят желанием отомстить. Ладно, спорить с этими борцами за свободу расы, не буду. Оно мне надо? Все равно вряд ли удастся переубедить. Лучше задам еще пару вопросов перед смертью.

— Скажите, мне намекали о том, что создается подобное вам движение. Вот только мне говорили, что вы занимаетесь не убийством шуманских жен, а их освобождением от насильственной связи. Выходит, меня обманывали?

— Нет, — на научные вопросы блондин отвечал с куда большим энтузиазмом. — Мы пытались создать сыворотку, разрушающую подобные связи, но пока ничего не добились. Да и финансирование в этой области исследований прекратилось сразу, как только появились первые успехи с убийственным вирусом.

— Понятно. Скажите, а имя: "Максимилиан Керк" вам ни о чем не говорит?

Брюнет понятливо усмехнулся.

— Еще как говорит. Хочешь попрощаться перед смертью со своим помощником? — мужчина с готовностью достал пластину компьютера.

— Хочу, — еще как хочу.

Рука мужчины быстро что-то набрала на пластине, и когда ко мне повернули компьютер, с экрана на меня уже смотрел несчастный бледный Макс.

— Кэрри, я ничего не знал! Меня обманули! — о, ну все ясно. Кто-то заигрался с силами, которые ему оказались не подвластны. Макс думал, что стоит во главе движения, в действительности оказавшись пешкой. Мужчина мне что-то объяснял, оправдывался, но ситуацию это уже не изменит, потому я почти не слушала. По сути, меня преподнес на блюдечке этим людям Макс, знавший мое расписание, особенности охраны и многое другое. Брюнет с довольной садистской улыбкой слушал блеяние Макс и его уговоры меня отпустить. Мой бывший помощник даже пробовал угрожать, ссылаясь на свои связи, но этим только еще больше рассмешил боевика. Под конец, когда уже собрались отключить вызов, Рыжик в отчаянии бросил странную фразу:

— Это все из-за тещи. Если бы не она, все сложилось по-другому.

Теща?

А кто же у нас, собственно, теща? Глупо, но я до сих пор не поинтересовалась, ктоу Макса тесть. Даже имени невесты не знаю. Все это время старалась избегать болезненной темы. Зря как выяснилось.

Дольше размышлять мне не дали. Наконец, ученые подготовили все свои препараты, надели защитные костюмы и с величайшей осторожностью приблизились ко мне. Блондин и брюнет, выказали неожиданно единодушие, с величайшим любопытством наблюдая за мной из дальнего угла комнаты.

Не сопротивлялась, понимая все бесполезность своих действий. Неужели это все? Как-то все нереально. Неужели Леоган не почувствовал где я? Что же, все к лучшему.

Мне подключили ко всему телу какие-то датчики и утыкали катетерами, через которые в мой организм стала поступать смертельная жидкость.

Минута, другая. Молча лежу и жду смерти. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы вирус подействовал, но заметила, что чем дольше проходит времени, тем больше лица окружающих меня ученых и говорливой парочки в углу становятся из радостно-предвкушающих мрачными. Смотрим друг на друга и молчим.

— Может ввести двойную дозу? — наконец не выдержал один из ученых. Самый молодой и нервный. — Вы вообще какую-нибудь боль ощущаете? — с отчаянием поинтересовался тот у меня.

Недоуменно пожала плечами.

— Нет.

Молодой ученый неожиданно очень искусно, с чувством выругался.

— Но ведь действовало же раньше!

— Вероятно, прошлые ваши жертвы были женами слабых шуманов. Таких есть, пусть небольшая, но возможность убить, — сделала я предположение. Меня, как и окружающих людей вдруг постигло разочарование, пусть и не такое сильное. Все же смерть в последнее время стала для меня особенно желанной.

— Так, вводим двойную дозу! — отдал команду молодой ученый.

Ни двойная, ни тройная, и даже пятикратная доза так ничего и не дали.

— Может, нужно предпринять какое-то физическое действие для умерщвления плоти? Ведь регенерация организма хоть немного должна быть ослаблена? — сделал предположение какой-то умник. Я почувствовала себя живой препарируемой лягушкой на школе очень-очень любопытного школьника. По спине побежали мурашки.

— У нас нет времени на эксперименты, — нервно заметил брюнет. — На наш след вот-вот могут выйти шуманы, пусть мы и далеко улетели. Место нашей базы раскрывать нельзя, так что придется прятаться в космосе пока не закончится топливо или вы наконец ее не убьете. Иначе шуман рано или поздно наверняка найдет жену по их связи.

Мы в космосе? Надо же. Теперь понятно, почему Лео до сих пор не явился меня вызволять. На больших расстояниях муж меня не ощущает.

Размышления мужчин прервал звонок на компьютере брюнета.

Звонила женщина. Голос неожиданно показался мне смутно знакомым. Что-то давнее… Марго!

Кто бы мог подумать, что судьба вновь столкнет меня с этой женщиной. Да еще в такой ситуации.

— Она мертва? — требовательно поинтересовалась меж тем моя заклятая знакомая у брюнета.

Боевик кинул взгляд на меня и криво ухмыльнулся.

— Нет.

— Почему?!

— Только после тебя, Маргарита, — не выдержав ответила я.

— Ты включил наш разговор при ней? Совсем идиот? — зло спросила Марго. Жаль не вижу ее лица.

— Не мне же одному рисковать. Если анмарх вызволят, то повязаны мы будем все, — объяснил свою позицию мужчина.

— Ты точно идиот. Зачем ты ей вообще показывался на глаза?

Мужчина спокойно пожал широкими плечами.

— Меня заверили, что она умрет, а значит не было смысла в скрытности.

Далее Марго устроила разборки, выясняя, почему не удалось меня убить. Голос при этом женщина имела командный, что говорило о ее не последнем положении в этой группировке. Из того, что я когда-то узнала о Маргарите, когда еще она жила в резиденции, моя бывшая опекунша весьма талантлива — лидер по натуре, хорошо обучена, решительна, в совершенстве владеет боевыми искусствами, одарена благодаря мужу сразу несколькими особыми возможностями. В пансион шуманских невест была одной из лучших. Так что не зря Лео в свое время приставил именно Маргариту ко мне для обучения. Жаль только характер у женщины оказался далеким от идеала.

Я с интересом слушала чужое разбирательство, чтобы, если выживу, все подробно рассказать все Лео. Вдруг кого еще из членом этой "банды" сдадут. Увы, ничего интересно. Все разговоры велись только про меня, точнее про мой несговорчивый организм. В итоге Марго сделала какие-то выводы и под конец приказала всем ненадолго выйти, чтобы поговорить со мной наедине.

Люди безропотно выполнили указание, но не все. Брюнет поставил передо мной пластину компьютера с изображенным на икране кислым лицом Маргариты, а сам отошел, но недалеко, с вызовом глядя на меня — сдам его или нет. Нет, конечно. Пусть слушает если так любопытно.

Прежде, чем женщина успела сказать какую-нибудь гадость, а судя по ее лицу, именно это она и собиралась сделать, поинтересовалась:

— Неужели ты думаешь, что моя смерть вернет тебе расположение Леогана? Единственное, чего ты добьешься — сделаешь его несчастным. Выходит, ты и не любишь моего мужа, ведь когда любят не стремятся причинить боль.

— А ты думаешь, с тобой он счастлив? — огрызнулась Маргарита. — Ничего, утешу. Ты же его только изводишь. Мне тут Максик много чего интересного рассказал, спасибо ему. Наверное, переживаешь потерю дорого помощничка? — злорадно спросила женщина.

Спорить и что-то доказывать Маргарите я не собиралась. Как уже говорила, не ее дело наши с Лео отношения. А вот вопрос с Максом меня заинтересовал. Крепко задумалась, не торопясь отвечать. Откуда Марго знает Макса? И тут меня осенило, картинка тут же сложилась.

— Ты теща Максимилиана?

— Да, — довольно блеснув глазами, ответила Маргарита. — Больно терять близких людей. Как я сумела понять, этот мальчик тебе стал очень близок… вопрос только насколько? — и женщщина прищурилась, наблюдая за моей реакцией.

Меня же пробил истерический смех. Честно сказать, давно я так от сильно не смеялась. Максу можно теперь только посочувствовать. С такой тещей никаким благам мира не обрадуешься, и он еще надеялся с такой мамочкой у жены, открестится от брака?

Маргарита выглядела взбешенной. Кажется, мой нервный издевательский смех ее задел.

— Марго, смирись уже. Лео ни при каких условиях твоим не будет — ты жена ее друга. Наш правитель благороден, и до такой связи не опустится. Давай так. Вы меня отпускаете, а я ничего не расскажу Леогану прот тебя. Распустите свою шайку и затаитесь. Зато хоть живы останетесь.

Такое ощущение, что если бы могла, Марго плюнула бы на меня. Ядом. Женщина отвлеклась, что-то у себя нажимая, а через минуту в комнату вновь зашли все, кто недавно выходил.

— Убить ее, любым способом. Это приказ. Не выполните, и смерь покажется для вас счастьем.

Мужчины подобрались. Молодой ученый стал быстро отдавать указания. Откуда-то вытащили прибор, похожий на дрель, которую наставили мне прямо в сердце.

— Вводим обезболивающее, — произнес один их мужчин в белых халатах. — Будем осуществлять постоянное физическое воздействие вместе с вливанием вируса. Должно подействовать.

— Нет! — Вдруг вклинилась Марго. — Никакого обезболивающего.

— Но ведь это дичайшая боль! — возмущенно воскликнул кто-то.

— Вот и отлично, — довольный фырк, и Маргарита отключилась.

Заработала дрель, впиваясь мне в грудь.

Закричала. Когда-то мне казалось, что к боли я привыкла. Ерунда. К боли, особенно такой сильной, привыкнуть невозможно. Мой организм справлялся, ткани почти мгновенно срастались, но их вновь и вновь раздирала ненавистная дрель. Замкнутый круг, который и не думал никто прекращать. Почему одновременно с неуязвимостью я не могу стать еще и бесчувственной? Глотала слезы и умоляла остановиться. Сколько прошло времени? Не знаю. В какое-то мгновение стало, казалось, лучше, но ненадолго. Видя, что дрель нужного эффекта не дает, решили "добавить физических воздействий" и мне стали одновременно с дрелью отрезать части тела, но те тут же отрастали обратно. Мне казалось, что я нахожусь в фильме ужасов. Кричала постоянно, поскольку сорванное горло тоже быстро заживало. Мне даже голову отрезали и разрубили череп, и вот у меня появилось возможность сопротивляться, поскольку восстановившееся новое тело, оказалось без оков. Я кинулась на обидчиков, и даже убила двоих ученых своими прикосновениями, но меня все равно скрутили, а на место убитых пришли новые люди и мой личный ад возобновился.

У них так ничего и не вышло. Не будь мне так плохо, я бы над ними посмеялась. С умном видом мои враги обсуждали, что, чем большее повреждение наносится моему телу, тем быстрее идет восстановление и пора признать, что вирус на меня не действует. Кто-то жарко спорил не соглашаясь, и тогда решили все-таки продолжать пробовать меня убить собственными силами еще день, а если не поможет, отправить капсулу с моим телом прямо к пылающей звезде. Я ужаснулась, ведь тогда я не умру, и буду гореть заживо всю отмеренную мне жизнь, ведь достать меня с поверхности светила будет невозможно, даже если Лео будет точно знать мое местоположение. Меня обрекут на такую страшную участь ради того чтобы спасти себя от гнева моего мужа — похоже, Леоган наступает на пятки моим похитителям, поскольку окружающие явно начали больше нервничать. Избавятся от меня, и тогда и Лео, пойдет по моему следу, оставив на время погоню, и я ничего не смогу рассказать о личностях похитителей.

Ненавижу! Все равнодушие, в которое я сама себя погрузила в последнее время, слетело словно ненужная шелуха. Я не хотела жить? Нет уж, еще как хочу! И… я хочу домой, к Лео. Где же ты, Великан?

Вот глупая. Все время старалась отгородиться от Лео, и только теперь, когда уже, по сути, поздно, понимаю, что мне больше никто и не нужен. Лишь бы мой большой грозный и в то же время мягкий и внимательный муж был рядом. Защитил, обнял и спрятал ото всех. Жаль, Леоган, скорее всего не успеет, поскольку похитители уверены, что правитель еще не узнал где я. Но буду до последнее надеяться и терпеть боль, стараясь не сойти с ума.

Пытка продолжалась, и я совсем потерялась во времени, осталась лишь одна маленькая мечта, чтобы все наконец-то прекратилось и боль ушла. В бреду я слышала злой голос Марго, а потом, невероятно отчетливо слова: "отправляйте капсулу". И тут мир покачнулся.

На мгновение отключился свет и все приборы. Зажглись аварийные красные лампы и автоматика вновь заработала. Находящиеся в комнате ученые и мужчины из охраны заволновались, поскольку заклинило двери и мы оказались взаперти.

Пока на меня не обращали внимания, соскользнула со стола, быстро избавляясь от облепивших меня приборов и датчиков. Мне повезло, что сковывавшие меня многочисленные браслеты тоже деактивировались. К этому времени из меня буквально выбили все человеческое, а свой шанс выжить и отомстить я использую по полной.

Казалось, забытое наследие — подарок ящеров, проснулось, и я не собиралась сдерживаться. Откуда-то появилась звериная грация и сила. Я действовала быстро и безжалостно. С рыком нападая, с наслаждением впивалась в горло врагам.

Поднялась паника. Охранники, видимо с перепугу, начали по мне палить из оружия. Попадали, конечно, но с моей регенерацией это ерунда, зато попадали еще и по приборам с учеными, что было мне только на руку.

Крики раненых, паника и смертельно опасный зверь в моем лице — взрывной коктейль. Убитых мной становилось все больше, и я рычала от восторга и радости.

Неожиданно автоматические двери в комнату с моими жертвами распахнулась и в проеме возникла чья-то фигура. Я приготовилась драться дальше с новыми врагами, выгрызая себе путь на свободу.

Кажется, я совсем обезумела. Кинулась на громадную фигуру своей жертвы, но тут меня постигла неудача. Я оказалась зажата в железных тисках. Отчаянно вырываюсь и рычу, но меня только стискивают еще сильнее, окончательно обездвиживая. Голову прижимают к широкой груди и нежно гладят по волосам.

— Тише, моя девочка, тише. Все закончилось, ты в безопасности.

Не сразу, но я осознала, кто меня держит. Леоган.

Мимо нас деловито сновали шуманы, что-то кричали люди, слышались выстрелы, а мы с Великаном так и застыли. Не знаю, в какой момент из глаз потекли слезы. Я беззвучно плакала и тряслась в теплых объятиях Лео, боясь поверить, что мне не кажется, и все действительно кончилось и не будет больше боли. Так рада видеть мужа я еще никогда не была.

ЛЕОГАН

Бережно перенес свое маленькое сокровище на свой корабль. Стоило Кэрри немного успокоиться, и девушка сразу уснула. Такое впечатление, что у жены накопилась такая усталость, что организм просто разом отключился. А спала ли Кэрри вообще с момента похищения? Мне больно от того, что я вижу, как побледнело и осунулось лицо моего солнышка. Лабораторный халат, что надет на девушке весь подран и в крови. В моей крови кипит ярость. Я обязательно подробно выясню, что здесь происходило и найду всех виновных. Мало не покажется никому.

Я глубоко вздохнул постаравшись успокоиться. Главное, я нашел свою девочку, теперь все хорошо. Аккуратно, стараясь не разбудить, положил жену на кровать в своей каюте и укутал. Настроил камеры так, чтобы как только Кэрри проснется, мне стало об этом известно. Хочу быть рядом.

Отправился разбираться на захваченный корабль. Последние месяцы оказались очень нервными, так что сейчас я предвкушал расправу и возможность выместить всю боль и отчаяние, что я испытал.

Пока шел, невольно вспоминал последние события. Как удалил из окружения Кэрри Макса, холодность и отрешенность жены, то, как почти сломался и чуть не вернул ей этого полукровку, лишь бы она перестала изводиться. Если бы не твердая уверенность, что Максимилиан плохо влияет на Кэрри, точно вернул, несмотря на жгучую ревность. А потом словно украли мой свет и дыхание. Я сотни раз пожалел, что не отправился тогда с ней на тот проклятый благотворительный вечер, хотя не в этот раз, так в другой ее могли подловить. К сожалению, крыса, что спланировала и организовала похищение, пока не найдена, только исполнители. Не до того было, но это лишь вопрос времени, найду и уничтожу.

Домой вернулись только на пятые сутки, которые я провел, занимаясь расследованием. Кэрри все время пути проспала, и не удивительно. Я пришел в ужас, когда просмотрел видео с камер наблюдения в лаборатории. Мне казалось, еще чуть-чуть и у меня самого остановится сердце от увиденного. Так жалко мою девочку, и ведь ее хотели уничтожить из-за меня. Наверное, теперь Кэрри возненавидит меня еще больше, если больше вообще возможно. Сам виноват, не уберег.

Зато теперь я знаю, к кому предъявить счет.

Когда малышка проснулась, я был рядом, и, главное, мы были дома. Правда ненадолго. Когда я разберусь с заговором, Кэрри необходимо будет пройти курс восстановления под присмотром психологов. Сам поеду с ней. Я бы и сейчас отправил свою девочку, но оставить ее и каждую секунду переживать, как она там, выше моих сил. Пусть лучше будет рядом, теперь я Кэрри одну не оставлю. Знаю, параноик, но тут уже ничего не поделаешь. Я так испугался, когда жену похитили, что отныне, похоже, всегда буду на воду дуть.

Кэрри открыла глаза. По утрам я всегда наслаждаюсь этим моментом, поскольку только проснувшись на жене нет эмоциональных щитов, жаль не долго.

Сначала малышка вздрогнула, испугавшись и с опаской стала оглядываться. Бедная моя. Тут же поспешил обнять и успокоить.

— Не волнуйся, маленькая. Ты уже дома. Все хорошо.

— Лео? — мгновенное удивление, и меня накрывает чувством радости, облегчения и счастья. Купаюсь в этих эмоциях. — Значит, освобождение мне не приснилось!

Чувство вины, что не смог защитить, вновь вгрызлось в мою душу. Крепче прижимаю к себе Кэрри.

— Как ты нашел меня?

— К сожалению, можно сказать, что нам просто повезло. Нашлись те, кто сдал твое местоположение. А так бы я еще долго тебя искал. Дело в том, что в заговоре участвовали и шуманы, предоставив людям нашу технику и корабли. С благотворительного вечера ты улетела прямо в открытый космос. Все было так тщательно спланировано, что даже космические патрули в этом секторе на время заблокировали. У нашей связи довольно большей радиус действия, но не когда речь идет о космических расстояниях. На планете были подняты все на уши, поисково-спасательные экспедиции отбыли во всех вероятных направлениях. Кое-что начало проясняться, но слишком медленно. К тому же корабль, на котором ты находилась, специально не передавал даже своим координаты своего местоположения. Продумали почти все, но предатели есть везде.

— И кто же тебе помог? — за этим вопросом Кэрри пряталось напряжение, ответ ей был важен. И я догадался почему.

Отрицательно покачал головой.

— Нет, твой бывший помощник ни разу не попытался со мной связаться. А помогли двое людей с того злосчастного корабля. Ты их видела и даже говорила. Блондин и брюнет. Когда запахло жареным, и они поняли, что ты не умрешь, попросили о неприкосновенности и свободе в обмен на информацию. Ушлые ребята.

Кэрри расстроилась, я это чувствую, но, что самое удивительное, от меня закрываться все равно не стала.

— Ясно. И что, ты выполнишь их условия?

Я усмехнулся.

— Конечно. Они будут свободны и неприкосновенны… и будут жить на одной маленькой с суровым климатом и "дружелюбным" населением. Цирус. Помнишь такую планету?

— Это там где в основном женское население, и женщины похожи на жука богомола и имеют дополнительные мужские половые органы? Кажется, там матриархат, а мужчины чуть ли не в рабстве?

— Да, эти двое будут пользоваться большое популярностью у женщин. Такая экзотика…

Кэрри хмыкнула.

— А что насчет Макса, Маргариты и остальных? Те кто организовал это восстание найдены?

— Восстание? Нет, Кэрри это не восстание. Всего лишь заговор. Для восстания нужны массы недовольных, а, как показал опрос, большинство населения нашей планеты, устраивает нынешнее положение дел, и мало кто хочет начинать кровопролитную войну с неизвестным исходом. Пусть шуман и меньше, но вот оружие у нас в разы круче. Главари почти все найдены. Кого-то одного, на кого можно было бы все повесить, нет. В разных регионах свои лидеры, сумевшие скооперироваться и тем самым усилится, но это же их и погубило — недоверие, соперничество и отсутствие главаря. Не поверишь, Маргарита играла в заговоре не последнюю роль, если не сказать больше.

— Почему же, охотно верю. По-моему, ты все-таки недооцениваешь коварство женщин, — моя девочка улыбнулась, причем так светло и нежно… и вся эта нежность предназначалась именно мне. Блаженство.

КЭРРИ

Как хорошо, когда ничего не болит, ты в мягкой теплой постели, рядом большой надежный муж, а под руку, уморительно заглядывая в глаза, ластится пушистый наглый котяра. Иногда, на одни и те же вещи можно смотреть под совершенно другим углом, и уже плевать, что там было в прошлом, которое давно покрылось пылью, когда вот оно настоящее, такое простое, понятное, и приходит понимание, что лучше и не надо.

— Лидеров и активных участников заговора казнят, жестко произнес Лео. — С некоторыми я собираюсь разобраться лично. В частности, сейчас сюда уже летит Маргарита. Рядовых участников заговора решено отправить подальше от цивилизации работать на общее благо — добывать ресурсы в шахтах. Работа очень, опасная и тяжелая, но очень хорошо прочищает мозги.

— А насчет мужа Маргариты? Он знал о ее… инициативе? Поддерживал?

Леоган потемнел лицом.

— Сейчас Дориган также летит сюда. Будем выяснять. Предварительная проверка показала его невиновность, но будем проверять. Пока выходит, что Дориган ничего не знал, как бы невероятно это не звучало.

— Что ждет Макса? — сейчас я вижу, что Лео очень не нравится мой повышенный интерес к судьбе Макса, я же помимо прочего, опасаюсь, как бы мой бывший помощник на допросах не выдал правду о нашей с ним связи. Шуманы с ментальным даром на многое способны. Это будет катастрофа.

Время в заботах полетело быстро. Заговорщиков методично отлавливали, велись разъяснительные работы с населением, устраивались крупные агитационные мероприятия в поддержку шуман. На мой взгляд, если бы не было всех этих "пансионов" и селективного отбора невест, то и жаловаться особо нечего. У шуман те же пороки, что и у людей, но есть жесткая градация власти, а значит все же меньше междоусобных распрей, чем у людей.

С теми, кто непосредственно меня похитил, Леоган действительно обошелся жестко. Это была осознанная месть шумана. Так что казнь, в итоге, приговоренным показалась облегчением. Я не вдавалась в подробности, что конкретно делали с людьми, знала только, что их отдали в лаборатории на этот раз шуманских ученых "на опыты".

Сегодня доставили Маргариту. Лео собирается лично поговорить с ней, но мне позволил подсмотреть и подслушать их разговор.

Маргариту привели и усадили за стол в специальной комнате для подозреваемых. Должна сказать, женщина выглядела не очень. Осунувшаяся, какая-то неопрятная, нервная. Глаза бегают, руки мелко подрагивают. Когда в комнату вошел Лео, пленница бросилась к нему, но была остановлена энергетическими наручниками — максимум, что Маргарита могла, это встать со стула и сделать полшага.

— Мой нимарх, простите меня! Я действовала так, только из любви к Вам!

Леоган сурово свел брови, пугая своей холодностью и отчужденностью.

— Довольно странные у тебя представления о любви, — Лео присел за стол напротив Маргариты. — Ты хотела и причинила боль моей женщине, пыталась узурпировать мою власть. Может, я еще о каких-то проявлениях твоей любви не знаю?

— Эта женщина Вам не подходит! Вы этого не понимаете, потому что ослеплены ею, — глаза Маргариты фанатично горели. И ведь она верит в то что говорит, и что действовала во благо Леогана, "защищая" его от меня. Нет, не спорю, я тот еще фрукт, но ведь не я Леогану навязалась, это мужчина выбрал меня, не оставив выбора. Маргарита знает об этом, сама же знает мою историю и "воспитывала" по своим высоким стандартам.

— И ты благородно решила избавить меня от жены, а потом и от власти, которая тоже меня только отягощает, верно?

Маргарита смутилась.

— Я признаю, иначе бы Вы, мой нимарх, так и не обратили на меня внимания. Власть действительно отягощает. Мой муж — второй по силе после Вас. Пока бы Вы отдохнули, я помогла Вам принять потерю анмарх, супруг подменил Вас. А потом Вы вернулись к правлению, и я вновь стала бы Вашей верной слугой.

Лео зло сощурился, и сделал неожиданное. Взметнулась рука быстро взметнулась и волосы женщины оказались в кулаке мужа. Маргарита охнула, но сопротивляться не стала. Наоборот, поддалась ближе, подобострастно заглядывая в глаза Леогана, губы призывно распахнулись. Я в этот момент думала лишь о том, какой вред может принести Лео прикосновение к чужой жене шумана. Конечно, Великан сильный, но…

— Не ври мне, Маргарита, — Леоган, кажется, жутко разозлился. Глаза мужа грозно засияли чистым пламенем. — Дориган второй по силе после меня, а у старшего из твоих сыновей еще не раскрытый в ежегодных боях потенциал, но в академии о нем дают весьма лестные оценки. Я скорее поверю, что ты расчищала путь к власти, сначала мужу, а потом и сыну. Ведь Дориган не честолюбив, и в боях особо никогда и не стремился меня победить, поскольку, как и я, считает власть большим бременем и ответственностью. Тебе же всегда хотелось именно власти. Ты стремишься быть лучшей во всем, выше всех. Наверняка и сына воспитала по своим взглядам — будешь "помогать" ему править, как когда-то пыталась и мне. Дориган ведь не дает тебе возможности потешить твое самолюбие. Не так ли?

— Да, мой господин! Так! Но это не отменяет моей любви к Вам! — страстно крикнула Марго, действительно глядя на Лео с обожанием. — Вы — лучший! Я всегда восхищалась Вами. Вы — мой кумир. Если бы не эта рохля, что досталась Вам в жены…

— Хватит, — рука мужа, что держала волосы Маргариты, уже шипела и от нее потянули тонкие струйки настоящего дыма. Лео отбросил от себя Марго. Лицо Великана стало бесстрастным.

Марго села на стул, сгорбилась, спрятав лицо в руках.

— Ни мой муж, ни дети, ни о чем не знали. Я действовала самостоятельно. Не трогайте их. Они не виноваты, — прошептала Маргарита.

— Мы проверим их причастность, не сомневайся, — холодно отозвался Леоган.

— Это все из-за нее, — тоскливо произнесла моя бывшая наставница. Опять она обо мне. Конечно, я везде крайняя. — Если бы не она, мы бы до сих пор были вместе. Я во всем тебе помогала, ты не забыл бы обо мне, как о ненужной вещи.

Леоган тяжело вздохнул, скептично посмотрев на Марго. Видимо мужу тоже надоел тот бред про великую любовь, что несла женщина. Меж тем, Маргарита, продолжила:

— Я же знаю, она слабая, она жалкая. Способностей никаких, тебя ни во что не ставит. Что вы все в ней находите?

— Все? — спросил Леоган напряженно. — Кто это все?

— Ты, этот помощничек ее — Макс. У меня такая чудесная дочь, умница, красавица, а он все с тоской в глазах ходит, эту тварь при каждом удобном случае поминает, какая она хорошая, умная, добрая, сопереживающая! Прямо божество какое-то. Как же. Я то знаю, какая Кэрри на самом деле. Взбалмошная дура! Мой муж мне ее в пример приводит. Видел то всего несколько раз, а туда же. Да что там, эти два идиота, что должны были ее убить, и то очаровались. Только и звонили мне, ныли, какая она бедная, как им стыдно ее так мучить!

Не сдержала смешка. Два идиота, это, по-видимому, блондин и брюнет, стараниями которых я, в итоге, все-таки была найдена. Почувствовала некоторое облегчение, ведь Макс не проболтался Марго хотя бы о нашей с ним связи, иначе бы женщина сейчас точно бы об этом не смолчала и выложила Леогану такой козырь. Осталось надеяться, что никто так и не выпытает у Макса этой тайны. Чувствую, я перестану спать ночами, пока не буду уверена, что Леоган ничего не смог узнать.

Когда поток жалоб на мою персону истощился, Леоган встал, и с презрением глядя Маргарите прямо в глаза, спокойно произнес:

— Я не прощаю предательства. Однажды ты уже оступилась и была за это наказана, но у тебя остался шанс жить своей жизнью, ты им не захотела воспользоваться. Умереть ты не можешь, только если умрет Дориган, но мне и не нужна твоя смерть. Ты больше не испытаешь близости с мужем. Мама знаешь, чем это тебе грозит. Ты будешь обездвижена, при этом каждую секунду испытывая боль. Но и это не все. Пока ты будешь превращаться в овощ, опробуешь на себе все то, что испытала Кэролайн по твоей милости.

Марго издала сдавленный стон. Я видела, женщина испугалась, и признаться честно, мне стало ее жаль. По себе знаю, что то, ждет Маргариту, не иначе как адом не назовешь. Мелькнула даже мысль попросить Лео о снисхождении, но потом вспомнилось, как Маргарита, с маниакальным блеском в глазах и стервозными нотками в голосе, требовала, чтобы меня немедленно отправили все отмеренное мне время гореть заживо в пламени звезды, задушила в себе порыв жалости.

Кажется, Марго хотела что-то сказать, но Лео больше не желал слушать, быстрым шагом вышел из помещения.

— Нет! Не правда! Я же люблю тебя! Как ты не понимаешь, — Маргарита вцепилась руками в край стола и истошно, словно дикий зверь, закричала. Такого страшно, пронзительного крика мне в своей жизни слышать не доводилось.

Из своеобразного созерцательного транса меня вывела рука Велика, которой мужчина мягко тронул меня за плечо.

— Кэрри, идем.

В следующие пару недель я буквально превратилась в тень Лео. Мы всюду были неразлучны. Леоган словно боялся хотя бы на минуту выпустить меня из вида. Поэтому я присутствовала и на совещаниях, и на допросах подозреваемых и просто деловых встречах. Порой было скучно, поскольку в некоторых случаях приходилось сидеть за дверями переговорных, если разговоры не предназначались для моих ушей или глаз, но я не против. Главное, чтобы Великан мог спокойно работать над раскрытием заговора, не думая каждый раз о том, дома я, или меня снова вдруг похитили. Ничего, думаю, страх пройдет, вместе с раскрытием всех заговорщиков. Мое похищение, кстати, не прошло для меня бесследно. Почти забытое наследие ящеров в моей крови проснулось и давало о себе знать. В частности, я вновь хотела попробовать мяса живого существа, и в этот раз гораздо сильнее чем раньше. Лео пообещал, что как только все закончится, мы возьмем отпуск, и мне помогут справится с этой зависимостью опытные специалисты-психологи. Заодно и пройду курс реабилитации после похищения.

Видела несколько раз в этот период и красные линии-связи людей и шуманов. С удивлением и тайной радостью обнаружила, что у меня осталась только одна связь — мощный ярко-красный тоннель между мной и Леоганом, который, кажется, стал еще больше и ярче чем раньше. А вот вторая красная нить почти пропала. С трудом заметила ставший почти черным, словно обугленный повисший короткий обрывок ниточки.

Но все мелочи, по сравнению со страхом, поселившимся в душе. Страхом, не дающим свободно вздохнуть. Страх разоблачения. Почти все время сижу, как на иголках, ожидая, что вот, зайдет Лео, и посмотрит на меня холодно-отстраненно, как смотрел недавно на Маргариту. Или яростно, с обидой, осуждением, разочарованием… А я не хочу. Впервые так сильно не хочу, чтобы Лео был разочарован или обижен на меня. Но теперь остается только молиться высшим силам и ждать окончания расследования, держать себя в руках, скрывая и экранируя свои "темные" эмоции, а еще с напряжением каждый раз ловить ласковые нежные взгляды своего Великана.

Прошел почти месяц, когда во время обеда, ко мне присоединился припозднившийся Лео, плюхнув перед моей тарелкой с очень плохо прожаренным мясом толстую папку. Вопросительно взглянула на подозрительно довольного мужа.

— Это что?

— Это отчет. Здесь все о главных заговорщиках, их признательные показания и краткая информация о мерах наказания для них. Я решил, что тебе наверняка будет интересно взглянуть. На этом пожалуй все, — Лео довольно потянулся. — Пора нам с тобой уже отдохнуть. А за оставшейся мелочевкой пусть гоняются мои заместители.

Я чуть дрожащими пальцами взяла папку и начала листать, решив первым делом узнать судьбу знакомых мне людей и шуман.

Макс. Мой бывший помощник невероятно удивил. Мужчина сразу пошел на сотрудничество со следствием, рассказав все что знает о заговоре, единственным условием поставив лишь, чтобы ему не лезли в голову менталисты. Как выразился мужчина, чтобы его мозги не поехали набекрень, когда у него будут считывать память, он сам все расскажет под детектором лжи.

Знаю, глупо, но я растрогалась, поскольку понимала, с чем на самом деле связано нежелание давать прочитать свои воспоминания. Хотя… как знать, какие еще свои тайны не хотел обнародовать Максимилиан.

Оказывается, к заговорщикам мужчина примкнул еще будучи подростком, сначала выполнял мелкие поручения, а потом, когда стал работать на меня, его "заметили", возвысив и став давать более серьезные задания. По сути Макс занимался шпионажем, и благодаря моему доверию, у него это прекрасно получалось, пожалуй лучше, чем у кого-либо еще. Талант.

Быстро пробежавшись глазами по протоколу допроса, выяснила главное. Максимилиан не раскололся, все-таки не выдав тайну нашей связи. Спасибо, Макс.

Перелистнула страницы, найдя постановление об итоговом наказании рыжика.

Что же… Все оказалось не так страшно, как я думала. Разжалование, ссылка с запретом на возвращение на цивилизованные планеты, трудовая повинность. Трудовая повинность — это работа на вредном для здоровья и физически тяжелом производстве. Конкретно Макса отправляли на добывающие шахты на спутник. Неприятно, но все лучше, чем смерть. Тем более, всегда есть возможность, что с течением времени дело пересмотрят и смягчат наказание за личные заслуги и по просьбам родственников (просьбам в материальном выражении).

А что там с родственниками? Маргарита — понятно. Дочка Маргариты и жена Макса признана невиновной, в заговоре не участвовала и ничего о нем не знала. Изъявила желание отправиться вслед за мужем. Будет жить и работать в колонии-поселении вместе с остальными женщинами отправившимися вслед за мужьями. Героический поступок… впрочем, выбора у девочки не было, если она уже связана с Максом. Это и объясняет сравнительно мягкое наказание рыжика, ведь в случае смерти Макса, умерла бы и эта ни в чем неповинная девочка.

Дориган. Муж Маргариты не участвовал в заговоре и тоже ничего не знал, но не оправдан, поскольку несет ответственность за жену. Разжалован и больше не имеет права занимать руководящие должности. Старший сын Доригана признан виновным, поскольку являлся активным участником заговора и лидером большей части мятежников. Наказание уже исполнено. Казнь. Младший сын невиновен, но знал о заговоре из разговоров матери и брата. Утаивал информацию. Направлен в закрытое военное училище шуман на три года, без возможности встреч с семьей. Для воспитания, так понимаю.

Я пролистывало дело, обнаруживая для себя на удивление много знакомых имен. Шуманы, их жены, люди. Много важных шишек. Неприятно. Но ничего не поделаешь. Леоган во главе нашего мира давно, а желающих урвать лакомый кусочек власти с каждым годом скапливалось все больше и больше. Но главное, нарыв вскрыт и обезврежен.

Отдельной частью шли доклады о деятельности мятежников. Я с ужасом читала о подпольных лабораториях, где как раз проводили опыты на украденных женщинах — шуманских женах. Среди лидеров шуман мало кто знал об этих исследованиях, поскольку в лабораториях разрабатывалось оружие как раз против самих шуман. Так просто шумана для изучения не украсть — во-первых будет много жертв, ведь все мужчины проходят боевую подготовку и просто так себя в плен взять не дадут, а во-вторых из-за пропажи любого шумана поднимется скандал и организуют активные поиски. То ли дело шуманские жены, которых ищут с куда меньшим энтузиазмом. К тому же, после замужества женщины являются условными полукровками, несущими в себе шуманские гены, которые как раз необходимы ученым для изучения.

Перевела дыхание. Закончилось. Главное, все закончилось. Может, стоило бы опасаться, что когда-нибудь Макс все-таки проболтается о нас, но не буду. Мужчина будет молчать хотя бы потому, что если правду узнает Леоган, в первую очередь рыжику будет хуже.

Подняла глаза на Лео, открыто и широко ему улыбнувшись.

— А куда мы поедем в отпуск?

* * *

Честно сказать, я не помню, смеялась ли когда-нибудь столь открыто и счастливо, как сейчас, во время нашего нового совместного отдыха с мужем. может быть в детстве… но это было так давно.

Я вижу восторг в глазах своего мужа, стоит мне лишь улыбнуться ему. Я чувствую, как Великан сам наслаждается каждым мгновением именно моей радости, и удивляюсь тому, что только сейчас поняла, насколько действительно важна этому мужчине.

А еще я поняла, что мне нравится делать кого-то счастливым только одним своим ласковым взглядом и хорошим настроением. Это… волнует и трогает. Жаль, что столько времени потрачено на ненависть и своеобразную месть отчужденностью. Стоило попасть в серьезную беду, чтобы оценить и расставить приоритеты, поняв, что действительно важно, и кому ты по-настоящему нужна. Да, конечно, со стороны Великана были в прошлом неправильные действия, но теперь я, наконец, готова простить и отпустить эту свою обиду за потерянных близких и частичку детства.

Я с удовольствием вновь открываю для себя мужа, но меня изнутри грызет вина. За Макса. За свою тайну. За долгие годы своей холодности. Сейчас я с любопытством и теплотой ловлю нежные, еще еле уловимые отголоски чужих эмоций. Мне кажется, я начинаю "слышать" Леогана, но пока не говорю об этом мужчине, пока не буду точно уверена, что мне не кажется. Знаю, Лео будет на седьмом небе от счастья.

Все чаще мне приходит на ум, как можно эффективно заглушить угрызения совести и, если можно так выразиться, извиниться перед Великаном. Исполнив главное, самое большое желание моего мужчины.

Долго решалась, но наконец завела разговор на животрепещущую тему.

Сегодня был особенно хороший вечер. Весь день мы с Лео бродили по джунглям. Я жутко устала. Муж учил меня ходить по следу зверя, различия, кому какой след принадлежит. Мы вместе отыскивали добычу и я развлекалась, пытаясь напасть и заполучить добычу словно сама была зверем, а не человеком. Впрочем не особо успешно. Хоть и обладаю повышенными для человека звериными инстинктами и свойствами, но поймать быструю косулю, или, вступить в схватку с крупным хищником мне не дано. Для чего вообще мне понадобилась эта импровизированная охота в условиях приближенных к натуральным? А все дающие о себе знать инстинкты ящера. Врачи посоветовали не подавлять желания и иногда давать волю сидящим внутри животным желаниям. И надо сказать, действовало. К вечеру в теле поселилась усталость, но настроение было на высоте. Поздним вечером, после ужина мы с мужем уселись на веранде, распивая горячий ароматный тонизирующий напиток.

Почему-то начать говорить на животрепещущую тему оказалось трудно и немного страшно.

— Лео, скажи, а как ты планируешь воспитывать детей? — без предисловий и оговорок резко спросила я, устав думать, как лучше подвести к этому разговор.

Великан поперхнулся напитком.

— О каких детях идет речь?

Невольно поджала губы.

— О наших… возможных. Вот смотри. Всех мальчиков уже в пять лет отправляют в военные училища, и те перестают общаться с семьей. Разве что раз в полгода во время небольших каникул разрешают на два дня уехать домой повидаться с родными. И так до совершеннолетия. С девочками и того хуже. Шесть лет — максимум, до которого они могут жить дома, а потом пансион. Конечно, девочкам, у кого родитель шуман, позволяется на выходные уезжать, но на мой взгляд это тоже слишком мало.

— Кэрри, такова сложившаяся система, которой не одна сотня лет, уже доказавшая свою эффективность. Те дети, чьи родители отказывались отдавать их в спецучреждения, в дальнейшем не могли конкурировать со своими обученными товарищами, соответственно, занимали низкие должности. Ты же не хочешь, чтобы наши дети были в чем-то ущщемлены и так и не раскрыли свой потенциал?

Лео подозрительно улыбнулся. Взгляд мужчины стал мечтательным. Мой же взгляд наверняка сейчас был далеким от восторженно-мечтательного.

— Лео, я не понимаю. Ты хочешь детей. Насколько мне известно, даже мечтаешь о них, но готов расстаться всего через несколько лет с совсем еще крохой, который или которая даже толком тебя в итоге и помнить не будет.

— Это для блага ребенка, — непреклонно заявил Великан. — Я знаю, что у людей по другому. Детей предпочитают отпускать очень поздно, иногда и совсем не отпускать. Но ведь отпускают и это считается благом. Весь вопрос во взглядах на жизнь. У нас так.

— Лео, я ведь родилась человеком, и для меня неприемлемо будет так быстро отдавать свое дитя в чужие руки, без возможности видеть и воспитывать его самостоятельного. Нет, будет легче, если родиться девочка, в этом плане, но если учесть, какова судьба у девочек-полукровок то лучше уж мальчик. Не хочу заранее знать, что мою дочь еще подростком отдадут кому-то в полную власть и…

Я замолчала. Комок встал в горле.

Как ни странно, Лео не пошел на попятную, а стал настойчиво доказывать мне, что так для шуманских детей только лучше. Я спорила, пытаясь отстоять свою точку зрения, но для Великана, похоже, этот вопрос тоже оказался важен, и он твердо стоял на своем. Приводил аргументы, был настойчив и красноречив. А ведь у нас еще детей и в проекте не появилось. Что уж говорить о дальнейшем. Видимо и в этом вопросе, пусть потом и извиняясь и пряча глаза, Великан сделает так, как считает нужным.

Окончательно расстроилась и отвернулась от мужа. Потом, собравшись с силами, все же глухо произнесла.

— Я готова завести с тобой ребенка, но всего лишь один раз. И не важно, если родиться девочка. Больше я на этот шаг не пойду.

Чувствую, как меня подхватывают сильные руки. Леоган счастливо закружил меня по веранде.

— Кэрри, спасибо! А насчет того, кто родится, можно не волноваться. Наши врачи сейчас могут помочь спланировать пол.

— Замечательно, — кисло ответила я, но Лео, в своей эйфории, похоже и вовсе не заметил моего настроя. Жаль, я ведь хотела бы сейчас также радоваться вместе с мужем, но не могу. Тем не менее твердо решила, что пора и нам с Лео стать родителями. В конце концов еще не все потеряно, и есть надежда уговорить Лео смягчить условия воспитания ребенка, хотя в глубине души понимаю, что это слабое утешение.

ЭПИЛОГ

КЭРРИ

С момента памятного разговора, когда я впервые озвучила свое согласие на то чтобы иметь с Лео детей, прошло почти двенадцать очень волнительных лет.

Несмотря на продвинутую медицину шуман, завести ребенка нам с Лео не удавалось чуть больше трех лет. За это время мой супруг успел весь известись. Познав и крайнюю степень отчаяния, с горьким привкусом разочарования, и невероятную надежду, сменившуюся в итогу безудержным счастьем, вылившимся в грандиозные празднования по всему миру, когда я все-таки забеременела.

Огромным удивлением для врачей и ученых, мучавших меня обследованиями те три года, стало то, что беременна в итоге я оказалась не мальчиком, а девочкой. Светила науки удивлялись, разводя руками, я же тихонько злорадствовала. Лео же на период моей беременности задушил гиперопекой, ко всему прочему спрятал меня ото всех на острове, окружив кусочек суши, несколькими кордонами военных шуманских кораблей.

Зато я в период беременности, кажется отыгралась за все свои переживания и нервы, прошлых лет. Постоянно бастовала и требовала выпустить меня на волю… прогуляться по магазинам или пойти в городской парк, кинотеатр, на концерт. Впрочем, это были далеко не единственные мои требования. Лео с ног сбивался, стремясь обезопасить все общественные места, где я собиралась появиться. Когда начал расти живот, Лео вздохнул спокойнее, поскольку мне запретили перемещения на летном транспорте, и меня окончательно заперли на острове.

Мне кажется, когда родилось маленькое чудо с янтарными глазами, счастливее шумана, в ту пору было не найтись. Девочку мы назвали Катрин.

Помню тогда я впервые увидела в глазах мужа слезы. А всего через пару недель сделала неожиданное открытие. Мой муж перестал быть лысым. На его голове стала отрастать весьма пышная грива каштановых волос, весьма преобразившая в лучшую сторону внешность Леогана. Выгляди супруг, при наших первых встречах так, как после рождения дочери, я бы, может, с куда большим позитивом восприняла наш брак. Лео же открыл мне тайну относительно данной странности.

— Когда-то шуманы верили в богов. Сейчас про Забытых упоминать не принято, слишком жестокие у нас были боги. Но в моем случае, когда я отчаялся встретить свою пару, обратишься за помощью к любым инстанциям. За несколько лет до нашей с тобой встречи я воззвал по древнему ритуалу к Забытым. Волосы — это напоминание. Своеобразный обет, который я дал. Вплоть до момента исполнения моего желания. Боги были милостивы, и послали мне чудо — тебя. И теперь, когда желание исполнено, на свет появился мой ребенок, можно вновь вернуть себе то, чего я символично себя лишил во славу древних.

— О-о-о, надо же, — протянула я. — Но они же у тебя совсем не росли, и тут вдруг сразу начали.

— Для сильных шуман нет особых трудностей нарастить себе волосы. Ты знаешь, мы способны выживать в самых трудных условиях, подстраиваясь под окружающую среду. Так, в условиях холода, я и мех по всему телу себе выращу. Не сразу, конечно…

— О-о-о… — только и оставалось мне вновь глупо вздыхать. Сколько живу вместе с Лео, а все какие-то новые сюрпризы нахожу.

Мне пришлось в первые годы немало поволноваться за судьбу дочки. Я хотела, чтобы время остановилось, и Кати так всегда и оставалась малюткой, чтобы никто не смел забрать ее у меня. В тот период я почти ненавидела Леогана, и в то же время таяла, когда видела, с какой любовью и нежностью, великан относится к нашей дочке. Но время все расставило по своим местам. Катрин ведь у нас получилась настоящей красавицей, и чем старше становилась девочка, чем больше получала комплиментов от окружающих нас знакомых мужчин, тем больше мрачнел Леоган. Несмотря на юный возраст, девочку уже рассматривали многие сильные шуманы как потенциальную пару, готовясь заранее "застолбить" себе столь выгодную во всех отношениях невесту. Войти в семью правителя дорогого стоит, а уж если будущая жена еще и красавица…

Мне оставалось только насмешливо фыркать, когда разъяренный Лео стал гонять по резиденции всех потенциальных женихов, с их подарками и выгодными предложениями. А когда Кати исполнилось шесть, Великан вдруг заявил, что новый мини-пансион будет организован при резиденции, под полным контролем правителя, и вообще пора реорганизовать устаревшую систему женского образования у шуман.

ЛЕОГАН

С нежностью любуюсь округлившимся животиком своей жены. Меня переполняют счастье и любовь. Теперь у меня есть главное — семья. Причем такая семья, о которой можно только мечтать. Любимая жена, две дочки, которых я просто обожаю, и вот, осталось совсем недолго ожидать, когда на свет появится наш третий ребенок. На этот раз мальчик. Если судить, по опыту предыдущих лет, мир шуман и людей ждут большие изменения, поскольку ради дочек я уже успел не один раз перевернуть сложившиеся устои.

Осторожно поправил одеяло на Кэрри, неслышно поднялся с постели и вышел. Пусть моя девочка спит. Мне же еще надо поработать, и ночь для этого замечательное время.

Ближе к утру, когда вся текущая документация была почти разобрана, мне передали новое прошение. Дориган. Давно я ничего не слышал о старом друге. После случая с его женой и заговорщиками мой бывший заместитель забился в самую глушь, жил тихо, никак о себе напоминая. И тут вдруг такая весточка.

Вчитавшись в текст прошения, понимающе хмыкнул. Дориган просил за своего зятя Максимилиана. Прошение о помиловании. Основания — хорошее поведение, давность лет, ну и, самое главное, на мой взгляд, наличие жены — дочки Доригана, которая ни в чем не виновата и не обязана страдать также, как муж. По предлагавшимся свидетельствам, Доиргана можно было поздравить с тем, что шуман стал дедом, его внучке уже четыре года, и климат планеты, на которой она сейчас живет, ну никак не подходит для маленького ребенка.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Вспоминать давние события было неприятно. Гнойный нарыв, что тогда вскрылся, шокировал. Отпустить Макса? Дать ему возможность вернуться? Возможно даже вновь начать общаться с Кэрри?

В душе поднялись противоречивые эмоции. Вспомнились и давние сомнения. Я не рассказывал Кэрри о том, что творили в лабораториях подробно, про все проводимые там эксперименты. В частности про разрыв установившейся связи шумана и его пары. Условий для данного действия было слишком много, и редко, когда у ученых что-то выходило, но подвижки имелись. Связь можно разорвать, установив новую, но либо с другим шуманом, либо с человеческим мужчиной, с долей шуманской крови. При этом контакт с женщиной, с которой устанавливаешь связь, должен быть долгим и постоянным. Соответственно, гены новой возможной пары должны быть совместимы, на пустом месте связь не образуется. При этом женщине необходимо ежедневно пропивать специальный курс лекарств. И даже несмотря на все эти меры, гарантии что новая связь сменит старую, нет. Почему? На этот вопрос вражеские ученые не успели найти ответа.

Мне нет смысла ревновать Кэрри к кому-либо, поскольку точно знаю, что никто из мужчин к моей женщине прикоснуться не может. Однако когда заварилась вся эта история, у меня душа была не на месте, и я сам не понимал от чего. А уж когда мне представили отчет об этих экспериментах, в мою голову невольно заползли сомнения. Этот лживый полукровка, что вечно крутился возле моей жены, ведь долго находился с ней рядом неотлучно. Они вместе постоянно пили и ели. Мог ли Максимилиан вести свою подрывную деятельность и в этом направлении? И если да, то насколько успешно?

В душе поднялись противоречивые эмоции. Вспомнились и давние сомнения. Я не рассказывал Кэрри о том, что творили в лабораториях подробно, про все проводимые там эксперименты. В частности про разрыв установившейся связи шумана и его пары. Условий для данного действия было слишком много, и редко, когда у ученых что-то выходило, но подвижки имелись. Связь можно разорвать, установив новую, но либо с другим шуманом, либо с человеческим мужчиной, с долей шуманской крови. При этом контакт с женщиной, с которой устанавливаешь связь, должен быть долгим и постоянным. Соответственно, гены новой возможной пары должны быть совместимы, на пустом месте связь не образуется. При этом женщине необходимо ежедневно пропивать специальный курс лекарств. И даже несмотря на все эти меры, гарантии что новая связь сменит старую, нет. Почему? На этот вопрос вражеские ученые не успели найти ответа.

Мне нет смысла ревновать Кэрри к кому-либо, поскольку точно знаю, что никто из мужчин к моей женщине прикоснуться не может. Однако когда заварилась вся эта история у меня душа была не на месте, и я сам не понимал от чего. А уж когда мне предоставили отчет об этих экспериментах, в мою голову невольно заползли сомнения. Этот лживый полукровка, что вечно крутился возле моей жены ведь долго находился с ней рядом неотлучно. Они вместе постоянно пили и ели. Мог ли Максимилиан вести свою подрывную деятельность и в этом направлении? И если да, то насколько успешно?

Интуиция редко, когда меня подводит, и тогда я с трудом не сорвался с места, чтобы лично допросить Макса и выбить из него любые признания. Вот только… во мне поселился страх и сомнения, а нужно ли мне знать эту правду? Я знал, как волнуется Кэрри, стоит только зайти речь о ее бывшем помощнике, хотя она и старалась этого не показывать. Тем не менее, впервые за долгое время моя девочка открылась мне, открыла свои эмоции и душу. Вновь все перечеркнуть, докапываясь до правды? На тот момент я слишком устал, и желал простого душевного тепла, решив жить только настоящим. Ведь главное, что Кэрри со мной, а тот полукровка больше не смог бы создать проблем. Как говорил мой учитель Мидес: "Многие знания — многие печали". Как показала дальнейшая жизнь, решение было верным, и я нисколько о нем не жалею.

Еще раз окинул взглядом текст прошения. Поморщился, но в итоге подписал документ. Нет, не о помиловании, а о смягчении условий быта заключенного в трудовом лагере и переводе на планету с более мягким климатом. Пусть и дальше будет под контролем и подальше. Остальное же — дань бывшей дружбе с Дориганом.

С наслаждением потянулся в кресле и легко встал, спеша к жене, чтобы поймать момент ее пробуждения.

КОНЕЦ

Content

Свободина Виктория Совместимость