олеся

Unknown

«Непристойно 6»

Меган Д. Мартин

Серия «Непристойное #6»

Оригинальное название – «Filthy 6» by Megan D. Martin

Переводчик – Олеся Левина

Оформление – Наталия Павлова

Перевод подготовлен для – vk.com/beautiful_translation

Копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНЫ! Уважайте чужой труд!

В темноте

Она нашла себя,

В темноте

Она сбежала из своего ада.

Аннотация.

Жизнь Фей, наконец-то, собралась по частям, все, наконец, встало на свои места – пока он все не испортил. Ретт разбил ее сердце и разрушил все. Фей сделала то, что лучше всего умела, - она сбежала. Но в этот раз все по-другому. Она другая. Он другой. И может быть уже слишком поздно.

1.

Фей.

Я соврала в письме – в том, которое оставила Ретту и Саре. В том, которое я написала трясущимися руками и затуманенным взглядом. Я сказала им, что не вернусь обратно, сюда. Что я лучше, чем это место, чем мое прошлое.

Но это не так.

Я моргнула режущими глазами, глядя на стоянку грузовиков, когда автобус отъезжал от обочины. Прошло немного времени, с тех пор как я была здесь – на самом деле. Полтора года, но казалось, будто прошла вечность. Другая жизнь прошла. Последний раз, когда я была здесь, Ретт утащил меня прочь. Сделает ли он это снова?

Нет.

Я остановила все мысли, когда надежда зародилась во мне. Я задавила ее, как ничего не подозревающего жука. Он не придет за мной. Он дал понять это очень отчетливо. Я отдала ему свое сердце, а он разорвал его на клочки. Не думала, что возможно, кому-то причинить мне боль еще больше, чем смог Тейлор. Я думала, что все, что Тейлор сделал со мной, было конечной трагедией, большей болью, которую я выносила всю свою жизнь. Я была уверена в этом. А царапание его ножа, которое он производил на моей коже – пытка. Ничто из этого не сравниться с изодранным, истекающим кровью сердцем в моей груди. Ретт сделал это. Ретт сломал меня. После всего этого времени. После всех лет, что я держалась, единственный раз я отдала ему власть, способность разорвать меня на части.

Под моими ногами хрустела сухая трава, когда я прошла мимо стоянки грузовиков прямиком к полю рядом с ней – место, которое я называла домом три года. Каждый шаг был тем, который я проходила множество раз, но ощущалось странно, как будто я проходила новый путь, двигалась в новом направлении. Не в старом. Не в том, которое я избивала до смерти снова и снова. И прежде чем поняла это, я оказалась там, на маленькой полянке, где Шауна и я жили. Палатка, наш маленький домик, исчезла.

Где она?

Я не думала о ней много, не продолжительное время. Она была, как зомби в моей жизни. Я никогда не была трезвой в ее присутствии. Я не могла вспомнить много о ней. Я помнила, как прижималась к ней, когда было холодно зимой. Я помнила те поздние вечера, когда я была настолько нахрен под кайфом, а она опускалась ко мне, вылизывая мою вагину, пока мои ноги тряслись.

Она была старше меня, ближе к возрасту Ретта. Она была другой, чем кто-либо, кого я знала. Может быть, она была больше похожа на меня, чем кто-либо другой. Мы заботились о себе сами, но было приятно иметь кого-то еще, кто понимает проблемы секса за деньги.

Я уставилась на место, где была палатка. Я знала, что она была именно здесь, на этом месте, но трава даже не была примята от веса палатки. Должно быть, она ушла некоторое время назад. Это разочаровало меня. Я не знала почему.

Я покачала головой. Кого я обманываю. Я знала почему.

Я хотела приехать сюда. Посмотреть на Шауну. Посмотреть на мое прошлое и почувствовать себя лучше. Я хотела напомнить себе, что может быть дерьмовей. Что я могла бы вернуться сюда, трахаться за деньги. Я не вернусь в это место, чтобы нагибаться перед множеством безликих мужчин, чтобы вернуться к наркотикам. Даже жжение, которое иногда возникало на моей коже, было недостаточным, чтобы заставить меня захотеть вернуться к этому снова.

Я потерла руками друг об друга и легла на землю.

Почва была жесткой, жестче, чем я помнила. Холодная, сухая трава впивалась в мою куртку, колола мою кожу. Но я не возражала. Я приветствовала это. Это было хорошим отвлечением от боли в моей груди. Боли, которую оставил Ретт.

Он был здесь, снова передо мной в голове. Его образ прямо перед его уходом. Слова на его губах.

Я трахнул ее.

Я закрыла глаза, когда они прозвучали в моей голове. Я не могла вынести это. Я не могла вынести мысли о нем, находящемся в Саре. О нем, трахающем ее, когда я только что отдала ему все. От меня было так легко отделаться, прикинуться, что ничего не было. Я была просто той, которую он поимел. Для него я была такой, какой была для каждого другого мужчины, с которым я была когда-либо. Просто теплая вагина, чтобы зарыть их члены на несколько минут, перед тем как двигаться дальше. Он стал всем, чего я не хотела. Он стал просто таким же, как они. Одним из этих безликих, беспечных мужиков.

Но была проблема. Он не был безликим. Он не был просто ни одним их гребаных Джонов, которые платили мне за секс. Он был Реттом. Моим Реттом. Он должен был быть другим. Он должен был быть моим другим. Но он не был. И никогда не будет.

Я пыталась не думать о том, что он делал в этот момент. Но в моей голове прокатилась сотня различных вариантов. Он и Сара в кровати, в душе. Его толстый, идеальный член заставляет ее чувствовать все то, что чувствовала я той ночью. Его руки повсюду на ней. Он шепчет «я люблю тебя» ей на ухо.

Слезы, которые стекали из уголков моих глаз, были горячими несколько секунд, перед тем как холодный воздух остужал их. Они скапливались у моих век, перед тем как свободно стекать и направится в мои уши. Я поежилась.

Я уставилась в небо. Стоянка грузовиков была за пределами города, поэтому здесь звезды были видны. Крошечные, сияющие шарики в небе. Просто смотреть на них заставляло слезы течь быстрее.

Глупо плакать. Находиться здесь. Грустить из-за всего того, что у меня никогда бы не было. Я упустила все шансы на хорошую жизнь давным-давно. Я приняла то, что моя жизнь была хреновой, что я была хреновой. Это было легко принять тогда. Тогда, когда я впервые сделала это место своим домом. Но теперь… теперь я знала, какой на самом деле хорошая жизнь может быть. Я знала, как это быть влюбленной в кого-то. В страстного мужчину, который заставлял мое сердце биться быстрее одной лишь улыбкой. Я знала, как это иметь друзей, быть любимой теми способами, которые не включали в себя член, застрявший в моем горле, или ножа, сдирающего мою кожу.

Я знала слишком много. Слишком много истин о хороших вещах.

Я оставила его и все это позади. Теперь я здесь. Смотрю на ясное небо в одиночестве. Я могла бы сказать, что это история моей жизни. Но это не так. Сегодня впервые я смотрела в небо таким образом – с горьким привкусом счастья, стекающим вниз по моему горлу. Радость всего того, чего у меня никогда не будет, стекала по моим щекам.

Я не хотела думать о нем. Но он не уходил. Я не могла вытолкать его из своей головы. Он был там, и я вернулась назад в мой день рождения, - день, когда он подарил мне машину. Мы сидели в ней и то, как он смотрел на меня в тот день, то, как его губы изгибались в уголках, когда он улыбался мне. Казалось, как будто мое счастье было и его счастьем тоже. Как будто он отдал бы все, чтобы увидеть, как я улыбаюсь. Потом были другие моменты. Те, где он стоял в моем дверном проеме и слушал меня, рассказывающую о кошмарах, образах, которые преследовали меня день за днем. Он всегда слушал. Он не уклонялся от моей реальности. Реальности того, что его отец сделал со мной. Как будто он не мог жить или дышать, не слушая меня, рассказывающую истории, произносящую слова. Как будто ему было необходимо пережить их тоже, снова и снова, чтобы он мог спасти меня.

Что за дебильная шутка.

Я с трудом моргнула, в ушах покалывало от бассейнов слез.

Я повернула голову на бок и представила его здесь, рядом со мной. Здесь, на холодной земле, с колючей травой, прижимающейся к его куртке, как у меня сейчас. Маленькие стебельки царапали бы его кожу, но он бы не дернулся. Его зеленые глаза смотрели бы на меня.

Я почти рассмеялась над собой. Я смогла бы, если бы уже не плакала. Было как в тех фильмах, где два актера смотрят на пустое место рядом с ними и думают о друг друге. Но это были фильмы. Ретт не думал обо мне.

Я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, схватить его, притянуть образ обратно до того, как он исчезнет, но здесь ничего не было. Просто пустая темнота.

Я оставалась здесь всю ночь. На этом поле, которое я называла домом годами, спиной на жесткой земле, уставившись в небо и думая о Ретте.

В конце концов, я уснула беспокойным сном, а когда проснулась следующим утром, я была все еще одна.

2.

Ретт.

Виски обжигал, когда я глотал его. Я приветствовал это ощущение, - жжение яда, разрывающего мои внутренности. Этого не было достаточно, и я ударил дном бутылки об край ванны сильнее, чем должен был. Это вызвало громкий, звенящий звук. Я даже не дрогнул.

Моя голова поплыла, когда я посмотрел на себя. Обнаженного, в ванне. Я не был одним из тех парней, которые принимают ванну. Я был слишком занят, чтобы расслабляться в ванне. Я принимал быстрый, рациональный душ и спешил по своим делам. Но теперь все было по-другому.

Фей ушла. Я приехал домой три дня назад, мое сердце колотилось, заявление было на моих губах. Слова, которые я слишком долго хотел сказать ей, что показалось вечностью – но она уже ушла. Ее машина, телефон – все то, что я подарил ей, - осталось здесь.

Из-за меня.

Да. Я стал причиной, почему она ушла. Я трахнул ее у своей машины, как будто она была какой-то грязной проституткой. Я фыркнул, вода завибрировала вокруг меня. Мое сердце болело в груди, и я скривил лицо в гримасе из-за реальности того, что натворил. Что я сделал с ней, что и множество мужчин прежде. Я использовал ее. Я раздавил ее, а потом оставил совсем одну.

Моей первой реакцией было – пойти за ней. Погнаться за ней. Вернуть ее назад. Но я делал это раньше, и что хорошего из этого, на самом деле, получилось для нее, меня, нас? Что я сделал на самом деле, чтобы ее жизнь стала лучше? Конечно, я помог засадить Тейлора в тюрьму, но в действительности, я не дал ей ничего, кроме большей боли. Еще больше боли. Я дал ей это. Я не мог винить никого больше, не имело значения, насколько я хотел этого.

Я хотел винить своего отца. Человека, который трахал Фей ребенком, который заставил ее любить его. Любить. Она думала, что то, что у них было, было нормальным, настоящим. Только мысль о нем, касающимся ее, трахающего ее – она поедала мои внутренности подобно болезни.

Я схватил виски и сделал еще один глоток, но этого не было достаточно. Жжения не было достаточно. Мне нужно больше.

Мне нужна Фей.

Я ударил бутылкой виски снова, но в этот раз за громким звоном последовал звук бьющегося стекла.

- Блять!

Я отдернул руку, но было слишком поздно. Боль распространилась по моей руке, пока кровь хлестала из ладони. Она была такой яркой на контрасте моей светлой ладони. Осколок стекла торчал из раны. Я смотрел на него с восторгом. Осколок не был толстым или длинным, а тонким и твердым, разрушая то, что раньше было не сломать.

Образ Фей выскочил в моей голове из той ночи, больше года назад, когда я зашел в ванную. Ту, которая в спальне, в доме моего отца, чтобы найти ее разбитую и окровавленную на полу. Я не хотел вспоминать. Я не хотел возвращаться туда. Но ничего не мог поделать. Этого было не избежать. Рвота, которая сочилась из ее рта и растекалась вокруг ее головы, но не это поразило меня. Это и не кровь также. Кровь, которая похожа на мою, стекающую вниз по моему запястью, из раны на моей ладони. Это было то, как выглядели ее глаза, - наполовину открытые и стеклянные. Как будто ее не было там больше на другой стороне, этой страстной женщины. Сломленной девушки.

Если кто и может спасти тебя… это она.

Слова Сары возникли в моей голове. Я поверил в них тогда, в тот момент, в том дорогом ресторане с женщиной, которую должен был любить, сидящей передо мной. Они проникли куда-то внутрь меня и пробудили что-то.

Я люблю Фей.

Но осознание этого не изменило ничего. Я вытащил стекло из своей руки, и кровь хлынула ручейком вниз по руке, капая в прохладную воду ванной. Я не мог спасти Фей, а она не могла спасти меня. На самом деле, было слишком поздно. Я не мог преследовать ее. Что я мог в действительности дать ей? Что за жизнь мы бы разделили? Она всегда будет видеть моего отца, когда будет смотреть на меня – как она не сможет? Я всегда буду тем человеком, который не спас ее.

Я сжал ладонь, и кровь потекла быстрее. Я должен был выбраться из ванной и очистить рану, но я не сделал этого. Вместо этого я наблюдал за сплошным потоком, зачаровано. Я не мог ничего поделать и представил, что чувствовала Фей, когда приложила ту бритву к своей коже и решила, что все кончено, что с нее хватит всех этих хреновых вещей, которые происходили. Чувствовала ли она свободу, облегчение? Думала ли она обо мне?

Еще не слишком поздно. Ты все еще можешь найти ее. Ты все еще можешь изменить все.

Эти слова снова и снова воспроизводились в моей голове последние три дня, но я никогда не воплощал их. И не стану теперь. Чем дольше капала кровь, тем медленнее она двигалась, когда запечатывалась рана. Я уронил руку в ванную, обрызгав грудь окрашенной розовым водой.

Я собирался стать человеком, каким не был мой отец. Я собирался дать Фей ту любовь, которую она заслуживала. Любовь, которая проходила так глубоко во мне, любовь, которая въелась в каждую молекулу моего существа. Последние три дня доказали мне насколько глубокой, на самом деле, была моя любовь к ней. Она была во всем, что я делал.

Я собирался подарить ей настоящую любовь. Я сжал кулак в воде и упивался ноющей болью, которая расцвела из моей свежей раны.

Я закрыл глаза, и слезы кольнули в уголках глаз.

Я собираюсь освободить ее.

3.

Шесть лет спустя.

Фей.

- Еще, - простонала я в свою пуховую подушку, пока Кейси вбивался в меня сзади. – Еще, - я выгнула спину и развела ноги шире, чтобы принять его всего. Наши бедра ударялись друг об друга, когда он подобрал темп, но этого все еще не было достаточно. Я не могла кончить так, ванильным, универсальным сексом. Я повернула голову и посмотрела назад на него.

- Ты знаешь, как я хочу.

Пот выступил бисеринками на его лбу, его темные волосы торчали на голове. Его плотные руки сгибались, когда он двигался во мне, мышцы выпирали от его крепкой хватки на моих бедрах. Он был близко. Я трахалась с ним достаточно, чтобы знать это. Он всегда прикусывал внутреннюю сторону губы, когда был готов вот-вот взорваться.

- Кейси, - его имя сорвалось с моих губ, прозвучав убийственно. Он не кончит, не дав мне того, что я хотела. Я не стала бы трахаться с ним, если бы это было бы только ради его выгоды. Я не была какой-то влажной вагиной, в которую он мог просто погрузить свой член, когда бы не захотел. Я трахалась только чтобы получить то, чего я хотела. Многое изменилось за последние шесть лет, и это одно из многого.

- Блять, да, извини, - он замедлился и согнул свои пальцы на моей заднице, ногти впились в мою кожу. Я приветствовала это жжение и прижалась спиной к нему, сжимая своими пальцами простынь. С каждым толчком он погружался ногтями глубже, его руки сжимали сильнее.

Оргазм нарастал глубоко внутри меня, закипая, извиваясь, скользя, в отчаянии достигая своего места назначения, но я не могла получить его.

- Произнеси слова, Кейси. Скажи, блять, их!

- Ты тупая сука, ты знаешь это, Фей? – он отпустил мою задницу и накрутил мой хвост на свой кулак, дернув мою голову назад. Боль изогнула мою спину, и стон где-то между наслаждением и болью сорвался с моих губ.

- До конца, Кейси! Скажи это.

- Ты отвратительна мне, - он подчеркнул свои слова толчком. – Я ненавижу тебя.

- Ахх! – оргазм разорвал меня, как нож, разрезая меня до глубины души. Мое тело пульсировало, а мои локти подогнулись под моим весом. Моя киска сжималась вокруг члена Кейси, когда он продолжил раскачиваться во мне еще несколько раз, перед тем как застонать, его член ударил сильно во мне, сигнализируя и о его конце.

Он передвинулся, его член выскользнул из меня, и он рухнул рядом со мной. Его грудь вздымалась и опадала быстрыми рывками. Пот блестел на его коже.

- Блять, это было хорошо, - он улыбнулся мне.

- Эм, ага, - я начала переворачиваться, но он схватил меня за руку и потянул на свою сторону.

- Могу я сказать тебе кое-что? – спросил он.

Эм, ох. Мне не нравилось к чему это вело. Я слышала это раньше. Последние шесть лет моей жизни стали проходным двором для мужчин, но не так как это было раньше. Я оставила Ретта и все позади. Я переехала к сестре своей матери и начала свою жизнь заново. На некоторое время я оставила мужчин позади также, проведя больше года, после того как Ретт прижимал меня около той машины, в воздержании, пока не смогла выносить этого больше. С тех пор я трахалась. Трахалась – не встречаясь.

- Я люблю тебя, - Кейси наклонился, улыбка изогнула его губы, за мгновение до того как исчезла, заменив ее серьезным удовлетворением.

Слова обожгли меня. Я отпрянула от него и выбралась из кровати.

- Фей…

- Нет, Кейси. Одевайся и убирайся, - я схватила свою ночную рубашку с пола и набросила ее через голову.

- Ты издеваешься?

- Нет.

- Да ладно тебе, Фей, прошло уже шесть месяцев…

Я обернулась, чтобы встретиться с видом его, выбирающегося из кровати, стягивающего презерватив со своего обмякшего члена. Он был сексуальным, не было сомнений в этом, а его член, о, малыш, его член был толстым и длинным, и он знал, как им пользоваться. Именно поэтому, я держала его так долго, чем кого-либо еще поблизости.

- Ты знал, что я не ищу ничего серьезного, - я скрестила руки на груди.

- Шесть часов утра, Фей. Я должен быть в классе в два часа. Я мог бы спать прямо сейчас, но вместо этого я здесь, с тобой. Ты позвонила мне в четыре часа утра. Я ехал сорок пять минут, чтобы добраться сюда.

- Ага, очевидно, чтобы потрахаться.

- Но не только в этом дело.

Он обошел кровать. Мольба в его голосе задела меня. Я не позволяла происходить этому длительное время. Было проще избавляться от них до того, как они привязывались. Месяц или два, иногда три было достаточно долго. Но я позволила Кейси проскользнуть сквозь трещины каким-то образом. Я позволила нашему сексу продолжаться слишком долго. И это было все. Просто животный секс. Мы не ходили на свидания. Мы не встречались на публике. Мы трахались в моей квартире. Вот и все.

- Да в этом.

Я позволила продолжаться этому слишком долго потому, что устала искать кого-то нового. Или показывать им, чего я хотела. И то, чего я хотела, было простым. Я хотела грубого, жесткого секса. Я хотела, чтобы кто-то трахал меня, буквально, со всей их ненавистью. Это был единственный вид секса, который я получала, и также единственный вид секса, который у меня был.

- Нет, это не так.

Я вздохнула и сделала шаг назад. Я слишком устала от этого. Я посмотрела на свою кровать. Королевского размера сонное пространство называлось моим именем.

- Так, это все? Я рассказал тебе о своих чувствах, а ты просто бросила меня?

Боль в его голосе заставила дрогнуть мое сердце, но он никогда не узнает этого по выражению моего лица. Я научилась быть бесстрастной, не показывать сочувствия. Его чувства не должны значить ничего. Я прошла такие вещи, которые заставили бы его отшатнуться и убежать со слезами к маме. Но он не узнает. Он никогда не узнает, и выпнуть его после многочисленных оргазмов, которые он мне подарил, не было бы чем-то, что многие мужчины могли бы назвать потерей.

- Убирайся, - яд в моем голосе обычно удивлял меня, - но больше нет.

Он сделал шаг ко мне, напоминая мне, каким обнаженным он в действительности был. Его тело было одним их тех, которые не встречаются каждый день, с выпирающей мускулатурой и подчеркнутым прессом. Разочарование извивалось во мне. Я не получу больше наслаждения трахнуться с ним еще раз.

- Как его имя?

Я моргнула.

- Что?

- Его имя. Парня, который сделал это с тобой.

Я отпрянула от его слов.

- О чем ты говоришь?

Паника закипала под моей кожей. Он знает? Никто не знал. Моя новая жизнь была отдельной от той, которую я оставила позади. Я была кем-то другим. Я была Фей Тернер, двадцати шести летним внештатным сотрудником в местном колледже в Форт-Уэрт. Я была женщиной, которая начала сначала. Той, которая закончила колледж, набирая не меньше восемнадцати часов в семестре с того момента, как поступила. Я была женщиной, которая проводила поздние вечера в библиотеке. Той, которая посещала школу каждый семестр, включая лето, а когда получила свою степень бакалавра в мае, я пошла в магистратуру двумя неделями позднее в летнюю школу.

Я была девушкой, уткнувшейся в книжку. Скромной женщиной, которая усердно училась и проводила свои занятия, но в личной жизни, ей нравился жесткий и грубый секс, пока мужчина позади нее выкрикивает слова ненависти в ее ухо. Это была я. Не звучало просто, но так и было, в сравнении с историей, которую я, на самом деле, могла рассказать. Ту, где меня трахает мой папочка, и я изнываю любовью к своему сводному брату. Ту, где я продавала свое тело за деньги и нюхала кокаин с грязных рук. Это была я, которую никто не узнает снова.

- Кто-то причинил тебе боль. Вот что произошло, да? Какой-то парень разбил твое сердце, и теперь ты одержима не позволить этому случиться снова.

- Убирайся нахрен отсюда. Не заставляй меня повторять.

Лицо Кейси осунулось. Он повернулся и схватил одежду, наскоро натягивая ее. Что он знал? Он не знал меня. Он не знал, кем я была, или что произошло со мной. Он в любом случае был просто ребенком, двадцатилетним, которого я встретила в баре. Вот кем он был. Просто кем-то для секса.

Он не сказал больше ничего, когда уходил. Просто выскользнул и захлопнул дверь.

Смешок покинул мои губы, когда он ушел. Это был один из тех смешков, за которым всегда следовали слезы. Как смешно, что он думал, что любит меня. Женщину, которой было плевать на него вообще. Когда бы он не пытался поговорить о чем-то, что не включало в себя секс, я обрывала его. Я относилась к нему, как к дерьму. Я трахалась с ним только на своих условиях. Как он мог подумать, что любит это? Как он мог подумать, что я полюблю его в ответ? Это разозлило меня и вызывало грусть.

Любовь была единственным, чего я когда-либо хотела. Я отвернулась от двери, смахнув навернувшиеся слезы. Лицо Ретта выскочило в моей голове непрошено. Я хорошо притворялась, что его не существовало. Иногда я могла прожить дни, не думая о нем. А потом что-то в этом роде происходило.

Какой-то парень разбил твое сердце, и теперь ты одержима не позволить этому случиться снова.

Ах, Кейси не имел представления о степени моей боли. Он не знал о неверии, которое я испытала, когда переехала жить к сестре моей матери, моей тете Джине. Когда я оставалась там больше месяца, а Ретт не пришел. Я вела себя глупо. Я должна была знать, что он не придет, но часть меня была уверена в обратном. Что он осознает, что потерял. Что он вернется за мной.

Он всегда возвращался за мной.

Но он не сделал этого. Не в этот раз. Не тогда, когда это действительно имело значение. Он не пришел.

Именно тогда я пошла в колледж. Я должна была выкинуть все из головы. Я должна была делать что-то, а потом это стало моей страстью, моим отчаяньем. Я наполняла каждый момент получением знаний. Смешно, я была женщиной, которая проводила годы паря свой мозг, и внезапно я начала впитывать отчаянно ответы, знания, истины.

Я посмотрела в окно, светло-зеленые шторы затеняли вид на восходящее солнце, и я провела пальцами под своим носом. Я не думала об этом часто. О зависимости. Но были моменты такие, как этот. Моменты, когда я чувствовал себя уязвимой и потерянной, когда я желала той блаженной дымки, которую давал мне кокаин. Кейси смотрел на меня, как будто мог увидеть мою историю, как будто она была написана в моих глазах. Как будто он знал все, что я сделала, как будто он видел грязь, которую я так сильно пыталась скрыть.

- Нет.

Я покачала головой и забралась обратно в кровать. Я не сделаю этого с собой. Не сегодня. Кейси был просто горечью, а я просто устала. Вот и все. Цифровые часы рядом с моей кроватью показывали полседьмого утра.

Я все еще могу поспать час, до того как будет нужно собираться на занятия.

Я отбросила эти мысли прочь. Мысли о прошлом, что было давно – прошлое, которое никогда не вернется

4.

Фей.

Моя сумка ударялась по моей ноге, пока я спешила вверх по ступенькам в класс. Только три часа назад я трахалась с Кейси, а теперь несусь на каблуках верх по пяти лестничным пролетам. Конечно же, это тот день, когда я внезапно проспала, и лифт сломался. Я взглянула на часы. Я опаздывала почти на десять минут. Мне повезет, если хотя бы половина моих учеников дождется меня.

Сегодня приглашенный докладчик.

- Дерьмо.

Я отталкивалась ногами быстрее, чувствуя жжение сверху моих бедер. Студент, спускающийся вниз, фыркнул, перед тем как я поняла, что произнесла это вслух. Это всего лишь мой второй семестр в преподавании, хотя на протяжении учебы в колледже, я работала помощником преподавателя и помогала с большими лекциями. Я никогда не ожидала, что получу реальную работу учителем в колледже. Это было тем, чего я хотела, но никогда в действительности не думала, что это произойдет. Бывшие проститутки-наркоманки не делают такое. Они не учат никого и ничему, - кроме того, как показать новой девочке, как глотать глубже. Но как-то я сделала это. Как-то я заполучила работу преподавателем в трех разных группах первокурсников Американского правительства. Студенты получали дополнительные балы, если приводили своих начальников один раз за семестр, и позволяли им рассказывать, как федеральное правительство влияет на их работу.

К тому времени, как добралась до пятого этажа, я вспотела, пот стекал вниз по моей спине, отчего моя белая блузка прилипла к коже. Я сделала глубокий вдох перед кабинетом, пытаясь успокоить свое неустойчивое сердце. Я подтянула свою юбку-карандаш, разглаживая ее, надеясь, что никто не заметит, в каком беспорядке я сегодня была.

Я шагнула внутрь и улыбнулась, быстро оглядевшись вокруг.

- Извините, я опоздала.

Большинство студентов были на месте из того, что я могла сказать.

- Мы практически отчаялись дождаться вас, - сказала девушка из первого ряда.

Я села, опустила сумку вниз и улыбнулась.

- Хорошо, что это не произошло, - я вытащила свой блокнот и просмотрела расписание на день. Как правило, у меня был работодатель, который был приглашен на день и, перед моей лекцией, выступал перед студентами. – Сегодня, у нас Колин по расписанию со своим работодателем… - я подняла взгляд от листа и огляделась вокруг, в поисках Колин. Она была маленькой блондинкой, которая сидела почти в конце. Но мой взгляд никогда бы не встретился с Колин. Он нашел кого-то другого. Кого-то, чьи глаза я не видела годами. Шесть лет.

Я не люблю тебя, Фей.

Слова владельца этих глаз были произнесены так давно. Они всплыли в моей голове, они наполнили печалью, которую я заперла.

Ретт Хейл сидел в конце моего класса. Он сидел на одном из тех стульев на колесиках, - на черном, - на которых сидят все студенты. За исключением того, что он, казалось, поглощал стул, пространство, стол перед собой. Он, как черная дыра, которая захватывает все на своем пути. Но это не была чернота, которая поглощала все. Это был зеленый. Цвет этих глаз. Глаз, которые я любила. Глаз, с которыми я хотела провести остаток своей жизни, глядя в них. Его облегал темный костюм. Он выглядел больше, чем я помнила, более накачанным. Трехдневная щетина покрывала его щеки, а его темно-русые волосы были немного длиннее, чем он носил.

Но это он. В этом нет сомнений. Мое сердце ускорилось в груди. Глупый орган – оно сильно колотилось, так громко, что я практически чувствовала его стук в барабанных перепонках.

- Да, я привела своего босса, Ретта Хейла, - Колин сидела рядом с Реттом, переключив мое внимание от него на себя.

- Твой босс, - повторила я.

Как это возможно? Мой мозг проносился миллионами милей в секунду. Его нет здесь. Он не может быть здесь. Я не видела его годами.

Годами.

Шесть лет.

- Вы хотите, чтобы он начал говорить сейчас, или в конце занятия?

- Хмм? – я посмотрела на Колин, осторожно, избегая смотреть на Ретта снова.

- Вы хотите…

- Ах, да, - мои щеки горели. – Сейчас будет хорошо. Я проведу лекцию после, как обычно.

Я начала перерывать дневную лекцию, чтобы избегать взгляда в конец комнаты. Я могла видеть периферийным зрением, как они двигаются. Колин и Ретт. Они двигались в начало помещения. Я намерено отошла за другой конец стола, чтобы избежать столкновения с ними.

Когда я села, чтобы смотреть презентацию, то начала ощущать это. Тот зуд прямо под моей кожей. Это было давным-давно с тех пор, как я чувствовала это отчаяние, эту нужду в туманном облегчении, больше чем один раз в день. Но теперь оно колотилось под моей кожей, пульсировало вместе с биением моего сердца, требуя, чтобы я уходила. Чтобы я бежала. Я хороша в этом. В бегстве. Я делала это всю свою жизнь, до сих пор. Пока я не нашла свое место, свое счастье в мире, где я свободна.

- Фей, ты в порядке?

Я втянула воздух от звука его голоса. Я не слышала его так давно. Это казалось нереальным, этот низкий тенор, который был исключительно его собственным. Я подняла глаза, и наши взгляды столкнулись. Он стоял на подиуме сейчас, беспокойство отражалось на его чертах. Выражение напомнило мне, как он обычно смотрел на меня, с жалостью, беспокойством. Они объединяли все это вместе, и я ненавидела это. Я чертовски ненавидела это. Но я больше не была той девушкой. Я не была одинокой, потерянной девушкой, которую все жалели. Я стала больше, чем это. Я стала успешной женщиной. Я больше не была сломленным ребенком, который не умел сдерживать свои чувства. Я стала женщиной, которая делала то, что хотела, и не позволяла никому причинить ей боль. Я стала кем-то другим теперь, и Ретт не сделает мне больно. Не теперь.

Я использовала маску, которая теперь мне так знакома, та, которая сглаживала мои черты уверенностью. Я улыбнулась.

- Да, мистер Хейл, - я посмотрела на Колин, которая нервничала, стоя рядом с Реттом. – Начинай, Колин.

- Я ассистентка мистера Хейла… - она начала говорить, но я оборвала свои мысли, игнорируя ее. Я не обращала внимания на то, что она говорила он нем. Я знала, чем он зарабатывает на жизнь. Я знала, что он не изменился. Его внешний вид прежний, хотя мимические морщинки вокруг его глаз стали глубже, немного больше выделены, чем прежде. Мне не нужно было, чтобы Колин рассказывала мне, что он адвокат, что он хорош в своей работе. Я все это знала.

Я просто не могла осознать, что он здесь, в моем классе. Часть меня хотела прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что он настоящий. Было несколько дней, когда я представляла, что он никогда, на самом деле, не существовал по тому, как он выпал из моей жизни.

Ты сбежала.

Он оттолкнул меня. Я поправила гневно свои мысли.

А потом оно покинуло меня, - восхищение. Дрожь от Ретта, стоящего передо мной. Тот свист, выходящий из моих легких с потоком воздуха, и его место заняло что-то еще. Горечь. Она поглотила меня. Он сделал выбор шесть лет назад. Он не выбрал меня.

Я дала ему выбор, шанс. Я отдала ему свое сердце, а он разорвал его в клочья. В долбаные клочки и оставил меня одну и разбитую. Он стал никем для меня. Просто мужчина. Незнакомец.

- Спасибо за введение, Колин. Как она и сказала, я работаю адвокатом, я специализируюсь на…

Я не напряглась от звука его голоса в этот раз. Мою кожу не покалывало. Я ничего не почувствовала и мне это понравилось. Я сидела все еще неподвижно, мои глаза разглядывали его, впиваясь, пока он говорил.

Он был таким спокойным и собранным, двигая руками назад и вперед. Как будто я не сидела здесь, перед ним. Его сестра, - та, которую он трахнул у своей машины. Как будто меня никогда не существовало, и на мгновение я усомнилась снова. Происходило ли это на самом деле, или я была просто гребаная, параноидальная идиотка.

Нет. Он настоящий. То, что происходит, по-настоящему, блять.

Я желала, чтобы этого не было. Я мечтала об этом так много раз, что стало отвратительно. Боль, которая разъедала меня. Которая колотилась в моих венах день за днем, когда я думала об этом, о нем.

Я сидела неподвижно, когда он продолжал говорить, бубнил и бубнил о том, чем он занимался в компании, о том, как это связано с занятиями. С моими занятиями. Он не смотрел на меня все это время. Но я не могла удержаться от разглядывания его.

А потом он закончил, и класс зааплодировал. Я не могла поднести свои руки друг к другу, чтобы собрать их в вежливый жест. Я могла надеть маску на лицо, но не могла аплодировать ему. Я просто не могла сделать этого. Он сошел с Колин с подиума, и я испустила небольшой вздох облегчения. Он сейчас уйдет. Я проведу свою лекцию. Все встанет на свои места. Я могу притвориться, что никогда не видела его.

Но ты видела его. Он здесь.

Я хотела ударить свое подсознание за то, что ведет себя, как стерва.

Я сделала глубокий вдох, когда вернулась обратно на подиум, но когда я добралась туда, то поняла, что Ретт не направился прямо к двери, как большинство моих приглашенных докладчиков. Он уселся назад на стул, на котором сидел ранее. Его взгляд был снова на мне, но я не встретилась с ним. Я не могла. Не теперь. Не здесь, перед всем классом. Если бы я сделала это, то не знаю, чтобы произошло. Что-то яростно закипало во мне, когда он говорил свою речь. Что-то горькое и злое. Что-то, что хотело, блять, наброситься на него и уничтожить, пока от него ничего не останется. Пока он не станет просто вымыслом в моем поврежденном воображении.

Я раскрыла рот, чтобы обратиться к классу.

- В прошлый раз мы остановились… - но я не смогла закончить свое предложение. Эти глаза. Эти долбаные глаза. Я могла чувствовать их. Они приклеились ко мне, и я не могла избавиться от них. Я не могла сосредоточиться. Мой мозг раскололо от ярости.

Какого хрена он здесь?

- Класс, все свободны, - я услышала себя. Я побледнела от звука своего голоса. Он дрожал, как у нервной, маленькой девчонки.

- Круто! Весенние каникулы наступили раньше! – двое молодых парней давали пять друг другу на задних рядах, пока все остальные начали болтать и собираться. Я никогда не отпускала их раньше, но сегодня было исключением, видимо. Я закончила на сегодня, - закончила свою долбаную жизнь, видимо. То, что произошло с Кейси этим утром, стало только началом всего. Я просто не могла стоять там и вести лекцию с Реттом, который сидел в конце и смотрел на меня.

Я быстро собирала свои бумаги. Если я потороплюсь, то смогу убраться отсюда.

Он попытается поговорить со мной?

Паника вспыхнула внутри меня. Я не хочу говорить с ним. Я не могу. Я просто…

- Фей?

Моя холодная решимость, которую я обнаружила, пока он говорил перед классом, каким-то образом рассыпалась, и я подпрыгнула, оглядываясь туда, где он стоял. Он был всего в нескольких шагах, его руки в карманах, выражение неуверенности нарисовано на его лице.

- Что? – мой голос все еще немного дрожал, но я гордилось ядом, который присутствовал в нем.

Он нахмурился.

- Не могу поверить, что это действительно ты.

Я фыркнула.

- Как будто ты не знал, что это мой класс, в который ты пришел.

- Я не знал.

- Конечно, не знал, - я покачала головой. – Ты бы не пришел, если бы знал.

Прошло шесть лет. Шесть долбаных лет. Он не знал, что я стала учителем, потому что он держался бы подальше, если бы мог.

- Я бы пришел. Я пришел бы давным-давно, если бы знал.

Я вздрогнула от его слов, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, как последний человек покидает комнату.

- Какого…

- Ты в порядке? – он сделал шаг ко мне, и я вздрогнула. Я, блять, вздрогнула, как напуганный ребенок. Щелчок, закрывающейся двери позади последнего студента, сделал момент реальным. Я была одна в классе. Наедине с ним. С Реттом.

Я моргнула от абсурдности всего этого.

- Почему ты здесь?

Он сглотнул.

- Я пришел с Колин. Чтобы произнести речь.

- Точно. Хорошая работа, - я перекинула сумку через плечо.

- Мы можем поговорить? – спросил он. И я сделала то, чего не хотела делать. Я посмотрела в его глаза снова, и обжигающий гнев, который я почувствовал прямо до того, как распустила свой класс, нахлынул снова.

- О чем? – вот. Яд вернулся. Злость. Я вцепилась в нее, перемешивая со всем, что у меня было. Я не хотела, чтобы он увидел мою слабость. Он увидел достаточно, когда я умоляла его остаться, когда я умоляла его любить меня все эти годы.

- Я…

- Как Сара? – слова сорвались с моих губ, прерывая его. Я не произносила ее имени, с тех пор как ушла. Я не хотела. Я ненавидела думать о том, что она проведет остаток своей жизни с ним, и что я нет. Что я была просто жалкой шлюхой сводной сестрой, которую он оставил позади. Любовь, которая была для нее в моем сердце, давно варилась в ненависти. Не только из-за того, что у нее было то, что хотела я, а больше всего остального из-за того, что она не пыталась меня найти. Вся та любовь ко мне, о которой она утверждала, не значила ничего. Я также не слышала ни слова от нее.

Ретт стиснул руки вместе, его большой палец двигался быстро снова и снова.

Он нервничает.

Я бы улыбнулась, если бы сама так не нервничала. Я приготовилась к ответу. У него и Сары, вероятно, теперь трое детей, большой дом, большая жизнь. Я не хотела слышать об этом, но я не остановила его. Я не вышла просто из класса, как я отчаянно этого хотела. Я стояла, как преступник с петлей на шее, ожидая, когда обрушиться пол подо мной.

- Я не знаю.

Порыв воздуха, который я не знала, что сдерживала, покинул мои губы.

- Что?

Он пожал плечами, но выглядел никак больше, кроме безразличия. Он внимательно меня разглядывал, следя за каждым моим движением.

- Я не знаю.

- Но…

- Мы не вместе.

- Что? – но этого не может быть. Он выбрал ее.

- Я видел ее на Facebook. Она, кажется, в порядке, я полагаю. Но нет. Мы не вместе.

- На Facebook? – слова прозвучали нелепо. – Ты видел ее на Facebook? – я практически рассмеялась. Я практически рухнула на пол со своих дурацких, неудобных каблуков и в потной блузке, и хохотала бы над нелепостью всего этого. Над ним.

Ретт Хейл стоит в моем классе.

Я не засмеялась, вместо этого я все еще стояла неподвижно, на моем лице маска любезности, а мое сердце колотится, как барабан в груди.

- Ты не женился на ней?

Он покачал головой.

- Нет. Не на ней – ни на ком-либо другом, - добавил он. – А ты?

- А что я?

- Ты замужем?

Часть меня хотела сказать ему да, что я замужем за мужчиной моей мечты. Что наша любовь идеальна и недосягаема.

- Что это изменит?

Он сжал сильнее руки перед собой, его палец все еще кружил. Это было таким простым движением, та судорога, от которой он сжимался, когда нервничал или расстраивался, но она что-то сделала со мной сейчас, когда я стояла там.

- Замужем?

- Это не твое дело, - я не почувствовала больше яда в своем голосе, но он был там, и я была благодарна. – Спасибо за речь перед классом, - я отвела взгляд от него. Мне нужно выбираться отсюда и подальше от Ретта до того, как я потеряю свои мозги.

- Послушай, Фей. Мы можем поговорить?

Я моргнула.

- Мы разговариваем.

- Не здесь. Где-нибудь еще, - он сделал шаг ко мне. – Поужинаем.

- Нет, - я даже не позволила самой идее проникнуть в мою голову прежде, чем ответ сорвался с моих губ.

- Потому что ты встречаешься с кем-то? – он сделал шаг ко мне.

- Может и да, - я хотела сделать ему больно. Я хотела разорвать его сердце на миллион кусочков и растоптать их.

В его глазах появилась боль, отчаяние, с которым я знакома.

- Ты влюблена в него?

Я моргнула. Его губы сложились в жесткую линию. Губы, которые я целовала несколько раз. Губы, которые заставляли меня почувствовать себя живой и настоящей первый раз за мою жизнь, за все эти годы.

- Фей?

- Я должна идти, - я поспешила прочь от него. Он было достаточно близко для прикосновения. Слишком близко. Слишком реальным.

- Ты увлечена им? – спросил он в тот момент, когда я сомкнула свою руку на дверной ручке. Я должна была продолжить идти. Я должна была дернуть эту дверь и выбежать. Но я остановилась. Я медлила. Мои пальцы дрожали над медной поверхностью.

- Почему ты спрашиваешь меня об этом? – я посмотрела через плечо, озадаченная. Почему он спрашивает меня об этом? Ретт, которого я не видела шесть лет. Ретт, который теперь стоит в моем классе. Незнакомец.

- Просто хочу знать, что ты счастлива, Фей. Вот и все.

Горечь охватила меня. Его не волновало это шесть лет назад, так почему волнует сейчас?

Я повернулась к нему лицом.

- Мне не нужно быть увлеченной кем-то, чтобы быть счастливой, Ретт, - я остановилась, чтобы он впитал слова. Его присутствие, казалось, поглощало все, пока не осталось больше ничего. – Но, да. Я счастлива, - слова сошли с моих губ гладко, но меня трясло изнутри. Сильнее нервничала, чем тогда, когда представляла свою магистерскую диссертацию. Хотя, полагаю, так было потому, что я знала все о государственном вмешательстве в доступ к общественным парковкам для инвалидов, - моя диссертационная работа. Я исследовала и изучала предмет больше года. Я ездила в другие штаты, чтобы проверить архивы в других библиотеках. Я знала тему, как свои пять пальцев. Но Ретт… Я не знала, как справиться с чем-то, когда дело касалось его. И незнание – вот, что изматывало мои нервы больше, чем что-либо еще.

- Хорошо, - кивнул он. – Рад слышать это.

- Хорошо, - повторила я за ним. Моя голова твердила мне уходить сейчас же, бежать, убираться к чертям собачьим от него. Но мои ноги обутые в каблуки не двигались. Я не накричала на него и не сказала ему идти нахрен, хотя часть меня хотела этого. Уничтожь его. Он уничтожил тебя. Я просто стояла там, уставившись на него, в ожидании. Чего? Я не знала.

- Ты передумала?

Я нахмурилась.

- Передумала о чем?

- Поужинать со мной.

- Я…

- Просто поговорим. Наверстать. Вот и все. Это было давным-давно, Фей, - то, как он произнес мое имя, то, как простой слог скатился с его языка. Это отправило непрошенную дрожь по моему позвоночнику.

- Шесть лет, - сказала я тихо.

Он кивнул. Его глаза уставились пристально на мое лицо.

- Слишком долго.

Я могла сказать нет. Слова были там, на моем языке снова, готовые покинуть мои губы. Это было правильным, что надо сделать. Ужин с Реттом был неправильным для меня по стольким причинам. Он причинил мне боль. Он разрушил меня больше, чем он даже понимает. Но было что-то в его глазах, что привлекло меня. Я осознала это. Это было тем же, что всегда привлекало меня. Я не знала, как это назвать.

- Хорошо, - услышала я себя.

Его глаза расширились, как будто он не поверил в это.

- Я встречусь с тобой где-нибудь, - слова вышли из моего рта по своей собственной воли.

Он кивнул и полез в свой карман.

- Вот, напиши свой номер, - он протягивал мне визитную карточку. Как зомби, я сделала, как он сказал. Все время мозги кричали мне прекратить эту шараду. Идти домой, сделать что-то, хоть что-то, а не то, что я делала, но остальная часть меня не слушала.

К тому времени, как он вышел из класса, у него была карточка с моим номером телефона, а я держала его визитку с нацарапанным на обороте номером. Дверь закрылась за ним со щелчком, и я посмотрела вниз на карточку. Я раздавила ее между своих пальцев. Синие чернила размазались по блестящей, белой поверхности.

Капля жидкости упала на карточку, удивив меня, и я посмотрела на потолок до того, как осознала, что она исходила от меня. Я плакала. Слезы были горячими и тяжелыми на моих щеках. Я давно не плакала. Последние слезы, которые я проливала по Ретту, капали в мои уши и на холодную землю шесть лет назад. Я грустила из-за него годами после этого, но никогда не позволяла себе плакать. Это делало все реальным. Это делало боль хуже. Но теперь я плакала. После всего этого времени. Его спутанный почерк был размазан синими чернилами по моей руке, и я плакала.

Я настоящая. Он настоящий.

Это настоящее.

И я не знала, что чувствовать из-за этого.

5.

Ретт.

Я сжал свои руки по бокам и посмотрел на цифровые часы на краю тумбочки рядом с диваном. Было только пять часов. Я не должен был встречаться с ней до семи. Два часа. Два часа до того, как я снова увижу ее.

Фей.

Мое сердце колотилось в груди, угрожая взорваться. Так продолжалось все дни с того момента, как она вошла в класс.

Я никогда не думал, что увижу ее снова. Это было так легко. Я отпустил ее шесть лет назад. Я позволил ей уйти. Я сделал тогда выбор, и не имело значения сколько раз, сколько мгновений я хотел пойти за ней все последующие годы. Я не сделал этого.

Я был уверен, что она в порядке. Я проверял ее раз в год. Только раз. Это жалко, когда я считал дни до того, как смогу посмотреть на ее жизнь, увидеть, что она делала. Одновременно я ждал этого и ужасался. Я боялся, что посмотрю и обнаружу, что она замужем, что кто-то любил ее всеми теми способами, которыми я никогда не буду способен.

Но она не вышла замуж. Я переживал об этом с того дня, как впервые увидел ее. Я не знал, что она стала учителем. Но когда она вошла, ее темные волосы были завиты, ее тело соблазнительнее и сексуальнее, чем я помнил, я был уверен, что нет ни единого шанса, что она будет одинокой спустя все это время. Но ее ответ на мой вопрос сказал обо всем. Мне не нужно быть увлеченной кем-то, чтобы быть счастливой. И я никогда, блять, не был настолько благодарным за всю мою жизнь.

Я знал, что она начала ходить в школу. Я мог вспомнить первый раз, когда я это выяснил. Я сидел за компьютером, тогда в своей квартире. В той, которую я делил с Сарой и Фей. Я лежал в ее старой кровати, в кровати Фей, просматривая записи и другую классифицированную информацию, которая не имела отношения к работе. Но там было все. Ее зачисление в колледж, сумма денег, которую она получила в качестве финансовой поддержки. Это все было там, на экране моего компьютера. Я мог вспомнить то, как мое сердце раздувалось в груди от гордости и любви. Она была невероятной, даже издалека.

- Эй, чувак….оооооо, выглядишь шикарно.

Я посмотрел на Кейдена, когда он прошел через входную дверь моего дома, звук его голоса сопровождался Бадгером, моей собакой, счастливо гавкающим на него. Это было обычным явлением. Кейден был в своих шортах для бега и футболке Nike. Его волосы все еще были уложены соблазнительно в это утро.

- Ну, так, - я кашлянул в руку и поправил часы.

Кейден посмотрел на мой выключенный телевизор.

- Думал, что мы собирались заскочить в Хедли сегодня, чтобы немного выпить и поесть крылышек. Я умираю от того, что хочу провести вечер подальше от Кэти, чувак. Она сводит меня с ума.

Он плюхнулся на другое кресло. Это стало обычным для нас, хотя шесть лет назад я просто думал, что Кейден сопливый малолетка, которому повезло с его работой в компании, потому что его папочка был владельцем. Я был с ним милым тогда, конечно же, но это было просто терпимостью. Роджер полюбил сопляка больше, чем я, несмотря на его хорошие намерения. Я всегда находил его бездельником, который проводил слишком много времени, поднимая свой телефон и просматривая ролики на YouTube, чтобы восприниматься всерьез.

Но это было не так теперь. Кейден стал моим лучшим другом. Звучит глупо для тридцати шести летнего мужчины, как я, говорить о том, что у него есть лучший друг, но это то, кем был Кейден. Он помог мне больше в последние шесть лет, чем любой другой на планете. Вот почему я жил через улицу от него и его невесты Кэти. Он стал причиной того, что я наконец-то вытащил себя из могилы, которой начала становиться моя квартира.

- Я не могу пойти сегодня, - я поправил свой костюм.

Кейден изогнул свою бровь.

- Собираешься на свидание?

Я пытался ходить на свидание. Кейден и Кэти пытались снова и снова свести меня с женщиной, которая, они считали, подходила мне, но я всегда заканчивал встречи, просто желая свалить нахрен домой, - в отчаянии и в поисках другого способа освобождения.

- Не совсем, - я не знал, как назвать сегодняшний вечер. Я не мог поверить, что Фей вообще согласилась на это. Поужинать со мной.

- Не совсем? Не, блять, совсем? – Кейден подпрыгнул в своем кресле, зубастый оскал растянулся по его лицу, в то время как Бадгер обслюнявил его колени. – Звучит, как будто у тебя состоится одно, мужик, - Он наклонился и шлепнул меня по спине. – Кто эта счастливица?

- Не хочу говорить об этом, - я не хотел. Не мог. Я не знал, как даже начать разговор о ней. Что я вообще скажу? Я видел ее, Фей. Мою, блять, Фей. Я позволил ей уйти, и она ушла, но теперь она вернулась, и мы идем на ужин. Я тосковал по ней все эти годы. Я желал ее. А теперь у нас долбаный ужин. Ужин, просто еда, просто пища на тарелках, приготовленная незнакомцами, но это значило все для меня. Сегодня значило все.

Кейден нахмурился.

- Это первая женщина, с которой ты идешь, и мы с Кэти тебя не принуждаем, - он помедлил и наклонился к своим коленям. – Кто эта цыпочка?

Я покачал головой.

Кейден нахмурился, разглядывая меня. Его рука остановилась на спине Бадгера.

- Ох, черт. Это она, да?

Я поднял глаза на него.

- Фей, - сказал он с огромными глазами.

Все, что я мог сделать, - кивнуть. Он знал Фей. Знал обо всех хреновых вещах, которые мой отец сделал с ней. Он был там, рядом со мной, пытаясь засадить этого ублюдка за решетку. Он сидел в комнате и смотрел те записи, где мой отец трахает ее, заставляет ее кончить, а потом, в конечном итоге, издевается над ней, заставляет ее истекать кровью. Он знал все эти грязные секреты, кровавые, тошнотворные истины.

- Это действительно она? Как? Когда?

Я сделал глубокий вдох и рассказал ему о том, как я столкнулся с ней. Он не произнес ни слова за все время, просто слушал.

- Так что, да. Теперь мы встретимся вечером в Бочелли.

Он кивнул. Могу сказать, он хотел сказать больше, внести свой вклад. Я узнал многое о Кейдене. Он был одним из осторожных людей. Он никогда не говорил то, что думал. Он держал все внутри и обдумывал долго и усиленно прежде, чем сказать что-то. Когда он заканчивал и говорил что-то серьезное, его слова были обдуманными и решительными. Он не воспринимал ничего легко и не нес пургу также.

- Просто давай, скажи это, - я потянулся вперед и схватил свое пиво со стола.

Он посмотрел между мной и пивом.

- Пьешь перед ужином?

- Только одну. Никакого спиртного.

Если бы это был кто-то еще. Я бы просто выставил их из своего дома. Но Кейден знал. Кейден видел меня в моем самом хреновом, худшем состоянии. Он был тем, кто нашел меня в комнате Фей, голым, напившимся виски, и плачущим, как маленький, долбаный нытик, месяцами после того, как она ушла. Я не ходил на работу неделями, и в те разы, в которые я приходил туда раньше, от меня несло перегаром, и я спал на своем столе. Мои клиенты разлетелись, как мухи, но это меня не волновало. Я сделал все правильно в отношении Фей. Я позволил ей уйти. Освободил ее. Алкоголь стал единственным, что удерживало меня от побега за ней. Он стал единственным, который удерживал меня достаточно покорным, чтобы не скатиться к своим эгоистичным желаниям. Он стал единственным, который заглушал жжение в моей груди, заменяя его чем-то другим.

Отец Кейдена был на грани того, чтобы выпнуть меня из партнерства в компании, но Кейден изменил все это.

- Она ушла, чувак. Она нахрен ушла. И я не знаю, как справиться с этим, - слова были кашей в моей голове, неловкими на моих влажных губах.

Кейден стоял надо мной, по крайней мере, я думал, что это был он, все кружилось, и я не мог поместить в себя ничего, кроме дыры в своем сердце. Я закрыл глаза от напряжения, бурления в моем животе. Но закрыть глаза стало худшей частью. Потому что она была там. Там, перед моими глазами. Там, где она жила.

- Ты прав, Ретт. Она ушла. Все кончено. Но твоя жизнь нет. Выбирайся из кровати.

Я даже не подумал. Я не слушал, вместо этого я лежал там, в той кровати. В кровати, которая принадлежала Фей, и плакал. Я, блять, плакал, как маленькая девочка, слезы сочились, впитываясь в простыни, на которых она спала. У меня не хватило духу постирать их. Смыть ее с них навсегда.

- Ты потеряешь свою работу. Это то, чего ты нахрен хочешь? – голос Кейдена стучался в моих барабанных перепонках. – Ты потеряешь все, над чем ты так усердно трудился, чтобы достичь этого.

- Мне насрать! – я отвернулся, но вместо того, чтобы подчеркнуть свой гнев, я не рассчитал и скатился с кровати на пол кучей. – Просто убирайся нахрен! – мое тело трясло, мое лицо горело, было влажным от слез, пока мой мир вращался снова и снова, выходя из-под контроля, пока не осталось ничего. Ничего, кроме нее.

Она ушла.

Грубые руки схватили меня за плечи, отрывая меня от пола.

- Тебе может и плевать, а мне нет

Он потащил меня из комнаты. Я хотел сопротивляться ему, ударить его, спросить, как он вообще попал в мою квартиру, но я не стал. У меня не было никаких сил. Забавно, у тебя должно было остаться достаточно, учитывая то, что ты не сражался за Фей.

- Просто иди нахрен!

- Все это из-за женщины, которую ты просто отпустил.

- Да иди…

Но мои слова затерялись от вдоха, когда ледяная вода обрушилась на меня. Я оглядел свое окружение, но мой взгляд был слишком размытым, все было слишком бесконтрольно.

- Почему ты делаешь это? – я посмотрел из-под ресниц на Кейдена.

- Потому что я не позволю тебе просрать твою жизнь.

И он не позволил.

- Ты знаешь, что я не пью спиртное.

Он изучал меня секунду.

- Уверен, что хочешь сделать это?

Я уверен?

Нет. Я, блять, до смерти боялся встретиться с Фей, по-настоящему столкнуться с ней спустя все это время, но это ничего не изменит.

Я посмотрел прямо в его глаза.

- Я никогда не был более уверен в чем-либо в своей жизни.

6.

Фей.

Я не могла поверить, что была здесь – стояла в зоне ожидания в шикарном ресторане Далласа – дожидаясь Ретта Хейла. Я никогда не думала, что что-то подобное произойдет в моем будущем. Этого не было в моем прошлом. Я не проводила время с Реттом наедине раньше. Не тогда, когда Сара была поблизости, по крайней мере, если это не было связано с изучением дела или поездки на работу.

Мы никогда не проводили время вместе под таким предлогом – взрослые. Одинокие взрослые.

Что если он не свободен? Он сказал, что не женат, но это не означает, что он свободен.

Я попыталась подавить мысли и чувства, которые пришли с этим. Я была выше чувств к такому, к эмоциям, к связи. У меня не было их. Я не любила никого, кроме своей семьи, братьев и сестер моей мамы. Это были те люди, которых я любила. Единственные, у кого был шанс стать частью меня, иметь возможность заставить почувствовать меня что-то большее. Не Ретт. Больше нет.

- Фей.

Я втянула воздух и развернулась. Я подготавливала себя к этому. Весь день. Я тренировала себя быть холодной, спокойной, собранной, не позволять маленькому чувству пробраться под мою кожу. Но его голос. Я уже сделала это. Моя кожа покраснела.

Он стоял там, в оформленном золотом дверном проеме Бочелли, выглядя, как кто-то из фильма. Мой взгляд был прикован к тому, как серый костюм обтягивал его формы. Это был другой, не тот, который он одевал сегодня утром на занятия. Его волосы были гладкими, зачесанными назад с шелковистой влажностью, которая делала его вид свежим, только что из душа. Его подбородок был гладким, как будто он только что побрился. Он выглядел так, будто вышел только что из шестидесятых. Метрдотель взял его куртку и Ретт позволил ему, все это время его взгляд был сосредоточен на мне. Он ничего не выражал, как обычно это случалось. Я никогда раньше много не думала об этом, но часто, он был открытой книгой, чистым куском стекла, сквозь который я могла так легко смотреть. Но не теперь.

Я представила, была ли я такой же непробиваемой.

Как он меня видит? Я посмотрела вниз на свое платье. Я предпочла одеть что-то из рабочей одежды, но чем больше я раздражалась из-за этого, тем больше я чувствовала, что этого недостаточно – не для Ретта, а для Бочелли – по крайней мере, это то, что я говорила себе, пока провела больше часа, собираясь. Темно-синее платье обтягивало мое тело. Я знала, как оно выглядело на мне. Это было то платье, которое я одевала, когда пыталась заманить мужчину в свою паутину. Это было то платье, которое давало мне то, чего я хотела. Оно было коротким во всех правильных местах, спускалось низко спереди, но не слишком низко. Разрез высоко на бедре, но не слишком высоко. Достаточно высоко и достаточно низко, чтобы заставить мужчину отчаянно желать большего. Я могла заставить мужчину делать все, что хотела, когда одевала это платье. Я переодевала его, по крайней мере, десять раз перед тем, как наконец-то оставить, находясь в бешенстве – в этом платье.

- Ты пришла, - он подошел и встал рядом со мной, его зеленые глаза все еще удерживали мой взгляд.

- Да.

- Ты выглядишь чудесно, - его голос, его лицо. Все это было бесстрастным, сосредоточенным, не выражая ничего.

Я покраснела. Я ненавидела то, как тепло разлилось по моим щекам. Я не хотела, чтобы она узнал, как он все еще действует на меня. Я не хотела, чтобы он увидел маленькую девочку, которой я была, когда он смотрел на меня. Я хотела, чтобы он увидел женщину, которой я стала – а с этим румянцем, я уже провалилась. Я отвела взгляд и глотнула воздуха, радуясь последовать за метрдотелем к нашему столику. Дорога была мучительной и медленной. Казалась, она заняла вечность. Я осознавала каждое движение, ощущала его взгляд, пока он следовал за мной. Казалось, все обрушилось одновременно на меня, отчего мурашки появились на моих руках. Я качнула бедрами и могла поклясться, что услышала, как он втянул воздух, хотя я не была уверена.

А потом мы сели за столик. Золотая скатерть касалась моих обнаженный бедер, когда я придвинула свой стул ближе. Мягкая ткань, как шелковистые пальцы на моей чувствительной коже. Я втянула с силой воздух, в поисках спокойствия, в котором я так отчаянно нуждалась.

Я могу сделать это.

Я подняла глаза, чтобы обнаружить, что он изучает меня. Его взгляд бесстрастный, но с любопытством. Сосредоточенный. Его руки на столе, нет нервного подергивания в этот раз. Эти теплые руки, которые одновременно были нежными и грубыми со мной. Я практически сжалась прямо там. Развалилась на тысячи кусочков. Я хотела дотянуться до него. Прикоснуться к нему. Выяснить, что он настоящий. Что это было настоящим, или я просто потерялась в каком-то сне.

Я даже не подумала. Я вернула самоконтроль себе в последний момент. Образ его лица появился в моей голове. То, как он смотрел на меня в тот день, когда я в последний раз видела его. С жалостью, болью, со стыдом. То, как он произносил слова, Я трахнул ее. Будто он хотел выпотрошить меня, уничтожить меня для кого-либо еще.

Мои ноздри раздулись, и я сузила глаза.

- Почему я здесь, Ретт? – слова вышли холодными и четкими. Ядовитыми. Я подпрыгивала, танцевала, кружилась внутри себя. Я хотела, чтобы он почувствовал ту боль, те душевные страдания.

- Полагаю, потому что ты приехала сюда.

Я раскрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но он прервал меня.

- Расскажи о своей жизни, о том, что ты делала, - он, казалось, стремился, практически отчаянно, сменить тему с того, почему мы сидели здесь, вместе за столом, спустя шесть лет. После того, как он трахнул меня и пропустил мое сердце через мясорубку.

Я фыркнула и сжала руки на своих коленях.

- Я пошла в колледж.

Он кивнул.

- Я это вижу. Ты теперь профессор.

- Просто в общественном колледже.

- Просто? – его темно-русые брови изогнулись.

- Я не получила своей докторской степени.

- Ты собираешься сделать это?

Я дотянулась до стакана с водой слева от меня. Холод, который встретил меня, был желанным к теплу, которое бурлило внутри меня. Разве я не всегда думала об этом моменте? Моменте, когда я смогу встать перед Реттом и показать ему, что я больше, чем та сломленная девушка, которую трахали, пока она стала ничем, кроме как членами, которые побывали внутри нее.

- Я не знаю, - я выпрямилась и прижала стакан к своим губам, заставляя себя не глотать холодную жидкость.

- Я впечатлен.

- Я могу вернуться. Мне нужен перерыв от школы, - я поставила стакан обратно.

- Какая твоя специализация?

- Мои курсы для занятий студентов последнего курса были «Правительство», и немного «Английского». Моя магистратура - политические науки, - уверенность наполнила мои вены. Я знала все это. Я училась усердно, работала усердно. Я получила свою специализацию вопреки всему, вопреки помехам моего прошлого.

- Это потрясающе, - улыбка изогнула его губы, отправляя мое сердце шквалом в моей груди. Я не могла понять, как он все еще обладал тем эффектом, который производил на меня, после всего. – Тебе нравится преподавать?

- Да, - первый день моего преподавания перед моим собственным классом всплыл у меня в голове. Я так нервничала, что меня почти стошнило на саму себя.

- Что такое?

Я снова посмотрела на него в недоумении.

- Что?

- Ты улыбаешься, - хоть он и не улыбался, было кое-что еще нарисовано на его лице, это было похоже практически на удивление.

- Ох, - и он вернулся, этот ужасный румянец, который я, казалось, не могла контролировать. Я посмотрела вниз на свои руки и положила их на стол. – Я просто подумала о моем первом дне, когда преподавала перед своим собственным классом. Я так нервничала, что буквально блеванула на полпути, перед входом. Я не думала, что смогу сделать это.

- Но ты сделала.

- Очевидно.

Потом подошел официант, принимая заказы на напитки. Я быстро заказала большой бокал шампанского. Ретт заказал чай.

- Странно слышать, что ты заказываешь что-то алкогольное.

Мой взгляд метнулся к нему. Но он не смотрел на меня. Он сосредоточился на моем обнаженном запястье. Розовый шрам охватывал равной линией мягкую плоть. Я никогда не пыталась прикрыть его. Люди спрашивали, и я позволяла им. Я рассказывала истории, храбрые истории. Иногда я говорила им, что это была авария, где меня зажало, стекло с пассажирской стороны разрезало меня с угловатой точностью. Авария произошла по моей вине, говорила я им. Я не обратила внимание и проехала на красный свет, который изуродовал меня навсегда.

Другим я рассказывала, что на меня напали, когда я шла из бара однажды ночью домой пьяная. Незнакомец загнал меня в угол ножом. Он был таким острым. Тот нож. Разрезая мою руку, пока я пыталась высвободиться из его железной хватки. Тот мужчина смеялся над моими криками, над кровью, которая капала на грязный асфальт перед нами. Мне повезло, что я осталась жива, говорила я им. Хотя это и была моя вина. Я никогда не винила выдуманного мужчину, который оставил на моей руке шрам навечно. Я не должна была идти поздно ночью, пьяной в стельку. Это была моя вина.

Эта ложь заставляла меня чувствовать себя хорошо. Она заставляла меня почувствовать контроль и остальное. Я не была той девушкой, которая пыталась убить себя дважды, чтобы сбежать от мужчины, который насиловал ее. Я могла стать другой. Девушкой, которая не внимательно ездила. Глупой женщиной, которая слишком напилась и пошла домой слишком поздно. Эти реальности стали такими ясными в моей голове, что я могла попробовать их. Я могла скрыть правду. Настоящие ужасы того, что произошло со мной.

Но я не могла скрыть это от Ретта. Он знал правду. Ошеломляющую, грязную, непристойную правду. Он видел меня в той спальне с теми поверхностными порезами, засоряющими мою кожу. Он нашел меня на полу в ванной, когда все, чего я хотела – умереть, и чтобы все закончилось. Он знал.

Я сунула руку под стол, скрывая шрам в первый раз за годы.

- Я больше не та девушка, Ретт, - я поняла, что мой ответ на то, что он сказал, был на высоком уровне. Я теперь женщина – та, которая могла пить алкоголь. Я не была той же личностью, которая пыталась убить себя все эти годы назад.

- Не прячься от меня, - прошептал он слова, когда наклонился вперед, его брови сошлись, глаза наполнились каким-то видом нужды, которую я не могла понять.

- Я ни от кого не прячусь.

- Да, ни от кого, но я не хочу, чтобы ты пряталась от меня.

Я усмехнулась и огляделась. Люди вокруг нас были увлечены своими собственными разговорами. Никто не смотрел на нас, но я чувствовала себя, как будто была полностью на виду. Забралась на сцену со своим телом, своими секретами, обнаженная перед целым миром.

Я с трудом сглотнула, снова посмотрев на него.

- Почему ты больше не с Сарой? – тепло моих слов заставило меня почувствовать себя немного лучше.

- Некоторые люди не созданы друг для друга, - его локти свисали со стола, руки лежали практически на середине, его большой палец метался туда-сюда на другой руке.

- Она любила тебя, - слова ощущались плохо на моих губах. Я ненавидела их. Я ненавидела ее любовь к нему. Я ненавидела, что он выбрал ее любовь, а не мою. Чистую любовь Сары. Я не могла справляться с этим. Все, что у меня было, - разбитые куски моего сердца, которое он не хотел.

- Да, - его взгляд поймал мой. – Но я не любил ее. Не так, как должен был.

- Когда все закончилось?

Он отвел взгляд.

- Давным-давно.

Что-то внутри меня раскололось от этих слов. Я могла принять, что он выбрал Сару. Я могла приять это. Это заняло годы, но я смогла. Я понимала почему. Часть меня презирала Сару за то, что она была всем, чем не была я. За то, что была женщиной, которой я не смогу быть. Но я любила ее своей собственной долбанутой любовью к людям. Я понимала его причины. Она была простой, идеальной, любящей. Она сходила со своего пути, чтобы приносить счастье, куда бы она ни пошла. Но он не с ней, - годами, очевидно, это только укрепляло одну мысль.

Он не пришел за мной.

Спустя все эти годы. Он был свободен и все еще не хотел меня. Эта боль была хуже, сильнее, чем когда я думала, что он выбрал Сару. В своей голове я все оправдывала через Сару, через ее идеальность и доброту. Если бы ее не было поблизости то, он бы выбрал меня, мою любовь. Я была уверена в этом.

Я была неправа.

- С кем ты теперь? – монотонное звучание моего голоса заставило меня гордиться, маска, которую я так часто носила, зафиксировалась сама на моем растрепанном фасаде.

- Ни с кем.

Растрепанный орган в моей груди ускорился. Глупое, хреновое мое сердце, которое гремело чем-то, что я презирала. Надеждой. Так не должно быть. Оно знало лучше. Я знала лучше. Каждое мгновение после того, как он причинял мне еще больше боли, я все еще, блять, надеялась.

- А ты с кем? Я узнал, что ты не замужем из нашего предыдущего разговора…но…

Но я не смогла ответить, потому что снова пришел официант, чтобы принять наши заказы. Я даже не открывала меню, и в слепую указала на первое, что было на странице. Неважно что они принесут мне поесть. Это будет безвкусным для меня рядом с Реттом, все мои чувства были прикованы к нему.

- Итак? – спросил он, когда ушел официант.

- Хмм? – я специально потянулась за своим клатчем и откопала там свой телефон, играя безразличие.

- Ты с кем-то? – он звучал взволновано.

Я щелкнула по домашней кнопке на своем телефон. Экран вспыхнул, показывая множество сообщений от Кейси. Я нахмурилась от его слов. Мне снова придется сменить номер своего телефона?

- Фей, - власть в голосе Ретта заставила мою голову взметнуться.

- Да, - мое сердце грохотало в моих ушах.

- Ты с кем-то? – что-то зловещее обосновалось в его словах, его ноздри раздулись. Этот гнев, он что-то сделал со мной. Мои внутренности, казалось, тлели, когда огненный жар заполнил мою вагину. Я сжала бедра вместе, вздох покинул мои губы. Он наклонился ближе. Он был в метре от меня, но казалось, что он поглощал все пространство вокруг меня, его пламя приближалось, удушая меня таким образом, что я никогда не захотела бы дышать снова. Каждый в этом помещении, казалось, расплавился в его пламени, пока не остались просто мы вдвоем.

- Я…

- Ты? – его слова были тихими, но они требовали, звеня в моих ушах. Я сжала бедра сильнее, борясь с желанием, которое разгоралось внутри меня.

- Нет.

- Ты свободна? – слова повисли в пространстве между нами, треща, как пламя, которое охватило меня.

- Да.

Он откинулся назад, забирая интенсивность пламени с собой. Оно отступило, но жар глубоко внутри меня – нет. Он бурлил, в отчаянии, в нужде. Я не чувствовала такого – я даже не могла вспомнить такое ощущение раньше.

Официант принес наши тарелки и мое шампанское, извиняясь за то, что задержал мой напиток. Я не заметила, что ему не удалось принести его раньше, но я была благодарна, что оно было здесь сейчас. Я проглотила шампанское до дна самым не-женственным-способом. У меня даже не было приличия, чтобы почувствовать стыд. Я не привыкла к такому. Чувствовать себя не в своей тарелке. Чувствовать себя такой чертовски заведенной, что я могла бы утонуть в этом.

Улыбка мелькнула на его губах.

- Пить хочешь?

Я поставила назад пустой бокал и поджала губы. Жжение от алкоголя придало мне новообретенной уверенности.

- Расскажи мне о себе, Ретт. Чем ты занимался все эти годы?

Он выгнул бровь.

- Я?

Я кивнула.

- Ну, - он нарезал стейк на своей тарелке. – Я все еще работаю в компании. Все еще адвокат. Ничего захватывающего, в отличие от тебя.

- Роджер все еще работает? – я хотела наказать его за то, что разжег этот огонь в моем животе. Я хотела, чтобы жжение уничтожило его, как оно уничтожало меня.

Его глаза потемнели, и он закинул кусочек стейка в свой рот, медленно пережевывая его перед ответом.

- Нет. Он переехал несколько лет назад. Кейден говорит, что он женился и у них есть ребенок.

- Кейден? Ты все еще работаешь с ним?

Он молчал мгновение, не двигаясь. Изучая меня, как будто у него были сотни того, что он хотел рассказать мне.

- Да. Я живу через улицу от их дома теперь.

- Ты переехал? – это не должно было удивить меня, но удивило. Я не могла представить Ретта где-либо еще, а не внутри той пресной квартиры, которую он и Сара называли домом. Образ картины, которая висела над их кроватью, выскочил в моей голове. Маленькая девочка, играющая в переодевание, в туфлях слишком больших для нее. Это было нелепо и странно, но это было единственным, что я могла представить, когда дело касалось спальни Ретта. Та картина характеризовала комнату, которую он делил с Сарой. Жизнь, которая была исключительно их совместной.

- Да. Не так давно, после… - он прочистил горло и поднял вилку. – Да, я живу с ним около года или где-то так.

- Правда? Не думала, что вы ребята были такими хорошими друзьями.

- Мы не были, - он вздохнул. – Все меняется.

Я попыталась представить Ретта в обществе Кейдена и Кэти, как их соседа.

- Он все еще с Кэти?

- К сожалению.

Я нахмурилась.

- Я думала, что они был счастливы?

Он пожал плечами, пережевывая свой стейк.

- У них есть свои моменты. Я прожил с ними больше года и просто не понимал, как он делает это.

Я накрутила немного пасты на вилку и задумчиво пережевывала.

- Делает что?

- Справляется с женщиной, как она… она эгоистка, - он снова пожал плечами. – Я и она не являемся хорошими соседями, вот и все.

- Почему ты с ними?

Он разглядывал меня.

- Это длинная история.

Я уставилась с вызовом в своих глазах.

- Так расскажи ее.

Что-то вспыхнуло в его глазах, что-то уязвимое, прежде чем исчезло.

- Нет.

- Расскажи, - надавила я.

Он скрестил руки на своей груди.

- Давай поговорим о тебе.

Но я не собиралась сдаваться. Я не была маленькой девочкой, которая сбегала ото всего, девочкой, которая позволяла людям переступать через нее.

- Что обо мне? – я положила свои локти на стол и подоткнула руки под подбородок. – Ты хочешь услышать обо всех тех мужчинах, с которыми я трахалась с тех пор, как ты прижимал меня к своей машине.

Ярость, вот что это было. Она разорвала его лицо и разрезала пространство между нами. Желание рвануть назад было там, но я не сделала этого. Я осталась, мой подбородок балансировал на моих руках. На его щеке был тик. Я знала, что он скрежещет зубами под этими идеальными, полными губами. Измельчая их друг о друга в гневе. Я хотела, чтобы он использовал эти зубы на мне, эти губы. Я хотела, чтобы он показал мне, каким чертовски злым, он может быть.

Что он скажет теперь? Что он сделает? Я ждала этого, затаив дыхание.

- Официант! – он подал сигнал своей рукой в воздухе, хоть и не отрывал глаз от меня.

- Да, сэр?

- Соберите все в контейнеры. Мы уходим.

Я моргнула от удивления. Что происходит? Слабость заполнила мою грудь.

- Все в порядке, сэр?

Ретт, наконец-то, перевел взгляд от меня.

- Да, спасибо.

- Хорошо. Я скоро вернусь.

Следующие несколько минут, казалось, длились вечность – тишина между нами была практически удушающей. Ретт не смотрел на меня, а уставился на ресторан, демонстрируя свой профиль. Официант вернулся и собрал наш ужин в контейнеры, а он все еще не смотрел на меня. Я могла ощутить его гнев, он никуда не делся. И я отчаянно хотела увидеть его снова, когда он посмотрит на меня. Мои бедра стали скользкими, заставляя меня отчаянно желать, нуждаться. Я наблюдала, как он расплачивался, вытягивая деньги из своего кошелька своими длинными пальцами. Пальцами, которые были внутри меня однажды много лет назад.

Я хотела этого снова. Его грубых пальцев на мне.

Прежде чем я поняла, Ретт встал. Я моргнула от удивления.

- Пошли, - он все еще не смотрел на меня.

Гнев устремился по моим венам, и я подпрыгнула со своего места. Но алкоголь выбрал этот момент, чтобы ударить в голову, и я пошатнулась на своих каблуках. Ретт сразу же удержал меня, его рука коснулась моего локтя. Это было только простое прикосновение, жест, который кто угодно сделал бы, чтобы удержать кого-то от падения. Но это наэлектризовало мои внутренности. Он взял этот неистовый огонь и разжег его до чего-то практически взрывоопасного.

Как-то мне удалось выйти на улицу, не взорвавшись. Его рука осталась на моем локте, его сильные пальцы не дрогнули. Теплый ночной воздух коснулся моей кожи, от чего я задрожала.

- Где твоя машина? – его голос был безэмоциональным, мертвым.

Мое сердце болело в груди. Это все. Все кончено. После всех этих лет, этих моментов, когда я представляла, как это будет снова увидеть его. Ретта. Единственного мужчину, которого я по-настоящему и охотно впустила в свое сердце. Злость размножилась под моей кожей.

Я указала на Тойоту, мою милую, маленькую, синюю машинку, на которую я копила вечность. Ее вид успокоил меня.

Мои каблуки стучали по асфальту, когда мы двинулись вперед. Звук разносился эхом в пространстве вокруг нас. В пространстве, где его рука была все еще на моем локте, мою кожу покалывало от его прикосновения.

Мы остановились с водительской стороны, но он все еще не отпустил свою руку. Я подняла глаза на него. Огни парковки освещали его, сияя в его темно-русых волосах.

- Так это все, - сказала я и повернулась прямо к нему. Он уронил свою руку, проведя ей по своим волосам. Он растрепал гладкие пряди, придавая им растрепанный вид, отчего он стал выглядеть более похожим на Ретта, который сидел за кухонным столом, зарываясь в банковских выписках.

- Фей…

- Нет, - я покачала головой, проводя руками вверх и вниз друг по другу. – Ты не сделаешь этого, - я могла слышать это в его голосе, тот поворот, то переключение от злости к чему-то еще. К чему-то горькому, что обожгло меня.

Он посмотрел на меня в первый раз, после ресторана, но гнев не ушел. Он был там, пылая в этих зеленых глазах, заставляя меня закипеть.

- Я не должен делать что, Фей? – он сделал шаг ко мне, подталкивая меня к боку моей машины. – Я не должен был, блять, взбеситься от того, как слушаю твой рассказ о сексе с кем-то еще?

- Что это изменит – то, с кем я трахалась.

Он закусил свою губу, его челюсть громко щелкнула. Я задрожала.

- Ты не получишь этого, - сказал он сквозь стиснутые зубы.

Я хотела, чтобы эти зубы укусили меня, разорвали меня, уничтожили меня, пока я не стану неузнаваемой. Я знала, что это неправильно. Я не должна была хотеть его. Он был единственным мужчиной, которого я не приведу в свою кровать. Единственным мужчиной, которого я не могла отделить от всего того, что я потеряла. Он был частью этого.

Почему не можешь? Почему ты не можешь трахнуться с ним и выбросить, как ты делаешь с другими?

От мыслей об этом моя кожа нагрелась. Могу ли я сделать это?

- Так покажи мне, Ретт, - я наклонилась вперед, пока моя грудь не коснулась его груди. – Заставь меня увидеть.

Он уставился на меня, его дыхание стало прерывистым. Мои соски затвердели от трения об его грудь.

- Ты не понимаешь, о чем просишь.

Я прикусила свою пухлую, нижнюю губу, уставившись в его глаза.

- Разве?

Он все еще стоял, как вкопанный. Его злые глаза прошлись по моему лицу, пробегая по каждому дюйму, как будто он запоминал меня.

- Ладно, - я откинулась на свою машину, убирая свою грудь от него. – Полагаю, что я просто расскажу тебе о тех мужчинах. Кажется, ты хочешь послушать.

- Заткнись, - его слова резанули воздух, как кровавый нож.

- Был Рик, - я проигнорировала его. – Он был хорош, его…

- Закрой, блять, свой рот! – он сделал шаг назад, проводя снова руками по своим волосам, отчего несколько шелковистых прядей встали дыбом.

- Его член был огромным, просто…

Губы Ретта врезались в мои, останавливая слова в моем горле с клацаньем наших зубов. Ручки на дверях моей машины впились в мою спину, но это было не важно. Мне было плевать. Это было тем, чего я хотела. Это порочное желание стало всепоглощающим. Он зарылся руками в мои волосы, с силой прижимая меня к машине.

Его рот не мог насытиться моим, наши языки переплетались, сражались. Мурашки покалывали мою кожу, когда я прижала его к себе, копаясь с его рубашкой, отчаянно нуждаясь зарыться ногтями в его кожу.

Он прижимался бедрами между моих ног, мое платье задралось выше, позволяя одному из его бедер скользнуть прямо туда. Стон сорвался с его губ от его давления на мою вагину. Именно в этот момент во мне забилось что-то злобное. Я знала, что я делала. Я попробовала этот яд. Единственный, который мог убить меня. Единственный, который может просочиться в каждый мой сантиметр, пока я не стану вялой. Но мне было плевать. Это ощущалось слишком хорошо.

Ретт.

Это было слишком правильно. Я толкнулась бедрами к его бедрам, ощущая толщину его члена между его ног. Я хотела его у себя во рту. Этот большой член. Его не будет внутри меня. Не здесь. Воспоминания того, что произошло между нами раньше, угрожали захватить мою голову, но я все это оттолкнула.

У меня будет это. У меня будет Ретт – на моих условиях.

Я отстранилась и посмотрела на него. Его глаза застекленели от желания, эти темно-русые пряди были в беспорядке и такими чертовски сексуальными. Моя киска пульсировала от его вида. Я сделала выбор. Прямо здесь. Я могла бы закончить это. Я могла бы поехать домой и позвонить Кейси или какому-нибудь другому парню, чтобы трахнуться. Но иногда это было тем ядом, который мог заставить кого-то почувствовать себя живым. Я знала это лучше, чем кто-либо другой. Было несколько вещей, которые были плохими для меня, но я хотела их все равно. То, что убьет меня в конце концов, если я не позволю этому уйти. Но я смогла отказаться от этого. Я бросила наркотики – и его.

Я смогу сделать это снова.

Мои губы приоткрылись, мои зубы утонули в пухлой плоти моей нижней губ. Я наблюдала за тем, как он втянул воздух, как будто был зачарован.

- Поехали со мной домой, Ретт.

7.

Фей.

Его руки на мне. Его пальцы плавно скользили вверх и вниз по моим бедрам, пока я вытаскивала ключи, чтобы попасть в квартиру. Как будто он не мог ничего поделать с собой, как будто он был в таком же отчаянии, как и я. Я возилась с ключами, металлический предмет ускользал из моих трясущихся пальцев. Я не могла припомнить, чтобы в прошлый раз я ощущала подобное. Как будто я умру, если кто-то не окажется внутри меня. Не просто кто-то. Он.

- Блять, - я прижалась спиной к нему.

- Открой дверь, - его голос строгий, властный. На небольшое мгновение, я пожелала контроля, - если бы у меня было его немного, то мы бы не оказались здесь прямо сейчас. Но так было только на мгновение, до того как все прошло. Ключ попал в замок, дверь открылась, и мы оказались внутри.

Я ожидала, что он последует за мной внутрь и возьмет меня здесь, на моем полу из желтой плитки. Это было тем, чего я хотела. Я хотела, чтобы он затрахал меня до беспамятства. Но он не сделал этого. Он отпустил меня, когда мы переступили порог. Я посмотрела на него, наблюдая, как он медленно закрыл входную дверь. Он, казалось, не торопился или был в отчаянии, как минуту назад.

Я нахмурилась, сжав вместе свои руки от нервов. Он не двинулся, но стоял в метре от меня, его глаза блуждали по мне с головы до кончиков пальцев. Мгновенно, я пожелала того, что смогу убежать в ванную и проверить свои волосы. Я могла только вообразить, как они выглядели после того, как он проводил своими пальцами по ним, стоя у машины. Поездка не была намного лучше. Я была комком дрожащих нервов, пропуская волосы сквозь пальцы снова и снова, чтобы удержаться и не положить их на него, пока он вез меня домой.

Что-то появилось, мы пришли к чему-то. Я не ощущала этого на парковке или в машине, но теперь это было в его взгляде, - что, я точно не знала. Я не могла указать на это. Но я могла заметить тление его зеленых глаз. Такое же тление, которое охватывало мою кожу огнем, теперь оно вызвало что-то горячее под моими веками. Я моргнула, в смятении.

Он был здесь. Ретт был здесь, в моей квартире, окруженный всеми моими вещами. Теперь он стоял в моей кухне, мои кастрюли и сковородки висели на стойке позади него. Просто, антипригарные сковородки красные на дне. Я накопила и потратила много денег на них, потому что устала, что все прилипало на другие дерьмовые, которые я купила в благотворительном магазине. А теперь, они весели позади него, переливаясь в мягком свете от плиты. Мои сковородки и Ретт. Не думала, что это будет иметь значение. Что меня будет волновать, как он будет выглядеть рядом с моими вещами, но внезапно это произошло. Он не пробыл даже двух минут здесь, и что-то внутри меня мешало, душило меня изнутри. Яд.

- Я ждал этого долго.

Мой взгляд дернулся, чтобы встретиться с его, от рокота его голоса я задрожала.

- Да?

Он медленно кивнул, его взгляд скользил по моим губам. Он выглядел, как болотная рысь, готовый прыгнуть, его поза выражала жертву, но его голос был наполнен обещанием, нетерпением. Моя вагина задрожала. Мое сердце защемило.

Нет.

Я не позволю себе окунуться в это. В него. В то, как он выглядел рядом с моими долбаными сковородками.

Я сделала шаг вперед, прижимаясь своей грудью к нему. Поток воздуха с шипением вышел из его губ, и я вдохнула его. Воздух, его. Я втянула его в свои легкие.

- Я не хочу стоять, - я прошлась своими руками по его груди, чувствуя, как твердые мышцы вздрагивали под моими пальцами.

- Чего ты хочешь?

- Твой член у меня во рту, - я обхватила его через ткань штанов. Его член, длинный и толстый, твердо прижатый к моей руке.

Его рот приоткрылся, изумление накрыло его черты. Я не дожидалась его соглашения, прежде чем упала на колени. Холодная плитка впилась в мою кожу, и я поприветствовала это, приступ боли, который сделал все реальным, а не подобием мечты. Молния скользнула вниз, тихим и мягким звуком, следующими отправились черные боксеры, которые прикрывали его. Его член выпрыгнул вперед, длинный и толстый, больше, чем я помнила. Я не подняла на него взгляд, когда взяла его в свой рот. Было к лучшему, что я не сделала этого. Что я не почувствовала большего, чем это на самом деле было. Трах. Я собиралась трахнуть его своим ртом, а потом я собиралась нагнуться и позволить ему трахнуть свою киску.

Гладкая головка скользнула по моим губам, как масло, и мы застонали одновременно, когда он ударился о стенку моего горла. Я делала много минетов парням, с которыми трахалась с ненавистью. Этот ничем не отличался.

Его рука скользнула в мои волосы.

- Фей… - мое имя было стоном на его губах, что заставило меня попытаться взять больше его, пока я не стала раскачивать головой и давиться им. Он попытался отступить, но я последовала за ним, заглатывая его член. Отчаяние за минуты до того, как оно обернулось внезапной местью. Мне был нужен весь он внутри меня. Каждый сантиметр. Я хотела это все, таким образом, глубоко в моем горле, пока я не смогу чувствовать ничего, кроме него.

Грубая рука в моих волосах остановила меня, заставляя мою голову откинуться, пока я не посмотрел на него. Эти глаза, они смотрели вниз на меня, в тусклом освещении моей кухни, они захватили меня.

Нет. Я не хотела смотреть на него. Я просто хотела его член. Не имело значения, что это был Ретт. Что он был мужчиной, который разорвал меня на кусочки все эти годы назад. Его глаза были наполнены больше, чем ненавистным желанием, к которому я всегда стремилась.

- У меня есть правила, - я услышала свой голос.

- Правила? - он тяжело дышал. Его член раскачивался всего в сантиметрах от моего лица. Я отстранилась от него, он освободил меня, и я встала.

- Я трахаюсь. Так. Это все, чем это является.

Его взгляд посуровел, и я улыбнулась.

- Это то, что ты говоришь всем мужчинам, которых приводишь домой после ужина?

Его слова укололи, но я не позволила своей улыбке угаснуть. Я не позволила ему увидеть, в каком отчаянии я была, чтобы обладать им.

- Да.

Он сжал свои кулаки по бокам. Движение заставило меня прикусить свою губу изнутри. Он выглядел достаточно хорошо, чтобы съесть его, - штаны вокруг его бедер, галстук ослаблен, а его член раскачивался там, между нами.

- Следуй за мной, - я отвернулась от него и пошла в спальню. Его взгляд был на мне, как в ресторане, но я не нервничала или была смущена.

Я была готова.

Я была на своей территории. В своей комнате. В своей жизни. В своем пространстве, где я занималась грязным, полным ненависти сексом и спала, как ребенок. Ретт не сможет изменить этого.

Я продолжала стоять к нему спиной, пока стягивала платье, виляя своей задницей, пока оно не соскользнуло на пол. Я услышала рычание позади себя, такой животный звук, я боролась с желанием сжать свои бедра вместе. Я развернулась, но у меня не было времени посмотреть на него, впитать его тело или то, как он смотрел на меня, потому что он был прямо передо мной. Его губы прижались к моим, его руки повсюду на мне. Я не знала, как он это делал, но, казалось, он прикасался к каждому дюйму моего тела одновременно. Его губы были грубыми на моих, но не бездушными, не жестокими. Это были голодные губы. Мои соски превратились в тугие бутоны, царапаясь об его рубашку.

Он толкнул меня назад, на кровать, на мое мягкое с цветочным рисунком одеяло, прижатое к моей обнаженной плоти. Луна освещала Ретта через окно, пока он срывал свою рубашку. Его мышцы выпирали на свету. Я наблюдала с восхищением. Он не медлил, чтобы взять меня, не в этот раз. И я была рада, мне стало легче, когда его тело накрыло мое. Он был твердым повсюду, но ничто не было тверже, чем член, который был у меня во рту.

- Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, ага? - он парил своим ртом прямо надо мной, шепча. Я пожевала губу изнутри и кивнула. - Скажи это, - он проскрипел словами, акцентируя это толчками своих бедер. Его член пронзил мой обнаженный живот. Влажность с его головки размазалась.

Я приподнялась на локтях и перевернулась под ним, упираясь своей задницей прямо в его промежность.

- Я трахаюсь только так, - сказала я, игнорируя его требования. Я ожидала, что он зарычит, и толкнется в меня, даст мне то, в чем я, блять, нуждаюсь, как большинство мужчин, но он не стал. Он молчал, все еще, слишком долгое мгновение. Я посмотрела через плечо и поймала его взгляд в свете от окна. Он казался неуверенным, практически испуганным. Нерешительность была там, на его лице, как будто он не знал – действительно ли он хотел быть здесь, в моей спальне со своим членом, прижатым к моей попке.

- Трахни меня, Ретт. Ты знаешь, что хочешь этого.

Он не посмотрел в мои глаза, когда его руки схватили мою талию, хотя я все еще смотрела на него через плечо. Он также не сказал ничего, когда приставил свой мощный член к влажному входу моей киски. Он не застонал, когда погрузился в меня. Я была той, кто сделал это. Звук, разорвался где-то глубоко внутри меня.

Я впилась пальцами в матрас, когда он начал раскачиваться во мне. Его руки скользили вверх и вниз по моей талии, когда он трахал меня. И это было трахом. Его темп был безжалостным, гладким, но и грубым. Он толкался бедрами в меня, его толщина наполняла меня снова и снова. Я хотела отнести его к мужчинам, с которыми я спала, к мужчинам, которых я использовала. Но с каждым движением я не могла. Я не могла его сделать одним из них. Я хотела, чтобы он был таким. Я хотела, чтобы он был еще одним членом, которым я наслаждалась, но с каждым толчком, я не могла отрицать, что это было по-другому.

Что это был Ретт, а не какой-то безликий мужчина.

Я чувствовала оргазм, вспышку удовольствия только и ожидающую взорваться внутри меня.

- Скажи, что ты ненавидишь меня, - сказала я в конце стона. Я вцепилась в кровать, так сильно, что подумала, что смогу разорвать простыни от его безжалостного ритма.

- Что? – слова вырвались из его груди, первое, что он сказал, с тех пор как вставил свой член в меня.

- Скажи мне, что ты, блять, ненавидишь меня. Давай. Сейчас же! – я требовала. Я нуждалась в этой ненависти. Я нуждалась в ней от него больше, чем я когда-либо хотела этого от кого-либо еще. Я не могла кончить без нее. Ненависть завершала меня, она была проверена мной. Он должен дать мне это.

- Нет.

Я вывернула голову назад и посмотрела на него через плечо снова.

- Произнеси слова, Ретт! – прокричала я. Оргазм подступал, он карабкался по стенам внутри меня, отчаянно цепляясь, готовый взорваться. Мои ноги затрясло подо мной, чувство, что они не справятся.

- Нет, - он сказал мягче в этот раз. Его слова были шепотом, порхающим над моей кожей, кажущимся громче, чем шлёпанье нашей кожи.

- Ты должен сказать это, - я давилась словами, они были горькими и безвкусными, зацепившимися у меня во рту.

Он наклонился, все еще толкаясь своими бедрами, и прижал свои губы к моему виску. Поцелуй был мягким, целомудренным, простым. Но в нем было что-то. Это выпотрошило меня, это разрушило меня, когда мой мир раскололся на части, усиливая оргазм во мне, украв воздух из моих легких. Акварельный взрыв под моими веками, раскрашивающий мой мир в горьком экстазе. Я потерялась где-то в этом удовольствие, сгорая в пламени, где никто не мог спасти меня.

Когда я пришла в себя, я лежала на спине, глядя на него. На Ретта, раскрашенного в эти цвета, освещенного лунным светом. Он тоже меня раскрасил, своим оргазмом, липкой сладостью, которая вылетала из кончика его члена на мой живот. Я была покрыта им. Помечена, и в тот момент я поняла, что кое-что произошло. Я кончила. Ретт заставил меня кончить без ненависти. Катализатор, который приводил каждый оргазм, что у меня был, с тех пор как он прижимал меня к своей машине много лет назад.

Боль вспыхнула в моей груди, когда я посмотрела на него надо мной. Он никогда не сможет стать одним из них. Одним из тех безликих мужчин. И именно тогда я поняла – я в страшной, ужасной беде.

8.

Ретт.

Солнце ярко светило сквозь зеленые занавески в спальне Фей. Я проснулся почти полчаса назад. Я проснулся, когда солнце только проглядывало в окно, с прижатым ко мне спереди теплым телом. Телом Фей. Ее стройная спина была рядом со мной. Фей. Я просто лежал, уставившись на темные волны ее длинных волос. Завитки рассыпались по моей груди.

Это было по-настоящему. Она была настоящей.

Это казалось невозможным, что произошло прошлой ночью. Я пригласил Фей на ужин, - я привез ее к ней домой и переспал с ней, здесь, в ее кровати.

Я думал она выставит меня после этого, после того, как умоляла меня трахнуть ее со всей моей ненавистью, после того, как я не поддался на это, после того, как я наблюдал, как она распадалась на части подо мной. Я закрыл глаза, когда образ появился в них. Я никогда не забуду. Никогда. Я не забуду то, как она смотрела на меня, неистовое удовольствие прокатилось по ее лицу, когда ее тело содрогалось. Мой член твердел от одной мысли.

Она не заставила меня уйти даже после того, как я выбрался из кровати и принес полотенце, чтобы вытереть сперму с ее живота. Она просто смотрела на меня изумленно, что-то между удивлением и страхом было нарисовано на ее лице. Она ничего не сказала, когда я забрался обратно в кровать к ней, или когда я обнял ее и притянул ее спину к себе. Она молчала, и я был благодарен. Я был напуган, мне не страшно признаться в этом. Я боялся того, что она скажет теперь. Того, что это сделает со мной.

Она подогнула свои бедра и вжалась спиной в меня во сне. Мой член уткнулся прямо ей в спину. Я не хотел ее будить, пока нет. Я вылез из кровати настолько тихо, насколько мог и схватил свои трусы с пола, натягивая их. Я остановился в дверном проеме, и посмотрел на нее. Она лежала спиной ко мне, ее темные волосы теперь накрывали простыни, когда я ушел. Гладкая, бледная кожа ее спины темнее, чем белые простыни.

Что-то в моей груди защемило. Я мог бы сказать, что это мое сердце, которое источало странные чувства, но я знал лучше. У меня больше не было одного из них. Я растоптал глупый орган много лет назад, когда позволил ей уйти. Когда я сбежал от нее. Я не смотрел на женщину, лежащую в кровати, годами. Сара была последней – последней женщиной, которую я видел на собранных, спутанных простынях. Но это было больше шести лет назад, и это не вызывало у меня таких чувств. Женщины, с которыми я спал последние шесть лет, не выходили с заднего сидения моей машины. Шлюхи. Проститутки. У этих женщин я был внутри, с тех пор как был с Фей. После того, как переспал с Сарой той же ночью в нашей постели. Ни одна из женщин, с которыми меня сводили Кейден и Кэти, даже не вызывали моего интереса. Они не могли дать того, что мне было нужно. Это были ночи, такие, в которые я возвращался домой после провального свидания с глупой женщиной, когда я находил проститутку и вываливал кучу денег за то, что мне нужно.

Я вышел из комнаты, отталкивая все противоречивые мысли и воспоминания из своей головы. Я втянул с силой воздух, когда вошел в гостиную. Бирюзовый диван с раскиданными желтыми подушками стоял перед небольшим плоским телевизором. Рядом с телевизором стояли три от пола до потолка книжных полки, каждая из них переполнена книгами. Я посмотрел на них, когда придвинулся ближе. Это не должно было иметь значения для меня. Это были просто книжные полки. Но я нашел себя, стоящим перед ними. Там были маленькие безделушки на каждой полке. Некоторые были разноцветными камнями, другие маленькими фигурками животных, которые, казалось, гарцевали на деревянной поверхности.

Ее вещи.

Я смотрел на предметы, как будто они были чужеродными, - как будто они не были просто фигурками и книгами, - а были совершенно чем-то другим. Они принадлежали Фей. Я никогда не видел Фей в обстановке, которая полностью принадлежала ей. Все, что у нее когда-либо было, покупал мой отец или я. Я никогда не видел ее собственные вещи, ее собственный мир, который она создала сама.

Вот чем было все здесь. Я провел рукой по переплету «Государственной книги Техаса». Там были и другие, много, множество полок посвященных юридическим и правовым книгам. Я узнал некоторые, которые были у меня. Кейден увидел эту искру в ней, именно поэтому он нанял ее в качестве ассистентки. Я тоже это заметил, но просто не знал, что это тогда означало. Мой разум был сфокусирован, крайне сосредоточен на том, чтобы засадить отца за решетку. Я не увидел потенциал, не совсем так, как Кейден.

А теперь она стала магистром политических наук.

Улыбка расползлась по моим губам, от перехватывающего дыхание ощущения в моих легких.

- Ты все еще здесь.

Я вздрогнул от звука ее голоса. Я не привык к нему. Пока нет. Это был тот же соблазнительный звук. Тот, о котором я мечтал последние шесть лет.

Она стояла в дверном проеме своей спальни. Большая футболка прикрывала ее наготу, которую я видел несколькими минутами раньше.

- Да.

Она провела рукой по своим спутанным волосам. Поток чего-то горячего выстрелил во мне. Ее взгляд был пустым, безэмоциональным. Я не привык к этому – не с Фей. Она была простой, раньше. Я мог читать ее. Ее эмоции всегда танцевали в ее карих глазах. Глазах, которые разожгли наэлектризованную связь прошлой ночью, когда я взял ее. Когда я трахнул ее в ее кровати.

- Ты должен уйти, - она скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.

- Но ты еще не провела для меня тур, - я передвигался по ее квартире. Я пока не был готов уходить. У меня было четкое ощущение, что однажды, пройдя через ее порог, меня никогда не пригласят обратно.

Она оттолкнулась от косяка и подошла прямо ко мне.

- Выглядит, как будто ты уже проводишь тур для себя.

Я ожидал, что она пройдет мимо меня. Я ожидал, что она ударит меня по лицу и будет требовать, чтобы я ушел. Мой член думал так же, потому что он ожил и был готов к ее близости.

Она даже не подумала, вместо этого она направилась в кухню, которая просматривалась из гостиной, открывая мне вид на свою спину. Мои глаза зацепились за ее едва прикрытую задницу. Я пытался не представлять то, как она выглядела прошлой ночью подо мной, ее попка у моей промежности, ее бедра раскачиваются, пока я погружался в нее.

Я быстро встал за барную стойку, чтобы она не заметила, каким чертовски твердым я был. Она налила себе стакан воды, выпивая его залпом.

- Пить хочешь?

Я кивнул, и она налила мне стакан, протягивая его мне. Она держала его так, чтобы наши пальцы не соприкоснулись. Это было почти так, как будто она не могла вынести этого. Я нахмурился, но выпил воду, наблюдая за ней через край.

Она открыто меня разглядывала, пока я пил, и я отчаянно пытался прочесть ее, понять, что происходило в ее голове.

- Я действительно думаю, что ты должен уйти.

Но в это раз я услышал. Это было там, под холодным блеском ее слов. Что-то еще. Нерешительность.

- Ты, на самом деле, не хочешь этого.

Она моргнула.

- Не говори мне, чего я хочу.

- Покажешь мне все вокруг? – я ненавидел то, что мои слова прозвучали, как мольба. Я надеялся, что она не заметила мое отчаяние, что она не заметила, насколько сильно я просто хотел быть здесь, в ее присутствии, впитывая мир, который она создала сама. Могла ли она почувствовать это? Я, блять, надеялся, что нет.

- Ладно, - сказала она через несколько минут. Что-то внутри меня взорвалось от радости, заставляя воздух покинуть мои легкие, который я не понимал, что задерживал. Она потерла свои губы и отвернулась от меня. Я обошел островок, чтобы встать рядом с ней.

Она испустила долгий вдох.

- Это моя кухня, - она указала на плиту и столешницу из темного дерева перед нами. Это, как и ее книжные полки, казались загроможденными, но не в смысле грязные. Что-то вроде организованного хаоса. Различного вида приправы были сложены рядом с плитой и набором разного размера кухонной утвари в двух больших голубых вазах. Я сделал шаг вперед, поражаясь виду. На самом деле, это смешно, но снова я почувствовал себя так же, как и стоя перед книжными полками. Это ее вещи. Фей.

- Эти сковородки милые, - я звучал, как полный мудак, но мне было плевать. Я потянулся и коснулся одной из сковородок с красной точкой, которая висела над плитой.

Я посмотрел через плечо, когда она не произнесла ничего. Она, казалось, замерла на месте, уставившись на меня широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом.

Я нахмурился.

- Что такое? – я убрал свою руку.

- Ничего, - она покачала головой, ее лицо превратилось во что-то нейтральное и безэмоциональное. Она откашлялась. – А это моя гостиная, - она начала двигаться, и я последовал за ней. – Там ванная, если ты еще не нашел ее, - она указала на дверь, примыкающую к ее спальне. – И на этом все, - она продолжала стоять спиной ко мне.

- Этого не может быть.

Она посмотрела на меня с чем-то страшным во взгляде.

- Это все, - его голос был вызывающим. Мы оба знали, какую комнату она не показала мне. Комнату, в которой я трахнул ее. Где наша одежда была все еще разбросана по полу, где наши запахи все еще были смешаны на ее кровати.

Я изогнул свои губы.

- Я хочу полный тур.

Ее глаза сузились, очевидно, не развеселенная моей шуткой.

- Ты можешь свободно осматривать все вокруг. Я собираюсь покурить, - она начала отворачиваться, но я остановил ее своей рукой, взяв ее руку. Она вздрогнула.

- Ты все еще куришь?

- Я всегда курила, - она смотрела с вызовом, которого я не понял.

- Прошло шесть лет, - сказал я, моя рука все еще касалась ее руки. Я должен был убрать ее, но я не хотел этого. У меня чесались руки прикоснуться к ней снова с того момента, как выскользнул из кровати.

- Кое-что не меняется.

- Кое-что - да, - я оглядел ее квартиру.

Она пожала плечами, но не достаточно, чтобы ослабить мою хватку.

- У меня никогда не было собственной жизни, до сих пор. Я не изменилась, я просто повзрослела.

- Взросление – это перемены, - возразил я.

Она моргнула и наклонила голову.

- Ты не изменился.

Я хотел рассмеяться, фыркнуть от нелепости ее слов. Я больше, чем изменился. Я разбит на части. Разбитый до алкоголика, который даже не мог себя дотащить до душа, не заблевав все вокруг. Я трахался с проститутками, чтобы получить какого-то рода чувство собственного достоинства. Я развалился на части и собрался вместе, но не так как прежде. Я был далек от того же человека, который трахнул ее у своей машины, человека, который влюбился в нее, человека, который позволил ей уйти.

- Иногда ты не замечаешь изменения, которые на поверхности, - я произнес слова тихо. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я не знал почему. Я не знал о чем этот разговор и Фей, которая делала такими чертовски отчаянными и желанными множество вещей, которые я не мог даже понять.

- Может, потому что не на что смотреть, - ее слова были такими же тихими.

- Покажи мне последнюю комнату, - я оттолкнул это. Я подстрекал ее. Я хотел, чтобы она посмотрела на смятые простыни и разбросанную одежду и вспомнила, чем мы занимались. Я хотел, чтобы она заново пережила это у себя в голове, также как и я переживал это в своей, снова и снова.

- Ты уже видел ее, - ее взгляд не сломался под моим, но ее нейтральная маска треснула, и я смог разглядеть эмоции, просвечивающие сквозь трещины.

- Покажи снова.

Она втянула воздух, ее тело качнулось ко мне. Мне не нужно было что-то еще. Мне не нужно было, чтобы она размахивала белым флагом повсюду, чтобы понять чего она хотела. Я прижался своими губами к ее губам, хотя не так как в прошлую ночь, когда я брал ее рот, как отчаявшийся мужчина, каким и являлся. В это раз я двигался медленно, проводя своими руками по чувствительной кожи под ее руками. Она задрожала, и я зарычал, когда наши губы встретились. Ее – влажные, как будто она только что облизала их. Мой член больно дернулся, в отчаянии, готовый. Это, как гроза. То, как это ощущалось, стоя там, под солнечным светом, с моими губами, прижимающимися к ней. Это не имело смысла, но это было словно разряд электричества. Он крутился вокруг нас, так плотно, что мы стали мокрыми от него. Это было неизбежно. Я говорил себе за ночь до этого, что я просто собираюсь поужинать с ней. Что я собираюсь… ну, я, блять, не знал, что собирался сделать, я просто знал, что хотел быть с ней, здесь. Но это чувство, этот разряд, он был там, в ресторане, между нами.

Это было неминуемо, мощно. Я хотел купаться в этом. Утонуть в этом. В ней.

Она задыхалась у моих губ, когда мои пальцы прошлись по ее ключице. Я проглотил звук, пожирая его.

- Ты знаешь, насколько ты сексуальная? – я отстранился на дюйм, пощипывая ее губы. Что-то подсказывало, что я не должен говорить. Что я не должен был позволить словам разрушить чары, под которыми она находилась, но я ничего не мог поделать. Я должен был сказать ей. Ей необходимо знать.

У нее перехватило дыхание, когда она подняла глаза на меня. Она разрывалась, где-то между желанием и отчаянием, мерцающим в ее взгляде. Но я не позволю ей попасть туда. В прошлое. Не сейчас.

Я запустил руку в ее волосы и притянул к себе, жестче в этот раз. Мой член уткнулся в ее живот. Я застонал от контакта. Я страстно желал ее, был готов для нее. Не имело значения, что я обладал ей прошлой ночью. Я хотел, нуждался в ней снова.

Обняв руками ее за талию, я приподнял ее с пола, отнес в ее спальню и положил на кровать. Наши губы разъединились только для того, чтобы я стянул с нее футболку через голову.

Она извивалась подо мной. Ее бледная кожа, казалось, переливалась в солнечном свете. Она была такой яркой, сияя вокруг нее, вокруг нас. Я был не настолько глупым, чтобы остановиться, замереть, как я делал, чтобы посмотреть на нее. Но я сделал это. Я не хотел забывать, как все было, как она выглядела, растянутая на ее простынях в ярком солнечном свете. Я представлял это. Ее и себя, так много раз. Но ни одна из выдумок, моих образов не могла сравниться с этим. С тем, как локоны ее волос завивались на концах, такие темные на светлых простынях. Как ее прикрытые глаза уставились на меня с желанием и отчаянием. Не было ничего в мире, что могло бы когда-либо сравниться с этим.

- Что ты делаешь? – спросила она, и я знал, что ждал слишком долго.

- Смотрю на тебя.

- Что ты видишь?

Я моргнул, удивленный. Я провел пальцем по ее губам, розовым, пухлым губкам, которые прижимались ко мне несколькими минутами раньше.

- Тебя.

Я понимал насколько дурацким был этот ответ. Я понимал, что в этом не было смысла, но это так. Для меня. В моей голове. Я ждал слишком долго. Я отпустил ее. Но я снова ждал этого момента. Смотреть на нее сверху. Смотреть в ее глаза. На нее. Фей.

- Какая я?

Особое чувство нахлынуло на меня. Это было кое-чем важным, как будто следующие несколько минут могли бы значить все, - могли бы изменить все.

- Ты… - я позволил своим пальцам порхать над ее лицом, вдоль ее челюсти, над ее бриллиантовым гвоздиком в ухе. – Прекрасна, - я хотел пнуть самого себя. Я никогда не был романтиком. Я был просто собой, частенько хреновым в своих словах и времени. Я никогда не хотел быть романтичным прежде, никогда настолько сильно, как в это мгновение.

- Ты действительно так думаешь? – прошептала она, и я едва услышал ее.

- Да, - я наклонился, оставляя между нашими лицами всего дюйм. – Мне нужно сказать тебе кое-что, - произнес я слова до того, как осознал, что они сошли с моих губ. Казалось, они были чем-то, что я не мог контролировать. Посторонним дополнением на моих губах.

- Что? – слово было едва слышным, покинув ее губы и повиснув между нами.

Я знал, что хотел сказать, слова, которые хотел сказать ей. Они были там, у меня в горле, в моей голове, в моем сердце. Но я не произнес их.

- Я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, что ты забудешь свое собственное имя, - я наклонился и прикусил ее пухлую, нижнюю губу.

Смешок вырвался из ее рта, и мое сердце воспарило вместе с моим пульсирующим членом. Я ущипнул ее подбородок, когда двинулся вниз, проводя губами по ее дерзкой, маленькой груди, втягивая каждый твердый сосок в свой рот.

- Назови мне свое имя, - пробормотал я у ее груди.

- Фей, - простонала она.

- Теперь, назови мне мое имя, - я опустился губами к ее пупку.

- Ч-что? – ее тело дрожало от ее слов. Она уже была близка к оргазму.

- Мое имя, Фей, - я ущипнул ее тазовую кость. – Назови его.

Я опустился ниже, пока не завис прямо над ее мягкой, розовой киской. Я думал об этом долгое время. Какая она на вкус. Я никогда не знал. Я трахал ее, я наблюдал, как она трахала себя своими пальцами, но никогда не пробовал. Я никогда не обладал ей, не так, с припекающим солнцем на нас и ничем в мире, не стоящим у нас на пути. Ничем, кроме прошлого. Но я прогнал это прочь. Я не позволю этому мучить меня сейчас.

Она была побрита, как будто воспользовалась воском за день до этого. Ее губки были приоткрыты, открывая ее сексуальную, розовую киску. Она была влажной, истекающей, готовой.

- Ты влажная, - мой голос звучал незнакомо, глубже, как гравий под крутящимся колесом.

Она развела свои ноги шире, давая мне лучший обзор. Я чуть не кончил прямо там. Я чуть, блять, не опустошил себя на край ее кровати, как долбаный старшеклассник. Я спал со многими женщинами за свою жизнь. Я поедал множество кисок также. Но я никогда не чувствовал такого. Отчаяния. Нужды.

- Лизни меня, - она качнула своими бедрами и посмотрела вниз на меня этими прикрытыми, темными глазами.

Я прижался ладонью к ее бедру, останавливая ее движения.

- Нет, пока ты не назовешь мое имя, - не знаю, почему я давил на это, почему это имело значение. Я думал об этом годами, блять, мечтал об этом бесконечно, и теперь я был здесь. В дюймах от маленькой киски Фей. – Скажи это, - проскрипел я.

Она потянулась рукой вниз, чтобы коснуться своей киски, ее глаза все еще были сосредоточены на мне. Она не сказала его, слово нет, но оно было там, в ее глазах. В наглом способе, которым она потянулась к своей киске. Я остановил ее руку.

- Скажи это.

- Зачем?

- Потому что ты хочешь.

- Думаю, ты просто хочешь услышать это, - она все еще была дерзкой, но она задыхалась, в отчаянии, почти сломалась. Я мог видеть это в ее глазах. Она хотела сдаться. Кончить на мои губы.

Блять, я тоже этого хотел.

- Да, - признался я. Я удерживал свой взгляд сосредоточенным на ней, одна рука крепко прижимала ее бедро, другая держала ее запястье в заложниках. – Я ждал этого слишком долго, Фей. Я думал об этом. О том, на что это будет похоже, - трахнуть тебя своим ртом, - я не рассчитывал говорить ей правду, но вот она. Слишком поздно забирать слова обратно.

- Ретт…

Она не сказала это так, как хотел я. Она прошептала его таким образом, какой граничил с душераздирающим опустошением, как будто я разорвал ее на части. Но это не важно. Она назвала его. Мое имя. Это было моим требованием, и она выполнила его. Я освободил ее запястье и схватил ее за бедра обеими руками, толкаясь своим языком к ее влажному клитору. Стон, который вырвался из ее груди, заставил меня толкаться членом об край кровати. Я хотел быть внутри нее, но не сейчас. Сначала, я хотел ее так.

Она была соленой и сладкой на моем языке. Я был голодным, чертовски изголодавшимся по этому. По ней. Она извивалась подо мной, пока я работал своим языком над ней, пока я пожирал ее. Я хотел проглотить ее целиком, пока не останется ни единой части, которая не принадлежала бы мне.

Она зарылась руками в мои волосы и толкнулась своим бедрами мне в лицо. Она была близко. Она была на краю того, чтобы сломаться, и я был готов. Я хотел этого. Я хотел свое имя на ее губах, когда она кончит.

- Снова, Фей, назови его снова, - потребовал я у ее киски.

Она подчинилась без колебания.

- Ретт! - мое имя было криком из ее легких, когда она сломалась. Ее спина выгнулась, ее ноги задрожали, обнимая мои плечи. Ее тело содрогалось. Ее солено-сладкий вкус наполнил мой язык, покрывая меня. И я, как хороший, маленький мальчик, вылизал каждую каплю.

Каждую. Чертову. Каплю.

9.

Фей.

Я уставилась на себя в зеркало. В то, которое висело над белой, фарфоровой раковиной в моей квартире. Но в действительности я не увидела женщину по ту сторону. Я была настолько занята, слушая шаги по деревянному полу. Шаги Ретта.

Мое сердце все еще колотилось, выпрыгивая из моей груди после того, как я взорвалась на его языке. Я не должна была позволять ему. Я должна была заставить его уйти. Я не должна была соглашаться на проведение этого дурацкого тура по моей квартире. Ничего из этого не должно было произойти. Прошлая ночь не должна была произойти.

Страх пробрался под мою кожу, когда я уставилась на себя. Женщина уставилась на меня в ответ. Ее темные волосы длиннее и сексуально растрепаны. Ее кожа была чистой, нормальной, как и всегда. Хотя было кое-что еще, какое-то чувство, которое мне не понравилось там. Надежда. Я втянула воздух, когда осознала это. Это заставило страх во мне разгореться, пока я не начала истекать кровью из-за него.

Я могла вспомнить эту надежду, я ощущала ее прежде. Когда стояла в квартире. В той, которую делили он и Сара. Место, в котором я была чужой, незнакомкой, нарушителем. Я была двадцатилетней девушкой, влюбленной в мужчину, которым не могла обладать. Но я все равно надеялась. Я поставила все на кон, только для того чтобы разбиться на части. Остаться одинокой на шесть лет.

Слезы потекли по моему лицу. Я разглядывала их. Они были чистыми, прозрачными, блестели на моей коже. Отвращение разорвало меня. Я не была больше той девушкой. Девушкой, у которой капала кровь с лица, пока ее папочка трахал ее сзади. Сломленная, избитая наркоманка. Монстр, который выбрал самоубийство. Оболочка от ее существа. Я больше не была этим человеком. Я не была этой девушкой много лет.

Но внезапно я стала этим человеком. Я уставилась на женщину в зеркале и вернулась туда, в те мгновения, когда все, чего я хотела – сбежать с помощью наркотиков, с помощью смерти. Я посмотрела на розовый шрам на своей руке. Я буду носить его вечность. Выбор будет жить на моей коже всю мою жизнь. Так же как и один в моем сердце. Тот, который оставил там Ретт. Мужчина, который вернулся в мою жизнь только один день назад, но как-то он сдул весь мой мир, как торнадо, громя все новое и милое и не оставляя ничего, кроме оболочки, корпуса. Тем, чем я была, на самом деле, – выставленной на показ. Отравленной. Больной. Грязной. Вот кем я была.

Я надела грязную часть себя. Я была такой чистой везде, свежей, новой. Такой нетронутой, но грязь всегда найдет свой способ просочиться внутрь. Я была отравлена. Я хотела отравить его ненавистью. Но я не смогла. Это не сработало. Мне не нужно было это. Я кончила, прошлой ночью и этим утром, без ненависти, в которой нуждалась так долго.

Я покачала головой. И теперь, эта моя оболочка, эта глупая девчонка стала чем-то большим. Она взяла кое-что из этого. Из тех моментов, когда она была способна потеряться в чем-то, что не было горьким или лживым. У нее была надежда.

Я хотела подавить это чувство, этот восторг. Я хотела растоптать его, так же как и он растоптал мое сердце много лет назад. Мне нужно убить это до того, как станет слишком поздно. До того как я снова окажусь сломленной.

- Фей… - нежный стук костяшками. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я наблюдала, как она сглотнула. Женщина в зеркале. Она смахнула свои слезы и выпрямила свою напряженную спину. Она все еще была обнаженная, ее грудь тяжелая, полная из-за рта Ретта на ней.

Я отвернулась от нее, от этой надеющейся женщины, и подобрала свою одежду с пола, вставая своими ногами в шорты.

- Одну минутку, - я не посмотрела в зеркало, когда оделась. Я не могла снова на нее смотреть. Если я сделаю это, то развалюсь на части, а я не хотела, чтобы он узнал об этом. Он не может узнать. Я сделала глубокий вдох. Я могу сделать это.

- Я собираюсь сейчас отвезти тебя к твоей машине, - сказала я, когда открыла дверь. Я втянула воздух, шокированная тем, что обнаружила его, блокирующим дверной проем. Он тоже был одет, в свой помятый костюм, который был на нем прошлой ночью.

- Это не так.

- Что? – я отступила.

- Это не так, Фей, - он излучал мужскую силу. Она господствовала над воздухом в моей крошеной ванне. Он не кончил. Мысль всплыла в моей голове неожиданно. В ту секунду, как я спустилась вниз после самого сильного оргазма, я сбежала в ванную зализывать раны.

- Ты кончил? – образ его, мастурбирующим на моей кровати, всплыл в моей голове, его обнаженное тело, распростертое на моем покрывале, его член у него в руке.

- Только что? – он прислонился к дверному косяку, как будто это был самый обычный разговор в мире. Как будто наша история не возвращалась обратно в ад, и мы не разговаривали о его члене. – А как ты думаешь?

Я разглядывала его.

- Да, думаю да.

- Ты ошибаешься, - он сделал шаг ко мне в ванную. Мое тело ответило, и я ненавидела себя за это. Прошло едва ли пять минут, как я распалась на части на его языке, и я уже была готова для него снова. – Нет, - он наклонился ближе. – Когда я кончу, ты будешь рядом.

Я отвела взгляд. Я не могла продолжать смотреть на него, не тогда, когда он смотрел на меня так. Как будто я единственная женщина в мире. Как будто я разжигала в нем огонь. Я и только я.

- Не важно. Я отвезу тебя обратно к твоей машине.

- Я хочу отвезти тебя кое-куда.

Я посмотрела на него.

- Зачем?

- Потому что, - он провел своей рукой по волосам, паническое выражение распространилось на его чертах. – Я просто сделаю это.

- Но…

- Никаких «но», Фей. Не цепляйся за это.

- Цепляться за что?

Она разглядывал меня, его зеленые глаза смотрели на меня так близко.

- За прошлое.

Его слова повисли между нами. Реальность всего того, что привело нас к этому моменту. Все эти ужасные вещи. Кошмары. То, что Тейлор сделал с моим телом, с моей жизнью. Они все вспыхнули в моей голове, и я представила – появились ли они и у него.

- Я не готов, чтобы это заканчивалось, не после всего одной лишь ночи.

Он казался таким искренним, таким уверенным. Как будто он задержал дыхание, готовясь к тому, что я скажу.

- Ладно, - я не должна была говорить это. Я не должна была позволить этому стать нормальным. Он заслуживал наказания за боль, которая все еще лежала на моем сердце. Но у меня не было ее. Не после прошлой ночи, этого утра. Эта отвратительная надежда еще больше расцвела в моей груди. Я хотела возненавидеть это чувство, испытывать отвращение к этому, испытывать отвращение к себе. Но я не смогла.

Шок накрыл его лицо на мгновение, прежде чем он скрыл его.

- Хорошо, - он потянулся и схватил мою руку.

Я должна была вздрогнуть, или отстраниться, но я так же не сделала этого. Я позволила своим пальцам скользнуть между его. Я позволила им переплестись вместе. Я упивалась ощущением, тем, как тепло отправилось от кончиков моих пальцев до каждого дюйма моего тела.

- Упакуй немного вещей, - сказал он, когда мы вышли из ванной.

- Зачем? Я…

- Фей, - он повернулся ко мне. – Пожалуйста. У тебя весенние каникулы, да?

- Да.

- Тогда я хочу сделать это.

Я нахмурилась.

- Сделать что?

- Это, - он указал между нами своей свободной рукой, как будто не знал какое слово использовать. - Просто упакуй несколько вещей, пожалуйста, - в его голосе была мольба. Отчаяние. Как будто он цеплялся за что-то невидимое. За что-то, что он не хотел, чтобы увидела я. Я ненавидела то, как мое сердце ответило на это, на него. Ускоряясь от самой идеи, что он так же стремился провести эти мгновения со мной, как и я с ним.

- Всего на одну ночь, - я уронила его руку и отвернулась, направляясь к своей спальне. Каждый шаг наполнял меня страхом, каждая вещь, которую я пихала в свою сумку, наполняла меня ужасом, но я не собиралась менять своего решения. Слишком поздно для этого.

***

- Не хочешь зайти?

- Это твой дом? – я вглядывалась в красный, кирпичный дом передо мной. Он находился в пригороде. Простая архитектура, которая соответствовала множеству других домов по соседству.

- Да, - ответил он.

- Я просто подожду тебя здесь.

Он посмотрел на меня, но я не посмотрела на него. Взгляд на него мог изменить мое решение. Взгляд на него мог означать, что я войду в его обычный, кирпичный дом, и часть меня боялась, что я не выйду оттуда той же. Я собрала свои вещи, принадлежности, с намерением остаться на ночь, но я все еще могла изменить свое решение. Эти вещи не значили, что я останусь. Они не значили, что я привязана к нему. Они не значили ничего. Они были просто одеждой в сумке.

- В любом случае я хочу покурить.

- Ладно, я не долго, - он выбрался из машины, хлопнув дверью. Я дождалась, когда он зайдет внутрь, прежде чем выбраться с пассажирского сидения. Черный Лексус, которым он управлял, новый, и круче, чем машина, которая у него была. Конечно же, его дом был намного красивее, чем квартира, которая у него была. Кажется, я ошибалась. Ретт изменился, и я не знала, что чувствовал на это счет.

Сигарета ощущалась хорошо на моих губах. Я вдохнула сладость, наполняя свои легкие ей. Это успокоило меня.

- Фей? – я подпрыгнула и развернулась, удивленная встретить Кейдена, стоящего в конце подъездной дорожки. Он выглядел так же, хоть и прошло шесть лет с того раза, как я видела его. Его светлые волосы сияли в полуденном солнце, растрепанные спереди. Его лицо было загорелым и юным. На нем были футболка и джинсы. – Вау, это действительно ты, - он подошел ко мне медленно, улыбка растянулась по его лицу. Она была почти заразительной. Почти. Он был единственным, кто освещал все эти темные дни, которые мы провели среди банковских выписок и всего, что привело бы нас к тому, чтобы засадить Тейлора в тюрьму навечно. Он был единственным, кто не воспринимал все слишком серьезно. Не ранило то, что он был плейбоем во плоти, практически идеальным от своих высоких скул до ясных, голубых глаз.

- Да, - я выдохнула дым.

- Я не поверил, когда он сказал, что это действительно ты, с кем он встречался.

- Он рассказал тебе?

Кейден засунул руки в карманы.

- Конечно, он рассказал мне.

Я не знала, что думать.

- Я живу всего лишь вниз по улице. В том доме, - он указал на тот, который выглядел очень похожим на дом Ретта.

- Мило. Как Кэти? – мне плевать, Кэти и я никогда не были близки, честно говоря, она всегда смотрела на меня, как на нежелательную помеху, когда я работала на Кейдена в адвокатской конторе. Обращаясь со мной, как с жуком, раздавленным ее дорогими каблуками.

Он пожал плечами.

- Так же.

- Ты еще не женился на ней, - это был не вопрос, конечно, Ретт уже рассказал мне.

Он медленно покачал своей головой.

- Неа.

Я ожидала, что он разовьет тему немного, по крайней мере. Он не стал.

- Это очень плохо, - я сделала другую затяжку сигаретой, разглядывая небольшую цветочную посадку рядом с подъездной дорожкой, где цвели васильки.

- Не совсем, - он прислонился бедром к машине.

- Она все еще дружит с Сарой? – я не должна была спрашивать или вовсе поднимать ее тему.

- Сара? – он произвел уклончивый звук. – Нет, не видел ее долгое время.

Я ненавидела облегчение, которое покалывало мою кожу.

- Ясно.

Он мгновение разглядывал меня, зубастая улыбка, которая держалась на его губах, медленно исчезала. Я почти испытала лишение от ее потери. Это глупо, почему меня должно волновать, улыбается он или нет? Но я знала почему, это ощущалось, как в старые добрые времена, Кейден все улыбался, освещая все эти темные моменты.

- Ты изменилась, - сказал он.

- Спасибо? – я отвела взгляд от него, чувствуя, как яд соскальзывает с моих губ.

- Я понимаю, ты же знаешь.

Я снова посмотрела на него.

- Что это вообще значит?

- Он был тогда мудаком, Фей.

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - я втянула сигарету, как соломинку. Я не хотела говорить о прошлом, о причинах, которые я все оставила позади. Я не хотела напоминания. Если я вспомню, если я подумаю об этом, все может закончиться.

- Он обращался с тобой, как с дерьмом.

- Я не хочу говорить об этом, Кейден.

- Но только помни, что ты не знаешь о том, через что он прошел, после твоего ухода.

Я дернула головой, слова имели эффект пощечины по лицу.

- О чем ты говоришь?

Кейден покачал головой и провел рукой по волосам.

- Дерьмо, я не должен был говорить этого. Но просто знай, что он действительно заботился о тебе.

- Откуда тебе знать, Кейден? Мы только увидели друг друга снова, впервые за шесть лет.

- Ты думала, что он забыл о тебе на все это время?

Я разглядывала его, чувствуя порхание в животе. Это крылья бабочек надежды. Я фыркнула и запихнула это чувство подальше.

- Хватит. Не глупи, - потому что этим и был весь разговор. Я не видела всех их шесть лет, и тут Кейден говорит мне, что Ретт заботился обо мне. В каком мире я проснулась?

- Нет, - он помедлил и сделал глубокий вдох. – Не делай ему больно, Фей.

- Что, черт возьми, ты несешь? – мой мозг вращался.

- Не думаю, что он выживет в это раз.

Я хотела рассмеяться от нелепости слов Кейдена, но выражение его лица задержало смех в моем горле.

- Ты не можешь быть…

Входная дверь хлопнула, останавливая слова в моем горле.

- Я подумал, что мы…ох, привет, мужик, - Ретт обошел машину и остановился, заполняя пространство между Кейденом и мной. Сейчас он надел джинсы и кроссовки Nike с футболкой поло, которая обтягивала его. В его руках было полно вещей, но я не могла сосредоточиться на них. Мои глаза вцепились в Ретта. Прошло всего несколько минут с тех пор, как я видела его в последний раз, но у меня было желание насладиться им снова, страх надавил на мое подсознание, что он полностью исчезнет, если я не буду осторожна.

- Эй, братан, - Кейден хлопнул Ретта по спине. – Увидел, что ты дома и захотел узнать, не хотел ли ты выпить со мной и Кэти, но на это раз я вижу, что ты занят, - Кейден подмигнул мне, его лицо вернулось к этой заразительной ухмылке, и внезапно я почувствовала себя лучше.

Ретт распахнул багажник машины и закинул вещи внутрь.

- Ага, не сегодня.

Кейден кивнул.

- Я вывел Бадгера прошлой ночью и этим утром.

- Что за Бадгер? – спросила я.

- Ты не представил ее Бадгеру? – усмехнулся Кейден.

- Мы только приехали, - пожал плечами Ретт.

- Ты не захочешь пропустить Бадгера, Фей. Он сделает так, что ты захочешь навещать Ретта гораздо чаще. Это единственная причина, почему я вообще его друг.

- Да, да, как хочешь, мужик, - Ретт улыбнулся и показал Кейдену средний палец. Это был самый расслабленный и игривый момент, который был когда-либо у Ретта.

- Ладно, увидимся позже, - он хлопнул Ретта по спине снова, перед тем как побежать по улице. – Не забудь представить ее Бадгеру! – крикнул он через плечо.

Внезапно Ретт и я остались снова наедине, хотя в этот раз я смотрела на него по-другому, любопытство обжигало мою кожу. Что Кейден имел в виду., когда говорил через что прошел Ретт, когда я ушла? Что за Бадгер, как настоящий Барсук? (Badger – в перев. Барсук)

- Куда мы едем? – спросила я вместо этого, затаптывая сигарету в траву.

Небольшая улыбка растянулась по его лицу, перехватывая мое дыхание. Я не знала, как он это делал. Как это улыбка могла меня расплавить, но всегда было одно и тоже. С того момента как он впервые мне улыбнулся много лет назад, когда я была маленькой девочкой под давлением. От этого я задыхалась, от того, как его глаза мерцали.

- Это сюрприз.

10.

Ретт.

- Расскажи мне что-нибудь, - я сидел напротив Фей. Она помешивала ложкой в своей чашке с мороженым.

- Например, что? – она не смотрела на меня. Она не встречалась со мной взглядом весь день. Наш разговор ничто иное, как поверхностная болтовня, за ланчем, ужином и за все время между этим. Я не знаю, чего я ожидал. Возможно, я был безнадежным человеком, тем, который думал, что все изменится после прошлой ночи и этого утра.

- Все, что угодно, - я привез ее в Дентон, небольшой городок в часе езды на север от Далласа. Я обнаружил его несколько лет назад, когда друг Кейдена пригласил нас на открытие его тату-салона. Он не просуществовал и года, но городская площадь стала моим любимым местом, куда можно прийти и подумать.

Она пожала плечами, закручивая своей ложкой расплавленное месиво.

Разочарование наполнило меня.

- Пожалуйста, - я ненавидел, как звучал, но я не был против попрошайничества. Не сейчас, после всего этого времени.

Она подняла на меня глаза, ее темный взгляд встретился с моим впервые за весь день.

- Мне не нравится мороженое.

Смех взорвался на моих губах, покидая мое горло, как незнакомый звук.

Улыбка изогнула ее губы, от чего смех стал только сильнее.

- Почему ты не сказала мне?

Ее губы изогнулись, обнажая ее зубы.

- Казалось, ты был категорично настроен привести меня сюда.

- Конечно! Это магазин мороженого Бет Мари. У них лучшее домашнее мороженое. Я не мог просто привезти тебя в Дентон и не сходить с тобой сюда, - я остановился, наблюдая, как ее ложка закружилась немного быстрее. – К тому же, все любят мороженое.

- Только не я, - она толкнула свою чашку ко мне, все еще улыбаясь. – Ты можешь доесть за мной.

- О, мой Бог, это преступление. Ты даже не попробовала его! – я толкнул чашку обратно в ее направлении.

- Потому что я знаю, что мне не понравится, - она толкнула его обратно ко мне.

- Тебе понравится особый рецепт клубничного мороженого Бет Мари, - я воткнул ложку и зачерпнул большой кусок. – Просто попробуй.

Она неуверенно уставилась на ложку.

- Я не буду.

Я закатил глаза и хмыкнул.

- Давай же. Ты должна попробовать.

- Ох, да? – она выгнула бровь. – Кто сказал?

- Я, - я придвинул ложку ближе к ее лицу.

- Ты не сможешь убедить меня съесть это.

- Ну же. Попробуй ради меня.

- Ради тебя? Почему я должна? – любопытство в ее голосе было не искренним. Там было что-то еще. Что-то горькое.

- Потому что оно вкусное, - я не позволю ей попасть туда. В прошлое.

- Я не верю тебе.

Я заморгал. Люди двигались вокруг нашего столика в небольшом магазинчике мороженого по полу из черно-белой плитки. Игривый момент ушел. Я не могу вернуть его теперь.

Я положил ложку в ее чашку и откинулся на стуле.

- Знаешь, почему мне нравится приходить сюда?

Она выглядела неуверенной.

- Почему?

- Здесь пахнет сахаром, - я усмехнулся тому, насколько смешно прозвучал. – Здесь так сладко, почти чересчур.

- Поэтому тебе нравится сюда приходить?

Я пожал плечами. К чему я вел?

- Ты понимаешь это, в тот момент, как заходишь через двери. Мороженое переполнено сахаром. Ты можешь ощутить его в воздухе, все пропитано им. Но ты все равно заходишь. Ты все равно покупаешь мороженое, хоть это и плохо для тебя. Даже если в нем слишком много сахара.

- Поэтому…

- Поэтому, иногда неплохо побаловать себя. Неплохо все отпустить, только на немножко, даже если ты понимаешь, что тебе будет плохо в конце, - я не знал что это был. Почему мы были здесь, но я знал, - я не хотел, чтобы это кончалось. Но это закончится, в этом я уверен. Все будет плохо. Это уничтожит меня, и я не знал, - переживу ли я это. Но я не хотел думать об этом сейчас. Я не хотел возвращаться в то место, в то одинокое место, где я пробыл последние шесть лет.

Я уставился в ее глаза, в эти глубокие карие глаза. Глаза, которые мучили меня каждую секунду с того момента, как я заставил ее сесть на заднее сидение своей машины много лет назад. Она знала, что такое баловать себя. Мы делали это прошлой ночью. Мы отпустили все, взамен секса. Для тех ярких моментов, где больше ничего не имело значения, кроме наших тел, двигающихся вместе, как одно целое. Трахаться. Так она называла это. И это хорошо. Я возьму ее любым способом, которым смогу. Но я не хотел, чтобы она пряталась от меня, как сейчас. Я не позволю прошлому запятнать эти моменты, которые у нас были.

Она втянула свою нижнюю губу, ее глаза ни разу не покинули меня. Она взяла ложку. Две капли розовой жидкости капнули на деревянный стол перед тем, как она запустила кусочек в свой рот.

Я сидел затаив дыхание, когда она проглотила.

Улыбка расползлась по ее губам.

- На вкус – гадость.

Что-то между лаем и смехом вырвалось из моего рта, когда я уставился на нее в недоумении. Мое сердце быстрее заколотилось в груди.

- Тебе действительно не понравилось?

Она медленно покачала головой, все еще улыбаясь.

- Мне нравятся шоу о выживании.

Я наклонил голову.

- В смысле?

Она отпихнула чашку подальше.

- Ты хотел, чтобы я рассказала что-то. Мне нравятся такие шоу, как «Джим и Великие Путешественники» ты видел такое?

Я покачал головой.

- Что насчет «Человек против дикой природы? – спросила она. – Оно тоже довольно таки хорошее, но не настолько, как «Джим и Великие Путешественники». Они, в основном, отправляют этих парней, у которых нет опыта выживания, на природу, чтобы просто посмотреть, как долго они продержатся. Это вроде как ужасно, но и так весело, - она провела рукой по волосам. – Не могу поверить, что ты не видел этого.

И вот просто так, все изменилось. Тьма, которая нависала над нами весь день, ушла. Она исчезла с этим кусочком мороженого.

Мы сидели в «Бет Мари», разговаривая часами о телевидении, книгах, даже о политике. Я не должен был быть удивлен, что она хорошо разбиралась в мире. Но ничего не мог поделать. Я ничего не мог поделать, и был полностью озадачен женщиной передо мной.

Она была другой. Кем-то еще. Не той девушкой, которую я когда-то знал.

Мы оставались в магазинчике, пока нас не выгнали под закрытие.

- Это прекрасное место, - сказала Фей, когда мы шли по тротуару от «Бет Мари». Дентонское здание суда конца девятнадцатого века маячило перед нами, центр площади, где «Бет Мари» было одним из множества предприятий. Высокие дубы окружали лужайку здания суда, сияя переливающимися белыми огоньками.

- Пошли, - я повел ее через улицу к лужайке. Там были и другие люди. Пара хиппи играла на гитаре и тромбоне, группа подростков забралась на ступеньки здания суда, парочка, целовалась на соседней скамейке.

- Деревья все время так сияют? – она уставилась на них, ее волосы развевались на ветру. Блеск огней отражался в ее глазах. От ее вида у меня перехватило дыхание. Видя ее здесь. Это мое место для размышлений. Мой побег. Иногда, когда не был способен уснуть, я приезжал сюда, и сидел на площади, наблюдая за другими заблудшими душами. Я никогда не привозил никого сюда.

До сих пор.

Я мечтал о ней все эти годы, но мои мечты жалкие в сравнении с тем, какой она была под переливающимися огнями в своих крошечных джинсовых шортах и черной футболке. Она была подобна богине.

- Да, - слово вышло практически шепотом, когда я полез в свой карман за телефоном, и ткнул по иконке камеры. Это, возможно было неуместно, но я хотел запомнить это. Я хотел запечатлеть это в своем телефоне навечно. Фей, смотрящую на деревья так, ее лицо разглажено от беспокойства, свет отплясывает в ее глазах.

- Ты просто сделал мой снимок? – спросила она, когда я бросил телефон обратно в карман.

- Возможно, - улыбнулся я.

- Я не давала согласия на какие-либо фотографии, - она игриво покачала пальчиком.

- Ты никогда не отказывала мне в фотографии.

Она скрестила руки на груди.

- Хмм, справедливое замечание, полагаю.

- Ты полагаешь? – я выгнул бровь. – Я просто должен был слушать, как ты говоришь о каком-то парне по имени Джим, который выживает на природе, больше часа, и ты полагаешь, что я сделал справедливое замечание, потому что захотел сфотографировать тебя?

- Джим потрясный, а это шоу – бомба! Знаешь, тебе нужно поехать домой и посмотреть его! – она хихикнула и начала обходить меня, но я схватил ее за талию, щекоча за бока. Она взорвалась смехом и попыталась сбежать, но я не позволил ей. Я щекотал ее, пока она не начала задыхаться, и мы оба не повалились на землю.

- Ты можешь… - она помедлила, делая глубокий вдох. - …щекотать меня сколько угодно. Но шоу все равно охрененое. Ты просто завидуешь, что не видел его.

- Может быть, - я оперся на один локоть, смотря на нее вниз. Листья застряли в ее волосах после падения, и я вытаскивал их, отбрасывая в сторону. – Скажу тебе вот что, я посмотрю это шоу, если ты будешь смотреть его со мной.

Она уставилась на меня. Я ожидал, что она рассмеется, хихикнет, скажет другую шутку, а потом я буду снова ее щекотать. Но она не сделала этого. Она смотрела на меня, ее глаза осматривали каждый сантиметр моего лица, как будто я был загадкой, которую она не могла разгадать.

- Теперь, расскажи мне что-нибудь, - она откинулась на локти, оставляя свое лицо всего в дюймах от моего.

- Я…

- Расскажи о своей татуировке, - она коснулась моей груди, где скрывалось написанное готическим шрифтом имя «Джош».

- Ну… - я позволил словам стихнуть. Я не говорил об этом долгое время.

- Пожалуйста, - она прошептала слово, и оно повисло между нами.

Я выпустил порыв воздуха.

- Это была автомобильная авария. Мой друг, Джош, был за рулем, - я пожал плечами, отмахиваясь от той ночи. – Он не выжил.

Ее брови сошлись в центре.

- Это ужасно, - она помедлила. – Расскажи мне до конца.

Ее слова удивили меня. Все, кто когда-либо спрашивал, слушали мою историю до этого момента, и отпускали.

- Я не помню, как это произошло, - она провела пальцами по своим губам в задумчивости, кончики ее пальцев задержались на бледно-розовом шраме в уголке ее рта.

- Это случилось, после того как ты ушла, – я помедлил. – В первый раз.

Она медленно кивнула.

- Ты был в машине с ним?

- Да, - я лег спиной на землю и посмотрел на раскинувшееся дерево над нами. Огни делали его неземным, как будто это было сияние из темноты. – Но я не помню ничего. Я был пьян, вырубился на заднем сидении. Я помню, как забирался в машину на вечеринке… - я позволил своим словам стихнуть, пока искал в своей голове любое воспоминание об этом времени. Я делал это сотни, миллионы раз, после аварии, но не мог ничего вспомнить. – Следующим, что я помнил, было пробуждение в больнице с сотрясением мозга и алкогольным отравлением, а Джессика говорила мне, что Джош умер, - я пожалел о последнем предложении, так быстро, как оно покинуло мой рот.

- Моя мать была там?

- Да, - я много думал о том дне, когда я очнулся. Джессика была единственная в палате, когда я пришел в себя. Она была так обеспокоена, так переживала обо мне. Ненависть пузырилась под моей кожей. Джессика одурачила меня своим враньем, забрав правду о том, что произошло с Фей с собой в могилу.

Я хотел сказать больше, но не стал. Я не знал, что еще сказать.

- Ты совсем ничего не помнишь? – Фей расслабилась рядом со мной, ложась на спину, удивив меня.

- Нет.

- Это кажется очень удачным, - сказала она тихо.

Подростки хихикали на расстоянии, пока ветер кружился рядом с нами.

- Я всегда задавался вопросом, - сказал ли он что-то, - я посмотрел на нее. Она смотрела вверх на деревья, ее темные глаза, как прозрачное стекло. – Тянулся ли он ко мне в тот последний момент, или кричал мне о помощи, - я отвел взгляд, обратно на деревья. – Может быть, он сказал что-то. Может, он сказал что-то важное мне, чего я никогда не услышу, - я втянул воздух. – Вот почему я сделал эту татуировку. Так, каждый день, я буду вспоминать все то, что не могу вспомнить.

Тонкие пальцы Фей скользнули между моих. Они были теплыми, мягкими на моей ладони.

- Может, он не сказал ничего. Может, реальность того, что на самом деле произошло на месте аварии, не была важной вообще. Может, это благословление для тебя, что ты ничего не помнишь.

Я подумал обо всем, что пережила Фей, - годы насилия, совершенного над ней моим отцом. Наркотики, проституция, мужчины, которые насиловали ее. Все это она будет помнить. Она пронесет это бремя через всю свою жизнь, и здесь, мы лежим на лужайке заднего дворика, уставившись на дубы, и я, желающий бремя, которого у меня никогда не будет.

- Ты права.

- Обычно я такая.

Улыбка растянулась по моим губам. Я хотел сказать больше. Я хотел рассказать ей обо всем том, что я держал в себе так много лет. Я хотел сказать ей, что сожалею о лжи. За то, что не сказал ей, что люблю ее. Я хотел сказать ей, что я не был им. Моим отцом. Я хотел, чтобы она знала, что я изменился. Что я не такой плохой. Что не прошло и дня без нее в моих мыслях.

Но я не сказал.

Вместо этого мы лежали там, на лужайке здания суда, в тишине, ветерок кружился вокруг нас, а огни сияли, как наш театр.

- Я рад, что мы здесь, - сказал я немного позже.

Она молчала мгновение, так долго, что я посмотрел на нее, чтобы убедиться, что она все еще здесь. Что я не сплю. Что последние двадцать четыре часа не были просто вымыслом моего долбанутого воображения.

- Я тоже рада, что мы здесь, - прошептала она.

11.

Фей.

Я провела ночь с ним. С Реттом. После нашей ночи под раскинувшимися дубами на площади в Дентоне, мы пошли к его машине, держась за руки. Мы ехали домой в тишине. Но она не была той, некомфортной тишиной, чем-то, что было спертым и удушающим. Она была комфортной, успокаивающей. Той, о которой вы слышали, о которой говорили люди, но никогда не верили, что она действительно существовала.

Она была реальной. Рука Ретта в моей между сидениями была реальной. Мягкий гул его машины, когда мы ехали в темноте. Что-то честное было в этой тишине. Что-то, комфортное и прощающее. Это был тот тип тишины, который я ждала всю свою жизнь, и не могу объяснить почему.

Ретт не спрашивал меня, хочу ли я войти, когда мы припарковались у его кирпичного дома, а не спрашивала, хотел ли он, чтобы я вошла. В тишине, я вытащила свою сумку с заднего сидения и последовала за ним внутрь, наши пальцы все еще были переплетены. Он не тратил сил на тур, а повел меня прямо в свою спальню, где висел плакат над его кроватью. Тот, где он плавает с ламантинами. Тот, который я была близка уничтожить много лет назад. Мы прижимались друг к другу на его мягких простынях, его рука зарылась в мои волосы, а мои пальцы слегка касались его груди.

Тишина продолжалась, и она была идеальной. И когда я уснула, я спала, как убитая.

- Ты в порядке? – я посмотрела на Ретта оттуда, где я сидела на подоконнике. Я наблюдала за Бадгером, который оказался маленьким мопсом, гоняющимся за кузнечиком во дворе.

- Да, просто наблюдаю за Бадгером.

Ретт сел рядом со мной.

- Эта собака, - он покачал головой. Его волосы влажные после душа завивались на его лбу, пряди были темнее, чем когда были сухими. Прошло два дня после нашей ночи под дубами. Два дня с Реттом вдвоем. Дни, наполненные разговорами, смехом, знакомством друг с другом, казалось, это практически в первый раз. Я узнала, что Кейден купил Бадгера для него несколько лет назад. Ретт не хотел его, но чувствовал себя слишком виноватым, он не мог просто вернуть его обратно, поэтому приютил малыша. Он притворился, что не нравится ему, как и сейчас. У него была слабость к нему. Я могла видеть это, когда он смотрел на него, когда он говорил о нем, когда я не смотрела.

Я не хотела видеть этого. Не смотря на все, - какими хорошими были последние два дня, как хорошо мы сходились, - я все еще держала все в перспективе. Это закончится. Скоро. И я не хотела видеть, как он заботится о своей собаке. Это смягчало его. Это делало его настоящим. Это делало доброту, сострадание, которые он показывал мне, более искренними, а не наигранными.

- О чем ты думаешь? – его голос привлек мое внимание. Теперь я заметила, что он был без футболки, гладкие мышцы его груди и рук бугрились. Я пожевала свою губу изнутри. Мы не трахались с ним с той первой ночи в моей кровати. Мы даже не целовались, но спали вместе. Мы обнимались, касались, разговаривали, пока я не могла больше держать свои глаза открытыми еще секунду. Мы говорили обо всем, кроме прошлого.

- О тебе, - слово соскользнуло с моих губ.

Улыбка изогнула его губы, отчего мое сердце забилось быстрее.

- Что обо мне? – он повернулся спиной к окну и откинулся на него. Красные баскетбольные шорты, которые он надел, сидели низко на его талии.

- Что ты должен лучше говорить о Бадгере.

Он закатил глаза и усмехнулся.

- Ой, да ладно тебе, Фей. Мы оба знаем, что это не то, о чем ты думала.

- Ах, да? – я скрестила руки на груди в притворном гневе.

- Да. Я видел, как ты только что смотрела на мою грудь.

Я задрала подбородок.

- Это так? – небольшая часть меня внутренне сжалась от того, как он смог сказать это.

- Да, - он наклонился ко мне, его зеленые глаза мерцали. – Как будто ты хотела съесть меня.

Я закатила глаза.

- Ты воображаешь.

- Да ладно, Фей. Ты достаточно хорошо меня знаешь, - у меня жалкое подобие воображения, - теперь он был всего в дюйме от меня, его лицо так близко к моему, что я могла почувствовать его мятное дыхание.

- Ты…

Но я не закончила свое предложение, потому что он прижал свои губы к моим. Наш первый поцелуй за несколько дней. Я не могла врать, что предвидела его, ждала его. Я не хотела его подстрекать. Я не могла. Я бы не стала. Причины этого были не таким ясным в моей голове, особенно сейчас с губами Ретта на мне.

Я отстранилась.

- Ты не можешь просто поцеловать меня и считать что ты прав, - я захихикала и встала. Мог ли он сказать, что я нервничала?

Почему я нервничала?

- Я не считаю, - он встал и последовал за мной. – Если знаю, что прав.

- Не думаю, что это так, - я повернулась к нему спиной, пытаясь вести себя, как обычно, я отошла от него.

- Я прав, - он схватил меня за плечи и развернул. – Просто признай это, - это его дерзкое, игривое выражение на лице, оно украло мое дыхание. Я никогда не видела его таким раньше, лишь в последние несколько дней. От этого я чувствовала себя потерянной, еще больше потерянной, чем когда-либо чувствовала за свою жизнь.

- Что случилось? – его лицо вытянулось, эта улыбка исчезала за обеспокоенным выражением.

Хоть это и делало меня потерянной, я не готова была, чтобы это ушло, не навсегда. Пока нет. Нервозность покинула меня.

Я изогнула бровь.

- Так, что если ты прав? Что ты собираешься делать с этим?

- Что я собираюсь делать с этим? – он оперся рукой об стену, мышцы на его груди изогнулись, отправляя дрожь по моему телу. Это дерзкое выражение медленно растянулось по его лицу. – Звучит, как вызов.

- Может и так, - я вызывающе прикусила свою губу. Реакция Ретта была мгновенной, его тело, казалось, извивалось, как змея, готовая к броску.

Я сделала шаг назад, играя с подолом своей рубашки. Его глаза сосредоточились на движении.

- Так, ты хочешь поиграть, ага? – он сделал шаг, отражая мой.

- Кто сказал, что я играю во что-то? – я стянула свою футболку через голову. Я не надела лифчик.

Его взгляд зацепился за мою грудь, и я практически кончила прямо там. Только его взгляд на мою обнаженную кожу, разжигал во мне огонь, заставляя мою кровь кипеть, а мою киску истекать. Я хотела подбежать к нему, забраться на это сексуальное тело, и покланяться каждому его дюйму.

Я не стала.

Вместо этого я повернулась к нему спиной, пока выбиралась из своих шортиков. Он застонал, и я улыбнулась этому звуку. Он начал приближаться ко мне, но я выскочила из его досягаемости.

- Ты серьезно играешь, да?

- Я серьезна во всем, Ретт. Теперь ты должен это знать, - я не рассчитывала на двойной смысл, но он там был, просто, как это было во всем, что мы, казалось, сказали друг другу. Но он проигнорировал это, следуя за мной, когда я бросилась прочь от него. – Ты знаешь, что я поймаю тебя.

- Знаю, - усмехнулась я, когда переметнулась на другую сторону дивана. Он потянулся за мной, но его пальцы коснулись распущенных кончиков моих волос.

- Так почему ты убегаешь? – мы стояли лицом к друг другу, только его коричневый, кожаный диван разделял нас.

- Потому, - я улыбнулась.

- Это не ответ.

- Да.

- С каких пор? – его взгляд был на мне. Я могла видеть решимость в его взгляде, страсть, очевидное желание, когда он смотрел на мое тело. От этого я чувствовала себя более живой, чем за последние годы. От этой силы покалывало мою кожу.

- Всегда. Почему ты задаешь глупые вопросы? Ты адвокат. Ты должен задавать умные вопросы и приводить хорошие аргументы.

- Так теперь ты нападаешь на качество моей работы, также как и на мой интеллект, - он положил руки на свои бедра.

- Ой, ты наконец-то ты уловил это, - я встала прямо, медленно проводя рукой по своей груди. Его глаза следовали за движением.

- Единственное, что я собираюсь сегодня поймать – тебя, - Ретт бросился через диван, поймав меня врасплох. Его руки обняли мою талию, но я выкрутилась из них с визгом и пустилась наутек. Мои ступни ударились о деревянный пол, когда я побежала. Я была практически в его спальне, когда большие руки окружили мою талию.

Я хихикнула, когда он притянул меня к себе, но этот смех превратился в стон, когда его толстый член прижался к моей заднице. Я делала вид, что пытаюсь выбраться, крутя своей попкой рядом с ним. Он вцепился в меня сильнее, еще один стон покинул его губы. Он развернул меня, прижимаясь своим ртом ко мне, поглощая меня, пока я нащупывала его баскетбольные шорты. Они упали на пол с быстрым порывом воздуха. А потом мы оба были совершенно голыми посреди его гостиной. Я не отступила, чтобы полюбоваться его совершенством. Я просто хотела ощутить его под кончиками своих пальцев и под моими губами.

Наши языки переплелись друг с другом. Его руки сжимали крепко мою талию, как будто он боялся, что я снова ускользну. Я обняла его за плечи и приподнялась, пытаясь обхватить его ногами за талию, но он не был готов и отступил назад, теряя равновесие. Поскольку весь мой вес был где-то посередине, между ним и полом. Я упала на него, от чего он запинался больше, пока не столкнулся со столиком рядом с диваном.

Я приземлилась на него, мои колени ударились о деревянный пол в тот момент, когда что-то стеклянное разбилось позади меня.

- Святое дерьмо, - я подпрыгнула, но руки Ретта удержали меня от прыжка. – Мне так жаль, я думала…

Но его смех закончил все мои слова. Это был такой смех, который зарождался глубоко внутри него, этот великолепный рокот в животе, грудь содрогается от смеха, что было таким чудесным, от чего слушать это было бесчеловечно. Я никогда не слышала, чтобы он так смеялся раньше, с полуприкрытыми глазами и открытым ртом.

Это было заразительно. Этот звук. Я не была той женщиной, которая хихикала или, по крайней мере, не была до этих последних двух дней, но это внезапно изменилось. Я тоже начала смеяться, пока не стала задыхаться на нем, смеясь над нашим провалом.

- Не уверена, почему мы смеемся, - сказала я, когда перевела дыхание.

- Я старый, Фей, - он усмехнулся. – Ты не можешь просто забраться на меня, как на дерево.

Я фыркнула от ссылки на Девичник в Вегасе.

- Ты не такой старый. У старого человека не может быть такого тела, как это, - я провела рукой вниз по его груди, мгновенно вспоминая о том, что мы голые, и что моя киска нависает над его толстой эрекцией.

- Не знаю, - он подарил мне однобокую улыбку. – Теперь мне тридцать шесть. Я уже не первой молодости, как раньше.

- Ах, да? Полагаю, что ты слишком стар для подобных игр, а? – я попыталась встать, но его руки остановили меня, прижимая вниз, пока кончик его члена не прижался к моему клитору.

Мы застонали одновременно, тепловой разряд, казалось, прострелил каждое нервное окончание в моем теле.

- Не переворачивай, Фей, - его зеленые глаза впились в меня. – Я никогда не буду слишком стар для таких игр с тобой, - он покрутил своими бедрами, прижимаясь своим членом к моему входу, заполняя меня одним быстрым толчком.

- Блять, Ретт! – я откинула голову назад, упиваясь ощущением его внутри меня. Я толкнулась бедрами, принимая его толстую длину настолько глубоко, насколько могла.

- Да, тебе нравится мой большой член, да?

Я двигалась быстрее, наклонившись к нему, когда работала своим бедрами вверх и вниз по его длине.

- Не настолько, как тебе нравится моя киска, - я прикусила его губу, и как будто пробудила что-то внутри него. Звук сошел с его губ, что-то между рычанием и стоном. Его руги сжимали мои бедра, и он встретил мои толчки своими собственными, сильнее, глубже. Мои сиськи подпрыгивали. Мои колени ударялись об пол снова и снова, но я не чувствовала боли.

Все, что я могла чувствовать – это Ретт. Он был везде на мне, внутри мня. Его зеленые глаза впивались в меня. Жар, появившийся от оргазма, заставил мою кожу покраснеть, а дыхание - перехватить. Внезапно, та нервозность, которую я почувствовала раньше, вернулась, она обрушилась на меня, переплетаясь со сладким удовольствием. Я не понимала этого раньше, почему я нервничала. Это не имело смысла. Я спала с тонной мужчин и хуже. Но теперь я знала, пока мои бедра раскачивались на члене Ретта, и я смотрела вниз в эти его глубокие, зеленые глаза.

Я боялась того, что он сделает со мной. Того, что он делает со мной сейчас. Оргазм зарождался внутри меня, даже когда эти мысли обрушились на мою голову, пока страх плавал в моих венах. Моя жизнь была простой. Секс был простым. Шесть лет я концентрировалась на ненависти. Я делала мужчин своими игрушками. Он должны были говорить то, что я просила, чтобы кончить. Я никогда не смотрела им в глаза. Они выкрикивали слова ненависти мне в спину, пока моя киска пульсировала в экстазе.

Но я была здесь, верхом на Ретте, на полу в его доме, разбитое стекло позади нас, на краю оргазма, угрожая всех остальных устыдиться. Первые два оргазма были случайностью. Вот, что я говорила себе последние пару дней.

Но это было ложью.

Это было хреновой, жирной ложью. Ложью, которая разрезала мое сердце, когда я прокричала имя Ретта мгновением позже, кончая на его толстом члене, зарытым глубоко во мне.

- Блять, Фей, да. Блять! – Ретт последовал за мной, струйки его спермы внутри меня, сделали ложь только очевиднее. Я положила голову на его скользкую грудь, небольшая растительность щекотала мою щеку.

Я хотела заплакать, просто развалиться на части прямо там, с членом Ретта все еще зарытым глубоко внутри мня, мое тело гудело в конце оргазма. Все это закончится, Ретт и я, оба знали это.

Это нормально – отпустить все, всего на немного, даже если ты знаешь, что в конце тебе будет плохо.

Слова Ретта на другой день всплыли в моей голове. Я намеревалась уйти отсюда целой и невредимой, но теперь я знала, что не смогу. Когда все закончится, я буду разорвана на части, уничтожена.

Смех наполнил воздух вокруг нас. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что звук исходил от меня. Моя грудь сотрясалась от него.

Ретт приподнял голову.

- Так плохо, а?

И смех стал сильнее, настолько сильнее, что я начла задыхаться.

Он и понятия не имел, насколько плохо в действительности уже все было.

12.

Фей.

- Ты готова?

Я в последний раз бросила взгляд на зеркало. Женщина в нем была мной, но она стала другой. Я провела с Реттом семь дней. Семь дней я провела в его доме. В его кровати. В его руках. Семь дней я прожила в сказочном мире. В мире, который не существовал в действительности. Мы ходили в кино. В торговый центр. Я покупала продукты с ним. Блять, продукты. С Реттом. Как будто все это было нормальным. Как будто мы были два обычных человека просто проживающих свою жизнь вместе.

Женщина в зеркале выглядела более живой, чем я могла вспомнить. Волны в ее волосах были более явными, ее глаза были ярче. Но в них было что-то еще. Что-то мертвое. Даже все это сияние не могло скрыть все то мертвое, что жило в них. Это было прошлое и будущее. Они переплелись вместе в ее глазах, пугая, напоминая мне, что одно всегда будет там, а другое определенно наступит.

- Да, - я поправила свой топ.

- Хорошо, потому что я сказал Кейден и Кэти, что мы встретимся с ними немного раньше, чем планировалось изначально, - Ретт просунул свою голову в ванную. Он был теперь здесь, с женщиной в зеркале. Они оба были в отражении. Два немыслимых кусочка паззла, которые могут никогда по-настоящему не соединиться. – Ты в порядке?

Я заморгала и опустила взгляд на раковину.

- Да, - я приклеила улыбку к своему лицу перед тем, как поднять взгляд. Ретт встал позади меня.

- Уверена? Мы не обязаны идти.

Я встретилась с его взглядом в зеркале. Я могла видеть такое же, что-то мертвое, в его глазах. У нас у обоих было это. Мы оба знали.

- Нет. Мы должны пойти. Он пытался вытащить нас потусоваться всю неделю.

Он кивнул. Его глаза проследовали по мне – по женщине в зеркале.

- Выглядишь прекрасно.

Мое сердце заколотилось в груди.

- Спасибо.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку. Это был целомудренный поцелуй, но от него мою кожу покалывало, и все тело вибрировало жизнью. Было неважно то, что мы с Реттом трахались, как животные, после того раза на полу в гостиной. Было не важно, что мы были поглощены телами друг друга. Трахаясь снова и снова, как будто нам никогда не было достаточно. Я хотела его снова, сейчас.

Отчаяние обжигало мою кожу. Паника.

- Я пойду, заведу машину, - он оставил меня одну.

Я хотела позвать его обратно. Отчаяние требовало этого. Но я не стала. Вместо этого я осмотрела себя в последний раз, не встречаясь с ее глазами в зеркале. Я могла притвориться, что этого, чего-то мертвого, не было там. Я могла жить с этим сейчас. Я должна.

***

- Ты полюбишь это место. Это мой любимый бар, - сказала Кейден, пока мы следовали за ним и Кэти вверх по ступенькам в небольшом баре.

- Что делает его таким особенным?

- На самом деле не такой он и особенный, - ответила Кэти, взглянув на меня поверх плеча. – Не знаю, почему Кейден так волнуется, приходя сюда. Это последний особенный бар в городе.

- Ну, милая, мы оба знаем, что это не правда, - быстро проговорил Кейден.

- Это правда! – воскликнула она. – Здесь не играет никакая хорошая музыка, и у всех здесь борода. Даже у женщин!

Я начала хихикать над шуткой Кэти, но остановилась, когда она стрельнула в меня раздраженным взглядом поверх плеча. Очевидно, она была серьезна.

- Ты драматизируешь, - категорично сказал Кейден, когда мы достигли половины лестницы. Здесь были бородатые мужчины, одетые в галстуки «боло» и сидящие за столами. Он указал нам наверх. Я оглядывалась с любопытством, пока мы карабкались по крутым ступенькам.

- Я драматизирую? – она прижала наманикюренную руку к своей груди и перебросила длинные, светлые кудри через плечо. – Я говорила тебе, что не хочу сюда идти.

- А я говорил тебе, что ты не должна приходить, - наотрез произнес Кейден.

Я втянула воздух, когда мы добрались до конца лестницы. От пола до потолка выстроились полки с книгами вдоль высоких стен в пространстве с приглушенным освещением. Стены, которые не были заняты полками, были покрыты старинными картинами. Некоторые из них кадры затравленных лиц людей, другие кровавые пейзажи войны. Разнообразные цветные диваны и стулья растянулись вокруг столов. Я никогда не видела настолько уникального места.

- Классно, да? – прошептал Ретт мне в ухо. Кэти и Кейден продолжали спорить перед нами, хотя больше жаловалась Кэти, чем вообще участвовал Кейден.

Это продолжалось, пока мы стояли в очереди за напитками, и когда мы сели. Я не была большой фанаткой Кэти раньше, когда мы впервые встретились. Я всегда чувствовала себя не в своей тарелке рядом с ней, как будто она думала, что лучше меня. А теперь я действительно понимала, что Ретт имел в виду, когда говорил о том, что жизнь рядом с ними – боль.

- У этого тоже неправильный привкус. Здесь слишком много Амаретто, - Кэти толкнула своим напитком Кейдену в лицо. Это был третий напиток, который она заказала сегодня, который Кейден заменил.

- Это то, что ты заказала. «Амаретто сауэр». Естественно там будет Амаретто.

- Да, но его слишком много. Я хочу более кислый. Вот почему я ненавижу приходить сюда. Они не могут ничего сделать правильно.

- Думал, ты ненавидишь его из-за бороды, - вмешался Ретт с ухмылкой.

- Существует множество причин, почему я ненавижу это место, Ретт, - ответила она раздраженно.

- Я попрошу их сделать для тебя другой, - Кейден встал, забирая коктейль из ее руки и направляясь к бару.

- Я сбегаю в туалет, - Ретт тоже встал, оставляя поцелуй на моей макушке, когда уходил.

Я кивнула, внезапно чувствуя себя очень невезуче, потому что осталась с Кэти. Ретт не шутил. Как Кейден мирится со всем этим?

- Итак, расскажи мне побольше о том, что между вами, ребята, происходит, - глупая улыбка растянулась на ее губах, когда она сосредоточила свое внимание на мне. Кэти была симпатичная. Этого нельзя отрицать. Она великолепна, но я могла видеть сквозь эту поддельную улыбку и красную помаду. Я могла видеть это, как и видела в ней раньше, шесть лет назад, когда впервые встретила. Я - букашка, а она – истребитель. Я была под ней, - она была лучше меня. Вот, что она думала, по крайней мере.

- Немного. Просто наверстываем упущенное, - сказала я тихо, перед тем как сделать глоток своей «Водки 7»

- Это действительно мило, что вы, ребята, смогли пройти через все те ужасные вещи, которые случились в прошлом.

Прошлое.

Слова звенели, как долбаные колокола в моей голове. Прошлое здесь. Оно всегда было здесь. Часть того мертвого в моих глазах, но услышав, как она произносит их вслух, от этого они выпрыгнули из меня, обнаженные и кровоточащие.

Я неловко поерзала на стуле. Я не хотела смотреть на этот мертвый каркас прошлого. Не прямо сейчас. Не тогда, когда прошла практически неделя. Я была не готова.

- В смысле, Боже, если вы смогли пройти через все это, тогда вы можете сделать все что угодно. Те, какие-то серьезные вещи, ну ты знаешь?

Я взглянула на нее.

Разве я знала? Разве я, блять, знала, что у нас с Реттом было какое-то серьезное, запутанное дерьмо в нашем прошлом? Разве я знала это? А?

Внезапно я захотела закричать.

Я сделала глубокий вдох. Задымленный воздух успокоил меня.

- Да, - ответила я.

- Я даже не могу представить, насколько трудно это должно быть, - она покачала головой, как будто не могла понять это.

Я уставилась на нее, ее светлые волосы идеально завивались вокруг ее лица.

- Ты и понятия не имеешь.

- Я просто не могу поверить, что он оставил вас обеих, просто так, ну ты знаешь?

- О чем ты? – я нахмурилась.

- О тебе и Саре.

Мой позвоночник напрягся.

- Он ушел от нее практически в тот же день, когда ушла ты, много лет назад. Но тебе же лучше, что ты ушла. Я бы не захотела оставаться с парнем, который все еще жил со своей подружкой. Сводный брат он или нет.

Я проигнорировала сарказм в ее голосе и наклонилась вперед.

- Они расстались сразу после того, как ушла я? – мой мозг вернулся назад в тот день. Когда я стояла посреди квартиры Ретта, влюбленной женщиной. Женщиной, настолько сломленной этой любовью, что она умоляла. Отчаянно нуждаясь в любви, которую он никогда не даст мне. Отчаянно нуждаясь в чем-то, в чем угодно. Но он не дал мне ничего из этого. Вместо этого он оставил меня там совсем одну. Пожалуйста, Ретт, не уходи. Я умоляла его, пока у меня не пересохло в горле. Я отдавала ему свою любовь, все. А он оставил меня позади, как будто я никто. Как будто я ничего не значила.

Я переспал с ней.

Слова Ретта. Они прокатились по мне, вынуждая закрыть глаза, чтобы попытаться скрыть ощущение этого кровавого прошлого. Но когда я открыла их, я снова стояла в их квартире, глядя в глаза Ретту.

Но ты любишь меня.

Нет.

А потом он ушел, и пустота сомкнулась вокруг меня. Удушая меня. Прижимаясь к моей коже, пока я не начала задыхаться, отчаянно нуждаться в побеге, но ничего не могло спасти меня.

- Все в порядке?

Мои глаза распахнулись, когда Кейден ставил коктейль перед Кэти. Он смотрел между нами. Кэти уставилась на меня, со странным выражением на лице.

- Это был тот же день? – спросила я ее, игнорируя Кейдена. – День, когда я ушла. Он…они…

Кэти посмотрела на Кейдена.

- Эм, да, я так думаю.

Мрачное выражение накрыло прекрасные черты Кейдена.

- Что? О чем вы говорите? – его вопрос был адресован Кэти.

- Скажи мне, - спросила я у него, не давая ей шанса ответить. – Если он сделал это…тогда почему не пришел за мной? – боль в моем сердце распространилась по всему телу.

Он покачал головой.

- Слушай, Фей, это то, о чем тебе нужно поговорить с Реттом. Я не могу…

- Не можешь что? – я встала, боль стала слишком невыносимой. Три коктейля, что я выпила, казалось, ударили во мне одновременно.

Я не думала о том времени. Той ночи. Я затолкала ее поглубже в свою душу. Я похоронила ее много лет назад. Это был единственный способ, которым я могла прожить какое-то подобие нормальной жизни. Это был единственный способ, которым я была способна вставать каждый день, после той ночи. После того, как Ретт разорвал меня на части.

- Не можешь дать мне прямой ответ? Ты не дал мне такой в тот день на подъездной дорожке, - мои мысли порхали, неслись. – Ты сказал, что не думаешь, что он переживет в этот раз. Если я причиню ему боль, - мое сердце колотилось. – Как это понимать, Кейден?

Он открыл и закрыл свой рот. Страдальческое выражение подавило его черты.

- Рассказывал ли он когда-нибудь о том, что сделал со мной? Рассказывал тебе? Рассказывал ли он тебе, как я изливала душу перед ним? Рассказывал ли он, как трахал ее? А? – я втянула воздух, чувствуя слезы, которые давили на мои глаза. – Он ушел от меня, - я выдавила слова, но сомневаюсь, что они услышали их. Бар был шумным, а они вышли всего лишь писком.

- Фей.

Я крутанулась на своих каблуках от звука его голоса. Он настоящий. Ретт. Он стоял здесь, передо мной. Он был все еще одет в те же джинсы и футболку, которые натянул, перед нашим выходом из его дома. Он был тем же. Но другим. Другим потому что я видела его сквозь призму, через которую должна была смотреть давным-давно. Я видела то, что хотела всю неделю. Я притворялась. Мы оба.

- Когда ты ушел от Сары?

Вопрос повис между нами в этом затхлом баре. Люди говорили, болтали, смеялись, жужжали вокруг нас, но я не слышала их. Все, что я видела, - Ретт. Его зеленые глаза. Что-то мертвое в них. Прошлое здесь, между нами.

- Не здесь, Фей.

13.

Ретт.

- Ответь мне, Ретт.

Я уставился на Фей. Она стояла всего в нескольких метрах от меня в моей гостиной. Мы только что приехали домой. Поездка домой длиной в десять минут, казалось, длилась вечность. Тишина была такой же густой, как прокисшее молоко.

Сейчас она выглядела настолько прекрасной, как никогда прежде. Стоя в моей гостиной. В моем месте. В моем доме. Она провела здесь всю неделю. Ее карие глаза были заметны в тусклом освещении. Я мог бы смотреть в них вечность. В этом я был уверен. Это единственное в чем я был уверен.

- Мы не должны делать этого, - я провел рукой по волосам, глядя вниз на Бадгера, который с нетерпением сидел у моих ног. – Не сегодня.

- Не сегодня? – она усмехнулась. – А когда тогда, Ретт?

Я медленно покачал головой. Никогда.

- Не знаю.

- Пришло время.

- Нет.

- Да, - в ее голосе была паника. – Время почти вышло, так что это произойдет сейчас.

- Почти вышло? – звук моего голоса отразил ее голос. Этого не может быть. Я не приму этого. Эта неделя была лучшей за всю мою жизнь. Ничего не может сравниться со временем, проведенным вместе с Фей.

- Да, - ее голос дрожал.

- Этого не произойдет, - я провел дрожащей рукой по лицу. – Эта неделя не должна быть такой.

- Это все о чем мы договорились.

- И что? Мы можем изменить это.

Она быстро замотала своей головой, дерганое движение практически пошатнуло ее равновесие.

- Прекрати избегать моего вопроса, - она сделала глубокий вдох. – Когда ты порвал с Сарой?

- Я…

Я не мог рассказать ей правду. Я также не мог вернуться обратно в то же место. Я не мог позволить ей уйти. Не в этот раз.

Она сделала шаг ко мне. Ее длинные, темные волосы раскачивались на плечах. Пряди сияли, когда их касался свет.

- Ответь мне, Ретт.

- Не делай этого, - мои слова вышли резким шепотом. Звучание напуганного, жалкого мужчины. Может, я таким и был. Может, я буду таким всегда, когда дело будет касаться Фей.

Она вздрогнула.

- Не делать чего? Не делать чего, Ретт? – она вскинула руки вверх. – Не задавать вопросов? Не поднимать прошлое?

Раздражение пронзило меня.

- У прошлого есть свое место, Фей. И оно не здесь. Все кончено. Хватит. Оставь это в покое.

- Ты так же хорошо знаешь, как и я, что это долбаная ложь, - что-то горькое вспыхнуло на ее лице. – Мы оба знаем, что прошлое всегда здесь. Оно всегда между нами. Оно было здесь всю чертову неделю. Даже не пытайся отрицать этого! – она указала пальцем на меня, когда я открыл рот, чтобы остановить ее. – Не веди себя так, как будто ты не чувствуешь его. Как будто ты не замечаешь мертвую плоть прошлого, нависающую над моей кожей. Цепляющуюся за меня. Не веди себя так, как будто не видишь своего отца, когда смотришь в мои глаза, - ее губы задрожали, и она сделала глубокий вдох.

- Фей… - я пытался дотянуться до нее, но она отдернулась, как будто мое прикосновение могло обжечь ее.

- Нет. Не делай этого! – завизжала она. – Не обращайся со мной, как с ребенком. Не веди себя так, как будто я не смогу принять этого. Как будто я не смогу справиться с правдой. Я знаю это то, что ты видишь!

- Фей…

- Заткнись! Просто заткнись! – она рванула руками по своим волосам. – Я тоже это вижу. Каждый день, когда смотрюсь в зеркало. Я вижу то, что он сделал со мной. Я вижу шрамы на своей коже. Те, которые оставил он, - она провела дрожащими пальцами по лицу. – И те, которые я нанесла себе сама, - она коснулась своего запястья, и я вздрогнул. Шрам был обычным, розовым и толстым на ее руке. Зажившим на коже.

Но образ вернулся. Тот, где она распростерта на полу в ванной, рвота сочится из ее губ. Кровь капает из толстого пореза на ее руке. Все такое красное. Такое темное и бесконечное на белой плитке пола.

Ее глаза. Те же глаза, которые уставились на меня сейчас. Они были остекленевшими, но по-другому. Пустыми в той ванне. Умирающими. Она умирала, когда я нашел ее. Едва цеплялась за жизнь, которой не хотела.

Мое сердце скрутило в груди, пока я не был уверен, что оно разорвется на части.

- Мне жаль, - я услышал, как произношу слова.

- Тебе жаль?

- Мне жаль, что я не спас тебя от него, - я не знал этого, до данного момента, но я ждал, чтобы произнести эти слова много лет. С тех пор, как нашел своего отца, насилующего ее, в том туалете, всего через месяц, после ее попытки самоубийства. С тех пор, как я узнал правду. Я ненавидел себя по этой причине. Что был не способен спасти ее от него.

- Это глупо, - она практически выплюнула слова.

- Я не шучу.

- Да, конечно. Каждому жаль из-за того, что произошло. Из-за того, что не изменить. Мне также чертовски жаль, что ты не спас меня, но как это поможет, Ретт? Это не изменит тот факт, что это происходило. Снова, и снова, и снова. Десять долбаных лет.

- Блять, я знаю, Фей, я знаю, - я шагнул прямо к ней, но она снова отскочила от меня. – Я ненавижу себя за это. Я не могу этого вынести. Я не могу вынести того, что произошло с тобой. Что я мог помочь и не сделал этого.

- Ты не шутишь, - ее холодные слова стали пощечиной по лицу.

- Я не шучу.

- Превосходно, - она размяла свои губы. – Потрясающе! Тебе жаль, что меня трахал твой отец. Спасибо.

- Что ты хочешь, чтобы я сказал, Фей? – я подошел к ней, двигаясь быстрее, чем она ожидала. Я схватил ее за локти. – Чего ты хочешь от меня? Ты хочешь узнать, насколько я ненавижу себя? Насколько сильно я, блять, презираю себя? Потому что это так, Фей. Не прошло и дня, чтобы я не думал о тебе. О том, что произошло с моим отцом.

Она уставилась на меня, ее глаза сверкали, в них скрывались слезы, готовые пролиться.

- Но в этом и проблема, Ретт, - прошептала она, слова такие тихие, что я едва расслышал их. – Вот почему мы не можем продолжать притворяться, что этого не произошло. Потому, что это произошло. Потому что ты всегда будешь думать о том, что он сделал со мной. Каждый день. Вечность. Это никогда не исчезнет. Так же, как и то, что ты сказал мне в тот день, шесть лет назад, когда я отдала тебе свое сердце. Когда ты растоптал его, - она качнула головой. – Мы всегда будем заканчивать на этом. На прошлом.

Слезы полились по ее щекам, когда она моргнула. Небольшие капли, такие чистые на ее коже. Я потянулся и стер одну. Теплая жидкость заскользила по моему большому пальцу и размазалась на ее коже. Она размазалась, как ее кровь на том плиточном полу, когда я нашел ее. Как размазалась на ее лице в туалете отеля, когда я нашел своего отца, насилующего ее. Она размазалась, как все, что я хотел сказать ей, но никогда не говорил.

- Я вернулся за тобой, - слова вышли хрипло, как будто у меня был полный рот ваты. – В тот день.

- В какой день?

- В последний день, - я не мог заставить себя сказать это. Повторить то, что я сказал ей. – В тот день, когда ты ушла.

- П-почему?

- Потому что я совершил ошибку.

- Ошибку?

- Да, - я провел пальцами по ее лицу, размазывая еще больше слез. – Я не должен был уходить, - я вспомнил, как все ощущалось, когда я вышел за дверь. Когда я оставил ее стоящей там, посреди мой квартиры с тем выражением на ее лице. Выражением, которое говорило, что я разрушил все. Что я сломал ее на миллионы кусочков. Я сел в свою машину и уехал с Сарой, как робот, чувствуя себя мертвым внутри.

- Но ты это сделал, - она отступила, и я ей позволил.

- Но я вернулся. За тобой. Я оставил Сару. За ужином. Я все закончил.

- Ты порвал с ней в тот день? – мертвенно-бледное выражение опустилось на ее лицо. – И ты вернулся.

- Да. Я вернулся и нашел твою записку и вещи.

- Я ушла, - хоть она и была здесь со мной, ее мысли были далеко.

Я кивнул.

- Это была ты, Фей. Всегда ты была для меня.

Ее взгляд встретился с моим снова, когда мои слова выдернули ее обратно, в настоящее.

- Я, - прошептала она. – Я? Это была не я, когда ты трахался с Сарой то же ночью, как переспал со мной, - она сделала еще один шаг назад. – Это была не я, когда ты вдалбливал мне, что ты переспал с ней, - ее голос стал громче. – Это была не я, когда ты оставил меня одну там, в твоей квартире. Я была просто обузой для тебя и для нее. Это никогда не была я!

- Я вернулся за тобой, - мои слова прозвучали надломлено, жалко. Как у человека, разваливающегося на части.

- Ой, а ты вернулся за мной! Ты. Вернулся. Назад! Ха! – она вскинула руки в воздух. – Ах, ты вернулся и все в порядке. Вот почему неделю назад я увидела тебя впервые за шесть лет. Шесть долбаных лет, Ретт! – она покачала головой с выражением отвращения на лице. – Ты настолько полон дерьма. Ты никогда не возвращался за мной.

- Ты уже ушла, Фей… я просто не мог.

- Не мог что? Пойти за мной. Найти меня? Мы оба знаем, что это хрень собачья. Ты делал это много раз раньше.

- В этот раз было по-другому.

- Знаешь что, просто пощади меня, - она отвернулась, но я заметил это в ее глазах, прежде чем она это сделала. Это был просто мимолетный взгляд. Взгляд, вспышка понимания в ее темных зрачках.

Она собирается уйти от меня.

Что-то внутри меня раскололось на части от жалости, от отчаяния.

- Нет, Фей, нет. Подожди! – я схватил ее за руку и развернул. – Не делай этого. Не уходи. Я не справлюсь с этим снова. Я не могу без тебя. Не сейчас. Не тогда, когда я только вернул тебя обратно.

- Я могу делать все что захочу.

- Это не должно быть так, - я умолял. – Нет. Это должно быть по-другому. Эта неделя… она была невероятной. Ты знаешь, что это так. Ты знаешь. Не бросай все только потому, что я раньше был придурком.

- Бросать все, - повторила она. Ухмылка порхнула на ее чертах. – Это ничто.

- Ты знаешь, что это не так, - меня не волновало, что она говорила. Она знала, что это было чем-то особенным. Все это между нами. – Ты знаешь, что это намного больше, чем все, что у тебя, это часть твоей жизни. Ты знаешь, что это, блять, не просто ничего.

- Это ничто. Мы просто два несчастных человека в хреновой ситуации.

Мои слова. Она повторила мои слова. Слова, которые я произнес в тот день, перед тем как уйти. В последний день, шесть лет назад.

- Хреновая ситуация, которая ничего не значит, - сказала она тихо.

Я сломался. Я сломался, как долбаный хрупкий кусок фанеры. Разрозненные куски того, что едва ли собралось вместе внутри моей груди, раскололось на части.

- Нет, Фей, нет, - я упал на колени. – Это не правда, - я схватил ее за руку, но она отдернула ее.

- Это правда.

- Нет, это не так! Я вернулся за тобой. Я любил тебя тогда. Блять, я любил тебя, - вот и они. Слова, которые я никогда не был способен произнести. Единственная правда, которая осталась во мне. – Но мне не хватило мужества признать это. Я был не достаточно хорош для тебя, - она покачала головой, но я не остановился. Я осторожно подполз к ней на коленях и снова схватил за руку. – Я развалился на части, когда ты ушла. Я никто без тебя. Никто, - я чувствовал их. Слезы. Они давили на мои глаза. – Я всегда думал, что тогда ты была единственной, кто был сломлен. Что ты та, кого нужно спасать, - ее рука была мягкой в моей, маленькой и хрупкой. – Но ты никогда не была такой. Это был я, Фей. Это всегда был я, кто нуждался в тебе.

Я не могу ее потерять. Снова.

- Хорошо.

- Хорошо?

Она уставилась на меня. Самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. Женщина, которую я любил.

- Я не люблю тебя, - в ее глазах была боль. Но она была отдаленной. Отстраненной, далекой. Под ее маской, с которой она встретила меня в тот день в ее классе. – Ты был прав тогда, - она выдернула свою руку. Ее маска еще больше укрепилась на месте. – Не думаю, что когда-то любила тебя.

- Нет… - мои слова вышли, как удушливое рыдание. – Нет, не говори так. Нет… просто не говори этого. Скажи мне что-нибудь другое. Что-нибудь получше. Пожалуйста, Фей, блять…просто пожалуйста.

- Получше?

- Просто не… просто не говори «прощай». Скажи, что любишь меня, Фей. Пожалуйста, просто… просто скажи мне, - я был кем-то другим. Там. На своем деревянном полу на коленях перед женщиной, которую любил. Я был сломанной оболочкой человека. Отчаянно нуждающийся в любви, которую не заслуживал. Отчаянно нуждающийся в Фей. – Скажи мне, что ты любила меня все это время. Солги мне, - потом потекли слезы. Огромные, уродливые волны слез капали с моего лица. – Не-не говори «прощай», - сопли капали из моего носа. Слезы забрызгали деревянный пол. Но ничего из этого не имело значения. Она имела значение. Она была единственной, кто когда-либо имел значение.

- Прощай, Ретт.

Она отвернулась и оставила меня. Прямо как я оставил ее много лет назад.

14.

Фей.

Я сидела в своей квартире. Прошло три часа. Три часа с тех пор, как я оставила Ретта в его доме. Три часа с тех пор, как он сказал, что любит меня.

Он любит меня.

Я покачала головой.

- Он не любит меня, - произнесла я вслух в своей пустой квартире. Мой телик гремел на заднем фоне, что по нему шло, я не знала. Я просто уставилась в него последние два часа.

Он любит меня.

- Не любит. Он даже не знает меня. По-настоящему.

Он любит меня.

В моей голове вспыхнуло вчерашнее утро.

Я проснулась раньше него в его большой кровати. Простыни темно-синие и мягкие. Самые мягкие простыни, которые я когда-либо чувствовала.

Я лежала там, уставившись на фотографию над его кроватью. На ту, где он и ламантин. На ту, которую я хотела разорвать на части целую жизнь назад. Она была сделана подводной камерой. Вода была такой чистой. Ласты Ретта были черными, соответствовали его гидрокостюму. Он не смотрел в камеру, а на ламантина рядом с собой. Я всегда думала, что они дают друг другу «пять». Вот чем это казалось, но пока лежала там, глядя на снимок, я поняла, то они не делали этого. Рука Ретта, казалось, только приблизилась к большому плавнику животного.

- Ты в порядке?

Я перевела взгляд на Ретта, который сексуально выглядел, как всегда со своими растрепанными волосами после сна.

- Ты не давал «пять» ламантину?

Хмурая складка пересекла его лоб перед тем, как он посмотрел на снимок. Улыбка расползлась по его губам.

- Нет.

На самом деле, это не имело значения, что он делал на снимке. Это просто глупая картинка, сделанная много лет назад. Но каким-то образом она имела значение для меня.

- Тогда что ты делаешь?

Он повернулся набок и откинулся на свой локоть.

- Это Марта. Она самый старый ламантин в аквариуме Вудингтона, - его глаза остались сосредоточенными на фотографии, в уголках глаз появились морщинки, когда его губы изогнулись еще больше. – Я был всего лишь помощником, когда там работал, проходя стажировку в колледж. Но поскольку я так сильно любил подводное плавание, мой начальник позволял мне плавать с Мартой после работы. Знаешь, Марта любила меня за то, что я всегда кормил ее шоколадом.

Я моргнула.

- Шоколадом? Они могут питаться таким?

- Технически, нет, - он засмеялся. – Но однажды я ел Reese’s (марка шоколадных конфет) рядом с ее резервуаром и уронил одну в него, а она подплыла и съела ее до того, как я успел выловить конфету.

Я захихикала.

- Правда?

- Да. Я был напуган. Я просто знал, что это убьет ее или что-то вроде этого, - он покачал головой, его взгляд был далеко. – Но с ней ничего не случилось. Она была в порядке. Хотя не забыла, что я дал ей конфету. Каждый раз, когда я был рядом с ее резервуаром, она была тут как тут, дожидаясь, когда я кину еще.

- Так ты сделал это? – я тоже оперлась на локоть.

- Ну, конечно. Как я мог отказать ей в лицо.

Я снова посмотрела на снимок. Марта была практически повернута боком, ее лицо направлено прямо в камеру.

- Полагаю, что это было трудно.

- Поэтому я приносил ей конфеты один или два раза в неделю.

- Кто-нибудь знал об этом?

Он пожал плечами.

- Не уверен. Я никогда никому не говорил, хотя всегда предполагал, что мой начальник знал, что что-то происходит, поскольку Марта была так увлечена мной. Поэтому я начал плавать с ней после работы, когда бы он не позволял мне.

- Было страшно?

- Я слегка переживал в первый раз, но нет, совсем нет. Плавание с Мартой стало одним из самых захватывающих вещей, которые я когда-либо делал. Знаешь, - он сел, указывая на снимок, - эта фотография была сделана моим начальником через пару месяцев после того, как я начал плавать с ней. Он думал, что это так интересно то, как она плавала со мной, как будто я ее друг.

- Звучит, будто так и есть, - я уставилась на Ретта с восторгом.

Он кивнул.

- Да, думаю, мы были друзьями, - он замолчал на мгновение, все еще разглядывая снимок.

Я села.

- Так вы не давали «пять» друг другу?

Он медленно покачал головой.

- Нет, эта фотография была сделана перед тем, как мы обнялись.

- Обнялись? – я перевела взгляд на снимок. – Ты и Марта обнимались? – теперь я видела это, как они движутся, чтобы обнять друг друга. Это огромное животное, которое весило сотни фунтов, и Ретт.

Он засмеялся.

- Постоянно.

Я пристально на него посмотрела.

- Ты скучаешь по ней, не так ли?

Он пожал плечами, отводя взгляд от снимка.

- Некоторые вещи остаются только мечтами. Это все чем они всегда будут, - он не звучал грустным или разочарованным, просто нейтральным, смирившимся с выбором, который увел его от Марты и того, чтобы стать морским биологом. Я наблюдала, как он исчез в ванне, и снова посмотрела на плакат. Задаваясь вопросом, почему мое сердце трепетало в груди от его вида.

Вибрация моего телефона вернула меня в настоящее, прочь от Ретта, его мягких синих простыней и Марты.

Кейси: Я скучаю по тебе.

Я смотрела на сообщение где-то с минуту перед тем, как поняла, что плакала. Это были молчаливые слезы. Не такие, от которых я задыхалась и кричала. Это слезы понимания. Эти слезы говорили мне, что я глупо влюблена в Ретта, потому что это так. Я никогда не переставала его любить. Эти слезы говорили мне двигаться дальше. Слезы, которые говорили мне оставить прошлое позади. Это были те же слезы, которые привели меня к ответу на сообщение Кейси.

Я: Приезжай.

15.

Ретт.

Мотор тихо гудел, пока я сидел в машине. Я уставился на входную дверь ее квартиры. Я сидел здесь полчаса. Так скоро, после того, как смог собрать себя с пола своего дома, где я лежал, даже не знаю как долго, с Бадгером, бегающим вокруг меня. Как будто он не понимал, что его хозяин разбился на что-то полностью неузнаваемое. Что-то отвратительное и сломленное. Неряшливую версию меня.

Я лежал там, пока не осознал, что не могу сделать этого. Я не смогу выжить без нее. И я знал, что это не только я. Моя любовь не была одинокой. Я не был одиноким в этом. Я должен был показать ей себя. Я должен был показать ей, что это не было чем-то случайным. Что я не просто бросал слова на ветер, чтобы удержать ее рядом, чтобы потом просто выкинуть.

Все по-настоящему. Мои чувства настоящие.

Я не позволю ей уйти. Без борьбы.

Мне просто все еще не хватало смелости постучать в ее дверь. Я хотел сказать все правильно. Я не хотел идти туда и просрать все, как сделал дома. Я не хотел, чтобы она видела жалкую оболочку мужчины, до которого я опустился. Я хотел, чтобы она увидела сильного Ретта. Мужчину, который любит ее. Мужчину, который хотел быть ее будущим, и неважно насколько хреновым было прошлое.

Я сделал глубокий вдох и заглушил машину.

Я люблю ее. Я могу сделать это. Я могу спасти нас.

Мои ноги двигались по асфальту целенаправленно. Я был человеком, у которого была миссия. Я думал о том времени, когда она вернулась из больницы, после всего того хренового, что с ней сделал мой отец. Когда я наконец-то узнал правду. Я наблюдал, как она спала. Это жалко, на самом деле. Она не знала, что я был там, в ее комнате. Что я мог пробраться в те ночи, когда образы моего отца над ее телом в туалете мучили меня.

Я наблюдал за ней, потому что был в восторге от нее. Я был озадачен тем, что она пережила что-то настолько ужасное, такое длительное время. Что она выжила после этого, и все еще могла спать. Она нашла способ впадать в забвение, когда один вид этого не давал мне уснуть месяцами. Я наблюдал, как поднималась и опадала ее грудь, доказывая это сильное существование – что она существовала.

И когда она просыпалась от кошмаров, от тех, которые преследовали ее, где она насиловал ее снова и снова. Я отчаянно нуждался, чтобы она рассказала мне о них. Отчаянно нуждался в них, когда никогда ни в чем другом прежде. Я должен был ощутить ту боль, разделить ее с ней. Я заслуживал жить с ней, если она могла. Я заслуживал того, чтобы мучиться образами ее снов.

Я любил ее тогда. Я просто был слишком глуп, чтобы понять это.

Я остановился перед входной дверью. Просто обычная, коричневая дверь, ничего особенного, но она была такой, потому что принадлежала ей. Я поднял руку постучать и остановился.

Там был шум. Звуки. Стоны. Они исходили из-за этой коричневой двери, которая не должна была быть особенной, но стала. Они принадлежали ей. Слабые. Звуки были слабыми. Мой член проснулся в штанах, утыкаясь в молнию. Но потом произошло кое-что еще – еще стон. Глубокий. Он мог принадлежать только мужчине.

Она…

Она оставила меня всего несколько часов назад.

Я посмотрел на часы.

4 утра.

Ярость. Вот, что пронеслось по мне. Это не было медленно зарождающейся злостью. Это был поток ярости, такой сильной и глубокой, что я, казалось, увеличивался от нее.

Она спланировала это. Она пригласила его. Она оставила меня, чтобы вернуться к нему. К нему.

К кому-то другому. Не ко мне.

Я ударил по двери.

Я ждал.

Я ударил сильнее.

Я слышал шум внутри. Стоны. Громче.

Моя голова кружилась. Мои внутренности проходили через мясорубку, перемалываясь и разбрызгиваясь вокруг меня. Вот как это ощущалось в тот момент, пока я стоял в тишине в 4 утра, перед дверью Фей.

Она не трахается с ним.

Я покачал головой. Но звук упорно продолжался. Он, казалось, становился громче, как будто в моей голове был динамик, и кто-то прибавил громкости. Я сжал кулаки и ударил по двери, пока мои руки не начали пульсировать.

Но все еще никто не подходил.

Они слышали меня. Они должны были слышать меня. Так почему она не подходит к долбаной двери?

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но чем больше втягивал воздуха, тем больше ширилась во мне ярость, заполняя меня.

Я отступил назад и пнул по двери. Ничего не произошло.

Я сделал глубокий вдох. Я не должен делать этого. Вот, что рациональная часть моего мозга кричала мне. Он говорил мне, что я должен уйти. Он говорил мне, что я могу притвориться, что прошлой недели никогда не было. Я мог вернуться к бессмысленному существованию, к той жизни, которая была у меня прежде.

Это была очень маленькая часть моего мозга.

Я снова пнул по двери. Она распахнулась, расколовшись сбоку на петлях.

- Скажи это, Кейси. Скажи, что ты, блять, ненавидишь меня, - простонала Фей на всю квартиру. Желчь подступила к моему горлу.

Я пробрался внутрь и пошел прямо в спальню. Я нашел их там. Обнаженный молодой человек с темными волосами. Он нагнул ее. Фей. Мою Фей. Она была перед ним на четвереньках на кровати. На той же кровати, на которой я занимался любовью с ней всего неделю назад. На тех же долбаных простынях. Ее задница была красной от отпечатков его руки.

- Я…

Он остановился, когда увидел меня.

- Не останавливайся, Кейси, - ее голос был властным, доминирующим. Как будто это не она была той, кого трахают, а той, кто трахала. Я встретился с ее взглядом. Она уставилась на меня все теми же ясными, карими глазами с такой горечью и пониманием. Она знала. Она, вероятно, знала, что это я колотился в дверь, но ей было плевать.

Она предпочла дальше трахаться и быть ненавидимой этим куском дерьма, который нагибал ее.

Улыбка изогнула ее губы. Это было самое расчетливое выражение лица, которое я когда-либо видел у другого человека. В этой улыбке был яд, монстр.

Красное. Вот, чем заволокло мое зрение. Глубокий, темный оттенок горько-красного.

Одна из моих рук начала покалывать от боли, а потом я понял это из-за того, то я ударил кулаком по лицу Кейси.

- Какого хрена! – он упал с кровати, и секундой спустя, был уже на ногах. Из его губы шла кровь, кровь подпортила его юное лицо. Я улыбнулся этому виду.

- Оставь его в покое, Ретт, - голос Фей был спокойным, мягким. Как будто я только что не ворвался в ее квартиру и не ударил мужчину, с которым она трахалась, в лицо.

- Ты кто, бля, такой? – вопрос был направлен мне от Кейси.

- Тебе нужно уйти. Прямо. Блять. Сейчас.

Он поднял кулаки перед собой. Мышцы на его груди напряглись.

- Пошел ты, - он замахнулся на меня, но я увернулся и ударил его в живот, и прежде чем я успел отстраниться, он схватил мою голову и пнул коленом по моему лицу. Боль взорвалась в моей голове, но я устоял. От этого ярость разгоралась глубже, быстрее.

- Хватит, - скомандовала Фей.

Я снова замахнулся, попав ему в бок.

- Убирайся, Кейси. Иди домой, - снова произнесла Фей.

После этого мы оба развернулись к ней. Наша схватка остановилась.

- Какого черта? Что ты имеешь в виду? Что это, блять, за парень? – Кейси едва ли не сгибался от боли, когда говорил.

- Не твое дело. А теперь убирайся.

- Ты ебн*тая. Ты знаешь это? – он схватил свою одежду с пола и просунул ноги в штаны. – Больше не звони мне.

Я не смотрел, как он уходил из комнаты. Молодой мужчина, который трахал мою Фей. Я ничего не сказал ему. Больше ничего. Я удерживал свой взгляд на ней. Она сидела голая посреди своей кровати. Ее волосы распущенны и растрепаны.

Вероятно, из-за того, что Кейси тянул за них.

- Ты долбаная сука, - бешенство, ярость. Они размножались еще больше это этой ухмылки на ее лице. Я дернул пряжку своего ремня. – Ты знаешь это, Фей?

Ее взгляд перепрыгнул к движениям моей руки. К скольжению кожи ремня по грубой ткани моих штанов, когда я вытянул его. В ее взгляде было что-то. Страстное желание. Как будто она отчаянно нуждалась, чертовски жаждала только посмотреть, что я буду делать с этим ремнем.

- Так, а что если я такая? Ты меня больше не знаешь, Ретт.

- Я не знаю тебя? – я обернул кожу вокруг своей руки. – Я, блять, не знаю тебя?

Она села прямо, встречаясь взглядом со мной.

- Я не жалкая, напуганная девчонка, которая сделала бы все, чтобы привлечь твое внимание. Больше нет.

- Но ты трахалась с тем парнем? – злость, ревность, они сплелись в моем голосе в ужасающий тенор. Я сдернул футболку через голову.

- Я могу спать с кем захочу, - она встала на колени, ее грудь подпрыгнула от движения. Мой член дернулся. Дурацкий предатель. Я ничего больше так не хотел, как оставить Фей здесь и никогда нахрен не смотреть на нее снова.

Но я не собирался делать этого. Этого, блять не было во мне. У меня не хватило силы воли, сделать правильно для Фей. Не в этот раз. Не снова.

Нет, в этот раз, мы все сделаем по-моему.

16.

Фей.

Ретт вернулся. Он был здесь. В моей квартире. Моя входная дверь, вероятно, была сломана. Но он был здесь. Кровь капала с его лица оттуда, куда Кейси его пнул. Он пришел за мной, после того как я оставила его.

Он расстегнул верхнюю пуговицу своих джинс, стянув их вниз и выходя из них. Голый. Вот каким он был. Единственной вещью на его теле был ремень, обернутый вокруг его руки. Пряжка блестела под освещением моей комнаты.

- Ты должен уйти, - я услышала, как слова выходили из моего рта. Это не то, чего я хотела, но была часть меня, которая знала, что он должен сделать это.

- Я должен уйти? Я, блять, должен уйти? – он вцепился в это ремень, как будто он был спасательным кругом. Его костяшки побелели.

На мгновение я подумала, что он мог. Я видела это в его глазах. Нерешительность. Она играла там краткое мгновение прежде, чем сменилась чем-то еще. Чем-то темным, ужасающим. Взгляд, который накрыл его зрение. Оно пробудило что-то во мне. Что-то столь же ветхое. Он бросился на меня, его больше тело приковало меня к кровати.

Рука дернула мою голову назад, так сильно, что на глазах выступили слезы.

- Ты хочешь, чтобы я ушел, Фей? – он посмотрел в мои глаза, и я увидела монстра в них. Ужасного монстра. Я была загипнотизирована им. Очарована. Хотя и я и не знала, был ли монстр внутри Ретта, или я просто видела свое отражение в его темных зрачках. Настоящего монстра. - Отвечай мне, блять, - он дернул мою голову жестче, вырывая всхлип из моего рта. - Нечего теперь сказать, да?

- Пошел ты, - я просунула руки под его грудь.

- О, я собираюсь трахнуть тебя. Тебе не стоит переживать из-за этого.

Я почувствовала, как его член дернулся на моем животе.

- Ты не сможешь трахнуть меня, - прошипела я. – Я ушла от тебя. Я бросила тебя. Все кончено. Ты не сможешь больше обладать мной.

- Разве, блять? – он отпустил мои волосы и оседлал меня, его рука все еще сжимала ремень. - Но ты можешь трахаться с этим куском дерьма?

Я позволила ухмылке накрыть мое лицо. Я знала, как это выглядело. Это моя маска, и я хорошо ее носила. Это была ухмылка, которая говорила, что мне плевать на него или кого-либо другого.

- Ну, ты же видел его член, не так ли? Он такой большой и…

- Заткнись нахрен, - я услышала треск раньше, чем почувствовала боль на своем лице. Я втянула воздух и всхлипнула от жжения на своей щеке. Ладонь Ретта, которая свободна от ремня, была красной. Вспыхнула от удара по мне. Дрожь удовольствия лучилась по моему телу, от чего моя киска истекала.

Я сузила глаза.

- Хочешь послушать о всех тех разах, когда я кончала, пока его член был внутри…

Он снова меня ударил. Жесткая пощечина от его руки украла слова прямо с моих губ. Мои соски затвердели от пульсирующей боли на моем лице.

Грубые пальцы схватили меня за подбородок, заставляя меня снова посмотреть на монстра в его глазах.

- Этого ты хотела, не так ли, Фей? Тебе хочется моей долбаной ненависти, да?

- Я ничего не хочу от тебя.

Его хватка на мне стала жестче, пока я не была уверена в том, что его пальцы сломают мои кости, но я не двинулась. Я не дрогнула. Я просто уставилась на монстра с истекающей киской между моих ног.

Его член прижимался к моему животу, разъяренный, твердый рядом с мягкостью.

Я ненавидела то, как сильно я его хотела. Как сильно хотела, чтобы он трахнул меня с тем монстром в его глазах, с этой ненавистью. Я была отвратительной.

Он отпустил мой подбородок и откинулся назад. Я воспользовалась возможностью и толкнула его двумя руками. Он не ожидал этого в этот раз и начал заваливаться назад, на кровать. Я вырвалась из-под него и рванула из комнаты. Куда бежала, я не была уверена. Я не думала так далеко.

Деревянный пол был холодным под моими ногами.

Рука Ретта была горячей на моей, когда он схватил меня сзади. Я едва ли добралась до гостиной, когда он поймал меня. Было так же, как в его гостиной, и я убегала от него, - за исключением того, что все не совсем так.

Ретт не развернул и не поцеловал меня. Я не хихикала и не чувствовала потребность цепляться за него всем, что у меня было. Вместо этого он толкнул меня лицом в стену. Воздух со свистом вырвался из моих губ от удара. Неприятное ощущение покалывало в моем теле.

- Хочешь сбежать от меня, Фей? – он наклонился и прижал свои губы к моему уху. - Я всегда поймаю тебя. Разве ты еще этого не поняла?

Эти слова. Они прогремели в моей голове. Повторяясь. Смех наполнил воздух, на мгновение я задумалась, - от кого исходил этот ужасающий звук, прежде чем поняла, что от меня.

- Что, блять, смешного?

- Ты говоришь так же, как и он, - сказала я, когда мой голос затих. – Как твой отец, - я подумала, что слова причинят ему боль. Я думала, что он отстранится и устыдится.

- Вот почему ты хочешь этого. Вот с кем ты хотела быть вместо меня и кого-то другого все это долбаное время, да? – он прижался всем телом ко мне. Гипсокартон впился в мою кожу. - Я, блять, всегда так боялся быть им, - его рука скользнула в мои волосы. - Все эти годы. Все эти хреновы годы, Фей, - его хватка ужесточилась, а член уперся в мою задницу. - И все эти годы - это все чего ты хотела, - кожа на моей голове кричала от боли. Кровь размазалась по моему плечу. Кровь, которая капала из его носа.

- Это не то, чего я хочу.

Он оттянул мою голову назад и снов ударил по стене.

- Лжешь!

Моя голова кружилась. Мучительная боль взорвалась в моей щеке.

- Прекрати, блять, лгать! - проорал он мне в спину.

- Иди ты нахрен, Ретт! - прокричала я в ответ и попыталась вывернуться.

- Спорим, что ты влажная, а? Спорим, твоя киска истекает, а?

Даже когда он говорил, моя киска пульсировала одновременно с болью на моем лице.

Его пальцы скользнули вдоль щелки, кожа от ремня оставила покалывающий след вдоль моей задницы. Мрачная усмешка покинула его губы.

- Я прав. Но ты знала это.

- Иди домой, Ретт, - я давилась словами. – Просто иди домой, - я ненавидела это. Я ненавидела то, что он прав. Прав в том, что сейчас я, блять, влажнее, чем когда-либо прежде. Что моя киска отчаянно нуждалась, молила о его члене. Я хотела свернуться в клубок и плакать.

Его ответом стало – развести мои ноги и скользнуть сзади своими пальцами в мою киску. Пряжка ремня прижалась к моей заднице, металл холодил мою кожу. Я прикусила губу, чтобы не застонать. Мои зубы впились в нежную плоть, пока он работал грубо своими пальцами туда и обратно.

- Спорим, что ты хочешь кончить, не так ли? Ты, маленькая, долбаная шлюшка, - он задвигал своими пальцами быстрее. Удовольствие зарождалось глубоко в моем существе, процветая из боли, зарождаясь из нее, превращаясь во что-то такое сладко-горькое, от чего мои глаза увлажнились. - Ты хочешь закричать от этого. Не так ли? – прошептал он в мое ухо.

Я хотела сказать нет. Я хотела отрицать. Сказать ему, что не хочу. Что я не такой человек. Та, которая настолько повернута на голову, что расцветает ото всего, что происходит в данный момент. Но потом я распробовала это. Кровь. Свою собственную кровь от прикушенной зубами губы. Казалось, мир остановился, пока медный привкус наполнял мой рот. Стон сорвался с моих губ, когда удовольствие и боль смешались вместе в темноте внутри меня и разрезали мое тело, как темный нож экстаза.

Прежде чем я смогла вернуться из темноты, моя спина оказалась на полу, а Ретт – внутри меня, погружаясь в меня. Я подняла на него взгляд. Кровь размазалась по его лицу, и монстр все еще был там, затемняя его зеленые глаза. Омрачая их.

Мое тело колотило, процветая от ненависти. Каждое нервное окончание напряглось. Готовое затеряться в ней. Я открыла рот, чтобы сказать ему. Умолять его произнести слова. Слова, которые я никогда не слышала от него. Слова, в которых я отчаянно нуждалась. Но он произнес их раньше, чем успела я.

- Я, блять, ненавижу тебя, - он безжалостно погружался в меня. Наши тела шлепались друг об друга. - Я никогда никого ненавидел так, как тебя, - его взгляд сосредоточился на мне. Ярость и монстр танцевали вместе, насмехаясь надо мной. - И его я ненавижу тоже, - он трахал меня жестче. - Но тебя я ненавижу больше. Намного. Намного. Больше, - он занес свою руку и ударил ремнем по моему животу. Пряжка впилась в мою кожу.

Это темное наслаждение переполнило меня, отправляя меня умчаться во мрак, где все хреновые воспоминания моего прошлого медленно умирали. Обратно к тому, как нож Тейлора ощущался на моей коже, когда он вырезал меня, разрезая все мое здравомыслие. Обратно к тому, как давилась его членом на грязной плитке в клинике прекращения беременности. Он убил моего ребенка, а я была влажной для него, даже тогда.

Я разорвалась пополам, когда удовольствие разорвалось во мне снова. Только на это раз моя душа раскололась пополам. Я позволила этому монстру разорвать ее на части. Монстру в глазах Ретта. Я уставилась в эти глаза, когда Ретт отстранился от меня и вскарабкался на мое тело, схватив свой член. Он даже не применял силу, чтобы открыть мой рот, чтобы запихнуть свой член глубоко в мое горло. Я добровольно его открыла. Он толкнулся в меня дважды перед тем, как застонал. Его взгляд смягчился, а монстр отступил, когда я проглотила его сперму. Соленая жидкость смешалась с медным привкусом моей крови, пока проходила вниз по моему горлу.

Его обмякший член выскользнул из моего рта, пока я смотрела на него. Дымка, казалось, накрыла мое зрение. Казалось, Ретт далеко и одновременно близко. Как будто я могла дотянуться и потрогать его, но его бы там не было, на самом деле. Как и много лет назад на том поле, которое я привыкла называть домом. Когда я тянулась к нему, а его не было там.

Вот чем это было. Так должно было быть. Мне должно было это сниться. Прошлая неделя, - последний час, - этого на самом деле не было. Это не по-настоящему. Я не лежала на полу в своей гостиной, мое тело не болело, а кровь и сперма не капали с моих губ.

- Фей… - произнес Ретт. Его слова были нежными, успокаивающими. Они обволакивали меня и заставили почувствовать себя в безопасности.

Я была измотана, я поняла это, когда руки подняли меня с пола. И я позволила размытости в моей голове унести меня подальше.

17.

Фей.

Я проснулась с телом Ретта, прижимающимся к моей спине. Его тепло не могло остановить озноб, который, казалось, охватил мою душу, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него. Его губы опухли, все ободраны.

Он выглядел как незнакомый предмет рядом со мной. Кто-то, кого я не узнавала.

Я выскользнула из кровати и оделась. Я была зомби. Это единственный способ, которым можно было описать меня. Робот. Я передвигалась бездумно по комнате, постоянно проверяя, что он здесь. Заполнял пространство в моей кровати, которое казалось пустым слишком долго. Но сейчас она еще больше пустая.

Сцены прошлой ночи вспыхнули в моей голове. Жало его рук на моем лице. Жало пряжки его ремня на моем животе.

Он дал тебе то, что ты хотела, и тебе это, блять, понравилось.

Я не должна была ощущать стыд. У меня были мужчины, которые трахали меня с ненавистью многие годы. Но мне было. Стыд такой интенсивный, он, казалось, накрывал всю мою душу.

- Фей.

Мой взгляд дернулся, чтобы встретится с Реттом. Когда он проснулся? Как долго я стояла здесь, просто уставившись на него?

Он медленно сел, простынь соскользнула, обнажая его грудь.

- Ты в порядке?

- Я выгляжу будто я в порядке?

- Я…

- Не извиняйся, - по каким-то причинам сама мысль о его извинениях вызывала у меня тошноту. От этого по моей коже поползли мурашки.

- Я не имел в виду…

- Хватит, - я подняла руку и отвернулась, проскальзывая ногами в какие-то шлепки.

- Ты должен одеться и убраться. Мне нужно кое-где быть.

- Куда ты собралась?

Я вышла из комнаты и от его слов.

Я собрала волосы в хвост перед тем, как схватить ключи от машины с островка.

- Фей…подожди.

Но я не стала. Я вышла в дверь и поспешила к машине, заводя двигатель и уезжая прежде, чем он смог бы добраться до меня.

Слезы полились, когда я выехала на шоссе. Хотела бы я, что бы плакала по кому-то еще. По потере кого-то или чего-то еще. Но, нет. Я плакала из-за себя. Из-за всего того, почему я все еще была той сломленной, маленькой девочкой, которая всегда будет кем-то ужасным и неузнаваем под всем остальным.

Я плакала потому, что никогда не буду способна быть кем-то еще. Прошлая ночь доказала это. Прошлая ночь доказала то, что я всегда буду женщиной, которая превращает мужчин в монстров. Я так долго думала, что Тейлор был единственным, кто повернут на голову. Что это он уничтожил меня. Но теперь я знала правду. Это мой яд, прямо как я и ожидала. Это была я. Я была больной и заражала их. Их обоих. Я заразила их. Я заражала их чем-то, что превращало их в то, клянусь, чего я не хотела, но это было тем, чего я, казалось, страстно желала больше всего. Что-то ненавистное, лживое. Что-то уродливое.

Слезы не прекращались, пока я не остановилась на парковке. Я уставилась на железный забор-сетку. Колючая проволока удерживала тех, кто внутри, и тех, кто снаружи. Это было место, куда я никогда не приезжала прежде. Место, в которое я поклялась, что никогда не приеду.

Я прошла через проход для посетителей, вероятно, повезло, что вообще было время посещения. Пожилая женщина-охранник посмотрела в мое водительское удостоверение, когда я ей его протянула.

- Кого вы пришли навестить?

- Тейлора Хейла.

Она уставилась на мое удостоверение, а потом на меня на мгновение перед тем, как протянуть его мне обратно. На секунду я задумалась, - узнала ли она меня. Видела ли она историю в новостях много лет назад. Знала ли она обо всех ужасах, которые сотворил со мной Тейлор. Хотела ли она меня выставить отсюда. Незнакомка здесь, чтобы встретиться с Любовником. С мужчиной, который насиловал ее снова и снова. С мужчиной, которого она привыкла любить.

- Идите в конец коридора, первая дверь налево. Они приведут его туда через несколько минут.

Я последовала по ее инструкциям, засунув удостоверение обратно в сумочку и двигаясь механически в конец коридора. Они указали мне на место, и я села в ожидании. Здесь были другие люди со мной. Несколько женщин, несколько мужчин. Они все ждали, как и я. Мне стало интересно, - как много из них трахались с людьми, которых ждали. Как много из них были, как я, и трахались со своим папочкой, когда им было всего девять лет.

Не прошло много времени, как заключенные начали заходить в сопровождении охранников. Некоторые из посетителей вскрикнули от восторга, когда их заключенный вошел в комнату. Остальные были молчаливыми, как я.

Я всегда задавалась вопросом, - увижу ли я когда-нибудь Тейлора снова. Я не планировала этого. Я планировала позволить ему гнить за решеткой вечно. Желание навестить его никогда не появлялось до сих пор. Я представляла все, что почувствую, когда снова с ним столкнусь. В последний раз в его присутствии я развалилась перед ним за стойкой свидетелей. Я рассыпалась у его ног.

Но я ничего не почувствовала, когда его завели в помещение. Он теперь был старым. Его волосы полностью поседели. Его лицо избороздили морщины, которых не было раньше.

- Малышка Фей? – его голос был прежним, и я задрожала от звука своего прозвища. – Ты на самом деле пришла? – неверие запечатлелось на его лице. Казалось, оно заполнило каждую его пору.

- Да.

Офицер закрепил наручники Тейлора на столе.

Я также думала над тем, что скажу Тейлору, если когда-нибудь столкнусь с ним, а теперь он сидел передо мной, и я не могла подобрать слов. Вопросов. Всего, что я хотела сказать. Все, что я делала, - смотрела на него.

На нем был оранжевый комбинезон. Его руки свободно касались друг друга на столе между нами. Это были те же руки, которые заставляли меня кончать снова и снова. Те же руки, которые причинили мне так много боли.

- Я думал, что никогда не увижу тебя снова, - его слова привлекли мое внимание обратно к его лицу.

- Я никогда не планировала приезжать сюда.

- Я рад, что ты это сделала. Я скучал по тебе.

Мое сердце глухо стучало в груди. Оно колотилось о грудную клетку, как будто хотело вырваться на свободу и покинуть мое тело. Я видела любовь в его глазах. Это была та любовь, от которой я однажды чувствовала себя живой. Та любовь, которая превратила меня в того человека, которым я сейчас являюсь.

- Я так, кто я есть, из-за тебя, - произнесла я.

Он открыл свой рот, но я перебила его.

- Я сделала тебя таким? Я сделала из тебя монстра? – слезы давили на мои глаза.

Он нахмурился.

- Я не монстр, Фей. Я люблю тебя. Это не делает из меня монстра.

Я покачала головой.

- Ты монстр. Но, я тебя сделала тебя таким? – было ли это мое отражение в его глазах, как и у Ретта? Был ли это мой яд?

- Я не монстр, малышка Фей. Все, что я когда-либо делал, - любил тебя.

- Но почему? – две слезинки скатились по моей щеке. – Почему я?

- Ты была другой. Я смог разглядеть это с того момента, как впервые увидел тебя. Мы были предназначены друг для друга, - искренность смешалась с любовью в его глазах. Это было так знакомо, так обычно.

- Я никогда никого не буду любить так, как люблю тебя, малышка Фей.

- Обещаешь, папочка?

- Обещаю.

Я сморгнула воспоминания. Слова. Только некоторые из большинства из моего детства, когда я лежала в его кровати, его руки были на всем моем теле.

- Ты знаешь, как это хреново звучит? Я была маленькой девочкой.

- Моей маленькой девочкой.

- Что с тобой не так? – слова были переполнены ненавистью.

- Все со мной нормально, - в его голубых глазах появилась враждебность.

- Ты трахал девятилетнюю девочку. Ты забрал мою невинность, - я никогда не произносила эти слова вслух, а когда произнесла, то кое-что поняла. – Я не делала тебя таким, - я заморгала сильнее, еще две слезинки капнули с моего лица. – Я была просто маленькой девочкой.

- Ты была восхитительной и идеальной. Я любил тебя. То, как ты смотрела на меня с чистой любовью в своих глазах.

Я проигнорировала его слова.

- Это не моя вина. Я не делала из тебя монстра. Я была просто маленькой девочкой.

- Ты помнишь, как ты смотрела на меня? Как ты умоляла о моем члене?

Я уставилась Тейлору в глаза. В голубые глаза, которые я любила. Ошибочная, неуместная любовь маленькой девочки, которая не знала ничего лучше. Он был прав, когда сказал, что это была чистая любовь. Я слышала, как однажды кто-то сказал, что возможно влюбляться тысячи раз за всю жизнь, но всегда будет существовать единственный человек, чья любовь будет превосходить остальных, - не потому что их любовь не особенная или не лучшая, а потому что она приходит в то время, когда человек хочешь любви больше всего. Это будет та любовь, которая будет следовать за кем-то вечно и сформирует способ, как любить все остальное, остаток всей их жизни.

Я отдала Тейлору свою любовь до того, как даже узнала, что это такое. Я отдала ему всю себя. Каждую свою отдельную часть. А потом я позволила ему уничтожить себя этим. Медленно, но верно, даже до того, как он начал пытать меня.

- Это не моя вина.

Я подумала о прошлой ночи, с Реттом. О том, как я кончила на его члене от боли, от ненависти. Но потом я подумала о прошлой неделе, о его доброте, о том, как мы соединились, как я никогда ни с кем прежде не соединялась.

- Мне очень жаль, Фей, - на мгновение я подумала, что говорит Тейлор, но это не он. Это были слова Ретта в моей голове. Слова, которые он говорил после того, как я ушла в свое затуманенное место. Его губы прижимались к моим волосам, пока он обнимал меня на кровати. – Я не такой, как он. Нет. Я люблю тебя. Но не такой любовью, как он. Моя любовь сломлена, поэтому это все, что я могу предложить. Моя любовь жалкая и разбитая, но она настоящая. И это правда. Если тебе это нужно, моя ненависть, я дам тебе ее. Я дам все, что тебе нужно, потому что такова истинная любовь.

Я втянула воздух. Мои пальцы задрожали на коленях.

- Я знал, что ты вернешься ко мне, - голос Тейлора вырвал меня из моих мыслей.

- Спасибо, - произнесла я слова, перед тем как подумала о них.

- Что?

Я сосредоточилась на Тейлоре. На Любовнике. На мужчине, которого я привыкла любить, на мужчину, которого привыкла бояться. На мужчину, который полностью сформировал мою жизнь. Я всю жизнь думала о том времени, когда мне было девять. Я пыталась представить, кем бы я была сегодня, если бы Тейлор не вошел в мою жизнь. И я не смогла. Я не смогла вообразить, кем бы я была, потому что он изменил все.

- Я потеряла свою невинность из-за тебя, - я сжала свои руки вместе. – Я потеряла своего ребенка из-за тебя.

- Фей, ма…

- Нет! – прошипела я, наклонившись вперед. – Того маленького мальчика. Моего малыша. Он умер. Я потеряла его из-за тебя, - я сделала глубокий вдох. – Я стала проституткой из-за тебя. Я трахалась с сотнями грязных мужиков за деньги из-за тебя.

Тейлор сжал челюсти.

- Я стала наркоманкой из-за тебя, - я наклонилась ближе, достаточно близко, чтобы коснуться его. – Я никогда не могла бы причинить тебе боль всеми теми способами, которыми ты причинял боль мне. Всем кем я стала, что я потеряла. Я еще и приобрела кое-что, - я прошептала последние слова. Слова, которые он и я смогли бы услышать в переполненной комнате.

- Что? Что я дал тебе? – он выглядел голодным, отчаянно нуждался узнать ответ.

Мои губы изогнулись в ту улыбку, ту, которой я могла сказать, что мне насрать на него.

- Ничего. Ты ничего мне не дал. Я выжила, Тейлор, - произносить его имя было приятно. – Я пережила это. Я пошла в колледж. Несколько раз защитилась, - улыбка надавила на мои щеки. – И влюбилась, - лицо Ретта всплыло в моей голове, его тело, лежащее в дюймах от меня, на лужайке здания суда, и глядящее на мерцающие огни над нами. Звук его ног на твердом, деревянном полу, когда он гонялся за мной по своему дому. То, как он выглядел рядом с моими кастрюлями и сковородками. Это были идиотские, незначительные моменты. То, что ничего не значило бы для кого-то другого. Но они значили все для меня.

- Я поблагодарила тебя раньше, но не это имела в виду. Я не благодарила тебя или из-за тебя, - я уставилась в эти голубые глаза и дала себе обещание, что это будет самый последний раз. – Я благодарила себя. Ты помог мне доказать, что я смогла пережить ад и вернуться полностью неповрежденной, - я встала и повернулась к нему спиной.

- Фей, малышка, подожди, не уходи.

Я обернулась на его мольбу. Но не увидела любовь, которая была в это раз в его глазах. Я увидела больного, старого человека.

- Я влюблена в Ретта, Тейлор. И это последний раз, когда ты видишь меня.

Всю свою жизнь я думала, что буду не способна причинить боль Тейлору. Он был неуловимым мужчиной, каким-то неприкасаемым. Кем-то кто причинял мне боль снова и снова, и никогда не испытывал боль сам, по крайней мере, не на моих глазах. Но теперь я это видела, когда произнесла имя Ретта. Грубая, унизительная боль разорвала его черты. Этот взгляд я буду помнить всегда. Образ его разбивающегося сердца на его лице. Я пронесу его с собой всю жизнь.

Я улыбалась, когда покидала помещение, мои сланцы шлепали по бетонному полу под крики Тейлора, отражающиеся от промозглых стен. Он звал меня, свою малышку Фей. Но я не вернусь, не в этот раз. И никогда снова.

18.

Фей.

Кладбище было недалеко от тюрьмы. Честно говоря, казалось, что это слишком идеально, что моя мать и Тейлор были так рядом друг с другом, один в тюрьме, другая – мертва. Я не была здесь с похорон. Не было причин для визита.

Но сегодня по-другому. Сегодня, казалось, что я прихожу в мир с собой. И я не смогла бы сделать этого, не увидев двух людей, которые причинили мне больше всего боли. Чувство нервозности нашло на меня, когда я вышла из машины. Трава зеленая. Зеленее, чем я помнила. Она была такой мягкой под моими ногами, нежная, как капли масла.

Около десяти лет назад я бы подумала, что это место слишком хорошее для нее, и возможно, так до сих пор и есть. Может быть, я просто почувствовала ностальгию, потому что она была мертва. Потому что она была мертва так долго, и так долго мне было плевать. Из всего того, что преследовало меня, моей матери там не было. Хотя я знала почему, глубоко в душе.

Я простила ее той ночью в машине. В поездке к дому Тейлора, после похорон, когда играла наша песня. «Песня о Путешествии», которую мы обычно пели, когда прибирались дома. Песня, под которую мы танцевали и пели слова, как будто они были последними, которые мы когда-либо споем.

- Она была рада, что ты ушла, - слова Ретта той ночью повторились в моей голове. Я могла вспомнить радость, счастье, которые наполнили мое сердце, когда он произнес эти слова. Они не стали извинением от моей умершей матери, они не стали признанием тех ужасов, которые она позволяла совершать Тейлору надо мной. Из-за ревности, которая поедала ее живьем, ревности, которая превратилась в ненависть и удовольствие, когда она наблюдала, как он пытал меня. Слова не сделали все лучше, они не дали всему уйти. Но их было достаточно для меня.

Я остановилась перед ее надгробием. Джессика Тернер Хейл. Ее имя написано сверху. Я упала на колени. Я потянулась и пробежалась пальцами по словам, выгравированным на камне. Мои тети и дяди никогда не извинялись за мою мать, пока я жила с ними, они никогда не говорили, что сожалеют о том, что она позволяла Тейлору делать со мной. Но они сказали, что мама всегда была сломленной женщиной, которая искала что-то, что заполнило бы ее жизнь. Она искала это в мужчинах.

Я практически рассмеялась, когда подумала об этом. Возможно, в каком-то смысле, мы не такие и разные.

- Ты смотрела на все плохое. Ты позволила этому разрушить все, - казалось, мое сердце на грани разрыва. Я прижала пальцы сильнее к ее имени, пока они не заболели. – Ты позволила ему уничтожить меня. Ты позволила этому произойти. Ты была счастлива, когда он делал это. Тебе никогда не было жаль, пока я не ушла, а ты не умерла, - я не знала, когда начала рыдать, но теперь это поняла. Слезы стекали по моему лицу на траву. – Но я прощаю тебя. Я простила тебя много лет назад, когда пела нашу песню, надеясь, что она дойдет до тебя, где бы ты ни была. Я и сейчас все равно прощаю тебя, - я свернулась на траве, мои руки все еще прижимались к ее имени. – Я все равно прощаю тебя. Все равно. И я люблю тебя, даже если ты никогда не любила меня, - я шептала слова между всхлипами. Трава пахла так чисто, когда я втягивала воздух, наполняя им свои легкие. Дыхание жизни. Моей жизни. Жизни, которая у меня была. Та, которая принадлежала мне и никому больше.

Тейлор пытался отобрать ее у меня. Моя мать позволяла ему. Но я стала единственной, кто вышла победителем. Я была той, которая осталась с жизнью, которую стоит прожить.

Не знаю, как долго я лежала там, на идеально подстриженной траве, плача, но было уже поздно, когда сильные руки обхватили меня. Я могла бы закричать или удивиться, но я не сделала этого. В этот раз я знала, что он придет за мной. И я знала, в этот раз, я позволю ему забрать меня.

- Ты пришел, - прошептала я, пока он нес меня с кладбища. Тот же, кто приковал меня к земле много лет назад и сказал, что за эгоистичной, маленькой сучкой я была.

Ретт посмотрел на меня. Мой Ретт. Мужчина, в которого я была влюблена много лет.

- Я всегда возвращаюсь за тобой, Фей.

Эти слова вернули меня к жизни. Ретт. Я провела свою жизнь такой одинокой, потерянной, маленькой девочкой. И я всегда была такой до сих пор. Пока Ретт не нашел меня.

- Почему ты не пришел за мной в тот день, когда я ушла? Почему не искал меня? – шептала я, пока он нес меня.

- Я дал тебе то, в чем ты нуждалась, Фей. Это было не тем, чего хотел я, но я освободил тебя.

От его слов я заплакала еще сильнее, сильнее, чем плакала весь день. Слезы вытекали из меня, как реки, затопляя меня. Я вцепилась в него. Я схватила его за футболку в ужасе, что если отпущу, то он уплывет от меня.

Он привез меня в свой дом. И я слушала, как он говорил мне, что ему жаль. От произнесенного моя кожа не покрылась мурашками. Слова. Я позволила ему сказать их, потому что знала, что он их и имеет в виду, я знала, что ему необходимо сказать их. Но он не должен был, потому что я знала, что он не был своим отцом. Тейлор Хейл ни разу не извинялся за то, что сделал со мной. Тейлор Хейл никогда по-настоящему не любил меня, потому что в любви надо отдавать и принимать. Любовь в жертвенности. Любовь отдает все одному человеку, и он принимает ее, с недостатками и прочим.

А когда той ночью я занималась любовью с Реттом, под плакатом, где он с ламантином, я знала, что наша любовь никогда не станет идеальной. Потому что она будет испорчена и омрачена всем тем, что мы никогда не будем способны изменить. Но в ней было кое-что прекрасное и с прошлым, и с кровью, и с хреновыми временами, которые мы не сможем изменить. То, что они всегда будут преследовать нас. И когда я посмотрела в глаза Ретту той ночью, я знала, что не хотела бы провести свое будущее с кем-то другим.

Эпилог.

Один год спустя.

Ретт.

Я наблюдал, как Фей провела рукой по переплету одной из своих книг. Это была так книга, которая стояла на ее полке, от пола до потолка. Она уставилась на обложку с потерянным взглядом, как будто она была где-то далеко и не здесь, не в своей квартире, не со мной, собирая все свои вещи.

- Ты в порядке?

Она быстро подняла на меня глаза, практически, как будто забыла, что я здесь. Она медленно кивнула. Я сел на коробку, которую сбирался отнести в грузовик.

- Фей, - я коснулся ее плеча. Она не дрогнула, но и не посмотрела на меня. Ее взгляд снова был сосредоточен на книге в руках.

- Это моя самая первая книга об управлении, - произнесла она тихо. – Правительство Техаса, - она развернул книгу, демонстрируя ковбойскую шляпу, - типично для Техаса. – Это был мой первый семестр в колледже. Я взяла этот предмет и четыре других. Но этот предмет был тем, на который я пошла первым. Он проходил по понедельникам и средам в восемь.

- Проклятье, урок в восемь утра, что может быть хуже.

Она потерла руками обложку.

- Это же сказала моя тетя, но это не так. Это было замечательно. Моим учителем была леди, которая была примерно моего сегодняшнего возраста. Она была полна жизни и любви к своему предмету, хоть большинство воспринимали это скучным. Она делала его…особенным.

- Особенным? – я потянулся и провел рукой по обложке, представляя - чувствовалась ли она по-другому, чем остальные книги, как бы глупо это не звучало.

- Я была такой одинокой и убитой горем, когда начала этот предмет.

Мое сердце сжалось в груди, скрутившись.

- Я не знала больше кто я, - она посмотрела на меня. – Но я нашла дорогу к самой себе, - она не выглядела грустной, но и спокойной тоже нет. – Эта книга просто вызывала те потерянные чувства, - она снова провела по обложке. – Я помню первый день, сидя там с этой книгой передо мной, напуганная до смерти. Разве это не смешно? После всего, что произошло со мной, после всего жизненного опыта, что я пережила, я была напугана своим первым днем в колледже, - она хихикнула, но звук вышел глухим, и ее глаза остекленели.

- Детка, - я притянул ее к себе. Ее руки обняли меня за талию. – Не плачь, - она ничего не сказала, но зарылась своим лицом мне в плечо. Мое сердце еще больше скрутило, угрожая болезненно разорваться в груди. – Ты сегодня чувствуешь себя так же, - это утверждение, не вопрос. – Ты не обязана переезжать ко мне. Мы не обязаны делать это. У тебя есть столько времени, сколько нужно, - я буду ждать вечно и даже больше. Фей стоила этого.

- Нет, - она отстранилась от меня, ее глаза – красные и опухшие. – Это хорошо, - она вытерла свои глаза. – Я поняла тогда, что хорошо бояться приятных изменений в жизни, - она улыбнулась. – Переезд к тебе охрененно пугает меня, но это то, чего я хочу. Ты, вот что я хочу.

Мое сердце грохотало в груди. Но это чувство не было новым. Фей заставляла колотиться мое сердце каждый день. Каждый раз, когда она улыбалась мне. Каждый раз, когда говорила, что любит меня. Каждый, блять, день.

Прошел год. Год после того, как я поднял ее тело с земли на том кладбище и отнес домой. Год с тех пор, как она моя. Не знаю, что изменилось, что произошло за тот промежуток времени, когда мы были раздельно в тот день, но что-то случилось. И Фей любила меня – она по-настоящему и истинно любила меня.

Некоторые дни были труднее остальных. В некоторые дни я видел боль прошлого в ее глазах. Но в отличие от прошлого, мы не бежали от него. Больше нет. Мы могли сесть и поговорить о темноте, которая омрачала ее красивые глаза, и иногда, только иногда, она нуждалась в большем. Иногда ей нужна была моя ненависть. Иногда она нуждалась в боли прошлого, чтобы сделать будущее более сносным. Я давал это ей.

Так всегда будет. Я всегда буду давать ей то, в чем она нуждается. Цена не имеет значение, вплоть до своей души, - я отдам все.

- Я люблю тебя, Ретт.

Мое сердце грохотало в ушах, когда я посмотрел вниз на свое прошлое, свое будущее, на самую красивую женщину в мире, - женщину, которая спасла меня.

- Я тоже тебя люблю.

Семнадцать лет спустя.

Фей.

Я наблюдала, как они опускали гроб в землю.

Я не собиралась приходить сюда. В это место. Я редко приходила. Очень редко, если чувствовала себя особенно грустно или горько. Но сегодня я здесь. Я сказала Ретту, что не пойду. Я пообещала, что останусь дома. Даже после всех этих лет он боялся того, что я почувствую, когда наступит этот день.

Он боялся, что я развалюсь на части. Что я разрушусь и пропаду в том месте, где он не сможет меня найти. Хотя часть меня знала, что это не из-за того, что он боялся моего краха. Он больше боялся, что это будет он. Он не пошел потому, что не мог иметь дело с реальностью, с правдой того, что опускалось в гробу в пышную землю.

Тейлор умер.

Я ожидала, что кото еще будет здесь. Другие люди. Тейлор был кем-то важным до тюрьмы и до того, как его жизнь развалилась. У него были друзья, родственники.

Но я была одна на краю могилы с несколькими работниками кладбища и…

- Кто этот парень, мамочка?

Я опустила взгляд на Шарлотту. Мою дочку. Нашу дочку. Ретта и мою. Ей было восемь лет. Маленькая блондинистая, голубоглазая штучка, которая сумела захватить мое сердце, когда мы с Реттом удочерили ее в возрасте одного года.

Я не хотела быть матерью, даже после того, как вышла замуж за Ретта через пять лет, после нашего воссоединения. Я сказала, что вопрос о детях даже не поднимается. Я слишком сильно боялась того, во что могли превратиться мой дети – даже если они не будут моими кровными. Я все еще боялась. Находилась в ужасе. Я была уверена, что подведу их. Я подвела своего маленького мальчика. Я смотрела на его маленькое, окровавленное тело на металлическом подносе много лет назад. Я не хотела подводить другого ребенка, другу невинную жизнь.

Но когда прошли годы, что-то внутри меня изменилось, и когда я проснулась однажды утром в руках Ретта, поняла, что чего-то не хватало в моей жизни. Больше года ожидания удочерения, и появилась Шарлотта, она стала моим маленьким благословлением. Моим маленьким лучиком света.

- Он – человек, - мой ответ на ее вопрос жалок. Это место не для нее. Она не должна находиться здесь, в присутствии мертвых. Двух людей, которые сделали столько ужасного мне. Но мое решение, приехать сюда, было принято в последнюю минуту, по пути домой со школы Шарлотты.

- Мертвый человек?

Вопрос Шарлотты привлек мое внимание к ее кудрявой, светлой головке.

- Да.

Я хотела предложить ей больше, объяснение. Но у меня не было ни одного, которое легко воспримется восьмилеткой. У меня не было правды, которую можно было ей рассказать, не окрашенную кровью и страданиями.

Мы приехали сюда поздно и небольшая служба уже закончилась. Священник ушел прямо перед нашим приходом. Опускающая машина издала скрипящий звук, когда гроб достиг дна. Это был ужасный звук, настолько ужасный, что Шарлотта выпустила мою руку и схватилась за ушки.

Я должна была увести ее отсюда. Я должна увести ее обратно в машину, но не могла. Вместо этого, я стояла там и таращилась на дыру в земле. Дыру, заполненную Тейлором. Я не видела его с тех пор, как навещала в тюрьме около двадцати лет назад. Сейчас ему было семьдесят. Всего лишь еще один пожилой человек, который умер в тюрьме от сердечного приступа. Вот, что сказала женщина из тюрьмы Ретту по телефону. Тейлор лег в кровать два дня назад и не проснулся на следующее утро.

Мирная смерть, вот как назвала это дама из тюрьмы. Мирная. Легкая. Я не могла ничего поделать, и почувствовала горечь во рту от новости. Хотел ли я, чтобы Тейлор страдал? Хотела ли я, чтобы он утонул в собственной крови? Может быть. Нет. Не знаю, если честно.

Это просто кажется не справедливым. Я знала несколько прекрасных людей многие годы, которые теряли свои жизни из-за рака или несчастного случая. Люди, которые проживали свои жизни в медленной, мучительной боли. А Тейлор нет. Он был в порядке. Нормальным. Он умер во сне.

На мгновение, только на одно простое мгновение, у меня появилось желание спрыгнуть в эту дыру, которая стала его домом на остаток жизни, и сорвать крышку. Я хотела трясти его мертвое тело, пока он не почувствует всю боль. Пока он не почувствует то, как страдала я много лет. Даже с любовью Ретта, с его терпением, его добротой, со всем тем, что делало Ретта таким замечательным человеком, мне все равно было хреново из-за всего что Тейлор сделал со мной.

- Он был плохим человеком, мамочка? – от слов Шарлотты я вздрогнула, возвращаясь от безумного желания, которое обжигало мои вены.

- Почему? – прошептала я.

- Ты не кажешься радостной или грустной из-за его смерти. Ты кажешься злой.

Я посмотрела на нее, на мою проницательную, маленькую девочку. Она понимала самые тонкие вещи. Ей было только восемь, но я уверена, что она знала, что со мной что-то не так, - что внутри меня темнота. Темнота, до которой иногда даже ее папочка не может добраться.

- Он не был хорошим, Шарлотта, - я присела рядом с ней.

- Почему?

Я сделала глубокий вдох, втягивая запах свежескошенной травы.

- Может быть, я когда-нибудь расскажу тебе.

Она снова посмотрела на дыру, которую засыпал экскаватор, забрасывая грязью верхушку гроб Тейлора.

- Обещаешь?

- Я…

- Фей, - голос Ретта поставил меня обратно на ноги. Вина передернула меня. Вина того, что я не сказала ему, что пойду сюда. Я медленно повернулась, когда он подошел, чтобы встать рядом со мной. Хоть ему и было за пятьдесят сейчас, он не выглядел настолько. Даже издалека. Только немного седины заметно на его висках.

- Папочка! – взвизгнула Шарлота, отпуская мою руку, чтобы обнять Ретта.

- Привет, детка. Не ожидал увидеть вас здесь, - он адресовал свои слова мне, его глаза полны вопросов.

- Я и тебя не ожидала здесь увидеть.

Он медленно кивнул.

- Я не собирался приезжать…

- Так же, как и я, - перебила я его.

Напряженная улыбка растянулась по его губам. Я знала, что она значила. Я знала реальность этого. Тейлор был его отцом – дерьмовым, ужасным отцом, но, в конце концов, он им был. И иногда смерть приносит людям боль, о которой они даже не подозревали, даже из-за людей, которых они ненавидели.

Я потянулась и взяла его руку в свою. Наши пальцы с легкостью соединились друг с другом, как кусочки пазла, подходящие друг другу, нашедшие дом. Чувство легкости наполнило меня. У Ретта был способ успокоить меня всего лишь поглаживанием своих пальцев.

- Он на самом деле умер, - сказал Ретт приглушенно.

Я медленно кивнула, мой взгляд сосредоточился на практически засыпанной могиле.

- Я всегда представлял, что почувствую, когда это произойдет.

Я посмотрела на него.

- Почувствовал что-то?

- Да.

- Так же, как себе и представлял?

- Нет, - он покачал головой. – Я ожидал, что ничего не почувствую. Но это не то, что я чувствую сейчас.

- Тебе грустно, папочка? – Шарлота возилась с кончиками своих волос своей свободной рукой.

Небольшая улыбка растянулась на его губах.

- Немного.

- Мамочка сказала, что расскажет мне об этом человеке однажды.

Ретт посмотрел на меня, удивление на его лице.

Я пожала плечами.

- Может быть, когда она достаточно подрастет.

Я другой стороны я знала, что без Тейлора, я бы не удочерила Шарлотту.

- Может быть, - сказал он нехотя.

- Мы пойдем и дадим тебе время, - я знала, что это ему необходимо, попрощаться с человеком, который сформировал его жизнь так же, как и мою.

Шарлотта скользнула ручкой в мою, после того как попрощалась со своим папой. Мы пошли обратно в машину, но перед тем как забраться в нее, я обернулась к Ретту. Он стоял перед могилами Тейлора и моей матери. Дыра была полностью засыпана теперь.

Руки Ретта были сложены за спиной, и даже на расстоянии я видела движение, раскачивание большого пальца рядом с другим. Его нервное подергивание. Я вспомнила то, что произошло с Реттом не так давно в это же время, на этом же кладбище десятилетия назад. Раскачивание его больших пальцев друг об друга в тот день, когда мою мать хоронили прямо перед его отцом.

Я подумала о том, как далеко мы зашли с того дня, много лет назад. Все невзгоды, ссоры и любовь.

- Мамочка, ты готова?

Улыбка растянулась на моих губах.

- Да, детка.

И пока я ехала домой, в наш дом, мой и Ретта. Я смотрела на его исчезающий образ в зеркале заднего вида, и слушала болтовню Шарлотты об ее дне, и была благодарна. Благодарна за все то, что закончилось, и что привело нас к новому началу.

Content

олеся Unknown