Лилия Подгайская

ПО ЗОВУ СУДЬБЫ

Глава 1

Англия, замок Лейк-Касл,

Начало 1194 года

Барон Кевин Лорэл, потомственный рыцарь, владелец замка Лейк-Касл на севере Англии у самой шотландской границы был зол сверх меры. Он мрачно смотрел на стоявшую перед ним красивую молодую девушку, упрямо вздёрнувшую подбородок и сверкавшую на отца сердитыми глазами цвета грозового неба. «Ну, вылитая бабушка», – подумал про себя барон, а вслух сказал:

– Ну почему ты не хочешь послушать меня, Нада? Ведь в том, что ты говоришь, нет ни на йоту здравого смысла. Где это видано, чтобы молодая девица сама ездила ко двору?

– И вовсе не сама, отец, – спокойно возразила дочь. – Разве мой брат Брэд недостаточно достойное сопровождение для меня? А кузина Дебора что же, уже и не в счёт? А Кристофер Эллиот? А Чарльз де Моррен? Разве все они не будут надёжной защитой для меня в Лондоне? А я так хочу посмотреть на нашего короля! Хоть одним глазком взглянуть. Ты не можешь лишить меня этой радости, папа. Такое ведь раз в жизни случается.

На лице дочери сердитое выражение сменилось умоляющим, глаза её из тёмно-серых сделались серебристыми, с мягким бирюзовым оттенком. Губы сложились в нежную улыбку. И сердце отца дрогнуло. Он очень любил свою единственную дочь, так похожую и лицом, и характером на обожаемую им мать.

Вала де Плешар, леди Лорэл была, по мнению сэра Кевина, совершенно потрясающей женщиной. Сейчас она была уже совсем стара, подбиралась к семидесяти годам, но сохранила прежнюю силу духа и ясность мысли. И хотя все эти годы, прошедшие после гибели его отца, рыцаря Ричарда Лорэла, подло убитого коварными соседями-англичанами, она жила мечтой воссоединиться на небесах с горячо любимым супругом, дела семьи оставались по-прежнему важными для неё. Именно мать помогла когда-то юному Кевину отомстить за гибель отца. И была рядом с ним в этом жестоком походе. И не позволила оставить в живых никого из подлого племени Айтингов, чтобы раз и навсегда положить конец вражде, унесшей жизни деда Кевина рыцаря Брэда Лорэла и его отца. Именно мать повезла его к королю, чтобы защитить его права и повиниться в разорении замка Давтон. И была готова взять на себя всю вину, чтобы обеспечить будущее сына. Это мать сумела установить мир на их участке границе с Шотландией, связав брачными узами приграничные семьи по обе стороны границы. И, наконец, именно мать нашла ему жену, которая пришлась ему по сердцу, подарила счастье любви и троих замечательных детей.

– А что говорит по этому поводу бабушка, Нада? – спросил он после некоторого раздумья.

Девушка улыбнулась ещё шире, глаза её засияли – она очень любила свою старенькую бабушку, которая отвечала ей такой же сильной привязанностью.

– Ба говорит, что если мне так уж хочется увидеть короля Ричарда, то я могу это сделать, – ответила девушка. – Она верит в неизбежность того, что предначертано судьбой. И надеется на моё благоразумие.

Согласие матери на этот авантюрный план его дочери меняло дело. Мудрость её советов никогда не подводила его.

– А что сказала на эту идею твоя мама? – затронул барон ещё одну грань семейных отношений.

– Ма сказала, что пусть будет так, как решит ба, – был ответ.

– Хорошо, Нада, – закончил отец этот неприятный для него разговор, – я подумаю, поговорю с твоей бабушкой и потом скажу тебе своё решение.

А подумать и, правда, было о чём. Так долго отсутствовавший в своей стране король Ричард Плантагенет, получивший за свою храбрость прозвище Львиное Сердце, наконец, возвращался к своим подданным. Его ожидали с большим нетерпением. Англичане гордились подвигами своего короля в Святой Земле и страшно негодовали, узнав, что король-крестоносец, возвращаясь на родину, попал в плен к этому подлому герцогу Леопольду Австрийскому, отдавшему его в руки злобного германского императора Генриха У1. Подумать только! Их король, храбрец и красавец, томится в мрачных стенах германской крепости. Смириться с этим было невозможно. И откликаясь на призывы королевы-матери Алиеноры Аквитанской, подданные начали сбор средств на огромный выкуп, который согласился принять скаредный император в обмен на свободу английского короля. Королева-мать теребила всех, кто только мог помочь, писала гневные послания Папе Римскому Целестину 111, обвиняя его в равнодушии к судьбе короля, принявшего крест. Папа отреагировал тем, что отлучил от церкви коварного Леопольда Австрийского и угрожал тем же Филиппу Французскому, но Генриха приструнять не стал – видимо, давние связи, соединяющие понтификов с германскими императорами, оказались сильнее желания помочь попавшему в беду английскому королю. И англичане сами решили судьбу своего монарха.

Сумма выкупа оказалась баснословно огромной. Генрих желал получить сразу 100 тысяч марок и ещё 50 тысяч в течение семи месяцев после обретения Ричардом свободы, однако взамен ожидаемой суммы потребовал заложников. Такие деньги было не собрать сразу. Ведь весь годовой доход королевской казны от целой Англии составлял всего 30 тысяч марок. Столько же получало казначейство и от Нормандии. Пришлось раскошеливаться подданным короля-крестоносца, и они пошли на это. Деньги давали дворянские семьи, давали города и церковные приходы. Эти средства собирались в Лондоне в соборе Святого Павла, тщательно пересчитывались представителями короля и германского императора, запечатывались в большие кожаные мешки и складывались в нишах собора. Когда были собраны и переданы почти все средства, с последним взносом к германцам отправилась сама королева-мать. Стало известно, что король должен быть освобождён в феврале. Возвращение его в Англию ожидалось в марте. И это было исключительно важным для страны событием.

Но не только любовь к своему прославившемуся в Святой Земле королю, которого признал единственным достойным соперником из числа рыцарей-крестоносцев могучий восточный владыка Салах ад-Дин, руководила англичанами в этом широком, охватившем всю страну, движении по сбору средств. Их подталкивало к проявлению щедрости и опасение, что корону страны может захватить принц Джон. А вот это уже было равносильно катастрофе.

Неприятные, мягко говоря, особенности характера принца Джона были хорошо известны всей стране, как и его неудержимое стремление к трону. Все знали, что принц злобен, коварен, жесток, злопамятен, неуёмно сластолюбив и неразборчив в средствах. Он собрал вокруг себя таких же далёких от проявлений щепетильности молодых дворян, которые и составили его свиту. Эта стая приспешников изо всех сил подражала своему принцу, возводя в абсолют его негативные качества и тем ещё больше развращая податливого Джона, жаждавшего власти и поклонения.

Вот не так давно всему Северу стала известна скандальная история похождений принца в Нортгемптоншире. Младший Плантагенет дал роскошный пир в замке Эшби. Пикантная подробность заключалась в том, что замок этот ему не принадлежал. Хозяин замка, Роберт де Квинси, граф Уинчестер, отбыл вместе с королём Ричардом в крестовый поход. Это, согласно принятому Папой Римским закону, свято соблюдаемому во всей Европе, надёжно защищало владения графа от любых посягательств. Но не от принца Джона, как оказалось. Легкомысленно игнорируя закон о защите имущества принявших крест владельцев, принц без малейших колебаний занял этот замок и без зазрения совести распоряжался имуществом отсутствующего графа. На пир было приглашено множество гостей. Принцу нужна была популярность в этих краях, и он пошёл на то, чтобы пригласить даже представителей саксонской знати, всё ещё втайне мечтающих о возвращении на престол наследников своей династии, а также нетитулованных местных дворян.

Принц начал с того, что сердечно принял гостей, вежливо их приветствуя. Однако этим его добрые намерения и ограничились. Характер взял своё, и очень скоро приветливость перешла в насмешки и издевательства – и одеты, мол, гости не так, как принято нынче, и светским манерам не обучены, и едят много, и вообще дикари. Видя настроение принца, и приспешники его стали изощряться в насмешках над слишком длинными плащами гостей. И долго смеялись над бароном Конингбургским, который не смог отличить в пироге мясо голубя от мяса соловья – ужас какой, подумать только! Вся Европа знает, а барон нет. И где его красивый короткий плащ, украшенный мехами, кружевами и драгоценными каменьями? При дворах принцев Анжуйских теперь только такие и носят, ещё со времён Карла Великого они вошли в моду. А этот невежда не ведает того, до сих пор носит свой длинный плотный плащ, который защищает от холода, дождя и ветра. Да разве это главное? Важно, чтобы было модно, и все видели богатство владельца по украшениям на плаще. А потом принц принялся за Седрика Ротервудского, разбередив душевную рану старого барона, сын которого, вопреки желаниям отца, примкнул к королю Ричарду. И тут уж принц вовсе вошёл в азарт и заявил, что король всегда подавал плохой пример неповиновения отцу, чего же, мол, от него ждать. Гости насторожились. В общем, взаимопонимания не получилось, и поддерживать принца у гостей желания не возникло.

И вспомнились все разговоры о дурном характере принца Джона, легкомысленном, вспыльчивом и злобном. Он ведь ещё при жизни отца провалил порученную ему миссию в Ирландии, когда Генрих 11 желал укрепить свою власть в этой, недавно присоединённой к короне стране. И не было в этой миссии ничего сложного, просто уважение нужно было проявить к представителям ирландской знати. Но Джон не смог, его занесло. В итоге он со своими весёлыми приспешниками жестоко оскорбил ирландцев, и пришлось уехать ни с чем.

Нет уж, не нужен Англии такой король. Уж лучше своего воинственного, благородного монарха за какие угодно деньги получить обратно. И вот, вышло. Вся страна ликует и готовится встречать короля Ричарда.

Барона Лейк-Касла ничуть не удивляло, что его младший сын рвётся встретиться с королём и поступить к нему на службу. Брэду всего пятнадцать, но он уже хорошо понимает, что должен завоевать своё место под солнцем. Лейк-Касл со временем достанется старшему из братьев, Ричарду, который заканчивает обучение у лорда Перси и уже вот-вот должен быть возведён в рыцарское достоинство. Именно ему предстоит заменить отца здесь в замке, чтобы не прерывалась связь поколений. Чтобы и дальше гордо реял над замком стяг с изображением головы белого волка и продолжал жить девиз рыцарей Лорэлов «Честь превыше всего». А младшему надо найти свою дорогу. Такова жизнь. Служить же королю, тем более такому прославленному как Ричард Львиное Сердце, – большая честь. И это открывает широкие возможности проявить себя, заслужить добрую славу и обрести свою землю.

Барон Кевин нисколько не сомневался, что король вскоре отправится на континент отвоевывать свои владения, которые принц Джон в отсутствие старшего брата щедрой рукой отдал французскому королю. Ему так хотелось занять место Ричарда на троне, что за помощь в этом он готов был на всё. А Филипп помощь обещал. Вот Джон и расщедрился, а теперь, верно, дрожит в ожидании возвращения короля. Кто бы мог подумать, что Ричард вырвется из плена? Кто знал, что он настолько дорог своему народу, что на его освобождение не пожалеют никаких денег? Для принца Джона это, конечно, катастрофа. А для Брэда Лорэла – шанс завоевать рыцарские шпоры, славу и землю.

Брэд, младший сын барона Кевина Лорэла, уродился похожим на отца ростом и статью, однако унаследовал синие глаза матери и характер деда – Колина Кэмпбелла. Шотландская кровь оказалась сильна в нём. Подросший Брэд обещал стать со временем исключительно красивым мужчиной. Сочетание синих глаз и тёмных волнистых волос, красиво отливающих золотинкой на солнце, делали этого мальчика уже сейчас неотразимым в глазах женщин. И он, разумеется, быстро освоил науку телесной любви, хотя не знал ещё волнения сердца. Он был весел, приветлив, а при появлении опасности становился отчаянно смелым. Это и радовало отца, и заставляло его сердце сжиматься от страха за сына.

Очень хорошо, что вместе с Брэдом к королю отправляются ещё два мечтающих о славе молодых человека, два младших сына из семейств, с которыми Лорэлы на протяжении многих лет связаны тесными узами дружбы и взаимной верности.

Старший из них, Кристофер Эллиот – сын давнего и верного друга семьи Лорэлов сэра Тимоти Эллиота, теперь владеющего собственным замком дальше на запад по границе с Шотландией. Этот замок был построен по велению старого короля Генриха Плантагенета в горной части западного приграничья возле озера Денвентуотер, почему и получил название Денвент-Касл. Сэр Эллиот принимал самое активное участие в его строительстве от закладки первого камня до водружения стяга над башней донжона. На стяге сиял белый сокол на голубом фоне – незадолго до конца строительства король пожаловал замок во владение рыцарю Эллиоту. Так он наградил Тимоти за верную службу и геройское участие в короткой, но бурной войне с Шотландией. Тогда король скоттов Вильгельм Лев решил отбить обратно когда-то принадлежащее ему графство Нортумберленд, но потерпел сокрушительное поражение и угодил в плен к англичанам. У сэра Тимоти Эллиота родились три сына. Старший, Патрик, естественно, наследует отцу в Денвент-Касле. Средний, Конан, служит связующим звеном между отчим домом и шотландским кланом – родной семьёй умершей несколько лет назад матери. Он и женат на племяннице нынешнего вождя клана Алекса Макдоналда. И живёт, пожалуй, больше в Шотландии, чем в Англии. А младший, Кристофер, жаждет завоевать себе имя и славу под началом воинственного короля, прославившегося своими победами.

Кристоферу уже двадцать один год, и рыцарские шпоры он носит с семнадцати лет. Он уродился не похожим ни на отца, ни на мать, был высок ростом, глаза имел чёрные, а волосы светлые. Отец всегда подозревал, что мальчик похож на свою бабушку, его, Тимоти, мать, которую сыну так и не довелось увидеть.

Третий из друзей, двадцатилетний Чарльз де Моррен, младший сын Рауля де Моррена, получившего от короля Генриха замок Давтон, немного дальше на восток от Лейк-Касла. Он удивительно похож на отца – рыжеватые короткие волосы, серо-голубые внимательные глаза, рост средний, но гордая осанка делает как будто выше его стройное гибкое тело. А в мягких движениях крупного хищного зверя угадывается большая физическая сила и терпеливая настойчивость в преследовании дичи. Он тоже уже опоясан мечом.

Хорошее пополнение для короля, желающего отвоевать свои разбазаренные владения. Да, младший братец его, принц Джон, не слишком утруждал себя в отсутствие короля заботой об отцовском наследии. Теперь его придётся возвращать силой. Но Английский Лев справится, он силён, настойчив и беспощаден к врагам.

Размышляя обо всём этом, барон отправился на поиски матери. Все в замке знали, что старую леди Лорэл можно найти либо в её комнате на самом верху донжона, окно которой смотрит на озеро, либо на замковой стене над самим озером. Там давно уже отполировался удобный камень, на котором можно сидеть сколь угодно долго, любуясь на удивительное озеро в каменистых берегах, к которому нет доступа ни человеку, ни зверю. Только смотреть можно на глубокую холодную воду, меняющую цвет в зависимости от погоды и времени дня. Но сейчас, когда зима только начала сдавать свои позиции весне, на стене было слишком холодно и ветрено. И Кевин направился в донжон.

Леди Вала была действительно в своей комнате. Она давно уже сдала все дела по управлению хозяйством замка в руки молодой леди Лорэл, когда-то просто Элис Кэмпбелл, а ныне баронессы Лейк-Касла. С невесткой они отлично ладили. Элис была благодарна свекрови за превращение её из простой девчонки в леди, очень ценила её советы и всегда обращалась за помощью, сталкиваясь с проблемами. Ещё отец, помнится, говорил ей, что леди Вала удивительно мудрая женщина и чистая душой. А старая леди была признательна Элис за семейное счастье сына, которое как в открытой книге читала в его глазах.

Сейчас леди Вала уютно устроилась в мягком кресле у камина с каким-то шитьём в руках. Но глаза её не видели лежащей на коленях ткани. Женщина глубоко задумалась, глядя в огонь.

Услышав стук закрывшейся двери, леди вздрогнула и подняла глаза на вошедшего. Взгляд её потеплел, и сын в который уже раз удивился тому, что мать сумела сохранить до старости такие красивые глаза, пленившие когда-то на всю жизнь сердце его отца, доблестного рыцаря Ричарда Лорэла. Мысль о гибели отца до сих пор отдавалась болью в сердце Кевина, хотя прошло уже столько лет, и он сам, своей рукой свершил справедливую месть – пронзил сердце его подлого убийцы. Пронзил мечом отца, который сохранил для сына своего рыцаря верный Тим. Как давно это было. А в памяти всё живо как будто случилось вчера. И боль в сердце до сих пор не утихла.

– Что привело тебя в мою башню, сынок? – прозвучал мягкий голос матери. – Садись сюда, поближе, и расскажи, что тебя тревожит.

– Ты, как всегда, читаешь мои мысли, мама.

Кевин удобно устроился на невысокой скамеечке у ног матери и заглянул ей в лицо.

– Меня тревожит моя дочь, мама. – Голос барона звучал и, правда, взволнованно. – Твоя внучка вбила себе в голову, что должна поехать с братом и его друзьями в Лондон на встречу короля Ричарда. А уж если она что надумала, то её не заставишь отступить. Вся в тебя, ты же знаешь.

Старая женщина улыбнулась.

– Да, так уж вышло, сынок, что Нада не похожа ни на тебя, ни на Элис. Получился, действительно, мой живой портрет. И я люблю её безмерно. И тоже тревожусь за неё. Но её желание – не каприз, поверь. Я не могу понять, что её тянет на юг, но вижу, что она не в силах сопротивляться этому притяжению. Возможно, это судьба, Кевин. У каждого она своя, и не всегда легка. Но на зов судьбы следует откликаться.

– Мне нелегко согласиться на это, мама, – голова Кевина поникла, – но, видимо, придётся. Нада выросла, ей уже восемнадцать. И я не стану у неё на дороге. Как бы ни хотелось мне удержать дочь рядом, ей всё равно придётся рано или поздно покинуть отчий дом. Так пусть уже идёт дорогой, которую подсказывает ей сердце, верно?

– Да, мой дорогой мальчик, ты прав, – леди Вала улыбнулась, но улыбка получилась грустной. – Дети вырастают и улетают из родного гнезда. Мне повезло в жизни, что ты был всегда рядом после того, как вернулся из обучения. Да и Алисия всё же неподалёку, если нужно всегда приедет. Тебе труднее, сынок. С тобой останется только Ричард, твой наследник и твой вылитый портрет. И как это получается в семействе Лорэлов? Твой отец был копией рыцаря Брэда Лорэла, подло убитого старшим Айтингом. Мне Фиона рассказывала, что иногда даже теряла чувство времени, глядя на Ричарда, когда он подрос, – ей казалось, что рядом снова молодой Брэд. Она ведь любила его всю жизнь, а он отдал ей своё сердце. Когда Брэд погиб, Фиона посвятила свою жизнь его сыну, оставшемуся практически сиротой. Тогда мать мальчика сбежала из замка сразу же после трагедии, быстренько вышла замуж повторно и никогда больше не интересовалась сыном. Правда, и дочерью своей, твоей тёткой Аделой, она занималась не больше. Отдала её замуж за старика и была очень рада, что может гордиться такими связями – граф Хьюберт стоял в её глазах очень высоко. А ты вылитая копия своего отца – тот же рост, та же стать, посадка головы, разворот плеч и, конечно, глаза. Ваши зелёные Лорэловские глаза достались тебе, а через тебя и Ричарду. Вот Брэд пошёл больше в мать: статью похож на тебя, а глаза Кэмпбелловские, синие-синие, как вода в нашем озере. Меня всегда удивляла их синева. Фиона ведь тоже была из Кэмпбеллов, ты не знаешь об этом?

– Нет, мама, – сын внимательно, не отрывая глаз, смотрел на мать. – Ты сегодня открываешь для меня многое, что было скрыто раньше. Наверное, я сам виноват, надо чаще заходить в твою комнату или сидеть с тобой над озером, как ты любишь. Тогда бы я давно узнал все тайны нашей семьи, до которых у меня никогда руки не доходили. Например, я хотел бы знать, почему Алисия называет тебя мамой, а я слышал когда-то, что не ты родила её?

– Это правда, Кевин, – леди Вала грустно покачала головой, – не я родила её, но я вырастила. И она очень дорога мне, поверь, я люблю её всем сердцем, как и тебя. Когда-то давно, когда я появилась в этом замке, Алисия, тогда ещё девятилетняя девочка, сильно привязалась ко мне, а мне она заменила мою погибшую дочь, с которой была почти однолеткой. Счастье пришло к нам, когда я стала женой твоего отца. А вскоре родился и ты. Моё счастье было безоблачным целых десять лет. А потом оборвалось в один миг, когда случилась та трагедия, ты знаешь. С тех пор я живу ради вас, детей, а теперь и ради внуков. Они все дороги мне, и за каждого болит душа.

– А как ты попала сюда, в этот замок, мама? Откуда пришла сюда? – глаза барона светились неподдельным интересом. – Мне, кажется, когда-то говорил об этом сэр Тимоти Эллиот, но подробности не удержались у меня в голове.

Старая леди невесело рассмеялась:

– А это отдельная история, сынок, долгая и не слишком весёлая. Жизнь согнала меня с Уэльского приграничья и перебросила в Шотландское. За мной по пятам гнался дикий зверь, иначе и не скажешь, – сын нашего старого короля Стефана, принц Эсташ. Он хотел уничтожить меня, но не просто так, а через долгие мучения. Ведь я не покорилась его воле с первого слова. Я сбежала, и прошла через всю страну прямо до северной границы. И провёл меня этим трудным и полным опасностей путём вихрастый двенадцатилетний мальчишка, каким был тогда известный тебе сэр Тимоти Эллиот. И ещё оберегал и защищал в конце пути верный Бен Льюис, отец твоего старого друга и надёжного командира гарнизона Эванса. Бена уже нет с нами, к сожалению, но я никогда не забуду его. Я часто и с благодарностью вспоминаю всех, кто помог мне пройти этот казавшийся бесконечным путь на Север. Жизнь – удивительная штука, сынок.

Леди Вала глубоко вздохнула, а потом снова улыбнулась.

– Кстати, Кевин, твоя дочь знает всю эту историю назубок, и сможет рассказать тебе когда-нибудь, если возникнет надобность, – глаза женщины лукаво блеснули, но потом снова посерьёзнели. – Однако сейчас я хочу сказать тебе, что меня волнует судьба не только Нады, но и Брэда. Мальчику предстоит пробивать себе дорогу в жизни вдали от дома. Король Ричард силён, но я слышала, что иногда он доходит до безрассудства в своей отваге. А Брэду нужны рыцарские шпоры, он будет рисковать ради этого головой. Ты уж научи его совмещать смелость с осторожностью. Сэр Тимоти Эллиот отлично владеет этим искусством. И Эванс твой им хорошо обучен. Я надеюсь, что и Тим Льюис научился у отца многому. Ты ведь отправишь его вместе с Брэдом, я надеюсь?

– Ну конечно, мама, а как же. И отряд сопровождения до Лондона дам. Капитаном я решил поставить Сэма Пирса. Он достаточно опытный солдат и умеет держать дисциплину в отряде. Домой они вернутся только тогда, когда мальчики отбудут из страны в составе армии короля. Кстати, и девочек наших домой доставят – Наду и Дебору. Хотя, я думаю, граф Хьюберт даст и своё сопровождение дочери. Так что отряд получится внушительный.

На этом обсуждение проблемы было завершено, решение принято и доведено до сведения всех членов семьи. Начались сборы в дорогу. Путь ведь неблизкий и не такой лёгкий. Это и леди Вала, и её сын знали по собственному опыту. Весна только-только наступала, и переход через перевал будет непростым. Но тут уж ничего нельзя изменить. Король спешит к себе домой, где его с нетерпением ожидают подданные, и прибывает так скоро, как только может. Стало известно, что он вырвался из плена только четвёртого февраля, когда на соборе в Мейнце был торжественно возвращён матери и свободе. Алиенора плакала от счастья. Ведь её любимый сын провёл за стенами разных германских замков больше года. Как долго, наверное, тянулось для него время. Он, могучий воитель, был заперт как птица в клетке! Даже крылья не расправить!

Но время пришло, и всем желающим встретить короля Ричарда на родной земле, пора двигаться в путь. Им, северянам, дорога предстоит особенно долгая и трудная.

Местом встречи назначили, как обычно, Уинстон – все дальние дороги на юг начинались всегда именно здесь. Отсюда и на этот раз ушёл в Лондон большой объединённый отряд. Кристофер Эллиот и Чарльз де Моррен ехали со своими оруженосцами. Брэд Лорэл вёл с собой к королю маленький отряд из шести воинов, сильных и прекрасно обученных. Рядом с ним, конечно же, был его верный друг Тим Льюис. К этому барон Кевин добавил отряд сопровождения из дюжины добрых воинов под командованием опытного в походах и сражениях Сэма Пирса. В сопровождение Деборы граф Хьюберт выделил пятнадцать отборных воинов, которым велел оберегать его любимую дочь денно и нощно, не оставляя её одну ни на минуту.

Тридцать восемь сильных, обученных военному делу мужчин при полном боевом снаряжении вполне способны были защитить от любых неожиданностей двух доверенных их заботам женщин. И всё же два отцовских сердца были неспокойны, и буквально с первой минуты отъезда принялись считать дни до возвращения под отчий кров их слишком уж самовольных любимиц.

Дебора порядком удивила отца, когда заговорила с ним о своём горячем желании отправиться в Лондон, чтобы встретить из далёких краёв короля Ричарда Плантагенета. Он не мог понять, что её тянет на юг. Но если даже это был простой каприз, отец не мог отказать любимой дочери. Так повелось с детства. Очаровательная крошка Дебора с ранних лет научилась получать всё, что хотела. Её любили и баловали все в семье, и она привыкла к этому. Сейчас ей был уже тридцать один год, но она и до сих пор оставалась очень живой и по временам легкомысленной девчонкой, способной на любые сумасбродства. Короткое неудачное замужество ничуть не изменило её нрав. И это притом, что вина за неудачный брак была целиком на ней.

Дебора, в край избалованная родителями, всеобщая любимица, долго сопротивлялась замужеству, даже слышать об этом не хотела. Ей было хорошо в отчем доме, а сердце её ещё не тронул огонь любви. Но жизнь шла своим чередом, и стало понятно, что ей всё-таки придётся пойти под венец. Как любящий отец, граф Хьюберт подыскал дочери достойную партию. Сэр Хэмфри Стэнтон был, конечно, не так молод, как хотелось бы девушке, но это был мужчина в полной силе и достаточно хорош собой. И он имел хорошее владение не слишком далеко от Уинстона. Замок не так велик и роскошен, как их родовое гнездо, конечно, но достаточно внушителен и крепок. Однако Дебора заупрямилась и наотрез отказалась разделить жизнь с сэром Хэмфри. Её внимание привлёк молодой племянник лорда Перси, некий Рамуэль Стиннин. Этот юный ветреник, голубоглазый и золотоволосый, показался ей гораздо привлекательнее темноволосого и темноглазого, сурового на вид и немногословного сэра Стэнтона. А молодой повеса живо сообразил, что женитьба на любимой дочери известного на Севере графа Хьюберта позволит ему наладить свои дела, обстоящие, если говорить правду, плачевно. И он принялся увиваться вокруг богатой невесты, которая была, к тому же, совершенно очаровательной. Как удалось Деборе вырвать у отца согласие на этот брак, не знал никто. Но свадьба состоялась, очень красивая свадьба. Дебора была счастлива целых два месяца. А потом выяснилось, что молодой родственник лорда Перси был обручён с дочерью старого управляющего одного из его поместий и, больше того, имеет от неё незаконнорожденного ребёнка. Это был скандал. Брак очень скоро был признан недействительным. Дебора осталась одна, и теперь с грустью вспоминала такого сильного и такого надёжного сэра Хэмфри. Но он был потерян для неё навсегда.

Отряд под предводительством Брэда Лорэла выступил из Уинстона в последний день февраля. Дороги были ещё не совсем хороши, хотя зима в этом году на удивление рано сдала свои позиции. Ехать следовало осторожно, но время подпирало. Поэтому делали всё возможное, чтобы не задерживаться в пути и использовать буквально каждый час времени для продвижения на юг.

К чести едущих с отрядом женщин надо сказать, что обе они были прекрасными наездницами и отлично справлялись с трудностями пути. Обе были переодеты в мужские костюмы и ехали в мужском седле. Так было намного проще. Нада, очень похожая на свою бабушку, переняла от неё и любовь к верховой езде. Она села на лошадь очень рано и много времени отдавала этому занятию, достигнув почти что совершенства. А Дебора впервые села на коня, уже будучи нескладным подростком. Однако вбила себе в голову, что должна стать отличной наездницей, и стала ею. При её упрямстве и настойчивости ничего удивительного в этом не было.

Отряд северян продвигался вперёд уверенно и настойчиво, и вот, наконец, десятого марта они достигла цели. На их счастье у графа Хьюберта был свой дом в Лондоне, и прибывшие устроились в нём достаточно комфортно. Места хватило всем. Теперь ожидали только прибытия короля.

А пока шло время ожидания, молодые люди знакомились с городом и восхищались его красотой и мощью. Лондон был буквально наводнён съехавшимися со всех концов страны дворянами, желающими приветствовать своего короля. Все постоялые дворы были переполнены. Многие лондонцы, воспользовавшись случаем, сдавали свои дома внаём, сами теснясь в мансардах и хозяйственных постройках. На улицах было многолюдно и шумно. Ни Наду, ни Дебору это обстоятельство ничуть не смущало. Им хотелось быть среди людей, видеть свежие лица, приобретать новые знакомства. Сопровождавшие их молодые рыцари вынуждены были постоянно быть начеку, охраняя этих непоседливых красавиц. Особенно неспокоен был сэр Кристофер Эллиот. За двадцать один год жизни ни одна девушка не сумела ещё пленить его сердца. Он улыбался многим, и многих целовал, но ни одна из них не затронула нежных струн его души. А тут его как будто молнией ударило, когда он впервые увидел молодую Наду Лорэл, дочь барона Лейк-Касла. Её глаза цвета грозового неба заглянули ему, казалось, в самую душу и тут же взяли её в плен – сразу и навсегда. Как и его отец, Кристофер вырос однолюбом и знал, что теперь ни одна девушка и никогда не сможет занять в его сердце место, добровольно отданное им красавице Наде.

Глава 2

И вот, наконец, стало известно, что Ричард уже на побережье. Здесь его ожидает небольшая флотилия, чтобы с великими почестями доставить к берегам Англии. Переплыть Дуврский пролив – задача проще некуда, особенно при хорошей погоде. Здесь, в этом самом узком месте Ла-Манша между французским берегом и побережьем графства Кент не более восемнадцати миль. А нынче природа как будто тоже приветствует возвращение освобождённого из плена короля – море спокойное, как летом, голубое чистое небо отражается в его глубинах, а ласковое солнце нежно золотит паруса кораблей.

Прибытия короля ожидали тринадцатого марта. Уже с раннего утра все жители Дувра высыпали на улицы, торопя долгожданное радостное событие. Но королевская флотилия появилась в виду берега только ближе к полудню. Первыми подали сигнал дозорные с высоченной башни возвышающегося почти на 380 футов над берегом моря Дуврского замка. Спустя полчаса и с берега стали видны корабли. Над первым из них гордо развевался на рее тёмно-красный стяг с тремя золотыми львами. Король! А вот и он сам стоит на носу корабля. Его высокая фигура отчётливо выделяется на фоне голубого неба, сливающегося со спокойными синими водами пролива. Какой же он красавец, их храбрый король, Английский Лев! Ростом никак не меньше шести футов и пяти дюймов, плечи широкие, роскошный плащ развевается на ветру. А рядом с ним королева-мать. Несмотря на весьма преклонный возраст, королева Алиенора всё ещё стройна и хороша собой. А где же молодая королева? Нет, не заметно.

Увидев, наконец, воочию своего долгожданного монарха, люди на берегу разразились радостными приветственными криками. Весело зазвонили городские колокола, вторя чуть надтреснутому голосу с колокольни церкви Святой Марии Кастро в самом Дуврском замке. Радость и ликование пришли на берег Кента, первым встречающего короля-крестоносца.

А Ричард, улыбаясь, взирал на всё это ликование на берегу, и сердце его наполнялось гордостью. Это его страна, его народ. И пусть он провёл после коронации в Англии всего-то не больше четырёх месяцев и не знал толком языка англичан, они его любили, а он любил их. Всё же, отбывая в битву за Гроб Господень, он оставил в стране достойных юстициариев, и постоянно поддерживал с ними связь. Он знал, что делается в его владениях, и ему не нравилось то, что позволял в его отсутствие младший брат. Ну, с ним-то он разберётся, за этим дело не станет. А пока можно радоваться встрече, какую устроили ему подданные.

Надо сказать, что Ричард, не владея в достаточной мере языком англичан, тем не менее, хорошо знал их историю. Ещё будучи принцем, третьим по счёту в семье короля Генриха Плантагенета, без особых надежд на корону, он изучил историю страны. Если быть откровенным, корона не особенно и манила его. Молодого принца влекли к себе рыцарские подвиги, одолевали мечты о грандиозных сражениях, великих победах и воинской славе. К счастью ни ростом, ни статью, ни силой он обижен не был, и управляться с мечом научился довольно рано, да не просто управляться, а владеть мастерски. Это очень помогло ему потом, когда золотая корона волею судьбы оказалась на его голове. Но уж теперь он уступать её не намерен никому.

Глядя на приближающиеся белые скалы, высоко вздымающиеся отвесной стеной над зеленоватым у берега морем, Ричард ожидал появления знаменитого Дуврского замка. Всё-таки это один из самых больших по площади замков его островного королевства. Ричард знал, что когда-то давно, много веков назад первую крепость здесь поставили римляне – они, вне всяких сомнений, были большие мастера по укреплению завоёванных территорий. Потом пришло время другого завоевания. Нормандский герцог Вильгельм, будущий король Англии Вильгельм 1 Завоеватель, после победы над королем Гарольдом в битве при Гастингсе, устремился на Лондон – подчинить себе столицу поверженного королевства саксов было для него наиважнейшим делом. Но как бы ни спешил Вильгельм к Лондону, он не смог пройти мимо Дуврского замка, с ходу взял его, а потом задержался здесь ещё на неделю, чтобы снова привести замок в состояние полной обороноспособности. Умница Вильгельм понимал, что ему предстоит не только завоевать эту страну, но и удержать её, и оборонять ото всех внешних врагов, щелкающих зубами на его вновь приобретенные владения. И крепости были для него очень важны. А эта вообще вне конкуренции – это же ключ к Англии и одновременно мощнейший форпост его островной страны.

А позднее Генрих Плантагенет, его собственный отец, отдавая должное стратегическому значению Дуврской крепости, взялся перестраивать и укреплять её. Он вложил в эти работы огромные силы и средства, но довести дело до конца не успел. Он воздвиг довольно грубый с виду, но исключительно мощный огромный донжон и возвёл вокруг него внешние укрепления. Остальные работы ложатся на его, Ричарда, плечи. То, что начал отец, он считал своим святым долгом довести до конца. И пусть они нередко ссорились с отцом, пусть слишком часто не могли понять друг друга, сын всегда преклонялся перед талантом отца как воина и стратега. Такого как он, нечасто взращивает земля. Отец был королём от Бога, как говорится. Он сумел то, что редко кому было под силу – создал огромную Анжуйскую империю и сумел её защитить. Пока были силы. Ох, отец, отец! Как жаль, что мы не были едины при твоей жизни. Но теперь я положу все силы, чтобы отвоевать обратно то, что щедрой рукой раздал в моё отсутствие братец Джон. Подумать только! Этот болван, разрази его гром, отдал французской короне чуть ли не все завоевания отца на континенте. И о чём он только думал!? С этим разобраться нужно будет в первую очередь. А уж потом заняться этой крепостью.

Корабли, между тем, вошли в гавань. Весь берег был расцвечен яркими одеждами горожан, нарядившихся во всё лучшее в честь прибытия короля. Радость встречи со своим владением оттеснила в тень неприятные мысли о брате. А перспектива предстоящих сражений только горячила кровь. Ричард улыбнулся подданным и ступил на трап. Громкоголосый хор радостных голосов чуть не перекрывал звон колоколов. В воздух взлетали мужские шапки и женские чепчики. Народ ликовал. А на одном из кораблей сопровождающие короля из плена германские князья, широко открыв глаза, смотрели, как ликует народ Англии, встречая своего рыцарственного короля, освобождённого из плена их усилиями. Так вот, оказывается, как тут дела обстоят. А им-то говорили, что народ обожает принца Джона и мечтает видеть его своим монархом.

По прибытии в Англию король первым делом отслужил благодарственный молебен в Кентербери у могилы Томаса Бекета. Лондон встретил своего монарха ликованием. Весь город сиял роскошными нарядами и яркими украшениями – каждый считал своим долгом надеть всё лучшее, что имеет. Люди, измученные ожиданием и очень опасавшиеся, что не увидят больше своего монарха, выбегали ему навстречу с радостными возгласами. Сопровождавшие короля германские князья опять были поражены – на этот раз богатством английской столицы. Они не могли представить себе такой роскоши. Оказалось, что король Ричард располагает огромными средствами. Знай скаредный Генрих У1 о таком богатстве, запросил бы куда больший выкуп, надо думать.

Великолепный кортеж, сопровождающий короля Ричарда, торжественно продвигался к Вестминстеру. По обе стороны дороги сплошной стеной стояли люди, радостно приветствующие своего монарха. В этой толпе были и молодые рыцари, прибывшие с Севера. Они сумели пробиться в первый ряд и с жадностью рассматривали королевский кортеж. Обе женщины стояли впереди, надёжно защищённые телами своих спутников от давления толпы. Шум нарастал, и вот показался сам король. Ричард был великолепен. На его светлых блестящих волосах сверкала золотая корона, на плечи был накинут роскошный пурпурный плащ, изящно отделанный отливающим серебром серовато-белым мехом. Красивое лицо сияло улыбкой. Он озирал собравшихся подданных, и время от время поднимал приветственно руку.

Увидев короля, Нада замерла, прижав руки к сердцу. Ей показалось, что это не человек, а небесный воитель едет к ней в сиянии золотых лучей. Она не видела и не слышала ничего, кроме этого сказочно великолепного зрелища. Казалось, что они только вдвоём среди этого золотого сияния, и Ричард едет прямо к ней. Не отрывая глаз от его прекрасного лица, она сорвала букетик ранних цветов со своей груди и бросила королю. Тот резко поднял руку и успел поймать маленький букет. Взглянул прямо в глаза бросившей его девушке и улыбнулся. А потом, проехав пару шагов, обернулся, поднёс букетик к губам и ещё раз улыбнулся красивой подданной, глаза которой сверкали подобно драгоценным камням.

Как проехал весь кортеж, Нада уже не видела. Перед глазами её стояло это божественное зрелище – красавец-король в сиянии солнечных лучей. Её сердце замерло. Казалось, что ничего уже не нужно ей в жизни, кроме этого сияющего золотом короны на светло-рыжих волосах, улыбающегося голубоглазого мужчины. Увидеть его хотя бы только один раз ещё! Снова встретиться с ним глазами и испытать ни с чем несравнимое счастье от этого сплетения взглядов. А потом будь что будет.

Нада не слышала разговоров своих спутников, не реагировала и на обращённые к ней вопросы. Дебора теребила её, смеясь:

– Ты что, совсем онемела, девочка? Тебя, как видно, ослепило это великолепное зрелище. Да, король наш просто восхитителен. Красавец-король! Но почему-то прибыл без своей супруги. А говорят, что королева Беренгария хороша собой, благовоспитанна и скромна. Достойная жена для такого доблестного мужчины как Ричард Плантагенет.

При этих словах сердце Нады почему-то болезненно сжалось. Ну что ей до чужой жизни? Что ей до этой красивой и добронравной королевы? А сам Ричард – всевластный монарх, которому нет до неё никакого дела. Ведь вот он проехал мимо, взглянул на неё и тут же забыл. А она не может прийти в себя от одного этого взгляда. И чувствует всем своим существом, что не король был перед ней, а желанный мужчина.

И такая боль отразилась в её глазах, что сжалось в тревоге ещё одно сердце. Молодой Кристофер, слишком уж близко принявший её в свои мечты за время совместного пути, почувствовал, что вот прямо здесь, сейчас произошло что-то неожиданное, что-то, способное повлиять на всю его дальнейшую жизнь.

В свой Лондонский дом все возвращались под огромным впечатлением от увиденного зрелища. Брэд и Чарльз бурно обсуждали перспективу примкнуть к королю, произведшему на них такое сильное впечатление. Другие воины им вторили. Дебора щебетала, не умолкая. Только Нада и Кристофер были молчаливы и задумчивы. Оба, казалось, целиком ушли в предчувствие своей дальнейшей судьбы.

На следующий день трое молодых дворян, желающих воевать под знаменем короля Ричарда, отправились во дворец, чтобы подать прошение о принятии их в королевскую армию. Там они узнали удивившую их новость, что король сейчас очень занят, поскольку отбывает на север. Но он вскоре вернётся, и тогда они получат ответ на своё ходатайство.

Пришлось ожидать, развлекая себя прогулками и общением с другими дворянами, которых так много прибыло нынче в Лондон.

Дебора была потрясена, когда во время одной из прогулок к ней приблизился видный мужчина и склонился перед ней в поклоне. Она не сразу признала сэра Хэмфри Стэнтона, а узнав, удивилась сама себе – как могла она отказать этому блестящему кавалеру, предпочтя ему того слащавого мальчишку, который так унизил её.

– Я чрезвычайно рад видеть вас, леди Дебора, – произнёс густой мужской голос, а глаза жадно всматривались в её лицо. – Вы здесь с батюшкой?

– Нет, сэр Хэмфри, – ответила молодая женщина, – батюшка остался в Уинстоне, а я прибыла в Лондон со своими друзьями. Мне было очень любопытно взглянуть на нашего доблестного монарха. И я получила огромное удовольствие от созерцания великолепного королевского кортежа.

– А где же вас супруг? – глаза рыцаря быстро обежали присутствующих мужчин и не нашли того, кто подходил бы на эту роль.

Дебора смутилась, опустила глаза и покраснела.

– Мне неприятно говорить об этом, – сказала она тихим голосом, почти шёпотом, – но мой брак, можно сказать, не состоялся. Он был расторгнут вскоре после свадьбы.

В глазах сэра Стэнтона зажглись огоньки при этом известии.

– С моей стороны неприлично говорить такие вещи, – так же тихо ответил он на это заявление, – но я рад тому, что услышал. Тот мальчишка был недостоин вас.

Немного погодя он добавил с надеждой в голосе:

– Дозволено ли будет мне сопровождать вас здесь, в Лондоне?

– О да, – быстро отозвалась Дебора и опять смущённо покраснела, – я буду этому рада. Только мои воины будут при мне, так велел батюшка.

– Вот и хорошо, – с облегчением произнёс рыцарь, и улыбка засветилась в его тёмных глазах. – А воины нам не помешают.

Король и, правда, пробыл в Вестминстере всего один день, отмеченный роскошным праздником. А потом отправился на север осаждать замки, удерживаемые сторонниками принца Джона.

По пути на север Ричард посетил любимое аббатство королевы-матери в Бери-Сент-Эдмундсе, где побывал на могиле ставшего святым давнего короля саксов Эдмунда, погибшего мученической смертью.

Ричард хорошо помнил предание о благочестивом короле-мученике. Когда на землю его королевства напали неисчислимые полчища язычников-датчан, король, оказывая врагам сопротивление, попал к ним в плен. Его долго терзали, требуя от него отречения от христианской веры. Но король был твёрд в своих убеждениях и отказался спасти свою жизнь ценой предательства Христа. Его долго избивали, потом привязали к дубу и стали нещадно стегать бичом. Не добившись, однако, и этим ничего, враги выпустили в привязанного к дереву, изнемогающего от страданий короля тучу стрел, а затем отсекли ему голову и забросили в густую заросль терновника. А сами отступили. Люди нашли, однако, голову своего короля. К ней привёл их вой волкодава, оберегающего останки Эдмунда от волков. Голову приставили к туловищу и тело короля с большим почётом похоронили. А потом на его могиле стали происходить чудеса, и погибшего в муках короля признали святым. Он стал покровителем особ королевской крови и защитником всех тех, кто страдает от пыток и эпидемий, а также от нападения волков. Самым большим чудом же считалось то, что спустя всего тридцать лет после гибели короля его мучители сами приняли христианство и стали почитать Эдмунда как святого.

У могилы погибшего мученической смертью в плену у врагов короля Ричард ещё раз благочестиво поблагодарил Господа за своё освобождение из неволи и попросил помощи у святого заступника королей. Ведь врагов у Ричарда было вокруг великое множество, да и в самом королевстве недостатка в них не наблюдалась. Что уж говорить, когда родной братец творит такое.

А принц Джон и, правда, распоясался совсем, узнав, что брат попал в руки своих лютых недругов. И очень надеялся, что он сгинет там в каком-нибудь мрачном замке, как погиб когда-то герцог Нормандии Роберт, угодивший в плен к родному брату и проведший в заточении долгих двадцать восемь лет. Джон мечтал о короне уже давно, и теперь ему показалось, что она сама плывёт к нему в руки. И сейчас он мог позволить себе многое. Мало того, что он захватил королевские замки на севере Англии, так он ещё и разбазарил половину владений Плантагенетов на континенте. По заключённому совсем недавно с французским королём Филиппом договору, принц Джон передал ему территорию Нормандии восточнее линии Руан-Дьеп без Руана, Водрёй и земли восточнее реки Итон, а также ряд крепостей в Турени – Тур, Лош, Амбуаз, Шатийон на Эндре. Он щедрой рукой передал Вандом графу де Блуа и признал независимость графа Ангулемского. Чтобы погубить брата и самому стать королём, принц Джон не жалел ничего. Филипп, не теряя времени, захватил Небур, Эврё и Водрёй, второй раз неудачно осадил Руан и вернулся в Париж. Затем он принял присягу на верность от аквитанских вассалов Ричарда Жоффруа де Ранкома и Бернара, виконта де Броса. Да, размах перемен был грандиозным. И вдруг, как снег на голову, новость, что преждевременно исключённый из игры Ричард возвращается. Джон пришёл в ужас, получив предупреждение от своего друга Филиппа. «Будь осторожен, – писал французский монарх, – дьявол на свободе». Было от чего потерять и сон, и аппетит.

Теперь же Ричард со свойственной ему прытью двинулся на север. Бароны, переметнувшиеся на сторону принца Джона, впали в неописуемую панику. Гуго де Поммере, барона из Корнуолла, хватил смертельный удар, как только он услышал о возвращении короля в Англию. Остальные трепетали и спешили замолить свои грехи. Только замки Тикхилла и Ноттингема оставались в руках сторонников принца. Ещё до возвращения короля вновь назначенный им архиепископ Кентерберийский Хьюберт Уолтер взял в осаду эти замки. Тикхилл сдался на милость короля сразу, но Ноттингем продолжал сопротивляться.

Ричард прибыл к стенам крепости под громкие звуки рогов и труб. Из замка принялись стрелять, и король отдал приказ о штурме, не желая никаких переговоров с предателями. Сам Ричард, хоть и располнел, сидя взаперти в замках императора Генриха, лично возглавил боевые действия, надев только лёгкую кольчугу. Уже до наступления темноты были захвачены передовое укрепление и наружная стена. Обороняющиеся отступили за внутреннюю стену и ночью сожгли все постройки перед ней. Наутро рассерженный Ричард велел повесить на виду у осаждённых несколько захваченных в плен воинов и горожан и стал ожидать прибытия осадной техники. Понимая, что конец неизбежен, и их всех ожидает бесславная смерть, осаждённые приняли решение о сдаче. Они ожидали суровой расправы, но король пощадил их, однако заставил выплатить крупный денежный штраф.

После этого Ричард отметил свою победу успешной охотой в прекрасном Шервудском лесу и затем собрал в Ноттингеме всех влиятельных особ светского и духовного звания, а также должностных лиц. На этом представительном собрании он восседал на троне рядом с матерью – Алиенора была целиком и полностью на стороне любимого сына, к тому же законного короля. А речь шла о судебном процессе над принцем Джоном и его сторонниками – они должны были предстать перед королевским судом в течение четырёх дней, в противном случае брат короля лишается всех прав на наследование трона. Принц Джон перед судом не появился.

Вернувшись на юг, Ричард принял решение о повторной коронации. Она была торжественно проведена 17 апреля в Винчестерском соборе. На торжестве присутствовали все видные бароны и прелаты страны. Королева-мать сияла от счастья и гордости за любимого сына. Корону на голову короля водрузил новый архиепископ Кентерберийский Хьюберт Уолтер. В качестве носителей королевских мечей выступили дядя Ричарда, сводный брат его отца граф Хамелин Плантагенет, шотландский король Вильгельм Лев и граф Ранульф Честер, второй супруг вдовы Жоффруа Плантагенета Констанции Бретонской и отчим принца Артура. Подданные поняли, что король имеет намерение сделать своим наследником племянника.

Прибывшие с севера дворяне последовали за королём в Винчестер. Такое зрелище, как повторная коронация, пропустить было нельзя. Кроме того, они намеревались поступить, наконец, на службу к королю. Прибыл с ними и сэр Хэмфри Стэнтон. Вновь повстречав Дебору, захватившую несколько лет назад его сердце в сладкий плен, и опять свободную теперь после несостоявшегося брака с другим мужчиной, он был полон решимости не потерять её вновь. Как ни странно, за прошедшие годы леди Дебора стала ещё краше. Красота её обрела завершённость и стала изысканной и утончённой. От такой жены не откажется и высокородный лорд. Но ему, рыцарю Стэнтону, она уже была обещана. И он надеялся, что граф Хьюберт не откажет ему, когда он повторно попросит её руки. Тем более что сама леди стала к нему гораздо благосклоннее.

Нада же не могла думать ни о чём другом, кроме того, что она ещё раз увидит мужчину, с одного взгляда покорившего её сердце, сразу и на всю жизнь. Ей казалось, что она и жила до сих пор только ради того, чтобы увидеть его. Всю жизнь шла навстречу его взгляду. И никогда другой мужчина не привлечёт уже её взор. Сердце девушки было отдано королю-рыцарю. И пусть он не рассмотрел её в огромной людской толпе, пусть никогда не вспомнит о ней, их взгляды сплелись на мгновенье, и в этот короткий миг она бросила ему не только свой букет, но и своё сердце.

Огромная толпа собралась вдоль дороги, по которой следовал королевский кортеж. И снова северяне пробились в первый ряд, чтобы лучше рассмотреть великолепное зрелище. Но Нада не видела ничего. Она ждала. И вот он снова приближается к ней. И снова ей кажется, будто в сиянии золотых лучей он едет навстречу только ей одной, и никого нет вокруг, только он и она. Её глаза, прикованные к красивому лицу монарха, светились бирюзовым светом ярче драгоценных камней, каких было множество на сопровождавших короля придворных. И он увидел её. Ответил на её взгляд. Только сегодня он не улыбался. Глаза его смотрели строго и даже требовательно, как будто вопрошали, что означает эта повторная встреча взглядов. Её глаза ответили – всё! А Ричард слегка замедлил ход коня и не отрывал от неё своих синих глаз, пока проезжал мимо. Когда короля не стало видно, Нада обессилено опёрлась на руку стоящего рядом Кристофера Эллиота. Силы покинули её, и показалось, что солнце зашло за тучи и никогда больше уже не согреет её своими лучами.

Сэр Кристофер бережно поддержал девушку и вывел её из толпы. Брэду он успел шепнуть, что ей стало дурно в таком скоплении народа. На самом деле он видел всё и понял, что у него на глазах произошло что-то очень важное, и это навсегда лишило его надежды соединить свою судьбу с этой потрясающей девушкой, лучше которой он ещё не встречал в своей жизни. У неё теперь своя дорога, и она как-то связана с королём. Хотя, что может быть общего между всевластным монархом страны и дочерью небогатого барона с севера?

Нада же совсем потеряла силы и буквально не могла идти, а уж о том, чтобы ехать верхом, не могло быть и речи. Пришлось Кристоферу посадить её в седло перед собой и медленно продвигаться к дому, который они сумели снять здесь, в Винчестере, ведя в поводу её лошадь. И это были самые счастливые минуты его жизни. Нада прислонилась к его груди, голова её опиралась на его плечо, и он мог легонько касаться губами её густых шелковых волос и вдыхать их аромат. Ему хотелось, чтобы эта дорога длилась вечно. Но всё хорошее, как замечено, всегда почему-то кончается слишком быстро – подошёл к концу и их путь. Кристофер бережно снял девушку с коня и на руках отнёс её в комнату, которую она делила с леди Деборой. Встревоженной хозяйке сказал, что леди стало дурно в толпе. Вдвоём они уложили Наду на постель, прикрыли её тёплой меховой полостью и оставили в покое. Кристоферу безумно хотелось побыть рядом с ней, оберегая её отдых, но он понимал, что это недопустимо. Возле девушки осталась молоденькая служанка, отправленная наверх хозяйкой.

А Наде казалось, что она плавает где-то под небесами, лёгкая и бестелесная. И ищет синий взгляд, как будто от этого зависит её жизнь. Ищет и не может найти. Она застонала, и девушка-служанка кинулась к ней, дала выпить воды и попыталась согреть холодные как лёд руки. А Нада вновь впала в какое-то сумеречное состояние между сном и явью.

Остальные северяне вернулись часа через три. Все были крайне возбуждены увиденным, и горячо обсуждали события. Молодые люди намеревались завтра же получить ответ на свои ходатайства и готовиться в поход. Никто не сомневался, что воинственный король-рыцарь немедленно кинется восстанавливать справедливость и отвоёвывать у загребущего Филиппа Французского свои исконные земли, унаследованные от отца. То, что принц Джон умудрился потерять в его отсутствие, нужно было возвращать под власть английской короны. И молодые люди были преисполнены решимости проявить себя в предстоящих сражениях. Брэд Лорэл мечтал о рыцарских шпорах, и все трое грезили о славе.

Леди Дебора была очень взволнована состоянием своей кузины. Она сразу же поднялась в их общую комнату и застала Наду бледной и обессиленной. Девушка-служанка сообщила ей, что молодая леди стонала во сне и руки у неё холодны как лёд, несмотря на тёплую меховую полость и огонь в очаге. Леди Дебора склонилась над кузиной.

– Нада, ты слышишь меня, дорогая? – тихо позвала она. – Что с тобой? Может быть надо пригласить лекаря?

Девушка открыла глаза и слабо покачала головой. Тут открылась дверь и вошла хозяйка. В руках у неё была миска исходящего паром душистого бульона, который она принесла для Нады. Вместе с Деборой, они напоили девушку этим горячим эликсиром жизни, поставившим на ноги не одного больного. Потом растёрли ей руки и ноги и положили под меховую полость нагретые кирпичи, обернутые чистой тканью. И только теперь лицо девушки слегка порозовело, руки утратили ледяную безжизненность, и она погрузилась в глубокий здоровый сон.

– Вот теперь хорошо, – заметила хозяйка, – утром она будет в порядке.

Дебора спустилась вниз, к своим спутникам. Все они были встревожены состоянием Нады, но глаза сэра Кристофера показались ей полными отчаяния. Неужели он влюблён в её кузину? Это становится интересным.

– Кузине уже лучше, – объявила леди Дебора, – и она уснула. Хозяйка обещает, что завтра она будет совсем здорова. Это просто нервное потрясение от такого обилия впечатлений и людей.

Все уселись за стол, накрытый к ужину, а потом ещё долго обменивались впечатлениями и планами. Когда пару часов спустя леди Дебора поднялась в свою комнату, Нада крепко спала. Руки её были тёплые, щёки утратили былую бледность. И Дебора, успокоенная, улеглась спать.

На следующее утро Нада действительно чувствовала себя намного лучше. Силы возвращались к ней. Вспоминая вчерашний день и своё состояние, девушка поняла, что даже обмен взглядами с мужчиной, который подобно налетевшему вихрю выхватил из её груди сердце и унёс с собой, явился сильнейшим потрясением для неё. И очень хотелось увидеть его ещё раз. «Самый последний», – сказала она себе.

Возвратившиеся после полудня мужчины сообщили, что король отдал распоряжение готовить армию в поход на Нормандию. Сбор объявлен в Портсмуте. Туда должны прибыть все отправляющиеся вместе с королём англичане, и ожидаются войска наёмников – брабандцев и валлийцев. Там же будут собраны корабли большого флота, готовящиеся перевезти армию через пролив.

Казалось бы, сопровождающим можно уже было отправляться в обратный путь на север, оставалось только попрощаться с новоиспеченными рыцарями короля Ричарда и пожелать им удачи. Однако Нада твёрдо заявила, что не тронется с места до тех пор, пока её брат и его друзья не отплывут на континент.

– Я буду с Брэдом до последней минуты, – упрямо твердила она.

Леди Дебора не стала спорить с кузиной. Если она хочет, пусть так и будет. К тому же ей было приятно побыть ещё немного в обществе сэра Стэнтона, которого она так мало ценила в то время, когда он сватался к ней.

– Вы тоже желаете остаться здесь, на юге, ещё какое-то время, леди Дебора? – спросил её мужчина, который так нравился ей теперь, когда она стала взрослее и, наверное, немного умнее.

– Ну, конечно, сэр Хэмфри, не брошу же я кузину одну, – ответила ему, улыбаясь, леди, – и буду рада видеть вас возле себя ещё некоторое время.

– Отлично, – решил рыцарь, – тогда я незамедлительно отправляюсь в Портсмут, чтобы добыть жильё для нас всех.

И он, не медля, отправился в путь.

Портсмут был расположен совсем недалеко от Винчестера, здесь же, в Хэмпшире, на берегу пролива Солент, отделяющего остров Уайт от южного побережья Англии. И сэр Хэмфри Стэнтон на своём сильном вороном скакуне в сопровождении всего лишь двух воинов на сытых отдохнувших конях домчался туда довольно быстро. И был чрезвычайно рад, что успел до начала суеты и столпотворения, которые, несомненно, начнутся тут через несколько дней. Он осмотрелся в городе и понял, что король расположится не иначе как в замке Портчестер-Касл, стоящем на северо-восточном берегу гавани Портсмут. Значит, нужно искать жильё где-то неподалёку. Удалось найти совсем небольшой дом на западной стороне города. Ничего, они как-нибудь разместятся здесь, тем более что Брэд Лорэл, сэр Чарльз де Моррен и сэр Кристофер Эллиот, скорее всего, сразу же поступят в распоряжение короля и будут размещены с основными его силами. А пока следовало найти неподалёку харчевню и позаботиться о запасе продуктов для обеих леди. Хозяйка дома, сдав его сэру Хэмфри, отправилась к дочери в расположенную неподалёку деревню. Значит, следовало нанять кухарку и служанку для дома. Всем этим рыцарь и занялся. Он готов был горы перевернуть, лишь бы заслужить благосклонный взгляд своей дамы сердца. Надежда получить её, наконец, в жёны крепла в нём с каждым днём.

Наутро сэр Хэмфри имел ещё возможность осмотреться в городе и прогуляться к королевскому замку. Это было грандиозное сооружение. Говорили, что на этом месте прежде стоял римский форт. С годами он, конечно, разрушился, но во времена Вильгельма Завоевателя был отстроен вновь, правда, в основном, из дерева. И лишь совсем недавно замок восстановили в камне. Он был собственностью отца нынешнего короля – прославившего себя военными победами Генриха Анжуйского, основателя рода Плантагенетов на троне Англии.

Замок, сохранивший форму римского форта, стоял на берегу пролива посреди большой зелёной лужайки. Он имел форму четырёхугольника с мощными стенами, а по углам возвышались огромные квадратные башни, производящие впечатление грозной силы и придающие всему облику замка черты неприступности. Надо думать, что внутри имеется довольно большой двор, где смогут разместиться воины собирающейся под рукой короля армии.

Ближе к вечеру сэр Хэмфри с радостью приветствовал своих спутников, благополучно прибывших в Портсмут. Они подкрепили свои силы и тоже осмотрели город. Замок Портчестер-Касл произвёл большое впечатление на женщин.

– Вы думаете, король расположится в замке, сэр Хэмфри? – задумчиво спросила Нада, глядя на толстые каменные стены.

– Не иначе, леди Лорэл, – отозвался рыцарь, – где же ему и остановиться здесь, как не в замке, принадлежавшем прежде его отцу.

Нада удовлетворённо кивнула, продолжая рассматривать мощные стены и высокие башни. Значит, король Ричард будет совсем недалеко от неё, и ей, возможно, удастся увидеть его ещё и, может быть, даже не один раз.

Король прибыл в Портсмут на следующий день. Его сопровождала не столь роскошная свита, как прежде, поскольку речь шла уже не о празднествах, а о подготовке армии к боевым операциям. Однако мать Ричарда, королева Алиенора, была по-прежнему рядом с сыном. Говорили, что он всегда был её любимцем, с самого детства. И сейчас мать, приложившая столько усилий для освобождения обожаемого сына из плена, с полным правом могла гордиться им. Король-воитель, наводивший неизменно страх на врагов, готовился нанести удар по своему давнему недругу, Филиппу Французскому. Мать от души желала ему удачи. Она всегда верила в полководческий талант сына. Сильнее его трудно найти военачальника. Он, как никто, умел вести за собой солдат, и всегда пользовался их любовью и огромным уважением.

Англичане, впрочем, как и жители других королевств Европы, очень любили рассказывать о своих правителях истории, которые не отражались в официальных хрониках, и которые иногда называли легендами. О красавице Алиеноре Аквитанской, наследнице герцогской короны, имеющей гордый и бесстрашный нрав, легенд ходило множество. Говорили, что в совсем юном возрасте она любила доблестного рыцаря, красивого и могучего Ричарда, и любовь эта была взаимна. Молодая наследница Аквитании мечтала соединить свою судьбу с этим замечательным мужчиной. Однако знатным вельможам её земли это было не по нраву, они имели на свою герцогиню совсем иные виды. И рыцаря Ричарда убили прямо на глазах влюблённой в него девушки. Для неё это было страшным ударом и огромным горем. Но никто не собирался считаться с её чувствами, и она вскоре была выдана замуж на наследника французского престола дофина Людовика. Это был не тот мужчина, о котором может мечтать женщина, тем более, молодая страстная девушка. И, тем не менее, красавице Алиеноре пришлось прожить с королём Франции долгих пятнадцать лет и родить ему двух дочерей прежде, чем она решилась потребовать развода. А потом, выйдя замуж за молодого Генриха Анжуйского и опять став королевой, только теперь уже Англии, она принялась рожать своему супругу сыновей, к вящей злобе и негодованию покинутого ею Людовика. Третьего из своих сыновей она нарекла Ричардом. Не в память ли своей первой любви?

Впрочем, о сыне её, прославленном и неустрашимом рыцаре, легенд ходило не меньше, если не больше. И во многих из них упоминались его победы над женскими сердцами. Мало кто мог устоять перед его красотой, силой и славой.

Портсмут встретил короля ликованием. Ведь Ричард, озабоченный укреплением английских портов на берегу Ла-Манша, выдал жителям городскую хартию и разрешил проводить здесь ярмарку. А это значит, что город будет крепнуть и богатеть. Как же не выразить свою благодарность любимому англичанами королю-воину!

А Ричард тут же развернул самую активную деятельность по подготовке военного похода на континент. Приказы раздавались и выполнялись. Нужно было собрать армию и подтянуть сюда множество кораблей. Стояла весна, время относительно спокойное, но всем известно, что пролив Солент не так прост, как кажется на первый взгляд. Его приливы имеют сложный, непредсказуемый характер. Так что вполне можно ожидать трудностей и даже неприятностей.

Глава 3

Нада не находила себе места. Она была совсем рядом с мужчиной её мечты, но не могла даже взглянуть на него. Это было непереносимо. И она решилась. Проникнув в замок Портчестер-Касл, сумела отыскать оруженосца короля молодого Ги де Байона и уговорить его добиться для неё пятиминутной аудиенции у Ричарда.

– Пять минут, мессир, не больше, – умоляла она молодого голубоглазого воина, смотревшего на неё восхищёнными глазами.

Ги не устоял, и разрешение было получено. Вечером, когда король освободился от своих неотложных дел и пожелал в одиночестве отдохнуть в своих покоях, оруженосец ввёл к нему в кабинет молодую девушку.

– Вот женщина, сир, которой вы дали разрешение посетить вас, – оповестил он и удалился за дверь, приготовившись дождаться посетительницу и вывести её из замка.

Ричард взглянул на стоящую у порога девушку, и глаза его расширились.

– Вы? – удивленно спросил он. – Вы здесь? Зачем?

– Не знаю, – тихо ответила она, – я просто не могла иначе. Мне очень нужно было увидеть вас ещё раз.

– Зачем? – повторил король свой вопрос. – Зачем, скажите, вы пришли сюда? Я ведь известен как безжалостный губитель женских сердец. Вы разве не слышали такого?

– Мне всё равно, – ответила на это Нада, – что-то внутри влечёт меня к вам, и я не в силах сопротивляться этому. Вы для меня единственный мужчина на всей земле.

Услышав такие речи, король поднялся с кресла, на котором сидел до этого, подошёл ко всё ещё стоявшей у двери молодой девушке и, наклонившись, поцеловал её в губы.

– Пойдём, – проговорил сразу охрипшим голосом и повлёк её за собой в опочивальню.

Здесь стояла большая кровать под тёмно-синим бархатным балдахином, и горел огонь в очаге. Не медля ни минуты, Ричард ловко раздел свою гостью и стал жадно рассматривать молодое гибкое тело, сияющее нежной белизной бархатной кожи. Рассыпавшиеся по плечам и спине шелковистые волосы манили ласкать и гладить их руками и губами, вдыхая аромат лаванды, – он почему-то был уверен, что от этой девушки будет пахнуть лавандой. Потом бережно уложил её на кровать и быстро скинул с себя одежду, обнажив сильное мускулистое тело воина и готовое к сражению оружие любви. Нада смотрела на него во все глаза, впитывая в себя ощущение его мужской силы и красоты. Но он шагнул к ней, в мгновение ока оказался сверху и почти сразу вошёл в молодое тело. Нада, конечно, была неопытна в вопросах взаимоотношений мужчины и женщины, никто не говорил ей, что нужно делать, попав впервые в объятия избранника, но древний, как мир, инстинкт вёл её верным путём. Она глубоко вздохнула и приняла в себя его крепкую плоть, не обращая внимания на возникшую острую боль и стараясь быть к нему как можно ближе.

– Не закрывай глаза, крошка, – прошептал он, – я хочу видеть их, наслаждаясь твоей сладостью.

Нада послушно открыла глаза и теперь принимала в себя синий взгляд и крепкое тело, и это было потрясающее, ни с чем не сравнимое ощущение. А король почти потерял самообладание, утонув в бирюзовых глазах. Он не сумел сдержать себя, и всё закончилось довольно быстро.

– Прости, милая, – смущённо прошептал он, – я просто потерял голову от твоего нежного тела и несравненных глаз. Такое изысканное наслаждение не дарила мне ни одна женщина до тебя.

Он скатился с неё и, взглянув вниз, увидел неопровержимое доказательство подаренной ему невинности.

– О, моя дорогая, – смущение и радость отражались в голубых глазах, – ты преподнесла мне поистине королевский подарок. Каждому мужчине отрадно первому взломать преграду в тело женщины. Но почему ты не сказала мне об этом? Я был бы осторожнее.

– Я не успела, милорд, – тихо ответила Нада, потрясённая водопадом нахлынувших на неё ощущений.

– А я не успел подарить тебе заслуженное наслаждение, – тихонько отозвался он. – Но я исправлю положение, если ты позволишь. Я хочу провести с тобой всю эту ночь.

– Да, милорд.

Он улыбнулся.

– Ричард, не милорд. Сейчас я не король, а просто мужчина, который хочет сполна насладиться своей возлюбленной и подарить ей блаженство разделённого чувства.

С этими словами он встал, снова позволив ей любоваться своим сильным телом, кое-где покрытым рубцами от полученных боевых ран, что, впрочем, нисколько его не портило. Шрамы, как известно, украшают мужчину. Он подошёл к двери и, приоткрыв её, велел юному Ги принести вина и охранять покои хозяина, никого не допуская к нему.

– Никого, ты слышишь, мальчик? – строго спросил он.

– Да, сир, – тихо ответил тот, – я выполню ваш приказ.

Через несколько минут любовники уже наслаждались вкусом отличного французского вина. Ричарду доставляло огромное удовольствие после каждого глотка этого божественного нектара приникать поцелуем к нежным губам девушки. И с каждым разом поцелуй становился всё глубже, всё требовательнее, зажигая незнакомый огонь в её крови. Не выдержав, он отнял у неё чашу с вином и быстро поставил на низкий столик рядом с кроватью вместе со своей чашей.

– Ты слаще всякого вина, девочка, – прошептал он горячими губами, – и я хочу пить твою страсть. Люби же меня, милая, и я подарю тебе блаженство.

Король не обманул её. Блаженство, подаренное ей на этот раз, вознесло её к звёздам, и не единожды. Она таяла, растекаясь, как расплавленный воск, и снова загоралась страстью, которая грозила спалить её. И очередной раз воспаряла ввысь, чтобы упасть опять в его объятия. Этот мужчина покорял её и одновременно возвышал. Это было подобно сказке. Нет, лучше, гораздо лучше.

Когда отгорел последний всполох страсти, они просто лежали рядом, усталые и счастливые.

– Скажи мне, что я удовлетворил тебя, милая, – прошептал он ей в волосы, которые и, правда, пахли лавандой. – Скажи, что тебе было хорошо со мной. Назови меня по имени. Я так хочу.

– Я счастлива стать твоей, Ричард, – так же тихо ответила она, повернув голову и заглянув ему в глаза, – ты потрясающий мужчина и я люблю тебя. Так люблю, что полностью растворяюсь в тебе, когда ты берёшь меня. Твои глаза и твоё тело покорили меня. Я не боюсь в этом признаться, потому что знаю, это всего лишь на короткий миг. Наши пути сошлись на мгновенье, но всегда, до самой смерти я буду любить тебя одного, и ни один мужчина никогда больше не притронется ко мне.

При этих словах слёзы потекли из бирюзовых глаз. Большие и прозрачные они скатывались по нежным щекам на сильное мужское плечо, и, казалось, прожигали его кожу насквозь.

– Не плачь, моё нежное сокровище, – тихо попросил он, – твои слёзы огорчают меня. Я не заслуживаю такой любви, но глубоко благодарен тебе за неё. И потом, мы ведь ещё не расстаёмся. До нашего отплытия несколько дней, и я хочу провести их с тобой. Ты согласна, любовь моя?

– Да, о да, – отозвалась девушка, млея от нежданного счастья.

– Тогда давай, наконец, познакомимся, – улыбнулся он. – Как твоё имя? Кто ты и откуда? Я хочу всё знать о тебе, милая.

– Меня зовут Нада, – она устроилась возле него, опираясь на высокую подушку и глядя в голубые глаза, – мой отец барон Кевин Лорэл из замка Лейк-Касл, что почти на самой границе с Шотландией. Я уговорила его отпустить меня в Лондон вместе с моим младшим братом Брэдом Лорэлом и его друзьями. Они хотят воевать вместе со своим королём, чтобы вернуть Англии её законные владения на континенте. Это всё, милорд.

– Благодарю вас, мадемуазель, – откликнулся возлюбленный, сверкая лукавым взглядом, – и позвольте представиться: Ричард Плантагенет, король Англии.

Он залился весёлым смехом, утирая слёзы, выступившие на глазах.

– Я не могу поверить, что ты обычная земная девушка, сокровище моё, – продолжил он, отсмеявшись, – нет, ты, несомненно, из породы волшебных существ. Скорее всего, фея, посланная мне небом в утешение после всех моих бед. Когда ты рядом, я забываю всё тяжёлое, что осталось позади. Уходят из памяти постоянные распри с отцом, отчаянные сражения и битвы, сопровождающиеся морем пролитой крови, унизительный плен… Я как будто умылся в чистом ручье с прозрачной, нежно журчащей водой. И мне хорошо. Поэтому я не отпущу тебя, моя фея. Там, немного дальше есть ещё одна небольшая комната, соединяющаяся с моей гардеробной. У неё имеется даже отдельный выход в коридор. Я поселю тебя там. И пришлю девушку в услужение. Конечно, ты вольна выходить из замка, когда пожелаешь, но мне было бы очень приятно заставать тебя здесь, возвращаясь в свои покои.

Он заглянул ей в глаза и улыбнулся, уловив согласный кивок головы.

– А теперь давай поспим немного, моя нежная фея. Нам надо отдохнуть. Потому что утром я не смогу уйти, не вкусив опять твоей сладости.

И он уснул, крепко прижимая к себе девичье тело. А Нада долго ещё лежала с открытыми глазами, ощущая сладкую боль в груди от сознания того, что её мечта осуществилась. Конечно, это очень короткое счастье, но всё равно это – подарок судьбы. Она не хотела думать о том, что будет дальше. Сейчас ей было до слёз хорошо рядом с этим неповторимым мужчиной. И пока этого довольно. Дальше она терпеливо и без всяких жалоб снесёт всё, что уготовила ей судьба. А сейчас – он, и только он.

Утром, вскоре после того, как король покинул свои покои, сюда пришла девушка, приятная на вид и очень опрятная.

– Меня зовут Нэнси, миледи, – представилась она, – и его милость король велел мне быть неотлучно при вас и выполнять все ваши пожелания. Сейчас я принесу вам завтрак, а потом мы посмотрим ту дальнюю комнату, и я приберу её для вас, чтобы было удобно. Там, по-моему, есть окно, из которого можно видеть море. И я принесу вам воды, миледи. Вы, наверное, хотите искупаться?

– Спасибо тебе, Нэнси, – улыбнулась Нада, – ты славная девушка, и я рада тебе.

Вскоре возлюбленная короля была накормлена, выкупана и обосновалась в маленькой уютной комнате, где действительно было большое окно, выходящее на море. И поскольку покои короля размещались в высокой башне, вид отсюда был великолепным. Нада изъявила желание ненадолго уйти из замка – ей нужно было повидать Дебору и как-то объяснить ей своё отсутствие этой ночью и те будущие несколько дней, которые она намеревалась провести в замке, а не со своими воинами. Нэнси обещала ей не выходить из комнаты и, если появится король, объяснить ему, куда девалась его гостья. Однако девушка вернулась раньше. Нэнси помогла ей переодеться в другое платье, которое Нада принесла с собой, и она уселась у окна, глядя на море.

Ей вспомнились удивлённые глаза Деборы, когда та увидела кузину после столь длительного отсутствия. Пришлось сочинить историю, сотканную из нитей правды, переплетенных вымыслом. Так было безопаснее. Никто не должен знать того, что произошло на самом деле.

Нада рассказала своей любимой кузине, что неожиданно встретила в этой поездке мужчину, который покорил её сердце с первого взгляда. И он воспылал к ней ответной страстью. Она, мол, не смогла сдержать себя и отдалась ему. Но этот человек достаточно благороден, и завтра они отыщут священника, чтобы огласить помолвку. А потом он отправится на континент воевать за короля и страну, и вернётся к ней, как только сможет. Тогда они поженятся по-настоящему. Но и сейчас помолвка будет надёжно охранять её честь.

История получилась романтичная и не могла не тронуть сердце Деборы, уже самой по уши влюблённой в своего несостоявшегося жениха. Она, конечно, хотела знать больше – кто это дворянин, откуда он и как он выглядит. Но Нада обещала ей всё рассказать потом, позднее, когда они отправятся домой. Сейчас она не хочет терять ни минуты времени из того, что отведено им быть вместе. Кузина её поняла и со спокойным сердцем отпустила.

Ричард вернулся к ней достаточно рано, чтобы у них было время любить друг друга, а в перерывах разговаривать. Ему очень нравилось беседовать с ней, устроившись на широком ложе и обложившись подушками. Он прижимал её к себе и неспешно говорил сам, неожиданно для себя поведав ей многое из того, что было скрыто от других. Потом слушал её и начинал потихоньку ласкать нежное тело, пока страсть опять не накрывала их, и они забывали всё на свете, щедро отдаваясь друг другу и наслаждаясь своей близостью.

Так прошёл второй день их любовной связи, за ним потянулись другие. Нада ожидала, что он вот-вот отправит её прочь, поблагодарив за подаренное удовольствие – непостоянство короля в отношениях с женщинами было широко известно: ни одна из них не могла удержать его при себе достаточно долго, даже законная супруга. Но услышала в один из вечеров совсем другое.

– Мне так хорошо с тобой, моя фея, – тихонько прошептал Ричард, – что даже страшно иногда. Впервые в жизни мне хочется быть с женщиной единым целым и никогда не разлучаться. Но это невозможно, сокровище моё, и ты, надеюсь, это понимаешь.

– Да, мой любимый, – Нада прижалась к нему теснее, – я знаю, что ты, прежде всего, король, которому нужно показать свою силу недругам и отобрать обратно принадлежащие тебе земли, завещанные отцом и отданные в чужие руки неразумным братом. Но мне сладки минуты, когда мы вместе, и я хочу насладиться сполна нашей близостью.

– Ты не только красива, но и умна, любовь моя, – заметил Ричард, – и это сделает разлуку с тобой очень тяжёлой для меня. Но я пойду своим путём, чего бы мне это ни стоило. Тебя же я никогда не забуду, обещаю. И, может быть, потом, позднее, я опять найду тебя, чтобы любить и пить твою любовь, как хмельное вино счастья.

– Не будем загадывать так далеко, о король моего сердца, – нежно прошептала она, целуя его шею и грудь, – сейчас мы счастливы, и это замечательно.

– Да-да, замечательно, – глухо отозвался он, возвращая ей поцелуи и возбуждаясь всё больше.

Через несколько минут она уже сладко стонала под его большим тяжёлым телом, а он отдавал ей себя, не щадя сил и ничего не утаивая. Всё – ей, только ей, его волшебной фее.

Потом, немного подкрепившись жареным цыплёнком и великолепным вином, они снова разговаривали.

– Ты знаешь, моя фея, я никогда не был с одной женщиной больше трёх раз, – неожиданно признался Ричард, – после той, первой, которая родила мне сына. Ты же слышала, что у меня есть незаконнорожденный сын, Филипп? Я признал его, и матушка заботится о его благополучии. Филипп славный мальчик, воспитанный и почтительный. Я позаботился о том, чтобы дать ему хорошую жену и земли. Но с его матерью у нас быть вместе не получилось. Даже моя супруга, которую я когда-то желал, не смогла привязать меня к себе. Она, несомненно, замечательная женщина, глубоко порядочная и благочестивая, но слишком уж целомудренна для меня. Рядом с нею я становлюсь слабым, как новорожденный ягнёнок, и толку с меня нет никакого. Впрочем, она и не пылает страстью ко мне, хотя как супруга безупречна.

Ричард тихонько рассмеялся и продолжил:

– Ты, любовь моя, первая женщина, которую я желаю видеть рядом с собой постоянно. И я очень хочу от тебя сына. У нас получился бы замечательный мальчуган, моя фея, сильный и красивый. И из него вырос бы прекрасный воин, ты не находишь?

Нада, тронутая этими словами до глубины души, нежно улыбнулась королю и ласково провела рукой по его лицу, целуя его глазами. А он обхватил её руками крепко-крепко, прижал к себе и мягко подтолкнул под своё сильное тело.

– Сейчас я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы осуществить своё желание, – прошептал он ей прямо в полураскрытые губы, – я отдам себя тебе, как ещё не сумел этого сделать ни разу, и подарю сына. Только ты смотри на меня, я люблю видеть твои глаза, когда ты принадлежишь мне полностью.

И он принялся любить её с такой страстью, какой, действительно, ещё не было между ними. И он был неутомим. Нада же изнемогала от наслаждения и не могла прийти в себя от высказанного им желания иметь от неё ребёнка. Когда всё закончилось, оба были без сил, и уснули тут же, крепко обнявшись и тесно прижавшись друг к другу обнажёнными телами. Сон их был глубок и крепок. А на следующее утро стало известно, что в этот день королевская эскадра уходит в море. Их любви пришёл конец.

Пока король был занят своими важными делами, Нада нашла брата, чтобы попрощаться с ним.

– Что ты делаешь здесь в замке, сестра? – удивился Брэд.

Потом посмотрел на неё внимательнее.

– Неужели ты с ним? – прошептал испуганно.

– Да, брат, – честно ответила Нада, – я с ним, и я счастлива. Хотя мне будет очень плохо и трудно потом, сейчас это непередаваемая радость. Но этого не должен знать никто.

– Мои друзья подозревают что-то подобное, – признался Брэд, – но они благородные люди, ты же знаешь.

– Знаю, братик, и всецело полагаюсь на вашу порядочность. И помни, – продолжила она, – что бы я потом ни сказала по этому поводу, ты должен меня поддержать и подтвердить мои слова.

– Да, сестра, – согласился юный Лорэл, – я всегда буду на твоей стороне. А теперь прощай и пожелай мне удачи.

– От всей души, дорогой, – Нада утёрла выступившие слёзы и нежно поцеловала брата.

На душе стало тяжело. Волнение за жизнь юного Брэда было сильным. Но самым страшным казалось сказать неизбежные слова прощания мужчине, ставшим для неё всем, забравшим её сердце и покорившим душу навсегда.

Ричард пришёл к ней перед самым отплытием. Времени у него было в обрез.

– Прости, моя нежная фея, что не сообщил тебе этого заранее, – сказал он, прижавшись к ней всем телом, – не хотел затягивать прощание. Будь благополучна, любовь моя, и не забывай меня.

Он попытался улыбнуться, но получилось плохо, лицо не слушалось его.

– Прощай, мой любимый, – сквозь слёзы прошептала Нада, – и пусть судьба будет всегда благосклонна к тебе. А в моём сердце ты будешь жить до тех пор, пока я дышу.

Король оторвался от неё и быстро покинул комнату. Ему надо быть сильным и решительным. Надо взять себя в руки.

А Нада села у окна и, не отрываясь, смотрела на воды пролива, сплошь усеянные кораблями английского флота. Их было очень много, говорили, что около ста. Но она не думала о других кораблях. Её глаза были прикованы к большому судну с королевским стягом. Она смотрела, как отчаливает от берега стройный корабль под громадой белоснежных парусов, и слёзы душили её. Не в силах сдвинуться с места, она просидела перед окном дотемна. А потом ушла в свою маленькую комнату и упала на постель. Нэнси уговаривала госпожу поесть, но кусок не шёл ей в горло. Ночь прошла тяжело, в полусне. Утром она чувствовала себя разбитой. Глаза опухли от слёз, и только мокрые тряпочки, которые прикладывала к ним заботливая Нэнси, слегка облегчили состояние. Нада даже смогла немного поесть. Она приготовилась покинуть замок, когда немного окрепнет. Сейчас ноги буквально не держали её.

– К вам гостья, мадам, – взволнованно прошептала запыхавшаяся Нэнси, вбежав в комнату.

Следом за ней в покои Нады вошла невысокая стройная женщина царственной, величественной внешности и в то же время живая и подвижная, несмотря на возраст, который ясно читался на её лице. Она тут же движением руки отпустила служанку и остановилась посреди комнаты, внимательно разглядывая девушку. Сомнений быть не могло – это, конечно же, сама королева-мать, прославленная Алиенора Аквитанская. Нада замерла в страхе перед этой всемогущей женщиной. Однако в её красивых тёмных глазах она не увидела гнева, только любопытство.

– Так вот ты какая, английская услада моего царственного сына, – сказала она мягким, удивительно музыкальным голосом, – красивая, согласна. И глаза у тебя необыкновенно хороши. Не бойся, я не стану тебя бранить. Напротив, я хочу поблагодарить тебя. Таким спокойным и умиротворённым, таким довольным я не видела своего сына очень давно. Ты дала ему счастье, девочка. Пусть короткое, но яркое. И за это я, как мать, благодарна тебе.

Нада опомнилась не сразу, но потом сделала глубокий реверанс и поцеловала маленькую и уже по-старчески сухую руку королевы.

– Прошу вас присесть, мадам, – проговорила она непослушным ещё голосом и указала на единственное удобное кресло возле очага.

В этом кресле любил сидеть Ричард, когда приходил к ней. Сама же она осталась стоять перед женщиной, властвовавшей над всем королевством и горячо любимой самим королём.

Королева Алиенора изящной лёгкой походкой прошла к креслу и удобно устроилась в нём. Затем похлопала рукой по стоящей недалеко от него скамеечке.

– Присядь здесь, дитя моё, – глаза смотрели по-прежнему внимательно, – я хочу поговорить с тобой.

Нада послушно устроилась у ног королевы, глядя на неё большими, всё ещё взволнованными глазами.

– Расскажи мне о себе, девочка, – интерес её был искренним, – кто ты и откуда. И почему у тебя такое необычное имя.

– Моя бабушка родом с уэльского приграничья, и во мне течёт толика валлийской крови. Она, леди Вала, и пожелала дать мне имя, которое носила её мать. Мои родители не возражали. В нашем замке все очень любят и глубоко почитают бабушку.

Нада перевела дух и взглянула на королеву. Та поощрила её внимательным взглядом и движением руки.

– Замок моего отца, барона Кевина Лорэла называется Лейк-Касл и лежит на самой границе с Шотландией. Там выросли я и два моих брата. Старший, Ричард, унаследует владение отца. А младший, Брэд, ушёл в поход с королём. Он хочет своими руками завоевать себе рыцарские шпоры и получить, по возможности, земли.

– Похвальное желание, – одобрила королева.

– Я приехала в Лондон с братом, его друзьями и моей кузиной Деборой, дочерью графа Хьюберта, чтобы увидеть, как наш прославленный король возвращается из плена. А когда я увидела его и встретилась с ним взглядом, то поняла, что ничего важнее этого для меня нет в жизни. И я последовала за королём в Винчестер, а потом сюда, в Портсмут.

Нада на мгновенье замерла.

– А теперь он уехал, – вдруг заплакала она, – и я не знаю, как жить дальше.

– Ничего, девочка, такова наша женская доля, – утешила её королева, – ты справишься, как справлялись многие до тебя. Я тоже потеряла свою первую любовь совсем ещё девчонкой – его убили у меня на глазах, чтобы отдать замуж за того, кто не был мне мил.

Она наклонилась и потрепала Наду по плечу.

– Спасибо вам, мадам, – девушка взяла себя в руки и постаралась больше не плакать, – я немного ещё побуду здесь и уйду к своим воинам. Они ждут меня вместе с воинами кузины, чтобы сопроводить домой, на север.

– Вот и хорошо, дитя моё, – проговорила королева, – поезжай домой и постарайся стать счастливой. Ты же понимаешь, что эта встреча была случайной и повториться она не может. Король не принадлежит себе, им управляют обязанности перед троном и страной. И у него ведь есть законная королева. Пусть они редко бывают вместе, но она имеет на него все права. А ты, девочка, никаких. Мне неприятно это говорить тебе, но такова жизнь. Она не всегда к нам ласкова, увы. И ты поступишь мудро, если найдёшь себе достойного супруга, родишь ему детей и посвятишь им жизнь.

Королева поднялась и двинулась к выходу. Нада проводила её до двери и снова присела в глубоком реверансе, приложившись губами к её руке. Но королева подняла её, неожиданно поцеловала в лоб и, не сказав больше ни слова, вышла. Нада осталась у двери, поражённая всем, что только что произошло. Появившаяся опять Нэнси отвела её к постели, уложила и бережно укрыла. Госпоже нужно было отдохнуть. Слишком много всего случилось за последние два дня.

Прошло часа два, и в замке начался шум и переполох. Нада проснулась и, крайне взволнованная, кинулась к окну. Картина, которую она увидела, показалась ей сном – в гавань вновь входили отплывшие вчера корабли, заполняя её парусами и толпящимися на берегу людьми. Ещё через час король спешно вошёл в свои покои и бросился в комнату Нады. Она стояла у окна, ни жива, ни мертва.

– Ты ещё здесь, моя фея, – обрадовано произнёс Ричард, – благодарение Господу, ты не уехала. А нас непогода загнала обратно. Видишь, моя любовь, даже море не пожелало разлучить нас так рано, и я вернулся к тебе.

Нада сделала шаг ему навстречу и упала на широкую грудь короля, рыдая от счастья. Он успокаивал её, целовал, и закончилось всё тем, что они оказались, обнажённые, в постели и любили друг друга так яростно, так страстно, что совсем лишились сил. Уснули они только под утро, крайне утомлённые и бесконечно счастливые.

Судьба действительно подарила влюблённому королю и его нежной подруге ещё несколько дней счастья, которое было для них обоих бесценно. Оба старались не думать о скорой разлуке и наслаждались друг другом, не щадя сил. Но время шло, море успокоилось, и королевский флот вновь вышел из гавани Портсмута и направился в Нормандию. На этот раз всё прошло гладко.

Нада собрала свои вещи, распрощалась с заботливой Нэнси, подарив ей напоследок хорошенькое золотое колечко, и отправилась в домик, где ждали её кузина и сопровождавшие их воины. Дебора была рада снова видеть Наду, но, заметив её припухшие от слёз глаза, не стала приставать с вопросами, благоразумно отложив их на более спокойное время. Отряд их заметно уменьшился, и это немного тревожило леди. Почему-то ей теперь было страшно здесь, на юге, среди чужих людей. Но вечером, накануне дня отъёзда, когда всё уже было собрано и подготовлено к дальнему пути, сэр Хэмфри Стэнтон очень удивил её.

– Вы позволите мне, леди Дебора, сопроводить вас до самого Уинстона? – смущённо обратился он к дочери графа Хьюберта. – Всё-таки ваш отряд значительно поредел после отправки наших молодых рыцарей на континент, и это может быть опасным для вас и леди Лорэл. У меня дюжина сильных воинов, и они смогут хорошо вас защитить, если потребуется. Да и я сам рыцарь с немалым опытом, как-никак, а за вас, леди, готов в огонь и в воду.

Дебора смущённо опустила глаза и мило покраснела, слушая эту речь.

– Думаю, батюшка будет вам признателен за заботу обо мне и моей кузине, – проговорила она, нежно взглянув на рыцаря, – и мне по душе ваше общество, сэр.

Доблестный рыцарь просиял, и вопрос был решён. На следующее утро путники покинули Портсмут и большим отрядом двинулись к Винчестеру, чтобы оттуда через Оксфорд, Нортгемптон, Лестер и Йорк уйти к себе на север. Нада обернулась и долгим взглядом окинула замок Портчестер, где была так счастлива в течение двух недель. Высокие суровые башни, казалось, улыбались ей. Она смахнула непрошеную слезу и устремила взгляд вперёд. Её нечаянное, похожее на сон счастье осталось позади, и к нему больше нет возврата. Окунувшись в свои битвы, осады и сражения, Ричард быстро забудет о ней, хорошо, если вспомнит хоть когда-нибудь. А ей предстоит жить с этой любовью в сердце, и нужно пройти жизнь достойно, чтобы не осквернить глубокого чувства, которое, пусть и на короткое время, испытал к ней король-рыцарь, бесстрашный воин и гордый мужчина, никогда не сдающийся в плен женщине.

И ещё только один раз позволила она себе оглянуться назад. Это было в Оксфорде, городе, где много лет тому назад родился Ричард, сын короля Англии Генриха Плантагенета и Алиеноры, наследницы уважаемого рода Рамнульфидов из Аквитании, потомков французского королевского дома Каролингов. «Как же не быть ему гордым и сильным, имея таких предков?» – думалось ей. Город же гордится своей славой университетской колыбели, и к этому тоже приложил руку неугомонный Генрих.

После этого Нада уже смотрела только вперёд, думая о родном доме, об отце, матери и бабушке и предвкушая радость встречи с ними. Лето уже полностью вошло в свои права, шёл июнь. И тут Нада поняла, что давно не испытывала привычных женских неудобств. Самочувствие её не изменилось, а возможно ей просто было не до него среди всех этих переживаний. Но новая жизнь уже зародилась в ней. Она не просто осознала это, а ощутила всем своим существом. Его ребёнок! Его сын! Горячее желание Ричарда получить от неё сына, похоже, осуществляется. Только вряд ли он когда-нибудь узнает о нём. Слишком большое расстояние разделяет их. Непреодолимое во всех отношениях.

Глава 4

Была середина лета, когда путники попали, наконец, в свои края. К Уинстону подошли под вечер, когда небо на западе уже окрасилось оранжево-красным заревом. Поднялись шум, радостная суматоха, звучали приветствия, вопросы, ответы. Воины хлопали друг друга по плечам. Тем, кто оставался в замке, не терпелось узнать, что происходило на юге. Какой он, король Ричард? И что будет дальше?

Эти вопросы живо интересовали и графа Хьюберта. Прибывший с путниками сэр Хэмфри Стэнтон дал графу исчерпывающие сведения. Да, король полон решимости привести дела королевства в исходный порядок. Он сурово покарал тех, кто переметнулся на сторону его младшего брата, и наказал принца Джона, лишив его всех владений и надежды на наследование трона, хотя брат на глаза монарха так и не показался. И король быстро навёл порядок в финансовых вопросах. В продажу пущено множество должностей и привилегий. Многим городам и общинам проданы права на самоуправление, а это, понятное дело, источник укрепления королевской казны. Да, и что очень интересно, – король опять разрешил проводить в Англии рыцарские турниры, которые были запрещены ещё во времена Генриха 1 Боклерка из-за опасения беспорядков и мятежей при скоплении большого количества вооружённых людей. Но король Ричард не боится никаких беспорядков. Он высоко ценит пользу этого старинного развлечения для совершенствования боевых навыков рыцарей. Не говоря уже о том, что все участники турниров облагаются податью в пользу короля.

Рыцарь ярко живописал зрелище встречи короля-крестоносца в Лондоне и его повторной коронации в Винчестере.

– А потом король отбыл с большой армией на континент, – завершил сэр Хэмфри свой рассказ. – Сто кораблей потребовалось монарху, чтобы переправить всех своих воинов в Нормандию. Нет сомнений, что мы вскоре услышим о его блестящих победах на полях сражений. В Англии же остался управлять делами архиепископ Кентерберийский Хьюберт Уолтер, человек, которого наш король высоко ценит и которому всецело доверяет. Ричард сделал его верховным юстициарием.

Только удовлетворив законный интерес хозяина, рыцарь позволил себе уединиться с ним для приватной беседы. Было ясно, что он хочет повторно просить руки его дочери Деборы, с которой его снова свела судьба. И стало совершенно очевидно, что переговоры прошли успешно. Граф довольно улыбался, рыцарь же сиял как новенький серебряный пенни. Леди Дебора смущённо опускала глаза, но во взгляде её светилась радость.

Нада была чрезвычайно довольна за кузину. Та, наконец, нашла своё счастье. Да, она потеряла много времени, проявив упрямство и легкомыслие. Но судьба сжалилась над ней, и она вновь обрела мужчину, который, несомненно, даст ей удовлетворение в браке. Только она, Нада, оставила свою любовь позади, и никогда уже не узнать ей радостей счастливой супружеской жизни. Такова, видно, её судьба. Она настойчиво вела девушку навстречу мужчине, ставшему единственным для неё, но быть рядом с которым ей не суждено.

Рано утром следующего дня небольшой отряд воинов из Лейк-Касла со своей молодой госпожой отправился дальше, чтобы к вечеру оказаться под стенами родного замка.

Их, разумеется, увидели издалека. На крепостных стенах толпились воины, размахивая оружием и издавая приветственные крики. Даже сам барон Кевин не удержался и поднялся на надвратную башню, чтобы поскорей увидеть любимую дочь. Нада приветливо помахала отцу, улыбаясь. Однако, когда прибывшие въехали во двор, и ворота за ними закрылись, барон, снимая дочь с коня, увидел её необычную бледность.

– Что с тобой, моя девочка? – встревожился он. – Здорова ли ты? Твоя бледность меня пугает.

– Нет-нет, я здорова, отец, – успокоила его Нада, – просто утомлена долгой дорогой и обилием впечатлений.

– Тогда пойдём скорей в зал, малышка. Мать и бабушка ждут тебя с нетерпением. Вон, смотри, мама уже встречает тебя на пороге, – усмехнулся барон.

Леди Элис действительно стояла на пороге, нетерпеливо ожидая, когда сможет обнять дочь. Её синие глаза сияли радостью, но когда девушка подошла поближе, в них засветились искорки тревоги.

– С тобой всё в порядке, моя дорогая? – мать обняла Наду и прижала её к груди. – Эта поездка совсем измучила тебя, я вижу.

– Да, мама, это было очень утомительно, – согласилась девушка, – больше никогда не уеду так далеко от дома.

– Это как получится, – усмехнулась мать, – многое зависит от того, с какой стороны жених явится. Хотя нам с твоим отцом не хотелось бы, чтобы ты жила далеко.

Нада не стала торопить события и говорить матери о своём решении никогда не выходить замуж. Это успеется. Сейчас надо пройти эти первые шаги по возвращении домой и постараться не выдать себя ничем. Пока не поговорит с бабушкой, – никаких разговоров на эту тему ни с кем. Так она решила. Бабушка мудрая женщина, она всё поймёт и даст совет.

Леди Валу тоже взволновали бледность и нездоровый вид Нады. Она внимательно посмотрела в глаза внучке, но ничего не сказала, только обняла её и произнесла положенные слова приветствия.

Потом было застолье. Приехавшие воины громко делились впечатлениями. Капитан отряда Сэм Пирс взял на себя обязанность довести до сведения всех присутствующих события, происшедшие в Лондоне, Винчестере и Портсмуте. Он был далеко не глупым и довольно сообразительным человеком, да ещё неоднократно присутствовал при обсуждении этих событий. Поэтому справился с задачей достойно. Все ахали, охали, выражали своё удивление роскошной встречей и радость по поводу возвращения короля и его решительных действий. А то ведь многие уже и вправду опасались, что принц Джон усядется на королевский трон. Это пугало и настораживало – мало кто в стране желал такого короля.

Потом Нада в кругу близких людей, усевшись у очага, передала свои впечатления от всего происшедшего и рассказала об отъезде Брэда и его спутников. Брэд полон надежд, и, похоже, они могут осуществиться.

Леди Вала слушала внучку очень внимательно. От неё не укрылось, что Нада была непривычно осторожна в выражениях и тщательно подбирала слова, как будто переходила бурлящий поток по скользким камням. «Что-то за этим кроется, – подумала она, – только вот что?». И решила, что девочке надо дать возможность прийти в себя.

– Я смотрю, ты совсем уже без сил, малышка моя, – заметила она, – ступай, наверное, к себе, помойся с дороги и отдохни хорошенько. Ещё будет время обсудить всё происшедшее.

Мать и отец поддержали бабушку и пожелали дочери доброй ночи. Девушка ушла в свою комнату, а они ещё немного посидели у огня, обмениваясь впечатлениями. И посетовали на то, что их Ричард, наследник барона, всё ещё не вернулся от лорда Перси. Его ожидали со дня на день. Но он, конечно, уже получил информацию из первых рук, ведь лорд Перси несомненно присутствовал при этих событиях лично. А по пути домой мальчик всё это ещё обсудит с графом Хьюбертом. Скорее бы он возвратился!

Нада же, попав в свою комнату, сразу окунулась в привычный уют и знакомый аромат. Это было приятно, но отчего-то вызывало слёзы на глазах. Она снова здесь, в своей комнате, гдё всё давно знакомо и стоит на своих местах, и даже пахнет, как она привыкла с детства. Вот только она изменилась и никогда уже не будет прежней. Не будет беззаботной и даже немного легкомысленной, как до поездки на юг. Не будет безоблачно счастливой. Её детство и юность остались позади. Любовь открыла дверь во взрослую жизнь. И на ней теперь ответственность за ребёнка, который родится здесь, на севере, и никогда не узнает своего отца.

Служанка помогла девушке вымыть голову и искупаться самой, тщательно растёрла её большим куском чистой ткани и усадила перед очагом. Она расчёсывала и просушивала тёмные волосы, пока они не заблестели шелковистой массой, в которой от отсветов огня вспыхивали золотые искорки. Потом подала девушке чистую камизу.

– Спасибо тебе, Ана, – поблагодарила Нада, – а теперь ступай к себе. Я хочу спать, устала с дороги.

– Доброй ночи, госпожа, – поклонилась девушка и исчезла.

Однако Нада и не подумала лечь в постель. Она нервно ходила по комнате, меряя её шагами, и размышляла. Нужно было как можно скорей найти способ всё объяснить своим близким и при этом сохранить в тайне главное. Никто не должен знать, что её будущий ребёнок – дитя короля. Только бабушке готова она открыть всю правду. И, возможно, ещё отцу.

Приняв решение, Нада накинула на плечи шаль и отправилась на верхний этаж башни, в комнату бабушки. Тихонько постучалась и, получив разрешение, вошла. Бабушка сидела в своём любимом кресле у очага. Она даже не разделась ещё.

– Я ожидала тебя, девочка, – сказала тихо, – чувствую, что с тобой случилось что-то необычное.

Леди Вала посмотрела внимательно и увидела, что внучка едва сдерживает слёзы.

– Не нужно плакать, моя дорогая, – голос звучал ласково, – что бы ни произошло, всегда можно найти выход из положения. Даже если оно кажется совсем безнадёжным.

Ласковые слова прорвали все заслоны, и Нада, наконец, дала волю слезам. Она уткнулась лицом в бабушкины колени и содрогалась от бурных и горьких рыданий. Леди Вала не мешала ей выплакаться, только тихонько гладила склонившуюся к ней головку и подрагивающие плечи.

Через время слёзы иссякли. Нада подняла голову и взглянула бабушке в лицо.

– Со мной действительно произошло нечто совершенно необычное, – призналась она. – Я никогда не думала, что такое возможно.

И она рассказала бабушке всё, от самого первого своего впечатления от встречи взглядом с королём до последней минуты прощания с Ричардом.

– Он стал для меня всем, бабушка, – сказала напоследок, – без него жизнь уже не может быть счастливой. И потом…

Она поднялась, прошлась по комнате и остановилась у очага, напротив кресла старой женщины. Посмотрела ей прямо в глаза и закончила:

– И потом уже в дороге я поняла, что от этой любви у меня останется ребёнок. Его ребёнок, бабушка. Я верю, что сын. Он так его хотел.

– Что-то подобное я и предполагала, дитя моё, – ответила на это леди Вала, но в голосе её не было ни возмущения, ни порицания. – Такая любовь большая редкость, девочка, и не может остаться бесплодной. Ты испытала огромное, ни с чем не сравнимое счастье. Такой любовью нужно гордиться. Тем более с таким мужчиной.

– Так ты не сердишься на меня, нет? – Нада встрепенулась.

– Конечно, нет, малышка, – грустно улыбнулась старая женщина. – Как можно сердиться на любовь? Это подарок судьбы, который достаётся далеко не всем. У тебя любовь получилась короткая, но от этого не менее прекрасная. Успокойся, моя милая, мы всё уладим.

Бабушка и внучка долго сидели рядом, обсуждая все возможности выхода из этого положения с наименьшими потерями.

– Я не стану убеждать тебя, малышка, – произнесла леди Вала задумчиво, – что ты ещё можешь передумать со временем и вступить в брак с порядочным и заслуживающим уважения человеком, который по достоинству оценит тебя. Но это пока скрыто туманом неизвестности. Сейчас ты желаешь сохранить в себе свою любовь навсегда. Я могу тебя понять.

– Я пообещала, бабушка, – заметила Нада, – я ведь ему пообещала, что больше никакой мужчина не получит меня. А он король. И такого мужчины просто нет больше на свете.

– Ну, об этом говорить пока не стоит, – улыбнулась старая женщина, – жизнь всё расставит по своим местам. Сейчас надо решить, что сказать нашим людям, и потом твёрдо придерживаться придуманной истории. Я думаю, всем нужно говорить одно и то же. Даже твоя мать не должна знать истинного положения вещей. Она может не всё понять правильно. Отцу же придётся рассказать правду. Он заслуживает твоей откровенности, и он единственный, кто может тебе помочь.

Нада наклонила голову, соглашаясь, хотя мысль о том, чтобы поведать обо всём происшедшем отцу, казалась страшной. Она представила себе, как отец, разгневавшись, отправит её из замка или выдаст замуж за кого-нибудь из арендаторов, не слушая возражений. И слёзы вновь потекли по бледным щекам.

– У тебя есть какие-нибудь идеи, дитя? – леди Вала пыталась отвлечь девушку, она понимала, как ту страшит предстоящий разговор с отцом.

– Да, бабушка, – Нада вытерла мокрое от слёз лицо, – ещё в Портсмуте я сказала кузине Деборе, что встретила в этой поездке интересного мужчину, который проявил ко мне искренние чувства, и я не смогла удержаться, отдалась ему. Но я добавила, что мы с ним обручились. А потом он отправился с королём на континент. И я теперь буду ждать его возвращения, чтобы предстать с ним перед алтарём.

– Неплохо придумано, малышка, – усмехнулась старая женщина, – совсем неплохо. А кто-то знает истинное положение дел?

– Знает Брэд, я не стала отказываться, когда он меня спросил, – призналась Нада. – Но он обещал сохранить мою тайну. И, кажется, догадываются его друзья. Особенно Кристофер Эллиот, бабушка, – он проявил ко мне определённый интерес, этого нельзя было не заметить.

– Брэд тебя не выдаст, он хороший мальчик, – успокоила девушку старая женщина. – А Чарльз и Кристофер порядочные молодые люди. Будем надеяться на их молчание.

Так и сложилась легенда, которую предстояло узнать всем обитателям замка. Оставалось только придумать имя мифического возлюбленного Нады, отправившегося воевать вместе с королём Ричардом. Постепенно новость распространилась среди обитателей Лейк-Касла. Тяжело было сделать признание матери, не ожидавшей от единственной дочери ничего подобного. Леди Элис была женщиной, не знакомой с сильными чувствами. Она, безусловно, любила своего мужа, заботилась о нём и всячески ему угождала. Но пожара любовной страсти не знала никогда. Ей были непонятны переживания Нады. Она просто приняла всё как есть, и изъявила готовность заботиться о дочери, как это может сделать только мать.

Очень трудным был для Нады разговор с отцом. В общих чертах барон Кевин уже был введён в курс дела женой. Но с дочерью на эту тему ещё не говорил. И Нада решилась. Она попросила отца встретиться с ней на бабушкином камне над озером, чтобы никто не помешал их беседе. Отец согласился. И вот они сидят вдвоём над синим озером, глядя на воду.

– Я очень виновата перед тобой, папа, – прервала молчание девушка, – и теперь готова принять и твоё порицание, и твой гнев, и наказание, которое ты мне назначишь. Это твоё отцовское право. Но я хочу, чтобы ты знал – то, что известно в замке, ещё не вся правда. Истину ведает пока только бабушка, а сейчас узнаешь и ты.

– Ты меня пугаешь, девочка, – повернулся к ней барон, – что может быть ещё страшнее? Над тобой надругались? Тебя принудили? Скажи, и я отомщу обидчику.

– О нет, отец, – Нада взглянула на него искоса, – я сама, по доброй воле, пошла в объятия этого мужчины. Только никакого обручения не было. И мужчина этот вовсе не неизвестный рыцарь. Это король Англии Ричард, папа, Ричард Львиное Сердце, и он вполне заслуживает своё прозвище. Другого такого мужчины нет на свете. И я ни одной минуты не сожалею, что была с ним. Две недели счастья и теперь ребёнок от него. Вся моя прошлая жизнь была только для этого. И теперь я стерплю всё. Но никогда, слышишь, папа, никогда я не предам эту любовь.

Барон Кевин был ошарашен, обескуражен, буквально сбит с ног тем, что услышал. Он смотрел на дочь широко открытыми глазами. Потом веко его дёрнулось, лицо дрогнуло.

– Девочка моя, моя бедная девочка, – прошептал он. – Ты стала на трудный путь. И жизнь твоя не будет лёгкой. Но пока я жив, я защищу и тебя, и твоего ребёнка. Подумать только! В нашем замке родится дитя короля!

У Нады отлегло от сердца. Отец не разгневался на неё, не прогнал прочь и не грозит никакими карами.

– Я не ослышалась? Ты не гневаешься на меня, папа? – уточнила она.

– Не скажу, что рад принять всё это, – сознался барон, – но могу тебя понять. Любовь – сильное чувство. Наша бабушка знает об этом больше других. А сердиться на тебя бессмысленно. Нужно подумать о том, как сделать положение наименее острым. Расскажи мне более подробно о короле.

И Нада рассказала отцу о Ричарде всё, что могла позволить себе произнести вслух. Рассказала, что он любил её, вопреки своей привычке не задерживаться долго возле одной женщины. О его незаконнорожденном сыне Филиппе, признанном им. О его желании иметь сына от неё. И ещё о королеве Алиеноре, о её добрых словах и пожеланиях.

– И он был честен со мной, отец, – добавила она, – не обещал того, чего не мог исполнить. И был искренне огорчён нашей разлукой. Этого не скроешь.

– Да, доченька, закрутила нас жизнь, – произнёс, наконец, барон. – Будем стараться выйти из этого положения достойно.

И они принялись обсуждать легенду о неизвестном рыцаре, обручившемся с Надой в Портсмуте. Решили назвать его Филиппом де Ланом, а со временем сообщить о его гибели на полях сражений.

– И я просила короля Ричарда за Брэда, папа, – добавила в конце Нада, – он обещал мне присмотреть за нашим мальчиком.

Последнее сообщение не могло не порадовать барона. Он очень переживал за младшего сына, но другого пути для мальчика завоевать себе место под солнцем не видел. И если сам король окажет ему покровительство, Брэд сможет далеко пойти. Мальчик неглуп, смел и отважен, и достаточно силён.

Разговор, так страшивший Наду, прошёл гораздо легче, чем она опасалась. И теперь девушка, почти лишившись сил, сидела на большом камне, прижавшись к отцовскому плечу. А барон обнимал её и ласково поглаживал по руке, успокаивая и утешая.

Дальше покатились дни. Лето незаметно сдало свои позиции осени, всё вокруг окрасилось в золотые и багряные цвета. Нада чувствовала себя совсем неплохо, но её положение уже становилось заметным. К этому нужно было привыкать и ей, и окружающим.

В начале сентября возвратился, наконец, домой наследник барона. Ричард возмужал, повзрослел, стал выше ростом и шире в плечах. Ну, совсем взрослый мужчина, хотя на самом деле ему исполнилось только шестнадцать лет, он был всего на год старше Брэда. Нужно было подумать о том, чтобы найти ему невесту.

А вскоре пришло известие из Уинстона. На день Святого Михаила намечена свадьба Деборы с сэром Хэмфри Стэнтоном. Все члены семьи, разумеется, приглашены.

К назначенному сроку в Уинстон отправились барон Лорэл с супругой, их сын и дочь. Их радостно встретили в замке графа Хьюберта – всё-таки не так часто родственники появлялись здесь всем семейством. Дебора удивлённо расширила глаза, увидев Наду, – положение кузины было уже достаточно заметным. Девушка улыбнулась ей и кивнула – поговорим, мол, позднее. Как всегда после долгой разлуки у родственников было множество тем для разговора, и вечер прошёл быстро. А на следующее утро было венчание. Дебора была очень хороша в новом нарядном платье. Мать подарила ей драгоценности. И самым дорогим из подарков считала нежно-розовое жемчужное ожерелье.

– Это ожерелье, доченька, мне подарила на свадьбу моя приёмная мать, которую я очень любила и люблю, – леди Алисия улыбнулась сквозь набежавшие слёзы. – Она тогда пожелала мне счастья в любви и замужней жизни. И всё, чего она для меня хотела, сбылось. Я счастливо прожила с твоим отцом много лет. Другой жизни и другого мужчины мне не надо.

Женщина смахнула слёзы и продолжила:

– Теперь я дарю его тебе, с огромной любовью и пожеланием безоблачного счастья с мужчиной, которого ты наконец-то соизволила заметить и принять в качестве мужа. Сэр Хэмфри хороший человек. Он, конечно, не слишком богат и знатен, но твой отец оценил его достоинства как сильного и верного слову мужчины. И потом, его замок здесь же, на севере, совсем недалеко от нас. Ты же знаешь, как любит тебя отец, и как ему тяжело с тобой расстаться. Мне тоже по душе, что ты будешь близко. Будь же счастлива, девочка моя. И надень это ожерелье прямо сейчас. Так сделала когда-то леди Вала, моя мать, и так поступаю я.

Графиня застегнула замочек розовой нитки жемчуга на шее дочери, и ожерелье засияло, засветилось на нежной коже, оттеняя белизну лица. Дебора поискала глазами своего жениха, а, найдя, улыбнулась ему – его глаза были прикованы к ней. В них светилась любовь, а ещё волнение. Наступил самый торжественный миг.

Дебора с радостью шла под венец с этим сильным мужчиной, который никогда не унизит её и не позволит никому нанести ей вред. В это она верила несокрушимо. Теперь, после многих дней общения на юге и в пути, она знала своего жениха намного лучше, чем раньше.

Прежде всего, он оказался не так стар, как она думала в самом начале их знакомства, – всего на шесть лет старше её. Просто его суровость придавала ему солидности. Но теперь она хорошо знала, как умеют улыбаться его глаза, какими нежными бывают губы. Несколько поцелуев, которыми они успели обменяться, вселили в неё надежду, что и во всём остальном на любовном поприще он так же умел и опытен.

И ещё Дебору до слёз тронула его история, которую он поведал ей во время одной из остановок на долгом пути с юга.

Сэр Хэмфри Стэнтон был безземельным рыцарем, младшим сыном в многодетной семье небогатого дворянина из Лестершира. Он зарабатывал себе на жизнь, выступая на многочисленных турнирах на континенте. Там он и познакомился с сэром Хью Мортимером, владельцем небольшого, но крепкого замка на севере страны. После нескольких встреч мужчин связали добрые отношения. И сэр Хью очень обрадовался, встретив своего давнего знакомого в Йорке, когда там происходила очередная стычка между людьми принца Джона и саксонцами. Пожилой мужчина пригласил своего молодого друга к себе в замок и там удивил его неожиданным предложением. Он готов был отдать ему в жёны свою единственную дочь и наследницу Эмилию, поскольку сам был уже очень болен и боялся оставить любимое дитя на произвол судьбы.

Сэр Хэмфри с радостью принял предложение, и вскоре они сыграли свадьбу. А через полтора месяца его тестя не стало – он умер во сне. Эмилия была хорошей девушкой и стала замечательной женой. Сэр Хэмфри крепко привязался к ней, особенно когда узнал, что супруга уже носит под сердцем его ребёнка.

Несчастье пришло, как всегда, неожиданно. Случилось так, что сэру Хэмфри пришлось отлучиться из своего замка буквально на пару дней. Однако, вернувшись, он застал жуткую картину – его замок был разорён и разграблен, а жена – мертва. Выяснилось, что вскоре после его отъезда перед воротами замка остановился мужчина, который был знаком хозяйке, – насколько она помнила, этот человек несколько раз приезжал к её отцу. Леди был неведомо, что этот рыцарь просил у отца её руки, но получил отказ и затаил в душе лютую злобу. Попав в замок, он мгновенно превратился из ягнёнка, каким прикидывался, в злобного волка. Сумев впустить за ворота своих сообщников, он принялся грабить замок. Но, прежде всего, пожелал завладеть женщиной, в руке которой ему было отказано. Он был настойчив и злобен, был готов на всё, чтобы добиться своего. Испуганная Эмилия бросилась бежать от насильника и, взлетев на самый верх башни, кинулась вниз. Так сэр Хэмфри потерял и жену, и не рождённого ещё ребёнка.

Замок он восстановил и значительно укрепил, употребив на это деньги, оставшиеся от приданого жены. Злодея он нашёл и убил собственной рукой. Но горя это не уменьшило. И лишь попав во владения графа Хьюберта и увидев его красавицу-дочь, рыцарь немного отошёл душой. Здесь ему, однако, не повезло – Дебора ему отказала. И он снова отправился на континент, чтобы немного развеять тяжёлые воспоминания и заработать средств привычным для него способом – сражаясь на турнирах. Возвращаясь в Англию, он задержался в Лондоне, чтобы увидеть короля Ричарда. Остальное ей было известно.

И вот теперь судьба связывает их навек – рыцаря Хэмфри Стэнтона и красавицу Дебору, дочь графа Хьюберта. Оба произнесли брачные обеты твёрдым голосом, а потом повернулись лицом друг к другу, и Дебора утонула в тёмных глазах, открыто обещавших ей любовь и горячую страсть. Поцелуй, скрепивший их брак, оказался глубоким и долгим – обоим было уже трудно сдерживать желание близости. Окружающие понятливо улыбались – эти двое были давно уже не дети и шли к своему браку долго и непростым путём.

Дебору проводили в её комнату, где она желала переодеться к праздничному пиру. Сэр Хэмфри тоже беспрепятственно проник туда. Он кивнул, улыбнувшись, служанке. Та поняла и оставила молодых наедине.

– Я готов помочь вам переодеться, любовь моя, – заявил новоявленный супруг, – хотя больше всего мне хочется вас раздеть и увидеть, наконец, ваше роскошное тело. И любить его, и ласкать.

Голос его стал хриплым, а руки действовали быстро и умело. Когда глазам его предстало волшебное зрелище её наготы, во взгляде вспыхнул огонь. Дебора же смело встретила его желание и поощрила супруга зазывной улыбкой и лёгким движением бедер. Тут сэр Хэмфри совсем потерял голову. Вскоре они уже сплелись телами, и нежные стоны женщины заглушил утробный первобытный рык мужчины. Опомнились они не сразу.

– Ой, нас же ждут в зале, – проговорила Дебора, придя в себя. – Мне нужно одеться.

– Сейчас я помогу вам, моё сокровище, – муж улыбнулся ей, – но помните, что эту ночь спать вам не придётся. То, что я испробовал только что, зажгло в моей крови бушующее пламя, которое вряд ли утолит и целая неделя, проведённая с вами в одной постели.

Дебора довольно улыбнулась. Ей и в голову не пришло смущаться и изображать ненужную скромность.

– Я рада слышать это, супруг мой, – ответила она на откровенное признание мужа, – потому что хочу вас так же горячо и страстно. И готова на неделю в постели. Помните теперь – вы обещали.

Они рассмеялись и быстро привели себя в порядок. Когда молодожёны появились в общем зале, всем присутствующим стало понятно, что они весьма довольны друг другом. Дебора была счастлива и не скрывала этого. Мать удовлетворённо улыбнулась – она была рада за дочь.

Нада улучила момент и поздравила кузину с обретённым супружеским счастьем.

– Ты прямо вся светишься, Дебора, – проговорила тихонько, – видно, этот мужчина сумел показать тебе, что такое настоящая любовь.

– Не то слово, дорогая, – ответила кузина так же тихо, – и я была последней дурочкой, когда отказалась от него несколько лет назад. Теперь нам предстоит навёрстывать упущенное. Но я не имею ничего против. Он замечательный мужчина.

– Я рада за тебя, милая, – Нада обняла кузину, – пусть твоё счастье будет долгим.

И они разошлись. Дебора устремилась навстречу горячему взгляду мужа, который притягивал её. И довольно вздохнула, оказавшись в кольце его рук.

Устроенный графом Хьюбертом праздничный пир в честь бракосочетания его дочери был великолепен. Граф стремился превзойти себя самого, чтобы сделать праздник лучше и ярче, чем несколько лет назад, когда упрямица Дебора выходила замуж за того никчёмного мальчишку. Граф и до сих пор не смог понять, как тогда удалось его дочери уговорить его. Правда, он знал и хорошо помнил, что всегда, с самого рождения обожал свою единственную дочь, которая была очаровательной крошкой в детстве и стала прекрасной женщиной, когда выросла. Чтобы сделать этот праздник ещё более ярким и порадовать своего зятя, граф организовал небольшой рыцарский турнир, если можно так выразиться, – то, что можно было сделать в пределах его замка. Тем более что король Ричард снял запрет на это любимое всеми зрелище. Конечно, конных выездов не предполагалось, на это не было соответствующего места, но помериться силой и воинским умением было вполне доступно. К большому сожалению графа ни одного из его сыновей не было сейчас в замке. Все они – и наследник титула Джонатан, и Рональд, и Лоренс – отправились на континент вслед за королём. Не усидели дома. С опозданием, но последовали за своим монархом. Тем более что оба младших сына рассчитывали получить в этой войне собственные земли.

Давно уже не было в живых доблестного воина, который когда-то оберегал юного Уильяма, тогда бывшего ещё только наследником старого графа. Но выучка, которую он дал воинам замка, сохранилась. А принявший на себя обязанности новый командир гарнизона хорошо поддерживал воинский дух в Уинстоне. Самое время сейчас было порадовать своих воинов прекрасной забавой и вдохновить их на дальнейшее совершенствование своих навыков и умений. Вот и сэру Хэмфри Стэнтону будет случай показать, чему он научился в многочисленных рыцарских турнирах на континенте.

Глава 5

Желающих помахать мечом рыцарей съехалось в Уинстон немного, но это были люди, отлично владеющие оружием и имеющие немалый опыт, – именно то, чего желал граф Хьюберт.

Один из них, граф Роберт Грэй, приходился сводным братом хозяину владения. Их мать леди Адела долгое время была женой старого графа Хьюберта, а потом вышла замуж за мужчину, которого любила много лет. Лорд Джеймс Грэй дал ей долгожданное счастье и двух сыновей. Старший из них принял после смерти отца титул и управлял землями Гринхила, а младший Фрэнсис Грэй, жил на восточном побережье в полученном его отцом владении, когда король Генрих щедро наградил северян, оказавших ему реальную помощь в быстрой победе над шотландским королём. О нём немного было известно здесь. Братья ни разу не виделись после разлуки. Но из не слишком частых писем семья знала, что лорду Фрэнсису удалось ещё увеличить свои владения, удачно женившись на дочери владельца примыкавших к его замку земель. Правда, через несколько лет он в период эпидемии потерял и жену и сына-наследника. Осталась одна только дочь, которую лорд назвал Аделой в честь горячо любимой им матери.

Граф Грэй впервые взял в руки оружие ещё мальчишкой, во время войны с Шотландией. С тех пор воевать ему не приходилось, да и он, если говорить честно, не испытывал большой тяги к битвам. Однако хорошо понимал, что держать в руках меч должен уметь каждый мужчина, желающий сохранить то, чем владеет, и уберечь дорогих ему людей. Ему было, что защищать, и своё воинское умение он поддерживал ежедневными тренировками. Граф, конечно, понимал, что не ему тягаться с умелыми рыцарями, имеющими богатый опыт турнирных встреч на континенте. И, тем не менее, испробовать свои силы хотелось. И было очень поучительно посмотреть на воинские состязания, как ему самому, так и командиру гарнизона его замка, которого граф прихватил с собой.

Сэр Патрик Эллиот, наследник рыцаря Тимоти Эллиота из замка Денвент-Касл на западе страны, напротив, был воинственным и очень любил сражения. Ему приходилось частенько меряться силами с драчливыми и неуёмными соседями по ту сторону границы. И хотя он в целом не имел ничего против шотландцев – всё-таки его мать была из их племени – своих соседей он побивал не раз и очень гордился своими победами. Он был мужчиной, подбирающимся к тридцатилетию, и силы бурлили в нём. Турнир в Уинстоне был сейчас как раз тем, что отвечало его желаниям.

Молодой наследник Лейк-Касла, только недавно опоясанный мечом во владениях лорда Перси, был также допущен к своему первому турниру. Это было важным событием в его жизни. Однако казалось, что барона Лорэла это волновало больше, чем сына. Тот был спокоен и уверен в себе. И что ещё заметил с неудовольствием отец, его наследник был очень холоден с сэром Патриком Эллиотом, смотрел на него с неприязнью и держался, можно сказать, задиристо. Что он может иметь против сына и наследника давнего друга их семьи сэра Тимоти Эллиота?

Сэр Хэмфри Стэнтон, с согласия тестя, пригласил на этот турнир своего давнего знакомого по выездам на континент сэра Лайонела Криспина. Это был приятной внешности мужчина сорока с небольшим лет, среднего роста, но широкий в плечах и крепкий как дуб. Вторым гостем новобрачного был его сосед из замка Кринстон, тридцатипятилетний сэр Генрих Сомервиль. Этот черноглазый и живой мужчина когда-то помог Хэмфри после нападения на его замок, и с тех пор они поддерживали добрососедские отношения. И ещё здесь присутствовал дальний родственник погибшей жены сэра Хэмфри молодой рыцарь Пирс О`Нил. Это был настоящий красавец – высокий, стройный, голубоглазый и золотоволосый. Он был молод, не старше двадцати лет, но уже имел немалый опыт воинских сражений и побед.

Сам хозяин поместья пригласил на это событие знакомого ему рыцаря из Карлайла. Тот не смог приехать сам и прислал вместо себя племянника – сэра Хью Лестера. Этот тридцатилетний мужчина был крепок как молодой, но уже вошедший в силу бычок. И так же упорен и свиреп. Он не отличался особой красотой, был хмур и неприветлив со всеми кроме графа. На хозяина он произвёл неприятное впечатление, но, тем не менее, главная цель была достигнута – на поле сойдутся восемь рыцарей, и после всех боёв будет определён победитель. А противников, как известно, не выбирают. Их нужно побеждать или, что куда хуже, терпеть поражение.

Приехав на свадьбу Деборы, Патрик привёз с собой младшую сестру. Единственной дочери сэра Тимоти Эллиота было сейчас двадцать четыре года, и она была в расцвете красоты. Мэйрин пережила личную драму, и отец решил дать ей возможность немного развлечься. Брат против такой компании не возражал. Он любил сестру и желал ей добра. А в широком кругу гостей графа ей будет легче отвлечься от мрачных мыслей.

В жизни девушки случилось несчастье. У неё был жених, которого она очень любила. Это был шотландец хорошего рода, сильный и смелый молодой человек. Но четыре года назад он погиб в схватке с приграничными разбойниками, какие время от времени случались в этих местах. И с тех пор девушка была безутешна. Она и слушать не хотела больше о замужестве, как ни уговаривал её отец.

Красота Мэйрин произвела сильное впечатление на гостей графа. Она была высокая и стройная как тростиночка. Роскошные тёмные волосы тугими кольцами ложились на плечи и спину. Большие синие глаза обладали удивительным свойством темнеть до цвета ночного неба, когда девушка пребывала в печали, и искриться голубым льдом, когда она гневалась. А характер Мейрин мягким и покладистым назвать было трудно.

И первым, кто пал жертвой этих прекрасных глаз, стал граф Роберт Грей. Граф подходил к своему сорокалетию. Внешне он очень напоминал своего отца, великолепного воина лорда Джеймса Грея, получившего титул графа в войне с Шотландией. Он был высок и широкоплеч, но тело имел гибкое и подвижное. Глаза его были тёплого янтарного цвета, каштановые, с золотым отливом волосы, густые и волнистые, красивыми локонами ложились на плечи. Высокий лоб и твёрдо очерченный подбородок завершали портрет этого достойного мужчины. Он был великолепным наездником и очень любил охоту.

Владелец Гринхила оставил за плечами вполне благополучный брак, и в замке его под присмотром любящей бабушки, графини Аделы, подрастали четверо сыновей. Но любви в своей жизни он не знал. Граф был хорошо осведомлён о том непреодолимом и мощном чувстве, которое связало на всю жизнь его родителей. Но сам к этому никогда не стремился. Его вполне устраивали спокойные, ровные отношения с женой, которая добросовестно исполняла обязанности хозяйки замка и матери. Что творилось в её душе, этого он не знал и никогда, если говорить честно, не интересовался этим. Потеряв жену два года назад, когда она производила на свет их последнего ребёнка, он отдал ей положенную дань скорби, но глубокого следа в его сердце эта потеря не оставила. Граф жил спокойной, размеренной жизнью, уделял должное внимание сыновьям, отводил душу на охоте и, пожалуй, был доволен такой жизнью. Во всяком случае, никакие мечты не тревожили его душу и не нарушали ночной покой. Свои мужские потребности он удовлетворял по мере надобности в собственных владениях, где сорванцов с янтарными глазами бегало немало – почему-то у графа рождались исключительно сыновья. И про себя он решил уже, было, что его мужская сила идёт к закату. И тут вдруг…

Когда приехавших гостей представляли друг другу, граф позволил себе чуть дольше положенного задержать губы на руке красавицы Мэйрин. В ответ он получил такую голубую, искрящуюся льдом молнию, что буквально потерял дар речи на несколько мгновений. А потом уже не в силах был отвести взгляд от прекрасного молодого лица. Спустя некоторое время он заметил, как потемнели глаза девушки – по-видимому, она вспомнила того, кого любила и кому хотела остаться верной. А графу вдруг отчаянно захотелось узнать, какого цвета станут эти глаза от нежности и какими будут в страсти. Он сам не узнавал себя. Но незнакомые чувства и желания накатили вдруг неумолимо, как знаменитые приливы в заливе Солуэй-Ферт, и одолеть их он был не в состоянии.

Другой жертвой прекрасных глаз молодой леди стал Пирс О`Нил. Красавец-рыцарь не мог отвести взгляда от стройной фигурки, всё время старался оказаться рядом. Однако Мэйрин была абсолютно равнодушна к этим проявлениям интереса к себе со стороны таких разных, но, безусловно, достойных рыцарей. Она даже не помышляла о том, чтобы впустить другую любовь в своё сердце. А брак без любви был для неё неприемлем. Пример родителей стоял перед глазами, и другой семейной жизни она не желала. А отец, любя её, не настаивал. Он надеялся, что время излечит сердце его дочери. И ещё сэр Тимоти Эллиот, умудрённый жизненным опытом, полагался на случай.

Среди других гостей царили иные чувства. Многих волновал предстоящий турнир. Воинским азартом одинаково пылали наследник Лейк-Касла Ричард Лорэл и наследник Денвент-Касла Патрик Эллиот. И хотя между ними была довольно большая разница в возрасте – больше десяти лет, Ричарду почему-то страстно захотелось сойтись в поединке с сыном любимого всеми в его семье рыцаря Тимоти Эллиота и победить его. Узнав об этом, граф Хьюберт, как распорядитель турнира, пришёл в удивление и даже негодование.

– Ты с ума сошёл, племянник, – заявил он. – Патрику двадцать семь, и он уже добрых лет двенадцать участвует в сражениях, у них там, на самой границе, сам знаешь, бывает очень неспокойно. Тебе же ещё нет и семнадцати. Не буду спорить, ты силён и прошёл хорошую школу у лорда Перси. Но выбирать противников на турнире нужно по себе. Патрик слишком силён для тебя. Я никогда не допущу такого нарушения порядка. Хватит с тебя и молодого О`Нила.

Услышав жёсткий отказ дядюшки, Ричард недовольно скривился. Внешне он, казалось, смирился. Но в душе по-прежнему жаждал этой битвы и ещё горячее мечтал о победе. Ему казалось, что сама его молодость поможет одолеть противника.

В первый день турнира прошли соревнования в силе, ловкости и меткости между воинами Уинстона и прибывшими из Гринхила и Лейк-Касла. Хозяева всех трёх владений были довольны выучкой своих воинов и горячо обсуждали между собой, в чём их сильные и слабые места. Всё же в случае опасности им предстоит выступить единой силой, как это было много лет назад, когда при старом короле Генрихе разразилась эта короткая, но жестокая и кровопролитная война с Шотландией. Тогда они победили, потому что были едины. И сейчас нужно всячески поощрять подобные соревнования, поскольку это лучшее из всех возможных обучение. Разгорячённые состязаниями воины тоже не менее горячо обсуждали свои успехи и промахи. Теперь было, о чём подумать их командирам гарнизонов, было, на что направить силы в каждодневных воинских тренировках.

На следующий день планировались индивидуальные состязания между рыцарями. В этих сражениях, которые всеми ожидались с большим нетерпением, должны были проявить своё воинское мастерство все восемь заявленных рыцарей. Самым старшим из них был сэр Лайонел Криспин, самым младшим – молодой наследник Лейк-Касла Ричард Лорэл.

Утром в день турнира все восемь рыцарей собрались на ристалище в предвкушении предстоящего радостного события. Всем хотелось показать свою удаль и покрасоваться перед дамами. Тем более что помимо счастливой новобрачной, которой муж собирался посвятить все свои победы, на сооружённой специально для этого события трибуне находилась и прекрасная леди Мэйрин Эллиот, ради синих глаз которой был готовы на подвиги граф Грей и молодой О`Нил. А рядом с ней сидела красавица леди Нада Лорэл, отливающие бирюзой глаза которой сияли подобно драгоценным камням. И два рыцаря стремились сложить свои победы к ногам молодой женщины. Сэр Лайонел Криспин таил надежду на ласковый взгляд даже в случае своего поражения – победить виновника нынешнего торжества он не рассчитывал, поскольку хорошо знал его силу и доблесть, но всё же собирался и себя показать с лучшей стороны. А сэр Генрих Сомервиль, тот вообще потерял голову в первый же день, когда встретился взглядом с грозовыми глазами Нады. И возмечтал завоевать её сердце и сделать хозяйкой своего замка.

Погода, как по заказу, выдалась великолепной. Было тепло, солнце светило мягко и неназойливо, в воздухе отчётливо пахло надвигающейся осенью.

Граф Уильям Хьюберт, его командир гарнизона и барон Кевин Лорэл выступали в качестве судей. Они сидели на возвышении, чтобы не пропустить ни единого движения рыцарей. Четыре дюжих воина из Уинстона были наготове на случай любой неожиданности. И вот состязания начались.

Турнир открывал бой между сэром Хэмфри Стэнтоном и сэром Лайонелом Криспином. Это было великолепное зрелище. Оба рыцаря были опытны и умелы, они демонстрировали приёмы боя, незнакомые здешним воинам. Рыцари и простые воины – все с глубочайшим интересом следили за каждым движением на ристалище, стараясь не упустить ни единой подробности. Женщины на трибуне замерли в восхищении. Это зрелище было им в новинку. А леди Дебора, прижав руки к груди, неотрывно следила за мужем, и в глазах её светилась гордость. Этот бой длился достаточно долго, чтобы доставить удовольствие зрителям – оба рыцаря в совершенстве владели мастерством показательного боя. Закончился он достойной победой сэра Хэмфри. Его противник на поле боя легко признал это, улыбнулся и пожал руку сопернику. Победитель повернулся к трибуне и послал горячий взгляд жене – свою победу он посвящал ей.

Следующими на поле вышли граф Роберт Грей и рыцарь Генрих Сомервиль. Они были такие разные. Граф высок и строен, широк в плечах. Рыцарь Сомервиль уступал ему в росте, но был удивительно подвижен и гибок. Поначалу оба противника присматривались друг к другу, кружили по полю и делали редкие выпады. Потом битва пошла всерьёз. Граф, безусловно, был сильнее, но ему не хватало лёгкости и подвижности, каких в избытке было у соперника. И тот просто измотал его. Пришлось признать своё поражение. Это было неприятно, но ничего другого он и не ожидал. «Надо было более серьёзно относиться к своему воинскому мастерству», – подумалось ему. Он не решался поднять глаза на Мэйрин. Зато победитель изящно поклонился в сторону трибуны и, сверкнув чёрными глазами, громким голосом возвестил, что посвящает свою победу прекрасной молодой леди Лорэл. Нада замерла от неожиданности, потом рассмеялась и кивнула головой, принимая посвящение.

А тем временем напротив друг друга встали два новых соперника – Патрик Эллиот и Хью Лестер. Оба молоды, оба сильны. Это бросалось в глаза сразу. Хмурый и неприветливый Хью с ходу стал наседать на более изящного и гибкого Патрика. Он свято верил в свою бычью силу, как говорили в Карлайлском гарнизоне, и рассчитывал быстро свалить соперника. Но Патрик был достаточно умудрён воинским опытом, чтобы сразу понять слабые стороны противника. Тот был, безусловно, силён как бык, но, как и свойственно этому животному, не умел быстро отступать и менять направление. И чем больше разъярялся Хью, чем чаще кидался на соперника, тем спокойнее и хладнокровнее кружил вокруг него Патрик, заставляя менять позицию и выводя из себя. В бою на мечах, как известно, побеждает, как правило, не более сильный, а более умелый. В конце концов, Патрик настолько измотал своего противника, что тот растерял весь боевой пыл и вынужден был признать поражение. И неожиданно для всех вдруг улыбнулся.

– Вы преподали мне хороший урок, сэр Эллиот, – проговорил он, пожимая руку сопернику, – одной силы на турнире недостаточно. Это в бою она помогает крушить врагов. А здесь нужны ещё и ловкость, и подвижность. Я займусь этим, и, может быть, в следующий раз сумею одолеть вас.

Патрик улыбнулся в ответ и повернулся к трибуне.

– Свою победу я посвящаю тебе, моя милая сестрёнка, – громко сказал он, поклонившись Мэйрин.

А граф Грей не мог отвести взгляда от сияющих яркой синевой глаз леди Эллиот. Так вот каков их цвет в радости. Оставалось узнать, каков он в страсти, и эти мысли крайне удивляли его самого.

Потом на поле вышли самые молодые участники турнира. Их приветствовали громкими криками. Оба были стройны и легки, оба красивы. И казалось, что смотреть на них будет сплошным удовольствием. Но молодой Лорэл повёл бой с самого начала очень жёстко. Он, наверное, был единственным из всех присутствующих, кто желал не состязания как такового, а только своей победы. Барон Лорэл нахмурился. Он не узнавал своего сына. Мальчик очень изменился за прошедшие в обучении у лорда Перси годы, и, казалось, даже отдалился от него. Во всяком случае, с Брэдом, который был всего на год младше брата, барон чувствовал себя совсем иначе.

Между тем, бой продолжался. Над полем воцарилась гнетущая тишина. Слышались только звуки движения ног и громкий лязг металла, когда мечи встречались друг с другом. Мужчины, все как один, не отрывали настороженных взглядов от ристалища. По знаку командира гарнизона воины-охранники пришли в готовность. Женщины замерли на своих местах. Нада побледнела и с тревогой смотрела на брата. Сейчас она не узнавала его, это был совсем чужой человек, холодный и жестокий. Молодые рыцари на поле явно устали, но ни один не хотел уступать. И тут Ричард, воспользовавшись тем, что вынырнувший из-за облака солнечный луч ослепил внезапно молодого Пирса, сделал молниеносный выпад и нанёс удар. Туника О`Нила окрасилась кровью. Он пошатнулся, но упасть ему не позволили. Двое охранников подхватили его и унесли с поля боя. Победа досталась юному Лорэлу, но она почему-то никого не радовала. А он не пожелал посвятить её никому из присутствующих дам и молчал.

Закончился первый тур индивидуальных состязаний. Теперь четыре победителя должны были попарно схватиться между собой, а затем из двух оставшихся в строю выяснится герой сегодняшнего турнира.

На поле снова вышел сэр Хэмфри Стэнтон. На этот раз его соперником был сэр Генрих Сомервиль, его сосед и приятель. Но личные отношения отходят на задний план, когда рыцари вступают в поединок. Здесь главное – победить. Надо сказать, что этот бой мужчины провели красиво. Сэр Хэмфри вёл себя по-рыцарски, но противнику не уступал. Его сила и умение поражали. Казалось бы, более молодой соперник должен был взять его измором. Но рыцарь, похоже, не чувствовал усталости, отражая атаки соперника, вновь и вновь атакуя сам. Победа досталась ему.

– Для меня было большой честью сразиться с вами, сэр Стэнтон, – признал побеждённый, – этот урок я не забуду никогда.

А гордый победитель вновь улыбнулся жене, давая понять, что все его победы – ради неё и для неё.

Теперь два других победителя должны были сойтись между собой. Свершалась мечта Ричарда – на поле выходил Патрик Эллиот. Граф Хьюберт хотел было отменить бой, но его удержала рука барона Лорэла.

– Мне кажется, Уильям, моему сыну не помешает небольшая трёпка, – сквозь зубы проговорил он, – а у Патрика хватит ума не причинять ему увечья.

Ричард выскочил первым и стоял посреди поля в гордой, даже вызывающей позе, когда к нему вышел наследник Денвент-Касла.

– Ты хочешь трёпки, щенок, – пробурчал он про себя, – так ты её сейчас получишь. И никто не помешает мне поучить тебя немного рыцарской этике. Видно в доме лорда Перси о ней уже забыли.

И, не теряя ни минуты, молодой Эллиот принялся за дело. Он гонял Ричарда по полю, как гончая зайца. Вначале просто гонял. Потом подступил с атаками и легко выбил из рук Ричарда меч. Тот отлетел со звоном в сторону. Зрители замерли.

– Подними, – сурово сказал Патрик и вновь начал гонять юношу по полю.

Он не знал жалости. То, что он прочёл на лице молодого наследника Лейк-Касла во время его боя с молодым соперником, совсем не понравилось Эллиоту. Судя по выражению лица юноши, он понял, что тот вознёс себя слишком высоко и думает только о том, чтобы удовлетворить своё тщеславие.

Ещё два раза сэр Патрик Эллиот выбивал меч из руки молодого Лорэла и, наконец, свалил его самого. В мгновение ока он был уже над поверженным противником и приставил меч к его груди. Это был символический знак победы. После этого он протянул руку и помог Ричарду подняться. Тот встал хмурый и злой. А во взгляде, брошенном на победителя, сквозила неприкрытая ненависть.

«Что ж, учту, – подумал Патрик, – у нас на границе это не такая уж редкость. Жаль только, что это первый раздор между семьями, всегда бывшими в дружбе».

А барон Кевин Лорэл, бледный до синевы, смотрел на своего сына, и в нём боролись отцовская жалость и здравый смысл. Мальчику нельзя позволить сбиться с пути предков. До него многие поколения Лорэлов боролись с врагами, но были неизменно преданы друзьям. В сознании Ричарда что-то, однако, сместилось, и для него исчезла грань между своими и чужими. Для него, похоже, существовала только собственная гордыня. И с этой точки зрения урок, полученный им сегодня, должен принести свои плоды. Но жалость всё равно шевелилась в сердце. Ричард был как побитый щенок, но всё равно готов был огрызаться и смотрел зло.

В последнем, заключительном бою сошлись сэр Хэмфри Стэнтон и сэр Патрик Эллиот. Силы их были явно неравны, но Патрик горел желанием достойно провести бой, он полагался на свою молодость и подвижность. Однако сэр Хэмфри казался свежим и полным воинского задора. Он был неотразим. Леди Дебора не отводила от него влюблённых глаз. Она ахала всякий раз, когда ей казалось, что мужу грозит опасность, и счастливо улыбалась, когда он легко отводил нацеленный на него удар и сам атаковал противника. Его движения были настолько чёткими и выверенными, что казались незаметными. И ещё поражало умение уходить из-под удара лёгким поворотом туловища, изящным, как в танце. Кроме него только сэр Криспин, также участвовавший в турнирах на континенте, владел этой техникой, но у него это получалось не столь красиво и грациозно. Патрик продержался сколько смог. Но техника сэра Хэмфри была безупречна, и он, рассмеявшись, громко признал это.

. – Как ни старался я одолеть вас, сэр Стэнтон, полагаясь на свою молодость, силу и большую практику в схватках с шотландцами и разбойными воинами, у меня ничего не вышло, – заявил он, пожимая руку победителю, – ваша техника выше всяких похвал. Я бы тоже хотел освоить такие навыки.

– Нет ничего проще, мой друг, – ответил на это довольный сегодняшним днём сэр Хэмфри, – у нас ещё есть время, и я с радостью покажу вам, да и всем желающим несколько основных приёмов.

Все три боя, которые провёл рыцарь, закончились его полной и неоспоримой победой, которую он, конечно же, посвятил своей обожаемой жене. А сам он, выдержавший столь серьёзную нагрузку, выглядел по-прежнему свежим и полным сил. Мужчины, все как один, склонились перед его воинским мастерством. Победитель турнира был определён.

И тут граф Хьюберт удивил всех заключительным действом этого состязания. Он поднялся на трибуне и громко огласил имя победителя. А потом сделал знак своим людям.

– Готовя этот турнир, посвящённый бракосочетанию моей дочери леди Деборы, я позаботился и о достойном призе для победителя. Не скрою, мне приятно, что им стал мой новоявленный зять, который и заберёт это сокровище в свой замок.

Он поднял руку, и на поле вывели огромного боевого коня вороной масти. Это был настоящий красавец. Его чёрная шерсть отливала на солнце серебром. Высокий и мощный, он казался чудом, явившимся перед восхищёнными взглядами людей. Сэр Хэмфри замер, глядя на красавца-коня. Потом встал и медленно подошёл к нему. Заглянул в глаза, погладил по холке. И неожиданно припал лицом к шее коня, пряча невольно набежавшие на глаза слёзы. Лучшего подарка для рыцаря и быть не может.

Через несколько мгновений сэр Хэмфри повернул к тестю взволнованное лицо.

– У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность за такой великолепный подарок, милорд, – проговорил он хриплым голосом.

– Вы заслужили его своей доблестью и потрясающим воинским мастерством, мой друг, – ответил на это граф.

Вскоре зрители стали расходиться. Победитель всё не мог расстаться со своим призом. Леди Дебора подошла к мужу. Она ласково погладила шею вороного, потом улыбнулась сэру Хэмфри.

– Ты был великолепен, дорогой, – прошептала она, – и награду получил достойную. Представь себе, даже я не знала, что затеял отец.

Супруг оторвался, наконец, от коня, погладив его на прощанье, и отправился вслед за тестем в главный зал. Там участников турнира и гостей ожидал грандиозный пир.

Когда все вернулись в замок, барон Лорэл отозвал сына в сторону, чтобы поговорить с ним.

– Ты сегодня посрамил нашу честь, Ричард, – начал он. – Никогда ещё не было, чтобы кто-то из Лорэлов вёл себя так в кругу своих друзей.

– О каких друзьях речь, отец? – тут же вскинулся сын. – Эллиот никто, сын подкидыша, и он не может быть нашим другом. Ты забыл, что ты барон, отец?

– Я стал бароном только потому, что сэр Тимоти Эллиот, верный помощник моего отца, а твоего деда, в честь которого тебя назвали, сдержал своё слово и поднял меня на ноги. Именно он помог мне стать сильным и победить, когда я должен был отомстить за отца, подло убитого ударом в спину. Этот подкидыш, как ты изволил выразиться, сам, будучи мальчишкой, спас жизнь твоей бабушки, а моей любимой матери. Не будь его, не жить бы на свете ни мне, ни тебе. Нас бы просто не было. А ты говоришь такое. Я бы очень хотел, чтобы ты хранил традиции нашей семьи, сынок. И оставался верным друзьям. Твоя бабушка будет очень недовольна, когда узнает обо всём, что произошло здесь.

«Подумаешь, бабушка, – пронеслось в голове у Ричарда, – она уже стара и ничего не решает. Она – это прошлое Лейк-Касла, а я – его будущее». Однако высказать свои мысли вслух он не решился и покорно склонил голову перед отцом.

А воины из Лейк-Касла впервые задумались о том, каково им будет когда-то при новом бароне, и от души пожелали крепкого здоровья, много сил и долгих лет жизни своему нынешнему хозяину.

Во время пира, последовавшего за турниром, настроение гостей, несколько омрачённое неприятным инцидентом с молодым Лорэлом, улучшилось. Граф Хьюберт был щедр, и прекрасное вино лилось рекой, так что досталось не только знатным гостям, но и простым воинам. Сегодня граф не делал разницы между теми, кто сидел за высоким столом, и сидящими внизу. Отличное французское вино разносили без передышки и наливали во все подставленные чаши. Лёгкий напиток поднимал настроение и не валил с ног. Разговоры стали живее, слышался смех. Только Нада не могла избавиться от неприятного чувства, что ей не будет теперь легко и свободно в родном доме. Брат, так изменившийся за годы разлуки, пугал её.

Не одна чаша была выпита за главного победителя турнира сэра Хэмфри Стэнтона. И он сам, радостно отвечая на добрые слова поздравлений, осушал чашу за чашей. Но был по-прежнему бодр. Леди Дебора улыбалась ему, и в её зелёных глазах светились любовь и гордость за мужа. И графу Роберту Грею до боли остро захотелось, чтобы и на него смотрели женские глаза с такой любовью и доверием. Когда-то давно он видел, как смотрит на отца его мать, леди Адела. А в глазах отца, когда он смотрел на жену, сияла такая любовь, что сжималось сердце. Но тогда он не понимал этого. Остался холодным и равнодушным и в собственном браке. И только сейчас понял, чего лишился в жизни. И отчаянно захотел наверстать упущенное и узнать, наконец, что такое разделённая счастливая любовь.

Глава 6

А на следующий день воины и рыцари вновь собирались провести время на турнирном поле. Ожидалось интересное зрелище – победитель турнира сэр Хэмфри Стэнтон обещал показать некоторые из приёмов, принятых в состязаниях на континенте. Ранение молодого Пирса О`Нила оказалось не столь серьёзным, чтобы лишить его этого преинтереснейшего мужского развлечения. Он, конечно, потерял немало крови, и его травмированная в плече рука была на перевязи, однако ему вполне хватило сил дойти до ристалища. Рыцарь был бледен, но глаза его горели азартом – ему тоже хотелось поучиться этим воинским премудростям. Тем более что сегодня с утра в поместье графа Хьюберта объявился ещё один гость, и ему были рады.

Лорд Фрэнсис Грей совершенно неожиданно для своей семьи появился в замке Гринхил. А узнав, как обстоят дела, немедленно отправился в Уинстон. Ему хотелось поздравить Дебору, с которой он был дружен в детстве, а главное – повоевать. Именно младший сын унаследовал от отца воинскую доблесть и тягу к сражениям. У себя на востоке он умудрялся использовать любую возможность, чтобы лишний раз испытать свою силу и отвагу.

И вот, когда гости только покинули малый зал после завтрака и перешли в большую гостиную, на пороге вдруг возник мужчина, от вида которого хозяин поместья вздрогнул. Уильяму показалось на мгновенье, что это его отчим, которого он всегда глубоко почитал и даже любил, только совсем молодой, явился к ним. Но способность ясно мыслить быстро вернулась к нему, и он шагнул вперёд.

– Фрэнсис, мальчик мой, дай мне обнять тебя, – радостно проговорил граф, – ты как раз успел, чтобы поздравить свою племянницу со знаменательным для неё событием. Помнится, в детстве вы были дружны и не раз озорничали вместе.

И граф от души обнял сводного младшего брата.

– Приветствую тебя, Уильям, и чрезвычайно рад, что успею поздравить милую Дебору и познакомиться с её избранником, – ответил на это лорд Грей, – только вот на турнир я, к огромному моему сожалению, опоздал. Такое зрелище нечасто увидишь у нас на острове, и очень жаль его пропустить.

– Ты не так уж и опоздал, братишка, – утешил его граф Хьюберт, – сегодня у нас как раз предвидятся показательные бои, и ты ещё успеешь и на других посмотреть, и себя показать.

Затем хозяин обернулся к гостям, застывшим на месте. Для многих из них новоприбывший был незнаком.

– Позвольте представить вам, друзья мои, моего младшего сводного брата.

Лорд Фрэнсис Грей, второй сын моего отчима. Он явился к нам с восточного побережья, где, насколько я знаю, владеет процветающим поместьем.

Лорд Фрэнсис вежливо поклонился присутствующим и тут же, найдя глазами родного брата, шагнул к нему.

– Как же я рад видеть тебя, Роберт, – произнёс он.

Теперь браться стояли рядом, и было видно насколько они похожи. И всё же отличались друг от друга. Старший был просто похож на отца, младший – вылитый его портрет. Разве что шрама на лице не хватало.

Присутствующие с волнением смотрели на встречу братьев, не видевшихся много лет. А потом Фрэнсису представили тех, кого он не знал. И тут вдруг Мэйрин, всегда спокойная и холодная, вздрогнула, встретившись взглядом с тёплыми янтарными глазами, в глубине которых проскользнуло восхищение. А когда мужчина склонился к её руке, показалось, что по большой комнате неожиданно пронёсся ураган, сдвинув всё со своих мест, и теперь ничто уже не будет в её жизни как прежде.

Волнение, вызванное появлением нового гостя, улеглось, и все снова двинулись к турнирному полю. Тем более что погода явно портилась. Небо заволокло тучами, подул холодный северный ветер – осень уже всерьёз напоминала о себе.

– Как хорошо, что погода позволила нам отпраздновать мою свадьбу, мама, – повернулась Дебора к леди Алисии, когда они занимали свои места на трибуне, – сегодня, смотри, уже совсем не то. Скоро и вовсе похолодает, а нам с Хэмфри ещё надо добраться до своего замка.

– Это правда, доченька, – мать ласково погладила Дебору по руке, – но мне трудно представить, что ты будешь теперь вдали от нас. Хотя твой отец сделал в своё время правильный выбор. Владение сэра Стэнтона не так и далеко, всего два дня пути. И сам он, как оказалось, весьма хорош собой.

Графиня многозначительно взглянула на дочь, а та внезапно покраснела под её взглядом.

– Не напоминай мне о моей глупости, мама, прошу тебя, – прошептала она, – я и так уже не одну благодарственную молитву вознесла за то, что мне позволено исправить свою ошибку. Хэмфри замечательный мужчина, мама, и я буду счастлива с ним, даже если замок, которым он владеет, мал и беден.

– Это замечательно, Дебби, – одарила её ласковым взглядом мать, – и я рада за тебя. Любовь это самое прекрасное из того, что даёт нам жизнь. И я надеюсь, что ты ещё успеешь родить своему мужу наследника, а мне внука. Твои упрямые братья все трое, как один, упёрлись в своём нежелании жениться. Остаётся надеяться, что они образумятся и найдут всё-таки себе спутниц жизни по душе хоть там, на юге.

– Меня тоже огорчает их затянувшееся холостяцкое состояние, – согласилась Дебора. – Ведь Джонатану уже за тридцать, и он наследник титула. Ему давно пора иметь сына. А он даже и не смотрит на женщин. Странно как-то. Рональд и Лоренс тоже давно не мальчики. Они, в отличие от старшего брата, буквально наводнили округу бастардами, а жениться не хотят. Удивляюсь, что отец не может их заставить.

– Твой отец слишком мягок к своим отпрыскам, детка, – мать слегка нахмурилась. – Не желает никого принуждать. Да и тебе, помниться, дал возможность совершить глупость в своё время. Ну-ну, не кривись, я не буду больше напоминать об этом. Я очень люблю тебя, доченька, и хочу тебе счастья.

– Спасибо, мама, – Дебора нежно поцеловала мать и повернулась к ристалищу.

Её муж как раз выходил на поле. Рядом с ним был сэр Лайонел Криспин, и они приготовились давать показательный урок рыцарского мастерства. И снова все присутствующие заворожено смотрели на поле, где разворачивалось красивое зрелище. Время от времени сэр Хэмфри останавливался, проговаривал необходимые наставления и снова повторял обсуждаемое действие. Так длилось достаточно долго, но никто не роптал. Воины, казалось, впитывали в себя каждое слово, каждое движение. И можно было только представить, что здесь будет твориться в последующие дни, когда всё увиденное они станут отрабатывать на практике.

Урок окончился, и граф Хьюберт от души поблагодарил зятя за проведенное обучение. Такие навыки – ценное приобретение для каждого рыцаря и любого воина. Теперь предлагалось поделиться умениями всем, кто желал это сделать.

И тут на поле вышел лорд Фрэнсис Грей.

– Я просто поражен тем, что увидел здесь, и премного благодарен за это, – звучным голосом произнёс он. – Но у нас на востоке остались от правивших там датчан свои методы ведения боя. Они достаточно жёсткие, если не сказать, жестокие. Однако владеть ими не помешает никому. Никогда ведь не знаешь, куда судьба занесёт и с чем столкнёт. Если интересно, я покажу.

Вокруг громко загомонили мужские голоса – всем хотелось увидеть ещё что-то новое.

– Хорошо, я готов, – сказал Фрэнсис. – Пусть сюда, на поле выйдет кто-то, кого не пугает новизна.

– И я готов, друг. Покажи мне своё умение.

Тотчас рядом с ним оказался сэр Патрик Эллиот. Глаза его горели нетерпением. Мужчины обменялись рукопожатием и несколькими словами. А потом начался бой. Он и вправду был острым и очень жёстким. Делая выпад или совершая атаку, Фрэнсис предупреждал Патрика словами и подсказывал, как лучше уйти из-под удара. Патрик ловко уворачивался, но всё же несколько раз ему ощутимо досталось. Он, однако, не сбавил темпа и продолжал бой. И постепенно начал понимать суть техники. Движения его стали более уверенными, удары он теперь умудрялся не пропускать и даже несколько раз успешно атаковал сам. Бой закончился под громкие одобрительные крики присутствующих.

– Молодец, какой же ты молодец, Патрик! – восторженно воскликнул Фрэнсис, обнимая новообретённого друга.

Патрик ответил широкой улыбкой, и они ушли с ристалища, обнявшись.

Со своего места на трибуне Мэйрин, не отрывая взгляда, наблюдала за битвой. Глаза её возбуждённо сверкали. Этот незнакомый мужчина, такой красивый и такой опасный, привлекал её непреодолимо. Хотелось подойти, взять его за руку и увести за собой. А граф Грей, наблюдая за девушкой, отчётливо осознавал, как тают его надежды, не успевшие ещё и расцвести по-настоящему. С появлением брата его шансы, и так низкие, упали до самой земли. Ведь на него красавица Мэйрин и смотреть не желала, а от Фрэнсиса не отрывает взгляда, и глаза её при этом горят неукротимым синим пламенем. Обидно, конечно, но придётся смириться. Брат есть брат, и он не станет ссориться с ним из-за женщины, даже такой прекрасной как Мэйрин Эллиот.

День завершился общим разговором в малом зале у горящего камина. За окнами во всю поливал дождь. Ветер бил в стёкла, напоминая о том, что и зима уже не за горами. После сытного ужина, сопровождаемого всё тем же отличным вином, прощальный вечер длился допоздна. Завтра с утра гости начнут покидать приветливый Уинстон. Собирались в дорогу Лорэлы, сэр Криспин и сэр Лестер. Последний удивил всех изменением в своём настроении. От его хмурого недовольства не осталось и следа. Он весьма остроумно и к месту шутил и сказал, что столь приятного места, как владение графа Хьюберта, не видел много лет.

Готовились к отъезду и новобрачные. Они забирали с собой раненого Пирса, а сэр Сомервиль планировал сопроводить их до самого Стоун-Бича. Он не мог наглядеться на Наду, наговорил ей массу красивых слов, что было, конечно, приятно девушке, но приглашения в Лейк-Касл не дождался.

Братья Грей задерживались в Уинстоне ещё на пару дней – они настолько редко собирались все вместе, что им было, о чём поговорить.

Общий вечер прошёл в дружеской беседе, и гости разошлись, наконец, по своим покоям. Утром предстояло выезжать рано. Дни становились всё короче, да и погода не радовала. Дорога предстояла всем нелёгкая.

Рано утром следующего дня, ещё затемно, семейство Лорэлов двинулось в обратный путь. Леди Элис была не слишком опытной наездницей, последние годы она почти не ездила верхом. Нада с лошадьми справлялась отлично, но её состояние уже сказывалось, и ей было трудновато долго находиться в седле. Отец приставил к ней сильного молодого воина, который оберегал девушку как малое дитя. Брат взять на себя ответственность за безопасность старшей сестры не пожелал, что вызвало удивление матери и гнев отца. Барон Кевин был очень огорчён теми изменениями, которые наблюдал в своём сыне.

Дорога оказалась утомительной. Дождь лил, не переставая, копыта лошадей скользили на каменистых участках пути, холодный ветер не давал нормально дышать, не только говорить. Но и этот трудный переход закончился, хотя в свой замок хозяева попали уже почти за полночь. Женщин немедленно увели в тёплые комнаты и передали в руки заботливых служанок. Мужчины тоже были утомлены до крайности. Поэтому все разговоры барон оставил на завтра.

Утром небо прояснилось. Ветер разогнал тяжёлые тучи и даже позволил ненадолго выглянуть холодному осеннему солнцу.

После завтрака барон устроился у горящего очага и пригласил на беседу сына. Ричард держался уверенно и даже нагловато. Он не чувствовал за собой никакой вины, но был страшно зол на Патрика Эллиота. Тот позволил себе гонять его по полю как зайца. И очень унизил своей победой. Мог бы и не валить его с ног. Всё это сын с крайним раздражением высказал отцу.

– Ты сам напросился, Ричард, – ответил ему барон, тоже раздражённый до последней степени. – Какая муха тебя укусила, что ты так рвался схватиться с Патриком? Ведь он старше тебя, сильнее и опытнее. Зачем тебе это было нужно, скажи?

– Эллиоты никто, папа, выскочки, – сын смотрел на отца, прищурившись. – У Перси говорили, что сэр Тимоти просто подкидыш. И напрасно их дед возвёл его в рыцарское звание, он его недостоин, пусть бы и дальше оставался простым слугой. И король совершенно напрасно пожаловал ему прекрасный замок. Можно было бы и более достойных хозяев найти для этой крепости. А теперь его сыновья мнят себя равными нам. Хотя мы потомственные рыцари, и они нам не компания.

– Ох-ох-ох, сынок, – вздохнул барон, – не этому я надеялся обучить тебя у лорда Перси. Мечом ты, конечно, владеешь неплохо, но до настоящего мастерства тебе ещё очень далеко. И придётся спрятать гордость куда подальше и тренироваться каждый день с простыми воинами. У нас есть прекрасные мастера своего дела, и я отдам тебя в руки одного из них. Он станет твоим наставником.

Ричард вскинулся, было, но отец остановил его движением руки.

– И не спорь, – строго добавил он, – это моё решение, и ты его выполнишь.

Некоторое время оба сидели молча, глядя в огонь. Отец был расстроен, сын зол.

– И объясни мне, мальчик, почему ты так холоден и неприветлив с сестрой, – добавил барон. – Почему не захотел оберегать её на пути домой? Это ведь никуда не годится, имея рядом родного брата, находиться под защитой простого воина. Джек, кстати, справился со своей задачей блестяще. Но ты?

Ричард снова поднял на отца глаза, и в них на этот раз сверкало возмущение.

– Ты ещё спрашиваешь, отец? – почти прошипел он. – Она позволила себе опозорить нашу семью, носит чужого бастарда, а я должен её оберегать? Да никогда такого не будет. И ублюдку её не будет места в нашем замке. Я никогда этого не допущу.

– Нада обручена с мужчиной, от которого должна родить, – заметил отец.

– Обручение не то же самое, что брак, и ребёнок всё равно будет бастардом. Разве что они соизволят предстать перед алтарём в последний момент. Но я думаю, что её жених никогда не появится в здешних местах. Кому она нужна, такая невеста?

Ричард зло сверкнул глазами. Барон Кевин еле сдержал себя, но закончил разговор так же спокойно, как и начал.

– Тебе ещё далеко до того, чтобы распоряжаться в Лейк-Касле, сын, – твёрдо чеканя слова, проговорил он. – А пока я здесь хозяин, ты будешь делать то, что я тебе велю. И Нада здесь моя любимая дочь со всеми правами, несмотря на то, что с ней произошло. А её ребёнок будет жить здесь на правах моего законного внука, и я сам позабочусь о нём, если его отец не объявится. Война никого не щадит, и трудно сказать, кому удастся в ней уцелеть, а кому нет.

Барон встал, давая понять, что разговор окончен.

– И больше я к этой теме возвращаться не намерен, – были его последние слова. – Надеюсь, ты всё понял.

Отец повернулся и вышел из зала. Ричард остался сидеть перед огнём. В глазах его застыла злость. Не так представлял он себе возвращение в родной дом. А ведь предупреждал его дружок Пол, что отец излишне склонен к общению с простыми воинами и недостаточно часто проявляет усердие в служении стоящим выше его. И всё это придётся терпеть. Ведь он наследник. Но когда-то придёт и его время, и тогда в замке всё будет по-другому.

Барон Кевин, расстроенный донельзя, ушёл на замковую стену, устроившись на любимом месте матери над озером. Ему нужно было подумать. О многом следовало поразмышлять без помех. Что случилось с его наследником? Что произошло во владениях лорда Перси?

Барон хорошо знал семейство Перси и историю их рода. Ведь он сам провёл в их поместье почти три года, когда проходил своё обучение. Правда, с тех пор прошло долгих тридцать лет, и многое могло измениться. Но не до такой же степени! Понятие чести всегда было важным для Перси.

История рода Перси в Англии началась более ста лет назад, когда первый барон Перси стал владельцем огромных земель в Йоркшире и Линкольншире. Вильгельм де Перси был верным соратником герцога Нормандского, когда тот совершил вторжение на остров и стал королём Англии Вильгельмом 1, получившим прозвище Завоеватель. Тогда король щедро одарил всех, кто был предан ему и помог надеть корону Англии. К тому же Вильгельм де Перси был потомком отчаянного датского воина Майнфреда, приплывшего с далёкого севера и когтями и зубами завоевавшего себе владения на севере Франции, близ Руана. Это, безусловно, сближало двух Вильгельмов, поскольку будущий король был прямым наследником великого Роллона, завоевателя новых земель и создателя Нормандского герцогства. Своего верного сподвижника и тёзку король высоко ценил за силу, отвагу и ум. Он передал ему в дар более восьмидесяти земельных владений, что сразу превратило потомка викингов в одного из богатейших землевладельцев новой Англии. Следует отдать должное уму и дальновидности первого барона де Перси. Он приложил много усилий, потратил около десяти лет, но превратил свои владения в процветающие земли. И тем заложил основы благосостояния рода.

Среди владений рода Перси одним из самых обширных был Споффорт. Это место приглянулось владельцу, и именно здесь он поставил своё родовое поместье, здесь жила его семья. Однако барон, поставив деревянный замок, по образцу всех нормандских крепостей в Англии, не стал превращать его в военный гарнизон, а сделал уютным и комфортным жилищем для своей семьи. Его наследники также были сторонниками удобства и комфорта, поэтому только укрепляли родовой замок, не меняя его предназначения. Не так и давно, где-то лет двадцать назад, скончался внук первого барона де Перси, тоже Вильгельм. Но ему, к сожалению, Бог не дал сына. После Вильгельма де Перси остались две дочери. Старшая из них, Агнесс, была выдана замуж за человека, весьма достойного по положению, но уже в годах. Это был Жосслен де Лувен, младший сын графа Лувена и герцога Нижней Лотарингии Годфрида 1 Бородатого. Больше того, этот достойный муж оказался ещё и родственником монарха, поскольку его сестра Адель стала второй женой короля Англии Генриха 1 Боклерка. Однако Жосслен ненамного пережил своего тестя, и хозяином владения стал старший сын его и Агнесс – Генри де Перси, первый барон новой Лувенской ветви дома Перси.

Как ни копался барон Лорэл в своей памяти, он не мог сказать ничего плохого о семействе Перси. Всё было в рамках общепринятых норм и приличий. Так что же происходит теперь? И он решил направить к лорду Перси своего доверенного человека – капитана Сэма Пирса. Сэм весьма сообразительный мужчина, обладает незаурядным умом и сумеет разобраться в этих сложных обстоятельствах. Обоснование для поездки он ему подготовит соответствующее и со сроками торопить не станет. Пусть Сэм доподлинно разберётся в том, где и как усвоил наследник Лейк-Касла свои высокомерные замашки.

Приняв вполне определённое решение, барон почувствовал облегчение и позволил себе немного расслабиться и отдохнуть в этом непривычном для него месте. И только сейчас понял, как права его мать, считая это озеро чуть ли не своим другом. Синяя вода даже в эту осеннюю пору притягивала взгляд и очищала душу. Да, с матерью надо поговорить обязательно, только немного позднее, когда он сам совсем успокоится. Ведь нужно ещё выбрать наставника для сына.

А в поместье графа Хьюберта после шумных праздничных дней наступила тишина. Через два дня после отъезда из Уинстона семейства Лорэлов, отбыла в свои владения чета Стэнтонов. И тут оба супруга, и граф Уильям, и графиня Алисия затосковали. Они остались совсем одни – все три сына на континенте, и новости оттуда приходят очень редко и скудно, а дочь теперь пусть и не слишком далеко, но всё-таки два дня пути это не рядом. Утешало лишь то, что капризница Дебора обрела, наконец, своё счастье.

И очень хорошо, что оба сводных брата графа Хьюберта остались немного погостить в его владениях. Братьям было о чём поговорить. Сидя холодными хмурыми вечерами у огня, они обсуждали события прошлые и настоящие. Задержались также Эллиоты. Трудно было понять, почему так произошло, но они не уехали вместе со всеми. Патрик что-то бесконечно обсуждал с воинами, заставляя свой отряд тренироваться снова и снова, чтобы отточить вновь приобретенное мастерство до совершенства. Он опасался беспорядков на границе. В районе Карлайла часто было неспокойно, а это совсем недалеко от них.

Беспокоило Патрика и положение дел в семье. Отец после смерти Дженет, его жены, а их матери, сильно сдал. Супруги жили очень дружно, что называется, душа в душу. И о другой женщине он и слышать не хочет – однолюб. Конан всё больше в Шотландии время проводит, с родственниками жены. Там у него неплохое владение. Когда он приезжает, отец очень рад ему. Но такое происходит нечасто – у Конана неспокойные соседи, а жену и детей надо оберегать. Кристофер же далеко, на континенте. Скорей бы он возвращался. Патрик очень любил младшего брата, всегда спокойного, разумного. С ним было легко.

Честно говоря, Патрику хотелось позаботиться и о сестре – дать Мэйрин возможность ещё немного прийти в себя. Здесь, в Уинстоне, она впервые за четыре года как будто ожила. Тоже однолюбка, как и родители. Всё не желала жениха своего забыть, на других мужчин и не смотрела, речи о замужестве слышать не хотела. А здесь повеселела. И глаза заблестели. Дай Бог ей счастья, не пропадать же девушке одной. Только вот знать бы, как сложится её судьба. Граф Грей от неё глаз не отводит. И хорошо бы она за него пошла, всё же недалеко, и замок у него отменный. Четверо мальчишек подрастают, это, конечно, непростой случай. И сын её, если родится, наследником не будет – придётся ему место себе искать в большом мире. Это, разумеется, существенный минус. Но здесь, кажется, волноваться не стоит – Мэйрин и смотреть не желает в сторону графа. А вот от брата его младшего глаз не отводит, да и он на неё поглядывает. Фрэнсис всем хорош, только владение его больно уж далеко.

А Мэйрин всё больше внимания уделяла Фрэнсису. Тот же использовал каждую возможность приблизиться к ней, заговорить. Эти двое находили друг друга глазами сразу же, как только оказывались в одном месте. И глаза их при этом сияли ярче, чем звёзды. Это стало заметно всем.

Наконец Фрэнсис решился поговорить с Патриком.

– Я даже не знаю, как начать разговор, Патрик, – тихо произнёс он. – Мне очень нравится твоя сестра. Нет, не так. Я люблю твою сестру, Патрик, а она любит меня. И я хочу на ней жениться.

Он перевёл дух и глубоко вздохнул, как будто вынырнул, наконец, из глубокого озера на поверхность.

– Я, конечно, не имею титула, как мой брат, – продолжил он, – однако владею весьма приличным поместьем с небольшим скромным замком. У меня много скота и отличные пастбища. Я в состоянии обеспечить жену и детей. У меня есть только одна дочь от первого брака. Девочку зовут Аделой в честь нашей с Робертом матери, ей шесть лет. И я очень хочу ещё иметь наследника, а вообще-то не откажусь от полного замка детей, особенно если мне их родит Мэйрин. После того, как я увидел её, понял, что никакой другой женщины мне не надо. Только она одна, только она.

Фрэнсис встал и прошёлся по комнате.

– Я прошу у тебя её руки, как у старшего брата, Патрик, – взволнованно проговорил он, – хотя понимаю, что разговаривать должен с отцом. Однако я его совсем не знаю. Скажи, примет ли он меня как зятя? Я не стану просить большого приданого. Мне нужна только сама Мэйрин. Остальное я добуду сам, если будет нужно.

– Ты просто забросал меня вопросами, Фрэнсис, – улыбнулся в ответ Патрик, – и я не в силах ответить на все. Но думаю, что отец тебе не откажет. Особенно если Мэйрин хочет этого. Её счастью ни отец, ни я мешать не станем. Хотя твои владения – это очень далеко, друг мой.

Фрэнсис, бледный и взволнованный, наконец-то позволил себе улыбнуться.

– Мне, по-видимому, придётся ехать с вами? – он взглянул на Патрика.

Тот утвердительно кивнул головой, и обсуждение вопроса было закрыто. Теперь всё решит рыцарь Тимоти Эллиот.

Ещё через день, рано утром в сторону озёрного края на границе с Шотландией выехал отряд всадников. Среди них была одна девушка с сияющими глазами и четырнадцать мужчин – к отряду из дюжины воинов, которых привёл с собой сэр Патрик Эллиот, присоединился лорд Фрэнсис Грей. Своё сопровождение он оставил в Гринхиле, справедливо рассудив, что Уинстон и так будет переполнен воинами. Теперь он попросил брата отправить его эскорт в Уинстон, а потом дальше, в Денвент-Касл.

Путь предстоял не слишком далёкий, но очень неспокойный. Здесь, вблизи самой границы, ослаблять внимание нельзя было ни на минуту. В любой момент могла обнаружиться засада. Тут по-прежнему немало водилось разбойников, принадлежащих как английской, так и шотландской стороне. А природа была хороша. И Фрэнсис, не таясь, любовался ею. Он, как и отец, умел видеть прекрасное и, так же, как отец, умел любить.

Денвент-Касл встретил приближающийся отряд приветственными криками со стен замка. Над высоким донжоном развевался стяг рыцаря Эллиота – летящий сокол на голубом фоне. Патрик, как всегда, чуть ли не со слезами на глазах воспринимал это зрелище. Он хорошо знал, какой путь прошёл его отец, чтобы добиться такого положения дел и оставить потомкам замок, стяг и девиз.

– Красивый замок, – громко сказал Фрэнсис, – и отличное место. Я понимаю твою любовь к этому краю, Патрик. Но здесь могут выжить только очень сильные мужчины.

Патрик кивнул. На лице его было гордое выражение, но глаза подёрнулись влагой.

Очень быстро опустили подъёмный мост. Ворота открылись, и отряд въехал в довольно большой, аккуратно убранный двор. Сзади раздался скрип подъёмного устройства – мост встал в исходное положение. Здесь, на самой границе невидимому противнику не оставляли ни малейшего шанса.

Сэр Эллиот встречал прибывших на пороге донжона. Он горячо обнял и расцеловал дочь, с гордостью на лице потрепал по плечу сына и повернулся к гостю.

– Позволь тебе представить лорда Фрэнсиса Грея, папа, – сказал Патрик. – Он сегодня наш гость. А о цели своего визита он расскажет тебе сам.

– Добро пожаловать в Денвент-Касл, милорд, – ответил на это хозяин, внимательно разглядывая молодого мужчину. – Вы как две капли воды похожи на своего отца, светлая ему память. Прямо оторопь берёт. Только что шрама на лице не хватает.

– А вы помните моего отца, сэр Эллиот? – оживился Фрэнсис.

– Конечно. Мы же воевали вместе в ту короткую, но бурную Шотландскую кампанию. Но об этом мы поговорим позднее. А сейчас входите, прошу вас. Вам всем надо отдохнуть и хорошо поесть.

Замок приветливо принял прибывших – своих и гостя. Когда на дворе сгустилась тьма, в большом зале донжона собрались все домочадцы рыцаря. Люди желали знать, как прошло столь важное событие в замке графа Хьюберта. Патрик удовлетворил их любопытство полностью. Сам рыцарь Эллиот с большим вниманием и глубоким интересом выслушал рассказ сына и гостя о воинском турнире. Глаза его загорелись.

– Эх, жаль, что я не видел всего этого, – покачал он головой. – Но я надеюсь, что вы мне покажете кое-что новенькое, чего я не знаю.

Оба молодых мужчины дружно кивнули головой.

А потом хозяин уединился с прибывшим гостем, и разговор их длился очень долго. Уже давно пора было отправляться в постель, но Мэйрин всё не уходила из зала. Ей не сиделось на месте, и она без конца мерила шагами огромное помещение. Патрик сидел у огня, потягивал виски, и провожал сестру тревожными глазами из конца в конец зала. Наконец, раздались шаги, и появились мужчины – сэр Эллиот, за ним Фрэнсис. Хозяин замка сразу нашёл глазами дочь, застывшую у противоположной стены, и улыбнулся ей.

– Всё будет так, как ты хочешь, девочка моя, – сказал он охрипшим от волнения голосом. – И хотя владения лорда Грея очень далеко от нас, сам он заслуживает самой высокой похвалы. Я отпущу тебя с ним.

– О, папа, спасибо, – Мэйрин кинулась на шею отцу. – Я никогда не забуду твою доброту и твою любовь ко мне.

Слёзы облегчения полились из её глаз, и этот поток удалось остановить нескоро.

На следующий день начали подготовку к свадьбе. Здесь на границе особо церемоний не придерживались. Тут вполне можно было обойтись без оглашения и даже без обручения. Привезенный из ближайшего монастыря священник просто связал молодых брачными узами – всё как положено, всё по правилам. И потом был пир, которым отметили столь важное событие.

И начались сборы в дорогу. Как раз к свадьбе подоспели воины лорда Фрэнсиса. Это был довольно внушительный отряд из десяти человек, но сэр Эллиот посчитал его недостаточным и дал в сопровождение дочери до Уинстона ещё воинов. Патрик тоже отправлялся с ними – проводить сестру до самого Гринхила.

Путь до Уинстона преодолели без приключений. Графиня Хьюберт была удивлена и взволнована новостями. Молодец Фрэнсис! Как говорят, пришёл, увидел, победил. Она по-матерински поговорила с Мэйрин, ответила на все волнующие её вопросы, дала несколько советов.

– Я только не знаю, как сложатся мои отношения с девочкой, дочерью Фрэнсиса, – тревожно проговорила Мэйрин, – она ведь уже большая, всё понимает.

– Здесь нет ничего особо сложного, девочка моя, – заверила её леди Алисия, – ты только отнесись к ребёнку с любовью, и Адела быстро привяжется к тебе. У меня самой в жизни было именно так. Когда у нас в замке появилась леди Вала, мне было девять лет. И я полюбила её как родную. И всегда считала своей матерью, когда она вышла замуж за нашего с Кевином отца. А она относилась ко мне, как к родной дочери. Другой матери я не знаю, Мэйрин. И я счастлива тем, как сложилась моя жизнь.

Волнение немного отпустило Мэйрин. Конечно, ещё предстояло знакомство с матерью мужа, но это почему-то пугало меньше. Она много хорошего слышала о графине Грей и надеялась, что та примет её. Фрэнсис успокаивал и утешал любимую женщину, как мог. Но волноваться особенно было и ни к чему. Леди Адела встретила невестку с распростёртыми объятиями. Малышка Адела, названная в честь бабушки, посмотрела вначале робко и испуганно. Но когда Мэйрин, заглянув в тревожные детские глаза, вдруг крепко прижала девчушку к своей груди, та растаяла и уже не желала покидать тёплые материнские объятия. Так что в обратную дорогу на восток собирались уже спокойно. Но нужно было спешить. Погода не обещала ничего хорошего, и холодало с каждым днём всё сильней.

Патрик, удостоверившись, что с сестрой всё в полном порядке, отбыл в свой замок – спешил успокоить отца, чьё сердце всё-таки было не на месте. Уж слишком скоропалительно всё произошло.

Хозяин Гринхила повздыхал, конечно, но проводил брата с женой в обратный путь сердечно. Теперь он знал, какие глаза у Мейрин в нежности и в страсти – не раз ловил их горящие любовью взгляды. Хотелось бы и себе найти женщину, способную зажечь огонь в его крови. Но это уж как Бог даст. Не всем достаётся в жизни великий дар любви.

Глава 7

Король Ричард Львиное Сердце отправился на континент весной того же года, как был освобождён из плена. Ему нужно было восстановить статус-кво. Алчный Филипп Французский нагло пренебрёг всеми законами, церковными и светскими, и покусился на владения короля-крестоносца.

С Филиппом английского короля давно разделяли территориальные претензии. Ещё Вильгельм 1 Завоеватель, родоначальник Нормандской династии на троне Англии, захватив эту островную страну, объединил её с Нормандией в единое англо-нормандское государство, границы которого нужно было постоянно оберегать и, разумеется, при любой возможности расширять. С этой задачей с переменным успехом как-то справлялись его наследники. А первый же король из династии Плантагенетов Генрих 11, отец Ричарда, сумел не только сохранить Нормандию, но и ещё значительно расширить свои владения за счёт Аквитании, Гиени, Анжу и Мэна. И во все времена французские короли страстно желали отвоевать континентальные владения у английских монархов. И во все времена особо острая борьба шла за пограничный Вексен.

И вот теперь, когда король Ричард Английский находился в плену у императора Священной римской империи Генриха У1, французский монарх взялся за осуществление своих территориальных притязаний. Надо думать, он понимал, что это было в высшей степени непозволительно и даже противозаконно – ведь земли любого дворянина, принявшего крест, тем более короля, были под защитой церкви и считались неприкосновенными. Но Филипп закрыл на это глаза, уж очень хотелось ему оторвать у соперника хоть часть его земель на континенте. Во всяком случае, Нормандию он определённо хотел отобрать у непокорного вассала Ричарда и передать более сговорчивому вассалу Иоанну. И за время отсутствия Ричарда он сумел-таки получить от принца Джона множество владений Плантагенетов, включая исконно анжуйскую крепость Лош.

Помимо договорённостей с принцем Джоном король Филипп пустил в ход и прямые военные действия. Вообще-то воинские успехи французского монарха были довольно скромны. Однако в Нормандии ему определённо повезло. И хотя даже собственные бароны Филиппа отказались поддержать его, поскольку свято чтили условия крестовых походов, среди подданных английского короля нашлись предатели. Год назад без боя открыла ворота Филиппу главная крепость Нормандского Вексена Жизор, а следом за ней сдалась крепость Нофль по соседству. Это был страшный удар по всей оборонительной системе Нормандии. Недаром ведь и Генрих 11, и Ричард так много средств вкладывали в пограничные крепости Вексена, и особенно в Жизор. Падение этой мощной крепости открывало Филиппу дорогу на Руан.

Комендантом крепости Жизор был Жильбер де Васкюэй – доверенное лицо Ричарда. Уж от кого английский король не ожидал измены, так это от верного де Васкюэя, который был с ним ещё на Сицилии и которому король доверил сопровождать свою мать в Нормандию. Но тот, кто склонен к предательству, всегда сумеет его совершить и при этом найдёт тысячу оправданий своему поступку. Спора нет, положение де Васкюэя было сложным. Он не был уверен в том, что король Ричард сумеет вырваться на свободу из плена, а Филипп Французский был рядом, и неповиновение ему грозило гневом и карами. Однако никакие трудности не снимают с рыцаря клятву, принесённую своему сюзерену. Хранить верность командиру – долг любого солдата, как и верность королю – долг каждого вассала. И люди получше де Васкюэя клали головы на плаху, храня свою честь и верность монарху. Но он не смог, оказался позорно слабым.

После Жизора Филипп вскоре захватил расположенные севернее Вексена графства Омаль и Э. Пал замок Э, где почти полтора столетия назад самый великий из бастардов, прославленный король Вильгельм 1 Завоеватель сочетался браком с женщиной своей жизни Матильдой Фландрской. А сейчас Филипп получил отличную опорную базу для наступления на Нормандию. Тут же на сторону французского короля поспешили переметнуться приграничные бароны Робер де Мелен, Гуго де Гурне, Гийом де Кайо и Жоффруа дю Перш. Все они давали королю Ричарду вассальную клятву. Причём трое из них, за исключением де Мелена, сражались под командованием своего короля в Палестине. А дю Перш стал даже родственником монарха – Ричард отдал за него свою племянницу, дочь Генриха Льва. Но это не удержало их от предательства.

Ободрённый успехом Филипп во главе большой армии, усиленной войсками Балдуина, графа Геннегаутского и Фландрского, двинулся вглубь Нормандии и осадил Руан. Но здесь предателей не нашлось. Вернувшийся из Палестины верный сподвижник короля Ричарда по Крестовому походу молодой граф Лейстер возглавил оборону города и сходу отверг предложение о сдаче. Горожане держались стойко, и через две недели французский король, к их огромной радости, вынужден был снять осаду – он опасался подхода спешно собранной анжуйской армии. Филипп сжёг осадные машины и увёл свои войска. Но по пути позволил себе несколько отвести душу и отыгрался на городах Иври и Паси. Вернёй он взять не смог, его жители оказали достойное сопротивление. Филиппу же доставило злобную радость разграбить город, принадлежащий графу Лейстеру, смело противостоящему ему в Руане – Паси был вотчиной графа. После этого французский король вовсе уж недостойно принялся обливать грязью пленённого английского монарха, заключённого в толстых стенах немецкого замка Дюриштейн, обвиняя его во всех смертных грехах.

Чего же ещё можно было ожидать от расправившего крылья английского короля? Он, конечно же, коршуном кинулся на обидчика, и Филиппу стало не до смеха.

Одной из первых боевых операций короля Ричарда на континенте был возврат под свою руку замка Лош. Эта крепость, наследное владение графов Анжуйских, была возведена в современном виде графом Фульком Чёрным, неугомонным воителем, смелым и удачливым мужчиной, суровым и даже жестоким. Он за годы своего правления возвёл в своих владениях не менее десятка надёжных крепостей, что помогало ему удерживать свои земли от зарившихся на них графов Блуа и экономить средства – содержание крепостей обходилось дешевле, чем постоянной армии, находящейся в состоянии боеготовности. Но крепость Лош занимала среди них особое положение – здесь размещалась семья графа. И этот замок он возвёл с особым тщанием, потратив на это много лет.

Громоздкое, не отличающееся ни красотой, ни изяществом сооружение возвышалось на высоком берегу над рекой Эндр и имело чрезвычайно выгодное расположение на границе между Пуату, Туром и Берри. При сравнительно скромных размерах самого замка с высоким мощным четырёхугольным донжоном он был практически неприступен. Его толстые стены – они достигали толщины до девяти футов – имели внутри ходы и бойницы, позволяющие поражать противников, осаждавших крепость, в любой точке. Наверху башни располагались машикули, откуда на врага летели градом метательные снаряды. Вокруг самого замка были построены дополнительные оборонительные сооружения, и весь он производил впечатление неприступной суровости. Да, воинственный и неугомонный граф Фульк знал, что делал. И не случайно хитрый Филипп забрал этот замок одним из первых у неразумного принца Джона. И так же понятно, почему король Ричард сделал Лош одной из своих первых целей.

О том, как происходила эта военная операция, барону сообщил в письме сын. Правда, весточку от Брэда в Лейк-Касле получили только в середине ноября. Тогда с континента прибыл гонец, привезший печальные известия сэру Тимоти Эллиоту. Его сын Кристофер Эллиот, проявлявший в армии короля Ричарда чудеса смелости, погиб под Фретевалем, когда англичане гнали короля Филиппа с его армией от самого Вандома, и французский король дважды терял свой обоз, попавший в руки англичан. Остановившись в Уинстоне, гонец рассказал его обитателям о событиях на континенте, отдал им весточку от сыновей и просил передать письмо барону Кевину Лорэлу в Лейк-Касл. На следующий день барон дрожащими руками вскрыл потрёпанное послание сына и впился глазами в наскоро написанный текст.

«Сразу по прибытии к берегам Нормандии мы высадились в Барфлёре, – писал Брэд. – Я никогда не ожидал такой встречи. Поверь, отец, это было не менее торжественно, чем в Англии. Во всю мощь звонили колокола, а люди высыпали на улицы, плача и смеясь от радости. Они произносили хвалебные речи нашему королю, пели и плясали. Но наш монарх, как и следовало ожидать, не стал задерживаться здесь – он рвался в сражение. И мы двинулись на Кан, а потом в Лизьё. Сам я не видел, но мне рассказывали, что в доме архидиакона Жана д`Алансона, где наш король расположился на ночь, к нему явился принц Джон. Говорят, он упал в ноги брату и слёзно вымаливал у него прощение за всё, что натворил. И наш великодушный король, конечно же, простил его. Больше того, он вернул ему графство Мортен в Нормандии и графство Глостер в Англии и даже назначил солидное годовое содержание. Напрасно, я считаю. Это слишком уж щедро.

Оттуда мы двинулись на юг, к Туру и Пуатье. И, наконец, я увидел замок, который был целью нашего марша. Это что-то совершенно необычное, отец. Совсем не похоже ни на наш Лейк-Касл, ни на те замки в Англии, что я видел. Я бы сказал, что это чудовище среди замков, монстр. Он стоит на высоком скалистом берегу над рекой. Сам замок не так и велик, но удивительно мрачен и с первого взгляда даёт понять, что взять его невозможно. Толстенные стены с узкими бойницами неприступны. А сам донжон неправдоподобно велик для такого в целом небольшого сооружения. Он грубый, но видно, что поставлен на века. Да, предки нашего короля умели защищать себя. Я слышал, что в надежде взять эту крепость враги проводили под её стенами не один месяц. И не могли взять защитников измором. Говорят, там есть тайные подземные ходы. Куда они ведут, никто не знает, но, видно, обороняющимся они помогали.

Мы подошли к крепости и стали лагерем неподалёку. Утром король Ричард выступил перед солдатами и сказал столь пламенную речь, что все загорелись желанием немедленно броситься на штурм. И бросились. Я не помню в подробностях, как всё происходило. Вспоминаю только отчаянные крики, громкие команды, звуки пролетающих совсем рядом стрел, летящие сверху камни. И вдруг – о чудо! – мы оказались внутри. Представь себе, отец, неприступную крепость, о которую сломал зубы не один желающий завладеть ею, мы взяли за три часа. Это действительно чудо! И проявление огромной мощи нашего короля – величайшего из рыцарей. Я счастлив, что служу ему, отец. Таких командиров, как он, поискать и не найти.

А потом, когда мы праздновали победу, король наградил многих, кто отличился в этом бою. Меня вместе с шестью другими молодыми дворянами он прямо здесь, в замке возвёл в рыцари. Коснулся моего плеча своим мечом, затем взял в руки мой, побывавший в сражении, поднял его над головой и вручил мне со словами:

– Держи свой меч, рыцарь Брэд Лорэл, и не посрами его никогда. Служи мне всегда так же верно, как служил сегодня.

Я совсем потерял голову от счастья, отец. Представляешь? Твой младший сын уже тоже рыцарь. Ты можешь гордиться мной».

Барон Кевин Лорэл не стыдился слёз, читая письмо сына. Подумать только! Его мальчик – опоясанный рыцарь. И отец принялся молиться, чтобы Господь Всемогущий сохранил его сыну жизнь в этих отчаянных сражениях и позволил обрести то, о чём мечтает каждый молодой воин, – славу и земли.

А дальше на запад, в пограничном замке Денвент-Касл другой отец застыл от боли. Сэр Тимоти Эллиот стал как каменный, получив известие о гибели младшего сына. Его мальчик, последний дар ему от любимой Дженет, лежит в чужой земле, а он, отец, не может даже как полагается оплакать сына. И никогда не сможет помолиться на его могиле. Да и вряд ли её кто-нибудь теперь найдёт. Солдаты на войне гибнут сотнями, тысячами, кто ж уследит, кто из них где похоронен.

Патрик был потрясен не меньше отца. Он всегда любил младшего братишку. Разница в возрасте между ними была не так и велика, всего шесть лет, но старший всегда считал своим долгом защищать и оберегать младшего. И тот доверял ему и отвечал щенячьей детской привязанностью. Мальчик вырос сильным и отважным. Воин в нём проснулся очень рано. И все таланты их отца, о которых сыновья слышали не раз от опытных в бою воинов, передались ему в полной мере. Как же могло получиться, что он погиб? И что стало причиной гибели? Меч? Стрела?

Ответы на свои вопросы убитый горем брат смог получить только следующей весной, когда сошли снега, просохли дороги, и в их края смог добраться очередной гонец с континента. Рыцарь Брэд Лорэл передал послание своему отцу в Лейк-Касл.

«Моё сердце и до сих пор болит, отец, – писал Брэд, – когда я вспоминаю, как глупо погиб Кристофер. Он с самого начала был отважен и смел безгранично. Кидался в любую схватку, его не страшили ни количество врагов, ни их преимущества на поле боя. И судьба хранила его. Наш король, признавший его доблесть, призывал его всё же к большей осмотрительности в сражениях. И это он, прославленный рыцарь, никогда не знавший, что такое страх. Он при мне напомнил Кристоферу, что на далёкой родине его ждёт отец, который жаждет обнять сына, живого сына. «Ты как будто ищешь неприятностей на свою голову, Эллиот, – сказал ему как-то наш монарх, – не забывай, храбрость не должна переходить границ разумного. Мне нужны такие отменные рыцари, как ты. В вас моя сила». Помню, тогда Кристофер ответил королю взглядом, значения которого я не понял. А на другой день, когда мы атаковали небольшой отряд французов, ощерившихся пиками, он кинулся буквально грудью на первый ряд пикинеров. Мы с Чарльзом не успели остановить его. И в следующее мгновение он повис на пиках врагов, вырванный из седла. Тут уж и мы забыли об осторожности, рванули вперёд. Наши воины смяли французов, но нам с Чарльзом было уже не до них. Мы подхватили окровавленное тело друга и вынесли его за пределы места сражения. Он был ещё жив, но почти не мог говорить. Грудь его была пробита в нескольких местах, и кровь пузырилась на большой ране. Но он нашёл в себе силы улыбнуться нам и прошептать еле слышно: «Всё хорошо». И закрыл глаза. Мы похоронили его возле небольшой церквушки, которую нашли в ближайшем селении. А меч его взяли с собой, чтобы передать потом сэру Эллиоту. Этот меч станет достойным украшением главного зала Денвент-Касла. Пусть для отца станет утешением мысль, что сын его своей отвагой и бесстрашием поразил даже самого короля Ричарда Львиное Сердце».

А пока родственники пребывали в неизвестности и могли только горевать по погибшему Кристоферу. Был отправлен гонец к Конану, и брат незамедлительно прибыл к отцу, несмотря на то, что зима уже ощутимо надвигалась на их края. Ему хватило сообразительности прихватить с собой старшего из своих сыновей. Малышу было уже пять лет, он был крепенький и довольно рослый. И, как ни странно, похож был не на отца, не на мать, а на своего дядюшку. Кристофер ведь тоже пошёл не в родителей. Сэр Тимоти всегда подозревал, что в его младшем сыне возродились черты никогда не виденных им собственных родителей, одного или даже обоих. А сейчас малыш Алекс живо напоминал деду маленького Кристофера. Те же тёмные глазёнки и светлые, мягкие и шелковистые волосики. В сердце доблестного рыцаря потеплело. Он потерял сына, но обрёл внука, очень похожего на него. Жизнь не остановилась, она идёт вперёд, и нужно уметь пережить все горести, которые она порой приносит.

Конан тоже был сбит с ног известием о гибели младшего брата. Все дети сэра Тимоти были удивительно дружны между собой. Братья озорничали вместе, вместе несли наказание, когда заслуживали, но никогда не ссорились между собой и горой стояли друг за друга. И все трое всегда нежно любили свою красавицу-сестру. Сейчас Мэйрин была уже далеко, и вряд ли удастся известить её о трагическом событии. Но весной, когда откроются дороги, ей обязательно передадут письмо. А ещё лучше было бы съездить к ней, чтобы заодно посмотреть, как она устроилась в своём новом доме. А пока Конан по первому снегу, выпавшему в этом году очень уж рано, отбыл к себе, оставив сынишку с дедом и дядюшкой Патриком.

Во владениях графа Хьюберта тоже было неспокойно. Родители очень переживали за своих сыновей. Ведь все трое были там, откуда то и дело шли известия о гибели английских воинов. Война, какой бы победоносной она ни была, свою жатву собирает всегда.

А в засыпанном ранним снегом Лейк-Касле Нада дохаживала последние месяцы перед родами. Живот у неё был огромный как бочка, и женщина еле передвигалась на опухших ногах. И всё-таки каждый день она ходила по замку, выходила во двор и обязательно поднималась на самый верх башни к бабушке. Леди Вала была уже совсем стара – в этом году ожидалось её семидесятилетие. Но упрямая женщина не желала сдаваться в плен годам и отказалась сменить покои на более удобные в нижнем этаже замка. Там, наверху она была у себя. Эта комната приняла её, когда она впервые появилась в Лейк-Касле, здесь родилась её любовь, и здесь было её любимое озеро. Стоило только подойти к окну, и яркая синева приветствовала женщину – озеро тоже, казалось, любило её.

Нада по-прежнему остерегалась встречаться с братом. Ничего хорошего эти встречи не приносили. Ричард смотрел на неё холодно, и в глазах его она читала открытое презрение. «Дурачок, – думала она, – знал бы ты, чьё это дитя, смотрел бы, наверное, куда приветливей». Но знать этого не положено никому кроме бабушки и отца. Только так она могла уберечь своего ребёнка, сохранив его для себя. Судьба королевских детей редко бывала счастливой, особенно тех, кто родился не на той стороне одеяла, как говорят. Уж пусть лучше её сын будет простым рыцарем, но останется жив. В том, что родится мальчик, она не сомневалась ни минуты. Да и повитуха заверила её в том же. Она даже и имя приготовила своему малышу – Генрих, в честь деда Плантагенета. Говорят, он был сильным мужчиной и славным королём.

В канун Рождества Нада поднялась в комнату к бабушке. Шла медленно, отдыхая часто и подолгу. Леди Вала сидела у огня и шила что-то маленькое. Увидев внучку, она поднялась ей навстречу и бережно проводила молодую женщину к удобному креслу, в котором только что сидела сама.

– Тебе бы уже не стоило подниматься ко мне, дорогая, – сказала ласково, – это, пожалуй, слишком тяжёлая работа для твоих ног.

– Ничего, бабушка, я справляюсь, – со слабой улыбкой отвечала внучка, – мой мальчик должен родиться крепким, а для этого мне не следует сидеть клушей на одном месте.

– Ты так уверена, что родится сын? – взглянула на неё старая женщина.

– Совершенно уверена, бабушка, – улыбка стала шире, – ещё месяц, от силы полтора, и Генрих Плантагенет придёт в этот мир. Жаль, отец не увидит его, не возьмёт на руки. Но я знала, на что шла. Это будет мой сын, только мой, ба. Однако я воспитаю его в любви и почтении к своему монарху. Очень хочется знать, каким он родится. Будет ли похож на отца?

– Ох, детка, – вздохнула старая женщина, – лучше бы ему не показывать всему миру своё королевское происхождение. Целее будет его голова. Здесь, на севере, ему, конечно, ничто не грозит. И дед защитит его, я уверена. Но мир велик, а в большом озере и хищники водятся крупные.

Женщины посидели ещё вместе, радуясь своей близости и теплу, исходящему от очага. А за окном уже завывал злой ветер, кидая пригоршни снега в закрытые деревянными щитами окна и порождая странные, тянущие душу звуки в печных трубах.

Прошло Рождество, остались позади праздничные дни, миновала двенадцатая ночь. Ходить становилось всё трудней, и под конец Нада сдалась. Под присмотром верной Аны она большую часть времени проводила в своей комнате, лишь изредка выходя в большой зал. Отец часто навещал её, приходили мать и бабушка. Только брат не появлялся в её покоях – он всё ещё злился и негодовал.

Наконец во второй день февраля, когда за окном свирепствовала настоящая буря, Нада почувствовала первые боли и вскоре залила комнату отошедшими водами. Поднялся переполох, забегали слуги с вёдрами, мать, бабушка, Ана и повитуха собрались возле Нады. События развивались на удивление быстро. Не успели отойти воды, как начались схватки, одна сильнее другой. Нада стонала, сцепив зубы, но послушно тужилась, когда велела старая повитуха. Не прошло и двух часов, как ребёнок появился на свет. И сразу же закричал громким, требовательным голосом. «Принц ты мой маленький», – успела подумать Нада и провалилась в забытьё, измученная столь стремительными родами. Она не видела, как её сына обтёрли и запеленали. Не слышала, как её отец вынес малыша в большой зал и громко объявил:

– Встречайте нового члена семьи Лорэлов. Представляю вам своего внука Генриха Лорэла. Любите его и почитайте, как всех нас. Вечером – пир.

В зале поднялся шум, ребёнку желали долгой жизни, крепкой руки и, конечно, удачи. Без неё справляться с суровыми испытаниями трудновато. Сейчас дед при всех обитателях замка признал родившегося младенца, и это, несомненно, было его первой удачей – ведь отец мальчика так и не появился. Только Ричард сверкнул в сторону малыша недовольным взглядом, но не сказал ничего. И что тут скажешь? Отец признал его, и это делало родившегося бастарда законным членом семьи Лорэлов.

Через несколько дней после рождения маленького Генриха леди Вала пригласила к себе старшего внука. Ричард не посмел отказаться и с тяжёлым сердцем отправился на верхний этаж донжона. «Сейчас бабка начнёт меня ругать, – сердито думал он, – только этого мне и не хватало». Однако в уютной, согретой огнём очага комнате его ожидал приветливый приём.

– Проходи, мой мальчик, и присаживайся здесь, возле меня, – улыбнулась ему бабушка, – я хочу посмотреть на тебя поближе. Ты так вырос, Ричард, и возмужал. Ты очень похож на моего Ричарда, как и твой отец. Но ты, пожалуй, даже больше.

Глаза старой женщины стали грустными.

– Какого твоего Ричарда, бабушка? – оживился внук.

– Твоего деда, дружок, моего любимого незабвенного супруга, – тихо проговорила леди Вала, с трудом сдерживая слёзы.

– Расскажи мне о нём, ба, – попросил Ричард, мигом забыв про все свои обиды и недовольства.

И бабушка рассказала. Поведала внуку всё о жизни его доблестного деда и даже вспомнила прадеда, сэра Брэда Лорэла. Рассказала о том, как сама попала сюда на север, как провёл её этим опасным путём вихрастый двенадцатилетний мальчишка Тим, сумев уберечь от жестоких лап бесчеловечного принца. Вспомнила, как удалось наладить добрососедские отношения с шотландцами по ту сторону их участка границы, как тяжело пришлось его отцу, вынужденному в девять лет забыть о детстве и принять на себя обязанности хозяина замка. Рассказала, как твёрдо вёл маленького Кевина к взрослению его верный наставник сэр Тимоти Эллиот, как учил воинскому мастерству, оберегал от опасностей, а потом помог отомстить за отца. И когда коварного Айтинга схватили, сэр Тимоти отошёл в сторону, позволив двенадцатилетнему Кевину самому поразить мечом погибшего отца его убийцу.

Многое вспомнила старая женщина. Её речь текла неспешно, только голос иногда подрагивал от всколыхнувшихся чувств. А Ричард впитывал каждое слово бабушки, забыв о времени. Перед глазами проходили яркие картины прошлого его семьи, его предков, дело которых предстоит продолжить ему.

– Ты можешь гордиться, мой мальчик, всеми рыцарями Лорэлами, которые владели этим замком на протяжении более двух веков и ни разу не позволили врагу овладеть им. И никто из них не посрамил знамя с головой белого волка и гордый девиз Лорэлов «Честь превыше всего», – глаза бабушки молодо блеснули, и Ричард сразу поверил всему, что слышал о ней, и что считал раньше просто сказками.

– Скажи, бабушка, это правда, что ты сама пошла тогда с отцом в поход против коварного Айтинга и разила врагов из лука? – в глазах внука недоверие смешалось с готовым вспыхнуть восхищением.

– Конечно, правда, мой мальчик, – улыбнулась женщина, – как же я могла усидеть в замке, когда моему любимому сыну грозила опасность? И это я настояла на том, чтобы не щадить никого из этого злобного семейства. Я не могла допустить, чтобы новая угроза от них нависла над моим сыном и его наследниками.

Леди Вала снова блеснула удивительно красивыми и сейчас глазами, так напоминающими юноше глаза Нады, а в его сердце поднялась волна любви к этой сильной женщине, никогда не склонявшей головы перед ударами судьбы. И Ричард дал волю чувствам. Он склонился над сухонькой старческой рукой, когда-то так ловко метавшей стрелы во врагов, и прижался к ней долгим поцелуем. Другая женская рука ласково гладила его волосы. Леди Вала склонилась к внуку и приникла губами к темноволосой макушке. Так и сидели они долгое время у очага, наслаждаясь возникшим чувством единства. А потом Ричард ещё несколько дней не мог прийти в себя, осмысливая то, что услышал от леди Валы, и ощущая всё большую гордость не только за своих предков-рыцарей, но и за эту сильную и мудрую женщину – его родную бабушку.

Долго тянувшаяся холодная зима уступила, наконец, своё место весне. Зазвенела капель, голоса птиц стали веселее. Солнышко проглядывало всё чаще, согревая землю и давая надежду на скорое тепло. Дни становились дольше, и это радовало. По просохшей дороге и пробился к ним, наконец, гонец. Это был один из воинов Брэда, получивший ранение в битве под Вандомом. Как только стало возможно, его отправили домой. Он и привёз письмо своего рыцаря, и рассказал те новости, которые знал.

Одолев французского монарха в серии сражений под Вернёем, Фретевалем и Вандомом, король Ричард устремился на Аквитанию. Это была его земля, его личные владения, и мириться с предательством своих вассалов он не имел ни малейшего намерения. Быстрым маршем английская армия двинулась на Тайбур и Марсильяк. Вскоре были захвачены полностью владения склонившегося перед Филиппом Французским Жоффруа де Ранкома, а затем Ангулем, замки Шатонёф, Монтиньяк и Ла-Шез и следом все земли графа Ангулемского. Город Ангулем с его мощной цитаделью прославленный своими победами король-рыцарь взял за один вечер. Здесь в плен к нему попали триста рыцарей и сорок тысяч солдат. И на весь полный разгром аквитанских мятежников Английский Лев потратил чуть больше двух недель. И таким образом он за два месяца блестяще провёл всю задуманную кампанию, поставив сенешалями Анжу и Аквитании верных ему, надёжных людей.

Пока король-крестоносец сражался на юге, его младший брат принц Джон вёл свои сражения на севере, в Нормандии. Но он был далеко не так талантлив и не отличался большой отвагой. И король Филипп мог хоть немного отогреть свою душу, одержав над ним победу. Так что война ещё далека от своего завершения.

Таковы были живые новости, услышанные в замке Лейк-Касл. А Брэд писал отцу ещё и о другом:

«Я не знаю, чем вызвано столь доброе отношение ко мне короля Ричарда, отец, но благожелательность его велика. Представь себе, совсем недавно он предложил мне невесту – наследницу не слишком большого, но хорошего владения в долине Луары, между Анжером и Нантом. Хозяйский дом достаточно велик и крепок, и охраняется не хуже, чем замок. Земля здесь отличная, отец, много солнца, и зреет виноград. Так что твой сын может оказаться небедным землевладельцем, если ты дашь своё согласие и благословение на мой брак. Имя невесты Жюльетт д`Этьен, ей почти пятнадцать лет, и она довольно мила. Я думаю, что она могла бы стать мне хорошей женой. Правда, владения мои будут далеко от вас, но где же ещё я смогу получить свою землю, отец?»

Нада прослезилась, слушая то, что писал младший брат. Дорогой Ричард, он сдержал своё слово и сделал для её брата всё, что мог. Она встретилась с глазами отца, и они обменялись понимающими взглядами.

Барона письмо сына взволновало. Его милый мальчик мог стать владельцем хорошего земельного надела, с большим домом к тому же. Здесь, в Англии ему вряд ли удалось бы такое. Сам он, барон Лорэл, слишком мелкая сошка, чтобы найти младшему сыну невесту с землями. А оставлять Брэда ни с чем не хочется. Пожалуй, пусть берёт то, что предлагает ему судьба, и будет благодарен за это. И отец решился дать своё согласие. Нужно было послать гонца на континент. Прибывший с этим письмом воин был слишком слаб для обратного далёкого пути. Нужно было найти кого-то другого. И тут Ричард изъявил желание поехать к брату. Отец был крайне удивлён, но возражать не стал.

Однако, прежде всего, нужно было известить семейство Эллиотов об обстоятельствах гибели Кристофера и передать им его меч и некоторые личные вещи, которые привёз с собой гонец. С этим отправился на запад Сэм Пирс. А Ричарда начали готовить в дальний путь. Барон, поразмыслив и посоветовавшись с матерью, не стал протестовать против его намерения. В конце концов, мальчику нужно взрослеть. А этого не сделаешь, сидя дома. И потом Грег Мур, которому барон поручил дальнейшее воспитание своего наследника, не даром ел хлеб господина. Он многому успел научить молодого Лорэла даже за эти несколько месяцев. И он поедет с воспитанником на континент. А отряд барон даст сыну сильный. К тому же, отец уже знал, кто забил глупостями голову его сына. Отправленный во владение лорда Перси Сэм сумел разузнать всё. Змеем-искусителем оказался Пол Стиннин, младший брат того самого, скандально известного Рамуэля, который столь неудачно женился на Деборе Хьюберт несколько лет назад. Мальчишка Пол, живший при дворе родственника из милости, оказался в край испорченным, и изо дня в день лил свой яд в уши наследника Лейк-Касла. Сэму пришлось даже поговорить по душам кое с кем из доверенных воинов лорда Перси. Когда эти неприятные сведения дошли до лорда, он страшно гневался, и в течение трёх дней родственник исчез из его владений.

Сэм Пирс, конечно же, как всегда отлично справился с порученным ему делом и здесь, в Денвент-Касле. Он был вестником печальных событий, но, к счастью, не первым. Он привёз сэру Эллиоту и его домочадцам слова Брэда о храбрости и безграничной отваге Кристофера, вызвавших восхищение у самого короля Ричарда Львиное Сердце. А Патрик узнал, наконец, как именно погиб его брат. Не меч, не стрела, а пики. Господи Боже! Как же это страшно! Глаза мужчины заволокло слезами, горло сжалось. А Сэм протянул сэру Эллиоту сверкнувший в солнечных лучах меч погибшего сына. Сэр Тимоти принял его дрожащими руками, поцеловал и велел сразу же водрузить на стене зала в самом видном месте, рядом с гербом и девизом. А Сэм добавил слова Брэда о том, что они с Чарльзом де Морреном, своими руками похоронившие друга возле маленькой церкви, запомнили название этого селения и при надобности смогут найти его.

Когда все немного успокоились, и Сэма пригласили к столу, он, по просьбе хозяев рассказал, как обстоят дела у Брэда Лорэла. Узнав, что Ричард Лорэл собирается ехать на континент к брату, Патрик вскочил из-за стола и нервно зашагал по залу. Потом остановился перед отцом и заявил непреклонным тоном:

– Ты как хочешь, отец, но я поеду с Ричардом Лорэлом к Брэду. Он знает, где похоронен Кристофер, и я хотя бы помолюсь на его могиле. Меня сильно мучает мысль, что мы как будто бросили его одного там, в чужой земле. Перевезти его останки сюда вряд ли удастся, думаю. Но показать брату, что мы помним его, любим и гордимся им, я должен.

Сэр Эллиот посмотрел на сына печальными глазами, но возражать, к его удивлению, не стал.

– Ты сможешь это сделать, Патрик, я верю в тебя, – глаза отца вдруг стали очень нежными, – но только будь осторожен, сынок, будь очень осторожен, и возвращайся ко мне живым. Второй потери я не переживу.

Патрик взглянул в глаза отца и вдруг опустился перед ним на колени.

– Я вернусь к тебе, отец, – твёрдо проговорил он, – и никогда тебя не оставлю. Но я выполню наш долг перед погибшим братом. Благослови меня, прошу.

Сэр Эллиот благословил сына, и они принялись обсуждать подробности планируемой поездки – сколько воинов взять с собой и сколько оставить для защиты Денвент-Касла, кого именно стоит взять на континент, как экипироваться, чтобы не испытывать ни в чём нужды. Тут и Сэм позволил себе вставить слово. Он сказал, что барон Лорэл даёт сыну в сопровождение большой отряд. Поэтому из Денвент-Касла не стоит забирать много людей. Общий отряд получится внушительным, а здесь обстановка очень уж неспокойная.

– И мне не нравится, сынок, что у тебя совсем не сложились отношения с Ричардом Лорэлом. Это впервые на моей памяти наши семьи позволили себе такое, – заметил рыцарь.

– Это не семьи, отец, это Ричард глупит по молодости, – успокоил его сын, – я надеюсь, что мы всё же найдём общий язык. Я буду очень терпелив и сдержан, отец, обещаю.

«А молодому наследнику это, надеюсь, пойдёт на пользу, – ухмыльнулся про себя Сэм, – такой рыцарь как Патрик Эллиот спуску ему не даст и научит уму-разуму. Времени у него будет для этого предостаточно».

В обратный путь Сэм Пирс возвращался уже с большим отрядом. К его воинам присоединились ещё восемь молодых мужчин из Денвент-Касла. Патрик взял тех, кто изъявил желание поехать с ним, но выбрал из них только самых надёжных.

В Уинстоне, где остановились на ночлег, как обычно, граф Хьюберт обратился к Патрику с неожиданной просьбой.

– Я очень хорошо знаю и глубоко уважаю твоего отца, Патрик, – сказал он, сидя вечером у огня, – он смелый человек, но весьма осторожный и удивительно хорошо чувствует обстановку. Надеюсь, ты унаследовал эти его ценные качества. На что ты способен в битве, я уже видел недавно своими глазами. Я очень доверяю тебе. И прошу – найди моих сыновей и верни их домой. Там, на континенте, драка уже заканчивается. Насколько я знаю, дело идёт к перемирию между двумя королями. А я не могу потерять наследника, пойми, да и другие сыновья мне дороги. Я не могу спать ночами после того, что случилось с Кристофером. Привези их домой, прошу тебя.

– Я приложу все силы, чтобы разыскать их, милорд, и убедить вернуться в отчий дом, – заверил графа Патрик.

Когда на следующий день к вечеру отряд приблизился к Лейк-Каслу, воины на крепостной стене были удивлены – людей вернулось больше, чем уезжало. Известили господина, и вскоре барон сам появился на башне над воротами. Всадников, и правда, было больше. Присмотревшись, барон Кевин узнал Патрика Эллиота. Это привело его в изумление – сын сэра Тимоти никогда не был в Лейк-Касле, да и сейчас повода к этому вроде бы не было. Что-то случилось? На душе стало тревожно. Однако после первых же слов, сказанных при встрече, барон понял обстановку и, честно говоря, обрадовался. Патрик был великолепным спутником для его сына. А то, что мальчик обижен на него и, скорее всего, дуется до сих пор, – это мелочи, не заслуживающие внимания.

Однако Ричард удивил отца, встретив Патрика если и не приветливо, то, во всяком случае, спокойно. И без возражений принял известие, что молодой Эллиот поедет с ним на континент.

Патрика принимали в замке как дорогого гостя. Он же с интересом рассматривал Лейк-Касл, дивился его удивительно выигрышному расположению и удовлетворённо оглядывал бравых воинов немалого по численности гарнизона. Большое удовольствие доставила ему встреча с леди Валой. Старая женщина обняла его и, не выдержав, расплакалась. Вспомнились все тревоги, все трудности её первого пути на север, когда сэр Тимоти Эллиот, тогда ещё просто мальчишка Тим, помог ей спасти жизнь и привёл в эти края. Сколько всего пережито вместе! Патрик знал многое из прошлого отца, но, как оказалось, не всё. И он провёл с леди Валой много часов, слушая её рассказы о былых временах.

Познакомился он и с молодым Генрихом Лорэлом. Мальчику было уже три месяца. Это был крепенький ребёнок, очень спокойный. Мать смотрела на него такими любящими глазами, что у Патрика защипало в носу. Как он понял, жених Нады так и не приехал за ней. Может быть, сгинул в битве, но не исключено, что просто не захотел. Бедная женщина! Как теперь устроится её жизнь?

Но долго оставаться в Лейк-Касле смысла не было. Дороги просохли настолько, что уже можно будет преодолеть перевал. И нужно было спешить. Дел на континенте у них было много.

Глава 8

На этот раз дорога лежала не в Лондон, а на западное побережье страны, в Девон. Англию покидали из Плимута, наняв небольшой, но крепкий корабль. Нужно было обогнуть Бретань и добраться до Нанта. Так легче было избежать ненужных встреч и возможных конфликтов. Как они знали, новое владение Брэда располагалось не так и далеко от Нанта, между ним и Анжером. А дальше уже младший Лорэл, повидавший здесь всё, подскажет и покажет дорогу.

Плавание их закончилось благополучно, но спокойным его назвать было нельзя. Вначале они столкнулись, чуть ли не нос к носу, с французским кораблём – хорошо, что одним – он вышел на них из густого тумана совершенно неожиданно. Пришлось менять галс и убегать. Благо, их маленький парусник оказался быстроходным и манёвренным, а туман помог скрыться. Но несколько неприятных минут все же пережили. Судно французов было большим и, как они успели заметить, хорошо вооружённым.

Потом случилась вторая беда. На этот раз их накрыло штормом. Море трепало несчастный корабль и безжалостно кидало его из стороны в сторону. Людям оставалось только молиться. Всё стихло так же внезапно, как и началось. Судно их больших потерь не понесло, но отряд лишился трёх человек – их смыло за борт. Погибли два воина из Лейк-Касла и один их отряда Патрика.

Когда путники достигли берега, в сводном отряде рыцарей осталось семнадцать человек, не считая Грега Мура, который был у Ричарда за капитана.

Лошади, к счастью, уцелели все.

Дальше по берегу двинулись с большой осторожностью, высылая вперёд самых умелых и наблюдательных дозорных. И всё-таки нарвались на засаду. На них напали неожиданно, когда они устроили небольшой привал на берегу Луары. Река в этом месте была широкой и полноводной. Спешившиеся воины вели коней к воде, когда просвистела первая стрела. Она была нацелена прямо в грудь Ричарда, озиравшего окрестности. Каким-то шестым чувством Патрик почуял опасность за мгновенье до выстрела и успел оттолкнуть Ричарда, сразу ощерившись мечом и встретив мощным ударом вылетевшего из густых зарослей неприятеля. Тот захрипел и свалился им под ноги. Оправившийся от неожиданности Ричард уже стоял рядом с Патриком, ожесточённо размахивая мечом. Мужчины, не успевшие ещё расседлать коней, мгновенно взлетели в сёдла и рванулись в бой. Грег Мур с двумя своими воинами кинулся туда, откуда прилетела стрела. Засевшего на дереве стрелка сняли быстро. Обыскав прилежащий лес, нашли ещё одного затаившегося француза с луком. Прикончив его, вернулись к своим. Короткий бой завершился. Французы оставили на месте сражения семь человек. У англичан был тяжело ранен один воин из Лейк-Касла и несколько получили мелкие ранения. Наскоро приведя в порядок себя и коней, они двинулись дальше. Хорошо, что сохранили лошадей погибших в море воинов – раненного Джона Симли везли со всей осторожностью на умело сооружённых носилках.

Двигались вдоль южного берега реки, держась ближе к воде и избегая по возможности густых зарослей. Встретившиеся в пути два крупных владения миновали ночью по самой кромке воды – обходить их по берегу было долго и опасно. И вот, наконец, они увидели то, к чему стремились. Прибывший с континента гонец так хорошо и подробно описал будущее владение Брэда, что ошибиться было невозможно. И всё-таки осторожность не помешает. Отряд засел в прилежащих зарослях, готовый при первой же опасности кинуться на выручку, а Ричард с двумя воинами из своего замка двинулся к стоящему невдалеке сооружению. Назвать его замком можно было с большой натяжкой. Это был, скорее, большой и крепкий господский дом, стоящий посреди роскошного сада, а дальше за ним тянулся парк. Однако охранялось поместье отлично. Их заметили издалека.

На счастье Ричарда, в карауле был и воин из Лейк-Касла. Услышав знакомый сигнал, он внимательно вгляделся в приближающихся людей и узнал их. Тут же был оповещён сэр Брэд, выскочивший навстречу брату. Радости не было предела. Вскоре появился и Чарльз де Моррен, желающий задать множество вопросов. Но нужно было позаботиться об оставленных в лесочке людях и конях. Их быстро доставили в хозяйский двор и всех разместили с возможными удобствами. Когда Джону оказали необходимую помощь и предоставили ему удобную комнату в хозяйском доме, а остальных раненых перевязали, Брэд повёл брата вглубь просторного сооружения. Там, в удобных и очень уютных покоях он представил Ричарда наследнице владения. Юная Жюльетт д`Этьен оказалась очень милой особой – изящной, белокурой и голубоглазой, что было несколько удивительно для этих южных краёв. Но девушка объяснила, что её мать была родом из Нормандии, а её предки-викин-ги были светловолосы и светлоглазы. Наследница сразу понравилась Ричарду, и он с удовольствием передал брату разрешение и благословение отца. Брэд был удовлетворён. Конечно, он мог бы и, не спрашиваясь, совершить этот важный шаг, но ему казалось, что, если с ним будет благословение отца и всей семьи, это убережёт его от многих бед. Всё-таки он обосновывался в чужой стране, и хотя эти земли были отвоёваны королём Ричардом у французского монарха, никто не мог сказать с уверенностью, как повернутся дела дальше. Однако земля есть земля. Без неё дворянину трудно прожить жизнь достойно.

Начались приготовления к бракосочетанию. Невеста ничего не имела против будущего мужа, больше того, молодой рыцарь ей нравился. Но ему ещё предстояло проявить себя достойным мужчиной в её глазах и завоевать её сердце. Практичная француженка не сдавала бастионы без боя и готова была подарить свою нежность только в ответ на любовь. Впрочем, в успехе весёлого и обаятельного Брэда Ричард не сомневался ни минуты.

Младший брат желал знать всё, что происходит в родном доме. Он буквально забросал старшего вопросами. Как отец, мать? Здорова ли бабушка? Как дела у сестры? И очень удивился, узнав, что Нада родила сына, хотя её нареченный жених Филипп де Лан так и не объявился. Брэд непроизвольно моргнул, услышав такую новость, но он хорошо помнил обещание, данное сестре при расставании, и быстро взял себя в руки. Так вот оно что! Значит, в их семье родился принц-бастард. И отсюда, скорее всего, проистекают все щедроты короля Ричарда к нему, Брэду Лорэлу. Что ж, остаётся только сказать слова благодарности любимой сестре – в своём коротком счастье она не забыла и о нём.

В ходе дальнейшего общения, завязавшегося между молодыми людьми, выяснилось, что Чарльз де Моррен тоже намерен осесть в этих краях. Сейчас он собирался стать сенешалем во владении друга, когда тот обретёт законные права на него, а потом тоже рассчитывает жениться. У мадемуазель Жюльетт есть младшая сестра Сьюзен, приятная девушка тринадцати с половиной лет. За ней тоже дают неплохое приданое с большим участком земли здесь, рядом. И Чарльз очень надеется завоевать сердце девушки и испросить у короля разрешение жениться на ней.

Вновь прибывшие англичане переглянулись между собой. Получается, что они сильно отстают от своих друзей на континенте – ни у одного, ни у другого даже на примете не было подходящей невесты.

Теперь нужно было выполнить задачу, ради которой Патрик, собственно говоря, и прибыл сюда. Решили не углубляться в эту неспокойную территорию большим отрядом, тем более что прибывшие воины совсем не знали ни местности, ни языка. Их оставили во владении Брэда – уж защитить его они сумеют наверняка. А с собой взяли местных воинов, чувствующих уже здесь себя так же уверенно, как рыба в пруду. Кстати, из тех, кто прибыл на континент с Брэдом, только один воин изъявил желание вернуться в родные края. Остальные уже нашли себе милашек и готовы были оставаться с господином во Франции. Грег Мур, разумеется, не покинул своего подопечного и отправился вместе с маленьким отрядом.

Брэд говорил правду. Они с Чарльзом действительно хорошо запомнили то небольшое селение, где остался в сырой земле их друг Кристофер. Добраться до него было не слишком просто, но могилу нашли сразу. Патрик долго молился над ней и оставил священнику деньги, чтобы поставить здесь небольшой памятник и отчитать нужные службы. С тяжёлым сердцем покидал он маленькое французское селение, где оставлял навсегда останки любимого брата.

– Мы помним тебя, Кристофер, братишка мой, любим тебя и никогда не забудем, – прошептал он, – твой меч украсил собой стену главного зала Денвент-Касла и будет напоминать о тебе грядущим поколениям Эллиотов. А твой племянник Алекс, сын Конана, похож на тебя как две капли воды. Ты всегда будешь с нами, брат. Пусть душа твоя будет спокойна. Я не могу отомстить за тебя, потому что это война тебя убила. Но я всегда буду тебя помнить и любить. Покойся с миром.

И он покинул могилу брата, пряча глаза, опухшие от непролитых слёз.

Теперь оставалось ещё выполнить просьбу графа Хьюберта и найти его сыновей. Патрик рассказал друзьям об этом поручении милорда Уильяма, и у них состоялся большой военный совет. В результате было решено уходить обратно через Нормандию, поскольку где-то там, недалеко от Руана, король собирался возводить мощную крепость, и там, скорее всего, можно было найти молодых Хьюбертов.

А пока все вернулись во владение, которое вот-вот станет собственностью Брэда. Здесь готовились к торжествам и залечивали раны пострадавших воинов. Джон чувствовал себя намного лучше и уже пытался вставать. Это было хорошо, поскольку оставаться в чужих краях он не желал, и задержка с отправкой в обратный путь была ему на руку. Чарльз де Моррен бросал нежные взгляды на юную Сьюзен, а та постреливала в его сторону карими глазками – в отличие от сестры она была темноволоса и черноглаза. Рыцарь очень нравился девушке – среднего роста, но стройный, подтянутый, ладный, с рыжеватыми волосами и серо-голубыми внимательными глазами. Она не могла дождаться, когда придёт и её время пойти под венец. В согласии короля девушка не сомневалась, ведь он был так щедр к сэру Брэду Лорэлу, который вскоре станет её родственником.

Ричард, намереваясь дать отцу полный отчёт о положении дел Брэда, внимательно осмотрел всё его владение, включающее в себя довольно большой участок земли. Выращивали здесь, в основном, виноград, и его крупные, но ещё неспелые гроздья густо увешивали гибкие ветви. Земля здесь была щедрой, и старший брат наделся, что младший обретёт в этих краях благосостояние.

Праздничные торжества состоялись в срок и проведены были безупречно. Брэд вступил в свои права. Теперь оставалось обзавестись наследником.

Была уже почти середина лета, когда англичане собрались в обратный путь. Весь отряд был в сборе и на конях. Брат давал Ричарду хорошее сопровождение, с наказом проводить его отряд до самого Гавра, где они смогут сесть на корабль. По пути нужно было отыскать молодых Хьюбертов и убедить их вернуться к отцу.

Вот и пришло время расставаться. Братья Лорэлы стояли рядом, оба высокие, сильные, красивые. Смотрели в глаза друг другу, понимая, что расстаются очень надолго, а может быть даже, что и навсегда. У Брэда заныло сердце.

– Обними за меня отца, Ричард, и скажи, что я глубоко почитаю и очень люблю его. Его именем я назову своего второго сына. А первенец будет Кристофер. Ты же понимаешь, дружба, рождённая в сражениях, остаётся с нами навсегда, и я почту память погибшего друга. И маму поцелуй, и бабушку, и, конечно же, Наду. Её сыну, маленькому Генриху скажи, что в далёкой Франции его всегда с распростёртыми объятиями встретит родной дядюшка и поможет всем, что только будет в его силах.

– Обязательно передам, брат, – заверил его Ричард, – выполню все твои поручения. А ты будь благополучен. Дай тебе Господь много здоровых сыновей. И знай, там, в родном тебе Лейк-Касле всегда будут рады тебе и твоим детям. Прощай, Брэд!

Ричард отвернулся, пряча глаза, и пошёл к своему коню. Младший брат не сдержался, и предательская слеза потекла по щеке.

Пути братьев расходились. Старший отправлялся на родину. Младший оставался здесь, в родной земле короля Ричарда, графстве Анжу, колыбели Плантагенетов.

Обратную дорогу англичане одолели намного легче. С ними были опытные воины, прекрасно знающие эти места, и вокруг были свои. Розыски братьев Хьюбертов заняли, однако, довольно много времени. А когда они напали на их след, то были поражены обрушившимся на них известием – оба старших сына графа Уильяма пали при осаде Ангулема, а оставшийся в живых Лоренс Хьюберт всё ещё залечивал полученные раны. Патрик был в большом горе – он не может достойно выполнить просьбу графа. Тот как чувствовал беду, желая возвратить своих сыновей домой. Но хотя бы одного, младшего, он к нему привезёт.

Лоренса отыскали в тихом монастыре, где он только начинал ходить после тяжёлого ранения. Пришлось подождать, пока он окрепнет настолько, чтобы сесть на коня. Францию покидали уже в конце лета.

Море на этот раз было спокойным, да и расстояние от Гавра до Портсмута куда меньше, чем от Плимута до Нанта. И теперь молодые рыцари повторили тот путь, что прошли не так давно Нада и леди Дебора, возвращаясь домой с побережья. В свои северные края прибыли в сентябре. Но погода держалась сухая и солнечная. Небо благоприятствовало им.

Было очень тяжело привезти в Уинстон печальные известия… Граф Хьюберт, услышав о возвращении отряда, поднялся на башню, жадно отыскивая глазами сыновей. Но увидел только одного. Сердце его дрогнуло, ноги, казалось, отказали служить. Отряд молча въехал во двор замка, и так же молча прибывших встречали его обитатели. Запах беды носился в воздухе. Граф, сцепив зубы, стоял на отшлифованных временем камнях, а к нему неуверенно, прихрамывая, подходил младший сын. А, подойдя, рухнул на колени и, спрятав лицо в ладонях отца, разрыдался в голос. Выбежавшая из замка графиня Алисия, увидев эту картину, упала без чувств на руки подхватившего её слуги.

– Прости меня, отец, прости, – без конца повторял Лоренс, как будто он был виноват в ужасах этой войны.

– Встань, мальчик мой, – нашёл в себе силы граф, – пойдём в дом, и ты расскажешь мне, как погибли твои братья.

Он помог сыну встать, и они, поддерживая друг друга, двинулись ко входу, опустив плечи, как будто оба несли непосильный груз.

Удручённый обрушившимся на них горем управитель замка не забыл, однако, о своих обязанностях и пригласил обоих рыцарей в зал, распорядившись об устройстве усталых после трудной дороги воинов. Тех сразу окружили, желая узнать все подробности их поездки, и они принялись рассказывать всё, что знали, и что пережили сами.

А в большом зале замка младший Хьюберт поведал родителям о той страшной атаке на Ангулем, когда король Ричард одержал свою очередную блестящую победу. Семейству Хьюбертов пришлось заплатить за эту победу непомерно высокую цену. Оба старших брата погибли сразу, а младший, тяжело раненый, мог только с ужасом наблюдать эту страшную картину, а потом потерял сознание и очнулся лишь в монастыре. Все его вещи остались в лагере, и было бы очень затруднительно добраться по выздоровлении на родину. Это счастье, что Патрик и Ричард нашли его и привезли домой.

Только тут граф Хьюберт опомнился и повернулся к рыцарю Эллиоту.

– Я в огромном долгу перед тобой, Патрик, – хрипло произнёс он, – и перед тобой, Ричард. Вы сделали для меня так много, что я не могу этого выразить словами. Если бы не вы…

И граф, не таясь, заплакал.

– Мы с Патриком только выполнили свой долг, милорд, – таким же хриплым голосом произнёс готовый разрыдаться Ричард. – Кто же поможет нам, если мы сами не будем поддерживать друг друга? Ведь так повелось между нашими семьями уже давно.

– Да, мой мальчик, – поднял на него глаза граф, – и я счастлив, что судьба одарила меня такими верными и преданными друзьями. Я справлюсь со своим горем, подниму на ноги Лоренса и ещё дождусь внуков.

Он бросил взгляд на бледную, совершенно растерзанную горем Алисию и медленно подошёл к ней.

– Держись, любовь моя, ведь ты всегда была сильной, и всегда была рядом со мной, – прошептал он, – вдвоём мы устоим перед лицом этого горя.

Долго ещё сидели в большом зале у горящего камина эти придавленные общим горем люди. Терять близких так тяжело! А граф Хьюберт никогда не сможет даже отыскать могилы своих сыновей. Патрику удалось хотя бы помолиться над останками брата, а эта семья не имеет и такого утешения.

Утром следующего дня два отряда покидали гостеприимный Уинстон, оставляя его в глубокой печали. Патрик и Ричард прощались у ворот замка.

– Ты прости меня за те глупости, что я говорил и делал, Патрик, – слегка покраснев, с усилием произнёс Лорэл, – мне очень стыдно, поверь.

– Забудем об этом, Ричард, – произнёс в ответ Эллиот, – кто не делал глупостей в молодости. Ты отличный парень и надёжный друг. Я рад, что мы вместе совершили эту поездку. И надеюсь, что не один раз ещё поможем один другому.

Они, улыбнувшись, пожали друг другу руки, и два отряда разъехались в разные стороны, каждый в свой замок.

Путь домой Ричард пролетел как на крыльях. Он спешил в родной дом, желая скорей обнять дорогих людей и увидеть любовь в их глазах. За эту долгую поездку, растянувшуюся на полгода, он очень многое понял. И можно даже сказать, что именно в этой поездке он из глупого тщеславного мальчишки превратился в мужчину, который умеет ценить дары судьбы и готов на всё ради своих близких.

Отец сразу увидел эту перемену в нём, и глаза его потеплели.

– Я сделал всё, что ты велел мне, отец, – сверкнул Ричард зелёными лорэловскими глазами, – и всё тебе изложу в подробностях, когда поприветствую своих близких. А сейчас позволь мне обнять тебя.

И сын сжал плечи отца окрепшими мужскими руками, чем вызвал счастливую улыбку на его лице.

– Здравствуй, мама, – подошёл Ричард к баронессе Элис, – как я рад видеть тебя!

И он расцеловал счастливую женщину в обе щёки. Мать улыбнулась и встретилась глазами с мужем – их мальчик вернулся из этой поездки совсем другим человеком. А сын продолжал удивлять их. Он с улыбкой подошёл к сестре, сидящей у огня с малышом на руках. Генрих уже здорово подрос и сидел на руках у матери совсем как большой. Он серьёзно смотрел своими голубыми глазёнками на незнакомого мужчину, но страха не выказывал.

– Здравствуй, племянник, – улыбнулся ему Ричард, – не пойдёшь ли на руки к своему дядюшке?

Генрих же не просто удивил, а буквально потряс всех присутствующих. Он вдруг широко улыбнулся, показав два прорезавшихся зубика, и протянул ручонки. Ричард подхватил маленькое тельце и бережно прижал к груди. И в этот миг мальчик навсегда завоевал сердце своего дядюшки, что называется, взял неприступную крепость без единого выстрела.

Нада смотрела на эту картину широко открытыми неверящими глазами. Но Ричард подошёл к ней и, передавая сына, поцеловал в щёку.

– Рад тебя видеть, сестра. Ты прекрасно выглядишь.

После этого он, смущённый собственным поведением, повернулся и направился к лестнице, ведущей наверх.

– Извините, – сказал слегка севшим голосом, – но я оставлю вас на время. Пойду поздороваться с бабушкой. А потом расскажу всё, что должен.

Он умчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки, а оставленные в зале родные не сразу пришли в себя. Что бы это значило? Что могло так изменить мальчика?

Вернулся он нескоро и приступил к рассказу. Поведал всё: и превратности пути, и положение дел у Брэда, и то, как они отыскали могилу Кристофера, и о горе, постигшем семью Хьюбертов. Родные слушали, затаив дыхание. Малыш заснул на руках у матери, а она, прижимая его к груди, не пропускала ни слова из рассказа брата.

– А наш Брэд стал там большим человеком, – усмехнулся Ричард, – всё же солидный землевладелец с отличными виноградниками и большим домом, похожим на замок и столь же хорошо охраняемым. Его жена очень мила, но братцу ещё предстоит завоевать её любовь, как я понял. Уверен, у них будет много детей. Брэд велел передать тебе, отец, что первого своего сына он назовёт Кристофером, в память погибшего друга, и только второго Кевином. Он сказал, ты его поймёшь. И ещё просил передать малышу Генризу, что в далёкой Франции он всегда найдёт тёплый приём у любящего дядюшки.

Ричард вдруг откровенно улыбнулся во весь рот:

– Как же я счастлив вернуться домой! И как хочу, чтобы горести и беды обошли нашу семью стороной.

Тронутая словами сына мать прослезилась. Барон бережно обнял её за плечи и увёл в их супружеские покои. Брат и сестра остались вдвоём.

– Давай я помогу тебе, Нада, отнести малыша в твою комнату, – проговорил Ричард, глядя ей в глаза, – и прости меня за глупости, которые я себе позволял.

– Не будем вспоминать об этом, – улыбнулась сестра. – Как хорошо, что мы вместе!

И в семье Лорэлов установился долгожданный мир.

Прошло два месяца, и на замок снова упала зима. Белый ковёр покрыл землю, злой ветер рвался в накрепко закрытый замок, стремясь выдуть из него драгоценное тепло. Природа замерла до весны. Люди занялись привычными делами.

Как-то вечером барон задержался у очага с сыном. Они обсуждали какой-то важный хозяйственный вопрос. И потом отец высказал то, о чём уже не раз задумывался.

– Ты стал взрослым, сынок, – начал он, – тебе уже восемнадцать, и ты вполне зрелый мужчина. А мы ещё ни разу не говорили с тобой о твоей женитьбе. Давно пора найти тебе невесту. Скажи, в какой стороне ты желал бы её найти, и я сделаю то, что ты хочешь.

Ричард смущённо поёрзал на стуле и поднял на отца глаза. Он давно ожидал этого разговора, но сам не решался его начать.

– Видишь ли, отец, – попытался он говорить ровным голосом, – в этом вопросе я вынужден тебя сильно огорчить.

Барон вскинул голову, как от удара хлыстом. В глазах плеснулась боль.

– Нет-нет, отец, ничего постыдного, – поспешил успокоить его сын, – просто, когда я был у Перси, переболел там этой противной болезнью, когда опухает под ушами, и теперь у меня никогда не будет детей. Зачем же мне жениться? У нас есть большая надежда на Брэда. Да и Генрих подрастает, он ведь тоже наш.

В глазах отца зажглась жалость.

– Бедный мой мальчик, – проговорил он тихим, грустным голосом. – Почему ты не сказал мне этого раньше? Я уже кто знает что начал думать.

– Прости, папа, мне самому неприятно об этом говорить. И я всё откладывал разговор, пока ты не начал его. Но изменить положение дел мы уже не в состоянии, ни ты, ни я. Так что будем делать то, что в наших силах, и верить, что род Лорэлов в Лейк-Касле не прервётся.

Больше они к этому разговору не возвращались. А жизнь шла своим чередом. Закончилась холодная вьюжная зима, наступила весна, и из Уинстона прибыл гонец. Из переданного им послания Лорэлы узнали, что у четы Стэнтонов родился первый сын, и леди Дебора горит желанием заполнить их замок целым выводков детишек. Лоренсу Хьюберту нашли хорошую невесту, и в Майский день они обвенчаются. Все родственники приглашены, разумеется. Из Денвент-Касла сообщили, что у Конана Эллиота родился ещё один сын, третий. А маленький Алекс так и живёт в замке деда. Сэр Тимоти ни в какую не соглашается расстаться с малышом, так напоминающим ему погибшего Кристофера.

Глава 9

Весна пришла, но погода не радовала. Вот уже много дней подряд небо было затянуто тучами. Стояла довольно теплая погода, дождя не было, однако низкое небо давило, и лица у людей были хмурые.

Но вот, наконец, тучи разошлись. Небо заголубело, пусть не всё, пусть только участочками, но всё же. Проглянуло солнце. И люди, и животные повеселели. В Лейк-Касле начались сборы в дорогу.

Снова ехали всей семьёй – барон с женой, Ричард и Нада. Но теперь с ними отправлялся в путь и маленький Генрих – его решили взять с собой.

Перед отъездом Нада поднялась в комнату леди Валы.

– Мы уезжаем, бабушка, – весело сказала она, – всё готово. И Генрих едет с нами. Ричард настаивает на том, что сам будет везти его. Мальчику всё же уже второй год. Он всё понимает и радостно сверкает глазёнками на всю эту суету.

После примирения с братом Нада стала намного веселее – размолвка и охлаждение в их отношениях очень её угнетали. Но Ричарда как подменили после поездки на континент. Он стал приветливее и веселее, заботлив и предупредителен к сестре. А в малыше он вообще души не чаял. Маленький Генрих отвечал ему тем же. Он очень любил дедушку Кевина и всегда счастливо курлыкал, попав к нему на руки. Дед таял как воск в детских ручонках. С дядюшкой Генрих вёл себя по-другому. От него он требовал игр и развлечений, очень любил, когда сильные руки подбрасывали его в воздух и снова ловили. Малыш заливался смехом. А однажды, начав потихоньку произносить свои первые слова, адресовал ему неуверенное «па». Ричард замер на мгновенье, а потом прижал ребёнка к груди, и большие прозрачные слёзы покатились по щекам. Потом мать объяснила малышу, что Ричард ему – дядя, не отец. Ребёнок был понятливый и с тех пор звал Ричарда нежным «ди».

Леди Вала, хоть и редко спускалась вниз, особенно зимой, знала всё, что происходит в замке, и примирение между внуками радовало её безмерно, как и внезапное преображение Ричарда.

– Я желаю вам благоролучной поездки, девочка, – проговорила старая женщина, нежно глядя на внучку, – всё будет хорошо, я чувствую.

Нада поцеловала бабушку и ушла. На душе было неспокойно. Старая леди угасала. Она не могла уже сама добраться до любимого ею озера, не могла подняться в свою башню. Её стали носить. Внук придумал смастерить удобное кресло с ручками, и два сильных молодых воина выносили в нём женщину в зал и на крепостную стену, к озеру. Леди Вала исхудала, на бледном лице остались, кажется, одни глаза, и носить её не составляло труда. Кроме того, в замке все по-прежнему любили и почитали старую леди, и услужить ей считали для себя в радость.

Однако сегодня бабушка была особенно бледной и казалась необычно хрупкой. И душа Нады сжалась от дурных предчувствий – они теряли старую леди.

В дорогу тронулись, как всегда, ранним утром, когда солнце только зажигало на небе розовый свет. Маленький Генрих сладко спал на груди у дядюшки, бережно придерживающего его маленькое тельце одной рукой и управляющего конём свободной рукой и коленями. Дорога была давно и хорошо знакома. И всё равно нужно было проявлять внимание и осторожность. Грег Мур ехал рядом с молодым господином, чуть поотстав от него, и внимательно смотрел по сторонам. Он так привык опекать Ричарда, что никогда не отходил от него. А когда вспоминал то короткое сражение на берегу Луары, всегда содрогался в душе и краснел от стыда за свой промах. Ведь это он должен был оберегать молодого Лорэла, а не сэр Патрик Эллиот. С другой стороны, молодой рыцарь, несомненно, унаследовал талант своего отца чувствовать опасность – об этом в Лейк-Касле ходили легенды. И теперь это спасло жизнь молодому Лорэлу.

Привычный путь преодолели легко, и ближе к заходу солнца прибыли в Уинстон. Леди Дебора с мужем уже были здесь, и вышли вместе с родителями встречать гостей.

– Ой, посмотри, мама, кто к нам приехал, – заворковала леди Стэнтон, – а мы своего разбойника оставили дома. Иди ко мне, маленький, я твоя тётя.

Она протянула руки и взяла малыша у улыбающегося Ричарда. В глазах её промелькнуло удивление, и она метнула быстрый взгляд на Наду, но не сказала ничего.

– Какой же ты толстенький, какой сладенький, малыш, – щебетала она, – просто чудо, а не ребёнок.

И двинулась с Генрихом на руках к замку. Нада шла рядом. Сердце её заныло – Дебора проницательным женским взглядом углядела то, чего не замечали другие, не видевшие короля Ричарда близко.

На другой день леди Дебора улучив момент, отвела Наду в сторону и увлекла её за собой в сад.

– Только не рассказывай мне больше, дорогая, сказки про безземельного рыцаря Филиппа де Лана, так и не приехавшего к своей невесте, – быстро заговорила она, сверкая глазами, – твой сын выдаёт тебя с головой.

– К счастью, не все так наблюдательны как ты, кузина, – отозвалась Нада, – я не стану отпираться и отрицать очевидное. Но очень надеюсь на твоё молчание. Я не хочу рисковать благополучием своего ребёнка.

– Ты можешь не сомневаться, дорогая, никто и никогда не услышит от меня ни слова, если это для тебя важно. Но скажи, как ты умудрилась встретиться с королём?

– Я сама пришла к нему, Дебора, – глядя ей прямо в глаза, ответила кузина, – пришла, потому что не могла иначе после того, как увидела его.

– Он был груб с тобой? – взволнованно спросила леди Дебора.

– Нет, дорогая, он любил меня горячо и нежно все дни до отъезда на континент, – призналась Нада, – а я буквально купалась в счастье. Только оно оказалось у меня до боли коротким.

Непрошеная слеза потекла по щеке. Леди Дебора нежно обняла кузину, прижала к своей груди и стала укачивать, как ребёнка.

– У каждого своя судьба, моя дорогая, – прошептала она, – твоя подбросила тебя очень высоко, хоть и ненадолго. Король – потрясающий мужчина и, мне кажется, великолепный любовник.

Нада смущённо зарделась.

– Такого, как он, нет другого на свете, – проговорила, наконец, – и я буду любить его до конца своей жизни, эта любовь осталась у меня в крови. Но ты поклянись, Дебора, сохранить мою тайну. Ради маленького Генриха.

– Клянусь, дорогая, – торжественно произнесла кузина. – А кто ещё знает правду?

– Только отец и бабушка, – Нада на мгновенье задумалась, – и, возможно, догадывается Брэд.

– И, разумеется, догадывался Кристофер Эллиот, – добавила леди Стэнтон, – я видела его глаза, когда он смотрел на тебя.

– Не будем об этом, прошу тебя, – отвернулась Нада, – мне и так тяжело думать об этом. Иногда мне кажется, что это я его толкнула на те страшные пики, и тогда сердце моё обливается кровью. Он был такой славный, кузина. Но то, что произошло, не зависело от меня. Это было сильнее моей воли, понимаешь? Ричард – мужчина моей жизни. И так, наверное, было записано на небесах, потому что меня тянуло навстречу ему неумолимо. Это судьба, дорогая, а с ней не спорят.

Кузины ещё пошептались немного и вернулись в зал, где собрались все гости. Сэр Патрик Эллиот рассказывал присутствующим о том, как пусто стало в их замке с отъездом Мэйрин. Только маленький Алекс скрашивает теперь их с отцом жизнь.

– Я намерен отправиться на восток, чтобы повидаться с сестрой и узнать, как складывается её семейная жизнь, – заявил он. – Отец очень переживает за неё, и я не могу позволить ему оставаться в неведении.

– Когда ты едешь, Патрик? – поинтересовался Ричард.

– Буквально сразу после того, как мы отпразднуем счастливое событие в жизни нашего друга Лоренса. Он тоже обошёл нас, Ричард. И опять мы с тобой в отстающих.

Друзья заговорщицки улыбнулись друг другу.

Молодой наследник Уинстона появился где-то к полудню об руку со своей невестой. Он давно окреп после перенесенного ранения и выглядел отлично, только лёгкая хромота напоминала о том, что ему пришлось пережить в прошлом году. Родители тоже выглядели довольными предстоящим торжеством. Хотя в их сердцах, надо думать, рана не затянется полностью никогда.

Невеста Лоренса, Элизабет, была не так молода. Ей было, наверное, уже за двадцать, но и жених подбирался к тридцати. Девушка была живая, зеленоглазая и рыжеволосая. Такая не даст мужу скучать. И, похоже, скоро заполнит величественный Уинстон маленькими зеленоглазыми озорниками, которые не дадут покоя и дедушке с бабушкой. Впрочем, это было как раз то, в чём они теперь нуждались больше всего.

Очень удивило не только Наду, но и её родителей то, что вместе со Стэнтонами на свадьбу Лоренса прибыл и сэр Генрих Сомервиль. Он, не таясь, уделял внимание молодой леди Лорэл, используя любую возможность оказаться с ней рядом. И, наконец, решился на объяснение.

– Выслушайте меня, леди, и будьте ко мне снисходительны, – попросил он. – Как только я увидел вас в прошлом году, моему покою пришёл конец. Я знаю, что всего лишь простой рыцарь, а вы – дочь барона. Но я мечтаю назвать вас своей женой и сумею убедить вашего батюшку, если вы дадите мне своё согласие.

Нада хотела возразить, но мужчина не дал её такой возможности.

– Ребёнок не помеха, леди, – добавил он, заглядывая ей в глаза. – Не ваша вина, что ваш жених сгинул где-то в водовороте войны. Я стану любить вашего мальчика как родного, поверьте мне, и воспитаю его достойным дворянином.

– Нет-нет, сэр Сомервиль, дело не в ребёнке, – проговорила Нада. – Я не хочу обманывать вас. Дело во мне. В моём сердце живёт любовь к другому мужчине. И пусть его нет рядом со мной, было бы недостойно предлагать себя кому-то другому. Я буду любить его до конца своих дней, и сохраню ему верность, как обещала. Простите.

И она, отвернувшись, пошла прочь. Рыцарь проводил её грустными глазами, но отказ понял и принял – эта женщина говорила то, что чувствует, и одно это заслуживает уважения. И может быть когда-нибудь… Надежда ведь всегда остаётся с нами.

Свадебная церемония прошла красиво, как всегда было в Уинстоне. Стареющий граф Уильям, очень сильно сдавший после гибели двух своих старших сыновей, преисполнился уверенности, что его владение перейдёт всё-таки в надёжные руки, и род Хьюбертов не угаснет. Эта мысль грела его. А графиня Алисия жаждала внуков. Маленький Уильям был далеко, а детей хотелось здесь, в замке. И она с надеждой смотрела на рыжеволосую Элизабет. Её мужу удалось найти хорошую невесту для Лоренса. Девушка не могла похвастать ни красивой родословной, ни богатым приданым. Но она была крепкая и здоровая, хорошо воспитана, а её мать подарила своему мужу тринадцать детей и всё ещё здравствовала.

Следующий день прошёл в разговорах, обменах наставлениями – расставались снова надолго.

Мужчины, как всегда, собравшись вместе, заговорили о политике. Сюда, на север вести доходили не слишком быстро, но всё-таки все важные события они знали. Было известно, что после блестящих побед короля Ричарда и отыгрыша Филиппа Французского монархи заключили между собой перемирие. Насколько оно окажется прочным, то знает лишь Господь. Но их Английский Лев долго в покое не усидит.

Потеряв большой и мощный замок Жизор, стоящий на полпути между Руаном и Парижем и надёжно защищающий границы Нормандии, король Ричард вознамерился восполнить эту утрату возведением другого замка, ещё более мощного – под стать себе, говорили подданные. Он уже и место выбрал – теперь ближе к Руану, на большом возвышении в долине Сены. Это должно быть нечто грандиозное. Король успел и название замку придумать – Шато-Гайар, Дерзкий Замок.

Нада слушала эти разговоры, навострив ушки. Всё, что касалось короля Ричарда, было исключительно важно для неё.

Праздничные события отошли в прошлое. Пора было возвращаться к себе. И в такой же тёплый весенний день Лорэлы двинулись в обратный путь.

И жизнь снова пошла заведенным порядком.

Солнечное лето сияло над северным приграничьем. Озеро возле Лейк-Касла искрилось яркой синевой и ласкало взгляд своей необычной, первозданной красотой.

В один из таких светлых дней леди Вала попросила отнести её к озеру. Устроившись на привычном месте, она удовлетворённо вздохнула и велела позвать к ней Наду. Внучка прибежала тотчас и тревожно взглянула в бледное, почти прозрачное лицо. Старая леди уже больше походила на бесплотного духа, чем на живого человека. Только глаза оставались живыми и, как и прежде, прекрасными. Сегодня в них горел какой-то необычайно яркий огонь.

– Посиди со мной, Нада, – попросила старая женщина. – Сегодня мой последний день на земле, и я рада этому. Я буду счастлива после стольких лет разлуки встретить там, на небесах, мужчину, которого любила и люблю больше всех и всего, больше своей жизни. Я говорю это тебе, потому что ты одна можешь понять меня, дорогая. В твоём сердце горит такая же любовь.

Лели Вала передохнула. Говорить ей было уже трудно.

– Мне повезло больше, девочка, – продолжила она слабым голосом, – я провела рядом с любимым мужчиной десять лет, хоть они и пролетели до обидного быстро. Твоё счастье было куда короче, но от этого не менее ярким. Ты сохрани этот свет любви в душе навсегда. Ведь любовь – это то, что помогает нам жить, что согревает и даёт силу. И пусть боль рвёт душу, любовь всё равно залечивает раны и помогает идти дальше.

Она снова помолчала, собираясь с силами.

– Там, на небе, которое сияет сегодня таким ласковым солнцем, меня ждёт любящий взгляд зелёных глаз, – женщина улыбнулась бледными, уже неживыми губами. – Ты знаешь, глаза у моего Ричарда точно такие, как у твоего отца и нашего Ричарда, твоего брата. Я взгляну в них, и всё плохое, что было в жизни, вся боль, все горести и печали, всё сразу растает и не вернётся больше. Останутся только эти глаза и бесконечное счастье вновь видеть их. Быть с ним рядом – это всё, чего я хотела и хочу в жизни, девочка моя.

Леди Вала снова замолчала ненадолго и очень тихо закончила свою прощальную речь:

– Передай всем, дорогая, что я счастлива, уходя, и пусть они не плачут обо мне – такова жизнь. Скажи, что я люблю их всех. Хотя больше других, сознаюсь по секрету, я люблю тебя, девочка моя, потому и позвала к себе. Пусть моя любовь даёт тебе силы жить, Нада, жить по возможности счастливо, несмотря на все невзгоды. У тебя замечательный сын, и это щедрый подарок не слишком разбрасывающейся дарами судьбы. Береги его. Он вырастет таким же красивым и сильным, как его отец, я знаю. А теперь оставь меня, девочка, я хочу ещё пошептаться с озером, которое так много лет было мне верным другом.

Нада встала, поцеловала бабушку и ушла, глотая слёзы.

Когда двумя часами позднее за ней пришли, леди Вала была уже мертва. На лице её застыло спокойное, умиротворённое выражение. Весь замок застыл в печали. Старую леди с почётом похоронили рядом с её мужем. Скорбели все, до самого последнего арендатора на их землях. Но скорбь почему-то была светлой. Эта женщина, покинув их, оставила после себя тёплый свет, который сама же и принесла сюда когда-то, пройдя через всю страну.

В Уинстоне леди Алисия, только-только начинающая оправляться от постигшего их семью горя, получила новый удар. Смерть женщины, которую она всегда, с самого детства горячо любила и считала своей матерью, была для неё тяжёлым испытанием. В семье графа Хьюберта знали, конечно, что леди Вала уже стара и немощна, и всё-таки не хотели верить, что она может оставить их. Теперь это случилось.

А в замке Денвент-Касл стареющий рыцарь Тимоти Эллиот плакал как ребёнок, узнав о смерти женщины, с которой была связана вся его жизнь.

Сэр Патрик Эллиот, не успевший получить этого тягостного известия, двигался на юг. Его путь лежал, первым делом, в Гринхил, а уж оттуда дальше на восток.

Гринхил, по-прежнему крепкий и прекрасно охраняемый, встретил путников приветливо. Граф Роберт Грей был рад видеть брата женщины, которая впервые затронула молчавшие много лет струны его сердца, и ему, конечно же, тоже было интересно получить свежие сведения о семейной жизни Фрэнсиса. Поэтому, добавив в отряд сэра Патрика трёх своих воинов, знавших путь во владения брата, граф ожидал увидеть своего гостя ещё раз, по возвращении.

В замке мирно текла привычная жизнь. Леди Адела очень постарела, и силы её таяли, но она по-прежнему твёрдой рукой вела хозяйство замка, хоть и не могла дождаться, когда сын приведёт сюда новую жену. Мальчикам мать была уже не так и нужна – они достигли возраста, когда все интересы сосредоточены в воинских забавах. Но замку нужна хозяйка, молодая и сильная женщина. И остаётся надежда, что можно будет дождаться рождения ещё одного ребёнка – девочки. Как же старая леди мечтала о маленькой внучке – по-видимому, и до сих пор не могла забыть умершую много лет назад дочурку. Когда здесь оставалась малышка Адела, её тёзка, графиня была счастлива. Но девочка уехала к себе на восток, и сердце бабушки тосковало.

Ясным солнечным днём отряд, возглавляемый сэром Патриком, двинулся в путь. Им предстояло пересечь гористое пространство на востоке Камбрии и попасть в графство Дарем. Долго шли вдоль берега реки Уир, текущей с вершин Пеннинских гор, потом отклонились на север. И здесь, за небольшой речушкой перед ними открылось владение лорда Фрэнсиса, Перфиди-Форд. Обширные пастбища, на которых паслись отары овец и табун лошадей, тянулись на юг, а вдали виднелись деревья. Не лес, но, по-видимому, большой парк.

– Откуда такое странное название поместья? – поинтересовался сэр Патрик у одного из сопровождавших их воинов.

– Так от того брода, через который мы недавно перешли, сэр, – откликнулся воин – Это сейчас речушка кажется такой мирной, а на самом деле она бывает о-го-го какая бурная. И брод этот исстари называют коварным. Оттого и поместье получило название Коварный Брод.

– Думаю для лорда Фрэнсиса это очень удобно, – усмехнулся сэр Патрик, – река лучше любых сторожей оберегает его стада.

– Это верно, сэр, – мужчина рассмеялся. – А вот и господский дом.

Дом был большой, одноэтажный. Он свободно раскинулся посреди широкой зелёной поляны, а за ним виднелись хозяйственные постройки и сад. Навстречу им уже выехали несколько всадников, и в одном из них сэр Патрик узнал мужа своей любимой сестры. Лорд Фрэнсис гарцевал на прекрасном гнедом жеребце. Он тоже узнал путника и радостно устремился ему навстречу.

– Как же я рад твоему приезду, дорогой друг, – воскликнул он. – Милости прошу в Перфиди-Форд.

Они въехали на большой двор, обнесённый крепкой стеной, и спешились у крыльца дома.

– Женщины с детьми сейчас в саду, они любят проводить там время, – лорд улыбнулся, – но я пошлю за ними.

– Женщины? – сэр Патрик насторожился.

– Ох, ты же не знаешь, – откликнулся лорд Фрэнсис, – у нас сейчас гостит леди Бовиль с дочкой. Я потом тебе расскажу о ней.

Лорд только собрался послать кого-нибудь из слуг за женщинами, как они появились сами. Мэйрин, увидев брата, тихо вскрикнула и бросилась к нему бегом. Раскрасневшаяся, сверкающая счастливыми глазами, она кинулась на шею Патрику, а тот подхватил её и закружил, как когда-то в детстве. И только поставив сестру на ноги, он заметил её спутницу, которая остановилась неподалёку в сопровождении двух нянь с детьми. А заметив, уже не смог отвести глаз. Небольшого роста, изящная черноволосая женщина с тонкими, точёными чертами лица и серыми, словно расплавленное серебро, глазами приковала его внимание. Она тоже внимательно разглядывала высокого, широкоплечего, синеглазого мужчину, похожего на дикого воина Шотландских гор. Оба опомнились не сразу. Лорд Фрэнсис обменялся взглядами с женой и весело улыбнулся. «Вот тут и конец твоей свободе, дружище, – подумал он. – Это же надо было приехать на другой край страны, чтобы попасть в плен прекрасных глаз».

Встреча родственников была радостной. Патрик убедился, что его сестрёнка нашла-таки своё счастье. При одном взгляде на молодых супругов было видно, что живут они, что называется, душа в душу. «Отец будет счастлив услышать это», – подумалось Патрику. И у них уже был малыш. Маленький бутуз по имени Джеймс.

– Не забудь сказать моему тестю, Патрик, что своего второго сына я обязательно назову в его честь, – улыбнулся довольный лорд Фрэнсис, поглядывая на жену горящими глазами. Скорей всего, уже представлял, как они с Мэйрин будут его делать.

– Непременно передам, Фрэнсис, – рассмеялся сэр Патрик, – и скажу, что вы оба так и горите желанием заполнить своё поместье маленькими Греями.

Когда прошла радость первой встречи, и приехавших попотчевали сытным ужином, мужчины уселись у очага с чашами эля в руках. Сэр Патрик рассказал другу обо всём, что произошло в их краях за последние два года: о поездке на континент, о гибели в горячих сражениях своего брата Кристофера и обоих молодых Хьюбертов и о возвращении родителям их самого младшего сына, Лоренса, о том, как устроился в графстве Анжуйском рыцарь Брэд Лорэл, ныне барон д`Этьен. И, конечно, поведал, что нашёл его семью в полном благополучии, хотя леди Адела ждёт не дождётся, когда её старший сын приведёт в замок новую жену.

– Да, Роберту нелегко, – откликнулся на это хозяин. – У него непростой характер, и ему трудно найти себе спутницу жизни. Мне было удивительно видеть, какими глазами он смотрит на Мэйрин, это совсем на него не похоже. Но твоя сестра выбрала меня, Патрик, к огромному моему счастью.

Потом лорд Фрэнсис рассказал другу о том, что, как он понял, было интересно ему.

– Леди Миллисент Бовиль – вдова. Её супруг, сэр Адриан Бовиль отправился на континент с королём Ричардом и погиб в самом начале этой затяжной войны, ещё пол Лошем. Их поместье недалеко от нашего, немного ближе к побережью. Оно небольшое, но довольно прибыльное. После гибели её супруга оба его брата заявились к ней в дом и сделали её жизнь просто невозможной. Они настаивали на том, чтобы она вышла замуж за одного из них – уж очень им не хотелось выпускать из рук землю. На беду у леди нет наследника, дочь никто во внимание принимать не стал. Чтобы избежать возможного насильственного замужества, леди приехала к своим родственникам здесь, по соседству. Но у них большая семья и маленький дом. Вот Мэйрин и пригласила леди пожить у нас. Дом у нас большой, сам видишь, места много, а детей пока маловато.

Лорд Фрэнсис рассмеялся, сверкнув довольно глазами, – любое напоминание о жене и будущих детях приводило его в прекрасное расположение духа.

А дальше получилось так, что рыцарь Эллиот, поначалу планировавший нанести сестре короткий визит, задержался в поместье лорда Грея на добрых три недели. За это время он сумел завоевать сердца красавицы-вдовы и малышки Глэдис, что немаловажно, и принял решение расстаться со своей свободой. Леди Миллисент приняла его предложение. Священника нашли быстро, и в обратный путь сэр Патрик Эллиот отправлялся уже женатым человеком. Приёмная дочь гордо восседала впереди него на спине красивого гнедого жеребца, который был подарком к бракосочетанию её родителей от щедрого лорда Грея.

Визит в Гринхил был на этот раз совсем коротким – обмен новостями, и в дальнейший путь. Не стали задерживаться и в Уинстоне. Сэр Патрик спешил к отцу. Хотел порадовать его известием о счастливой жизни Мэйрин, и показать собственную супругу. Где-то в глубине души таилось опасение, что отец может быть недоволен его выбором, тем более что он взял женщину с ребёнком. Но сэр Тимоти оказался выше этого. Невестка ему понравилась, а малышка Глэдис вообще покорила его сердце. Маленькая кокетка так мило улыбалась новоприобретенному деду, что он буквально растаял. А подрастающий Алекс, которому исполнилось уже шесть, сразу взял девочку под своё покровительство. Двое детей в замке – это уже что-то. А сэр Тимоти имел теперь все основания надеяться, что вскоре их будет больше. Внуки – это как раз то, что способно сейчас отогреть его сердце.

Наступила осень, за ней зима. Из Гринхила пришло известие, что умерла леди Адела. Замок остался без хозяйки. Графу Роберту волей-неволей пришлось искать себе жену. Подходящую женщину он, конечно же, нашёл. Она стала хорошей хозяйкой в его владениях и доброй мачехой для мальчиков. Но сердце графа молчало. Большая любовь, которая осветила на мгновение его жизнь, так и обошла мужчину стороной.

В Уинстоне рыжеволосая Элизабет оправдывала надежды новоприобретенных родственников. Совсем недавно на свет появился наследник – Джонатан. Дед не мог нарадоваться малышу и только молил Бога, чтобы следующая война не унесла его жизнь. А молодая женщина, сверкая глазами. уже говорила о следующем ребёнке – ей хотелось девочку. Леди Алисия такое желание невестки горячо поддерживала.

В семействе Стэнтонов уже было двое мальчишек, а леди Дебора помышляла о третьем ребёнке, хотя муж уговаривал её немного повременить, он очень дорожил своей женой и не хотел потерять её. Дебора же только посмеивалась в ответ и напоминала супругу, что их возраст не позволяет им откладывать надолго такое важное дело, как заполнение замка детьми.

Маленькому Генриху исполнилось два с половиной года. Крепкий малыш норовил уже сесть на коня. Мать была в ужасе. А любящий дядюшка Ричард раздобыл малышу маленького пони и понемногу приучал мальчика к седлу. Барон Кевин смотрел на это и посмеивался. Их мальчик должен стать крепким рыцарем, а этому приходится обучаться с детства.

С континента приходили редкие известия. Брэд Лорэл, барон д`Этьен, процветал в своём владении. Он вошёл во вкус управления собственными землями и уже начал разбираться в тонкостях виноделия и ценах на вина. У него пока не было наследника, но любовь своей жены он завоевать сумел и очень надеялся, что она вскоре одарит его детьми.

Глава 10

А на континенте не стихала война. Она то угасала, то снова вспыхивала ярким пламенев, забирая жизни воинов и лишая мирных жителей надежды на спокойную жизнь.

Соперничающие между собой короли не могли остановиться. Филипп Французский понимал, насколько проигрывает сопернику в воинском умении и доблести, но всё равно выискивал любую возможность, чтобы отвоевать у Ричарда новые замки и города.

Ещё года три назад английский король вполне мог пленить Филиппа в Берри, куда тот вторгся в надежде на то, что Ричард увяз в военных действиях на севере Нормандии. Но французский монарх не учёл удивительной маневренности своего соперника, который умудрялся перемещать свою армию с поразительной быстротой. В мгновение ока Английский Лев оказался уже под стенами Исудена, где и застал своего врага. Многие считали, что Ричард поступил слишком благородно, выпустив Филиппа из своих рук. Он мог прихлопнуть того, как муху, однако позволил ему унести ноги. Ричард был слишком рыцарственным для того, чтобы унизить своего соперника-монарха пленом. Уж Филипп бы не остановился ни перед чем, если бы имел возможность одолеть противника, пленил бы его с преогромным удовольствием.

А сейчас соперники установили перемирие. Оба понимали, что ненадолго, но на какое-то время руки у обоих были развязаны. Ричард отвоевал почти все свои земли. В руках Филиппа оставались только крепость Жизор и несколько замков на юго-востоке Нормандии.

Английский монарх, воспользовавшись передышкой, бросил свои силы на поднявшую голову Бретань. После того, как король примирился со своим младшим братом Джоном, бретонцы поняли, что их принцу, малолетнему Артуру, не сидеть на троне Англии после Ричарда. Подстрекаемые французским королём, они подняли мятеж. Ричард подавил это выступление быстро и жестоко. Но принц Артур сумел ускользнуть и укрылся при дворе короля Филиппа. И это означало, что новый виток войны не замедлит заявить о себе. Английский монарх был к сражениям готов.

Пока тянулось перемирие, Ричард призвал к себе свою супругу, с которой жил порознь вот уже несколько лет. Он надеялся сделать ещё одну попытку наладить свою семейную жизнь. Ему нужен был наследник. Королева откликнулась тотчас же и послушно прибыла к супругу, всё такая же благонравная и благочестивая. Но отношения между ними по-прежнему никак не складывались, и о появлении наследника речи не было. Да, мудрая Алиенора Аквитанская на этот раз ошиблась, подбирая жену своему царственному сыну. Конечно, политические аргументы в пользу этого брака были весомыми. Король Наварры Санчо был способен надёжно прикрыть южные границы владений Плантагенетов. Однако сейчас он увяз в войне с Кастилией, и помощи от него не было никакой. А Беренгария Наваррская была совсем не та женщина, какая нужна была сильному и воинственному Ричарду. И ему стали приходить в голову мысли о возможном разводе с ней и поисках другой королевы, способной дать ему нормальную семейную жизнь и наследника.

В Англии, между тем, умело управлял всеми делами заслуживший полное доверие короля Хьюберт Уолтер. Этот деятельный человек успешно совмещал три ответственейшие должности в королевстве – верховного юстициария, архиепископа Кентерберийского и папского легата – и со всеми обязанностями справлялся отменно. Хоть здесь король мог быть спокоен. В его владениях на острове был мир, и жизнь шла своим чередом.

Ричард же, очень расстроенный потерей Жизора, начал строить неподалёку от него новую твердыню – Шато-Гайар, Дерзкий замок. И, удивив всех, справился с этим грандиозным строительством за два года. Этот замок, своё любимое детище, он рассматривал как опорный пункт в борьбе за Вексен, которая всё ещё была впереди.

Чтобы прикрыть и защитить свои южные границы, король связал руки своему давнему врагу графу Тулузскому Раймонду У1, отдав ему в жёны свою младшую сестру Иоанну Плантагенет с богатым приданым в виде графства Ажен. Бывший враг стал другом. Затем Ричард наладил отношения с другим врагом – графом Фландрским Балдуином Молодым, направив к нему на переговоры надёжного и преданного Уильяма Маршала и Пьера де Прео. Эти дипломатические успехи соперника сильно подрезали крылья королю Филиппу. Он скрежетал зубами, а на сторону Ричарда начали переходить предавшие его ранее приграничные бароны.

Все эти сведения о действиях и передвижениях короля с опозданием приходили в Англию и ещё дольше добирались до северных границ королевства.

Осенью 1198 года пришло очередное письмо от Брэда Лорэла. Доставивший его гонец в ответ на расспросы барона Кевина поведал, что в их поместье всё спокойно, военные действия разворачиваются, в основном, в стороне. А у них сейчас уже собирают виноград, и, кажется, в семье барона ожидается пополнение.

Брэд сообщал обо всём коротко. Он, как и раньше, восхищался военными талантами короля Ричарда, но был очень обеспокоен тем, что пожар войны охватил всю Нормандию, Бретань и Аквитанию.

«Мы здесь живём мирной жизнью, но никто не знает, сколько это продлится, – писал он отцу. – Мы молимся, чтобы это противостояние, наконец, завершилось. Наш король отвоевал почти все свои земли. Но не может смириться с потерей Жизора. Этот мощный замок всегда был могучей преградой на пути в Нормандию. И не имея возможности отбить Жизор, наш король возвёл ещё более могучую твердыню неподалёку от этой крепости, немного ближе к Руану. Этот замок – нечто особенное, отец. Видно издалека, что взять его невозможно. И наш Английский Лев очень гордится делом рук своих. Говорят, он любит этот замок, как родное дитя. Ещё бы, ведь это его детище от начала и до конца. Он сам сделал чертежи и планы, сам руководил работами и вложил в это строительство огромные деньги.

Я видел короля с полгода назад. Он немного изменился, огрузнел, но всё такой же порывистый и неуёмный. С женой у него отношения так и не складываются. Мы все видим, что королева совсем не пара нашему Льву, она похожа на монахиню, находящую радость в тихой молитве, а он весь – буря и пламень. Ему нужна другая женщина.

Наш доблестный Чарльз де Моррен не служит больше у меня сенешалем. Король дал ему разрешение, и он женился на малышке Сьюзен, сестре моей жены. У него теперь своя земля. Владения не так велики, как мои, но вполне пристойны, и есть хороший крепкий дом. Он просто счастлив, а его малютка-жена не может на него насмотреться, она влюбилась в него с первого взгляда, как только мы появились здесь. Это мне пришлось завоёвывать сердце моей несравненной Жюльетт. Я, конечно, справился, и вы можете гордиться мною».

На севере всё было спокойно. В семье рыцаря Стэнтона снова появилось пополнение. Леди Дебора родила третьего ребёнка, на этот раз дочь, о которой мечтала. Она назвала девочку Алисией, чем очень порадовала графиню Хьюберт. У молодой четы Хьюбертов тоже ожидалось пополнение, а их первенцу уже пошёл второй год. В замок Денвент-Касл также пришла радость – у сэра Патрика Эллиота родился наследник. Мальчика назвали Ричардом – в честь короля и друга семьи сэра Ричарда Лорэла.

В Лейк-Касле подрастал малыш Генрих, радуя деда и дядюшку своими успехами в военных играх. Мальчик уже уверенно сидел на своём пони и крепко держал в маленькой ручке меч, сделанный доблестным командиром гарнизона Эвансом Льюисом из твёрдой как железо древесины. Мать и бабушка смотрели на всё это не слишком радостно. Однако Нада хорошо понимала, что мальчику надо быть сильным, чтобы выжить в этом жестоком мире, где постоянно бушуют войны. И ей очень хотелось, чтобы сын вырос достойным своего великого отца.

А в конце весны следующего года на Англию обрушилось страшное известие – их доблестный король Ричард Львиное Сердце, столь успешно воевавший на континенте, погиб от арбалетной стрелы, пущенной простым лучником, под стенами замка Шалю-Шаброль неподалёку от Лиможа. Золотая корона легла на голову принца Джона, которого теперь следовало величать королём Иоанном.

Горе Нады было всепоглощающим и бездонным, как синее озеро у стен замка. Ей казалось, что её жизнь тоже кончена. И пусть она была далеко от мужчины, которого любила, пусть не имела никакой надежды встретиться с ним вновь, он всё же был, жил на земле, и это согревало ей сердце. Теперь, с его гибелью, на землю упал леденящий холод, и женщине казалось, что она не отогреется уже никогда.

Барон Кевин Лорэл тоже тяжело воспринял это известие. Но его волновало другое. Внук, которого он так любил, не просто лишился отца, пусть далёкого и не знающего о его существовании. Дед думал об угрозе, исходящей от нового короля. Уже сейчас видно, что Генрих унаследовал черты своего великого отца. А король Джон с этим вряд ли смирится, если узнает о его существовании. И барон ещё раз похвалил себя за предусмотрительность. Как правильно поступили они с Надой, скрыв ото всех происхождение мальчика. Теперь это было для него очень опасно.

Время шло. В замке Лейк-Касл жизнь текла своим порядком и, казалось, всё было по-прежнему. Но в душе барона Кевина поселилась тревога, и её не могли не чувствовать окружающие. Командир гарнизона Эванс Льюис, поглядывая на своего молчаливо замкнутого господина и друга с беспокойством в глазах, ещё строже стал следить за своими воинами, гоняя их с утра до вечера, хотя, казалось, большего совершенства в военном мастерстве и добиться трудно. Баронесса Элис понимала и разделяла тревогу мужа – их младший сын был там, на континенте, где сейчас, несомненно, проходил передел власти. Прекрасно понимал это и их наследник.

– Не стоит так сильно тревожиться, отец, – сказал как-то вечером Ричард, когда они с бароном сидели у огня, – Брэд разумный и предусмотрительный мужчина, и он барон д`Этьен, не забывай. Прошло достаточно времени, чтобы окружающие успели забыть, что он превратился в анжуйского барона из простого английского рыцаря. И там, рядом с ним, его верный друг, Чарльз де Моррен. Вдвоём они сильны. И гарнизон у Брэда вполне надёжный, я ведь сам видел. И потом, он скоро отзовётся, я уверен, пришлёт гонца как только сможет. Брэд любит тебя, отец, и, конечно, понимает твоё беспокойство.

Барон с благодарностью взглянул на старшего сына, но тревога не отпускала.

А дней через десять, и правда, прибыл гонец от Брэда – старший брат как в воду глядел.

– Я спешил, как мог, милорд, – сказал воин, представ перед хозяином замка, – но на этот раз дорога оказалась длинней обычного. Барон велел мне пробираться не через залив Сены, а тем паче через Кале, а окружным путём, через Нант. Этот путь длиннее, но надёжнее, сказал он. И оказался прав. Сейчас там у нас такое бурление.

Гонец протянул барону письмо, и тот спешно вскрыл его дрожащими от волнения руками.

«Кланяюсь тебе, отец, – писал Брэд, – и спешу унять твою тревогу. Ибо я понимаю, что и ты, и матушка, и мои брат с сестрой, все вы в большом волнении по поводу событий, так сильно повлиявших на нашу жизнь. Да, мы потеряли великого короля. Я отдаю себе отчёт в том, что наш могучий Английский Лев вряд ли смог бы обходиться без битв и дальше – война у него в крови, а победы были смыслом его жизни. Но кто теперь над нами вместо него? У вас этот недотёпа Джон, всю жизнь мечтавший о короне, но вряд ли способный справиться с той властью, что она даёт. А здесь – король Филипп. Да-да, отец, Анжу уже не принадлежит английской короне. Филипп так долго, так старательно разрушал ненавистную ему Анжуйскую империю, и теперь первым делом захватил Анжу. И не просто подчинил графство французской короне, а сделал его своим личным доменом. Это чтобы унизить Ричарда и больнее его уязвить, пусть и после смерти. Живого его он победить не смог, так теперь мстит мёртвому. Правда, крепость Лош, детище анжуйских графов, куда он устремился чуть ли не в первую очередь, показала ему сразу, что он – не Ричард. Под мощными стенами этой цитадели, которую мы взяли пять лет назад, можно сказать, с ходу, за три часа, его войска застряли, и, думаю, надолго. Нормандию он оставил пока под властью Джона, тот вассал послушный. Но, мне кажется, это ненадолго. Аппетит у короля Филиппа большой. И потом, он слишком долго ждал этого часа. Но для нас здесь, на окраине Анжу, мало что изменилось по существу. Просто болит душа за короля, которого я глубоко почитал и которому безмерно благодарен за все оказанные мне благодеяния.

Здесь все горячо обсуждают смерть Ричарда. Случайная и глупая смерть непобедимого рыцаря. Представь себе, король просто объезжал замок, который осадили его войска. На нём была лишь лёгкая кольчуга, он ведь не собирался сражаться. А со стены замка какой-то воин пустил стрелу из арбалета, и ему удалось ранить короля в плечо. Рана была не смертельной, но многие считают, что сама стрела, вернее болт, был отравлен. Ричарду становилось всё хуже. Он проболел десять дней, и с каждым днём состояние его ухудшалось. Наш могучий Английский Лев принял смерть так же стойко, как принимал всё в своей жизни. Он прекрасно понимал, что умирает. Отдал все необходимые распоряжения. А когда к нему привели схваченного разъярёнными воинами арбалетчика, простил его. Правда, гибель короля не простили этому французу обезумевшие от горя приближённые Ричарда – с него живого содрали кожу, а потом повесили.

Королева-мать Алиенора Аквитанская приехала к смертному одру сына так скоро, как только смогла, и была с ним неотлучно. Она жестоко страдала как женщина и мать, но оставалась тверда как королева, и полна готовности выполнить всё, о чём просил её умирающий сын. Королева сильно сдала за это время, но старается держаться так же стойко, как всегда. Ты же знаешь, эта женщина сделана из стали и бархата, и она не склонится перед жизнью никогда.

Наш могучий король умер утром шестого апреля, перед вербным воскресеньем. Ему было всего сорок два года. Подумай, отец, сколько всего смог бы ещё совершить этот великий человек, если бы судьба не остановила его на полпути. Безутешная мать перевезла его тело в Фонтевро, и там король был погребён у ног своего отца – так он пожелал перед смертью.

Все эти события настолько сильно повлияли на меня, что я не могу говорить ни о чём другом, как видишь. Думаю и у вас там они отдались болью.

В моей же жизни, отец, всё хорошо. Совсем недавно в нашей семье появился, наконец, долгожданный первенец, сын. Я назвал его Кристофером, в честь моего благородного друга, с которым воевал плечом к плечу, и трагическую смерть которого не смогу забыть, наверное, никогда. Но своего следующего сына я назову в твою честь, отец, потому что глубоко тебя люблю и чту.

Мой поклон дорогой матушке. Как мне хочется подчас почувствовать на своей голове её ласковую руку. Эти счастливые детские воспоминания остаются с человеком, наверное, навсегда. Обними за меня Ричарда и мою милую сестричку, и поцелуй маленького Генриха. Я никогда не видел его, но не могу не любить.

Твой любящий и преданный сын Брэд».

Нада долго рыдала над этим письмом брата, когда отец дал его ей. Уединившись на стене над озером, она читала и перечитывала его. Каждое слово, касающееся гибели мужчины, ставшего для неё единственным, стрелой впивалось в израненное болью сердце. Оно кровоточило, но продолжало биться. Ей, оставшейся жить, нельзя было проявлять слабость – она должна поднять на ноги их мальчика, сына, о котором так горячо мечтал Ричард. Может быть оттуда, с небес, он видит её и маленького Генриха. И Нада поняла, что сделает всё, от неё зависящее, чтобы отец мог гордиться сыном.

Она утёрла слёзы и взглянула на синие воды озера у своих ног. Бабушка всегда черпала в нём силы. Теперь пришла её очередь проявить мужество и стойкость. И озеро поможет ей, как верный друг.

Женщина глубоко вздохнула и подняла глаза к голубому небу.

– Здесь, над этим озером, о котором я когда-то рассказывала тебе, Ричард, я клянусь тебе, любимый, что сделаю всё, от меня зависящее, чтобы наш сын, которого ты так хотел, вырос достойным тебя. Я назвала его Генрихом в честь твоего отца. Ведь я знаю, что, несмотря на распри, бушевавшие между вами, ты всегда в глубине души преклонялся перед ним. И теперь твой сын носит его имя. А мой отец, благородный рыцарь, барон Кевин Лорэл поможет мне поднять на ноги нашего мальчика, дорогой. И в Генрихе, как и в твоём первенце Филиппе, ты будешь жить на земле дальше, любимый. Как и в моём сердце, до конца, до моего последнего вздоха.

Нада не отрывала глаз от освещённого солнцем неба над синим озером, и ей показалось вдруг, что голубые глаза улыбнулись ей – так, как умел улыбаться только он один, её любимый.

Долго ещё сидела молодая женщина над темнеющим озером, глядя то в его глубокие воды, то в бездонное небо, и в сердце постепенно устанавливался глубокий покой. Печаль никуда не ушла из него, и не уйдёт никогда. Но всё теперь закрыла мысль о сыне, её дорогом мальчике. Это бесценный дар, который оставил ей величайший из рыцарей и лучший из всех мужчин на земле.

Content

Лилия Подгайская
ПО ЗОВУ СУДЬБЫ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10