Лазорева Ксения

Маленький демон [СИ]

Ксения Лазорева

Маленький демон

Легенда о Слепых Богах –

(Это небольшой отрывок из жизни Мизара, до и после того, как он был принят в семью Фон Грассе и встретил Грейслейна Ауслейза, который стал его названным братом).

Часть 1

— Почему? — мальчик оглянулся назад, но женщина вновь потянула его за собой.

— Идем, Мизар, не останавливайся, иначе они догонят нас.

Мальчик не понимал, почему так происходит. Маленький Мизар был всего лишь ребенком девяти лет. Однако его внешность была не совсем обычной, как и у его матери. Он был обладателем шелковистых темных волос, распущенных и спускающимся чуть ниже плеч. Такие же темные как ночь глаза достались ему от матери. Но лишь цвет его кожи отличался от ее белоснежной. В отличие от женщины, на щеках мальчика играл румянец, но невозможно было понять, был ли этот оттенок естественным или наложенным простудой. С тех пор, как они бежали из дома, они почти не делали остановок.

Вначале было страшно и очень холодно. На севере всегда шел или лежал снег. Совсем не похоже на то место, где он родился. Они давно сменили свою одежду, которую привыкли носить дома, на более подходящую, чтобы не привлекать внимания. И все равно было холодно и страшно. Еще страшнее, когда отца убили, а мама, пытаясь защитить его, убила в ответ в десять раз больше. Но даже и тогда она не плакала, вместо нее плакал маленький Мизар, растирая по щекам гарь от сожженной деревни. Свое оружие они потеряли уже давно — все равно оно было больше не способно стрелять. А мама теряла силы. С тех пор, как их изгнали, она постепенно слабела. И Мизар волновался за нее. Однако ее пальцы с силой сжали его маленькую ладонь, продолжая увлекать его за собой. Они шли через города и деревни, мимо горных цепей и холмов, сред долин и вдоль русла рек. И никогда им не были рады, едва узнавая, что они с севера. А пару раз даже принимали его за Дитя Хаоса, и тогда маме вновь приходилось защищать его, и это только делало ее еще слабее.

Она не привыкла к такой жизни. Маленький Мизар помнил ее стройную, изящную фигуру, одетую в бардовые переливчатые одежды, широкие брючки, затянутые на щиколотках золотыми ленточками, малиновую тунику, перехваченная черным кожаным поясом, и маску… В последние дни, перед тем, как они покинули дом, она почти никогда не снимала ее. А потом за ними пришли среди ночи. Но мама не сопротивлялась, и Мизар понял, что это было ради него.

'Мама, я мешаю тебе? Это случилось потому, что во мне не было того, что нужно им, да?' — так спросил он.

Но она только погладила его по голове и улыбнулась:

'Ну что ты, нет. Просто так нужно. Я ухожу, чтобы оставить место для своей сестры. Идем, идем…'

А потом они оказались здесь. Впервые в жизни Мизар видел так много людей. Разные страны, разные обычаи, но все они были одинаковы в том, что ненавидели их обоих, едва узнав, кто они такие. А каким–то образом об этом узнавали очень скоро. Потому что его мама ничего не умела. Она никогда не умела ничего, кроме как управлять, она не знала никакой профессии, или мастерства, не владела магией местных, у нее не было другого мужа или родственников здесь. И очень скоро Мизар понял, что в этом мире имеют значение только две вещи — власть и деньги.

— Пошла прочь, нищенка, — мать отбросило на него, когда привратник грубо отпихнул ее, и он, не удержавшись, упал. Они пытались попроситься на ночлег в одном поместье. Мама успела научиться только одной вещи — танцам, и пыталась устроиться на ночь развлекать хозяина. Но тот оказался толстым дураком, не интересующимся женщинами.

Мизар отчаянно хотел помочь маме, но не знал как. Он был бесполезен и понимал это со всей очевидностью. Но в тот миг, когда он помог матери подняться, он с ненавистью взглянул на привратника, с презрением глядящего на них.

— Шатаются тут всякие оборванцы, у нас и без вас полно прихлебателей, валите отсюда.

Мизару вдруг отчаянно захотелось, чтобы это насмехающееся лицо исчезло, весь этот человек исчез, был разорван в клочья. Но он не мог произнести это вслух, потому что тогда мама… ей нельзя было пользоваться своей силой, так как каждый раз она становилась все слабее. Эта сила вытягивала из нее жизнь, в этом мире она стала смертельно опасной. Тогда Мизар понял весь ужас задуманного родственниками. Выгнав ее в этот мир, тетя наверняка думала, что ей ничего не придется делать, ей не придется марать руки в крови собственной родственницы, этот мир все сделает за нее. И он убивал ее, медленно, но верно.

Его мама была красавицей, но неудивительно, что охранник не впустил их. Теперь она выглядела скорее изможденной, чем красивой. Заострившиеся черты лица, бледного, лишенного крови, миндалевидный разрез глаз, под которыми пролегли скорбные морщинки, густые длинные черные волосы, свитые по бокам двумя кольцами и спускающиеся оставшимися прядями до самой талии.

— Мама, что это за страна? — спросил Мизар, когда они проходили мимо нагромождений башен. Впереди виднелся какой–то город, окруженный неприступной на вид стеной, похожий на ощетинившегося ежа, утыканный башнями одна другой выше.

— Это Ксанада, а город впереди ее столица — Торквемада.

— Это уже Юг, да? Зачем мы пришли сюда? — спросил маленький Мизар, глубже натягивая капюшон на лицо. — Зачем мы все время убегаем? Здесь не будет лучше, нам нигде не будут рады, ты ведь понимаешь? Нам нужно где–то остановиться. Тебе больше нельзя бесконечно идти. Ты болеешь.

— Знаю, когда зайдем в город, я обещаю, мы отдохнем. Вот, смотри, — она достала из кармана небольшой мешочек, в котором звякнуло.

— Деньги? Но откуда? — удивился Мизар.

— Пока ты спал в прошлый раз, я… в общем меня пригласили в гости в то поместье.

ТО поместье… — Мизар вспомнил, что они действительно ночевали в прошлую ночь под стенами какого–то богатого дома. Но маму пригласили, нет… Мизар стиснул кулачки, глаза его свернули — это значило совсем не то. Наверняка ей пришлось из–за него… с хозяином провести ночь, из–за него…

— Ну–ну, зато теперь у нас есть деньги, — мама остановилась, присев на корточки перед сыном, и пригладила его волосы, поправив выбившуюся прядь. Она улыбнулась ему усталой улыбкой. — Давай сделаем так: сейчас мы пойдем в столицу, найдем какую–нибудь гостиницу и хорошенько поужинаем. Как тебе такой вариант? — с этими словами она быстро привязала желто–красную ленточку на его волосы и сама поступила также.

— Зачем это? — Мизар коснулся своих волос. — Мне не нравится этот цвет.

— С этим мы сможем легко войти в столицу — это пропуск для гостей города.

Час спустя они уже сидели в теплой и сухой зале гостинцы на окраине столицы. Это место совсем не нравилось Мизару, здесь было полно мужчин, и они смотрели на его мать так, будто готовы были съесть ее. Хотя мама, как и он, не снимала капюшон с головы. За окнами хлестал холодный дождь, а пламя в очаге в общем зале весело потрескивало. Слышался грубый смех мужчин и повизгивание женщин, развлекавших их. Они были разукрашенные и вульгарные, как и их кавалеры.

Это место… Как его мама могла оказаться в таком месте? Оно было не для нее. Но здесь было укрытие от непогоды. А к нищим и бродягам в городе относились строго. Появляться на улице в такой час было опасно и могло кончиться в тюрьме за бродяжничество. Поэтому у них не осталось выхода, кроме как остаться здесь на ночь.

Скучая, пока не принесут ужин, Мизар оглядывал зал. Тут он ощутил, как что–то теплое ткнулось в его ногу. Опустив взгляд, он увидел тощую серую кошку, которая терлась о него, издавая приятное мурчание. Кошка… — наклонившись, Мизар погладил ее по голове. Та, издав звук удовольствия, запрыгнула ему на колени и уставилась на мальчика своим немигающим взглядом. Мизар улыбнулся, продолжая гладить ее по головке. В это время он услышал новое призывное мяуканье, рядом с ним терся еще один уже черный кот, а со стороны кухни бежало еще двое котят.

Окружив его, они пытались запрыгнуть к нему на колени, чтобы получить свою долю ласки. Мизар улыбался им в ответ, каждой раздавая положенную порцию поглаживаний.

— Хорошие, красивые — говорил он. Немигающие глаза кошек светились мягким оливковым светом…

— Мизар, — шепнула ему мама. Но мальчик слишком поздно понял, забыл об осторожности.

— Ты… смотри, что с его глазами? Эй ты, малявка, а ну посмотри на меня!

Мизар поднял голову и мужчина, сидевший за соседним столом, отшатнулся.

— Его глаза, они светятся точно как у проклятых кошек! Смотрите на его глаза, они как у кошек светятся желтым!!

— Кто он такой? И кошки к нему липнут, точно как к своему.

— Мизар, — в голосе матери слышалось беспокойство. — Думаю, нам лучше уйти…

Но люди за соседними столиками уже повскакали со своих мест. Мизар поспешно натянул капюшон. Он и правда забыл об осторожности. Так было всегда. Кошки и другие животные — ему ничего не стоило угадать, чего они желали и о чем думали. Это было так просто и естественно, что он позабыл, что в этом мире так не принято.

Мизар порывисто поднялся, кошка с недовольным мявканьем свалилась с его коленей. Остальные прянули врассыпную, когда рука одного из мужчин потянулась, чтобы схватить его за шиворот.

— А ну повернись, не смей прятать лицо, что с твоими глазами? — требовательно и грубо спросил он.

— Я слышал, — ответил второй, — слышал про такое. Это звери, они могут то, на что не способны люди. У всех по–разному, они даже могут не использовать магию, думаю, это то же самое. Он демон, точно говорю.

— Нет, он Дитя Хаоса скорее всего — так я слышал, — гомон в зале усиливался, теперь всеобщее внимание было сосредоточено на них.

— А это тогда кто? — палец одного из мужчин ткнулся в грудь его мамы.

— Она с ним, да? Я слышал, такие, как этот мальчишка, появляются от шлюхи- демона и мужчины человека.

— Тогда она… но тогда она демон.

— Демон? Демон здесь?!

— Точно–точно, ты видел, как они прятали свои лица, с чего бы это? И она не давалась, когда я хотел пригласить ее к нашему столу. Точно, здесь дело не чисто. Давайте позовем стражу и сдадим их от греха подальше. Кто знает, что от них можно ожидать?

— Да ладно, сейчас я с ними разберусь. Насчет мальчишки — я знаю, куда его сдать. Есть в городе одно местечко, где собирают таких, как он. Отведу его туда, пусть принесет пользу стране, так хоть помрет не зря.

— О чем ты?

— А ты не слышал, такие, как они, не живут дольше шестнадцати лет. Мрут, как мухи, как бы ни выхаживали их.

— Вот проклятье, точно проклятая кровь. Давай его сюда.

Один из мужчин попытался схватить Мизара за шиворот. Но рука матери попыталась преградить ему дорогу. Мужчина грубо отпихнул ее.

— А с тобой мы разберемся по–другому. Говорят, демоницы очень хороши в том… Ну, ты понимаешь — шлюхи они все, точно…

А дальше все произошло очень быстро. Мизара оттеснили к стене, а мама резко поднялась из–за стола. Сбросив капюшон, она обвела всех присутствующих горящим взглядом.

— Выродки, в вас самих нет ничего человеческого. Назад, дайте нам пройти, мы уйдем, и вы забудете, что видели нас. Идем, Мизар.

— Не так быстро, демоница, этот мальчишка пойдет с нами. За них хорошо платят, — мужчина усмехнулся, преградив ей путь, и схватив за руку.

— Не смей касаться моей матери! — закричал Мизар. Мужчина, держащий его, ударил его кулаком по щеке.

— Заткнись, малявка, тебе слово не давали. Будь благодарен за то, что мы заботимся о судьбе таких пропащих детей, как ты…

— Не трогайте моего сына, — голос женщины внезапно изменился. Она повернулась к мужчине, который только ударил Мизара и подняла правую руку.

— Нет, мама не надо! — Мизар понял, что она собралась сделать.

Но она не слышала его. Впервые она улыбнулась, наставив указательный палец в грудь мужчины.

— И что это значит? — ухмыльнулся тот.

— Выбрала тебя своим кавалером на эту ночь, — поддакнул его товарищ.

— Структура, рассеять, — произнесла мама.

— А… — онемевшие мужчины в зале смотрели на пустое место и оседающую в воздухе пыль, на том месте, где только что стоял их товарищ.

— Он… он пропал…

Где–то завизжала женщина.

— Она… она убила его демонической магией! Взять ее, хватайте демона!! — заорали вокруг. Мазар был почти затоптан, когда все мужчины ринулись к матери. Но…

— Структура, дифракция через рассеивание…

Вжавшись в стенку, Мизар зажал уши руками. Он не мог заставить себя слушать. С каждым разом, когда мама произносила заклинание, число людей в зале уменьшалось. В воздухе разлился запах горелого. Каким–то образом огонь из камина перекинулся на ближайший столик, начался пожар, охватывающий все новое и новое пространство. Помещение общей залы превратилось в ад. Хотя ни капли крови не было пролито.

— Мама, прошу, не надо. Остановись! — наконец, не выдержав, закричал он. А в следующий миг он почувствовал на своей руке хватку матери.

— Идем, идем скорее, пока они не позвали подмогу.

Ее пальцы была страшно холодными.

— Зачем ты сделала это? Это убивает тебя.

— Идем, — не отвечая, она выволокла мальчика наружу из объятого ужасом зала. Огонь за их спинами уже вовсю властвовал над зданием гостиницы. Со всех сторон к ней бежали люди, слышались звуки гонгов стражи. Им нужно было скрыться как можно скорее. Но Мизар видел, что его мама не могла двигаться быстро, она шла пошатываясь, но при этом крепко держала его за руку.

— Нам нужно остановиться, мама, ты упадешь, если продолжишь идти дальше. Давай отдохнем!

Наконец, в каком–то грязном переулке, омываемым неясным светом фонаря, под дырявым навесом, сквозь который просачивались холодные струи дождя, они остановились. Мама опустилась на колени, тяжело дыша.

— Ничего, я отдохну, и со мной все будет в порядке.

— Нет, не в порядке. Они не стоили того, — Мизар обхватил маму за плечи. Она закашлялась, и он с ужасом увидел, как на ладони, что она поднесла к губам, осталось пятно крови. Ее лицо стало еще бледнее, глаза нездорово блестели, а сердце, когда она прижала его к груди, билось неровно и как–то болезненно.

— Мизар, кажется… я не успею показать тебе побережье южного моря, которое обещала,

— Мама, что ты такое говоришь?

— Помнишь, я говорила тебе о путеводной звезде…. Найдя ее, ты должен будешь следовать за ней до конца, такой звездой для меня стал твой отец, а теперь ты… должен найти свою… ты понимаешь, Мизар?

— Звезду… я не понимаю, мама.

— …Мизар… — слабый голос матери звал его.

— Я здесь, мама, — сжав ее руку в ладонях, Мизар приложил ее к своей щеке.

— Мизар, я умираю, мое время подошло к концу. Но я жалею лишь об одном — что оставляю тебя в этом мире одного. Ты слишком слаб, слишком слаб, чтобы сражаться в одиночку. Как бы я хотела, чтобы ты стал сильнее.

— Тебе не нужно говорить, ты слишком слаба, — серьезно проговорил он.

— Нет, я должна. Есть один способ. Если воспользоваться им, ты станешь сильнее гораздо быстрее.

— О чем ты, мама…

— Поглоти мою душу, пока я еще жива. Если ты сделаешь это, твоя жизнь больше не будет сокращаться. Ты станешь независимым от времени. Вместе с ней ты получишь огромную силу, силу, которая течет в жилах правящей династии Хаоса. Силу разрушать саму структуру этого мира.

— Мама, ты хочешь, чтобы я убил тебя?! — пораженный спросил Мизар, вглядываясь своими черными глазами в бескровное лицо матери.

— Я уже мертва, мне осталось недолго. Я жалею лишь об одном — что обрекла тебя на этот выбор, что я сама своими руками дала тебе эту судьбу. Но я хочу что–то исправить, хочу, чтобы ты простил меня. Поэтому, я отдам тебе свою душу и силу. Мне они больше не нужны. Но ты будешь жить. Сила, что ты получил при рождении, и сила, что я дам тебе — ты обретешь огромную власть, но… — дыхание матери сбилось, она закашлялась, и Мизар осторожно приподнял ее тело, прижав ее лицо к своему. — Даже я не в силах поставить этот блок. Чем чаще ты будешь пользоваться ею, тем больше будет страдать твое собственное тело. Если ты разрушаешь что–то, убирая это из мира, ты должен вернуть что–то. Таков закон, и не мы устанавливали его. Никогда не используй лишь одну силу деструкции, иначе она же разрушит твое тело и душу. Обещай мне.

— Обещаю, мама…

— Тогда возьми мою душу, я отдаю ее тебе.

— Нет, — Мизар замотал головой. — Мама, тогда ты умрешь.

— Уум, — она кивнула, слабо улыбнувшись, и тело ее приобрело слабый серебристый ореол. Такими же серебристыми бликами заблестели ее глаза. — Я буду счастлива, что ты останешься жить. Поэтому… поцелуй меня.

Мизар молча глядел на мать, а потом кивнул.

— Прости, мама, — склонившись к ней, он припал губами к ее губам, и в этот миг нечто начало перетекать из ее тела в его. Нечто, что дополняло и встраивалось в его собственную силу. Он не ощутил ни боли, ни неудобства, просто немного иное ощущение мира. И сила, ужасная и притягательная одновременно, теперь принадлежала ему.

Бездыханное тело матери выпало из его рук.

— Благодарю тебя, мама. Это большее, что ты могла дать мне. Но прости, мама, я не стану тратить свои силы на такую безликую цель, как месть за моего никчемного отца. Ведь все, что он сделал — лишь дал мне это тело. И теперь я буду использовать его так, как пожелаю. Сила деструкции. Да, — мальчик поднял глаза, глядя на тело матери.

Теперь последняя ниточка, что связывала его с прошлым, оборвана. И, наконец, он сможет действовать свободно, как пожелает. 'Но чего же я желаю?' — подумал он. Он обратил свой взгляд туда, где Торквемада светилась множеством огней — там располагался район особняков, где жила знать. Мизар опустил взгляд на свою изодранную одежду. Должно быть, сейчас он выглядит как оборванец. Склонившись, мальчик отвязал синюю шелковую ленточку, которой были перевязаны волосы матери. Он собрал свои волосы в низкий хвост с левой стороны, точно так же, как раньше всегда носила ее мама. Он произнес:

— Но, чтобы ставить цели — нужна власть. В этом мире кроме силы, нужна еще и власть. А пока для них я просто грязный, нищий оборванец. Значит, мне нужно получить эту власть. Мне нужно имя и мне нужна семья.

Да, пока они были необходимы ему, он станет использовать их. Использовать все, что ему будет необходимо, пока не найдет свою цель.

С этой мыслью, Мизар поднялся и вновь побрел вперед, ежась под проливным дождем, который только усиливался с каждой минутой.

На какой–то из улочек он услышал крики. Кричала женщина, и еще мальчишка. Он выглянул из–за угла здания и увидел трагическую картину. Женщина, одетая как кухарка, протягивала руки, стоя на коленях у распахнутой двери дома. А какой–то мужчина, закутанный во все темное, с низко надвинутой на глаза шляпой, пытался затащить в богатый экипаж отчаянно упирающегося мальчишку. Мизар увидел, что тот, должно быть, был почти его возраста. Хотя из–за дождя было сложно различить, он был довольно худым, но светлые, приятного оттенка волосы, обрамляли лицо с правильными чертами лица.

— Мама, мама, забери меня!

— Куда вы его уводите!? Что же вы делаете?! — причитала она.

— Молчи, женщина, — мужчина, наконец, затолкал мальчишку в карету и захлопнул за ним дверцу, закрыв замок. — Ты должна быть благодарна, что я избавил тебя от лишнего рта. Этот мальчишка теперь будет жить в роскоши, каких не увидишь в ваших грязных трущобах, — мужчина обвел презрительным взглядом и саму женщину, и здания вокруг. — Скажи спасибо, что господину маркизу он приглянулся. И вот еще, — отвязав с пояса кошелек, он бросил его в лужу перед женщиной. — Это тебе компенсация за сына. Если повезет, он вырастет и займет достойное место в обществе. И когда–нибудь ты сама будешь купаться в роскоши, — мужчина расхохотался, глядя на неподвижно уставившуюся на рассыпавшееся золото женщину. Мужчина сел в экипаж, и вскоре цоканье копыт лошадей затихло вдали. Некоторое время Мизар смотрел на впавшую в оцепенение женщину, а затем побрел мимо нее туда, куда уехала карета.

Оказалось, что добраться до квартала, где жила знать, было довольно непросто. Несколько раз ему дорогу преграждали высокие ворота, которые попросту перегораживали улицу, и ему приходилось искать обходные пути. Но в конце обходных путей больше не осталось. Глаза Мизара уставились на высокие золоченые башни, посверкивающие в свете фонарей. Но они находились за высоченной стеной, наглухо закрытой воротами. Час был поздний, но когда Мизар подошел к воротам, из караулки выполз сонный стражник.

— Кто это здесь ходит в такое время? А, маленький оборванец. Иди отсюда, нечего тебе здесь делать, — этому человеку не было никакого дела ни до своей службы, ни до Мизара на самом деле. Все, чего он желал — вернуться к прерванному сну.

— У меня есть дело по ту сторону ворот, — из–под капюшона на стражника блеснули глаза. Тот перехватил свою алебарду и направил ее на Мизара.

— Ты не расслышал, что ли? Иди–иди отсюда, найди себе угол посуше да проведи там ночь.

— Сегодня я буду ночевать там, — Мизар указал на возвышающиеся за стеной башни.

— Хахаха, хорошая шутка, малявка — и что же, ты там живешь?

— …

— В квартале знати? Интересно, и к какой же семье ты принадлежишь?

— Скажи, — спросил Мизар, — а кто из этих семей считается самой влиятельной?

— Ты не местный, это видно. Деревенщина вроде тебя не может знать, что это квартал, где проживают семьи, особо приближенные к королю.

— Я задал тебе вопрос, стражник.

— Какие мы нетерпеливые. Ну так знай, самой влиятельной среди всех семей, состоящая в родстве с самим королем, считается семья Фон Грассе, прибавь 'Рейгн' и получишь королевскую фамилию.

— Да? И где они живут?

— Ха, ты, никак, к ним собрался? Вот умора, не хочу разочаровывать тебя, но ты никуда не пройдешь дальше этой стены, — конец пики ткнулся в грудь Мизара, он поморщился. — Вали отсюда,

— Сначала скажи, в какой из тех башен они живут?

— Ты не отстанешь, да? — вздохнул стражник. — Вон она, видишь ту башню с тремя поменьше по соседству? Там и находится поместье Фон Грассе. Но зачем тебе…

В этот миг Мизар откинул капюшон, и стражник отшатнулся, невольно увидев взгляд мальчишки.

— Ты чего это…

Рука Мизара медленно поднялась. Он сделал глубокий вздох, как делала это мама. Если верить ее словам, теперь и он это может. Так, просто направить палец на цель и произнести желаемое.

— Структура, рассеять… — неуверенно произнес он и направил палец на озадаченного мужчину. Тот почуял неладное слишком поздно. Его лицо исказилось от ужаса, а в следующий миг на том месте, где он только что стоял, капельки дождя быстро прибили к земле последние пылинки.

На губах Мизара появилась улыбка. Он улыбался словно безумный, и любой, кто увидел бы в этот миг улыбку маленького мальчика, подумал, что перед ним настоящий демон.

Направив руку на ворота, Мизар вновь произнес ту же фразу:

— Структура, рассеять.

И ворота продержались недолго. Наверняка их можно было заставить исчезнуть и другим способом, но пока Мизар не решился экспериментировать с новыми заклинаниями. Он свободно прошел мимо несуществующей теперь караульной, исчезнувшей вместе со значительным куском стены. Эта сила действовала совершенно бесшумно, никто и не подозревал, что в эту ночь в самом сердце города появился маленький демон.

Часть 2

Это было огромное здание, действительно самое большое в округе, хотя часть его скрадывала пелена дождя, но башня, венчавшая его, говорила о том, что это поместье принадлежало весьма влиятельной семье. И Мизар надеялся, что она была самой значимой в этой стране. Как и все дома по соседству, особняк не был окружен стеной, лишь небольшая решетчатая изгородь. Но ведь и обитателям этого квартала не от кого было скрываться. Они пребывали в спокойной уверенности, что их надежно защищает та стена.

Некоторое время маленький Мизар рассматривал особняк прямо перед ним, безвкусное и тяжелое строение со множеством лепнины. Из–за темноты сложно было судить о его цвете, но здание было возведено из плотно подогнанных друг к другу массивных блоков. Окна первого этажа были ярко освещены, а на втором огни виднелись лишь в одном окне, плотно занавешенном шторами. Две полуколонны обрамляли массивные двери черного цвета.

Прошлепав по лужам во дворе, он подошел к дверям и потянулся к колокольчику, но не смог достать. Тогда он просто постучал. Ему не пришлось ждать долго, двери распахнулись и на пороге показался старый слуга в золоченой ливрее. Когда он обвел взглядом жалкое создание, каким Мизар, должно быть, выглядел, губы его поджались.

— Жалкий оборванец, как смеешь ты стучать в двери благородного дома Фон Грассе?

— Я хочу вступить в эту семью, — просто ответил Мизар, откинув капюшон. Слуга вздрогнул, когда встретился взглядом с глазами маленького демона.

— Если… если ты сейчас же не уйдешь, я спущу на тебя собак, — слуга замахнулся на него своей тростью. Но в тот миг, когда она уже готова была опуститься на плечо Мизара, руку слуги что–то задержало.

— Не стоит, Гатс, — послышался голос.

Нехотя слуга опустил руку, и Мизар смог разглядеть своего спасителя. Это был мальчишка, лет на пять старше его самого, ему было около четырнадцати. Короткие черные волосы были собраны в низкий хвост и гладко зачесаны на затылке. На нем были необычные, темные с красными вставками воженные плащ и костюм, а в руке книга.

— Гатс, — повторил юноша, — это всего лишь маленький мальчик, наверное, он ошибся дверьми, не стоит бить ребенка просто так.

За спиной юноши показались другие головы. Мизар заметил с десяток детей, кто с любопытством, но в основном с презрением глядящих на него. Пока он стоял на пороге, с него натекла целая лужа воды.

— Заходи, — разрешил юноша. — Гатс, пока я разберусь с этим делом сам, сходи, принеси ему подогретого вина и полотенце.

— Ннно, молодой господин, это ведь оборванец. А что если он что–нибудь стащит у нас?

— Гатс, позволь мне самому решать это.

Опираясь на свою трость, слуга нехотя отправился выполнять указания юноши. А в это время мокрая накидка была стянута с Мизара и повешена сушиться перед камином, жарко пылающим в этом огромном холле. Пол был устлан пушистым ковром, золотое и синее в отделке стен смешалось в безвкусных, аляповатых сочетаниях. По периметру круглого холла были расставлены диваны, на которых сидели мальчишки. Кто–то уже потерял интерес к нему, другие пересмеивались Но юноша сказал:

— Вы все, скоро пора готовиться ко сну. Заканчивайте свои дела, с этим мальчиком я разберусь сам, всем все понятно?

— Да, брат Грейс, — нехотя ответили мальчишки и вернулись к прерванным занятиям. Кто–то продолжил фехтование, кто–то чтение книг. Но кое–кто все бросал косые взгляды на Мизара. Они пересмеивались, стоя в группке. Глаза Мизара сузились, но голос того, кого назвали Грейс, вернул его к настоящей ситуации.

— Ну, и к чему было это драматичное появление? — без тени улыбки спросил Грейс, но в его тоне не было насмешки, скорее участие. Мизар ощутил удивление.

— Я хочу вступить в семью Фон Грассе, для этого я здесь. Я слышал… — Мизар сделал паузу, — что здесь время от времени появляются новые мальчики, глава семьи усыновляет их?

— О, — на лице Грейса появилось озадаченное выражение, — в первый раз вижу такого, как ты. Так как тебя зовут для начала?

— Мизар.

— И…

— …

— Ну, у тебя есть фамилия?

— Нет, — коротко ответил мальчик. Он сидел на диване, двумя руками сжимая чашку с теплым, терпким напитком со специями, принесенным слугой. Грейс расположился рядом.

— А родители?

— Если бы у меня кто–то был, я бы не просил усыновить меня.

— Да, это так. А ты достаточно прямолинеен. Ты мне интересен, — признался Грейс. — Где твой дом? — опираясь о кулак, Грейслейн, как было полное имя юноши, продолжал пристально глядеть на него, и Мизару это не понравилось. Неосознанно он попытался закрыть лицо прядями своих уже немного подсохших волос.

— С севера.

— Север? Значит, из провинции.

— Да.

— Похоже, из Крейса.

— … да, оттуда.

— Лжешь.

— Ха? — Мизар вздрогнул и уставился темными глазами на юношу. Рука его дрогнула, словно пытаясь действовать против собственной воли. Он был готов убить их всех, как поступил с тем стражником, если хоть один догадается об истинном месте его рождения.

— Такой провинции в Ксанаде нет. Я сказал неправду. Так, откуда ты на самом деле?

— Это так важно? У меня нет семьи и нет дома.

— На самом деле нет. Но ты довольно смел. Сколько тебе лет? Восемь? Десять?

— Девять, — ответил Мизар. Здесь ему нечего было скрывать.

— Девять, хорошо. Похоже на правду, — на лице Грейса появилось странное выражение. — А ты довольно мил. Если бы смыть с тебя всю эту грязь, ты стал бы красивым, как куколка.

— А, господин…

— Что? — Грейс отнял кулак, глаза его потемнели, хотя как такое могло произойти? Они и так были чернее ночи. Мизар поймал себя на мысли, что ему нравится этот цвет.

— Хозяин? Должно быть, ты имел в виду главу дома. Он сейчас дома. Зачем он тебе?

— Я же сказал, ты не слышал? — в голосе маленького Мизара послышалось раздражение. Он отставил в сторону недопитый бокал. — Я хочу вступить в эту семью.

— Не думаю, что это хорошая идея. Тебе стоит хорошенько подумать об этом. Я бы мог порекомендовать тебе другую семью, я знаю многих в этом городе. Сейчас ты допьешь свою чашку, пообсохнешь, и в одиннадцать вечера тебе нужно уйти, пока не наступила ночь.

— Я не уйду, я хочу вступить в семью Фон Грассе.

— Я же сказал, это невозможно! — рука Грейслейна схватила подбородок Мизара и подняла его к себе. — Ты совсем спятил? Да кто по своей воле захочет быть в такой семье? Ты ничего не знаешь об отце. Он…

— Я сказал…

— … что здесь за шум?

— Проклятье, — пробормотал Грейс, порывисто поднимаясь и оборачиваясь к лестнице на звук глубокого мужского голоса. Остальные мальчики тоже побросали свои занятия и встали, приложив ладони к груди, приветствуя обладателя голоса. Мизар остался сидеть.

По ступеням спускался, запахивая дорогой золотисто–синий халат, полный мужчина. Воротник его халата был меховым, что придавало его нелепой фигуре еще большую гротескность. Лицо говорило о всевозможных пороках — Мизар внимательно разглядывал его. Толстые губы, прищуренные глаза, в руке — трубка с курящимся зеленоватого цвета дымком. А затуманенный взгляд этих глаз — это именно то, чего ожидал Мизар. Такой человек — раб своих страстей. Мизар понял это в одночасье, даже будучи ребенком, он насмотрелся на таких людей, пока путешествовал с мамой по миру. Такие были как среди знати, так и среди простых людей.

— Это герцог Малин Фон Грассе, — шепнул ему Грейс. — Встань и отойди за меня, спрячься, может быть, он не заметит.

Хотя Мизар уже знал, как действовать, но в его планы пришлось внести изменения. Когда хозяин спустился, один из мальчишек выскочил вперед и заискивающе улыбнулся герцогу.

— Грейс пригласил в дом какого–то оборванца, а теперь еще и поит его вашим вином, отец. Прошу вас, выпроводите его вон, а то из–за него вся гостиная завоняла запахом отребья.

— Оборванец?

— Тсс, — Мизар услышал, как Грейс с досадой прицокнул языком, но Мизар решил начать действовать первым.

Взгляд герцога нашел фигуру гостя и так, как тот стоял в тени колонны, он поманил его толстым пальцем с кольцом.

— Ты, подойди–ка поближе, хочу рассмотреть тебя получше.

— Но, отец… — возмутился было мальчишка.

— Отец, прошу вас, я сейчас же выпровожу его, вам незачем смотреть на него, — эти слова принадлежали Грейсу.

Мизар понял его хитрость. Тот пытался избавиться от него, но по иной причине. Но Мизар не позволит ему провалить весь свой пан, на который он потратил так много сил. Поэтому, выступив вперед, он, не склонившись, пристально посмотрел в глаза герцога. Ни знака почтительности, никаких заискиваний. И наконец в глазах мужчины сверкнуло что–то помимо простого интереса. Он обвел взглядом всю хрупкую фигурку Мизара а затем остановился на его волосах. Рука герцога протянулась вперед. Несколько мальчишек зарычали при виде такого жеста. Зависть — это хорошо. Вся эта семья была пропитана ей. Эту истину Мизар понял за те полчаса, пока находился в этом доме. Зависть, конкуренция, пороки — именно та среда, которая нужна, чтобы быстро возвыситься. Он позволил мужчине коснуться своих волос, которые тот потеребил между пальцами.

— Такие шелковые, — произнес он. — Но ты такой грязный. Как тебя зовут?

— Мизар, а тебя? — спросил Мизар, хотя прекрасно знал ответ на вопрос и догадывался, какая реакция последует за этим.

На сей раз послышалось:

— Негодяй, да как смеешь… — возмутился, было, один из мальчишек. Но стоило Грейсу взглянуть на бунтовщика, как тот мгновенно замолк.

— Отец, прошу вас, не судите его строго, он не знает этикета и, скорее всего, вырос на улице.

— Я вырос в благородном доме, — прервал его Мизар, — и я благородного происхождения, — с достоинством ответил он. — Итак, как вас зовут?

— Мое имя Малин, — улыбнулся герцог, облизнув губы. — Мне нравится этот твой взгляд. Ты похож на щенка, с этой дикостью и дерзостью. Говоришь, ты благородного происхождения? А твои родители?

— Они умерли, к сожалению, — Мизар впервые склонил голову.

— Так ты сирота? — герцог выбил пепел из трубки и передал ее одному из мальчишек, который поспешно подбежал, чтобы принять ее. 'Словно шавка', — с презрением подумал Мизар. 'И они называют меня щенком'. Какое жалкое зрелище. Превзойти всех этих не составит труда, но с Грейсом может быть тяжелее. Остался последний шаг. Мизар заметил то, что могло помочь ему в осуществлении его плана. Поэтому, окинув со лба прядь, он как бы невзначай провел пальцами по своим волосам. Глаза герцога вспыхнули. Так и есть, этот человек был словно открытая книга. Так легко было предугадать, о чем он думает.

— Тебе ведь некуда идти в эту ночь? — наконец, произнес герцог, снова облизнув губы. Его глаза не отрывались от пальцев Мизара, теребящих прядь волос.

— Отец, прошу вас, я просто напоил его горячем вином. Он сейчас же уйдет, — Грейс вновь попытался вмешаться. Мизар уже почти возненавидел его за это.

— Грейс, если ты пригласил его к нам, разве не будет жестоко с твоей стороны выпроводить его в холод ночи?

— Нно, — замялся юноша.

Про себя Мизар уже почти праздновал победу.

Однако он недооценил странного упрямства Грейса.

— Отец, одумайтесь, это всего лишь… — Грейслейн смерил Мизара странным взглядом, — маленький демоненок, пробравшийся в наш дом. Я могу доставить его в приют для бродяжек и там…

— Нет, — герцог выпрямился, потирая руки, — мне он понравился, не знаю что, но в его взгляде действительно есть что–то от маленького демона. Я бы хотел узнать о нем больше. Поднимемся в мою комнату и там поговорим, мне вдруг стало жалко тебя.

— Отец! — на этот раз возмущенный крик раздался сразу от нескольких мальчишек. Действительно, все они были словно собаки, ревнующие, когда их хозяин гладит другую из них по загривку. Но Мизар едва смог сдержать торжествующую улыбку. Он уже почти достиг своего. Но в это время вновь заговорил Грейс.

— Отец, я понимаю, это ваше решение. Но взгляните на него, он промерз и промок, к тому же, на нем эти грязные лохмотья. Если вам он приглянулся, пуст так, но в эту ночь, прошу, оставьте его в покое.

Вот чего Мизар не ожидал услышать. Но продолжение было еще более странным.

— Позвольте ему привести себя в порядок, выспаться и поесть как следует, а на эту ночь оставлю себя в ваше полное распоряжение. Если хотите, я смогу рассказать вам о нем, все, что он мне поведал.

Этого Мизар решительно не мог понять. Только что Грейс решительно протестовал против его присутствия в этом доме, а теперь неожиданно изменил свое мнение, да еще отчего–то пытался оградить его от общества своего отца. Не думал же он, что Мизар не понимал, что на самом деле крылось за участием к нему Малина Фон Грассе.

После слов Грейслейна губы герцога недовольно поджались, ему, как и Мизару, было неприятно менять свои планы, какими бы отвратительными они ни были. Положение Мизара вновь повисло на волоске. Если что–то пойдет не так, Мизар поклялся, что первым, кто будет рассеян в прах, станет именно это дерзкий мальчишка, Грейс. А потом ему придется избавиться и от всех остальных в этом доме. Если кто–то из них расскажет о том, что видел, он не сможет попытать счастья в другой семье. Однако, к счастью или же нет, но герцог потер руки, отряхнув из словно от грязи, и вновь поднес трубку к губам. Один из мальчишек тотчас же разжег ее.

— Хорошо, пусть будет так. Но, Грейс, проследи за тем, чтобы его привели в полный порядок к завтрашнему утру. Можешь заняться этим сегодня, я отправляюсь спать. И, да, завтра я буду завтракать в своей комнате. Ты приведешь его ко мне, мы позавтракаем втроем.

Эти слова сопровождались глухим гулом недовольства среди детей. Герцог медленно развернулся и поднялся в свою спальню. Ты взгляды, которые бросали на Мизара мальчишки, могли бы убить, но Мизар едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Все получилось почти так, как он планировал. И хотя герцог еще ничего не сказал о том, остается ли Мизар в его семье, но это было уже почти решенным делом. Судя по реакции остальных — завтрак в компании главы дома, пусть даже с этим неприятным Грейсом, было явлением исключительным.

И на следующее утро все было именно так, как задумал Мизар. Эту ночь, эту первую ночь в богатом доме он провел как король, наслаждаясь теплой и мягкой постелью, выделенной ему в помещении для прислуги. Но она была чистой и сухой. А до этого он помылся, впервые за долгое время, и переоделся в простой, но удобный костюм, который Грейс принес ему. Он сказал, что это была одна из его старых вещей, и Мизар принял это со снисходительностью, позабавившей юношу.

А на следующее утро, после завтрака, произошло то, что Мизар так долго ждал — герцог спросил его, хотел бы он остаться в его доме. Не дав Грейсу и слова вставить, Мизар с холодным пренебрежением принял это предложение. Он уже понял, что это отношение к герцогу как нижестоящему, доставляет ему какое–то извращенное удовольствие. Пусть так, если ему это нравится, Мизар продолжит так себя вести. Это было всего лишь средство — и сам герцог и вся его семья и даже Грейс были теперь лишь его инструментами, которые он использует для того, чтобы получить власть и влияние. А потом он использует их, чтобы отыскать ту звезду, о которой говорила его мама. Хотя ему было всего девять лет, маленький демон думал о таких вещах.

С тех пор началась жизнь Мизара в доме Фон Грассе, и вскоре он получил право носить эту фамилию. Каждый день сопровождался ненавистью во взглядах остальных детей герцога. Все они были приемными, как вскоре узнал Мизар. Узнал он и темные стороны самого главы семьи. Но эти темные тайны никогда не выносились за пределы дверей этого дома. Подобные тайны были почти у каждого благородного дома Ксанады — поистине это была страна пороков и развращенности нравов. В такой стране, Мизар был уверен, он сможет быстро подняться на самый верх. Эта мечта стала еще явственнее, когда он узнал, что Грейслейн с отличием окончил военную академию. В четырнадцать лет. Самому Мизару тогда было десять.

— Грейс, научи меня фехтованию, — попросил он брата.

Отложив книгу, которую читал, юноша с удивлением взглянул на младшего брата.

— Сегодня ты удивительно любезен со мной, — заметил он.

— Это не важно, я хочу, чтобы ты научил меня сражаться с мечом.

— Но меч будет слишком тяжелым для твоих рук, они не предназначены для такого оружия. Но вот, пожалуй, кинжалы тебе подойдут.

Так проходили дни. Грейслейн учил Мизара обращению с оружием, в котором очень скоро он достиг мастерства едва ли не большего, чем его учитель. Хотя в доме проходили и общие уроки фехтования, и с ними занимались частные учителя по всем основным предметам, которые было необходимо знать отпрыску благородного дома.

— Грейс? — Мизар вновь заглядывал в комнату Грейса. Он один из всех них жил в отдельной комнате, в то время как все остальные мальчишки спали в общей спальне.

— Да? — отложив в сторону меч, который до того чистил, Грейслейн повернулся к брату с улыбкой.

— Не смотри на меня так, — смутился Мизар.

— Как?

— Как будто оцениваешь.

— Так и есть, мне нравится оценивать красивые, эстетичные и смертоносные вещи.

— Я не вещь.

— Нет, конечно, но ты смертоносен, я вижу это в твоих глазах, как смертельно опасная и красива кукла. Ты мне нравишься, — Грейслейн поднял меч и медленно приставил его острие к подбородку Мизара. Мальчик улыбнулся, он понимал, что мог бы с легкостью оставить в этой комнате ничего кроме пыли, но его забавляла эта игра. А за тот год, пока он жил в этой семье, он научился притворяться. Что ему хорошо, что ему больно, что ему грустно или весело — он всегда был таким, каким его хотели видеть в тот момент, особенно глава семьи.

А потом произошел тот случай, который стал еще одним поворотным моментом в жизни Мизара. В тот день он знал, что что–то готовилось. Братья давно затаили на него злобу, но сами они были слишком трусливы, чтобы открыто нападать на него дома. К тому же они боялись Грейслейна, который часто сопровождал Мизара. Но сегодня мальчик был один. Грейс уехал на военные учения. Мизар завидовал ему, он тоже мечтал о поступлении в военную академию, так как понимал, что только на военной стезе сможет быстро продвинуться. Но Грейслейн не хотел отпускать его, все время отговаривая и отца. Но Мизар знал, что для того, чтобы его полностью признали, ему необходимо было доказать всем, на что он способен. И вот, кажется, этот шанс представился.

Мизар покрепче перехватил книги, которые он нес под мышкой. Ускорив шаг, он вбежал в один из глухих проулков. И, разумеется, они не заставили себя ждать. Их было трое — здоровенных мужчин, на поясе которых посверкивали палаши, а их лица были обмотаны шарфами. Прижавшись к стене, Мизар спросил:

— Вас прислали братья?

— Мальчик, — ответил один из них, — разве так важно, кто? Главное, кто отправит тебя на Вершину Древа, это просто наша работа, ничего личного. — С этими словами палаши были вынуты и нацелились на него. Книги были отброшены в сторону. 'Хорошо, если братья решили объявить на него охоту, теперь охотником буду я', — так подумал маленький демон и улыбнулся.

— Ты чего? — спросил один из них.

— Вперед, нападайте! — поощрил их Мизар.

— Так хочешь расстаться с жизнью? — мужчина бросился вперед, занеся палаш над головой мальчика, но Мизар прошептал: 'Структура, рассеять', однако при этом он направил силу узкой струйкой на палаш, а не самого человека.

— Поиграем! — воскликнул Мизар.

Мужчина замер, хлопая глазами.

— Чт… что? — глядя на свою пустую руку.

— Ты следующий, — сообщил ему Мизар, — я тоже хочу, чтобы ты знал, кто и что тебя убьет. Поэтому, смотри внимательнее и запомни: 'Структура, рассеять!' — и мужчина последовал за своим оружием. На некоторое время двое оставшихся застыли на месте.

— Это магия?

— Неважно, ты струсил? Это же всего лишь маленький мальчишка. Если его убить, он не сможет ничего предпринять. Давай, заходим с боков…

— Который же из вас? Ты, — Мизар выбрал того, кто был слева и произнес то же заклинание. Через миг противник остался в единственном числе.

— Ты… как ты это сделал?! — хотя наемник был смертельно напуган, ему не оставалось ничего, кроме как продолжить начатое.

'Видимо им хорошо заплатили вперед', — думал Мизар. Мужчина занес палаш над его головой, а он медленно поднял руку. Так они и застыли, когда Мизар услышал крик и топот ног.

— Мизар! — звуки шагов затихли, и в проходе меж домов за спиной убийцы возник знакомый силуэт. Это был Грейслейн, страшно бледный и запыхавшийся. В руке его был зажат меч.

— Брат? Смотри, — улыбнулся Мизар. — 'Структура, рассеять!' — победоносно воскликнул мальчик. И словно унесенная ветром пыль, от убийцы и оружия не осталось и следа. Все кончено, остался лишь маленький демон, стоявший в грязном проулке.

— Мизар! — Грейслейн бросился к нему, пряча меч в ножны.

— Они с тобой ничего не сделали, эти мерзавцы? Они давно ненавидели тебя, но я не уследил. Хорошо, что Франциз сказал мне.

'Франциз?' — подумал Мизар, потирая глаза, которые отчего–то слипались. Это был недавно усыновленный мальчишка, видимо, он пытался таким образом приобрети влияние, оказав услугу Грейсу и ему заодно, как второму по значимости в этой семье.

— Старший брат! — глаза Мизара вспыхнули, на его лице появилась улыбка. — Видишь, я убил их всех.

— Похоже, ты не ранен, — лицо Грейслейна немного разгладилось. Так не похоже на него.

— Не волнуйся, их больше нет. Тебе не нужно было приходить сюда. Я… — в это время маленький Мизар пошатнулся, рука брата поддержала его хрупкое тело. По какой–то причине Мизар ощущал слабость во всем теле, слабость и холод. Неужели оттого, что он использовал эту силу? Так похоже на то, что испытывала его мама. Но почему так рано?

— Ты использовал… что это было? Не говори мне, что это… — Грейс замолк, — что ты дитя Хаоса?! Но если отец или братья узнают, тебя выгонят из семьи.

— Но ты братик ведь не скажет? — слабым голосом спросил Мизар.

— Нет, конечно я… но эта сила, ты что, убил их всех? О, ты страшно холодный, — заметил его брат. — Если это то, о чем я думаю, ты тоже наверняка знаешь, что это означает: ты можешь не дожить до шестнадцати лет. Хотя странно, что она так действует на тебя уже сейчас. В любом случае, — в голосе Грейслейна послышались строгие нотки, — не смей больше пользоваться ей. Ты можешь умереть…

— Я буду делать то, что хочу, я избавлюсь от всех, кто смотри на меня свысока, ведь я — демон… — сонно проговорил Мизар.

— Эта сила слишком опасна, ты весь дрожишь. Температура твоего тела ненормально низкая. Обещай, что не будешь пользоваться ей, что бы ни случилось, — Грейслейн был раздражающе настойчив.

— А ты обещай, что уговоришь отца отправить меня в Военную Академию. Если смогу поступить, обещаю, что больше не буду пользоваться ей.

— Маленький интриган, — на лице Грейса читалось облегчение, хотя голос был укоризненным

— Вот и хорошо, — прошептал Мизар и глаза его закрылись, а голова упала на грудь.

После этого дня братья стали обходить Мизар за километр и держаться подальше, видимо поняв, что так просто от него не избавиться. Но Мизару нравилось играть на их страхе. Грейслейн сдержал обещание, и вскоре Мизар был зачислен в Военную Академию. Так прошло несколько лет.

Это был обыкновенный декабрьский вечер. Как обычно старшие братья собрались в гостиной за своими любимыми развлечениями. Отец как раз уехал на прием во дворец. А Мизар был один в своей комнате. Он не любил общие развлечения, компанию собственных братьев он просто ненавидел. Это время, что ему было предоставлено, он предпочитал проводить за чтением книг. Закончив с основными теоретическими предметами и всеми теми которые изучали в Академии, он принялся за более редкие книги. В основном его интересовала Древняя история континента. Даже не она сама, а те легендарные времена, еще до начала основного летоисчисления. То, что многие считали сказками. Но именно эти истории часто читал ему Грейслейн.

Сейчас Мизар удобно устроился на своей кровати. Небольшой магический огонек, вызванный заклинанием, плавал над книгой. Лежа на животе, Мизар перелистывал полуистлевшие от времени страницы, исписанные золотыми чернилами. Сейчас такие использовались крайне редко, а в Ксанаде вообще никогда. Книга называлась 'Древнейшая история Юга. Правда и вымысел'. Кому–то она могла показаться детскими сказками, но Мизар относился к ее содержанию крайне серьезно. Потому что эта история была ему знакома еще с детства, правда, рассказывали ее у них дома совсем по–другому. В этой книге главными героями был не Демон Цветов, как помнил Мизар, и не посланники Вершины Древа, как в странах Севера. В этой книге его звали 'Звездой', упавшей с небес во тьму Хаоса и озарившей его своим светом. Звезда… Золотые доспехи сидели на нем словно влитые, а в руке его был такой же золотой меч. Свет, исходящий от его фигуры, заставлял ощутить благоговение. Но этот свет был светом отступника, пошедшего против Вершины и против Законов Хаоса. 'Звезда', единственный противостоящий 'Вершине' и 'корням' Древа. Один против всего мира. И в конце именно он разрушил старый мир и создал на его обломках новый.

Эта история о сияющем существе, вторым именем которого было 'Бифуркатор' завораживала Мизара. Он мог читать ее бесконечно. В книге также говорилось, что воссоздав мир заново, Бифуркатор стал и первым королем Юга. Юг и Север — это были не просто понятия, разделяющие мир на две части. Югом называлось определенное место. А значит, Юг существовал тогда и существует сейчас. В эти дни даже Ксанада входила в его число, но ни эта страна, ни Вальц, ни Риокия не могли быть тем Югом, о котором говорилось в книге. Оставалась еще одна страна — страна на самом юге континента Гладия — Астал. Могло ли случиться так, что потомки того первого короля — полубожественной сущности, все еще царствуют там…

Замечтавшись так, Мизар прикрыл глаза и в этот миг услышал странный жалобный звук. Открыв глаза, он едва не свалился с кровати, когда прямо перед собой обнаружил маленький белый комочек. Пушистый и дрожащий, с глазами цвета аквамарина. Котенок?

— Откуда ты здесь взялся? — Мизар протянул руку и легко коснулся маленького животного. Тотчас издав довольный звук, котенок оказался нос к носу с Мизаром. Аквамарин вспыхнул, и глаза Мизара сверкнули в ответ. — Ты голоден? — спросил он. — Понимаю. Но тебе нельзя быть здесь, это место не для таких, как ты…

— Так я и думал, что он тебе понравится.

В этот раз реакция Мизара была совсем иной.

— Структура… — палец его уже был нацелен в грудь стоящего в светлом дверном проеме темного силуэта.

— О, не нужно, это всего лишь я.

— Грейс, — Мизар опустил руку, когда фигура подняла руки в примирительном жесте и шагнула внутрь, закрыв за собой дверь. — Так это ты принес его? — спросил Мизар. Свет в его глазах уже погас. Удобно устроившись на его коленях, маленькое существо довольно мурлыкало, хотя Мизар все еще чувствовал, что тот голоден.

— Я думал, что тебе подарить… — начал, было Грейс.

— Подарить, — Мизар подвинулся на кровати и Грейс сел рядом. Когда он протянул руку, котенок зашипел на него.

— Похоже, ему нравишься только ты, но… ты помнишь, какой сегодня день?

— 21 декабря, суббота.

— Ты не помнишь, ну конечно. Ты всегда избегал разговора на эту тему, и я попросил отца уточнить дату.

— Что за дату? — насторожился Мизар.

— Это твой день рождения. На второй год, как ты появился у нас, отец внес соответствующие записи. Так, как ты никогда не говорил о том, когда ты родился, пришлось сделать новую дату — 21 декабря. Поэтому, с днем рождения, Мизар. И это твой подарок.

— Мне? — Мизар в неверии посмотрел на милое существо на своих коленях.

— Маленький котенок для маленького демона.

— Не зови меня так.

— Но тебе ведь нравится — меня не проведешь. Я видел, ваши глаза светились в унисон. Это одно из проявлений ТОЙ силы, — осторожно заметил Грейслейн.

— Нет, — Мизар вздернул подбородок и отвернулся. — Я всегда умел так, и это никак не связано с моими силами Хаоса, я просто люблю кошек.

— И, кажется, это взаимно. Ты и говорить с ними можешь?

— Это тебя не касается, Грейс, — отрезал Мизар.

— Ну не касается, значит, не касается, но… у меня есть еще кое–что для тебя.

— Что? — любопытство оказалось сильнее, и мальчик повернулся к старшему брату.

— Куда же я положил его? А, вот, — Грейслейн порылся в длинных складках своей одежды и извлек из нее небольшое письмо.

При виде вензеля на конверте, глаза Мизара распахнулись.

— Это от короля! — воскликнул он.

— Похоже, король прослышал о твоих успехах в учебе, и он намерен взять тебя на службу.

— Меня? На службу?! — сердце Мизара радостно подпрыгнуло. Неужели, неужели все случится еще раньше, чем он намечал?

— Наверняка это ты постарался, — глаза Мизара потемнели.

— Даже если и так, ведь ты этого желал, не так ли?

— И что это за служба?

— Полагаю, это связано с внешней политикой. Ты ведь интересуешься делами соседних государств? Сбор информации и все такое, но, думаю, особенно его занимает Астал.

— Астал? — вырвалось у Мизара, и Грейслейн не мог не заметить этой его реакции.

— Ты выглядишь довольным. Что–то тебя так заинтересовало?

— Просто… нет, ничего. Но Астал всегда был мне интересен.

— Да, — взгляд Грейса упал на название книги, которую читал Мизар.

— Тогда хорошо, завтра тебе предстоит прибыть во дворец к десяти часам.

— Хорошо, спасибо Грейс.

— Тогда я пойду, мне нужно еще встретить отца и привезти его домой, — с этими словами его брат поднялся. Но когда он уже был в дверях, Мизар окликнул его 6

— Спасибо, и за котенка тоже, даже если это не мой настоящий День рождения.

Старший юноша улыбнулся и вышел.

На другой день Мизар действительно был представлен королю и поступил на службу. Хотя ему было всего двенадцать, никто из его братьев еще не удостоился этой чести, хотя многие были старше его. С этого дня Мизар поднялся на еще одну ступеньку, которая приблизила его к цели. Настанет день, когда он может увидеть Астал и узнать, сколько правды было в тех легендах, которые он читал.

А спустя пару лет была та ночь, которая стала последним поворотным моментом в судьбе маленького демона.

Это была лунная ночь, свет блеклой луны проникал через решетчатые ставни, освещая лица спящих братьев. Мизар лежал, уставившись в потолок. Такие лунные ночи он использовал для размышлений, считая непростительным уделять время простому сну. В этот миг он услышал звук отворившейся двери. И темный силуэт в бардовых отблесках скользнул к его кровати. 'Структура…' — слова рассеивающего заклинания сами собой слетели с губ Мизара. Он пользовался ими инстинктивно, чувствуя опасность. Сила, которая пугала остальных членов семьи, кроме ее главы и… Грейслейна.

— Тсс, спокойно, это всего лишь я — когда–нибудь ты убьешь меня, если будешь так реагировать.

— Грейс?

— Да, говори шепотом. Я пришел сказать, что ухожу.

— Снова в город? Неужели вы поссорились с отцом?

В последнее время такое происходило часто. Его брат забросил свою службу, целыми днями пропадая неизвестно где. Он копался на пыльных полках запасников библиотеки, или встречался с какими–то подозрительными типами — путешественниками. Если так продолжится, то скоро его могут отстранить от службы.

— Не важно, Но сегодня я наконец–то узнал то, что мне нужно, и где это может находиться. В этом доме я больше не могу сидеть без дела. Я не могу медлить. Чтобы найти это, я отправляюсь на Север.

— На Север? Ты имеешь в виду север Ксанады?

— Нет, — ладонь, затянутая в холодную кожу перчатки легла на голову Мизара, попытавшегося подняться, но Грейслейн мягко уложил его обратно. — На север — значит на Север. Приора, может быть, или Сон — пока я еще не решил.

— Север? — подумал Мизар, хотя это было совсем не то, что ему нужно, но в этот миг он вдруг ощутил страх. Страх, что он может потерять того единственного человека, который был ему близок и кто понимал его и знал о нем практически все.

— Грейс, возьми меня с собой! — глаза Мизара сверкали в темноте как два турмалина, но Грейслейн покачал головой с легкой улыбкой.

— Невозможно. У тебя свой путь, и он никак не связан со скитаниями по странам Севера. С твоим умом тебе удастся быстро подняться по карьерной лестнице. Возможно, ты сможешь занять один из высших постов в королевстве. Если поедешь со мной, это разрушит всю твою жизнь. Но прежде, чем я уеду, ты должен пообещать мне кое–что. Обещание на прощание не забываются. Ты помнишь, как мы с тобой договаривались?

— Да, — Мизар неуверенно кивнул.

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что без крайней необходимости не станешь прибегать к своей силе. Не пытайся сделать больше, чем будет необходимо, даже для тебя есть предел, которого ты можешь достигнуть. Я видел тебя в тот день, ты едва держался на ногах. И наверняка это был не последний раз. Она помогает тебе двигаться вперед — это хорошо. Но она же может убить тебя, если будешь неосторожен. Эта сила дарована тебе свыше, пользуйся ей лишь для достижения самой высшей цели. И я обещаю, что буду стараться со своей стороны. Видишь, — Грейслейн повернулся к Мизару спиной, демонстрируя свои волосы, распущенные по плечам. Теперь они доходили до середины лопаток. — Я дал обет не стричь их, пока не достигну того, к чему стремлюсь. Прощай, — склонившись, Грейслейн запечатлел на лбу брата долгий поцелуй. — Тебя одного я с сожалением оставляю позади, — произнес он, поднявшись.

— Грейс… — позвал Мизар. Но темная фигура уже распахнула окно, и исчезла, растворившись в тенях за ним.

После того, как Грейслейн исчез, Мизар снова опустился на кровать, но не смог лечь. Поднявшись, он подошел к окну, и, распахнув его, взглянул на город. На этот погрязший в пороках город. Торквемада, столица Ксанады. Город, в котором он уже знал все. Он достиг уже многого и понимал, что скоро наступит предел того, что он сможет осуществить здесь. Ему необходимо больше. Грейслейн уже выбрал свой путь, пора и ему выбрать свой. И он никак не связан с Ксанадой, Мизар чувствовал это, чувствовал те невидимые ниточки, которые показывали ему путь. Эти ниточки тянулись к луне, а затем опускались за горизонт туда, где волны южного моря бились о стены крепости Ивары, туда, где синие плиты городских стен Виеры блестели на солнце. Но пока еще рано, Астал еще не был тем, куда он мог направиться. Пока еще рано, то что ему было нужно, исходило не из самого Астала, а от кого–то или чего–то в той стране. Это было странное чувство, связывающее его кровь демона. Это был отголосок той преданности, очищенной от ненависти к падшему первому королю Хаоса и первому королю тех земель Юга. Это было что–то, чего сам Мизар пока не понимал до конца, но что притягивало его неотвратимо.

Подняв ладонь, через расставленные пальцы юноша посмотрел на луну, затем сжал ее свет, словно стремясь поймать его.

— Я… я обязательно найду звезду, о которой ты говорила, мама. И этот свет укажет мне путь, изгнав из меня даже тьму Хаоса. Однажды…

Content

Лазорева Ксения Маленький демон [СИ]

Ксения Лазорева Маленький демон Легенда о Слепых Богах –

Часть 1

Часть 2