Хлоя Нейл

Темный долг

Над переводом работали:

Переводчики: Triadochka, Tei2113 (Teo)

Вычитка: Triadochka, Tei2113

Обложка: Meloni

Перевод сайта http://neill-chloe.ucoz.com/

Благодарности:

Спасибо Джослин Бонбоньер за помощь с французскими фразами.

Глава 1

УМНИЦА

«В долг не бери, и взаймы не давай…»

— Уильям Шекспир

Начало апреля

Чикаго, штат Иллинойс

В Чикаго было два сезона: зима и ремонт. Если не шел снег, то оранжевые конусы сужали Дэн Райан, или нижний Вэкер был перекрыт. Снег и транспортный поток определяли наши жизни, как жителей Чикаго.

Наряду с этими двумя сезонами, были и другие виды занятий, которые определяли жизни многих в Чикаго. Во время бейсбольного сезона это были «Кабс»[1] против «Сокс»[2]. Во время туристического сезона вы обслуживаете их, кричите на них или, если вы работаете в «Билли Гоут»[3], то и то, и другое. Летом были открыты пляжи. И в течении нескольких коротких недель вода в Озере Мичиган была даже достаточно теплой для купания.

Не то, чтобы у меня в последнее время было много возможностей позагорать или поплавать. Для вампиров не производят достаточно сильных солнцезащитных кремов.

Но когда наступает весна и дорожные конусы появляются на асфальте, словно неоновые цветы, даже вампиры стряхивают с себя зиму. Мы сменяем стеганные куртки, одеяла с подогревом, тяжелые ботинки и вязаные шапки на майки, босоножки и ночи на теплом весеннем воздухе.

Сегодня ночью мы сидели на одеяле, растеленном на траве в Парке Мильтон Ли Олив, просторе травы и фонтанов возле Военно-морского Пирса, чтя солдата, который отдал свою жизнь, чтобы спасти других, и получил Медаль Почета[4] за свою жертву. Порыв весеннего воздуха нагрел город, и мы воспользовались случаем, найдя укромное местечко для пикника, чтобы отпраздновать окончание долгой, холодной зимы. В два часа ночи в парке было определенно тихо.

Этан Салливан, Мастер Дома Кадогана и ныне один из двенадцати членов недавно созданной Ассамблеи Американских Мастеров, сидел рядом со мной на уникальном стеганном одеяле, одно колено согнуто, другая нога выгнута, его рука на моей пояснице выводила небольшие круги, пока мы наблюдали, как огни Чикаго мерцали над горизонтом перед нами.

У него было высокое и стройное тело из твердых плоскостей и скульптурных мышц, золотистые светлые волосы, которые едва достигали плеч и обрамляли заточенные скулы, прямой нос, глубоко посаженные зеленые глаза и властные брови. Я была его Послушником и Стражем Кадогана, и я была чрезвычайно рада, что зима наконец ослабила свою хватку на город.

— Это неплохой способ провести вечер, — сказала девушка на одеяле рядом с нашим, ее ярко-голубые волосы были заплетены в сложную косу, которая лежала на ее плече. Ее губки бантиком были сложены в улыбке, ее руку обхватывали длинные пальцы ее бойфренда. Он был крепкого телосложения и с бритой головой, с пронзительными зелеными глазами и пухлыми губами. И, как и она, он был колдуном. У него был пунктик на язвительных футболках, и сегодняшнее сокровище было черным, с надписью «СОХРАНЯЙ СПОКОЙСТВИЕ И ОГНЕННЫЙ ШАР» ровными белыми буквами спереди.

Мэллори Кармайкл была моей давней подругой, а Катчер Белл был ее бойфрендом-сожителем. Катчер работал на моего дедушку Чака Мерита, Омбудсмена по Сверхъестественным города.

— Ага, именно так, — согласилась я. — Это была очень хорошая идея. — Я сделала глоток из бутылки «Чудесной Летней Крови для Вас», смеси крови и лимонада, которая мне понравилась несмотря на мои ожидания. Напиток был хорош, воздух был сладким благодаря весне и запаху белых цветков, которые опадали с деревьев подобно снегу, образовывая скопление на свежей траве. Рука Этана грела кожу на моей спине. Это была наиболее близкая вариация ко дню на пляже, который я когда-либо смогу получить. И это была довольно хорошая замена.

— Я подумала, что немного свежего воздуха пойдет нам на пользу, — сказала Мэллори. — Это была долгая зима.

Это было преуменьшением всех преуменьшений. Были убийства, магия, беспорядки и слишком много скорби, чтобы всего этого хватило, включая эпизоды, когда Мэллори попала в руки к серийному убийце и которые чуть не стоили Этану жизни. Он был в норме, и она оправлялась, а этот инцидент, кажется, только сблизил ее и Катчера.

Даже отпуск, который мы с Этаном недавно брали — поездка в Скалистые горы Колорадо, которая должна была быть полна расслабления, наблюдения за лосями и большим количеством секса — был прерван многовековой враждой между вампирами и оборотнями.

Нам нужно было отдохнуть от нашего отдыха, поэтому мы пили и ели с Мэллори и Катчером лакомства, которые Марго, шеф-повара Дома, нам упаковала. Виноград, сыр (как обычный, так и почти сверхъестественно вонючий), крекеры и маленькие печеньки, покрытые лимонной сахарной пудрой как раз с нужным балансом, чтобы было сладко и кисленько.

— Ты глазеешь на это последнее лимонное печенье уже семь минут.

Я оглянулась на Этана и одарила его суровым взглядом.

— Не глазею.

— Семь минут и сорок три секунды, — произнес Катчер, глядя на свои часы. — Я бы взял его для тебя, но боюсь, что потеряю палец.

— Хватит над ней издеваться, — сказала Мэллори, аккуратно взяла печеньку и осторожно передала ее мне, затем смахнула с рук сахарную пудру. — Она ничего не может поделать со своей одержимостью.

Я начала спорить, но мой рот был забит печеньем.

— Не одержимостью, — проговорила я, когда закончила жевать. — Быстрый метаболизм и жесткий график тренировок. Люк гоняет нас теперь дважды в день, когда Этана повысили.

— Ооо, Этан 2.0, — произнесла Мэллори.

— Думаю, технически Этан теперь 4.0, — указал Катчер. — Человек, вампир, воскресший вампир, член ААМ.

Этан фыркнул, но даже он не стал спорить с этапами развития.

— Я предпочитаю думать об этом, как о продвижении по службе.

— Ты вытянул из этого повышение? — спросил Катчер.

— Образно говоря. Я почти в состоянии позволить себе кормить Мерит в кулинарном стиле, к которому она привыкла.

— Это ты любишь дорогие удовольствия. — Я показала на бутылку вина. — Мне вообще следует знать, сколько оно стоит?

Этан открыл рот и снова его закрыл.

— Видимо, нет.

— Ну, вот, пожалуйста.

— Вампир не может выжить только на итальянских сэндвичах с говядиной и «Мэллокейках».

— Говори за себя, пижон.

— Я не пижон, — властно произнес Этан. — Я разборчив. Что, вообще-то, должно быть тебе комплиментом.

— Он выбрал тебя спустя четыреста лет дикой и бурной молодости, — сказал Катчер, после чего Мэллори пихнула его локтем. Он крякнул, но все же улыбался, когда откинулся назад на одеяле, скрестив руки за головой.

— Ты говоришь так, будто Этан подобрал ее на базаре, — выразила недовольство Мэллори.

— Это предусматривало бы, что Мерит ест овощи, — сказал Этан, ухмыляясь мне. — Ты можешь отличить брюкву от ревня?

— Да, но только потому, что моя бабушка пекла лучший клубнично-ревеневый пирог, который я когда-либо пробовала.

— Я не думаю, что это считается.

— Ох, еще как считается, — произнесла я, кивнув. — Этот пирог был потрясающим. У меня имеется солидный кулинарный опыт.

— Моя вампирша с кулинарным опытом пропустила пятнышко сахарной пудры, — сказал Этан и наклонившись вперед, провел большим пальцем по моим губам достаточно медленно, чтобы разогрелась моя кровь.

— Снимите номер, — проворчал Катчер. Он был ворчливым, но верным, и следовал за Мэллори сквозь ее пребывание в качестве подражательницы Малефисенты и на другой стороне. Кроме того, он был неизменно предан моему любимому дедушке, что начисляло ему очки.

Но я все равно одарила его вполне заслуженным уничижительным взглядом.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я видела тебя голым? Вы с Мэллори использовали весь дом в качестве вашего личного любовного гнездышка. — Когда-то мы с Мэллори жили вместе, до того, как Катчер переехал в таунхаус, который мы делили, а я переехала в Дом Кадогана, чтобы не видеть его наготы.

— Твои, — я указала рукой на его тело, — жезл и принадлежности в общем-то все на своем месте.

— Мое тело — это страна чудес, — было его единственным ответом.

— Как бы то ни было, — произнес Этан, — Мерит не твоя Алиса. Я буду благодарен, если ты будешь держать свои жезл и принадлежности подальше от нее.

— И близко не стояло с моими намерениями, — заверил его Катчер.

Запищал телефон Этана, и он быстро вытащил его, проверяя экран.

— Просто новостная рассылка, — сказал он, убирая его обратно.

Каждый телефонный сигнал ставил нас в состояние повышенной готовности, потому что призрак — или кто-то, кто им притворяется — начал претендовать на наши жизни. Этим призраком был Бальтазар, вампир, который на поле битвы около четырехсот лет назад сделал Этана бессмертным и чуть не превратил его в монстра по своему подобию. Этан сбежал от своего создателя, построил для себя новую жизнь и полагал, что Бальтазар умер вскоре после того, как он сбежал. Этан еще не рассказал мне всех подробностей, но у него не было никаких сомнений по поводу смерти Бальтазара.

Однако три недели назад в наших апартаментах на верхнем этаже Дома Кадогана была оставлена записка. Записка якобы была от Бальтазара, который был жив и с нетерпением ждал встречи с Этаном.

Записка… а потом ничего.

С тех пор он ни разу не вышел на контакт, а мы не нашли никаких доказательств того, что он жив, не говоря уже о том, что находится в Чикаго и выжидает удобного случая, чтобы посеять хаос, развязать войну, снова установить контроль над Этаном.

Поэтому мы ждали. Каждый телефонный звонок мог быть звонком, который изменит жизнь, что мы начали строить вместе. А в эти дни было так много звонков. ААМ все еще решала рабочие вопросы, но это не останавливало вампиров от выстраивания снаружи Дома Кадогана, словно вассалов, ищущих защиты, требуя вмешательства Этана в какие-то городские распри или предлагая присягнуть на верность.

И вампиры не были единственными заинтересованными. Чикаго был домом для двадцати пяти процентов членов ААМ страны, и увлечение людей Этаном, Скоттом Греем и Морганом Гриером, которые возглавляли Дом Грей и Дом Наварры, снова раздулось.

Это был странный новый мир.

— Не хотелось бы прерывать создание радости, — произнесла Мэллори, — но есть причина, по которой мы попросили вас сегодня прийти.

— Кто говорит «создание радости»? — спросил Катчер.

— Я говорю, шутник. — Она пихнула его локтем, усмехнувшись. — И мы здесь не просто так?

— Ладно, ладно, — проговорил он. — Но мне потребуется то, что на футболке.

— Я как раз об этом только что подумала, — сказала я. — И вы заставляете меня нервничать. Что происходит?

Катчер кивнул.

— Ну, как выяснилось…

Как оказалось, Катчер был прерван взрывом шума, наши телефоны дико запиликали в отчетливом предупреждении.

Я добралась до своего первой, увидела номер Люка и переключила его на громкую связь.

— Мерит.

Нос Люка замаячил на экране.

— Простите, что прерываю свидание.

Я скривилась изображению.

— Отодвинься подальше от камеры. Мы не нуждаемся в лицезрении твоих пазух.

— Извините, — произнес он, откинувшись назад так, что его нос вернулся к правильному виду, прямо по центру его весьма обаятельного лица, которое окружали взъерошенные светло-русые кудри. — Вы одни?

— Мы с Катчером и Мэллори, — ответила я, затем огляделась, чтобы убедиться, что никакие любопытные людишки не подслушивали. — Мы можем говорить. Что случилось?

— У Дома новостные фургоны. Четыре штуки. Уйма репортеров, все собрались у ворот, готовы и ждут. — Пауза Люка в сочетании с его напряженным выражением лица заставила меня нервничать. — Они задают вопросы о Бальтазаре.

Мы затихли так, что слышалась мелодия одинокого саксофона, на котором играли возле пирса, вероятно песню, которую заказали туристы за наличные.

— Какие вопросы? — спросил Этан.

— Они спрашивают о предполагаемом воссоединении, — ответил Люк. От этого ответа в моей голове тревожно отозвался эхом Т. С. Элиот[5]. «Вот так кончается мир[6]».

Реакция Этана была настолько жаркой и быстрой, насколько Люка осторожной.

— Удвой охрану на воротах, — сказал Этан. — Мы уже едем.

Я хотела поспорить с ним, сказать, что ему безопаснее оставаться на месте, чем нестись к какому то ни было воссоединению, спланированному Бальтазаром. Но Этан был упрямым и осмотрительным человеком. Он бы не оставил Дом перед лицом опасности без своей опеки, и уж тем более не тогда, когда опасностью был монстр из прошлого Этана. Этан все еще не забыл того, что натворил, когда был с Бальтазаром, и не простил себя за свое соучастие. Он все еще искал искупления. И он столкнулся с такой возможностью.

Мы попрощались, и я снова убрала телефон в карман, пытаясь мысленно подготовить себя к тому, с чем мы можем столкнуться — с чем Этан может столкнуться, и к эмоциональной буре, которая может разорвать нас обоих.

А потом я посмотрела на Мэллори и Катчера, вспомнив, что они были близки к тому, чтобы сделать свое собственное объявление.

— Езжайте, — сказал Катчер, как раз когда Мэллори начала собирать еду обратно в корзину для пикника. Она хорошо играла, но я видела досаду в ее глазах. — Хотите, чтобы мы поехали с вами?

Этан покачал головой.

— Нет смысла втягивать вас в этот крах. Бальтазар мертв; это чья-то уловка ради внимания.

Катчер кивнул.

— Я скажу Чаку, на всякий случай приведу его в состояние боевой готовности.

— Будь осторожна, — сказала Мэллори и сжала меня в объятии.

— Буду, — ответила я, ища в ее взгляде ответы, и ничего не обнаружила. — Ты в порядке?

— Я в норме. Мы можем поговорить об этом позже. Сначала позаботься о своем Доме. Иди, — произнесла она, когда я так и не сдвинулась с места, и повернула меня в сторону улицы.

Мы шли, не спеша двигаясь в сторону Гранд и высокого мужчины со светлыми волосами, который ждал нас перед блестящим черным Рэндж Ровером с номерным знаком «КАДОГАН». На нем были элегантный черный костюм и лоснящийся черный галстук, руки сцеплены перед собой.

— Сир, — произнес он, склонив голову. Броуди был охранником Дома Кадоган, которого назначили официальным водителем Этана. Люк снабдил Этана всеми необходимыми примочками, в том числе машиной, которая была оснащена полной системой безопасности, небольшим арсеналом и центром связи.

— Звонил Люк, — сказал Броуди, плавно поворачиваясь, чтобы открыть дверь, одной рукой придерживая галстук, пока ждал, когда мы с Этаном заберемся на заднее сиденье. Он закрыл дверь с глухим хлопком, затем обошел машину и скользнул внутрь на водительское сиденье.

Машина была с удобствами, и я ценила, что Этан имел дополнительную безопасность, но я тосковала по Манипенни, моему старинному кабриолету Мерседесу. В настоящее время она стояла на стоянке в подвале Дома Кадоган, томясь от нехватки внимания. Я скучала по свободе, тишине, уединению приятной долгой поездки — учитывая, что большинство поездок куда бы то ни было в Чикаго были такими.

Если за рулем сидел не Броуди.

— Позвольте? — спросил он, встречаясь взглядом с Этаном в зеркале заднего вида, не особо справляясь с тем, чтобы сдержать улыбку. Броуди был новичком в охране и все еще не дозрел. Но у него было одно особенно завидное умение.

Парень мог управлять машиной.

Он был чикагской версией «Перевозчика[7]» — мастер плавной езды, но одинаково владел мастерством лавирования и увиливания по непростому транспортному потоку Чикаго. Люк выдал Броуди нагоняй в первый раз, когда ездил с ним. Но когда пришло время назначать Этану водителя, в первую очередь он обратился к Броуди.

— Если ты сможешь доставить нас туда целыми и невредимыми, — ответил Этан и сумел не отлететь назад, когда Броуди рванул в поток, словно гепард в погоне.

Броуди едва не задел такси, затем плавно скользнул в промежуток на другой полосе.

«Не уверен, что смогу привыкнуть к этому», — мысленно сказал Этан, используя телепатическую связь между нами.

«Тебя просто бесит, что за рулем не ты».

«Как раз по этим причинам у меня есть Феррари. И говоря о причинах, что там по поводу Мэллори и Катчера? Она выглядела расстроенной».

«Не совсем уверена, должна признать. Но если это были действительно плохие новости, не думаю, что она бы устроила пикник». — Было много моментов, заслуживающих пикника, но я не была уверена, что от них у нее было бы такое выражение лица.

«Я позвоню ей», — пообещала я, — «и выведаю правду. Но пока давай разберемся с вампирами».

Глава 2

ПИАР МЕРТВЕЦА

Пятнадцать минут спустя, удивительный отрезок времени для Чикаго, Броуди повернул Вудлон, завизжали шины, когда он свернул в сторону Дома, его белый камень светился под ярким лунным светом.

Фургоны СМИ роились за пределами высокого железного забора, который ограждал большую территорию Дома, их антенны были настроены, репортеры и операторы на тротуаре стояли с оборудованием в руках.

Ворота в заборе были закрыты — такое можно было редко увидеть — человеческая охрана в черных одеяниях, которую мы наняли, чтобы защищать Дом, пристально смотрела на репортеров с открытой злобой, отчего я стала ценить их еще больше.

Наши состоятельные соседи по Гайд-Парку стояли на своих верандах или террасах и угрюмо таращились на эту активность, вероятно, уже сочиняя свои письма издателю — или Этану — заявляя протест против вампирских выходок поздней ночью.

Я отправила Люку сообщение, извещая его о том, что мы добрались до места назначения, когда Броуди остановил машину у ближайшего фургона.

Этан вышел из машины, прежде чем мы смогли его остановить. Когда я последовала за ним, убрав катану в ножны, красный автобус с надписью «ВАМПИРСКИЕ ТУРЫ ЧИКАГО», написанной белыми буквами на боку, медленно проехал по улице, туристы таращились из окон, изложение водителя звучало сквозь тьму.

— … Дом Кадогана, второй из старейших Домов следом за Наваррой. И, дамы и господа, хватайте свои камеры, потому что это Этан Салливан и Мерит вон там на улице!

Я вежливо помахала вспышкам камер и крикам туристов — не было смысла ухудшать ситуацию — но пробормотала проклятие, как только повернулась к ним спиной.

— Заставь автобус уехать, — сказала я Броуди, когда он встретил меня на тротуаре. — Давай не будем втягивать в это туристов, чем бы это ни было.

Броуди кивнул, не спеша двинулся в сторону автобуса и направил его дальше по улице.

Репортеры не обращали внимания на зевак — они были слишком заняты Этаном. Подобно акулам в воде, они учуяли кровь и начали кружить.

— Этан! Этан! Кто такой Бальтазар? Кто он для тебя?

— Он в Чикаго, чтобы доставлять неприятности? Дом Кадогана в опасности? Или Гайд-Парк?

— Расскажи нам о воссоединении, которое он запланировал!

Этан, глаза которого посеребрились от эмоций, сосредоточил свой угрожающий взгляд на ближайшем к нему репортере. В выражении его лица не было ничего доброжелательного, и еще меньше человеческого.

— Что ты сказал?

Я должна отдать репортеру должное. Запах его страха окислил воздух, но он твердо стоял на ногах и смотрел на Этана, и не отступил даже под испепеляющим взглядом Этана. И что еще хуже, он, должно быть, что-то увидел в глазах Этана, какую-то тень тревоги, которая пробудила его собственные инстинкты. Его губы растянулись в голодной улыбке.

— Кто такой Бальтазар?

— А почему ты спрашиваешь?

— Почему ты увиливаешь от вопроса?

Этан сделал еще один шаг вперед, магия поднялась в невидимом облаке позади него. Глубоко в моем животе зародился страх, как от фиаско, которое кто-то организовал, так и от потенциально взрывной реакции Этана на это.

Я встала позади Этана.

Слева от себя я уловила движение и увидела, как Броуди, Люк и Линдси (девушка Люка, одна из охранников Дома и моя лучшая приятельница в Доме) настороженно движутся в нашу сторону.

— Я не увиливаю от вопроса, — спокойно ответил Этан, каждое слово купалось в ярости. — Мне интересно, почему так много представителей СМИ пришло к моему дому и мешает целому району, расспрашивая о вампире, который уже несколько веков как мертв.

— Мертв? — переспросил репортер, он внимательно рассматривал Этана, как будто пытаясь найти слабые места. — У нас есть другая информация.

Губа Этана скривилась, и я сделала осторожный шаг вперед на тот случай, если мне придется его оттаскивать.

— Бальтазар мертв. Любая информация, полученная вами и говорящая об обратном, является ложной.

Все головы разом повернулись, когда черный лимузин пронесся по улице и остановился возле Дома. Пока репортеры перенаправляли свои камеры, одетый в ливрею водитель вылез наружу и открыл заднюю дверь.

Когда я обнажила свою катану, вышел вампир.

У Этана хранился миниатюрный портрет в ящике стола его кабинета, овальная картина около пяти сантиметров в ширину, ее рамка была изысканно позолочена. У мужчины в рамке были прямые темные волосы, бледная кожа, почти сверхъестественно симметричные черты лица. Прямой, длинный нос, темные глаза, губы растянуты в подобии ухмылки.

При этом, на мужчине с портрета были белый шейный платок, жилет и пальто царственного темно-красного цвета, а его волосы были прямые и темные, сцепленные сзади в хвостик.

Теперь его волосы были другими — короче по бокам и сзади, спереди длиннее, так что темные локоны драматично спадали на его лицо. Он сменил одежду того периода на черные штаны и длинное пальто, а на его шее были шрамы, паутина перекрещенных линий, которая поднималась чуть выше воротника «мандарина»[8] его пальто и говорила о чем-то жестоком и мерзком… но о чем-то, после чего он явно выжил.

Он был привлекательным, несомненно это так, с видом и манерой темного принца, мужчина привык получать внимание от мужчин и женщин, и упивался этим. И это бесспорно был тот же самый вампир, что и на портрете у Этана.

Вся толпа вокруг нас — репортеры, операторы, охранники, вампиры — угрожающе затихла, когда он шагнул на тротуар рядом с Этаном. Плачущая горлица[9] проворковала с ближайшей крыши — один, два, три раза, как будто выкрикивая предупреждение. По моей спине тек холодный пот, несмотря на прохладу свежего весеннего воздуха.

Вампир позволил своему взгляду переместиться с Люка на меня, прежде чем остановиться на Этане. Его лицо выражало многое — гнев, сожаление, страх. И все это закалено надеждой.

Долгое мгновение они молча смотрели друг на друга, оценивая, выжидая, готовясь.

Я сделала несколько осторожных шагов вперед, пока не встала рядом с Этаном с вытянутой катаной, готовая к удару.

Глаза вампира внезапно изменились. Они сощурились, сквозь них проглядывала тьма, словно демон за дверью. Поменялся цвет, голубой потемнел и перешел к водовороту ртути.

А затем его магия — теплая, пьянящая и пряная; виски с гвоздикой — прорвалась сквозь воздух, словно молния. Он обнажил клыки, длиннее, чем мне приходилось видеть, тонкие и угрожающие как иглы, и та струйка пота стала холодной полосой, которая соответствовала волне, что накатывала в моем животе.

Глаза Этана расширились от изумления, от ужаса.

Моим первым побуждением было действовать, защищать. Но магия сгустила воздух, словно патока; только лишь от усилия поднять руку сквозь него, у меня на лбу выступили капельки пота. Я огляделась вокруг и увидела, что другие вампиры вокруг нас столь же неподвижны.

Некогда вампирский гламур был необходимым навыком для приманивания и соблазнения людей. Мастера вампиров также используют телепатический дар, чтобы призывать вампиров, которых обратили, чтобы телепатически притянуть их на сторону Мастера. По счастливой случайности или благодаря необычным обстоятельствам моего превращения, я чувствую гламур, но в основном неуязвима к его воздействию. Так почему же эта магия влияет на меня?

«Держись», — мысленно сказал Этан, слово прозвучало гулко и грузно, как будто ему пришлось проталкивать его сквозь сироп магии.

А затем Этан произнес одно слово вслух. Слово, которое изменит все.

— Бальтазар.

Этан произнес имя с полной уверенностью, равной его предыдущей уверенности, что Бальтазар мертв. Я хотела потребовать у этого вампира предоставить его документы, подтверждающие личность. Но Этану, казалось, не нужно никаких дополнительных убеждений.

Это слово было сравнимо с чарами, ключ, который отпер вязкую магию. В миг она развеялась, выливаясь на нас, словно северный ветер. И так же быстро теперь освобожденный от наших магических оков, мир разразился движением и шумом. Репортеры, по-видимому не подозревающие о замедлении, бросились вперед, выкрикивая вопросы, микрофоны и камеры были нацелены, словно оружие.

Этан сделал шаг назад, шок запечатлелся на его лице, в его глазах.

Я подняла свой меч и встала между ними, ставя свое тело и клинок между Этаном и вампиром, на которого он сейчас таращился.

Люк, Броуди и Линдси встали позади нас, вытащив катаны, сталь защищала от орды репортеров.

Бальтазар бросил кроткий взгляд на меня и мой меч, прежде чем снова перевел его на Этана.

— Много времени прошло, — произнес он, у него был слабо выраженный французский акцент, слова приятно лиричными. Но тот демон все еще таился в его глазах. Он был Мастером из другого времени, человеком, который требовал преданности, который определял мир для своих вампиров.

Внутреннюю борьбу Этана можно было легко прочесть на его лице — он разрывался между биологической верностью вампиру, который создал его, и ненавистью к монстру, которым тот был и пытался сделать из Этана.

— Очень много времени, — осторожно согласился Этан.

— Нам есть, что рассказать.

— Похоже на то, — произнес Этан. Он указал рукой на окружающих его репортеров. — Ты все это устроил?

— Я подумал, что это единственный способ устроить с тобой встречу.

— С какой целью?

— Чтобы высказаться о давно наболевшем. Чтобы загладить свою вину. Существует, — Бальтазар сделал паузу, очевидно тщательно подбирая слова — своего рода пустота, когда один из твоих детей отделен от тебя, как было у нас так долго времени. Теперь эту пустоту в своей жизни я нахожу более болезненной.

Этан просто наблюдал за ним, как один хищник может наблюдать за другим, с огромной осмотрительностью.

— Мы находились врозь очень долгое время. Я думал, что ты мертв.

— И это очень длинная история. — Он позволил своему взгляду скользнуть в сторону Дома. — Может, обсудим это?

Прошло очередное долгое мгновение, пока Этан смотрел на Бальтазара, выражение его лица было пустым, но его сила внезапно разожглась, как будто века гнева и разочарования наконец воспламенились.

«Отойди, Мерит». — Приказ Этана шел вразрез с моей миссией. Но прежде чем я смогла возразить, он снова повторил:

«Отойди, Страж».

В ту секунду, когда я отошла, кулак Этана поднялся. С тошнотворным хрустом хряща он врезал им по лицу Бальтазара, и воздух наполнил запах крови.

Толпа снова взорвалась, от вампиров Кадогана с жаром поперла магия. Я подошла поближе к Этану, и Люк сделал то же самое, мы оба были готовы двигаться, если Бальтазар попытается ответить.

Медленно, он перевел взгляд обратно на Этана и прижал тыльную сторону руки к своему носу. Его глаза искрились от очевидного шока, что кто-то посмел бросить ему вызов, а уж тем более вампир, которому он даровал бессмертие.

— Comme tu as changé, mon ami[10].

— Oui, c’est vrai. La vie m’a changé[11], — ответил Этан на идеальном французском, а я даже и не знала, что он на нем говорит. Его голос был низким и угрожающим, и совершенно Мастерским.

Бальтазар вытащил из кармана носовой платок и элегантно промокнул им нос.

— Ça va. Je comprends[12].

— И давай внесем ясность, — продолжил Этан по-английски. — Я больше не человек, не мальчишка, не ребенок, которого ты когда-то знал. Больше никогда меня не призывай.

Люк шагнул вперед и положил руку на плечо Этану.

— Возможно, нам стоит перейти вовнутрь, подальше от папарацци? Думаю, на одну ночь мы дали им достаточно.

«Его безопасно пускать в Дом?» — мысленно спросила я Этана.

«А куда нам еще его деть, Страж? Я бы предпочел, чтобы он был под наблюдением, чем бродил по городу».

— Все идем внутрь, — сказал Этан, пока затворы камер моргали вокруг нас. — Отведи его в мой кабинет.

Я знала, что Этан прав, но не могла не думать о пресловутой лисе в нашем курятнике.

Люк кивнул и жестом пригласил Бальтазара проследовать к Дому. Бальтазар царственно кивнул, как будто ему указали на собственные покои короля, и шагнул вперед, поскольку охрана открыла ворота.

Я убрала свою катану обратно в ножны и смирно встала рядом с Этаном под дождь вспышек.

Он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Столько пивнушек разбросано по всему миру[13].

— А он выбрал твою, — закончила я за него.

Этан повернулся ко мне, и я увидела ужас в его глазах. Он признался мне в некоторых вещах, которые сотворил, о способе, которым они с Бальтазаром проложили себе путь по всей Европе, о женщинах и крови, которые они брали, пока Бальтазар наконец не зашел слишком далеко. Но ему потребовалось не мало времени, чтобы мне это рассказать. Он беспокоился о том, что мои чувства могут измениться, если я узнаю, кем он был и что делал.

Но разве от этого он не стал лучше? Правда в том, что он мог продолжать следовать за Бальтазаром, развращать свой путь по Европе, но не сделал этого. Он трудился над тем, чтобы освободиться от вампира, парапсихические способности которого были бесспорно сильны. Он стал другим типом вампира, истинным Мастером.

Я не могла изменить тот факт, что Бальтазар ждал в Доме. Но я могла дать ему поддержку. Напоминание. Поэтому, пока вокруг нас вспыхивали камеры, я взяла его за руку.

«Он — твое прошлое», — мысленно сказала я и кивнула в сторону Дома, который тепло светился за воротами. — «Мы твое настоящее и будущее. Встреть его на своей территории, и пусть там вершится расплата. И если он выйдет за рамки, воспользуйся тем кроссом[14] справа и уложи его».

Этан улыбнулся с явной неохотой.

— Дело может обернуться плохо. Скорее всего так и будет, прежде чем все будет сказано и сделано.

Я сжала его руку.

— К сожалению, я думаю, что это гарантировано. Но если дела пойдут совсем плохо, я уложу вас обоих.

***

Кабинет Этана был просторным и оформлен так же красиво, как и весь Дом. С одной стороны стоял стол, напротив него зона отдыха и стол для совещаний, который охватывал заднюю стену.

Бальтазар стоял в центре комнаты, осматривая мебель, оформление, сувениры из жизни Этана. Он оценивал то, что потерял при революции Этана, или же что мог получить, если бы вновь принял Этана в свой круг?

Люк стоял в зоне отдыха, скрестив руки на груди и с подозрительным выражением лица, рядом с ним был Малик, первый заместитель Этана.

Малик был высоким и стройным, с задумчивыми бледно-зелеными глазами, которые оттеняли темную кожу. Он зеркально отображал позу Люка и был единственным в комнате, кто надел официальную униформу Дома Кадогана — плотно прилегающий черный костюм и белую рубашку на пуговицах. Серебряная капля, медальон Дома Кадогана, висела у основания его горла.

Малик заботился об Этане и о Доме, и его пристальный взгляд сверлил Бальтазара, глаза проходились по его лицу, как будто фиксируя его облик в памяти. Тем лучше для Малика, чтобы дважды проверить его добросовестность позже, — подумала я.

Когда я закрыла дверь, Малик переключил свое внимание на Этана, чтобы оценить его настроение, его магию и эмоции, как мог сделать только друг или товарищ.

Когда был удовлетворен, он посмотрел на меня, в его глазах стоял вопрос — Был ли этот мужчина тем, кем казался?

Я быстро кивнула Малику, переводя взгляд на Этана. Он, казалось, верил, и это было единственным, что в настоящее время имело значение. Но от этого возникало еще больше вопросов: Как Этан мог ошибиться по поводу смерти Бальтазара? Где он был все эти годы? И, самое главное, чего он хочет от Этана?

Бальтазар слегка дотронулся до своего рта, и, когда удостоверился, что рана закрылась — преимущество вампирского исцеления — убрал носовой платок.

— У тебя прекрасный дом, mon ami[15].

Этан проигнорировал похвалу и дружеское отношение, прошел в зону отдыха, сел на кожаный диван и распростер руки на спинке, делая ставку на свое положение, свою власть. Я встала по стойке смирно рядом с ним, готовая прыгнуть вперед, если в этом возникнет необходимость.

— Нам он нравится. Ты можешь начинать.

Бальтазар изогнул бровь от этого приказа — я задумалась, не перенял ли Этан, сам того не осознавая, эту манеру от него.

— Я расскажу тебе свою историю, и ты сможешь сделать собственные выводы.

— Рассказывай свою сказку, — проговорил Этан. — И посмотрим, что будет дальше.

***

Бальтазар сел напротив Этана, сложив пальцы домиком на коленях.

— Я был в Лондоне, — начал он. — Трое мужчин вошли в дом с крестами и колами. Они были родственниками какой-то девушки, убежденные, что я зло, дьявол во плоти.

«Не просто какой-то девушки», — сказал мне Этан, его раздражение было очевидно даже через телепатическую связь. — «Персефоны».

Этан любил ее. Бальтазар знал это, он соблазнил и убил ее, насмехаясь над Этаном. Этот эгоистичный и насильственный акт Бальтазара стал последней каплей, побудившей Этана уйти.

«Те мужчины были членами ее семьи?» — спросила я.

«Да», — только и ответил Этан.

— Я был в доме один, — продолжил Бальтазар. — Ты только-только ушел, и я отправил Николь, как ты теперь называешь ее, с поручением.

— Чтобы нашла меня и привела обратно, — ровным тоном произнес Этан, и Бальтазар снова перевел взгляд на него, в его глазах сверкало веселье.

— Живым, если это было возможным, — согласился Бальтазар. — А если нет… Что ж, времена тогда были другие.

— Она меня не нашла, — ответил Этан. — Но я в любом случае вернулся. — В его глазах промелькнула тень, как будто он пересматривал те воспоминания. Спустя мгновение он вновь посмотрел на Бальтазара.

— Я услышал об этом скопище. Я вернулась и увидел тебя через окно. Окровавленного. Почти обезглавленного.

Это объясняло, почему Этан считал, что Бальтазар умер. Вампир мог исцелить практически любые раны, но если лишить его головы, тогда игра окончена. Это было уж слишком даже для вампирской регенерации. И тот факт, что Бальтазар не связался с Этаном за все это время, только подтверждал то, что увидел Этан. И тем не менее… теперь в голосе Этана не было сомнений, ведь этот вампир сейчас сидел напротив нас.

Я подвинулась ближе к дивану, достаточно, чтобы мое бедро коснулось плеча Этана, всего лишь быстрый контакт, который, как я надеялась, напомнит ему, что я здесь. Бальтазар увидел этот жест, его глаза резко распахнулись, словно капюшон кобры, стоило ему заметить такую интимность. Было что-то древнее и ледяное в его глазах. Полное отсутствие понимания, как если бы я была не более чем несколькими мазками на холсте его очень долгой жизни.

Мне захотелось отступить назад, но я заставила себя расправить плечи, вздернув подбородок. Я была Стражем, и это был мой Дом.

— Почти обезглавленным, — прояснил Бальтазар, снова переводя взгляд на Этана. — Мужчины изначально решили покончить со мной, и эта банда, по крайней мере дюжина человек, поначалу хорошо справлялась. Это, как я подозреваю, ты и видел. Они решили разжечь костер, который бы послужил надлежащим предостережением тем, кто посмел бы осквернить их дочерей, и они ушли разжигать огонь. Но этому не суждено было осуществиться. Один из мужчин, у которого были свои интересы, решил, что он может использовать меня в своих целях. Он был членом культа; они называли себя «Memento Mori»[16].

«Помни, что смертен», — приблизительно перевела я, пытаясь вспомнить латынь.

— Они верили, что у вампиров есть сила раскрыть секреты всемогущества и бессмертия, что мы можем преодолевать промежуток между жизнью и смертью. Этот мужчина увел меня из дома, прежде чем мои мучители вернулись, он связал меня. Позволил мне исцелиться. А затем начал свою работу. — Бальтазар указал на шрамы вдоль своей шеи. — Он верил, что моя плоть, в буквальном смысле, наделит его силой. Они держали меня в живых, если это можно так назвать. Слабым, в оковах, и одурманенным экстрактом осины настолько, чтобы я едва пребывал в сознании.

Я почувствовала резкую вспышку магии Этана. Питер Кадоган умер от того же вещества — из-за медленного отравления, в чем был повинен его соперник за сердце дамы.

Бальтазар, должно быть, почувствовал эту магию, и кивнул.

— Небольшая доза может погрузить в летаргию. Docilité[17]. Она также снижает способность к исцелению.

— Я не знал, — тихо проговорил Этан.

— Как и я, — продолжил Бальтазар. — Но я быстро учился. Они держали меня в Спиталфилдсе[18], в Лондоне. Никто не задавал вопросов о криках, о крови, об их полночной деятельности. Не тогда, когда нужда была такой сильной, а счастье так ограничено.

— Ты сбежал? — спросил Этан.

Бальтазар засмеялся, звук был подобен крепкому виски.

— Ничего такого романтичного. Люди и их предки устали заботиться обо мне, и они выбросили меня в аббатстве в Уолфорде. Они были достаточно милостивы, чтобы не убить меня, или верили, что я был близок к смерти и эта проблема решится сама собой.

— Аббатство было удачным выбором. Настоятель был добрым человеком, и он предоставлял приют сверхъестественным и раньше. Он помог мне исцелиться, вернуться в норму. А когда стало ясно, что я не старею, помог мне найти новое жилье, чтобы избежать очевидных вопросов. Я перебирался из одного безопасного дома к другому. Я был в Северной Европе. В Абердине многие годы. Хранители не знали, кем я был, только лишь то, что нуждался в убежище. И когда кто-то начинал что-то подозревать, они вновь перевозили меня. Я оказался в Шале Руж. В безопасном доме в Женеве.

— Знаю его, — подтвердил Этан с кивком.

— Я медленно поправлялся, — продолжал Бальтазар. — Выздоравливал, пока экстракт медленно — слишком медленно — покидал мой организм. Понадобились десятилетия, прежде чем начали возвращаться мои воспоминания. И однажды они вернулись все разом, как будто открылись все карты. Память о тебе, Париже, Николь. Я наконец-то вспомнил, кем ты был. И узнал, кем ты стал.

Наступила тишина. Этан внимательно изучал Бальтазара.

— И за все это время ты не связался с нами? Или с ГС?

Менее авторитетный вампир сжался бы под взглядом Этана, но Бальтазар, похоже, был даже слегка доволен этим.

— Наше отдаление было едва ли приятным. У тебя были чувства ко мне, как и у меня к тебе. Сильные чувства. Ты ушел без разрешения.

— Ты бы не позволил. Ты относился к людям и вампирам так, будто они что-то одноразовое. Я устал от разврата. Реми возглавил группу, когда ты исчез, и его поведение было не лучше. Я не вернулся.

Брови Бальтазара выгнулись.

— Похоже, мы откровенны друг с другом. Но времена тогда были другими. Я не стану извиняться за то, кем был, как и не стану требовать твоих извинений.

Глаза Этана потемнели.

— Я не должен тебе извинений.

— Возможно, да, а возможно и нет. — Его руки все еще лежали между коленями, когда Бальтазар наклонился вперед. — Но разве ты не должен поблагодарить меня? Ты обязан своим бессмертием и всеми преимуществами, которые следуют с ним, мне.

Я почувствовала быстрый скачок в магии Этана.

— И почему ты сейчас здесь?

— Я бы сказал, чтобы загладить свою вину, но это прозвучит одинаково наивно и претенциозно. Скажем, я стал… недопустимо любопытным.

— Потому что у меня есть власть?

Бальтазар слегка опустил подбородок со злой улыбкой, которая жутко и злобно изгибала его губы.

— Потому что ты стал таким интересным. Как и твое…. личное снаряжение.

— Осторожнее, — предупредил Этан. — Или ты быстро исчерпаешь наше гостеприимство.

Бальтазар издал неопределенный звук несогласия, а затем поднялся. Он шагнул к книжной полке, длинные пальцы задержались на спинке стула. Прежде чем я смогла моргнуть, он уже оказался перед высокими полками, его пальцы теперь исследовали памятные вещицы, которые Этан насобирал за все эти столетия.

Я едва смогла засечь его движение.

Господи, каким же быстрым он был. Быстрее любого вампира, которого я до этого видела. Он не был просто пережитком прошлого или анахронизмом старых времен, он был могущественным хищником. И он щеголял этим.

С учетом этой угрозы, я выпрямилась рядом с Этаном, почувствовав его ответное внимание.

Бальтазар взял небольшой хрустальный глобус, позволяя ему скользить между своих пальцев.

— Я снова предупреждаю тебя, — произнес Этан, — и это в последний раз. Будь почтительным.

— Почтительным? — спросил Бальтазар. — Таким же почтительным, как и ты по отношению ко мне?

Мир начал вибрировать у меня под ногами, как будто Дом неожиданно взгромоздился на край машины, достаточно огромной, чтобы наклонить мир по отношению к его оси. И он наклонялся вокруг меня — вся комната — пока я продолжала стоять.

Я… и Бальтазар.

Глава 3

ПОДАРОК ВАМПИРА

Я схватилась за спинку дивана, когда мир перевернулся, и увидела, как расширились глаза Этана. Увидела, как его губы сформировали мое имя — Мерит? — но не услышала ничего, кроме стука крови в ушах.

Я посмотрела вверх, меня накрыло головокружение, поскольку сместился угол зрения, и поймала пылкий взгляд Бальтазара.

— Что ты со мной сделал? — потребовала я.

Бальтазар злобно улыбнулся, когда звук стал громче и сильнее, как будто в моей голове жужжали осы.

— Я показываю, что значит быть одним из моих вампиров.

Я превратилась в марионетку, потянулась к нему, как если бы сместилась ось гравитации, затягивая меня в сторону. Я сопротивлялась — конечно, я сопротивлялась, пытаясь вертеть руками и ногами, чтобы сдвинуться. Но эти усилия были бесполезны. Он жестко тащил меня вперед, тянул меня прямо к себе чистой силой своей воли.

Бальтазар призвал меня. Бальтазару, который стоял, улыбаясь сквозь прикрытые веки, удалось притянуть меня несмотря на мое очевидное нежелание, на мой ощутимый страх.

Предполагалось, что это не работает на мне.

Когда Мэллори вернула Этана к жизни, ее власть над ним ненадолго сохранилась. Она могла переливать через него свою магию, и он терпеть не мог такое насилие, ее присутствие в святыни его разума.

Теперь я понимала это чувство, потому что именно этим оно и было — насилием. Принуждая двигаться вперед, он лишил меня права и воли, способности сказать «нет».

Если это был гламур, призыв вампира его Мастером, то как другие вампиры пережили это? Как они жили с этим навязыванием? Вторжением? Как это отличалось от того, что сделала Мэллори?

Я оглянулась, собираясь позвать на помощь и задаваясь вопросом, почему Этан, Малик и Люк не поднялись, чтобы остановить его, помочь мне.

Но они, казалось, застыли позади меня. Не потому, что Бальтазар остановил время, а потому, что я двигалась быстрее, с той же скоростью, которую Бальтазар продемонстрировал мгновением раньше.

Я боролась за контроль над собственным телом, собственным разумом. Я давно научилась держать блоки, чтобы уберегать мои обостренные вампирские чувства от подавляющих звуков, запахов и вкусов. Я пыталась опустить их, представляла, что они работают как тяжелые металлические ставни, создавая дамбу между моим разумом и накатывающими волнами его магии. Но это было все равно, что пытаться сдержать ураган зонтиком. Магия разлилась вокруг них, над ними, под ними и проскочила сквозь них, словно Левиафан[19].

И с Левиафаном проник импульс страсти и возбуждения настолько сильный, что было почти больно. Мое тело неожиданно наэлектризовалось, каждый нерв стал чувствительным и настроенным на Бальтазара — линию его шеи, ловкие пальцы, которые вертели глобус, манящие глаза.

Все это время Бальтазар продолжал улыбаться. Телепатические веревки, которые он использовал, чтобы тянуть меня вперед, натянулись, каждый спутанный шаг вел меня ближе к нему.

Я не могла вздохнуть, чтобы что-то сказать, и глазами умоляла его остановиться, освободить меня. Но страх, казалось, только распалил его, его возбуждение наполнило воздух запахом старой магии и практически всепоглощающими ароматами апельсина и корицы.

Его глаза заблестели живым серебром от возбуждения, Бальтазар с шипением обнажил клыки, острые как иглы кончики заблестели, когда он приготовился укусить, и протянул ко мне руку.

— Поцелуй для прекрасной женщины, — произнес он.

Чем ближе меня притягивало, тем больше исчезал остальной мир, пока он не стал единственным, что я могла видеть… и единственным, что меня беспокоило.

Серебро в его глазах кружило, словно водоворот, и он был похож на героя из готической поэмы, с черными волосами и кожей цвета свежих сливок, его губы заалели от вожделения… ко мне, только ко мне, потому что мы с ним были единственными в мире.

Он укусит меня. Он проколет кожу и вену и возьмет у меня кровь, и я никогда не захочу ничего другого. Мне никогда ничего больше будет не нужно, потому что он будет всем…

Его рука сжала мое плечо и притянула меня ближе, мои глаза сомкнулись, поскольку его обнаженные клыки обещали одновременно удовольствие и боль, подарок вампира. Его губы отыскали мои, прижались…

— Arrêter![20]

Голос Этана прогремел по комнате ударной волной ярости. Внезапно он оказался рядом с нами, оттаскивая меня назад. Бальтазар вытянул себя из моего разума, разъединение оставило меня холодной и пустой. Без его поддерживающей магии пол устремился мне навстречу, словно меня на него бросили. Я приземлилась на колени со сногсшибательной силой. На меня нахлынула тошнота, когда мир закрутился, и я зажмуривала глаза до тех пор, пока не почувствовала, что карусель замедлилась.

Малик вдруг оказался рядом со мной.

— Я помогу тебе встать.

Я кивнула, не уверенная, смогу ли произнести слова, и Малик приобнял меня за талию, помогая встать на ноги. Мои колени задрожали, но я устояла.

— Я не дам тебе упасть, — тихо сказал он и повел меня к дивану подальше от потасовки.

Даже сейчас ужасающая часть меня не хотела уходить, не хотела отдаляться от Бальтазара, от удовольствия, которое он обещал.

Этан схватил его за грудки и впечатал в книжные полки с такой силой, что треснула древесина, и на пол посыпались книги и хрусталь.

Смех Бальтазара был холодным как лед.

— Может, в следующий раз ты подумаешь дважды, прежде чем поднимешь на меня руку, mon ami.

Голос Этана был холодным и резким, как и Бальтазара, и он снова впечатал его в сломанную древесину и разбитое стекло, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Если ты снова ее тронешь, еще хоть раз подойдешь к ней, я разорву тебя на куски голыми руками, Мастер ты или нет.

Бальтазар просунул свои руки сквозь руки Этана, пытаясь освободиться от его хватки. Но Этаном двигали страх, любовь и ярость, и у него было преимущество.

Голос Бальтазара походил на шипение кобры.

— Тебе бы лучше отпустить меня.

— Тебе бы лучше вспомнить, где ты находишься. В моем Доме, в моем городе, в окружении моих людей.

— Твоих людей? — проговорил Бальтазар. — Я создал тебя, mon ami, и континенту не разорвать связь между нами. Они мои не меньше, чем твои.

— Ты неправильно понимаешь суть положения. — Удерживая Бальтазара одной рукой, Этан свободно рукой вытащил небольшой кинжал из кармана и приставил его к лицу Бальтазара.

— Они — мои люди, каждый из них, кровью и костями, разумом и душой. Предупреждаю тебя один раз, и только один, держись от них подальше. Я не то дитя, которое ты когда-то знал. Мои приоритеты изменились, равно как и моя готовность действовать.

Это было олицетворение Этана в его свирепости. Если и оставались какие-то сомнения в том, что вампиры — альфа-хищники, то бурлящая ярость в его глазах и сверкающие клыки стерли их.

— Сделай себе одолжение, — произнес Этан. — Уезжай из Чикаго сегодня же, и не оглядывайся назад.

Дверь кабинета распахнулась. Линдси, Броуди и Келли — еще один охранник Кадогана — зашли внутрь с мечами в руках.

Этан воткнул кинжал в дерево рядом с виском Бальтазара, где тот с силой завибрировал. А выражение лица Бальтазара по-прежнему не изменилось. «Скучающее презрение» казалось наиболее подходящим описанием.

Этан отступил назад, не сводя злобного взгляда со своего создателя.

— Уведите его отсюда. Сейчас же.

Бальтазар отошел подальше от Этана, когда охрана окружила его.

— Сегодня я уйду из твоего Дома, — сказал он. — Но я только-только знакомлюсь с твоим прекрасным городом.

Люк указал на дверь изогнутым лезвием своей катаны, и Бальтазар последовал туда без комментариев. Но он обернулся в дверях и посмотрел мне в глаза.

— Наше воссоединение, моя сладкая, только началось. До скорой встречи.

А потом он исчез.

***

— Следуйте за ним, — сказал Этан Малику. — Выясните, где он остановился, кто еще знает, что он тут. Я хочу, чтобы кто-нибудь — вампир или человек — все время следил за ним.

Малик кивнул, затем встал и исчез в коридоре, чтобы выполнить различного рода требования Мастера.

Этан, все еще стоя в другом конце комнаты — давящее расстояние между нами — посмотрел на меня.

— Ты как?

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Он зачаровал меня. Он призвал меня. Предполагалось, что такого не должно случиться. Предполагалось, что я невосприимчива. Я была невосприимчивой.

Между его глаз пролегли линии беспокойства, Этан подошел к маленькому холодильнику, взял бутылку крови, открыл ее и принес мне.

— Пей.

— Я не хочу пить.

— Кровь поможет вывести оставшуюся магию. Послушай того, кто знает — ты почувствуешь себя гораздо лучше после этого.

— Я не хочу…

— Просто выпей чертовой крови, Мерит. — Его тон был резким, слова быстрыми и сердитыми.

— Почему он? Почему сейчас, когда я была невосприимчива для всех остальных?

Этан вздохнул и сел рядом со мной.

— Я не уверен. Он силен. Мастер-манипулятор. Возможно, столкновение со смертью усилило его способности, или он практиковался все эти годы. Или это может быть разновидность магии. — Он помедлил. — Или это может быть моя вина.

Я посмотрела на него и увидела в его глазах защемленный страх и беспокойство.

— То, что он сделал — не твоя вина.

— Не сам Бальтазар, — ответил Этан. — Твоя реакция. — Он заправил прядь длинных, темных волос мне за ухо, пристальный взгляд бродил по моему лицу, словно проверяя на наличие травм, оценивая мое психическое состояние. — Наркотики. Твое превращение.

Мое превращение в вампира не было легким и гладким. Этан сделал меня вампиром, чтобы спасти от нападения. Благородный поступок, теперь я могла это признать, но в то время я была не в состоянии дать согласие. Чувствуя себя виноватым из-за этого, Этан дал мне наркотики, чтобы помочь пройти через мучительно болезненный переход. Для большинства вампиров это были три дня прожигающей до костей боли; для меня это прошло по большей части как в тумане.

К сожалению, в добавок к ограждению от боли, это также задержало меня от полного превращения в вампира, так что моя психика все же была разделена между человеком и вампиром. В конечном счете они слились вместе, но быть может, как боялся Этан, были и другие остаточные последствия, такие как моя невосприимчивость к гламуру. А может, магия Бальтазара была молотком, который заколотил эту восприимчивость обратно на место.

— Мы всегда думали, что ты просто упряма, — сказал Этан. — Но, возможно, причины были более существенными, чем это.

В его голосе я услышала вину.

— Нет. Бальтазар сделал это, потому что хотел доказать свою правоту.

— Что он может добраться до тебя, до меня, — согласился Этан. — Гламур — проявление, предназначенное для того, чтобы соблазнять и управлять жертвой. То, что он использовал его против тебя, против нас обоих, было жестоко. Пей, — снова сказал он. — Ты почувствуешь себя лучше. И ты не хочешь, чтобы я заставлял тебя пить.

Я взглянула на него.

— Ты не посмеешь.

Выражение его лица не изменилось, поэтому казалось будет разумнее не спорить. Я села и, смотря на него поверх горлышка, начала пить.

Он был прав. Ушло напряжение, нейтрализуя часть беспокойного воздействия Бальтазара на меня.

Когда опустошила бутылку, я вернула ее Этану, и он отставил ее в сторону.

— Хорошо, — произнес он. — Цвет твоего лица уже возвращается к норме.

— Я не хотела его целовать. — Слова вырвались пузырем звука, и даже я услышала надрыв от вины в своем голосе. Я не хотела целовать Бальтазара, но в тот момент я ничего так сильно не желала. — Я не хотела. Не так чтобы очень. Я бы сделала все, чего бы он ни попросил. Он контролировал каждую часть меня — мысленно, эмоционально, физически.

Этан бросил на меня хмурый взгляд.

— Ты думаешь, я виню тебя за это? За то, что он сделал с тобой? — Он с сожалением покачал головой. — Мне жаль, что я не смог добраться до тебя раньше. Что он зашел так далеко. Его магия… В ней есть сила.

Он злился сам на себя, полагая, что так или иначе не сумел защитить меня. Поскольку он был единственным, кто вмешался, кто не дал Бальтазару выпить моей крови, он не мог быть еще более неправ.

Он обнял меня руками и прижал к себе.

— Гламур есть и всегда будет оружием, и неважно насколько красива упаковка.

Пугающе мощное оружие.

— Я не совсем уверена, как себя чувствовать. Это ощущалось как изнасилование. Но это было чудесное ощущение. И это заставляет меня чувствовать себя виноватой.

Он осторожно наклонил мой подбородок так, чтобы наши глаза встретились.

— Гламур предназначен для того, чтобы заставить тебя получать от этого удовольствие, чтобы вложить в тебя мысль, что вампир это нечто прекрасное. Это было бы бесполезно, если бы работало не так. Ты не виновата, это совершенно естественная реакция.

Я кивнула, но это не уменьшило болезненного ощущения в моей животе.

— Мне больше нравилось, когда я была невосприимчива.

— А мне не понравилось, что ты открыла это для себя вот так. — Он едва заметно улыбнулся. — Что ты не проявила такой же заинтересованности гламуром во время своей Коммендации, как сегодня.

Как он и хотел, уголок моего рта приподнялся.

— И в то время мне не очень то нравился ты.

— Да, не нравился.

В дверях появился Люк, рядом с ним был Малик. Он осмотрел комнату и посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Я в норме.

Люк кивнул.

— Линдси и один из человеческих охранников сидят на хвосте у Бальтазара. Они проследят за ним, и мы будем дежурить посменно. — Он поглядел на Этана. — Ты веришь его истории?

Обняв меня рукой за плечи, Этан откинул голову назад, чтобы воззриться на кессонный потолок.

— Его версия была внутренне непротиворечивой, и рационально объясняет его отсутствие. Вы должны все еще раз перепроверить, подтвердить то, что можете. — Он снова поднял голову, поглядел на сломанные книжные полки, разбитые сувениры, нечто метафорическое. — Но сейчас он здесь, так что объяснение его отсутствия менее важно, чем причина его присутствия.

— И какова она по твоему мнению? — спросил Люк.

— Чтобы утереть мне нос? Чтобы предъявить права на трон, на который, по его убеждению, он имеет право?

— Значит, месть и власть, — произнес Люк. — Это извечные избранники вампиров.

— Его в том числе, — сказал Этан, потирая виски свободной рукой.

— Мы можем позвонить Николь, — с оттенком иронии произнес Малик, и Этан подавился лающим смешком.

— Чтобы поблагодарить ее за то, что прислала его к нам?

— Ты думаешь, она знала? — спросила я.

— Я думаю, что он достаточно осмотрителен, чтобы сначала навестить ее и убедиться в том, что у него имеется союзник, прежде чем наведываться сюда.

— Она могла договориться оставить записку в наших апартаментах, пока была здесь на Испытании, — догадалась я.

Этан кивнул, а затем его глаза сузились. Он поглядел на меня, Люка и Малика.

— Если она знала, что он жив, и если она знала это во время Испытания…

— Он и есть причина, по которой она положила конец ГС и создала ААМ? — закончил Малик, скрестив руки на груди.

Люк сел на подлокотник кресла напротив нас.

— И сколько из ее маневров было только ради того, чтобы дать Бальтазару второй шанс?

Этан вздохнул.

— Все мы знаем, что у нее были скрытые мотивы — что она предложила создать ААМ не просто потому, что она такая великодушная.

— Она что-нибудь говорила об этом на прошлой неделе? — спросил Малик.

— Нет, — ответил Этан. Мастера страны встречались в Атланте, в доме Николь, ради первого собрания и обсуждения структурных элементов организации: ее расположения, внутреннего регламента, аппарата принятия решений, финансов, возможности проведения официальной церемонии, чтобы отпраздновать создание организации. Я пропустила данную поездку — Люк сопровождал Этана, как его телохранитель. Судя по захватывающей беседе о парламентской процедуре, которая состоялась у меня с Этаном после, я не много пропустила.

— Собрание было именно таким, какое можно было ожидать от встречи двенадцати эгоистичных и стратегически мотивированных вампиров. Если она в чем-то пытается манипулировать нами, чтобы поддержать Бальтазара, то не раскрыла свои карты.

— Следующая встреча запланирована на следующую неделю, — сказал Люк. — Может, это первый шаг.

— Не знаю, куплюсь ли я на эту теорию, — сказала я, глядя на них. — Прохождение Испытания, выборы, роспуск ГС, учреждение ААМ — все то, что вы сделали за последние несколько недель, чтобы организация работала — есть более легкие способы передать власть Бальтазару. — Я пожала плечами. — Черт, да она могла просто поддержать его в роли кандидата на должность Дариуса.

— Это имеет смысл, — согласился Люк.

— Может, тебе стоит позвонить ей, — сказал Малик. — Сообщить, что он здесь. Выяснить, что ты можешь предпринять. Поговорить об этом открыто.

— Ага, ну точно, — пробормотала я, но довольно громко, поэтому услышал Люк и одобрительно ухмыльнулся.

— Мило, Страж.

Этан закатил глаза.

— Вы двое явно проводите слишком много времени вместе.

— Тренировки дважды в день, — ответили мы одновременно.

— Чем больше тренируемся, тем больше сближаемся, — сказал Люк. — Это часть моего запатентованного образа жизни: «Люк90X».

— Фигня это, — произнес Малик, — и он не запатентован. Это, наверное, незаконное использование товарного знака.

— Это мелочь.

— Детишки, — проговорил Этан, вставая и глядя на свои часы. — Близится рассвет, и я думаю, что для одной ночи у нас было достаточно волнения.

— Да, — произнес Люк, вставая по очевидному сигналу. — Пусть это будет тебе уроком как пытаться покинуть Дом и иметь личную жизнь.

— Впредь наши отношения будут сугубо профессиональными, — пообещала я, отчего заработала насмешки от всех троих из них.

— Скажи это мужчине, который ранее этим вечером защитил твою честь французским языком и клинком, — сказал Малик. Он привел веский аргумент.

Вспомнив о клинке, Этан пересек комнату, выдернул его из стены и положил в ближайший ящик.

— Давайте соберемся после заката, чтобы обсудить то, что мы узнали о Бальтазаре и к чему нам стоит готовиться.

— Будет сделано, старина, — произнес Люк, а затем взглянул на меня. — Учитывая, что твой «сугубо профессиональный» режим позволяет, у тебя завтра небольшая тренировка с клинками.

Ну конечно же, завтра что-то есть. Потому что не дай Боже я пропущу ночь Люка90X.

— Ну тогда вы с ней увидитесь, — заверил их Этан. И в ту секунду, когда они ушли, он обнял меня за талию и прижал к жесткой линии своего тела.

Прежде чем я успела отреагировать, его рот обрушился на мой, уверенный и собственнический, страстный и настойчивый. Он вытолкнул меня за пределы мышления в то сладкое забвение, где было только восприятие, только ощущение, его запах и вкус.

Когда он отстранился, напоследок дразняще покусывая мне губу, мы оба тяжело дышали.

— Всегда помни, — произнес он. — Настоящая страсть в любое время превзойдет древнюю магию.

От дверного проема послышались аплодисменты. Я обернулась и увидела Катчера с Мэллори, медленно хлопающих в ладоши от нашей картины.

Глава 4

ЗАКАДЫЧНЫЕ ДРУЗЬЯ

— Что я там говорил о превосхождении магии страстью? — тихо спросил Этан, и я погладила его по груди.

— Тише, малыш, — произнесла я и жестом пригласила их войти.

— Мы слышали, что произошло вечером, — сказал Катчер. — Малик звонил Чаку, предупредил его. Мы были недалеко от Дома, поэтому заскочили проверить, как тут обстоят дела. Бальтазар, а?

— Похоже на то.

— Магия?

— Как и следовало ожидать, — ответил Этан и скользнул по мне взглядом. — И гламур, которому удалось пробить защиту Мерит.

Или уничтожить ее, — побоялась я. И мне не нравилась сама мысль о том, что Бальтазар вторгся во что-то мое, телепатически или еще как.

Катчер посмотрел на меня, наклонив голову и нахмурив брови, как будто я была головоломкой, которую нужно решить.

— Он изменил ее невосприимчивость?

— Или проскочил сквозь нее, да, — ответил Этан.

Я помахала рукой.

— Я еще в комнате. — Но они были слишком увлечены своим анализированием, чтобы обратить на меня внимание. Подошла Мэллори и закатила глаза от их целеустремленности. Она вручила мне корзину для пикника.

— Подумали вернуть вам это, — сказала она. — Марго собрала ее для парка, как обычно.

Я кивнула и поставила корзину на стол Этана.

— Она имеет обыкновение этим заниматься. — Я подумала об объявлении, которое они хотели сделать. — Ребята, у вас все в порядке? Хочешь о чем-то поговорить?

Она посмотрела назад на Катчера, открыла рот, будто хотела ответить, но быстренько закрыла его.

— У нас все хорошо. Поговорим об этом позже. Серьезно, — добавила она. — Это не так важно. А вот у вас все наоборот. — На ее лице появилось беспокойство. — У вас все в порядке после Бальтазара?

— Ага, — тихо ответила я. — Это было, не знаю, страшно в какой-то иной манере. Не так страшно, как Катчер-швыряет-шаровые-молнии, и даже не так, как Этан-перед-лицом-огненной-смерти.

— Это было страшно, будто темный-шип-прямо-у-тебя-в-душе?

— Ага, — ответила я. — Типо того. Это довольно точно подходит. — Поскольку она подверглась нападению со стороны серийного убийцы, то конечно же она понимала.

Я понизила голос. Этан и так был весьма встревожен, поэтому я не хотела обременять его своим непроходящим страхом.

— Это было… личное.

Она взяла меня за руку и сжала ее.

— Я это проходила. Получаешь удовольствие, когда в действительности этого не хочешь?

Я не смогла остановить румянец, который разгорячил мою шею, но кивнула.

— Не знаю, как он состряпал этот гламур, но он очень, очень хорош в этом.

— Где он был? — спросил Катчер Этана, который сел на диван, жестом приглашая нас присоединиться к ним. Мэллори снова сжала мою руку, прежде чем отпустила ее и пошла садиться на кресло рядом с Катчером. Я села на теперь уже привычное место на диване рядом с Этаном.

— По его словам, его похитил культ, пытал и накачивал экстрактом осины.

— У тебя есть сомнения?

— По поводу его личности? Едва ли после сегодняшней демонстрации. Относительно промежуточного периода? Ну, он никогда не был особо дружен с правдой.

«Это было весьма тактично», — мысленно сказала я Этану и почувствовала его ответное раздражение.

«Я пытаюсь помнить, как однажды мне сказал мудрый вампир, что я больше того, что он из меня пытался сделать».

«Этим вампиром была я и оценила благодарность».

— Так, каков следующий шаг? — спросила Мэллори.

— Я сказал ему покинуть город, — ответил Этан. — Сомневаюсь, что он так и поступит.

— А зачем он здесь? — спросил Катчер.

Этан вздохнул и свесил руку со спинки дивана.

— Сложно сказать на этом раннем этапе, но добавлю власть, месть и собственнический инстинкт в список. Он сказал, что не уедет, но я пока не уверен, потому ли это, что он хочет позлить меня, проложить себе дорогу к нашему Дому и финансам, или и то, и другое.

— Это утешает, — сказала Мэллори, и Этан кивнул.

— За ним будут тщательно следить, но в некотором смысле нам придется ждать, пока он начнет действовать.

— Можете поступить так, — сказал Катчер. — Или можете подтолкнуть его к действию.

Когда выражение лица Этана не изменилось, я догадалась, что он уже обдумал данную стратегию.

Я взглянула на Этана.

— Ты уже придумал план.

— Я рассматриваю дезавуирование[21].

— Черт, — произнес Катчер, поерзав в кресле. — Я уже давно не слышал этого слова.

Я его никогда не слышала, но видела в копии Канона, сборнике вампирских преданий и законов. Каждый Посвященный Дома получал настольный справочник и весь набор книг — десятки томов — которые хранились в двухэтажной библиотеке Дома, в одном из его самых захватывающих помещений.

— Что такое дезавуирование? — спросила Мэллори.

— Это когда вампир публично отрекается от того, кто его создал, — ответила я, заслужив одобрительный кивок Этана. — Получение бессмертия, независимо от обстоятельств, считается даром. Это создает связь — магическую, биологическую, политическую — между вампирами. Дезавуирование разрывает связь. Это считается крайней мерой, действием в исключительных обстоятельствах и с этической точки зрения проблематично.

— Значит, технически, — произнесла Мэллори, — ты можешь отречься от Дарта Салливана?

Вопрос — и прозвище, которое мы для него использовали — вылетел прежде, чем она поняла, что ляпнула. Она изрекла проклятие и зажмурила глаза.

— Вот дерьмо.

Этан сел прямо и медленно перевел взгляд на меня.

— Дарт Салливан?

Я внутренне съежилась, сделав выбор в пользу защиты.

— Ты такой красивый.

— Мерит.

— И очень высокий. — Я наклонила к нему голову. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на Дэвида Бекхэма[22]?

— Мерит.

Теперь было не отвертеться.

— Мы придумали это прозвище еще до того, как узнали тебя. Справедливости ради, мы сделали это только потому, что ты нам очень, очень не нравился. — Я широко улыбнулась. — Но сейчас ты нам очень нравишься.

— Очень, — подтвердила Мэллори. Но Этан не был готов выпускать эту кость.

«Дарт Салливан?»

«Я тебе тоже не нравилась», — напомнила я ему. — «Спорю, и у тебя было раздражительное прозвище для меня». — Когда он не ответил сразу, я резко посмотрела на него. — «Этан Салливан. У тебя было прозвище для меня».

«Справедливости ради», — произнес он, передразнивая меня, — «ты нам очень, очень не нравилась».

«Ты собираешься сказать мне какое оно?».

«Нет. Потому что у меня нет желания спать на полу», — Его ухмылка была порочной, но я бессмертна. Рано или поздно я вытяну это из него.

— У тебя когда-нибудь было такое чувство, будто ты слышишь только пятьдесят процентов разговора? — спросила Мэллори.

— Пока они разговаривают о сексе только между собой, меня это устраивает.

«Это еще не конец», — сказала я ему, затем повернулась к Мэллори. — Мы говорили не о сексе. И технически, да, я могла бы отречься от Этана. Но тогда я не знала об этом, и он бы очень сильно разозлился, учитывая, что спас мне жизнь.

— Эй, по крайней мере, теперь она это признает, — сказал Катчер. — По-началу она была очень зла из-за всего этого.

— Это мне отлично известно, — произнес Этан. — Итак, возвращаясь к теме, я мог бы отречься от Бальтазара. Если я так поступлю, он не сможет притязать ни на что с помощью его отношений со мной, материально или политически.

— И рискуешь возможностью разозлить его, — заметил Катчер.

Этан кивнул.

— Это было бы проблемой. Но эта идея в списке.

Мэллори зевнула и Катчер посмотрел на свои часы.

— Уже поздновато… или рановато. Мы должны вернуться домой, прежде чем они закроют это место. Не хотелось бы застрять здесь с кучкой кровососов, когда взойдет солнце.

Этан задумчиво рассматривал их.

— На самом деле, это еще одна интересная идея.

— Застрять с кровососами?

— Образно говоря. — Он опустил взгляд, кажется, подбирая слова, прежде чем вновь поднять его. — Бальтазар представляет необычную проблему для нас — магическую проблему. А вы двое, очевидно, эксперты. Как вы относитесь к тому, чтобы остаться в Доме на какое-то время? Будете дополнительной мерой защиты, вроде как.

Предложение было встречено гробовой тишиной. Последний раз, когда Мэллори провела вечер в Доме Кадогана, она была одержима черной магией, украла останки Этана, чтобы сделать его своим фамильяром. Это не сработало, но помогло вернуть его к жизни, результат, за который я вечно буду благодарна.

Это произошло много месяцев назад, и прежде чем она перешагнула через другую сторону своей одержимости. Но тем не менее, то, что он доверял ей достаточно, чтобы позволить остаться в Доме, было очень большим шагом для них обоих.

— Я не знаю, — ответил Катчер, смотря на Мэллори.

— Вы можете обсудить это, — предложил Этан.

— И я предлагаю это — корзинку закусок перед сном, каждую ночь. — Я улыбнулась им. — Для меня это решающий фактор.

— Я знаю, Чак был бы благодарен за это, учитывая обстоятельства, — ответил Катчер. — И мы на самом деле были бы ближе к его офису.

— Это верно, — согласилась Мэллори. — Но… что ж, другим вампирам это может не понравится.

— Я их Мастер, — просто ответил Этан. — А не наоборот. Но я думаю, ты недооцениваешь их. Вы значительно помогли этому Дому. — Он улыбнулся. — И они вампиры. По своей природе они верят во второй шанс. Как бы то ни было, я буду считать это личной услугой.

Он посмотрел на меня, и неожиданно я поняла. Этан не боялся, что Бальтазар нападет на Дом… а что Бальтазар нападет на меня, и Этан не сможет достаточно быстро добраться до меня.

Этан поднял руки.

— Это большая просьба, и решение принимать вам, и я понимаю, если вам нужно немного времени обдумать это. И, конечно же, мы будем готовы соответствующе вознаградить вас за ваши услуги. — Он улыбнулся Мэллори. — Возможно, пожертвование Колдунам Без Границ?

КБГ было группой, которую создала Мэллори, чтобы помочь неокрепшим колдунам научиться управлять их новоприобретенной магией. Это была миссия, близкая ее сердцу, с тех пор как она выбралась из магического водоворота, где вращались очень плохие заклинания.

Мэллори с Катчером переглянулись. Она пожала плечами, и он кивнул.

— Мы согласны, — ответил он. — Я смогу выстоять, если меня немного побалуют в Отеле Кадогана. Если Мерит говорит правду по поводу корзинки с закусками перед сном.

— Если она когда-либо и права насчет чего-то, то это касается еды.

Я ударила его по руке, что он и заслужил.

Этан, должно быть, высказал свою просьбу мысленно. Прошло всего три секунды, когда Элен, наставница Дома, появилась в дверях в своем типичном ансамбле — твидовой юбке и пиджаке в ее обычном бледно-розовом цвете, ее короткое каре серебристых волос было совершенно, словно отфотошопленное. (Оно стало еще более совершенным с тех пор, как Этан перешел в ААМ, ведь теперь Элен была его официальным личным секретарем.)

— Сир? — сухо произнесла она.

— Приготовь гостевую комнату, если тебя не затруднит. Мэллори и Катчер останутся с нами на несколько дней.

Элен продолжала смотреть на Этана, но поджала губы в очевидном несогласии с его решением.

— Они останутся.

— Останутся, — сказал Этан тоном, который дал понять, что эта просьба не обсуждается. Понимая это, она кивнула, отправившись в коридор, чтобы заняться приготовлениями.

— Я не хочу создавать неудобств, — проговорила Мэллори.

— На самом деле, я не против их создать, — произнес Катчер. — Вампиры доставили достаточно и сами. Каков шанс заполучить место для парковки вне улицы?

Этан просто посмотрел на него. Внеуличное парковочное место в Чикаго было очень серьезной проблемой.

— Это потребует некоторых маневров.

Они уставились друг на друга тяжелыми взглядами.

— Сколько? — спросил Катчер.

Этан хитро улыбнулся.

— Защитное заклинание на Доме, которое будет держать Бальтазара подальше, созданное и управляемое тобой.

— Ты коварный ублюдок, Салливан, — ответил Катчер и кивнул.

Неплохая сделка ради хорошей парковки.

***

Пока Элен готовила их комнаты, а Люк готовил их доступ к системе безопасности, Мэллори с Катчером вернулись в их дом в Уикер-Парке, чтобы захватить одежду и предметы первой необходимости для Вампирской Ночевки. Они вернутся после того, как встанет солнце, но человеческие охранники на воротах смогут их впустить. Они установят защитные чары и мы все насладимся хорошим вечерним сном.

В дневное время вампиры находились без сознания; теоретически, Бальтазар тоже должен был. Но он был себе на уме и я не стала бы сбрасывать со счетов атаку в дневное время. Катчер и Мэллори, которые находились здесь — устанавливающие заклинание и способные выйти на дневной свет, если возникнет необходимость — прибавляли мне уверенности.

Я зачастую испытывала облегчение в конце ночи, когда мы возвращались в наши апартаменты на третьем этаже, комнаты Мастера, которые мы с Этаном делили. Но ночи, подобные этой, делали эти передышки еще более важными. Мы могли быть самими собой, ради самих себя.

Как и остальные в Доме Кадогана, наши комнаты были такими же пышными. Толстые ковры, сдержанные цвета, французские ткани, великолепный антиквариат. Сегодня вечером всюду пахло сиренью, и Марго, шеф-повар Дома, поставила рог и серебряный поднос на столик с чашками горячего шоколада, фруктами и самыми крохотными сэндвичами, которые я видела.

Как я говорила Катчеру, бессмертие в стиле Кадогана обладало своими преимуществами. И поскольку легкомыслие перед лицом опасности было одним из них, я съела маленький квадратик черного хлеба и то, что выглядело как копченый лосось, пока притворялась, что была гигантом. Одетая в пижаму «Кабс».

— Сколько у тебя ученых степеней? — спросил Этан, выходя из ванной в полотенце, обмотанном вокруг талии, вытирая вторым волосы.

— Две с половиной, — ответила я. — Но это не значит, что я не могу наслаждаться комической крошечной едой. — Я подняла крошечный круассан. — Хороши шансы, что она собрала этот поднос в качестве комического протеста.

Этан добродушно закатил глаза, прежде чем бросить полотенце, что держал в руках, обратно в ванную, роняя второе на пол.

Он остался обнаженным — все твердые плоскости и гребни мышц, в том числе очень внушительная эрекция, которая оставляла мало сомнений в том, о чем он сейчас думал. Соблазнительная дрема в его глазах, отчасти от желания, отчасти от приближающегося рассвета, подтверждала это… и повышала привлекательность.

Я уронила пирожное на поднос, мой аппетит теперь был направлен на нечто совершенно другое.

— Ты великолепный образец мужчины.

— Да? — спросил он, но когда я поманила его пальцем, он зашагал ко мне как кот, мышцы его бедер и живота напряглись, перекатываясь, пока он двигался. Не было ничего в нем, что не было бы идеально вылепленным. Независимо от того, было вызвано это его вампирской мутацией или его шведской генетикой, результат, несомненно, был заманчивым.

— Да, — ответила я и скользнула рукой вниз по его плоскому животу, мышцы под моей рукой были твердыми, как сталь. — И учитывая, что ты стал Мастером Вселенной, у нас на самом деле нет времени исследовать твои разнообразные пики и впадины.

— Колорадо был той еще ошибкой, — согласился Этан. Он положил руку мне на талию, наклоняясь вперед, чтобы прижаться к моей шее, зубами прикусив мочку. — Исследование звучит как прекрасный способ провести последние минуты перед восходом.

Я закрыла глаза, улыбаясь, и наклонила голову, чтобы улучшить ему доступ… пока не начал звонить мой телефон.

Так как Этан зарычал, я предположила, что была не единственной, кто разозлился.

— Я заплачу тебе, если ты не станешь отвечать.

— Это может касаться Бальтазара. Я должна, по крайней мере, взглянуть. — Я схватила свой телефон со стола, проверила экран и обнаружила в равной степени нежелательного абонента.

Было поздновато для вампиров, но рановато для людей, включая и моего отца, Джошуа Мерита, короля недвижимости Чикаго.

Я не особо хотела говорить с ним, но видеть его имя на своем телефоне не очень способствовало моему либидо, так что я с извинением посмотрела на Этана, поднося телефон к уху.

— Алло? — неловко произнесла я, когда Этан отступил, поднимая свое полотенце и направляясь к кровати. Столь много для исследований.

Мой отец пропустил вступление.

— Я бы хотел, чтобы вы с Этаном присоединились ко мне сегодня на мероприятии.

Приказ, высказанный как требование, был настолько резким, что потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.

— Сейчас на самом деле не самое лучшее время…

— Для меня тоже. Я участвую в проекте Тауэрлайн, что, уверен, тебе известно.

Мне потребовалось мгновение для поисков в памяти. Тауэрлайн был огромной сделкой по недвижимости, которую пытался завершить мой отец. Его целью было расположить четыре совершенно новых взаимосвязанных небоскреба вдоль реки Чикаго.

— Я помог тебе найти эти номера счетов, — заявил он, напоминая мне вновь — как будто это было необходимым — что для него все было сделкой.

Тем не менее, хотя его позиция была достойна сожаления, он был прав. Он помог разыскать владельца счета в швейцарском банке, который привел нас к заговору, целью которого было использование бывшего главы ГС, Дариуса Веста.

— Что за мероприятие? — спросила я, сдаваясь.

— Вечеринка по сбору денег для какой-то художественной благотворительной организации или чего-то такого. Благотворительность не важна. — Мой отец, тот еще филантроп[23]. — Место проведения… дом Эдриена Рида.

Мой отец остановился, как будто одно лишь упоминание этого имени могло вызвать у меня кровоизлияние в мозг от возбуждения.

— Я не знаю, кто это такой.

— Нет, знаешь. Он владелец «Рид Логистик». Я уверен, ты видела это здание рядом с О'Хара.

Учитывая, что я никогда не искала партнера по логистике или его склад, это объяснение дало мне не много.

— Прости, ни о чем не говорит.

Я могла практически слышать этот неодобряющий взгляд через телефон.

— Он спонсирует бесплатную ночь летучей мышей в Ригли, — добавил мой отец, на этот раз помогая.

В мои солнечно-допустимые дни я любила посещать бесплатные ночи всего в Ригли. И, вероятно, где-то в подвале родительского дома лежала коробка с мини «Louisville Slugger»[24].

— Ох, Эдриен Рид, — произнесла я. — Я думала, ты сказал Эдриен Мид. — Я знала, что это было глупо, но обязана была это сказать.

Тишина, а затем:

— Учитывая его новый национальный охват, Рид высказывает интерес к встрече с Этаном.

А вот и подача. Размах и промах, по моему мнению, но, в конечном счете, решать Этану.

— Я упомяну твое требование и предложение, но не могу ничего обещать.

— Из-за Бальтазара?

Этот вопрос заставил меня содрогнуться от воспоминаний и беспокойства.

— Откуда ты знаешь о Бальтазаре?

— Несколько прямых трансляций, — его голос был жестким, излучающим неодобрение, что мы снова устроили спектакль.

— У меня есть обязанности, — сказала я в ответ на его вопрос. — Поэтому я не могу дать обещание прямо сейчас.

— Семейные обязанности имеют преимущества над любовниками, — заявил мой отец. И с этим, официальным письмом преданности на четыре слова — и очевидной оценкой моих отношений с Этаном, несмотря на тот факт, что тот хотел использовать его ради своих связей — он повесил трубку.

Я бросила телефон на подушки на кровати, показав ему фак. Не совсем изысканно, но иногда даже грязные чувства нуждаются в выражении.

Этан вышел из спальни в любимой пижаме, зеленых шелковых пижамных штанах, которые низко сидели на его бедрах.

— Еще один продуктивный разговор между отцом и дочерью, как я посмотрю. Ты знаешь, что меряешь шагами комнату, когда разговариваешь с ним?

Я посмотрела вниз, понимая, что пересекла апартаменты.

— Думаю, да. Он хотел, чтобы мы посетили благотворительный вечер в доме парня, который устраивает бейсбольные вечеринки Ригли.

— Эдриен Рид?

Я посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Рид любит бизнес, а ты любишь бейсбол. Я обращаю внимание. Почему твой отец хочет видеть нас там?

— Потому что ты теперь «национальный». Это делает тебя реальным потенциальным клиентом — и очень большим уловом.

— Я не уверен, должно ли это мне польстить или нет. Мне бы хотелось встретиться с Ридом, но не особо нравится мысль покидать Дом, когда он уязвим.

— Мэллори и Катчер будут здесь, так что это поможет. Но мне понадобится платье.

Этан лениво улыбнулся.

— Я еще не сделал тебе предложение.

Он твердо верил, что брак был нашим будущим, и наслаждался поддразниванием меня намеками на предложение. Он знал, что я еще не готова сделать этот шаг, но поддразнивание определенно держало меня в тонусе.

— Не то платье. Я могу надеть одно из предыдущих, — это не был первый наш изысканный выход в свет с Этаном, — или ты можешь подключить свою портновскую магию и найти что-то новое.

— Я сделаю это, — ответил он, схватив свой телефон и отправляя сообщение. — Согласуй все со своим отцом и узнай подробности. Мы расскажем Люку после заката.

Я вытащила свой телефон из массы подушек, пробормотав несколько ругательств об «обязанностях» и «преданности», пока делала это, но отправила своему отцу сообщение: «МЫ ПРИДЕМ, ПРИШЛИ ПОДРОБНОСТИ».

Я положила телефон на тумбочку, почувствовав внезапное появление солнца над горизонтом, когда автоматические ставки на окнах комнаты закрылись.

— Для меня на сегодня это все, — произнесла я и упала лицом в подушки.

— Сдержанная и элегантная, как всегда, — произнес Этан и я почувствовала, как кровать прогнулась рядом со мной. — Спокойной ночи, мой Страж. А завтра будет новый день.

— Неизбежно, — пробормотала я и провалилась в сон.

Глава 5

ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ПРИРОЖДЕННЫМ ВАМПИРОМ

Много часов спустя солнце снова скрылось за горизонтом, оставляя мир в темноте, тишине и прохладе. Мои глаза разомкнулись, когда начали открываться автоматические ставни, посылая оранжевый свет уличных фонарей в комнату.

Я посмотрела на место рядом с собой. Глаза Этана были закрыты, его тело покоилось на сплетении простыней — одна нога согнута, рука лежит поверх другой, брови нахмурены. Блеск пота покрывал его тело, в воздухе витала спертая, устойчивая магия.

Не сложно было угадать причину его напряжения. Я приложила тыльную сторону руки к его лбу. Липкий, но холодный.

— Я не сплю, — сказал он, все еще с закрытыми глазами.

— Обычно ты встаешь раньше меня.

— Я спал как убитый — извини за невольный каламбур. — Он приоткрыл один глаз и бросил взгляд вниз на длину своего тела. — И часть меня встала.

— Мы не поговорили о Бальтазаре, — сказала я, избегая смотреть в направлении его взгляда, чтобы не зачаровываться такой перспективой.

— Не совсем так я бы предпочел поднимать настроение. Иди сюда, Страж, — произнес он и подождал, пока я не заберусь на его тело, твердое подо мной.

С зелеными, как стекло глазами Этан соблазнительно качнул бедрами.

— Я могу заставить тебя забыть, что тебя беспокоит.

— Я беспокоюсь за тебя, — ответила я, но позволила ему снять мою рубашку через голову, позволила своей голове откинуться, когда его руки нашли мою грудь. Напряжение скатывалось с моих плеч, пока его руки ловко работали, чтобы соблазнить и возбудить.

— Мы бессмертны, — хрипло произнес он, глаза посеребрились и нацелились на мою грудь. — Так давай и жить как бессмертные. — Он потянул меня вниз к себе, запутавшись своими руками в моих волосах, когда его рот отыскал мой и накинулся с животной силой, не собираясь щадить. Его язык исследовал и переплетался, пока зубы кусали мои губы, его тело стало невероятно твердым подо мной, когда он углубил поцелуй.

— Я хочу тебя, — прошептал он, прежде чем проложить дорожку поцелуями по моей шее. — Боже, я хочу тебя. Вставай.

— Чего? — спросила я, приподняв брови.

— Вставай.

Не легко было устоять на матрасе, но мне удалось. Я простояла всего секунду, когда он полностью раздел меня.

А потом сел, и его рот обрушился на мою сердцевину, а мои мышцы настолько ослабли, что мне пришлось упереться рукой в стену передо мной, чтобы остаться в вертикальном положении.

Положив руки мне на бедра, он притянул мое тело к себе, пока поглощал меня. Я сжала в кулак его волосы и выкрикнула его имя, когда наслаждение поразило меня, как удар молнии.

— Этан.

«Еще раз, Страж». — Его рот и руки продолжали дразнить и пытать до тех пор, пока я не засомневалась, что смогу устоять на ногах. Он не останавливался до тех пор, пока я снова не достигла оргазма.

— На колени, — приказал он. И я с благодарностью подчинилась, опуская дрожащие бедра, когда расположила свое тело поверх его.

Этан лишил себя одежды, качнул свое тело вверх, глубоко вмещая себя внутри меня, а затем зарычал горлом, рык был достаточно сильным, чтобы под нами завибрировала кровать.

Он прошелся взглядом вдоль моего тела, от сильных плеч до груди, от живота к бедрам, к точке, где наши тела были соединены. Я любила смотреть ему в глаза, наблюдая как его посеребренные радужки темнеют от страсти и возбуждения, наблюдая как его лицо становится совершенно пустым, когда его сотрясает наслаждение, слышать его собственнические и первобытные стоны. Этан бесспорно был прекрасен в любое время суток, бодрствующий или спящий. Но когда его накрывала завеса вожделения, он был великолепен.

Его губа скривилась от сосредоточенности, руки отыскали мои бедра, длинные пальцы сжали их, когда я начала двигаться, наслаждаясь ощущением его тела вокруг моего, внутри моего, мы оба становились больше, чем были, потому что мы были вместе. Его бедра приподнялись, чтобы встретить мои, глаза сузились, закрываясь от удовольствия. Пожалуй, — подумала я, — я дам ему то, на что можно посмотреть.

Я обхватила свою грудь, игриво прикусила губу зубами и стала наблюдать, как его глаза расширяются от удивления, восхищения, возбуждения. Его бедра задвигались быстрее, толкаясь вверх, пока я раскачивалась на нем, крутя бедрами и наблюдая, как его глаза темнеют. На его груди заблестел пот, его дыхание стало тяжелее, быстрее, поскольку его темп также ускорился. Я взяла его запястье, поднесла его ко рту и коснулась языком местечка над его скачущим пульсом.

— Мерит, — хрипло проговорил он, и, когда его тело качнулось вверх, я укусила.

***

Мы некоторое время нежились в постели, лежа рядом друг с другом, пока Этан не взглянул на часы и не вздохнул.

— Нам нужно браться за дело. Вечеринка начнется через два часа.

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, о чем он говорит, что мы обещали моему отцу прийти на вечеринку Рида, и что мне придется надеть платье и элегантные каблуки. Мне нужно найти способ взять с собой телефон и, если не катану, то кинжал.

Мне также нужно отчитаться Люку и, на тот случай, если он еще не слышал, рассказать новости Джонаху, капитану охраны Дома Грей, о появлении Бальтазара.

Джонах также был моим напарником в Красной Гвардии, секретной службе вампиров, которая следила за Мастерами и правящим советом, ныне ААМ, чтобы удостовериться, что они не ущемляют права Послушников. Мы не особо общались после революции в ГС, устроенной Николь, поскольку оба были заняты, помогая нашим Мастерам с передачей дел. И, если честно, меня зацепили утверждения КГ, что если бы Этан получил контроль над ГС, то я была слишком влюблена, чтобы приглядывать за ним. Я не ожидала перефразировки довода любовь-делает-девушек-безмозглыми.

— Большая очередь?

Я взяла свой телефон, просмотрела извещения Люка о количестве вампиров на сегодняшнюю ночь, которые просили о встрече с Этаном. Этан был единственным Мастером в Чикаго, который согласился проводить встречи с Бродягами, вампирами, которые не были связаны с каким-то конкретным Домом. Это привело множество вампиров Среднего Запада к воротам Кадогана.

— Сегодня всего семь, — доложила я и отослала Люку данные о вечеринке, вместе с тем все обдумывая.

Этан вздохнул.

— Я все равно не смогу принять их всех.

— Если не сможешь, они придут снова. И есть укрытие, если им на это время потребуется приют. — Мы не предоставляли жилище всем вампирам, постучавшим в дверь, поэтому Этан с Маликом устроили пансион в соседнем квартале, где приехавшие вампиры могли благополучно разместиться, пока ждали встречи с Мастером.

Я отложила телефон и поглядела на Этана.

— Бальтазар.

— Это не вопрос.

— Это тема для обсуждения, которую ты избегаешь. — Я обернула вокруг себя простыню и приподнялась, чтобы сесть на колени, так я могла видеть его лицо, которое невозможно было прочитать.

— А простыня в данный момент действительно необходима?

— Она не даст нам отвлекаться.

— Я могу смотреть на тебя голую и не отвлекаться.

— Это не совсем комплимент, и хватит менять тему. — Я положила свою руку на его. — Тебе не выпало шанса поговорить об этом — о нем, о том, что произошло — после того, как это случилось.

Этан отвел взгляд.

— О чем тут говорить?

— Ну, он пытался соблазнить меня прямо перед тобой, так что мы можем начать с этого.

Как и ожидалось, я заработала этим пылающий взгляд.

— Это было не соблазнение. Это была магия. — Но его тон противоречил его же словам.

— Им оно и было. И так или иначе это было предательством.

Этан выдохнул сквозь надутые щеки.

— Ты не обязан говорить об этом, если не хочешь. Но между нами появляется небольшое напряжение, когда у нас случаются недомолвки.

Его взгляд ничего не выражал.

— Почему у меня такое чувство, что ты на самом деле имеешь в виду «у меня», когда говоришь «у нас»?

Мой ответный взгляд был еще более безэмоциональным.

— Шантаж.

— Не относится к делу.

— После того, как Николь пыталась шантажировать тебя по поводу Бальтазара, я думаю, это становится чертовски уместным.

Этан зарычал, пропустил пыльцы сквозь свои волосы и сцепил пальцы за головой.

— Я бы хотел, чтобы он уважал тот факт, что я намеренно отдалился от него, и, пожалуй, чтобы любезно пошел прогуляться под солнцем. Но на это мало шансов.

Он посмотрел на меня.

— Я не о себе беспокоюсь. Я беспокоюсь о тебе и об этом Доме.

— Здесь Мэллори и Катчер.

— Ради какой-либо прямой неприятности, которую он может доставить, — согласился Этан. Он опустил руки и сцепил пальцы на животе. — Но что, если он попытается здесь воссоздать свое маленькое европейское королевство? Если будет обходиться с людьми в Чикаго, как обошелся с Персефоной и другими? — Он наклонился вперед, между его глаз пролегли линии беспокойства. — Подумай, Мерит, о шторме, который обрушится на нас, на вампиров.

Он был прав; я даже не думала об ущербе, который Бальтазар может нести, оставляя след из крови и трупов по всему Чикаго. Наш относительный мир с городом был недолгим, и нам с трудом удалось сдержать типов с вилами-и-факелами.

— Черт, — произнесла я.

— Точно. — Он вздохнул. — Но мы сделали все, что могли на данный момент. Твоего дедушку оповестили об опасности, и, если потребуется, он известит мэра.

Мэр Диана Ковальчук недолюбливала вампиров, но для нее мы слишком часто помогали городу, чтобы использовать нас в качестве политических громоотводов, которые она предпочитала. И поскольку в Чикаго было больше вампирских Домов, чем в любом другом городе страны, у нас был самый многочисленный контингент ААМ. Что заинтересовало Диану еще больше.

— И каков твой план? Ты думаешь о дезавуировании?

— Я его рассматриваю. Но я не могу избавиться от страха, что он начнет действовать. Я хочу обсудить это с Маликом и Люком, когда у нас будет время. И это не сейчас, поскольку нам надо развлекать магната недвижимости. Давай приступать к делам.

— Так мы должны идти?

— Да. И там, за нашей дверью, скорее всего ждет завтрак, если это хоть какой-то стимул.

Конечно, это был стимул. Я накинула халат и открыла входную дверь, обнаружив, что нас ждут завтрак, газеты и ежедневные отчеты Люка о безопасности.

Я взяла поднос и закрыла дверь. Этан жестом указал мне пройти вперед, словно в ожидании обслуживания.

— Дарт Салливан желает завтракать.

Я покачала головой и поставила поднос на самый дальний угол кровати. Кому-то надо было держать в узде его эго; почему бы и не мне.

Этан заворчал, но потянулся за газетой и кружкой кофе. Я взяла бутылку с кровью и направилась к гардеробу, чтобы прихватить джинсы и футболку.

Я не напялю платье, пока это не будет абсолютно необходимым.

***

Когда мы оделись, я спустилась с Этаном вниз в фойе Дома, где был установлен небольшой стол регистрации, чтобы регистрировать ожидающих вампиров. Сегодня за ним сидела Джульетта, рыжеволосая охранница Дома, которая выглядела хрупкой, но была такой же непримиримой, как и пришедшие. Просители сидели на скамейках, установленных напротив стола.

Джульетта подняла голову и кивнула Этану.

— Сир.

Этан кивнул ей, затем поглядел на вампиров — трех женщин, четырех мужчин — которые ждали его.

Они представляли собой социологическую выборку: разнообразие фигур, размеров, цветов, национальностей, финансовых возможностей. Среди них была очень высокая, широкоплечая женщина с короткими волосами и квадратным лицом. Мужчина среднего роста с темной кожей и еще более темными волосами, в повседневной одежде и с взволнованным выражением лица. Светловолосая женщина, которую я бы назвала красивой, в лоснящейся блузке и юбке-карандаше. Причины их ожидания, вероятно, тоже были разными, но они были едины в надежде, что Этан может решить их проблемы.

Они начали подниматься, когда поняли, что приближается Этан, но он поднял руку.

— Не надо. Пожалуйста, не вставайте. К сожалению, у меня есть дело на сегодняшний вечер, поэтому мое время ограничено. Но если я не смогу принять вас сегодня, Джульетта поможет вам найти приют.

Некоторые выглядели обеспокоенными и возмущенными такой отсрочкой; другие, казалось, трепетали перед Этаном.

— Сир, — произнесли они более или менее в унисон, и Этан улыбнулся в знак благодарности, прежде чем повернулся в сторону своего кабинета. Там мы должны были разойтись, но увидели, что нас ждет Элен в дверях кабинета Этана с двумя чехлами для одежды в руках.

Она осматривала кабинет Этана, когда мы подошли, ее взгляд остановился на сломанных книжных полках.

— Я не заметила этого прошлой ночью. Кажется, Малик не преувеличивал.

— Бальтазар не прибегнул к своим лучшим манерам, — сказал Этан.

Элен аккуратно разместила чехлы с одеждой на диване, затем снова встала прямо и посмотрела на Этана.

— Вы знаете, что обычно я не высказываюсь без разрешения. Но то, что он в городе, и колдуны в Доме, приведет к проблемам.

— А если я скажу, что колдуны помогают оберегать Дом от вспышек гнева Бальтазара?

Она помолчала.

— Тогда я попрошу персонал начать ремонт.

— Я ценю это. — Когда она вышла из комнаты, Этан посмотрел на свои часы. — Я собираюсь сделать все возможное для просителей, прежде чем одеться. Ты хотела отчитаться перед Люком?

Я кивнула.

— Я пойду вниз, дам ему несколько минуть подаставать меня по поводу чрезмерного пафоса и пропущенной сегодня тренировки. — От этого на моем лице расцвела улыбка. — О, я совсем забыла. Сегодня никакого Люка90X. Может, у знакомства с большой шишкой есть свои преимущества.

— Поскольку я большая шишка, а ты Страж, ты, пожалуй, могла бы пропускать вообще все эти тренировки.

Я указала на него пальцем.

— Не говори этого Люку. Он любит играть в босса, и ты разобьешь ему сердце. — Я пожала плечами. — Тренировки идут мне на пользу, и это дает мне возможность потусить с Линдси.

Было гораздо веселее быть частью состава охраны, хоть и не совсем одной из них, чем одиноким Стражем.

— В таком случае, поговори с ним, и побыстрее. Из-за нашей утренней интерлюдии мы запаздываем.

Эта интерлюдия была его идеей, но, учитывая, какое удовольствие я от нее получила, я не стала придавать этому значения.

— Я умею определять время по часам. Встретимся в апартаментах.

Если конечно я не придумаю действительно хорошую причину, чтобы избежать всего этого.

***

В Доме Кадогана было четыре этажа — три надземных, на которых размещались кабинеты, залы, библиотека и личные комнаты вампиров; и подвал, где размещались тренировочный зал, склад оружия и оперативный отдел. Последний был личным королевством Люка, высокотехнологичное помещение с мониторами системы безопасности, компьютерами, гигантским столом для совещаний и несколькими вампирами в его распоряжении.

Сегодня там было еще и гигантское ведро попкорна со знаками трех вампирских Домов Чикаго, напечатанных золотом на голубом фоне.

— Миленько, — произнесла я, потянувшись через стол и захватив горстку. — Надеюсь, мы получим платежи за их использование.

— Само собой, — ответил Люк. В то время, как охранники сидели за компьютерами по краям помещения, следя за безопасностью, собирая информацию, Люк сидел в конце стола в джинсах и ковбойских сапогах — как Элен, исключение из политики черного костюма Кадогана — его лодыжки были скрещены на столе, пока он просматривал сегодняшний «Трибьюн».

Заголовок на первой странице, которая была обращена наружу, просто ошеломлял: «МАСТЕР ВСТРЕЧАЕТСЯ С СОЗДАТЕЛЕМ» над фотографией Этана и Бальтазара, обращенных друг к другу. В глазах Бальтазара ясно читался оппортунизм[25]. В глазах Этана ясно читалось беспокойство.

— Рада видеть, что они не потворствуют ему.

Люк хмыкнул, сложил газету по вертикали, затем по горизонтали и положил ее на стол.

— Репортеры любят хорошие истории. — Он постучал по сложенной газете. — Эта, мать ее, одна из пробуждающих воспоминания.

— Ага, — согласилась я. Слишком пробуждающая воспоминания — слишком эмоциональная — на мой вкус. — Она на каждом прилавке?

Люк показал рукой на свой стол, где лежала стопка сложенных, уже просмотренных газет.

— По всему миру. Мы новая популярная неблагополучная семья.

Линдси подкатила к нам свой офисный стул и, схватившись красными ногтями за столешницу, остановилась. Ее светлые волосы были стянуты в высокий пучок, и она подобрала в пару к своему костюму ультрамодные очки в черной оправе, в которых на самом деле не нуждалась. Но она добилась вида «дерзкой библиотекарши».

— Малыш, — сказала она Люку, — это прозвучало плаксиво.

— Я имею право быть плаксивым, — проговорил Люк. — И не называй меня «малышом» на работе.

Линдси подарила мне многострадальный взгляд.

— Если бы мне давали четвертак, я права?

— Как всегда. — Я указала на очки, на прическу. — Это что?

Она улыбнулась и пожала плечами.

— Просто пробую что-то новое. Я стремлюсь быть умной роковой женщиной.

— И ты справляешься с задачей, — сказала я. — Мы поедем к Риду через час, поэтому я хотела отчитаться. Что-нибудь слышно о Бальтазаре?

— Нет, — ответил Люк, — но двери надежны и защищены. Он не сможет ни войти, ни выйти.

— Как они их с ним связали? — удивилась я.

— Использовали кусок дерева от книжных полок кабинета. Остаточная магия, судя по всему. Ты же знаешь, какая Мэллори в криминалистической магии?

Я кивнула.

— Ага. Как Послушники приняли ее участие?

— С брюзжанием, разумеется. Опасаются по поводу благонадежности. Но, учитывая, что эти опасения не уступают проблемам с Бальтазаром, то большинство отнеслись холодно.

— Где он обосновался?

— В многоквартирном доме на Мичиган, недалеко от Грант-Парка. Мы не уверены, в какой квартире — дальше фойе мы за ним не пошли. Мы просматриваем данные по недвижимости, чтобы узнать владельца, и следим за ним в режиме 24/7.

— А что насчет его предыстории?

Люк наклонился вперед, нажал на сенсорный экран, встроенный в столешницу, и изображение перешло на большой настенный экран позади нас — электронная таблица, размеченная черными и зелеными ячейками.

— Круто, — сказала я. — Это что?

На этот раз Люк нажал на кнопку на конференц-телефоне.

— Йоу, — произнес знакомый голос спустя мгновение.

Люк улыбнулся.

— Джефф, Мерит понравилась твоя электронная таблица.

Джефф Кристофер был белым тигром-оборотнем в теле долговязого компьютерного гения и, как и Катчер, одним из сотрудников моего дедушки.

— На мои электронные таблицы ведутся все девчонки. Привет, Мерит.

— Привет, Джефф. — Я с весельем поглядела на Люка. — Ты теперь отдаешь приказы Команде Омбудсмена?

— Прошу их помощи в наши нынешние времена острой нужды, — поправил Люк, молитвенно сложив руки.

— Ведешь себя как большой босс, — поправила Линдси с ухмылкой, откатываясь назад к своему компьютеру под лукавый взгляд Люка.

Мне пришло в голову, что за последний год мы стали странной и замечательной командой. Команда Омбудсмена, Дом Кадогана, колдуны, иногда при участии других сверхъестественных. Большинство из них по-дружески, все они с уникальными силами, которые вносили вклад в довольно странное, но замечательное единство.

— Я сегодня ограничена по времени, — сказала я членам команды, — так что расскажи мне о том, что это такое.

— Итак, — начал Джефф, и я практически услышала улыбку в его голосе, — мы начали процесс сверки фактов. Ввиду важности, мы решили быть в этом систематичными, поэтому создали этот график времени.

— Зеленые данные подтверждены, — сказал Люк. — Черные нужно проверить. Красные, если бы таковые были, были бы ложью. Пока все верно.

Я кивнула и указала на зеленые данные.

— Что вы уже подтвердили?

Люк указал на начало графика времени.

— Мы начали со смерти Персефоны, не совсем смерти Бальтазара и пленения «Memento Mori». В Спиталфилдс определенно была активность секты. В нашем конкретном случае, мужчины, которые хотели бессмертия и, как ни странно, плевать хотели на то, кого они убивали, чтобы его получить.

Люк переключил изображение на экране на небольшой золотой круг. По центру черепа было выгравировано «MEMENTO MORI».

— Это перстень, — сказал он, поворачивая изображение так, чтобы было видно кольцо. — Такое было у каждого члена.

— Есть что-нибудь конкретное о Бальтазаре, являющемся одним из их пленников?

— Ничего, до чего бы нам на данный момент удалось докопаться, — ответил Джефф. — Но Библиотекарь считает, что нашел какие-то исследовательские данные на группу. Они принадлежат частному коллекционеру, но в Лондоне есть библиотека, у которой имеются микрофиши[26] страниц. Некоторые из них доступны онлайн.

Библиотекарем метко прозвали специалиста Кадогана по исследованиям и книгам. Он работал в уникальной двухэтажной библиотеке Дома. Я невероятно завидовала его работе. Хотя в надерании задниц определенно были свои плюсы.

— Библиотекарь просмотрел некоторые их них, — сказал Джефф, — и мы работаем над получением копий всего архива. Он нашел некоторые общие упоминания о вампирах, но никаких имен.

Я взглянула на Люка.

— Я удивлена, что ГС не ухватился за это — секта, пытающая вампиров.

— Я сомневаюсь, что это попало на их радары, — сказал Люк. — Это была не широкомасштабная деятельность, а секта в очень бедном районе.

— Дальше мы проверили аббатство Уолфорд, — продолжил Джефф. — К сожалению, здание было разрушено во время Второй Мировой Войны, а все монахи уже умерли, поэтому мы все еще ищем записи. Это все, что нам удалось узнать на сегодня.

— И мы разрешаем тебе к этому вернуться, — сказал Люк, и мы попрощались с Джеффом.

Я снова посмотрела на таблицу, внимательно просматривая данные.

— Все это может совпасть, — сказала я. — Он знал, что мы будем проверять.

— Я бы удивился, если бы это было не так, — ответил Люк. — Он подготовился.

Я оглянулась на Люка.

— А для чего, собственно? Это не визит вежливости.

— Да, — согласился Люк. — У него есть план. И судя по его небольшой вчерашней демонстрации, ты, кажется, его часть.

— О, здорово, — произнесла я, вяло улыбнувшись.

— Он использует тебя, если сможет. Черт, по-моему он использует любого из нас, если сочтет, что это причинит Этану боль.

— Думаешь, для этого он здесь? Чтобы причинять боль?

— Зачем же еще? Он не мог думать, что получит теплый прием от Этана. Этан предполагает месть и власть, и я думаю, что он, скорее всего, прав.

— Какая неприятность, — произнесла я, вздохнув. — Этан очень не хочет оставлять сегодня Дом, но мой отец помог нам. И Этан не собирается отказываться от возможности побеседовать с Ридом.

Люк ухмыльнулся.

— Неа. Он подкованный. И мы не останемся одни. Мы с Блонди, — она же Линдси, — достаточно натренированы в надерании сверхъестественных задниц. И у нас есть колдуны. У вас будет Броуди. Ты должна взять свою катану, хотя, скорее всего, ты не сможешь пронести ее на бал.

Мои глаза расширились.

— Прости… ты сказал «бал»?

— Ага. Вечеринка Рида. Это бал. Настоящее торжество. — Он поглядел на меня, от веселья уголки его глаз изогнулись. — Ты этого не знала?

— Нет, — безжизненно ответила я. — Никто мне об этом не говорил. — Вероятно, специально.

Как ребенок богатых родителей, я видела пафосные вечеринки через перила лестницы и приоткрытые двери. Я выросла в девушку в джинсах и «Пумах», превратилась в девушку в сапогах и коже, и оба этих варианта предпочитала кринолину и утягивающему белью.

Я подняла глаза к потолку, думая о чехле с одеждой в кабинете Этана, и задалась вопросом, какой кошмар он несет.

— Если это хоть как-то утешит, — сказала Линдси, — там будут все крутые ребята. Шварцы. Линденхёрсты. Майкл Марлоу и Тодд Вэнгард. Они довольно симпатичные. Миллиардеры, сколотившие состояние в сфере технологий или чего-то такого, высокие, темненькие, оба привлекательные, и сильно влюбленные.

— Я так понимаю, ты опять читаешь светскую хронику, — произнес Люк.

— Она разбавляет плохие новости, — ответила она, и я не смогла с этим поспорить.

— Объясните мне, почему люди тратят деньги на украшение своих домов и себя ради благотворительных балов. Почему бы им просто не отдать эти деньги на благотворительность?

— Это вопрос на все времена, Страж. А пока что убедись, что в твоем роскошном бальном платье есть место для телефона. Или возьми одну из тех маленьких сумочек, которую вы, дамочки, носите. — Он пальцами обвел форму прямоугольника.

— Клатч?

— Да, правильно.

Линдси хихикнула.

— Просто зовите меня мистер де ла Рента[27].

Я смиренно выдохнула, поднялась и бросила злобный взгляд на Люка.

— Бал? Чем черт не шутит.

— Вкупе с темой.

Я почувствовала, как моя губа скривилась.

— Какой?

Люк осклабился.

— А это, Страж, тайна, которую тебе придется разгадывать самостоятельно.

***

Я оставила их с их работой и уже дошла до лестницы подвала, когда начал звонить мой телефон. Это был Джонах, позвонить которому у меня все никак не было времени. Я была рада, что он додумался сделать это.

— Привет, — сказала я. — Прости, что не давала о себе знать.

— Так давно усопший Мастер Этана жив.

— И тебе привет, — произнесла я, немного разозлившись из-за его тона, который был колким, но не в хорошем смысле. — И да, похоже, что так. Ты его видел?

— Только по телевизору. Думаешь, он придет сюда? Что он задумал?

Я рассказала ему общие сведения и нашу оценку.

— Я понимаю, что ты, по всей видимости, занят с ААМ, но тебе лучше быть с ним на чеку. Он опасен.

— Это я понял. Это становится еще более важным, чем наблюдение за Этаном.

Я остановилась на лестнице.

— Погоди. Что?

— Я собирался сегодня поговорить с тобой. Мы хотим, чтобы ты установила камеру, со звуком, в кабинете Этана.

Джонаху повезло, что он не видел моего лица.

— Что, прости?

— Роль Этана в ААМ. Он в позиции власти, и наша работа — контролировать людей на этих местах. Это именно то, на что ты подписалась.

На самом деле, я вступила в КГ, когда Этан погиб. Но дело было не в этом.

— Я не стану помогать вам шпионить за ним.

— Бальтазар жив, Мерит, и, очевидно, достаточно силен, чтобы призвать Этана. Он опасен.

— С этим я согласна. Но Этан не позволит Бальтазару контролировать себя.

— Ты думаешь, что у него будет выбор.

— Бальтазар не настолько силен. — Я надеялась. — Кроме того, в Доме полно людей, которые остановят Этана, если мы заподозрим, что он становится чьим-то прислужником, включая меня. Ты несомненно знаешь, что я не позволю ему стать диктатором.

— У тебя есть обязательство.

— Как и у тебя. У Скотта в кабинете есть камера?

— Нет.

— А собираешься устанавливать?

— Нет, но это к делу не относится.

— Как это не относится к делу? — Ко мне пришло осознание, когда он не ответил. Мой гнев возрос, поднялся, как горячее облако, и я понизила голос, чтобы не орать на него на лестнице.

— Вы ведь не можете на самом деле думать, что я игнорирую становление Этана диктатором, потому что сплю с ним. Я думала, КГ оставила это в прошлом. — Другой член КГ, Гораций, раньше уже поднимал этот вопрос, и я думала, что мы решили его.

— Тогда в центре внимания не было Бальтазара.

— Это в любом случае оскорбительно.

— Это не подразумевалось как оскорбление. Это предназначено для защиты.

— Против чего? Моей неспособности к логике из-за гормонов?

— Ты принимаешь это слишком близко к сердцу. — Его голос снова звучал усталым, как у родителя, говорящего с капризным ребенком.

Я решила выдать ему кредит доверия.

— Слушай, я не знаю, что происходит в Доме Грей. Может, ты сбит с толку; может, ты беспокоишься о Скотте и ААМ. Я не знаю. Но ты ведь хорошо его знаешь, и, конечно же, ты хорошо знаешь меня. — А если это не так, это не было лестно ни одному из нас.

— Значит, ты этого делать не будешь.

— Ага, именно так. У нас у всех есть пределы, Джонах. Это один из моих. Я считаю, что ты мне доверяешь, иначе ты бы не стал моим напарником. Подумай об этом и дай мне знать.

И впервые, насколько я помню, я прекратила телефонный разговор со своим напарником.

Глава 6

КАКОЕ РАЗЛИЧИЕ ПРИНОСИТ НОЧЬ

Я все еще была взвинчена, когда добралась до апартаментов. Этана не было, а чехол с одеждой лежал на кровати рядом с блестящей обувной коробкой.

Надеясь направить свой гнев в более продуктивное русло, я расстегнула молнию на чехле, наполовину надеясь, что обнаружу пышное атласное платье с насыпью стразов, чтобы было на что разозлиться.

Но мне не стоило зарекаться. Атлас и стразы были не в стиле Этана.

— Оу, — произнесла я, когда расстегнула молнию на чехле.

Платье было черным, прямым и расклешенным снизу. Милый лиф был облегающим, но скромным, а две вставки из черного тюля формировали узкие рукава, которые слегка прикрывали плечи.

Я повернулась к коробке, открыла ее и обнаружила пару босоножек на каблуках из перекрещивающихся атласных ремешков, которые поднимались до щиколотки и завязывались в бант. В таких сложно ходить, но по крайней мере ремешки удержат их на месте, если нам придется бежать.

Я положила их на кровать, натянула подходящее нижнее белье и пошла в ванную, чтобы придумать себе прическу. Мой обычный выбор, высокий хвостик и челка, сегодня не подойдут.

Я перерыла ящики в ванной, пока не нашла щипцы для завивки, которыми я пользовалась, пожалуй, дважды за последние пять лет. Моя челка была достаточно длинной, чтобы зачесать ее набок и заколоть, а несколько вращений щипцов превратили мои волосы в длинные, взъерошенные завитки. Тушь для ресниц. Блеск для губ. Немного румян на бледные щеки.

А затем пришло время надевать платье.

Я провела в спальне две минуты, по большей части голая, волосы развивались по моим плечам, уставившись на платье.

Подразумевалось, что я должна шагнуть в него? Натянуть через голову? Конечно это шаблон, но оно выглядело довольно тесным, и я немного побаивалась — даже с телосложением балерины — что застряну на полпути.

К сожалению, время тикало, поэтому мне пришлось принять решение. Я позволила платью сползти на пол, осторожно шагнула в середину и начала тянуть его вверх так, как женщины надевают чулки. Платье было облегающим, но ткань позволяла это сделать, так что ее скольжение было не таким плохим, как я себе представляла.

Молния была немного мудреной. Она тянулась вдоль спины, и даже со своими относительно длинными конечностями я не могла изогнуть руку достаточно, чтобы застегнуть молнию больше, чем на несколько сантиметров.

Я пробовала, как я думала, весьма творческий подход — приспустить платье, застегнуть до половины, затем аккуратно натянуть его — когда раздался стук в дверь.

— Мерит?

Я прикрыла грудь руками, когда голова Линдси просунулась в комнату. Платье упало на пол, собираясь у моих ног.

— Хм, — произнесла она, приподняв брови, зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Она уперла руки в бока, оценивая меня сверху-донизу. — Проблемы?

— Я собираюсь!

— Вижу.

Я развернулась, подставив ей спину.

— Молния?

— А, — произнесла она, кивнув, и шагнула вперед, явно растерявшись при виде голой большей части меня.

— Мне нравится твоя прическа, — сказала она, соединяя края платья и поднимая молнию с удовлетворительным вжиком. — Сверху есть крючок, — добавила она, закрепляя его, затем подергала тюль и тафту, пока не была удовлетворена.

— Очень хорошо. Повернись.

Я последовала ее указаниям, главным образом с облегчением, что больше не болтаюсь, и увидела, как она кивнула.

— И впрямь очень хорошо.

Видимо, не удовлетворившись игрой с платьем, она мне взбила часть волос, заправляя другую.

— Это забавно. Ты как будто моя личная Барби-вампир.

Она отошла назад, уперев руки в бока и кивая, пока осматривала меня.

— Обувь?

— Коробка на кровати. — Поскольку было мало шансов, что я наклонюсь для того, чтобы зашнуровать ленты, я подняла подол платья и позволила ей надеть на меня обувь, словно Золушка.

Каблуки были высокие, но посадка была хорошей, удобной.

— Думаю, я смогу в них бегать, — сказала я, делая несколько шагов на месте.

— Я сомневаюсь, что тебе придется бегать в доме Эдриена Рида, но, наверное, лучше быть готовой. — Она указала на шкаф, в котором было зеркало длинной до пола. — Хочешь посмотреть?

— Ага, думаю, хочу.

Она отошла в сторону, пока я осторожно пересекала комнату, стараясь не зацепиться подолом платья за каблуки или веретенообразные ножки антиквариата Этана.

Звук, который я издала, когда увидела себя, был не далек от звука, который я издала, впервые увидев платье. Я по-прежнему была похожа на себя, но закутанную в платье, которое могло быть надето актрисой на ковровую дорожку, мои волосы казались нежнее, чем при обычной прямой челке и хвостике, я казалась нежнее. Не просто девушка с безупречным чувством юмора и превосходным владением катаной, а женщина, которая может твердо держаться среди элиты города.

Это напомнило мне, что мне нужно что-то, куда положить телефон, поэтому я взяла простой черный клатч из гардероба.

Я только снова зашла в спальню, когда открылась дверь, и Этан вошел как человек, который владеет миром.

На нем был великолепно сшитый черный смокинг — брюки, пиджак с двумя пуговицами и галстук-бабочка — который подчеркивал его стройное тело. Он зачесал назад свои густые золотистые волосы, завязав их на затылке, что выделило его и без того потрясающие черты лица — скулы, вырезанные из мрамора, вылепленные губы, пронзительные глаза.

Он не уловил наших высоко ценящих взглядов, потому что его взгляд был направлен на часы.

— Я надеюсь, ты готова, потому что мы уже опаздываем.

— Кхе-кхе, — покашляла Линдси. — Сир?

При звуке ее голоса он поднял глаза, его взгляд переходил от Линдси ко мне, его глаза стали огромными.

— Страж.

Линдси подняла палец, указав им на дверь.

— И я просто приму это в качестве сигнала к уходу. Сами понимаете, до учащенного дыхания и бурных любовных ласк.

Ни один из нас не произнес ни слова, пока она не ушла.

Этан сделал шаг вперед, потом еще один.

— Я… потерял дар речи. Ты просто неотразима. Статная. Экзотичная. Поэтичная. Не то, чтобы обычно ты не красива, просто ты…

— Другая, — закончила я с улыбкой.

— Да. Другая. — Он коснулся пряди волос, накручивая локон на свой палец. — Другая сторона тебя, моего преданного Стража.

Он поднял мою руку, повернул ладонь и прижался губами к пульсу у меня на запястье. Поцелуй — связь, любовь, магия — послал ощущение вверх по моей руке, ушедшее вниз по позвоночнику.

— Ты тоже очень хорошо выглядишь.

Он выгнул бровь явно с порочным умыслом.

— Правда?

— Ты знаешь, что это так, так что хватит прикидываться. Ты похож на принца.

Он от души рассмеялся.

— Очень даже и нет… совсем никакой не принц. Я был, и остаюсь, солдатом. — Он сжал мою руку. — Твоим солдатом, как ты моим.

— Тогда мы очень хорошо подходим. Мы, пожалуй, должны идти.

Этан кивнул, взяв наши зачехленные катаны со столика.

— На всякий случай, — сказал он. — Мы оставим их в машине.

Это напомнило мне кое о чем — и я вернулась к бюро, достала свой кинжал с верхнего ящика и положила в сумочку.

— На тебе есть оружие? — спросила я, осматривая его. Я ощущала смутную вибрацию магии, и если у него где-то был спрятан клинок, то он проделал отличную работу.

— Кинжал и небольшой метательный нож, которые я позаимствовал из арсенала, — ответил он, когда мы направились к двери.

— Оох, — выдохнула я, смотря на него. — Я всегда хотела попробовать их. Как вес?

— Довольно фантастически, — ответил Этан. — Ты должна попросить Малика научить тебя пользоваться ими. Он мастер. И знает это.

Два хороших факта слились воедино, — подумала я с улыбкой.

Когда мы подошли к лестнице, я протянула свой клатч Этану.

Он бросил на него такой взгляд, каким бы посмотрел на тухлую рыбу.

— Я не понесу твою сумочку.

— Тогда тебе придется нести меня по лестнице, — я взялась за поручень правой рукой, подняв подол юбки левой. Сделала один осторожный шаг, затем другой, ощущая, что он покорно спускается за мной.

— Да, Мастер должен иногда носить сумочку, — сказала я, ожидая его возражений. — Как и Страж иногда должен носить очень дорогое платье.

— Ты связывалась с Джонахом? — спросил он, догоняя и шагая теперь рядом со мной.

— Он будет присматривать за Бальтазаром, — я предпочла не говорить ему о просьбе Джонаха. Если мы оба будем злиться на него, то немногого добьемся.

Люк был один в фойе, когда мы добрались туда, просители уже ушли. Он работал на своем телефоне, высунув язык из уголка рта, и поднял глаза на звук наших шагов.

Его глаза расширились, пока он оценивающе скользил взглядом по моему платью, шпилькам, волосам.

— Ты прекрасно выглядишь.

Этан ответил вместо меня.

— Спасибо. Но ты должен был также сделать комплимент и Мерит. Она мило почистила пёрышки.

Люк фыркнул, посмотрев на меня.

— И ты совсем не похожа на себя, Страж.

— Спасибо, Люк. Он просто ревнует. Он предпочитает быть конфеткой.

— Думаю, вы оба ими будете, — заверил Люк.

— Что-нибудь? — спросил Этан, вопрос был ясен, даже если и был не высказан.

Люк покачал головой.

— Тих, как мышь, неподвижен, как скала.

Я знала эту реплику, приходилось играть в игры в начальной школе, уловка, с помощью которой детей заставляли быть тихими и спокойными.

— У меня есть идея, — сказал Этан, — и мне бы хотелось услышать твои мысли, твой анализ.

Люк отложил телефон, опустив руки на бедра.

— Я слушаю.

— Дезавуирование.

— Да-да-да, — произнес Люк с улыбкой. — Мне нравится агрессивная стратегия.

Я действительно узнала эту ссылку на фильм — необычная победа для Люка — но оставим аплодисменты на потом, так как время нас поджимало.

— Я поговорю с Маликом, и пусть Библиотекарь посмотрит.

Этан кивнул.

— Броуди за рулем?

— Он лучший охранник-водитель, который у нас есть. Он ждет у ворот. Я рад видеть, что ты взял оружие, — добавил он, указывая на катаны. — Хотя мне очень интересна сумочка.

— Это ее, — ответил Этан, протягивая ее обратно мне. Я предположила, что он ожидал, будто я смогу преодолеть оставшиеся шаги перед Домом Кадогана с одной свободной рукой.

Должно быть, он угадал ход моих мыслей.

«Я переброшу тебя через плечо, если ты не сможешь спуститься по этим трем ступенькам».

«Все будет отлично».

— Будьте осторожны, — сказал Люк. — И, Страж? Попытайся хорошо провести время.

Я буду на вычурной вечеринке в вычурном платье с моим отцом и его вычурными друзьями, пока самовлюбленный создатель моего парня бродит по Чикаго. Разве может быть что-то еще хуже?

***

Дом Рида был особняком в стиле старой школы Чикаго, расположенный в историческом районе города, Прери-Авеню, к югу от центра, где располагались самые лучшие их архитектур города. Дом Рида, монолит из камня с остроконечной красной крышей, был построен в 1885 году для владельца успешной почтовой компании, которая располагалась в Чикаго. Дом был выполнен в форме квадратной, вытянутой буквы «C», открытая часть закрывалась длинной каменной стеной, создавая внутренний дворик в середине.

Сегодня лимузины выстроились в ряд по соседним улицам. Броуди двигался в этой остановились-и-поехали пробке, о его раздражении свидетельствовало редкое брюзжание.

— Глаза на дорогу, — сказал Этан, когда Броуди еще раз проверил зеркало заднего вида, чтобы мельком посмотреть на меня.

Я подавила улыбку, но мысленно дала себе пять за то, что была невероятно элегантной.

— Она просто выглядит так… вычурно, — сказал Броуди, отчего немного понизил мое эго.

— Вычурно, — решила я, это не эквивалент «изумительно прекрасна». А это платье потребовало слишком много усилий, чтобы получить комплимент меньше, чем последнее.

— Она тебя слышит, — напомнила я ему. — И она выше тебя по рангу. Так что глаза на дорогу.

— Что ты сказала мне прошлой ночью? — пробормотал Этан, развлекаясь. — Тише, малыш?

Я издала неопределенный звук, когда Броуди подъехал к крыльцу дома Рида, где человек в черной рубашке, жилете и брюках открыл дверь.

— Держись поблизости, — сказала я Броуди. — Найди парковку, но не далее двух кварталов и будь у телефона.

— Понял, — ответил он и вернулся обратно в медленно ползущую вереницу машин, когда мы с Этаном вышли. Я заправила волосы за ухо, поправила платье, чтобы оно должным образом раскинулось у моих ног, отметив нежную улыбку Этана.

— Что?

— Ты думаешь, что тебе здесь не место, Страж, — тихо сказал он, предлагая мне свою руку, пока мы проходили по красной ковровой дорожке через линии репортеров, которые собрались, чтобы пофотографировать богатых, знаменитых и скандально известных. — Но ты подходишь этому месту лучше, чем многие из них, потому что точно знаешь, кто ты.

Удачливая фотограф, которая сфотографировала меня после этого комплимента, получила широченную улыбку на свою беду.

После нескольких минут неспешной прогулки мы добрались до входной двери, где миниатюрная девушка с темной кожей и волосами, связанными в объемный пучок, стояла с планшетом в руках.

— Этан и Мерит, — произнес он. — Мы гости Джошуа Мерита.

Она просмотрела список и кивнула.

— Добро пожаловать в дом Рида, — сказала она и жестом пригласила нас внутрь.

Двери вели сразу в огромное двухэтажное помещение, где на первом этаже преобладал мрамор, включая большую мраморную лестницу, огражденную фигурными мраморными перилами, которая вела на второй этаж. Второй этаж представлял собой балкон вокруг первого этажа, окруженный перилами из плотного, темного дерева.

Декор дома соответствовал его большому размеру. Мебель в стиле барокко[28], обшитые панелями стены, тяжелые канделябры, все это слишком габаритное. В стиле было что-то старосветское, но результат получился смешанным, как будто Рид просто похватал предметы наобум из антикварного магазина.

Вдобавок к тяжести, мебель была драпирована шелками цвета драгоценных камней в придачу с высокими канделябрами и капающими свечами. Рид даже нанял артистов. Парочка в бирюзовых шелковых комбинезонах жонглировала разноцветными палками. Танцоры в бархатных бальных платьях и арлекинских костюмах, их лица были скрыты за масками папье-маше с большими темными слезами, нарисованными под ромбовидными глазами, танцевали парами в толпе. Большая часть гостей была в черном, который разбавляли темно-бордовые, золотые и малиновые бархатные костюмы артистов.

— И, значит, тема, — пробормотала я, оглядываясь вокруг, — венецианский маскарад.

— Очень театрально, — сказал Этан.

— Ага. — Мужчина в черном комбинезоне провальсировал мимо нас, его лицо было скрыто за маской с круглыми глазами и клювообразным носом.

«И немного жутковато», — мысленно добавила я. — «Прямо С Широко Закрытыми Глазами[29]».

«И весьма по-венециански. Это маска Доктора Чумы[30]», — сказал он. — «Она создана по образу маски, которую носили врачи, чтобы защититься от чумы».

«Это ненормально».

«Некоторые находят, что это отчасти притягательно», — сказал Этан, но подошел поближе, поскольку мужчина в маске кружил вокруг нас, его глаза были обращены к нам, как у артиста балета несмотря на то, что тело его кружилось.

— Это было жутко, — сказала я, когда он наконец удалился.

— Да, — произнес Этан, взяв два бокала шампанского с подноса проходившего мимо официанта. Он вручил один мне, затем изящно чокнулся со мной бокалом. — Страж, я скажу это снова: ты выглядишь восхитительно.

Поскольку я была с ним согласна, я подхватила его улыбку.

— У тебя превосходный вкус. И я говорю это не только потому, что мы встречаемся.

— Вреда от этого не будет.

— Не будет, — согласилась я и сделала глоток. Шампанское было дымным и приятным одновременно. Странное сочетание, но оно работало. Я еще не видела поднос с закусками, но напиток подарил мне надежду, что они также будут хороши.

— Ты его видишь?

Я снова посмотрела на Этана.

— Рида или моего отца?

— Да хоть кого-нибудь из них. Я удивлен, что Рид не беседует с гостями — и что твой отец не рядом с ним.

— Что ты знаешь об этом проекте Тауэрлайн?

— Не много, — ответил Этан, сдвинувшись в сторону, чтобы избежать столкновения с жонглером, ловящим отлетевшую палочку. — Я читал о нем, видел планы в газете. Это, как сообщается, самая большая сделка, какую твой отец когда-либо заключал.

— И он хочет, чтобы Рид был его инвестором?

— Я бы так предположил. Настолько большой проект потребует огромного финансирования. — Этан коснулся моей руки и кивнул в другую сторону помещения. — И я думаю, что мы только что приняли наш вызов.

Я проследила за его взглядом. Мужчина на другом конце помещения — такой же высокий и стройный, но с темными волосами и бледно-голубыми глазами, которые соответствовали моим — сделал жест двумя пальцами, подзывая меня к себе в той же манере, в которой он призывал своих слуг.

Мне удалось не зарычать.

— Осторожнее, Страж. Люди — самые свирепые хищники из всех.

— Мне это хорошо известно, — ответила я, используя одну из любимых фраз Этана.

С рукой Этана на моей спине мы пересекли бальный зал.

— Джошуа, — поздоровался Этан, когда мы подошли к нему.

Он пожал Этану руку.

— Поздравляю с повышением.

— Благодарю.

— Мерит, — поздоровался он со мной, без любезностей.

— Отец.

«Как всегда обаятельный», — мысленно произнес Этан, затем жестом обвел помещение. — Это настоящий торжественный прием.

— Эдриену нравятся хорошие шоу. Он бы хотел встретиться с вами. Я провожу вас наверх. — Он развернулся и направился в сторону лестницы. Мой отец, несомненно, был поглощен бизнесом, но вести себя как чей-либо дворецкий было абсолютно не в его духе. И до странности подхалимски.

«Сделка, должно быть, еще не заключена, если он ведет дела Рида», — мысленно сказал Этан.

«Прямо с языка сорвал». — Но мы пришли сюда с определенной целью, поэтому последовали за ним к лестнице и поднялись по ступеням из розового мрамора, деформированного с возрастом и от износа тысяч шагов. К счастью, подниматься было гораздо легче, чем спускаться, поэтому Этану не пришлось нести ношу в виде моей сумочки.

Завсегдатаи кружили вокруг нас в масках и с бокалами шампанского в руках, всецело головокружительный эффект, словно идти в гору сквозь водопад людей.

Второй этаж открывался в длинную галерею, окруженную мраморными колоннами, на стенах висели картины, написанные масляными красками в позолоченных рамах: пейзажи, натюрморты, портреты. Как и с первым этажом, его вкус, кажется, варьировался во всем, кроме размера. Все это было огромным, что заставляло предметы казаться еще больше.

«Нашего мистера Рида не заботит утонченность», — сказал Этан, наши шаги не производили ни звука на несомненно бесценной дорожке, которая покрывала мраморный пол, когда мы пересекали галерею.

В этом помещении было меньше гостей, что было больше похоже на подобающий средневековый замок, чем на дом бизнесмена. Несколько мужчин и женщин, которые прятались от давки первого этажа, стояли тесными кучками, их лица были скрыты полумасками.

В конце галереи располагался ряд деревянных дверей. Они открылись, и оттуда вышел мужчина, бесшумно закрыв их за собой. Он был крупным мужчиной — высокий и грузный — с округлой короной седых волос, окружающей блестящую лысую голову. Он шел к нам тяжелыми, твердыми шагами, и выглядел очень недовольным тем, что произошло в кабинете.

— Сэнфорд, — поздоровался мой отец.

— Джошуа, — сказал мужчина, кивнув, затем пошел дальше, оставив за собой слабый запах сигарного дыма.

«Сэнфорд?» — мысленно спросила я Этана. Его лицо показалось мне знакомым, но я его не узнала.

«Сэнфорд Кинг», — ответил Этан. — «В прошлом году его арестовали за вымогательство, взяточничество, шантаж и какие-то виды других финансовых статей. Его оправдали, насколько я помню».

Арест, по-видимому, не повредил его репутации, если Рид проводил с ним частные встречи на собственной вечеринке.

Мы подошли к дверям, явно в святая святых, и мой отец постучал. Мгновение спустя дверь открылась, и мужчина в черном костюме бросил взгляд на моего отца, затем на нас. Телохранитель. У него была квадратная челюсть и плечи ей под стать, и по гулу стали я догадалась, что пистолет у него был в наплечной кобуре.

— Джошуа Мерит, — проговорил мой отец.

Дверь немного прикрылась, пока охранник осуществлял свою проверку, затем снова открылась. Охранник осматривал каждого из нас, когда мы входили, затем закрыл за нами дверь и снова занял свой пост, отведя плечи назад, сцепив перед собой руки.

Комната, кабинет с несколькими стенами полок, большим столом и зоной отдыха, была спартанской по сравнению с остальной частью дома. Там было несколько предметов обстановки — глобус, пальмы в горшках, массивная люстра, которая могла быть предназначена для дома Фрэнка Ллойда Райта[31], но они были подходящего размера и на удивление сделаны со вкусом.

Мужчина стоял в другом конце комнаты, прислонившись к столу и скрестив лодыжки, в его руке был телефон. Он был элегантным, но широкоплечим, с темными, волнистыми волосами и эспаньолкой, которая только перешла к цвету соли-с-перцем. Я бы дала ему слегла за сорок.

Его темно-серый смокинг был безукоризненно скроен, его квадратное лицо хорошо, но уместно, сочеталось с квадратной челюстью, глубоким разрезом рта и глазами такими же серыми, как его костюм. Он не был некрасив, но вызывали интерес аура полной уверенности, чувство фундаментального знания и контроля. Он был абсолютно уверен в своем мире.

Он повесил трубку, положил телефон в карман и вопросительно посмотрел на моего отца.

— Этан Салливан из Дома Кадогана, — сказал мой отец. Похоже, Мастер получил главную роль. — Ты хотел с ним встретиться.

Рид перевел взгляд на Этана, и я поймала момент удивления, затем раздражения. Мое предположение? Фундамент его знаний и контроля был потрясен, потому что он не знал, что мы придем.

Я взглянула на своего отца, и вопрос на моем лице, должно быть, был очевидным: Почему Эдриен Рид удивлен, что мы здесь? Разве суть состояла не в том, что он желал встретиться с нами? Или же мы были радушными подарками моего отца и должны били быть переданы этому мужчине, как бутылка хорошего вина?

Независимо от первоначального удивления, у Рида была значительная практика. Он двинулся вперед и протянул Этану руку.

— Добро пожаловать в наш дом.

— Приятно познакомиться, — сказал Этан, затем положил руку мне на спину. — Мой Страж и любовница, Мерит.

Это было ребячеством, что он использовал слово моего отца, но все равно приятно было видеть вздрагивание моего отца от такого нарушения этикета.

Кивок Рида был оживленным, деловитым.

— У вас прекрасный дом, — сказала я. — Галерея очень впечатляет.

— С возрастом я понял, что предпочитаю упорство безразличию, — сказал Рид. — Большее меньшему. В одном дне слишком мало часов и слишком много нужно сделать. — Он поглядел на Этана. — Бессмертие, разумеется, представляет противоположную проблему.

— Часов становится больше, но и последствий тоже больше, — был обдуманный ответ Этана. — Ты постоянно связан с чьим-то выбором.

Рид кивнул в подтверждении.

Дверь с другой стороны комнаты открылась, и внутрь дунул ветерок с наружной террасы, наряду с острым ароматом фруктовых духов.

— Моя жена, — пояснил Рид, указывая на статную женщину, которая вошла. На ней было длинное платье без рукавов цвета свежей травы, блестящий медный пояс был повязан вокруг ее тонкой талии. Ее глаза были такими же светло-зелеными, как и ткань платья, кожа обласканного солнцем золотистого оттенка. Густые светлые волосы развевались по ее обнаженным плечам, одна сторона была заколота заколкой, которая подходила поясу. Она выглядела так, словно шагнула из рекламы стиля 1970-х, или, пожалуй, из серии «Ангелов Чарли»[32]. Поскольку ей было не больше двадцати трех или двадцати четырех, она, скорее всего, его не видела.

— Сорша, — произнес Рид, протягивая руку.

Она двинулась вперед, протянула ему свободную руку, другой держа бокал шампанского.

— Этан и Мерит, из Дома Кадогана. Они вампиры.

— Правда? — спросила она, по ее тону было сложно понять, удивлена она, растеряна или взволнована.

— Когда я закончу со своими делами, думаю, мы должны снова присоединиться к вечеринке. — Он отпустил свою жену, махнул рукой в сторону двери и пошел следом за Этаном.

— Я слышал, что ты один из ААМ — новой национальной организации. — Они вышли в галерею, магнат и Мастер, и заговорили об уходе из ГС. Мой отец и телохранитель последовали за ними, а затем Сорша и я.

— У вас большой дом, — сказала я ей.

— Да, он очень большой. Так, ты вампир?

— Да. Уже почти как год.

— О. И как именно это происходит?

— Люди превращаются, когда их кусают вампиры.

— О, — снова произнесла она. И опять же я не могла сказать, не поняла ли она или ее это просто не заботит.

Мы дошли до лестницы и Рид остановился на ее вершине, жестом подозвав к себе Соршу. Он подозвал официанта, который принес поднос с шампанским и встал по стойке смирно, пока Рид обращался к своим гостям.

— Леди и джентльмены, — произнес Рид, его звучный голос разнесся по всему пространству.

Помещение накрыла тишина. Гости повернулись к Риду, подошли к лестнице, чтобы внимать ему.

— Я бы хотел поблагодарить вас всех за то, что сегодня пришли на наше маленькое мероприятие. Надеюсь, вам понравятся еда и напитки. Вы все были щедры, и я надеюсь, что вы решите побыть великодушными еще раз. Вы увидите мужчин и женщин с корзинами в толпе. Пожалуйста, не скупитесь сделать пожертвование.

Доктор чумы провальсировал сквозь толпу с двумя друзьями в масках, у всех в руках были тростниковые корзинки, они иногда останавливались, потому что гости бросали внутрь деньги.

Все мероприятие было театральным, поэтому когда двое мужчин в масках Арлекина вдруг спрыгнули с балкона и приземлились посреди мраморной лестницы, я подумала, что это часть шоу.

Но когда они вытащили блестящие катаны из черных ножен, и тонкая вибрация вампирской магии наполнила воздух, стало очевидно, что это не часть шоу.

Это было нападение.

Глава 7

РАЗНОС

«Этан», — мысленно позвала я, и он кивнул, его тело напряглось и было готово броситься вперед.

— Мы пришли за Сэнфордом Кингом, — сказал вампир справа, указав катаной на толпу. Люди заговорили и нервно зажестикулировали, оглядываясь по сторонам в поисках человека, которого назвали. К несчастью для него, Сэнфорда было не трудно разыскать, с его то ростом чуть ли на на голову выше всех остальных.

— Полагаю, вы выбрали не тот дом, — сказал Рид, голос снова прогремел и успокоил толпу — за исключением перебирания сотовых телефонов, пока щелкали камеры, отправлялись сообщения и совершались звонки.

Для этого потребуется дипломатия, — подумала я, под шумок доставая свой телефон из сумки и отправляя сообщение Броуди и моему дедушке:

В ДОМ РИДА ПРИШЛИ ВАМПЫ С МЕЧАМИ, ЧТОБЫ НАВАЛЯТЬ СЭНФОРДУ КИНГУ. ВОЗМОЖНО, ПРИДЕТСЯ ПРИСЫЛАТЬ ЧДП.

— Мы именно в том доме, в котором нужно, — ответил вампир слева.

Они двинулись вниз по лестнице, по шагу за раз, их мечи были вытянуты, а лезвия блестели серебром. С каждым шагом толпа отходила назад, подальше от опасности.

Сэнфорд Кинг, может, и был преступником, но трусом он не был. Он протиснулся сквозь людей и вышел на свободное место, осматривая мужчин. Его лицо густо покраснело, пот выступил бисером на лбу.

— Я Сэнфорд Кинг. Какого хрена вам от меня надо?

— Ты убийца, — сказал вампир слева. — Преступник. Паразит города. Ты заслуживаешь смерти. Сегодня мы этим займемся.

Они начали окружать Кинга, львы, готовящиеся к нападению, газель загнана в угол и трясется от страха между ними. Преступник, трус или кто он там, Сэнфорд был человеком и казался неровней хорошо вооруженным вампирам.

Мы с Этаном одновременно шагнули вперед, чтобы посодействовать. Но прежде чем мы взошли на лестницу, Рид поднял руку, и его голос зазвучал низко и угрожающе:

— Даже не думайте доставать свое оружие в моем доме. Мне здесь хватит вооруженных вампиров.

Этан оскалился, но остался там, где стоял.

«Его дом, его правила», — мысленно сказал Этан. — «Пока мы не посчитаем иначе. Будь готова, Страж».

Рид щелкнул пальцами, и его телохранитель вытащил свой пистолет из наплечной кобуры, принял двуручную стойку и начал осмотрительно двигаться вниз по лестнице, направив ствол на вампиров.

— На землю! — выкрикнул он, когда достиг первого этажа.

Вампиры проигнорировали приказ. Когда Кинг снова скрылся в толпе, вампир справа метнулся вперед, размахивая своей катаной так, что телохранитель еле увернулся. Но уклоняясь от удара он потерял равновесие, и второй вампир осуществил идеальный боковой удар, который попал телохранителю по запястью, посылая пистолет в воздух, а затем скользить по полу.

Телохранитель не казался обеспокоенным.

— Отлично. Хотите играть так, будем играть так. — Он бросился на одного из вампиров, который ловко уклонился от выпада, нанося удар, что пришелся телохранителю в грудь. Он упал на колени, но это был отвлекающий прием — когда вампир подошел ближе, думая, что прикончил его, телохранитель схватил его за икры и сбил на землю, пытаясь взять его в захват.

Телохранитель был большим и мускулистым и значительно превосходил вампиров в весе. Но они были быстрее, более ловкими, более атлетичными. Вампир перевернулся, вывернулся из захвата телохранителя и вскочил на ноги, но он лишился своей катаны. Телохранитель поднял ее, сжал рукоятку обоими руками и начал размахивать ей, словно рапирой, тыкая и делая выпады, что не очень то подходило для клинка.

Вампиры приспособились, работая сообща, словно хищники, которыми они и являлись. Пока вампир с катаной отражал удары, другой обошел телохранителя со спины, осыпая его ударами по ногами и коленям, чтобы не дать ему возможности собраться с силами.

Они были хорошо натренированы, что не сулило ничего хорошего. Вампиры, обученные классическим стилям борьбы предполагали, что их тренировал кто-то с равными навыками. А в Чикаго было не много вампиров с такой подготовкой.

Телохранитель запнулся, и вампир с мечом подскочил вперед, лезвие скрылось в животе телохранителя. Он заревел, словно раненое животное и тяжело осел. Кто-то до него дотянулся, помог отступить по мрамору к толпе, где ему прижали рану.

— Черт побери, — пробормотал Рид.

Вампиры переглянулись и оглядели толпу.

— Сэнфорд Кинг!

Адреналин превратился в тупой зуд под моей кожей.

«Этан», — снова произнесла я, на этот раз умоляюще, выпрашивая действовать.

Этан вытащил свой кинжал, свет блеснул вдоль блестящего лезвия.

— Это наш сигнал, — сказал он, не потрудившись выяснить ответ Рида — или получить его разрешение.

Я не должна была расплываться в улыбке, и моя кровь не должна была гудеть как двигатель Корвета[33] при мысли о том, чтобы выйти туда и подраться с этими двумя идиотами, и все же…

Не отводя глаз от мужчин, я вытащила кинжал из своей сумочки и сунула ее назад, Сорше на хранение.

«Ты хочешь левого или правого?»

«Тот, что справа, выглядит поменьше».

Я сузив глаза посмотрела на вампира и ухмыльнулась.

«Тогда я возьму того, что слева».

«Ты и прежде была прекрасна», — мысленно сказал Этан, — «но с огнем в глазах ты просто богиня».

«Посмотрим, насколько я божественна», — сказала я и, как учил меня дедушка десятилетия назад, сунула два пальца в рот и свистнула с оглушительной громкостью.

Вампиры посмотрели на нас, и повеяло новым страхом. Они явно не были рады увидеть нас с Этаном, стоящих на вершине лестницы с клинками в руках и готовых к бою. И если они были вампирами из Домов, чикагскими вампирами, то они знали, кто мы и что можем сделать… и какое наказание последует за сражение с Этаном.

«Победитель покупает мороженое», — сказала я, когда мы с Этаном (осмотрительно) шаг за шагом шли по лестнице.

«Идет», — согласился Этан. — «И решает, что с ним делать».

Я с трудом подавила восхитительную дрожь, что прокатилась по моему позвоночнику.

— Господа, — произнес Этан, смотря на вампиров. — Вы устроили здесь небольшой беспорядок. Я вас не знаю — пока — но подозреваю, что вы знаете, кто я и кто стоит рядом со мной. И вы знаете, что то, что здесь произошло — ваше вторжение в этот дом, и, как я подозреваю, вторжение это без приглашения — не останется без ответа. Это ваша единственная возможность сложить оружие и сдаться. Нет ничего позорного в том, чтобы знать, когда стоит отступить.

Вампиры переглянулись, приняли решение и повернулись к нам лицом. Они уже принесли войну в дом Рида; теперь они явно не собирались отступать.

— В таком случае, — произнес Этан, поднимая свой клинок, — пусть победит сильнейший вампир.

Схватка началась.

***

Я двигалась медленно, методично, не спуская глаз с вампира, которого я выбрала. Я надеялась, что это выглядит намеренно, как будто я побуждала его к нетерпению и неблагоразумному шагу. Конечно же, я старалась не споткнуться на лестнице.

Так как оставалось мало сомнений в том, что объемный наряд порвется, я мысленно принесла извинения богам моды, подбросила кинжал в руке и, когда достигла первого этажа, бросилась.

Вампир встретил меня, клинок к клинку, сталь против стали. Удар слева, и я отразила его кинжалом, используя силу, чтобы оттолкнуть его. Удар справа при его обратном вращении, и я использовала кинжал, чтобы его заблокировать, направляя клинок вниз и вынуждая его сместить центр тяжести. Он качнулся назад, но обрел равновесие.

Я перешла в наступление. Я начала наносить удары, используя свой клинок как могла бы использовать кисть, быстрыми, плавными движениями, предназначенными для того, чтобы заставить его все время двигаться на моей скорости, чтобы заставить плясать и уклоняться от ударов вместо планирования новых выпадов.

Это был хороший план, но он был хорошо обучен. Действительно хорошо обучен. Я хотела содрать маску с его лица. Я хотела знать, кто он, и кто научил его нападать на людей.

Он был достаточно умен, чтобы не открывать свое тело полностью или не давать мне доступ к жизненно важным органам. В стиле ведения его боя было что-то джентльменское — и, возможно, это было что-то, что я могла использовать против него.

Я качнулась вперед, делая вид, что споткнулась о подол своего платья — что совсем не исключает возможности. На мгновение он остановился, инстинкт говорил ему помочь мне вместо того, чтобы причинять боль. Это вывело его из равновесия, и я нанесла ему вращающийся удар сзади по ноге с достаточной силой, чтобы он пошатнулся вперед… но недостаточной, чтобы повалить его на пол. Дело было в платье — оно слишком плотно прилегало к коленям, чтобы дать мне пространство для удара ногой. Но удары полумесяцем, боковые удары, прямые удары были главными элементами моих навыков борьбы. Что, к сожалению, означало, что платью придется погибнуть.

«Прости за это», — сказала я мысленно Этану, прежде чем взялась за подол и разорвала платье с одной стороны, предоставляя себе пространство для маневра — и, вероятно, показывая большую часть бедра, чем следовало бы. Разрыв было слышно, и я почти уверена, что видела, как он вздрогнул от звука тысяч долларов, разорванных в интересах победы.

Но победа взяла верх над модой.

Мои ноги освободились от ограничения, я крутанула кинжал в руке и поманила вампира к продолжению боя. Он не стал тратить времени, двигаясь вперед и крутанувшись в прыжке, отчего послышался свист лезвия. Человеческий барьер сместился, когда мы пришли в движение, преобразуясь и изменяя форму вокруг нас, словно амеба, чтобы предоставить нам пространство для борьбы. Я отклонилась в сторону, за пределы его диапазона, и нанесла удар кинжалом. Я его зацепила, и запах вампирской крови — ее слабый привкус — расцвел в воздухе как багровый цветок — но он не отреагировал и не сдал позиции.

«Хорошо обучены», — мысленно сказала я Этану, надеясь, что ему со своим противником повезло больше, но боясь отвести взгляд от своего.

Вампир не обратил внимания на рану, перехватил свою катану и поднял ее над головой в совершенно показном нисходящем ударе. Я подняла свой кинжал к его, используя наши соединенные лезвия в качестве точки вращения, и крутанулась в сторону. Катана поразила только воздух.

— Промазал, — сказала я, и мне не следовало искушать судьбу. Он ударил снова, и хотя я резко крутанулась, его меткость была достаточно хороша, так что кончик лезвия зацепил мое предплечье, выжигая там след боли.

Я задохнулась, когда запах крови — моей, и не добровольно пролитой — наполнил воздух.

— Ой, — произнесла я, и когда он остановился посмотреть, ударила его локтем в ухо.

— Ты порезал меня, задница ты такая! — заявила я и потянулась к маске. Пришло время нашему таинственному другу вампиру раскрыть свою личность.

Он увернулся от моей руки, но ответил своей собственной, хватаясь за тюль на моем плече, но ткань порвалась в его руке, лиф был опасно близок к тому, чтобы свалиться, но все таки остался на месте. Это был один из редких случаев, когда я была рада, что не особо полногрудая; если бы это произошло с девушками, у которых она побольше, разорванный лиф устроил бы настоящее шоу.

Пульсация магии заполнила воздух — и в ней было что-то знакомое. Воспоминание исчезло, когда я попыталась за него ухватиться, наподобие исчезающей звезды, когда ты пытаешься взглядеться пристальнее. Это было удручающе недоступно, но достаточно близко, чтобы блефовать.

— Я тебя знаю, — сказала я.

Он замер, всего на мгновение, и этого времени для меня было достаточно. Я отшвырнула его руку, разрывая хватку и направляя меч в воздух. Я развернулась, схватила его и повернулась, чтобы нацелить кончик на пульс на его горле. Его глаза переместились с кончика меча на меня и обратно, пока он обдумывал, что можно сделать.

— Даже не думай об этом, — предупредила я его.

Он поднял руки вверх с явным огорчением.

Тяжело дыша, я взглянула на Этана, прядь волос упала мне на лицо, тюль болтается вокруг одного плеча, юбка разорвана до бедра и меч моего противника у меня в руках.

Этан стоял над своим вампиром, катана вампира у него в руке, наклонена вниз и чуть выше горла вампира. Его волосы развязались, рассыпав золото вокруг его королевского лица, его смокинг нетронут за исключением разреза на левой руке. Я постепенно расслабилась; он был цел.

Этан оценил мое полураздетое состояние, и его глаза загорелись огнем… по крайней мере, пока он не отметил плачевное состояние платья.

«Ты испортила очередной наряд».

«Технически», — поправила я, — «этот мудак заставил меня испортить платье».

На свою беду я заработала приподнятую бровь, но поскольку он не потерял свой блеск возбуждения, я решила, что он вовсе и не был так раздражен. Это была его вина, что он запихнул меня в дорогое платье.

Мужчины и женщины в своих платьях и нарядах кинулись к Кингу, чтобы предложить помощь.

На самом деле он не был частью схватки, но он определенно выглядел потрепанным. Его лицо было красным и опухшим, его воротник был расстегнут, грудь вздымалась, чтобы вдохнуть воздуха.

Сэнфорд отмахнулся от некоторых мужчин и женщин вокруг него и ослабил галстук.

— Дайте вздохнуть, ради Христа.

Он посмотрел на Этана, затем на меня.

— Вы спасли мне жизнь.

— Мы поступили так, как поступил бы каждый, — ответил Этан, изобличая людей, которые тратили время на то, чтобы снять схватку, но не предложили помочь, и, вероятно, поэтому могли продать видео тому, кто больше заплатит.

Эдриен Рид прошагал вниз по лестнице, излучая ярость своим лицом, его взгляд был направлен на нас, затем переместился на мужчин на полу.

Рид наклонился и сорвал маску с вампира, поверженного Этаном. Он был бледным, с такими светлыми волосами, что они были почти белые, и водянисто голубыми глазами. Я его не узнала, и судя по ничего не выражающему луцу Этана, он тоже.

Рид посмотрел на нас. Когда мы помотали головами, он подошел ко второму вампиру и сорвал маску, открывая знакомые вьющиеся светлые волосы.

Вот дерьмо, — была моя первая мысль.

Зачем? — была вторая.

Как я и подозревала во время схватки, я его знала. Это был Уилл. Капитан охраны Дома Наварры.

***

Я видела мужчин в гневе и раньше. Могущественных мужчин, сверхъестественных мужчин, гнев которых, казалось, бушевал как огонь.

Я никогда не видела мужчины, чей гнев был таким же холодным как у Эдриена Рида.

Вампиры сидели на полу в кабинете Рида под прицелом кончиков наших клинков и стволов пистолетов, которые держало большое количество телохранителей Рида.

У нас еще не было возможности поговорить с вампирами, так что мы все еще находились в неведении относительно того, в точности почему они пришли в дом Рида, чтобы напасть на Сэнфорда Кинга. Я нашла свою сумочку и урвала минутку, чтобы сообщить новости Броуди и моему дедушке, и попросила его убедиться, что машина скорой помощи для телохранителя уже в пути, и поговорить с Морганом, Мастером Дома Наварры. Ему так или иначе придется иметь с этим дело.

Рид не произнес ни слова. Вместо этого он наблюдал с молчаливым осуждением. Его тело было неподвижным, глаза, словно замерзший гранит, руки в карманах, господствует своей властью над ними.

— Мистер Рид, — произнес мужчина в темном костюме поверх темной рубашки, его голос был столь же чопорным и соответствовал наряду, его поза смотрелась слегка подчиненной. Дворецкий, — догадалась я. — Прибыла полиция.

Мы с Этаном обменялись взглядами. Не удивительно, что вызвали ЧДП — видит Бог, там была куча людей, которые могли их вызвать — но это предвещало, что инцидент еще не окончен.

Рид кивнул, затем присел на корточки перед незваными гостями.

— Кто вас послал?

Они оба отвели взгляды, словно школьники с секретами.

Но Рид не привык, чтобы его игнорировали. Он грубо взял Уилла за подбородок двумя пальцами.

— Я задал вам вопрос. Кто… послал… вас… сюда?

От этого тона, одинаково холодного и взбешенного, по моим рукам побежали мурашки.

Уилл был либо храбрым, либо глупым. Или еще хуже, и что более вероятно, смертельной комбинацией обоих вариантов. Он отдернул свое лицо, хватка Рида оставила красные отметины на бледной коже.

— Сэнфорд Кинг монстр.

«Так они линчеватели?» — поинтересовалась я. — «Они считают, что находятся на своего рода миссии?»

«Если так», — спросил Этан, — «зачем драться с нами? Мы не враги. И почему здесь, подвергая так много людей риску? Это не вяжется с точкой зрения, что они наказывают Кинга за преступления против людей».

Он был прав. Это была четко спланированная атака — попытка добраться до Сэнфорда Кинга — а также странно спланированная.

Двери кабинета открылись, являя моего дедушку в штанах цвета хаки и в застегнутой на все пуговицы рубашке в клетку. Он двигался быстро с помощью трости, и не казалось, что она ему еще нужна.

Помимо нескольких полицейских в форме, моего дедушку сопровождал Артур Джейкобс, детектив ЧДП и хороший друг сверхъестественных. Во мне воспело облегчение. Ужасно было, что вампиры пытались убить безоружного человека, и наличие детективов, незнакомых с вампирами города в последствии не помогло бы.

Этан снял смокинг и накинул его мне на плечи.

«Чтобы не шокировать твоего дедушку и не наводить на него ужас», — сказал он, когда я просунула руки в рукава и запахнула полы пиджака. Я думала, что мой лиф будет держаться, но я была практически голой внизу, так что не было смысла искушать судьбу.

Мой отец, который только недавно узнал о должности моего дедушки и не был от этого в восторге, определенно не был рад его видеть сейчас. А должен был. Дедушка был единственным, что стояло между людьми, вампирами и настоящей паникой.

— Мистер Рид, — произнес мой дедушка. — Мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Выражение лица Рида не изменилось.

— Я заинтересован в ответах. Не в извинениях.

— И вы их получите, — сказал Джейкобс, выйдя вперед и представившись.

Они с моим дедушкой посмотрели на нас и кивнули. Глаза дедушки расширились при виде моего платья под пиджаком и раны на руке Этана.

— Скорая внизу с вашим телохранителем, — сказал Джейкобс Риду. — Давайте разбираться со всем по-очереди. Ваши гости взволнованы и нервничают, и нам нужно допросить вампиров до того, как мы их зарегистрируем. Почему бы вам не поговорить с вами гостями, пока мы этим занимаемся? А потом Чак сможет принять ваше заявление. Это кажется наиболее эффективным, и мы не хотим делать сегодняшний вечер еще более неприятным, чем он уже есть.

Артур Джейкобс был хорошим человеком и хорошим детективом. Он никогда не был особо конфликтным, но я также никогда не видела его таким заискивающим, как сейчас. У Рида, — догадалась я, — есть друзья на очень высоких местах. Я задалась вопросом, чего нам это будет стоить.

— Очень хорошо, — произнес Рид. Он было пошел к двери, но остановился, когда оказался рядом с моим отцом и что-то яростно шепнул, отчего мой отец положил руку на плечо Риду, пытаясь успокоить.

Когда Рид исчез, а за ним и его дворецкий, мой отец посмотрел на нас с Этаном, и в его обвинительном взгляде или тоне не было ничего приятного.

— Это ваших рук дело?

Рядом со мной вздохнул мой дедушка.

— Серьезно, Джошуа?

— Все в порядке, Чак, — сказал Этан, вежливо улыбнувшись, прежде чем скользнуть взглядом в сторону моего отца. Его улыбка сузилась к чему-то гораздо более хищному.

— Если он считает, что даже задавать такой вопрос уместно, учитывая, что мы с его дочерью боролись с этими мужчинами прямо перед несколькими сотнями свидетелей, то он более ушлый, чем я считал.

Глаза моего отца вспыхнули огнем, и он указал на Этана с нескрываемой злостью.

— Ну-ка подожди…

— Нет, ждать я не буду, — прервал его Этан, голос его был настолько спокойным, насколько голос отца был злым. — Мы пришли сюда, чтобы вернуть тебе услугу, и мы решили проблему, близкую к обращению в очень, очень скверную. Эта проблема явно не имела к нам ни малейшего отношения, за исключением того, что преступники были вампирами. И вместо того, чтобы поблагодарить, ты нас обвиняешь? У тебя хватает мужества спрашивать нас, не спланировали ли мы это? Ты зашел слишком далеко.

Я никогда не любила Этана сильнее, чем в тот момент. Чувства моего отца, учитывая выражение его лица, были совершенно противоположными.

Джейкобс обошел гнев и магию и подошел к вампирам. И всякое ощущение доброты или терпения исчезло.

— Мы знаем, что вы Уилл, капитан охраны Наварры, — сказал он, затем взглянул на другого вампира. — А вас как зовут?

Он не ответил.

— Двести свидетелей, — медленно произнес Джейкобс. — Лучше признаться и сказать правду. Почему вы здесь оказались, и почему сделали то, что сделали.

Вампир не размыкал губ.

Этан закатил глаза, выплескивая в воздух раздраженную магию.

— Можно я?

Джейкобс кивнул.

— Прошу.

— Имя и Дом? — произнес Этан.

Когда вампир не ответил, Этан сделал шаг ближе. Тогда как гнев Рида был холодным, гнев Этана был раскаленным.

— Я обращаюсь к тебе, Послушник, — сказал Этан, наклоняясь к вампиру, его тон был низким и опасным, ад лишь временно накренился. — По нескольким причинам, включая мое положение и ваши, вам не стоит меня игнорировать. Имя и чертов Дом!

— Зейн, — наконец выдал Уилл, отвечая за него. — Из Дома Наварры.

— А у вас, Уилл и Зейн, есть хоть какое-то оправдание тому, что вы здесь сегодня устроили? Покушению на убийство? Предательству? Проявлению себя сродни монстрам, которыми нас считают люди?

— Люди постоянно нападают друг на друга, — сказал Зейн, не понимая, что в его же интересах было держать свой чертов рот на замке.

— Мы не определяем наше поведение по наименьшему общему знаменателю, — сказал Этан, магия запылала вокруг него с порывом обжигающего жара. — Мы стремимся к большему и придерживаемся высоких стандартов. За это нам устроят разнос. Я надеюсь, что вы и ваш Мастер готовы к наказаниям, которые вы сегодня заработали. И где, осмелюсь я спросить, ваш Мастер?

У Этана уже были сомнения относительно способности Моргана Гриера управлять Домом Наварры. И эта ситуация не поможет.

— Он не знает, что мы здесь, — быстро сказал Уилл, предостерегающе посмотрев на Зейна. — Он ничего об этом не знает.

Этан выпрямился, явно сомневаясь.

— Мы это проверим. Будьте уверены, Уилл и Зейн. Независимо от наказаний, примененных Кингом, Ридом, ЧДП и народом этого города, ААМ будет что сказать по поводу этого преступления, этого нападения, этого правонарушения против всех нас. — Тяжело дыша от ярости, Этан шагнул назад и провел рукой по волосам, пока изо всех сил пытался сдержать свой гнев.

Джейкобс возобновил допрос.

— Почему Сэнфорд Кинг?

Никто не ответил.

— Мы выясним. Независимо от того, скажите вы нам это сегодня, или же мы узнаем от других. — Этан переместил взгляд на Уилла. — Ты знаешь Мерит, и знаешь Омбудсмена. Ты знаешь, насколько они квалифицированы в решении сверхъестественной драмы.

— Мы поступили правильно, — сказал Зейн.

Этан в ответ выгнул бровь.

— Как вторжение и попытка убить человека, которого, как я подозреваю, вы никогда не встречали до сегодняшнего вечера может быть «правильным поступком»?

Уилл плотно сжал губы, но Зейн явно был не прочь поболтать.

— Сэнфорд Кинг преступник.

— Как и вы, — указала я. — И я сильно сомневаюсь, что Сэнфорд Кинг, независимо от его преступлений, когда-либо являлся без приглашения на вечеринку с мечем наперевес и вызывал кого-то на бой.

Ни у кого из них на это не нашлось ответа.

Этан на мгновение позволил тишине тяжело повиснуть в воздухе, прежде чем посмотрел на Джейкобса.

— Делайте с ними, что пожелаете.

— Позвоните Моргану, — сказал Уилл, когда полицейские в форме поставили его на ноги и начали зачитывать им их права.

— Моргану уже позвонили, — заверил его мой дедушка. — И у нас будет очень долгий разговор.

Глава 8

ЧТО-ТО ПРОГНИЛО В ШТАТЕ ИЛЛИНОЙС

Рид отослал своих гостей домой, а Джейкобс и двое полицейских сопроводили вампиров в участок. Мой отец, дедушка, Этан и я остались в кабинете Рида, ожидая его возвращения.

Мой отец стоял на другом конце комнаты рядом с глобусом, иногда раскручивая его, чтобы наблюдать за его вращением. Я сидела рядом с дедушкой на стеганом кожаном диване из плотной бордовой кожи, такой, вероятно, в каталоге выглядел намного комфортнее. Этан стоял рядом со мной, разговаривая по телефону, делясь новостями с Домом.

Напряжение, разумеется, было сильным.

— Не может быть просто совпадением, что нападение произошло здесь, — сказал Этан моему дедушке, убирая телефон и нарушая тишину. — Я уверен, что были места и попроще, где они могли добраться до Кинга и убить его.

— Не спорю, — ответил Чак. — Посмотрим, что скажет Рид и приобщим это к нашим данным.

— Вы ничего не найдете, — сказал мой отец, положив руку на глобус, чтобы остановить его движение. — Рид придерживается высочайших этических норм. Вот почему он отказался от делового предложения Кинга сегодня вечером.

Мой дедушка не упустил подтекста.

— Они с Кингом поругались перед нападением?

Мой отец закатил глаза.

— Кинг попытался закинуть удочку, а Рид отверг предложение. Он головорез, и все знают, что он угрожал присяжным, которые его оправдали.

Дедушка просто посмотрел на него.

— Наша задача состоит в том, чтобы рассмотреть все углы, обрубить все концы, прежде чем прийти к окончательному выводу. Это — суть расследования.

— Вы говорили с Морганом? — спросила я, и мой дедушка кивнул.

— Катчер звонил ему. Как я понял, он удивился меньше, чем должен был.

Можно было практически услышать, как у Этана волосы встали дыбом. Он не был поклонником Моргана и его стиля руководства. Честно говоря, он, скорее всего, с нетерпением ждал момента, когда сможет того отчитать за неистовую тупость его Послушников.

Дверь открылась, и вернулся Рид, Сорша шла за ним. Не сказав ни слова, она подошла к столу Рида, взяла зажигалку и портсигар и снова исчезла на террасе.

Рид подошел к бару за граненым хрустальным графином, налил порцию виски и выпил.

— Их арестовали? — спросил он, не оборачиваясь.

— Они задержаны, — объяснил мой дедушка. — На них заведут протокол и допросят, а приехавшие на вызов офицеры проконсультируются с прокурором в отношении обвинений, выдвинутых против них.

Он достал небольшой блокнот на пружине из кармана рубашки, вынул старомодную красно-белую шариковую ручку из спирали блокнота и щелкнул ей.

— Вы знаете кого-нибудь, кто хотел бы нанести вред вашей репутации? — спросил мой дедушка, держа ручку над бумагой.

Рид прошел мимо нас к своему столу, сел в кожаное кресло за ним и качнулся в нем с громким скрипом.

— Я очень состоятельный человек, мистер Мерит. Богатство привлекает внимание, а люди, которые формируют свои собственные миры, нередко являются целью преступлений.

— Были ли какие-то конкретные, реальные угрозы в вашу сторону в последнее время?

— Я ни о чем таком не знаю. Если бы было что-то значимое, мои сотрудники сообщили бы мне.

Дедушка кивнул.

— А что насчет Сэнфорда Кинга? Вы можете описать ваши с ним отношения?

— Формальные, — ответил Рид, поворачиваясь в кресле лицом к комнате и сложив пальцы домиком на груди. — Мы знакомы, и на этом практически и все. Он член совета директоров благотворительной организации. Его приглашение было ради проформы.

— Так никаких деловых отношений?

— Никаких.

— Как я понял, он сделал вам предложение о деловом сотрудничестве ранее сегодня вечером.

Лицо Рида лишилось всяких эмоций.

— Я не одобряю сплетни. И я отклонил предложение. Как я уже сказал, никаких деловых отношений.

— Спасибо за разъяснение, — подытожил мой дедушка, делая заметки в своем блокноте. — Вполне вероятно, что у Сэнфорда Кинга есть враги.

— Как я уже сказал, у нас у всех есть враги.

— А у преступников была какая-либо причина полагать, что у вас с Сэнфордом более близкие отношения?

— О чем вы спрашиваете?

— Я спрашиваю, не знаете ли вы какую-либо конкретную причину, по которой они решили напасть на него здесь и именно в это время.

— Предполагаю, они хотели наказать Кинга настолько публично, насколько это возможно, — с раздражением ответил Рид. — Иначе какой смысл попытки экзекуции на торжестве? Почему бы просто не убить его на улице?

— Было ли что-нибудь необычное в его согласии присутствовать на вечеринке или в его заинтересованности ей?

— Я не организовывал вечеринку и не рассылал приглашения. У меня на это есть специальные люди. Я позволил благотворительной организации использовать свой дом, внес существенный вклад в виде еды и алкоголя.

Мой дедушка кивнул.

— В прессе было значительное освещение вечеринки, вашего участия. После сегодняшнего вечера вы получите еще большую огласку.

Мой отец напрягся, по-видимому пораженный таким намеком. Но дедушка был там не для того, чтобы помогать моему отцу расцеловывать задницу Риду. Он был там ради проверки, расследования, распутывания.

— Я уверен, вы хорошо знаете, что я не нуждаюсь в огласке. И я не понимаю направленности вопроса.

Мой дедушка улыбнулся своей вежливо-учтивой улыбкой копа.

— Я просто хочу убедиться, что правильно истолковываю факты.

— Факт в том, что двое вампиров вошли в мой дом с очевидной целью — убить Сэнфорда Кинга. Если вам нужен мотив, спросите их.

— Мы так и поступим, и продолжим проводить расследование в отношении их причастности, — заверил его мой дедушка.

— Я рад, что у нас полное взаимопонимание. Я поговорю со своими адвокатами и решу, что нам делать дальше. Я буду на связи.

И вот так просто Эдриен Рид отделался от моего дедушки.

***

Мы возвращались через галерею и банкетный зал. Помещение все еще было украшено, но гости ушли, добавляя мрачное ощущение заброшенности.

Никто не говорил, пока мы не вышли из дома и не встали вместе на тротуаре.

— Джефф в фургоне, если вы хотели поздороваться, — сказал мой дедушка. — Или попрощаться, так как, судя по всему, мы здесь закончили.

Фургон, отчетливо обозначенный как собственность Омбудсмена, был припаркован в соседнем квартале. Это был мобильный офис и центр реагирования, полностью оснащенный компьютерами и гаджетами, которыми, похоже, только Джефф и умел пользоваться.

Броуди втиснул перед ним Рэндж Ровер, и они с Джеффом тихо болтали, пока мы не подошли. Броуди кивнул Этану, который поднял руку, прося того подождать.

Джефф, по своему обыкновению, подобрал в пару к своим распущенным русым волосам и улыбающимся голубым глазам штаны цвета хаки и голубую рубашку на пуговицах, закатав рукава. Его глаза расширились, когда он оглядел меня.

— Ты немного потрепанная.

Я скривилась при виде лохмотьев платья.

— На самом деле, большинство из этого я сотворила сама. Сложно драться в облегающем платье.

— Я никуда не могу тебя взять, — сказал Этан, но невозможно было не увидеть гордость в его глазах.

— Конечно, можешь. Но в следующий раз купи мне платье, не облегающее ноги.

— Или можно просто не попадать под шальные раздачи Наварры, — хмуро сказал Джефф, оглядываясь на дом. — Похоже, довольно странная ситуация.

— Очень, — согласился Этан. — Ты что-нибудь слышал о Послушниках Наварры, отбившихся от рук?

— Я вообще почти ничего о Наварре не слышал, — ответил Джефф. — Что происходит в Доме Наварры, остается в Доме Наварры. Ну, или я так думаю. — Он заправил волосы за ухо. — Я вот не уверен, Морган это или остаток сумасшествия Селины, или еще что. А вы как думаете?

Селина Дезалньер — бывший Мастер Наварры, ее сместили с должности после нападения на Этана.

— Все это неожиданно, — согласился Этан, — даже для Дома Наварры, что кое о чем говорит. Но жестокость этой ситуации наводит меня на мысль о чем-то, что могло гнить или просачиваться уже какое-то время.

— А как насчет сверхъестественной группы линчевателей? — поинтересовалась я.

— Тоже ничего похожего, — ответил Джефф, засунув руки в карманы.

— А что насчет Бальтазара? — спросил мой дедушка. — Есть какая-нибудь дополнительная активность на том фронте?

— Он в многоквартирном доме на Мичиган-Авеню, — ответил Этан. — Мы следим за ним. Кажется, для всех заинтересованных лучше знать, что он задумал.

— Не буду спорить, — произнес мой дедушка.

— У Люка вся подробная информация относительно его местоположения, если вам она нужна или вы хотите понаблюдать самостоятельно.

Дедушка кивнул.

— Сами то мы следить не будем, но я хотел бы оставаться в курсе событий. Думаешь, он ищет возможности доступа?

— Если и так, то он будет горько разочарован тем, что найдет.

— Он не может думать, что ты ему чем-то обязан, — сказал Джефф. — Не после того, что произошло, не после всего прошедшего времени.

— Здравый рассудок не стал бы ожидать, — сказал Этан. — Но он редко бывал разумным. Его потребности стоят на первом месте, и к черту тех, кто стоит у него на пути.

— Боюсь, что вокруг много чего происходит, — проговорил мой дедушка и тяжело вздохнул, прежде чем попытался немного улыбнуться. — Я мог бы поностальгировать о старых добрых временах, но с возрастом приходит мудрость и взгляд на мир, и осознание того, что каждый день так же хорош или так же плох, как и следующий. Разница лишь в границах.

Этан кивнул.

— Хорошо сказано. И на этом, вероятно, нам стоит вернуться в Дом и начать планировать нашу следующую игру.

Как бы то ни было, карты должны быть сданы.

***

— Это будет занозой в заднице, — сказал Этан, когда мы сели на заднее сиденье Рэндж Ровера.

Машина немного качнулась, когда Броуди залез на пассажирское сиденье.

— Домой, Сир?

— Будь любезен.

— А мы то думали, что это будет мероприятие для создания и укрепления деловых связей, — сказала я.

Этан рассмеялся, невеселый звук получился.

— Самые продуманные планы вампиров. — Он почесал пальцем лоб. — Нам придется иметь с этим дело, но Бальтазар не будет ждать долго. Я подозреваю, что эта ночь будет долгой.

— Полагаю, ты прав. — Я поглядела из окна на огни домов и предприятий и задумалась о драме, что там развернулась.

— О, Морган, — произнесла я, вздохнув.

Этан скользнул по мне взглядом.

— Ты только что сказала «О, Морган»?

— Сказала. От изнеможения, не в порыве страсти. Я не горю желанием иметь с ним дело. — Мы с Морганом недолго встречались, и он все еще таил обиду за окончание наших отношений. Нет, я думаю, он меня действительно любил, но не хотел, чтобы я досталась Этану.

— Боюсь, мы не сможем этого избежать. Не в этот раз.

— Знаю. Что ты думаешь о Риде?

— Я не особо с ним пообщался, учитывая все обстоятельства, — ответил Этан, пробегая пальцами по моей руке, прежде чем переплести наши пальцы вместе. — Любит материальное благосостояние, любит его демонстрировать. Возомнил себя королем своего замка.

— Своего безвкусного замка.

— Именно так. У него очень мужское телосложение, что довольно необычно для бизнесмена в Чикаго. Он не привык, что люди не подчиняются его приказам. И, конечно же, не привык к тем, кто осмеливается штурмовать стены замка, прерывая его банкет.

— Я не могу понять Соршу. Либо она действительно умная и совсем социально-неприспособленная[34], либо очень, очень молчаливая.

— И она, должно быть, лет на двадцать младше его, — сказал Этан, явно не отдавая чести ни одному из них.

Я просто посмотрела на него.

— Что?

— Сорша. Она по крайней мере на двадцать лет младше Рида.

Мне без преувеличений потребовалась минута, чтобы ответить.

— Из всего, что мы сегодня видели, именно это тебя задело? Что у них отношения с большой разницей в возрасте? Мне напомнить, что ты почти на четыреста лет старше меня?

— Это другое.

— И как же это?

— Потому что мне не дашь больше тридцати.

Отсутствие логики поражало.

— Это, должно быть, какая-то логика человека, мыслящего членом.

— Прости? — спросил Этан, когда Броуди заржал с переднего сиденья.

— Одна из твоих голов значительно умнее, чем другая. Хоть она и симпатичная. Я это признаю.

Этан вздохнул.

— Это не имеет ни малейшего отношения к симпатии.

— Не с точки зрения твоего мозга, — согласилась я. — Но опять же…

Этан поднял руку.

— Нет необходимости повторять вопрос.

— Когда мне будет четыреста, я смогу встречаться с двадцатипятилетним?

Этан сузил свой взгляд.

— Если ты будешь встречаться с кем-то кроме меня в любой момент твоей, будем надеяться, долгой и плодотворной жизни, то у нас обоих будут неприятности.

— Это определенно логика человека, мыслящего членом, — услужливо сказал Броуди. Я была с ним согласна.

***

К тому времени, как мы прибыли к осажденному папарацци Дому, было уже два часа. Мы оба были усталыми и недовольными, и не ели уже несколько часов.

Пиджак, который я вернула, был перекинут через руку, Этан предложил вторую, чтобы помочь мне выйти из машины. Когда я присоединилась к нему на тротуаре, то дотронулась до его лица рукой, привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до него, и прижалась своими губами к его.

— Спасибо, что дал отпор моему отцу.

Этан обнял меня за талию, когда затворы начали щелкать вокруг нас, запечатлевая этот момент, папарацци кричали, чтобы мы посмотрели на них, направив глаза в сторону их камер, повышая рыночную стоимость конкретно их снимков.

— Страж, — тихо произнес он, только лишь для меня, — я буду давать отпор ради тебя так долго, как смогу. — А затем он поцеловал меня, страстно и глубоко. Эти слова были только для меня, а вот поцелуй для зрителей.

— Каждый раз, как я вас вижу, вы обжимаетесь.

Этан отстранился, посмотрев за плечо на Катчера, который шагнул и остановился рядом с нами.

— Это говорит скорее о твоей несвоевременности, нежели о нашем влечении.

Катчер издал неопределенный звук, махнув рукой в сторону ворот, где стоял и ждал мой дедушка. Джефф, должно быть, высадил его.

— Пойдем?

Я не особо хотела, но штанишки большой девушки были созданы как раз для таких случаев.

***

Морган стоял посреди фойе, расставив ноги, словно капитан на корабле. Его темные, волнистые волосы теперь были короткими, дополненные темной многодневной щетиной, которая только подчеркивала его глубокие голубые глаза. Он был одет в темные джинсы поверх сапог, в футболку с рукавами три четверти светло-голубого цвета, который ему так нравился, руки были скрещены поверх его хорошо подчеркнутой груди в защитной позе. Морган был тем, кого я могла назвать задумчиво красивым.

К несчастью, он также обладал печальной тенденцией предаваться грустным размышлениям.

Он бросил взгляд на Этана, затем на меня, затем на остатки платья и царапины на моих руках. Его глаза вспыхнули и я задалась вопросом, он переживал, что я пострадала — или был в ярости, что я сражалась с его людьми.

Люк и Линдси ждали неподалеку, подойдя, когда мы вошли в фойе. Я шагнула к Линдси.

— Когда у тебя будет возможность, можешь сказать Марго, чтобы организовала напитки, кровь и закуски? Это была долгая ночь.

Линдси выгнула бровь.

— Малышка, я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя. Уже сделано.

Я благодарственно положила руку на ее локоть, сжав.

— Спасибо. Я умираю с голоду.

— Ты практически уничтожила это платье.

— Но спасла, казалось бы, презренного человека от смерти от рук вампиров-ниндзя, так что это уже что-то.

— Это что-то, — тихо произнесла она, бросив взгляд на Этана, пока он смотрел на Моргана. — Они действительно были из Наварры?

Она не должна была сомневаться в правдивости отчета Люка, но ее удивляло участие охранников Наварры в подобном беспорядке.

— Да, — подтвердила я.

— Морган, — произнес Этан, осматривая Послушников, которые задержались в фойе и гостинной, чтобы мельком посмотреть на проблему, которая, как они ожидали, развернется на их глазах. — Пройдем в мой кабинет.

— Где они?

Мой дедушка шагнул вперед, голос был тихим, но твердым.

— Ваши люди под охраной. И нет возможности избежать этого, учитывая то, что произошло. Давайте пройдем в кабинет Этана и все обсудим.

Морган осмотрел фойе, как будто обдумывая следующий шаг — спорить, неистовствовать или капитулировать.

К всеобщему облегчению, и моему удивлению, он повернулся на каблуках и направился дальше по коридору.

— Мы пойдем с ним, — сказал мой дедушка, и они с Катчером отправились следом за Морганом.

— Дом в безопасности? — спросил Этан, его взгляд был направлен на мужчин, которые направлялись в его кабинет.

— Да, — ответил Люк.

— Пусть так и останется, — сказал Этан. — Захвати Малика и присоединяйтесь ко мне в кабинете.

— Понял, — ответил Люк, отправляя Линдси вниз по лестнице, а затем отправился быстрым шагом в кабинет Малика, который был рядом с кабинетом Этана.

Он посмотрел на меня.

— Ты не хотела бы вначале привести себя в порядок?

— Пожалуй, да. Дашь мне пять минут? И не начинайте без меня. Мне бы хотелось услышать, что он скажет.

Он кивнул.

— Если поторопишься. А затем мы точно узнаем, что прогнило в Доме Наварры.

***

Я помылась и натянула джинсы и футболку Кадогана с глубоким округлым вырезом. Сегодня вечером я уже отдала свою дань моде Кадогана; пришло время для уютной одежды. Мои волосы уже утратили свою волнистость, так что я собрала их в высокий хвост. Если когда-нибудь будут делать вампирские бумажные куклы, эта бы стала «Страж после ночи надирания задниц».

Останки платья в спутанной куче на полу ничуть не походили на то первоначальное платье, что Элен доставила ранее.

— Какая жалость, — тихо произнесла я, и с ужасом представила себе Элен, входящую в апартаменты, находящую это платье и приходящую в чрезвычайное бешенство из-за его теперешнего состояния.

Поэтому я сунула его обратно в чехол, а чехол задвинула в самый зад шкафа — со стороны Этана. Потому что да, я была настолько зрелой.

Глава 9

ЧТО СЕЙЧАС НУЖНО МИРУ… ТАК ЭТО БОКАЛ ВИНА КОРОЛЕВСКОГО РАЗМЕРА

В кабинете было много народа, и много напряжения. Этан, Морган, Малик и Люк, а также Катчер и мой дедушка наблюдали, как Марго поставила тележку в центре кабинета, оставляя позади след аромата кофе.

Этан, который развязал галстук и закатал рукава своей потрепанной рубашки, подошел, чтобы налить кофе в кружку, и предложил ее моему дедушке.

Он подошел без помощи своей трости, которая стояла у двери, и взял кружку обеими руками.

— Благодарю. Сахарку не найдется?

— Какая внучка, такой и дед, — сказал Этан, отойдя в сторону, чтобы мой дедушка мог положить кубики сахара в кружку.

Этан взял бутылку крови и предложил мне. Когда я ее взяла, но вместо изысканно выложенных слоями пирожных потянулась к богатому протеином злаковому батончику, он посмотрел на меня с сомнением.

— Ты ударилась головой?

— Ха-ха, — произнесла я и открыла батончик, когда почувствовала, что голод проснулся со свирепостью голодной пантеры. — Нет времени на балование вкусовых рецепторов, — сказала я, надкусив батончик. И слава Богу, поскольку батончик имел очень неприятный вкус этакого ménage à trois[35] солода, мела и времени. — Нужно подпитаться.

— Считай, что я горд, — произнес Этан и открыв бутылку крови, сделал глоток. — Если все готовы, нам, вероятно, следует начать.

Мы посмотрели на Моргана, который стоял в другом конце комнаты возле книжных полок, которые уже были отремонтированы, перемещенное содержимое аккуратно расставили.

— Мои люди? — спросил он.

— Они в новой полностью затемненной тюрьме, — ответил мой дедушка.

Морган кивнул.

— Давайте присядем, — предложил Этан, и мы последовали за ним в зону отдыха и расселись. Все, кроме Моргана, который так и не сдвинулся со своего места на том конце комнаты. Совсем не редкая для него позиция — отделиться от всех нас.

— Что случилось, Морган? — спросил Этан.

Морган подошел к тележке, взял бутылку воды и открыл ее. Но пока шел к зоне отдыха, он закрутил крышку и поставил ее рядом с креслом, в которое опустился.

— Они не разыгрывали из себя линчевателей. Они пытались защитить Дом.

— От чего? — спросил Этан.

Морган закрыл глаза и потер руками лицо. Он выглядел таким молодым, и таким усталым. Он был, — подумала я, — жертвой времени и обстоятельств, по которым ему передали контроль над Домом — управление Домом — прежде чем он был готов.

С другой стороны, он имел все возможности добиться успеха и мог попросить нас о помощи. Полагаю, это означает, что вина пала на него.

— Лучше я начну с самого начала. Ну, не лучше, — проговорил Морган. — Но вам нужна полная история.

Уже во второй раз за много ночей Этан кивком попросил его продолжать.

— Тогда расскажи нам ее.

— Все дело в деньгах, — сказал Морган. — В чертовых деньгах. — Он нервно откашлялся, словно человек, собирающийся исповедоваться.

— У Селины был очень хороший вкус. Ее расходы не соответствовали ее активам, даже пособию, которое она получала от ГС. Она активно занимала деньги, чтобы оплачивать свой стиль жизни, свои вкусы, свою тягу к роскошным вещам. Одежда. Предметы искусства. Еда. Вечеринки. Все должно было быть грандиозным. Все должно было быть идеальным.

— Занимала у кого?

Морган отвел взгляд и уставился на противоположную стену.

— У Круга.

Этан с Маликом переглянулись, а мой дедушка тяжело вздохнул. Я не узнала это название. Это была не сверхъестественная группировка; если бы это было так, про нее было бы написано в Каноне.

— Что еще за Круг? — спросила я.

— Преступная группировка, — ответил мой дедушка. — Базируются в Чикаго, хотя у них имеются корни во всем мире.

— Ты говоришь о мафии? — спросила я.

— Лишь в страшных снах мафии, — сказал Катчер. — Более крупный, больше капитала, больше связей. И при всем при этом, гораздо более скрытный.

Этан посмотрел на меня.

— Ты помнишь убийства в Лэйквью год или два тому назад? Члена городского совета и ее семьи?

Я покопалась в памяти и вспомнила черно-белую фотографию, крошечное тельце на квадрате травы, который являлся передним двором.

— Они убили ее, ее мужа и ее детей.

Малик кивнул.

— Потому что она не помогла Кругу протолкнуть что-то через Комиссию по районированию. По всей видимости, она задолжала им и не вернула долг.

Это совсем не разрядило обстановку в комнате.

— Вот так работает Круг, — сказал Этан, затем снова взглянул на Моргана. — Какое отношении к ним имеет произошедшее сегодня?

Морган нервно почесал джинсы на колене.

— Долговые расписки Селины накапливаются, поскольку мы смогли погасить только проценты, а они высокие. Высокий акулий заем[36].

— И они требуют выплаты, — сказал мой дедушка.

Морган кивнул и поерзал на своем месте, явно испытывая неудобство.

— Круг пришел ко мне с предложением — мы убиваем Кинга, Круг списывает часть долга Дома.

— А если бы ты не согласился? — спросил Этан.

— Они бы начали забирать активы Дома. И убивать вампиров Наварры.

В комнате наступила тяжелая тишина.

— Матерь Божья, — тихо пробормотал Этан, вероятно настолько же пораженный предложением, насколько и тем фактом, что Наварра в безвыходном положении — а мы только сейчас об этом услышали.

— Почему ты не пришел к нам? — спросил он, едва прикрывая разочарование.

— Мой Дом, мои проблемы. И я не сказал «да», поэтому предположил, что на этом все закончится. — Стянутость вокруг его глаз показала, насколько он ошибался. — Я понимаю, что ваши Дома работают по-разному. Мой нет. И к худу или к добру, я унаследовал Дом, который унаследовал.

В глазах Этана я видела речь, которую он хотел толкнуть Моргану. Что-то о том, что Мастер создает Дом, а не наоборот, но он придержал язык. Морган не легко поддается обучению, и он не воспринимает критику, независимо от того, насколько конструктивной она является.

— Продолжай, — сказал Этан.

— Разумеется, я сказал «нет». Но пошла молва.

— Пошла молва, — сухо произнес Этан, — о предпринятом вымогательстве Круга и подстрекательстве к убийству?

— Судя по всему, — ответил Морган, слова были сердитыми не из-за очевидной мельницы слухов, связанных с Домом, а из-за повелительного тона Этана. Будучи тем, к кому обращались подобным тоном, я понимала эту ярость. И не то, чтобы я была несогласна с Этаном. — И я пытаюсь проследить эту линию.

— Как бы там ни было, — произнес мой дедушка, — эти охранники все выяснили и сами решили помочь.

— Да, — согласился Морган.

Дедушка кивнул.

— Они, вероятно, считали, что делают городу услугу, убивая двух зайцев одним выстрелом. Да и Кинг не Принц на белом коне.

— Почему Кинг? — спросил Этан. — Почему Круг нацелился на него?

— Я не знаю, — ответил Морган. — Я имею в виду, они пытались продать это под соусом «я делаю услугу Чикаго». Но не похоже, что они заинтересованы в очищении этих улиц.

— У Кинга собственные связи с преступным миром, — сказал мой дедушка. — Я не слышал, чтобы он был связан с Кругом, и, может быть, это связано с тем, что он ответил «нет». Возможно, это было попыткой принудить его или избавиться от Кинга как от конкурента.

— Почему на вечеринке Рида? — спросил Этан у Моргана.

Морган пожал плечами.

— Это место было указано. Они сказали, что хотели сделать пример из Кинга.

— Перед Ридом? — спросил Малик.

— Рид очень могущественный человек, — ответил мой дедушка. — Его богатство, его доступ, были бы очень привлекательными для Круга. Возможно, Круг прощупал почву, но Рид не клюнул. — Он все взвесил и кивнул, методично подергивая мочку уха, пока обдумывал. — Не знаю. Хочу подумать об этом.

— Они могут попытаться еще раз, — произнесла я, смотря на своего дедушку. — Если они пошли на столь многое, чтобы избавиться от Кинга, тогда он, вне всякого сомнения, по-прежнему в их планах.

Он кивнул.

— Джейкобс говорил с Кингом об обеспечивающем аресте[37]. Он может отказаться — как отказался в ходе уголовного процесса, когда они хотели, чтобы тот сдал своих соратников.

— А он это сделал? — спросил Этан. — Сдал их, я имею в виду?

Мой дедушка прекратил теребить свое ухо и скрестил руки на груди, словно во избежании этой привычки.

— Как оказалось, некого было сдавать. Он был князем своего личного синдиката. Когда ты находишься на вершине пирамиды, нет ничего, что можно выиграть с применением силы.

Дедушка взглянул на Моргана.

— Маловероятно, что это последний раз, когда вы с ними столкнулись. Они дали вам задание и посчитают, что вы его не завершили.

— Я отказался от него.

— Но твои люди согласились, — сказал Этан. — И кто-то из Круга уже видел новости и знает, что было совершено покушение, которое провалилось.

Морган запустил руки в свои короткие волосы.

— Это уничтожит нас. СМИ, обвинения, все это.

— Это было покушение на убийство, — сказал Этан, словно хотел напомнить ему, что у Наварры не просто черная полоса.

— Я это знаю. — На этот раз голос Моргана звучал разбитым. — Ты думаешь, я этого не знаю? Они думали, что помогают мне, защищают своих братьев и сестер, что они и должны делать.

— Нельзя быть таким равнодушным.

Морган поднял сердитые глаза на Этана.

— Я кажусь равнодушным? Потому что это не так. Я поражен, печален, обеспокоен, в полной растерянности. Но я нисколько не равнодушен. — Он вздохнул и посмотрел на моего дедушку. — Я могу с ними поговорить?

— Это на усмотрение ЧДП, — ответил дедушка, — но, наверное, только после того, как их оформят.

— Что мне теперь делать?

— Как Круг с вами связывался? — спросил мой дедушка.

— Они звонили мне на сотовый или на рабочий телефон, также как и Селине. Использовали одноразовые телефоны. Каждый раз с разного номера.

— Кто звонил?

— Не знаю. Они использовали компьютер, или голосовой модулятор, или что-то такое.

— Они узнают, что произошло и чего не произошло сегодня вечером, — сказал мой дедушка, — и снова выйдут на связь. Я могу попросить ЧДП повесить прослушку на телефон Дома, на ваш телефон. Мы можем приставить охрану к Дому. Отдел по борьбе с организованной преступностью очень заинтересуется возможностью подобраться ближе к Кругу. Они весьма неуловимы, и это представляет собой уникальную возможность.

— Я этого не хочу, — сказал Морган. — Я не хочу ставить наш Дом в условия военного положения.

— Морган, — произнес мой дедушка, — буду откровенным. Мы прошли тот этап, где Дом Наварры чего-то хочет. Вам предложили совершить убийство, и вы не сообщили об этом в полицию. Двое ваших попытались, на весьма многолюдном мероприятии с сотнями свидетелей, убить человека. Получить обвинительный акт против них будет проще простого.

— Но мы также говорим об очень опасных людях, как вы поняли. Они влиятельные, умеют ловко манипулировать людьми и очень, очень находчивые. Учитывая размер очевидного долга Дома, честно говоря, я удивлен, что они еще раньше не доставили больше проблем Дому.

Морган просто отвернулся.

Я с печалью подумала о Шекспире, о его совете не становиться должником. Особенно когда долг настолько темный, как сейчас.

Этан наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Морган, прими предложение Чака. Делай то, что нужно, чтобы защитить своих людей в данный момент. Тем временем позволь кому-нибудь, кому ты доверяешь — кому-то вне Наварры — взглянуть на твои записи и оценить связь Дома с Кругом. Как только у тебя появится эта информация, ты сможешь разработать план, чтобы двигаться вперед.

— И кто может это сделать?

— Мы можем, — ответил Малик, он мастер чисел и цифр и вообще математического волшебства.

Этан кивнул в знак согласия.

— Мы тебе не враги, и у нас нет никакой причины тебе врать. У нас нет связей со старой гвардией, и мы не заинтересованы в сокрытии глубины проблемы или жертвы, которую, видимо, тебе необходимо принести, чтобы это исправить. Если ты не хочешь вовлекать нас, поговори со Скоттом. Или с другим Мастером, которому доверяешь.

— Я не хочу, чтобы это вышло за пределы Чикаго.

Он что, не знаком с Интернетом? Два вампира в венецианских масках, заявившихся на вечеринку с мечами наперевес? Да даже на каких-нибудь опорных станциях в Антарктике знают об этом. Остальные из ААМ недалеко ушли.

— Для этого, вне всякого сомнения, уже слишком поздно, — твердо проговорил Этан, очевидно начиная терять терпение. — И я согласен с Чаком: это еще не конец. Ты не сделал того, о чем они просили, а также твои охранники не добились успеха. Если ты не доберешься до источника конкретно этого гниения, они захотят большего. И это будет больше, чем убийство одного человека.

Морган снова затих, грызя внутреннюю сторону щеки, пока все обдумывал.

Если бы только он был старше — менее человеком и более вампиром — когда получил Дом, или когда Селина принудила нас к действию и подожгла фитиль, что закончилось ее собственной гибелью. Он был таким практичным, остроумным, уверенным в себе человеком. Но, казалось, что он борется с бытностью вампиром и безусловно держит вожжи.

Сколько из всего этого, — впервые задумалась я, — было из-за Круга? Из-за бардака, который он унаследовал от Селины? Порой вампиры попадают в по-настоящему невыгодное положение. Жалость сменила раздражение, которое я обычно чувствовала, думая о провалах команды Моргана.

Наконец Морган посмотрел на Этана, на моего дедушку.

— Мы будем очень признательны, если за Домом присмотрят. Мне неловко оттого, что телефоны Дома будут прослушивать, но я не буду скрывать какие бы то ни было последующие контакты. Я приду непосредственно к вам. — Он посмотрел на Малика, на Этана. — Вы можете приехать завтра вечером и проверить записи.

Этан посмотрел на моего дедушку, который кивнул.

— Тогда так и поступим, — сказал Этан, вставая. — Тебе следует вернуться в свой Дом, к своим вампирам. Я уверен, что они волнуются.

— Поскольку ты лишился двух охранников, — сказал Люк, — мы можем одолжить тебе одного, и одного предоставит Грей. Они будут работать на нас, но жить с тобой. Это даст тебе несколько дополнительных людей, иные взгляды.

Морган, смирившись, кивнул.

— Вы поступаете правильно ради своих людей, ради своего Дома, — сказал мой дедушка. — подключая Кадоган, позволяя им помочь вам.

— Пожалуй, — произнес Морган. — Но Селина переворачивается в своем гробу.

***

— В мире недостаточно алкоголя, чтобы исправить этот кошмар, — сказал Этан, когда Морган и мой дедушка ушли.

— Это не самый лучший момент для Наварры, — согласился Малик, поднимаясь, чтобы захватить бутылку корневого пива «Goose Island», моего любимого, из тележки Марго. Он вспомнил об этом, протянул другую бутылку мне и, когда я кивнула, открыл их. Марго поставила их в ведерко со льдом, и заманчивое небольшое облачко замороженного углекислого газа поднялось от открытых бутылок.

— Спасибо, — сказала я, когда он вернулся и протянул его мне.

— Ты молчишь, — произнес Этан Катчеру.

Катчер положил лодыжку на колено второй ноги, поправил штанину джинсов поверх ботинка.

— Эта женщина была причиной многих страданий. Не хочу говорить, будто я не удивлен, что она вновь подставила свой Дом, но если уж прокатило раз…

— Если Морган будет правильно управлять ситуацией, со стороны будет казаться, что в свое время она просто пристрастилась, — сказала я, сделав глоток пузырящегося пива.

Этан потер виски.

— Она не нуждалась ни в чем из этого. Она была любима. Дом прекрасен. У нее были связи и она была важной частью внутреннего круга ГС. Я не понимаю.

— Со всем уважением, — произнес Малик, снова садясь. — Нам не нужно понимать. Нам просто нужно изучить глубину проблемы и помочь им найти способ выбраться из нее.

— Лучший сценарий? — спросил Этан.

— Посильная сумма, определенная решением ААМ, которую они должны будут уплатить? — предложил Малик.

— Не знаю, — ответил Катчер. — Не думаю, что Круг будет удовлетворен какой-либо посильной суммой. Вы, конечно же, оцените ущерб, — сказал он Малику, — но какой у них стимул закрутить кран? Не думаю, что они откажутся от этой затеи. Не без большого улова.

— Что значит, ты не считаешь, что они отступятся, если только вся организация не будет разрушена, — сообщил Этан.

Катчер кивнул.

— У Моргана была возможность сделать это, что, как я подозреваю, и стало причиной, почему Чак захотел пройтись с ним. Для ЧДП было бы удачей разрушить Круг.

— Если он настолько большой, как они до сих пор работают? — поинтересовалась я. — Я имею в виду, несомненно, есть провалы, стукачи, ордера на обыск.

— Думаю, то, что практически случилось с Сэнфордом Кингом — одна из причин, — ответил Этан, смотря на Катчера, ожидая подтверждения. — Если вы избавляетесь от своих врагов, мнимых или нет, как правило, остальных вы держите в узде.

— И они чрезвычайно осторожны, — заметил Катчер, — невероятно связаны между собой. И видит Бог, я не фанат Сета Тэйта, но Диана Ковальчук держит город даже близко не в такой хватке, как он. Как мэр, он бы не имел возражений против Круга, сам по себе, но он бы потребовал урезать их деятельность.

— А Ковальчук? — спросил Этан.

— Недостаточно заинтересована в Круге, чтобы беспокоиться из-за них. Словом, они видят ее как временное препятствие, даже не стоящее усилий.

Этан наклонил голову.

— У тебя есть связи в этой организации?

— Нет, — ответил Катчер. — В этом-то и проблема. Многим преступным организациям свойственна семейная структура, явная иерархия. И эта иерархия как правило требует уважения от глав, других игроков, так что вы знаете, кто они.

— Круг же не такой. Они не ищут славы, они стремятся к долгосрочным играм. Деловые круги, люди. Дома, в которые они могут погрузить свои клыки — извините за каламбур — и обеспечить себе доход на долгое время. Здесь, на самом деле, довольно мало от воровства, они не похожи на старые-добрые преступные группировки. Многие из преступлений — киберпреступления. Фишинг-схемы[38], переводы международных фондов, хакерство, вымогательство по схемам интернет валют. И их управление очень децентрализовано, очень много анонимности, они очень осторожны в том, чтобы не предоставлять никому слишком много информации. Вот почему ЧДП не может подцепить их каким-либо существенным образом.

— Откуда тебе столько известно о них? — поинтересовался Малик.

— Накопленные знания. Я был очарован мафией, когда был ребенком, задолго до того, как приехал в Чикаго, и я прочел очень много об Аль Капоне[39], Багсе Моране[40], Джонни Торрио[41]. Я постоянно слежу за новостями, историями, слухами, по большей части в качестве своего хобби. Джефф знаком с хакерами, а Круг часто всплывает в этом обществе. И, конечно же, твой дедушка слышит кое-что. Сверхъестественные доверяют ему. И будучи сверхъестественными, они как обычно остаются в стороне или люди попросту игнорируют их. Словесные фильтры опускаются и вы собираете воедино разрозненные кусочки с течением времени.

Катчер нахмурился.

— Мы полагали, что они связаны со сверхъестественными в какой-то мере — на самом деле я предполагал магию. Продажа заклинаний, может, выслеживание магических существ, подобного рода деятельность, которая на самом деле не входит в пределы нашей юрисдикции. Но мы никогда раньше не видели ничего подобного. К несчастью, это подтверждает, что наши выводы были верны.

— И что у них очень хорошее стратегическое мышление, — продолжил Этан. — Если интерес насколько высок, как предполагает Малик, они нашли — или скорее «культивировали», это лучшее слово для описания — то, что выглядит как очень хороший источник дохода в лице Дома Наварры. Но мы посмотрим, что покажет аудит.

Катчер вздохнул.

— Я не испытываю никакой утраченной любви к Моргану, как к Мастеру, хотя я и считал до этого, что он довольно хороший парень. Но я не завидую ему. Этого может быть достаточно, чтобы разрушить Дом, определенно достаточно, чтобы стать причиной огромного количества боли, огромного количества неприятностей, огромного количества трудностей на многие-многие годы.

Этан кивнул.

— К несчастью, я склонен согласиться с тобой, — он посмотрел на Малика. — Договорись о просмотре записей после заката.

Малик кивнул.

— Я очень люблю математику. Цифры — это порядок.

— А в реальной жизни это редкость, — согласился Этан.

Малик открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он смог что-либо произнести, Джульетта влетела внутрь с широко распахнутыми глазами, и, пролетев мимо Люка, направилась сразу к Этану.

— Простите, что прерываю, Сир. Келли позвонила. Он пришел в движение. Келли следует за ним, у нее камера на отвороте куртки. У нас прямая трансляция внизу.

Не было смысла спрашивать кто этот «он» или будем ли мы спускаться вниз, чтобы посмотреть.

Глава 10

ОН УМЕЕТ КОЛДОВАТЬ

Мы снова собрались в оперотделе, большинство охранников уже смотрели на настенный экран.

Там, в самом центре, стоял Бальтазар.

На нем были черные брюки и то же пальто с высоким воротом, что и прошлой ночью. Он выглядел, как бы я это назвала, по-вампирски привлекательным — темные волосы на фоне бледной кожи, глаза блестят от надежды и волнения. Его шрамы выглядывали из-под края воротника.

Он стоял перед высоким зданием из бледного кирпича, позади него была невысокая каменная ограда. На улице перед ним собралась толпа людей, их глаза были расширены, пока они наблюдали за ним, ожидая от него действий.

Я узнала это место.

— Он перед Ригли Билдингом[42]. Эта лестница ведет к одному из лодочных пирсов вдоль реки. — Это было распространенное место для уличных музыкантов, исполнителей, которые обычно танцевали или играли на музыкальных инструментах ради налички прохожих, в основном туристов, которые прогуливались по Великолепной миле[43], чтобы полюбоваться знаменитыми местами, пройтись по магазинам или впитать энергию делового цента Чикаго.

Джульетта принесла Люку наушник, который тот вставил на свое место.

— Келли, ты меня слышишь?

— Так точно, — тихо ответила она, ее голос пронесся эхом по комнате. — Тара стоит на три часа от меня. — Она повернулась налево, камера перемещалась, пока не сфокусировалась на худощавой женщине с короткими каштановыми волосами на краю толпы. На ней были черные брюки карго и облегающая черная футболка. Она стояла по строевой стойке, но глаза ее были холодны и прикованы к Бальтазару. Она была, — догадалась я, — из человеческой охраны на данном этапе наблюдения.

— Оставайся на связи, — сказал Люк. — Не спускай с него глаз и не отводи камеру. Мы следим отсюда.

— Поняла.

Бальтазар поднял руки, обращаясь к толпе людей внизу.

— Меня зовут Бальтазар. Я Мастер вампиров, родом из Франции, но в настоящее время обосновался в вашем прекрасном городе.

Это заявление было слишком близко к тому, которое Селина сделала больше года назад, на пресс-конференции, что изменила жизнь сверхъестественных навсегда и вывела их — в ряде случаев с криками — на свет.

Люди шептались, понемногу узнавая, поскольку они, наверное, видели его лицо в газетных статьях о его взаимосвязи с Этаном. Некоторые выглядели заинтригованными.

— Не бойтесь вампиров. Мы творения одного Бога. — Он взмахнул одной рукой над другой, и когда поднял обе руки вверх, открыл маленькую белую птичку, которая вспорхнула в небо. Толпа ахнула от восторга.

— Магические фокусы? — спросил Люк. — Зачем он показывает фокусы?

— Иллюзии, — угрюмо поправил Катчер. — Не магия. Он быстрый, и на нем пальто, где можно прятать реквизит.

— И он делает это ради внимания, — сказал Этан, — которого он явно добился.

Куча людей на улице росла, поскольку еще большее количество собиралось вокруг, чтобы выяснить, на что вытаращились остальные.

— Это похоже на западню, — произнесла я. — Игра. — Этан, смотревший на экран, хмыкнул в знак согласия.

— Что за игра? — спросил Малик. — Пугать людей? Он уже сказал им, что он вампир.

— Келли? — позвал Люк.

— Вы видите то же, что и я. Здесь больше ничего нет — ни очевидного оружия, ни напарника.

Бальтазар повернул запястье, щелкнул пальцами, и на его ладони появился маленький серебряный шар. Он гипнотически крутанул его, как и хрустальный глобус в кабинете Этана.

— Вы знаете, что в Чикаго три вампирских Дома. Кто-нибудь может их назвать?

— Грей!

— Наварра!

— Кадоган!

Мне не понравился контекст, но я была впечатлена скоростью людей. Они явно проявляли внимание.

Бальтазар гордо улыбнулся и запустил шар в воздух, где тот, казалось, парит при помощи своей собственной магии. Толпа одобрительно заворковала.

— Très bon[44], — произнес он, снова подбирая шар ладонью. Он положил одну руку над другой, затем открыл ладони, и шар исчез.

— Как оказалось, я не из этих Домов. Но я помог создать один из них.

— Как? — откликнулся один из мужчин в толпе. Кто-то слегка за двадцать, — поняла я по голосу, но его закрывала толпа. — Как вы создали один из них?

Казалось, на Бальтазара не произвел впечатление автор вопроса.

— Кто знает ответ?

— Этан Салливан! — выкрикнула девушка не старше двадцати пяти со светлыми волосами до талии, связанными сзади в низкий хвост.

— Совершенно верно, Этан Салливан, — сказал Бальтазар. — Я подарил ему бессмертие. К сожалению, он, кажется, не хочет моего внимания.

Пока толпа ждала, затаив дыхание, его объяснения, Бальтазар поднял глаза, оглядел толпу и когда нашел Келли, улыбнулся непосредственно ей — и в камеру.

— Осторожнее, Келли, — сказал Люк. — Тебя раскрыли.

Этан скрестил руки на груди, его лицо ничего не выражало, пока он смотрел на экран.

— Думаю, он бы этого не делал, если бы это было не в наших интересах. И в их.

Бальтазар сделал два шага к женщине и поднял ее руку. Келли встала так, чтобы они оба были в кадре.

Женщина была миниатюрная, с угольно-черными волосами, красиво связанными в пучок и удерживающимися черным лакированным ободком. У нее были глубоко посаженные глаза и губки бантиком, а одета она была в короткое и стильное платье с туфлями без каблуков. Возвращалась со свидания, — догадалась я.

— Как тебя зовут, mon amie[45]?

— Пак, — ответила она с улыбкой.

— Сожми кулак, Пак, — попросил он, и она так и сделала, широко раскрыв глаза и светясь нетерпением.

Когда усилилось щебетание толпы, словно среди взволнованных птиц, он поднял ее руку к своим губам и поцеловал.

— Возможно, — промурлыкал Бальтазар, — Этан Салливан просто не хочет делиться. — Он повернул запястье женщины так, чтобы ее пальцы смотрели вверх. — Открой руку, — сказал он женщине.

Она подчинилась, и маленькая белая птичка, такая же, как и первая, слетела с ее руки в небо.

Женщина засмеялась и приложила руку к груди, а толпа разразилась аплодисментами.

— Благодарю, — произнес Бальтазар и снова посмотрел в камеру. — Делясь, мы проявляем нашу любовь и уважение.

Я знаю, что он не имел в виду меня, не именно меня, но воспоминание о его магии — настолько же мощной, насколько она была неприятной — послало холодную струйку беспокойства вниз по моему позвоночнику. Этан, должно быть, почувствовал мой дискомфорт; он положил руку мне на спину, теплую и приятно ревнивую.

— Я могу еще немного подокучать тебе? — спросил Бальтазар. Его голос был сладок как мед, взгляд теплый и манящий.

Или, может, это просто его магия разыгралась.

Девушка кивнула, протянула руку, когда он подал свою, и вышла к нему вперед.

— Мы раньше никогда не встречались, так?

Она кивнула.

— Мы никогда не встречались.

— И все же здесь, рядом с этим прекрасным зданием, — он указал рукой на Ригли Билдинг позади себя, — в этом прекрасном мегаполисе чем-то удивить сложно, но возможно.

— К чему он ведет? — пробормотал Этан себе под нос, пальцами потирая челюсть, пока наблюдал за монитором.

— Здесь очень красиво, — согласилась Пак.

Бальтазар разогнул и сжал в кулак пальцы правой руки, затем раскрыл их, чтобы показать безупречно расцветший, нежный белый цветок. Глаза женщины расширились.

— Это тебе, — сказал он, и она взяла его, глубоко вдыхая аромат.

Ее взгляд слегка рассеялся, губы приоткрылись в том, что выглядело как восхитительная агония. Но я видела правду в ее глазах — зрачки расширились, маску возбуждения перекрывал страх, ложась на отсутствие контроля.

От искреннего сочувствия по моей спине пробежала дрожь. Она не притворялась; ее зачаровали.

— Этан, — проговорила я, слово едва ли вышло шепотом.

Он подошел поближе к экрану, глаза расширились в ужасе, поскольку он наблюдал за сценой, развернувшейся прямо перед нами.

— Он зачаровал людей на Мичиган-Авеню. — Я уловила импульс страха в его голосе, потому что Бальтазар сделал то, чего боялся Этан.

— Прямо на чертовой улице, — пробормотала Линдси, ее глаза были прикованы к экрану.

— Келли, — позвал Люк. — Он делает то, что мы думаем?

— Гламур, — ответила она. — Я его чувствую, но только отдаленно. В данный момент он очень сосредоточен на ней.

Люк взглянул на Этана.

— Сир?

Этан не стал раздумывать.

— Он не может манипулировать людьми на Мичиган-Авеню. Это насилие над людьми, и они несомненно распнут за это. Пусть она это остановит.

Люди знали о существовании вампиров и за прошлый год узнали о некоторых наших сильных и слабых сторонах. Но они не были, по крайней мере, насколько мы знали, полностью осведомлены о вампирском гламуре — и его способности влиять и управлять.

— Понял. Келли, ты должна вмешаться. Двигай вперед и останови это. Уведи его с чертовой улицы. Подкупи его, примени свой собственный гламур, если потребуется. Но без насилия.

— Поняла, — тихо ответила Келли. — Выдвигаюсь.

Камера переместилась ближе к Бальтазару, к женщине в его руках. Она положила руку ему на грудь и, когда толпа захохотала от радости — словно она просто играла свою кокетливую роль — подалась вперед и прижалась к нему губами.

Келли проталкивалась к ним, камера дергалась, пока она пыталась пробиться силой сквозь толпу, не желающую ради нее расступаться. Люди были слишком поглощены шоу, чтобы отходить или лишаться своих мест.

Словно хищник, почуявший добычу, Бальтазар посмотрел прямо в камеру, широко улыбнулся всем нам, чтобы мы видели… а затем толкнул несчастную женщину Келли в руки.

Келли тихо выругалась, поймала человека и помогла ей спуститься на землю, где толпа окружила их, чтобы предложить помощь.

— Твою мать, — проговорил Люк. — Келли, не спускай с него глаз! Не спускай с него глаз!

Келли быстро двигалась, и камера снова переместилась… но его не было.

— Вперед! — рявкнул Люк.

Келли послушалась, поднимаясь и прокладывая путь сквозь руки, ноги и торсы людей, которые окружили ее и женщину, принуждая ее отступать к каменной ограде, что отмечала спуск к реке Чикаго внизу.

Она посмотрела вниз, налево, направо, пробежалась глазами по каменной пристани, где пустовали катеры, раскачиваясь в темной воде. Не было никаких признаков Бальтазара.

Люк выплюнул проклятие.

— Он не мог просто исчезнуть, — сказал Этан, его голос был низким и опасным.

— Не мог, — согласилась я. — Но он быстрый. Настолько быстрый, что пребывание на его скорости заставляет казаться, будто все вокруг тебя замедляется.

Вампиры в комнате посмотрели на меня с любопытством.

— Вот на что это было похоже, — сказала я, заставляя свой голос оставаться спокойным, — когда он зачаровал меня. Он очень, очень силен.

— Он снова объявится, — печально сказал Этан, вдруг звуча устало. — Он не может устоять. Сегодня он показал нам, что может сделать, что будет делать, чтобы разрушать этот город до тех пор, пока мы не дадим ему то, чего он хочет.

— Он не сможет попасть в Дом, — произнес Катчер. — Не с защитой.

— Нет, — согласился Этан. — Но я подозреваю, что это не остановит его попыток. Либо здесь, либо на улице, либо еще где-нибудь, где он считает, что сможет заставить нас действовать. Он не выдвигал требований, не определенно, но он сделает это довольно скоро.

Он пробормотал проклятие.

— Мне следовало убить его, когда у меня был шанс.

***

После того, как Люк выключил экран и в расстройстве швырнул наушник через комнату, мы собрались в кабинете Этана.

— Убийство бы не облегчило твою совесть, — спокойно сказала я.

— Нет. Но это бы избавило мир от еще одного социопата. Он не остановится, пока не достигнет своей цели, какой бы она ни была. Слава? Власть? Почти наверняка. Возможно, уничтожить все, что было здесь построено. Возможно, уничтожить меня и то, что принадлежит мне.

— Мы не позволим ему, — сказала я, взяв его за руку и переплетая наши пальцы.

Он пробормотал что-то на шведском.

— Что я говорил по поводу алкоголя?

— Что его недостаточно. Но могу поспорить, что немного действительно старого виски со вкусом топлива снимет напряжение.

— Возможно, — произнес он, затем наклонился и поцеловал меня в лоб. — Возможно.

Зазвонил мой телефон, я достала его и увидела номер Джонаха на экране. Я ничуть не горела желанием говорить с ним сейчас, как и раньше. Если ему было что мне сказать — или извиниться — мог послать сообщение. А поскольку он этого не сделал, я убрала телефон.

Этан посмотрел на Люка.

— Как нам от него избавиться?

— Ну, у нас совсем не было времени, чтобы это проанализировать.

— А что насчет графика времени? — спросила я Люка.

— Движется, но медленно. Библиотекарь заполучил несколько сканов «Memento Mori» из Лондона, и он работает с Джеффом над алгоритмом поиска упоминаний Бальтазара или других вампиров.

Мне нужно собрать Джеффу подарочную корзину. Гигантским белым тиграм нравится кошачья мята?

— Что насчет приютов? — спросил Этан.

— Приюты так называются не просто так; они не поклонники выдачи информации, особенно теперь, когда мы отказались от связи с ГС. Но у нас есть наводка на дом в Абердине, и мы вернемся к этому.

— А владелец квартирного дома?

— У меня такое чувство, будто я на допросе, — сказал Люк, драматически дернув за воротник своей рубашки. — К счастью, информацию о многоквартирном доме, находящемся в Чикаго, было найти намного проще. Небольшая компания по управлению недвижимостью. Легальная, и у них есть несколько таких домов в Лупе. Как правило, сдают их в аренду сильными мира сего. — Он ухмыльнулся мне. — Я проверил, чтобы убедиться, не является ли одним из них твой отец. Но, к сожалению, не повезло.

— Маленькое чудо, — произнес Этан.

— Библиотекарь изучил дезавуирование, — сказал Люк, — наконец-таки, после лекции о том, как он перегружен. Он сказал: «Это требует рассмотрения».

Этан закатил глаза.

— Если бы я хотел это послушать, я бы позвал чертовых адвокатов.

— На самом деле, я сказал ему то же самое. Но он не пытался переложить это на чужие плечи — он дело говорит. Согласно Канону, официальное дезавуирование проходит перед кворумом[46] ГС.

— А, — произнес Этан, поняв. — А ГС то нет.

— Нету, поскольку Николь упразднила его. Подходит ли ААМ для этих целей? Быть может. Но кто скажет наверняка?

— А это действительно имеет значение? — спросила я. — Он не является членом ни Дома Кадогана, ни ААМ, так что вряд ли они лишат его каких-то прав. Если это просто вопрос общественного расторжения, будь то ААМ, это не кажется значимым.

— Не в буквальном смысле, — сказал Малик. — Но этот шаг не окажет такого влияния. Это общественное расторжение, да, но без более широких наказаний — избегание товарищами, связи между вампирами, удаленными из реестра САРВ, и так далее.

Я снова поглядела на Этана.

— Что-то из этого неприменимо к Бальтазару. Ты думаешь, для него имеет значение все остальное? Ты оставил его, уже один раз отрекся от него. Это не прокатит.

— Будучи самовлюбленным, его меньше всего интересуют мнения и желания других. Но ты хорошо подметила. Даже дезавуирование не успокоит его. Не в том случае, когда он готов зайти так далеко.

— Если Скотт и Морган были еще не в курсе о выходках Бальтазара, им следует узнать. Они не знали о глубине его эгоцентризма, но теперь начнут это подозревать.

— Хорошая идея, — согласился Этан. — Я не уверен, что сказать Скотту о Моргане. Будет лучше, если он узнает правду, особенно, если Круг решит, что Дома можно использовать друг против друга. Но Морган по множеству разнообразных причин нам не доверяет.

Катчер, который не был любителем выбирать выражения, дерзко посмотрел на Этана.

— Это типа заставляет тебя жалеть, что ты не свел его с Мерит?

Я фыркнула.

Этан приподнял в сторону нас обоих властную бровь.

— Я уверен, что он был огорчен, когда их отношения не продвинулись вперед, как был бы я, но я больше думал о Селине.

— Тоже проблема, — признал Катчер. — И барьер доверия.

— Эверест[47] доверия, — сказал Люк. — Он никогда не будет нам доверять, не до конца. Но на самом деле это не имеет никакого значения. Мы это делаем не ради славы, и не нуждаемся в одобрении.

Все мы посмотрели на него, ожидая, что он укажет кинокартину, из которой, вероятно, увел эту фразу, поскольку он был известным (или, пожалуй, печально известным) любителем цитировать кино. Но выражение его лица было вызывающим.

— Что? Я уже сам не могу придумать что-то здравое и умное?

— Можешь, — ответил Малик, — но очень редко это делаешь.

Люк скорчил рожу, когда зазвонил телефон Этана и он достал его. Мы все немного напряглись, ожидая еще новостей. Этан посмотрел на экран и снова отложил его.

— Морган? — спросил Катчер.

— Репортеры, — ответил Этан. — Несомненно звонят, чтобы обсудить выходки Бальтазара. Мы, скорее всего, были не единственными с камерами на улице, и я уверен, что уже дюжина людей распространила снимки по всему Интернету.

— Шестнадцать, — произнес Люк, просматривая экран своего телефона. — На данный момент.

— Именно, — сказал Этан, постукивая пальцами по подлокотнику дивана. — Так что разговор с репортерами это вряд ли то, отчего я почувствую себя лучше в нашей нынешней ситуации.

— Ну да, — согласился Малик, — но это не значит, что ты должен игнорировать их. Нам нужно опережать события. Если мы не сделаем этого, общественное мнение снова начнет раскачивать этот маятник. И куда пойдут они, за ними последует и Ковальчук. Поговори с Ником, если тебе так больше нравится, но поговори с кем-нибудь.

Ник — это Николас Брекенридж, обладающий наградами репортер из семьи оборотней и член той же стаи, что и Джефф, САЦ. Они очень богатые друзья моего отца и живут в поместье в пригороде Чикаго.

— Что тебе нужно, — добавил Люк, — так это план, как справиться с этим мудаком.

— Это точно, — согласился Этан, положив одну ногу на другую. — И возвращаясь к моей предыдущей просьбе: я жду вариантов, как от него избавиться. — Он сверился с часами. — Сейчас два часа до рассвета. Я хочу получить идеи завтра на закате. Конкретные идеи от каждого из вас, касающиеся того, как именно мы должны это сделать.

Катчер поднял руку.

— Я не твой работник.

— К моему огромнейшему удовольствию, — ответил Этан. — Ты освобождаешься от этого задания.

Люк посмотрел на меня.

— Думаю, завтра ты будешь слишком занята в Доме Наварры, но помни и о нас, томящихся в подвале Дома Кадогана.

Я указала на Этана.

— Я иду туда, куда он прикажет мне идти.

— Тебе нужно тренироваться.

Я знала, что подобное утверждение последует и запаслась ответом.

— Я уложила капитана стражи Дома Наварры с кинжалом, одетая в шпильки и платье, перед зрителями. Мне достаточно тренировок.

— За это благодарите меня, — сказал Катчер всем находящимся в комнате, поднимая руку вверх. — Просто так, к сведенью.

— Мне нравится думать, что это благодаря групповым усилиям, — заметил Этан. — Нашей совместной работе по превращению нашей неуклюжей девчушки в Стража.

— А мне нравится думать, что это не просто благодаря моим тренировкам.

— Так и есть, — ответил Люк. — Но еще свою небольшую роль сыграли сэндвичи с говядиной и пицца по-чикагски.

— А также не просто благодаря чикагской пище.

Этан улыбнулся Люку.

— «Пумы[48]»? Диетическая кола? Всезнайство?

Люк щелкнул пальцами, указывая на Этана.

— И, по крайней мере, три процента средневековой литературы.

— Вы оба такие смешные. Настоящие гении комедии.

Мэллори появилась в дверях и остановилась, когда увидела всех нас.

— Ох, простите. Я не хотела прерывать. Я просто собиралась поздороваться.

— Все нормально, — ответил Люк. — Я как раз собирался спуститься вниз. — Он снова посмотрел на меня. — Завтра, перед Домом Наварры.

Я бойко отсалютовала ему и он исчез.

— Пойду-ка позвоню Джеффу, — сказал Малик, — узнаю, что он нарыл в интернете о Круге. Если их присутствие в киберсетях такое сильное, вполне вероятно, что они втянули и Дом Наварры. Это может дать нам форму при анализе их бухгалтерских книг.

— Хорошая идея, — согласился Этан, и Малик, махнув, вышел из комнаты, оставив нас четверых.

— Слышала, у вас была та еще ночка, — произнесла Мэллори, подходя к нам. — Но вы оба выглядите целыми и невредимыми.

— Мы в порядке, — ответила я. — Полагаю, Катчер просветил тебя.

— Да, но не по самым важным пунктам — как твой отец отреагировал, увидев, как ты сражаешься? Он был совершенно поражен?

Я на самом деле не заметила, но его реакция после была тем, о чем стоило рассказать.

— Я бы не сказала, что он был поражен. По крайней мере, на мгновение он подумал, что это все как-то подстроили мы. — Я посмотрела на Этана. — Вероятно, у него есть что сказать нам обоим, по-отдельности, о том, насколько он разочарован и что вся эта ситуация не так уж хорошо пахнет.

— Ох, Джошуа, — выдохнула Мэллори. — Такой очаровашка.

— Подходящее определение для него.

— На самом деле, я зашла узнать, не голодна ли ты, может хочешь перекусить.

Этан указал на тележку.

— Марго собрала нам поднос и я думаю, что она включила туда хлеб и мясо для сэндвичей.

— Это действительно круто, — ответила Мэллори. — Я не ходила в кафетерий; не уверена, как все отреагируют, если я там появлюсь, так что умираю с голоду.

— Я предлагал ей пойти куда-нибудь, — произнес Катчер. — Она не послушалась.

— Я редко куда-то хожу, — сказала Мэллори, подходя к тележке. — Я могу угоститься?

— Пожалуйста, — ответил Этан. Мэллори подошла и сняла крышку с подноса, открывая разнообразие сыров и мяса.

Большинство было обычными, и лишь несколько видов выделялись. Одним из них было мясо розовато-фиолетового цвета, которое выглядело так, будто его прививали оливками; а также был голубой сыр настолько синего цвета, что это скорее был уже цвет индиго.

— Я бы остановилась на чеддере, — заметила я, хватая маленький кусочек желто-белого сыра, с облегчением обнаружив, когда откусила кусочек, что выбрала правильный сыр.

— Почему бы нам всем не взять по тарелке? — предложил Этан. — Я бы тоже съел что-то посущественней.

Я сдержала улыбку, накладывая сыр и мясо на мультизерновой хлеб, но все же улыбнулась, когда Этан взял небольшой пакетик чипсов со вкусом уксуса и соли.

— Предполагаю, что Марго оставила это для тебя.

— До обидного вкусно, — произнесли мы с Мэллори одновременно, вспоминая наши давно-согласованные заключения. Мы улыбнулись друг другу, и, поскольку наши руки были заняты, стукнулись бедрами.

И, честно говоря, было удивительно разделять подобную связь с ней, с чувством истории и солидарности. Мы хранили воспоминания о нашей былой дружбе, и теперь, когда мы снова были подругами, это, казалось, делало те воспоминания еще более реальными, четкими. Она улыбнулась мне, слегка кивнув, и я знала, что думала она о том же.

Глава 11

НЕБЕСНАЯ И ЗЕМНАЯ

Мы наполнили тарелки, оказавшись на конце стола для переговоров, мы с Этаном с одной стороны, Мэллори и Катчер с другой. Как две парочки на двойном свидании, если бы двойные свидания могли включать в себя сэндвичи за столом для переговоров в кабинете Мастера вампиров. Но когда времена смутные, а зачастую они такие и есть, вы наслаждаетесь отдыхом, когда получится.

— Как КБГ? — спросила я у Мэллори, думая, что было бы отлично в кои-то веки послушать о драме кого-то другого.

— Хорошо, — ответила она, кивнув, держа руку перед ртом, пока жевала. — У нас есть сайт, футболки, визитные карточки.

— Все, кроме колдунов, — добавил Катчер, похрустывая чипсами.

— Ведь их же не тысячи, — произнесла Мэллори, толкнув его локтем. — Именно для этого нам и нужны подобные ресурсы — чтобы они не чувствовали себя более одинокими, нежели есть на самом деле. Но я связалась с девушкой из Индианы и парнем из Айовы, которые очень испугались, когда случайно сотворили магию. Так что мы связали их с Орденом и убедились, что они получат всю необходимую поддержку, а не просто передадутся наставнику с пожеланиями доброго пути. — Ее тон помрачнел к концу, поскольку именно это и произошло с ней самой.

— Я думаю, это потрясающе, — сказала я. — Лучше быть сверхподготовленным, нежели недоподготовленным. — Не стоит забывать, что город горел огнем в последний раз, когда мы были недоподготовленными.

— И говоря о недоподготовленности, как мэр? — спросил Этан.

Катчер сделал глоток пива.

— Думаю, у нее будет что сказать Чаку по поводу последнего появления Бальтазара. Но он довольно регулярно общается с ее подчиненными, и она проделала приличную работу за последние несколько недель, расспрашивая о ситуациях со сверхъестественными вместо того, чтобы обвинять их. Нам еще на руку, что два человеческих профсоюза бастуют — теперь ей есть кого еще обвинять.

— Ей очень нравится искать виноватых, — заметил Этан, кусочек помидора соскользнул с его сэндвича.

— Ты не такой созидатель сэндвичей, каким я тебя представляла, — сказала я.

— Очевидно, я Дарт Салливан, — ответил он, приспосабливая краешек хлеба, чтобы вернуть помидор на место. — Как понимаю, созидание, будь то Звезды Смерти[49] или чего-то другого, не является моей особой силой.

Мое сердце слегка растаяло.

— Ты только что упомянул «Звездные Войны»? И пошутил? Одновременно?

— О Господи, это так мило, — произнесла Мэллори с улыбкой. — Он шутит, прямо как человек.

***

Этан умудрился не улыбнуться ее комментарию, и мы ели в дружелюбной тишине, пока сэндвичи не иссякли, а мы с Мэллори почти уже прикончили пакетик чипсов, морщась с каждым последующим укусом.

Этан попробовал одну, но судя по тому, как он поморщился, он не был их фанатом.

— У меня возникает вопрос, — сказал он, — «почему»?

— Потому что невероятно вкусно, — ответила Мэллори, скользя вымазанными в крошках чипсов пальцами в пакет, чтобы достать еще одну.

— Потому что невероятно вкусно, — согласилась я и развернула пакет так, чтобы открытым концом он смотрел на меня.

— Доедай, — сказала Мэллори, стряхивая остатки соли и картофельных чипсов со своих рук, а затем вытирая их о салфетку. — Говоря бессмертными словами Попайя[50]: «Мне нужно остановиться, но я не могу этого сделать».

Пока я доставала еще одну чипсину без возражений, Мэллори и Катчер посмотрели друг на друга и, судя по этому обмену взглядами, мы собирались вернуться к тому объявлению, которое они хотели сделать.

— Итак, раз уж мы все здесь, — заговорила Мэллори, — мы хотели бы поговорить с вами кое о чем… еще раз.

— Все в порядке? — спросил Этан.

— Да, — ответила Мэллори. — Мы собираемся пожениться.

Нож Этана с лязгом ударился о тарелку.

— Простите, — извинился он, отложив его в сторону. — Простите. Вы удивили меня. Поздравляю! Это чудесно.

Он быстро оправился. Я же не так быстро, в первую очередь потому, что голос ее не звучал так, будто она считала это чудесным.

— Вы собираетесь пожениться, — повторила я.

— Да, — сказала она и заправила прядь волос за ухо. — И Катчер подумывает о восстановлении в Ордене.

Пока я ожидала услышать связь между браком и Орденом, брови Этана поднялись. Он встретился взглядом с Катчером, что-то весомое пронеслось между ними. У них с Катчером была история, я не была уверена насколько долгая, вероятно, исчисляемая многими годами задолго до того, как я познакомилась с четырехсотлетним Этаном. Может быть, именно изгнание Катчера из Ордена впервые свело их вместе.

— Я не знал, что ты присматриваешься к Ордену, — произнес Этан.

Катчер кивнул.

— Я подумывал об этом. Есть битвы, в которых вы сражаетесь извне и битвы, в которых вы сражаетесь изнутри. Я привык верить, что Орден был первым. Теперь я считаю, что последним. — Он посмотрел на свои сомкнутые руки. — Слишком многое произошло в Чикаго, чтобы Орден до сих пор оставался таким самодовольным. Мы с Мэллори должны быть силой. Вместо этого мы практически бесполезны.

— Не для нас, — произнесла я с улыбкой.

— Да, не для вас. Но только потому, что мы работаем скрытно. Я не говорю, что мы должны работать публично, но мы должны, по крайней мере, быть вовлечены. И было бы приятно делать это в кои-то веки официально.

— И как это связано с браком? — спросил Этан, смотря на них.

— Орден может игнорировать нас по-одиночке. — Мэллори посмотрела на Катчера. — Мы сильные по-отдельности, но тем не менее мы просто… две отдельные единицы. Орден испытывает огромное уважение к институту брака, к идее двух душ, сливающихся в одну.

— И если вы поженитесь, — сказала я, кивнув, понимая, куда это идет, — то станете едины.

— И будем стоить больше, нежели сумма наших сил по отдельности, — согласился Катчер. — Мы поняли, что они считают, будто лучше иметь с нами дело, нежели оставить нас самих по себе.

Это не звучало совсем уж бессмысленно. Может, немного наивно, но не бессмысленно, особенно учитывая, как немного я знала об Ордене. Но это было так неромантично. Я не возражала против рациональности или логики, но я знала Мэллори, и романтика для нее была важна. Очень важна.

Я посмотрела на нее и обнаружила, что она смотрит на меня с затаенной надеждой. Она хотела, чтобы я одобрила. Конечно, я могла быть счастлива за нее. Мне не нужно было соглашаться с обстоятельствами, но я чертовски хотела понять их.

— И когда вы планируете это сделать? — спросил Этан.

— Как можно скорее, — ответила Мэллори, и Катчер кивнул, когда она посмотрела на него. — Простая церемония в здании суда, ничего крупного. Нам бы очень хотелось, чтобы вы с Этаном пришли и были нашими свидетелями.

— Поддержали нас, — добавил Катчер.

Этан удивленно моргнул.

— Конечно, это честь для нас. Но я уверен, что мы можем помочь с чем-то более сложным, если хотите. Вы можете воспользоваться Домом или садом.

— Ох, я не знаю, — ответила Мэллори, снова заправляя волосы за ухо. Это был нервный жест и он подтвердил, что нам предстоит хороший, долгий разговор о том, что здесь происходит. — Мы надеемся, что все будет скромно. Эффективно.

Этан кивнул, протягивая руку, чтобы ободряюще коснуться ее рук.

— Мы поможем, чем сможем. — Он отодвинул стул и поднялся. — И думаю, этот повод требует чего-то покрепче содовой. — Он достал бутылку шампанского из холодильника на другой стороне комнаты, ловко подхватил четыре бокала для шампанского второй рукой. Я была благодарна, что он справлялся с ситуацией с таким апломбом, учитывая, что я была явно сбита с толку.

— Приятно слышать хорошие новости, — произнес Этан, принося свою ношу к столу, где я помогла ему все расставить. — Их было не много этой ночью.

Он снял фольгу, затем открутил проволочную сетку и вытащил пробку. Шампанское вспенилось над краем бутылки и было разлито по бокалам. Я раздала их, и Этан поднял свой.

— За новые начинания и счастье. Пусть будет оно длиною во всю вашу жизнь.

— Точно, точно! — произнесла я, и мы чокнулись нашими бокалами.

Мэллори встретилась со мной взглядом, в ее глазах были надежда и трепет. Я улыбнулась и кивнула, обещая поддержку.

Ее облегчение было почти осязаемым, и на ее глаза навернулись слезы.

Нам определенно нужно будет обсудить все это. Но для обсуждения будет другое время, предпочтительно, когда количество присутствующих будет на двух мужчин меньше.

***

Мэллори и Катчер устали, так что они отклонили предложение Этана заказать особый десерт или выпить еще шампанского у фонтана на заднем дворе — то, что можно было рассматривать как возможность пообщаться с Мэллори об этом неожиданном интересе к браку.

До рассвета оставался час, и несмотря на всю драму — или вероятно из-за драмы Мэллори — я была невероятно взвинченной. Сон не собирался приходить в ближайшее время, так что я решила ему помочь.

Я пропустила ночь тренировок (на совершенно законных основаниях), но признала, что мне все еще нужно заниматься, чтобы отточить свои навыки. Поэтому когда Катчер и Мэллори вернулись в свою комнату, а Этан вновь занялся делами Дома, я влезла в тренировочный костюм и отправилась наружу.

Я ни о чем не думала, пока бежала по тропе, что следовала по внутреннему периметру Кадогана. Мои мысли в основном были сосредоточены на том, чтобы переставлять одну ногу перед другой, поддерживая осанку, поддерживая постоянную скорость.

Я подстегивала себя, пока мое дыхание не стало быстрым и ритмичным, мое тело покрылось потом, а ноги налились свинцом. И к тому времени, как я замедлилась перед главным входом в Дом, мои конечности были теплыми и слабыми, а мой разум был относительно спокоен. Истощение, как правило, способствовало этому, да и слабое сияние на горизонте, вероятно, тоже не помогало.

Вестибюль был пуст, когда я прошла по нему, вампиры Дома отправились в кровати и готовились к восходу солнца. Вероятно, это хорошо, учитывая, что я была горячей, потной и до сих пор тяжело дышала.

Лестница, однако, была по ощущениям не такой уж хорошей. Мое тело налилось свинцом, и я почти вздохнула от облегчения, когда наконец-то поднялась на третий этаж.

Апартаменты были пусты, так что я сбросила потную одежду и направилась прямиком в душ, смывая пот, страх, тревогу.

Я вышла, завернутая в полотенце, второе как тюрбан было обмотано вокруг моих мокрых волос, и увидела Этана, стоящего перед небольшим столиком, перелистывающего пачку того, что выглядело как письма.

— Дом закрыт.

Я кивнула, жестом указывая на эту пачку.

— Это почта? Вампиры получают почту?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Почему бы им не получать?

— Я не получаю почту.

— Ты не Мастер Дома.

Я подошла к нему, посмотрев на конверты, которые он уже выбросил. Предложения кредитных карт, каталоги, обновления благотворительных фондов, счета.

— Хочешь платиновую карточку Дома Кадогана?

— А я могу получить такую?

— Нет. В твоем полном распоряжении целая библиотека, вся одежда, которая тебе вряд ли понадобится, если только ты не уничтожишь ее, и кафетерий. Для чего именно тебе нужна платиновая карточка?

Я уклонилась от вопроса.

— Кайфоломщик, — произнесла я, но достала журнал со дна этой кучи. На его глянцевой обложке были трое мужчин и женщина в строгих костюмах, со скрещенными по-деловому руками. «ДОМ СЕГОДНЯ» было написано аккуратным шрифтом в верхней части.

— Бог мой, — произнесла я, поднимая его и прижимая к груди, скрытой за полотенцем. — Это журнал для Мастеров?

— Это для персонала Дома, — ответил Этан со смешком, распечатывая конверт. — А что?

А что? Да просто здесь были такие заголовки как «Лучшее вложение ваших кровавых денежек», «Отсеивание проблемных Посвященных» и «Декор 101: Прилижите свой Дом».

— Мне нужно полистать этот журнал ради образования и информации.

— Он, который читает «Дом Сегодня», также оплачивает сегодняшние счета Дома.

— Не испытывай свою удачу.

— Уже, — ответил он, снова складывая письмо и возвращая его в конверт. — Я позвонил Николь.

Мне понадобилась минута, чтобы приноровиться к этому переходу; он определенно был готов сбросить эту тяжесть со своей груди.

— И как ее королевское высочество?

— Ведет себя очень по-королевски, что на самом деле не делает чести ее демократическим наклонностям.

Я положила журнал обратно на кучу.

— Она знает о Бальтазаре?

— Он посетил Атланту, — ответил Этан. — У меня не сложилось впечатление, что он пробыл там очень долго, но достаточно долго, чтобы, по крайней мере, встретиться с ней, навести мосты, убедить ее в том, что это действительно он.

— Когда?

Глаза Этана явно засверкали из-за этого вопроса.

— Ты не упускаешь деталей, Страж. Два месяца назад. До Испытаний. До того, как она приехала в Чикаго.

— И она никогда не упоминала об этом. Думаешь, они работают вместе или что? Именно поэтому он здесь?

Он упер руки в бока, нахмурившись.

— Наш разговор был краток, но у меня не сложилось подобного впечатления. Она говорила так, будто испытывала благоговение от встречи, по крайней мере мне так показалось. Исходя из моего опыта, Бальтазар наслаждается больше вызовом, нежели этим.

— Итак, в следующие несколько недель здесь должно быть действительно тихо.

Этан усмехнулся, целуя меня в лоб.

— Как и раньше, после всего этого. Давай будем волноваться об этом завтра, Страж, а эту ночь оставим за нами.

Против этого у меня не было никаких возражений.

***

Я натянула пижаму, высушила волосы и почистила клыки, как хороший маленький вампирчик. Проверив телефон, я увидела, что Джонах оставил голосовое сообщение, которое мне не особенно хотелось прослушать.

Но будучи хорошим маленьким вампирчиком, я села на кровать и поднесла телефон к уху.

— Мерит, — говорилось в сообщении, — это Джонах. Нам нужно поговорить. Ты не можешь игнорировать меня. Мы напарники. Позвони мне и мы поговорим о наблюдении. Мне жаль, если ты восприняла это лично, но здесь нет ничего личного. Это не так. Это просто предосторожность. Мы все хотим верить в лучшее в тех, кто ведет нас. Но каждая империя гибла, Мерит. И каждая империя падет вновь.

Сообщение обрывалось.

Мне нравился Джонах. Я уважала его и то, за что он боролся. Он был моим напарником, в конце концов. Напарником, с которым я согласилась работать вместе, и мужчиной, который помогал мне и Дому бесчисленное множество раз.

Откровенно говоря, я не была не согласна с тем, что каждая империя в конечном итоге падет. Разве мы сами не видели, что произошло с ГС? И я могла признать, что моя чувствительность к гламуру Бальтазара была поводом для беспокойства. Черт, это беспокоило меня. Но я вывернулась. Настойчивость Джонаха, что я закрою глаза на то, что может произойти, что я упущу признаки того, что Этан превратится в диктатора — что я позволю всем вампирам страдать, потому что люблю этого мужчину, была неверной. И услышать подобное от человека, которого, как я считала, я знаю и определенно уважаю, было больно. Очень.

Я бросила телефон на тумбочку, но он свалился с него на пол к ногам Этана.

Он вышел из ванной в темных боксерах, обтягивающих его бедра. Он поднял телефон, положив его на столик.

— Все в порядке?

— Всего лишь раздражающее сообщение.

— От Джонаха?

Я с подозрением посмотрела на него.

— Я видел твой телефон, когда он звонил тебе. И когда ты не ответила. — Он склонил голову. — Ты с ним не разговариваешь?

— На данный момент, нет.

— Не хочешь рассказать мне почему?

Я взбила свои подушки слабыми ударами.

— Неа.

На этот раз его брови поднялись.

— Это что-то, от чего мне тоже стоит испытывать раздражение?

Я уловила нотки собственника в его голосе, почти желая, чтобы все было так просто. Я не думала, что Джонах все еще был заинтересован во мне, но даже если и был, справиться с этим было бы сравнительно легко.

— Нет, — ответила я со вздохом. — Он просто был неразумным кое в чем, связанным с КГ.

Этан не ответил. Он просто смотрел на меня, ожидая, на его лице появилось выражение Мастера.

— Я не могу говорить об этом, — настаивала я. — Ничего опасного для Дома. Просто… кое-что между нами.

— А, — произнес он, и, обойдя кровать, сел и выключил свет. — Понимаю.

— Да?

Он вытянулся рядом со мной, затем обнял меня за талию и прижал поближе к своему телу.

— Понимаю. Ты член КГ и тебя связывают отношения — очень серьезные — с членом ААМ. Ожидаемо, что он обеспокоен. КГ — организация, Мерит, которая построена, в определенном смысле, на фундаменте из страха. И те, кто при власти, будут нарушать те самые права, которые они обещали защищать, и что если мы не будем осторожны и бдительны, это случится скорее раньше, чем позже.

— Так ты говоришь, что в его словах есть смысл?

— Нет. Но я предполагаю, что он разумен. Для некоторых — и КГ среди них — настороженность не паранойя; это неизбежность. Подумай об этом: если бы он встречался с Лакшми, разве ты бы не беспокоилась?

Лакшми была членом теперь-уже-несуществующего ГС и женщиной, у которой был определенный романтичный интерес к Джонаху. Она помогала нам во время правления ГС, но она, несомненно, была манипулятором.

— Я бы не доверяла ей, — ответила я. — Но я доверяла бы суждениям Джонаха. Но я не получаю того же доверия. И именно это приводит в ярость.

— Вот как, — вот и все, что он сказал. — Хочешь, чтобы я поговорил с ним?

— Нет. Я сама могу сражаться в своих битвах. — И стану. Я просто не жду этого с нетерпением.

— Не сомневаюсь, — ответил он. — Что касается других новостей, похоже, Мэллори и Катчер собираются пожениться.

— Так они говорят.

— Не слышу энтузиазма.

— Они говорят так, будто обсуждают получение кредита для небольшого бизнеса, а не принимают пожизненные обязательства любви и верности.

— Ты сомневаешься в их любви и верности?

— Ну, нет, не абстрактно. Я знаю, что он любит ее, и наоборот. Но это не то, что я услышала от нее сегодня. — Я отстранилась, неожиданно заволновавшись, и вытянулась рядом с ним. Он предоставил мне пространство, но переплел наши пальцы.

— Я услышала о сделке. И я услышала волнение. Когда-то она хотела большую свадьбу в Новом Орлеане, ради всего святого, на Бурбон-Стрит. С пожирателями огня, джазовой группой, парадом и тому подобным. И, ладно, мы выросли с тех пор, как в последний раз об этом разговаривали, так что, может быть, ее вкусы изменились. И именно это меня беспокоит, как мне кажется. Это ее свадьба. Она должна казаться взволнованной.

— Ты будешь.

— Когда я буду выходить замуж, да. Вероятно, я буду взволнована. Я дам тебе знать, если кто-то сделает мне предложение.

Этан хмыкнул.

Я вздохнула, вновь поворачиваясь к нему.

— Это была долгая ночь. Давай спать.

Этан обнял меня и я сразу же расслабилась, мои веки отяжелели, медленно закрываясь.

***

Я проснулась одна в пустой комнате, с деревянными полами и стенами светло-голубого цвета. Кровать была высокой, с четырьмя столбиками из толстой, спиралевидной древесины, которые возвышались, по крайней мере, на полтора метра. Кровать была низкой, сочетая в себе мягкость и разнородность, простыни были кремовыми и приятными. Свет от канделябра на небольшом деревянном столике отбрасывал тени на стену.

Это не моя комната, — поняла какая-то часть меня, но это был тусклый и тихий голос. Я села, прикоснулась к белой сорочке, что закрывала меня от шеи до лодыжек, скрывая мою обнаженную кожу.

— Ты проснулась.

Слова были произнесены вслух, но они также прозвучали и в моей голове, как бывало во время нашего телепатического разговора с Этаном, и мое сердце забилось в ответ.

Я подняла глаза и увидела его стоящим в углу. Он был одет в желтовато-коричневые кожаные штаны, сапоги до колен, белую льняную рубашку, которая открывала его шею. Небольшая книга была открыта в одной руке, одна нога была приподнята и сапогом упиралась в стену, как будто он лениво читал.

Бальтазар.

— Мерит, — произнес он, улыбаясь медленно и соблазнительно. — Я так рад, что у нас есть эта возможность познакомиться.

— Где мы?

Бальтазар указал на комнату.

— Всего лишь в месте, которое я создал. Это позволит тебе почувствовать, как мы с Этаном привыкли жить.

Это не было реальностью. Не могло ею быть. Но запахи пчелиного воска и одеколона после бритья опровергали эту уверенность. Мэллори наложила защитное заклинание на Дом. Так как он здесь оказался? И как я оказалась рядом с ним?

Слишком много вопросов, недостаточно ответов. Но я видела достаточно из деяний Бальтазара, чтобы знать, что он воспользуется малейшим проявлением слабости, так что мой голос не дрогнул.

— Он рассказал мне, как вы привыкли жить.

Бальтазар подошел ближе.

— Рассказал?

— Я знаю, что ты использовал людей. Что ты использовал женщин. Что ты выбрасывал их. И он рассказал мне о Персефоне. О том, как ты использовал ее. Как ты убил ее, использовав, чтобы наказать Этана.

Выражение его лица моментально стало пустым. Она так мало значила для него, что он даже не потрудился запомнить ее имени.

— Если Этан был наказан, то на то была причина. Он был моим ребенком, в конце концов.

— Он не был чьим-либо ребенком уже очень долгое время. Где он?

Вспышка гнева.

— Не здесь. Это место для тебя и меня, чтобы мы могли получше познакомиться. Разве ты не хочешь получше узнать меня, Кэролайн?

— Это не мое имя, — ответила я, когда Бальтазар шагнул ко мне. Я оглядела комнату, ища выход, но здесь не было двери, только окно на противоположной стене, скрытое за ставнями, которые держались на месте благодаря металлическим скобам.

Если здесь нет выхода, мне нужно найти оружие. Я соскользнула с кровати по другую сторону, спрыгнув на пол, сделав так, чтобы кровать оказалась между ним и мною. Я прошла по половицам к столу, надеясь найти нож для писем, кинжал. Или, если мне действительно повезет, заостренный осиновый кол.

— Я не собираюсь вредить тебе, chérie[51], — произнес Бальтазар, закрывая книгу и отталкиваясь от стены. Он шагнул ко мне, положив книгу на прикроватный столик, мимо которого проходил.

— Тогда позволь мне уйти.

Он медленно улыбнулся.

— Ты здесь не потому, что ты в ловушке, Мерит. Ты здесь, потому что я этого хочу. Потому что ты интригуешь меня. Потому что ты понимаешь le désir[52].

— Зато ты не интригуешь меня.

Он покачал головой, нежно улыбаясь, как будто разговаривал с ребенком.

— Ты была так очаровательно чувствительна ко мне вчера. Я был удивлен глубиной твоей… страсти.

— Это была не страсть. Это была магия.

— Ты в этом уверена? — И все же усики его магии разошлись по всей комнате, пытаясь дотянуться до меня.

— Я люблю Этана, — я произнесла эти слова с силой, как будто они были талисманом, амулетом против аппетита Бальтазара.

— Ты можешь любить более чем одного, chérie. Уверен, Этан разделил свое прошлое с тобой, рассказал тебе о женщинах, которыми мы наслаждались. Всегда было место для большего.

Сосредоточься, — приказала я себе. — Найди выход. Всегда есть выход.

Я потянулась к небольшому столику, проводя по нему пальцами, как будто просто исследовала комнату. Канделябр был намертво привинчен к столу, а ручки выдвижных ящиков были декоративными. На рабочем столе находилась только открытая записная книжка, желтые страницы которой были исписаны.

— Я больше никого не хочу любить, — сказала я.

— Это печально, малышка. Потому что мне очень многое должен твой Мастер.

Я подошла ближе к окну, взглянув на ставни. Может, я смогла бы поддеть одну из скоб, но мне нужно время для этого.

— Почему это он должен тебе?

— Потому что я сделал его тем, кем он является сейчас. — Слова были тяжелыми, они падали в этой комнате, как звуки грома.

Я посмотрела через плечо на Бальтазара, и серебро в его глазах заставило мое сердце заколотится о ребра.

— Я сделал его всем.

Я сглотнула, заставляя свой голос звучать твердо.

— Ты сделал его монстром. Он сделал себя Мастером.

Бальтазар зашипел, зубы заблестели и обнажились, сверкая от голода по тому, что, как он считал, может получить от меня. Он подошел ближе, встав между мной и кроватью.

Мне нужно оружие. Мое сердце забилось быстрее, и я прижалась спиной к окну, используя слишком длинную рубашку, чтобы скрыть свои руки, пока пыталась ослабить одну из скоб. Чтобы занять его, я продолжала говорить.

Бальтазар усмехнулся, и это тревожило почти так же, как и его гнев.

— Ты пытаешься сбежать, Мерит? Но этому не бывать. Наше дело еще не окончено.

Проклятье, скоба не поддавалась. Страх начал сжимать мою грудь, заставляя трепетать где-то в животе. У меня не было оружия и выхода, и передо мной был враг, который жаждал навредить Этану. Это была плохая комбинация.

— Чего ты хочешь от Этана? От нас?

— Je veux tout[53]. Всего, что у меня могло бы быть. Всего, что у меня было отнято.

— Этан ничего не отнимал у тебя. Это сделали твои похитители.

Бальтазар подошел так быстро, что я даже не заметила этого. Он схватил мою руку, простое прикосновение, едва ли достаточное, чтобы послать волну желания по моему телу, похожую на жидкий огонь, и начал тащить меня через комнату.

Я отстранилась, пытаясь освободить руку, пнув его в икру, но его хватка была железной.

— Чего ты от меня хочешь?

— Ох, chérie, давай не будем скромничать. Не сейчас.

Он потянул меня к кровати, и меня одолел новый вид паники. Не страх за мою жизнь, а за мое тело и его святость. Из-за того, что он собирается сделать и кому планирует навредить этим.

— Ты не можешь использовать меня, чтобы добраться до него.

Улыбка Бальтазара была широкой и кошачьей.

— Мы оба не согласимся с тобой.

— Я не позволю тебе. Лучше я оставлю его.

Бальтазар прищелкнул языком.

— Нет, это неправда. Я видел, как вы смотрели друг на друга.

Магия завихрилась вокруг него, циклон, который преобразовывал тело, волосы, одежду. Сверкнул свет, и когда свет и магия рассеялись, передо мной стоял Этан.

Моя тело дернулось от шока.

Нет, — сказала я себе. — Нет. Это не Этан.

Но он выглядел таким похожим на Этана. Высокий, стройный, его тело было отточено и вылеплено, его глаза были глубоко зелеными. Если бы они стояли рядом друг с другом, я не была уверена, что смогла бы отличить их.

Бальтазар прижал меня крепче к своему телу. Телу Этана. Он выглядел как Этан, пах как Этан, и прикосновение его руки обладали той же силой и теплом. Разум и потребность сражались, становясь врагами любви и магии.

Это иллюзия, — напомнила я себе, впиваясь пальцами в ладони, пока острая боль не пронзила меня, надеясь, что это ощущение поможет мне проснуться, отправит домой или разрушит какое бы это ни было заклинание, что Бальтазар наложил на меня. — Поэтому давай, разрушайся.

Я использовала ментальные блоки, чтобы сдержать свои острые инстинкты вампира — и те знаки, запахи и звуки, которые они раскрывали — чтобы они не подавили меня. Может, вот что мне нужно, — подумала я и закрыла глаза, блокируя его образ, затем ощущения его рук вокруг меня, затем магию, которая струилась по комнате так же легко, как вода.

Боль была почти немедленной — жгучее давление, которое грозило взорвать мою голову изнутри, тиски, сжимающие мой череп. И чем больше я пыталась сражаться, чем выше я пыталась поднять эти стены против него, тем хуже становилась боль. Мои руки сжались в дрожащие и крепкие кулаки, мое тело дрожало от напряжения, внутри моего черепа грохотало так, будто взрывались тысячи гранат.

Сила в моей голове продолжала возрастать, кровь ревела в моих ушах, пока, как я была уверена, я не упаду в обморок.

И что тогда он со мной сделает? Именно то, — боялась я, — чего он хотел.

Мгновенно осознав, что лучше я буду в сознании и буду сражаться, как смогу, я сдалась, позволив своим блокам опуститься… и, когда мое тело обмякло, почувствовала теплый прилив жара, когда его магия хлынула по мне, как вино.

Неожиданно его рот оказался на моем, вкус вина и крови был на его губах, его зубы и язык были требовательными.

Я отвернулась.

— Отвали от меня!

Он снова поцеловал меня, его зубы прокусили нежную плоть и высасывали кровь. Я ударила его, свернув его голову в сторону и оставив алый след у него на лице.

Бальтазар зашипел и снова потащил меня к кровати, практически ставя под сомнение то, что именно он планировал сделать — и как он планировал использовать меня, чтобы причинить боль Этану.

— Я создал его, — выплюнул он, когда я вонзила свои ноги в пол, щепки впились в обнаженные подошвы в последней попытке избежать того ужаса, который он собирался причинить нам обоим.

Но он использовал свой вес, свою силу, чтобы бросить меня на кровать.

Я погрузилась в перину кровати и перекатилась на другую сторону, пытаясь думать, сдержать панику, чтобы она не одолела меня.

Бальтазар схватил меня за лодыжку, и я выбросила вторую. Удар был хорошим; я попала ему в плечо и отправила его кувырком назад, но он выпрямился и на огромной скорости, отчего его образ стал размытым, неожиданно оказался на мне, его руки сковали мои с силой, оставлявшей синяки, одно колено между моими бедрами, а зеленые глаза Этана смотрят в мои.

Выражение на его лице, блеск успеха в глазах, было ничуть не похоже на Этана. Он улыбнулся во все зубы и клыки, оружие, предназначенное для проникновения, разрывания, убийства.

Он склонил свое лицо к моей шее и я забилась изо всех сил под ним, пытаясь получить любое преимущество в стратегии, в физической силе, что могло бы обратить наши позиции. Но в мягкой куче простыней я не смогла ничего изменить. Я находилась в ловушке, и мое сердце начало биться как литавры, все быстрее и быстрее, страх заполнил мой живот, пот покрыл руки.

Он причинял мне боль без угрызений совести, наказывая Этана, причиняя ему боль, раздирая ему душу. Или еще лучше, все вместе.

— Ты никогда не узнаешь его так, как знаю его я, — произнес Бальтазар, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, клыки блестели. — Как бы долго ты ни жила, какой бы сильной, как ты считаешь, ни была бы твоя любовь, ты не была там с нами. Ты не видела, что создало его.

Его взгляд опустился к моим губам, и язык выскользнул, чтобы увлажнить его губы.

— Но, возможно, мы можем разделить то, что у вас есть сейчас, и мы все станем ближе благодаря этому.

— Тебе никогда не понять, что нас связывает, — возразила я, пытаясь заставить воздух проникнуть в мои легкие. — Неважно, что ты сделаешь со мной сейчас, тебе никогда вновь не заполучить Этана. Потому что он повзрослел, а ты никогда не сможешь.

Он ударил меня так сильно, что у меня перед глазами засверкали звезды.

Это было лучшее, что он мог сделать.

Мои глаза посеребрились, когда страх превратился в ярость, наполняя меня своим великолепным и праведным теплом. Я использовала этот разгорающийся огонь, разжигая его мыслями о боли, которую он причинял другим, ужасе, смертях. Я думала о людях, над которыми он измывался, о страданиях и трагедии, причиненных его рукой.

Глаза Бальтазара расширились от удовольствия.

— Ох, у le chaton[54] есть коготки.

Злость понизила мой голос до рычания.

— Не называй меня котенком.

С криком больше животным, нежели человеческим, я провела ногтями по лицу Бальтазара, оцарапав его, как загнанное в угол животное.

Он выругался по-французски, низким, гортанным звуком возмущения, что я посмела отказать ему.

— Ты маленькая дрянь, — произнес он, пытаясь схватить мои руки. — Когда я буду контролировать твой Дом, когда я буду твоим Мастером, мы посмотрим, как ты будешь использовать эти коготки.

— Я не Персефона, — ответила я, снова царапая ногтями его лицо. — Я уже вампир, и ты не сможешь навредить мне!

— Мерит!

— Прекрати использовать его голос! — прокричала я во всю силу своих легких, влепив ему пощечину со всей силы, и ударила бы снова, вот только почувствовала изменения в мертвой хватке вокруг моих запястий, и звук другого голоса, скатывающийся, как ледяная вода.

— Мерит! Прекрати!

Мир неожиданно хлынул обратно, накрывая и душа меня, пока я пыталась пробраться сквозь смятение и вырваться наружу.

Так же внезапно, как все началось, я вновь оказалась в нашей спальне. Я сидела на груди Этана, его руки обхватывали мои запястья, его лицо было исполосовано там, где мои ногти оцарапали его кожу.

И его глаза были расширены от страха.

Глава 12

ПРАВДА И ПОСЛЕДСТВИЯ

Я издала животный звук, пытаясь вырвать запястья из его хватки.

— Я тебя поранила. О Боже, я поранила тебя. Отпусти, — крикнула я, и его руки отстранились.

Я выкарабкалась с кровати и попятилась к углу комнаты. Я не останавливалась, пока спиной не почувствовала холодную стену.

Я сползла на пол, положив руки на колени, пальцы были окровавлены оттого, что поцарапала его, цвет, видный даже при тусклом освещении комнаты. Я таращилась на кровь на моих руках, пока тело не начало трясти от эмоций, которые я не могла назвать. Страх? Оскорбление? Обида, что навредила человеку, который отдал за меня свою жизнь?

— Мерит, что случилось?

Мой взгляд метнулся к Этану. Царапины уже начали исчезать, но они все еще были. Издеваясь надо мной. Напоминая мне.

— Я поранила тебя.

— Со мной все хорошо, — сказал он, отбрасывая одеяло и вставая. — Что случилось?

У меня задрожали руки, и я скрестила их на груди, прижимая их к бокам.

— Бальтазар. Он был здесь. Я была с ним.

Взгляд Этана заметался по комнате.

— Здесь никого не было. Он бы не смог пройти защиту.

Я покачала головой.

— Он меня куда-то забрал. Вместе с собой. В комнату, в старинную комнату, во французскую комнату. Она была старомодной. А потом он стал похож на тебя. — Мой голос задрожал, зазвучал как издалека. — Он был собой, а потом стал похож на тебя.

Этан выглядел так, будто хотел прикоснуться ко мне, хотел подойти поближе, но я покачала головой.

— Стой. Оставайся на месте.

Я чувствовала, что снова накатывает паника, наполняя грудь металлом, сжимая мои легкие, как будто я никогда снова не вдохну воздуха.

— Дыши, Страж.

Но я покачала головой. Не ослушиваясь, а в знак протеста. У меня закружилась голова, зрение начало терять четкость по углам, поскольку меня захлестнула паника.

— Страж. — Голос Этана, его тон были как пощечина по моему разуму. — Я отдал тебе прямой приказ и ожидаю его исполнения. Дыши!

Я втянула воздух сквозь до боли сжатые легкие.

Он сделал шаг ближе, заметно вздрогнув, когда я отстранилась еще дальше.

— Стой.

— Я не подойду ближе, — пообещал он. — Но я протяну руку. Ты сможешь взять ее, когда будешь готова. С каждым вдохом сжимай ее. И с каждым выдохом тоже сжимай. Хорошо?

Я кивнула. Этан протянул руку. Потребовалось усилие, но я медленно подняла свои трясущиеся пальцы, чтобы встретить его руку.

— Медленно вдохни, — сказал он, и я сжала его руку, когда втянула воздух.

Этан, наблюдающий за мной, кивнул.

— И медленно выдохни.

Я кивнула и выдохнула воздух сквозь сжатые губы.

— Снова, — мягко произнес он.

Прошло какое-то время. Не знаю, сколько. Секунды. Минуты. Все это время он стоял там, протягивая руку, но не делая никаких движений, чтобы вторгнуться в границы, которые я пыталась восстановить. Человека, столь властного, как Этан Салливан, это, должно быть, убивало.

Когда мое дыхание, наконец, нормализовалось, я отобрала руку и вытерла влагу о свои пижамные штаны.

Царапины Этана уже исчезли, но страх из его глаз нет.

— С тобой все в порядке? — спросила я.

— Я напуган до чертиков.

Я кивнула и попыталась проглотить комок в горле.

— Мне нужна… минутка. — Опираясь рукой о стену для поддержки, я медленно поднялась, удостоверилась, что мои дрожащие коленки выдержат мой вес, а затем пошла к ванной и включила свет.

Я всегда была бледной, но в зеркале я казалась действительно противоестественной с синими кругами под глазами. И на левой стороне моего лица был слабый красный кровоподтек от руки Бальтазара, куда он ударил меня.

Нет, не только это — где он пометил меня.

Где бы мы ни находились, что бы мы ни делали, он смог прикоснуться ко мне. Причинить мне боль. И если бы я не нашла выход из того места, когда я…

Я покачала головой. Сейчас я здесь. Я здесь, а он нет. Я справилась там, где бы я ни была и теперь должна с этим разобраться.

Я должна найти способ разобраться с этим.

Перво-наперво: будь я проклята, если он пометил меня. Я включила кран, пальцами проверила температуру и стала плескать холодную воду себе на лицо снова и снова, пока воспоминание и отметина не исчезли.

Я выключила воду, прижала полотенце к лицу и, когда опустила его, увидела, что в дверях стоит Этан.

Выражение его лица было ужасно собственническим и очень беспокойным.

— Расскажи мне, что случилось.

Я кивнула, но прошла мимо него в спальню, почувствовав вину за то, что избегала прикосновений к нему. Но он не стал заострять на этом внимание.

Я села на край кровати и сцепила руки на коленях. Этан остался в дверях, но повернулся ко мне лицом, между нами пролегло неловкое расстояние.

В моей голове творился кавардак из слов и мыслей, но я попыталась собрать кусочки в хронологическом порядке.

— Я была в кровати в старомодной комнате. Думаю, эта комната была похожа на ту, в которой ты был раньше. С ним. Может, постоялый двор? На нем была старомодная одежда, и на мне тоже. Он хотел поговорить обо мне, о тебе, о себе. Он пытался быть разумным, соблазнить меня. — Я помолчала. — А когда это не сработало, он вдруг стал тобой.

Этан стал очень, очень неподвижным, и даже гул магии вокруг него, казалось, заледенел.

— Он выглядел, как ты. Пах, как ты. — Снова навернулись слезы. — Я пыталась выбраться, но там не было ни одной двери, а окно было закрыто, и я не смогла вытащить скобу. — Быстро накатила паника, стрельнув холодом из живота в голову, и я зажмурила глаза, пытаясь стереть из памяти насилие от рук Этана. Расскажи, — приказала я себе. — Расскажи, и дело с концом, и тебе не придется это повторять.

— И он пытался меня поцеловать. — Слова вылетели, словно испуганные голуби. — Он прикасался ко мне. Он пытался… — Я покачала головой, снова полились слезы. — Ну, он пытался.

Снова вспыхнула холодная магия.

— Он причинил тебе боль, Мерит? — Каждое слово было подобно треснувшей в темноте ветке — резкий, неожиданный звук. И его глаза не оставляли сомнений относительно его намерений: если бы прямо сейчас с нами в комнате был Бальтазар, он бы не выбрался отсюда живым.

— Нет. Нет, — повторила я, когда Этан стал выглядеть так, будто готов броситься к двери. — Он прикасался ко мне, но не… — Инстинктивно я скрестила руки на груди и проглотила образовавшийся в горле ком. — Таким способ он не причинил мне боли. На самом деле, я даже не знаю, мог ли он.

Этан изо всех сил пытался понять.

— Ты хочешь сказать, что это был сон?

— Это был не сон. — Его голос был ласковым, вопрос благонамеренным. Но это меня подкосило, и мой голос задрожал в защите.

Я покачала головой, взяла себя в руки и обрела голос.

— Это был не сон, — снова сказала я. — Это было по-настоящему. Не знаю, насколько это было реально, но оно так и было.

Он нахмурился.

— Почему ты так уверена?

Я подняла пальцы к своей щеке. Я не хотела говорить ему, что сделал Бальтазар, спровоцировать его, ровно чего, по моему предположению, Бальтазар от меня и хотел, но он заслужил правды. И, что еще важнее, нам нужно понять, что произошло.

— Он ударил меня. Я видела отметину в зеркале в ванной.

Снова вспыхнула та холодная магия, но Этан оставался абсолютно безмолвным, явно держа себя в руках.

Я окинула взглядом спальню, казалось бы прочные стены, удостоверилась, что на мне все еще были майка и пижамные штаны, а не белая льняная сорочка, которую на меня напялил Бальтазар. Но это ощущалось реальным. Донельзя реальным.

— Это не имеет значения, — сказала я.

— Это не имеет значения? — Теперь его тон стал ледяным, та ярость с трудом сдерживалась, его глаза стали походить на холодное зеленое стекло, практически прозрачные и несомненно смертоносные. — Не имеет значения, что он причинил тебе боль? Что он напал на тебя?

— Для Бальтазара, — пояснила я. — Для Бальтазара это не имеет значения, потому что я ничего не значу для Бальтазара. Я его не волную. — Я посмотрела на него. — Он использовал меня, чтобы добраться до тебя. Чтобы показать, какой он могущественный. Чтобы доказать, что он все еще может причинить тебе боль. Чтобы доказать, что он может сделать со мной то же, что и с Персефоной. Что он может разрушить еще что-то твое, заставить тебя действовать против него.

— Причинением тебе боли он ничего не добьется.

— Но это так, — сказала я. — Он не думает, что на этот раз ты сбежишь, а что останешься и будешь бороться, потому что любишь меня сильнее, чем любил Персефону. Он убежден, что он победит, Этан. Что он убьет тебя и будет претендовать на Дом. Он решил, что хочет его, что он имеет на него право и получит его любыми возможными способами.

Раздался стук в дверь. Этан пошел открывать. Вбежала Мэллори, за ней Катчер, оба были в футболках Кадогана. На ней были пижамные штаны; на нем джинсы. Должно быть, Этан позвал их, когда я была в ванной.

— Что произошло? — спросила она. Должна сказать, она обдумывала, не прикоснуться ли ко мне, не обнять ли, но сдержалась.

— На нее напал Бальтазар. Он добрался до нее в этой комнате, в этом Доме, и я хочу знать, как это произошло.

— Напал на нее? — Она осмотрела меня, глаза расширились от беспокойства. — Боже, Мерит. Что произошло?

— Он добрался до нее, — повторил Этан, — пока она спала в нашей постели.

Мэллори посмотрела на меня, затем на наружную стену комнаты. Выражение ее лица сменилось с ужаса на полное замешательство.

— Прости, но я не понимаю, что ты имеешь в виду. В защите нет никакого разрыва. Он не мог сюда попасть.

— Это невозможно, — сказал Этан. — Она сказала, что это был не сон.

Не говоря ни слова, Мэллори поднялась, повернулась к стене и вытянула руку. В считанные секунды без очевидных усилий в ее руке появился светящийся желтый шар. Это было что-то новенькое. Раньше, чтобы это осуществить, ей бы потребовалось закрыть глаза и сконцентрироваться. Она стала лучше управлять своими силами или, по крайней мере, научилась заставлять выглядеть процесс не требующим усилий.

Мэл щелкнула пальцами, и шар полетел в сторону стены, как фастболл[55] из руки питчера. Он соприкоснулся с ней с электрическим шипением, ярко-зеленый цвет замерцал на стене, на защитном заклинании, словно блеск солнечных лучей на дне бассейна.

Когда свет померк, она посмотрела на нас.

— Защита на месте.

Это казалось неоспоримым, но Этана это не удовлетворило, и его слова прозвучали резко и зло.

— Если защита на месте, то как он прошел мимо нее?

Катчер сделал шаг вперед.

— Тебе бы лучше последить за своим тоном, Салливан.

— А тебе лучше удостовериться, что ваша магия действует так, как должна.

— Какого хрена, — произнес Катчер. — Ты видишь заклинание так же, как и она, и оно не было разрушено. Ты разве не видишь, что она истощена?

Я посмотрела на Мэллори и впервые увидела темные круги у нее под глазами.

— Защитное заклинание такого большого здания не работает автоматически, — сказал Катчер, на этот раз спокойнее. — Для его поддержания затрачивается энергия.

Но Этан ничего не видел сквозь свой страх.

— Если защита на месте, то как он до нее добрался? Как, мать вашу, он добрался до нее?

— Этан, — мягко произнесла я, — он не проходил сквозь защиту.

— Может, это был просто плохой сон, — сказал Катчер. Теперь покровительство Катчера делало его глупцом.

— Ты правда думаешь, что я не могу отличить плохой сон от кого-то в моей голове? Кого-то, кто нападает? Потому что, должна сказать, есть довольно большая разница.

— Успокоились, — проговорила Мэллори, и когда Катчер пробормотал проклятие, ударила его по руке. — Я сказала успокоились! Всем сделать шаг назад. Сегодня ночью здесь произошло что-то ужасное, и вы знаете, что Мерит не подняла бы ложную тревогу. Если она говорит, что это было, значит так оно и есть. Поэтому вместо того, чтобы ворчать по этому поводу, мы выясним, что, черт возьми, это было. Все поняли?

Когда никто не ответил, она ткнула Катчера в руку пальцем.

— Все поняли?

— Поняли, поняли. Проклятье, женщина. — Он сделал шаг назад и провел рукой по своему остриженному скальпу.

Мэллори кивнула и тяжело вздохнула.

— Защита на месте. И все же Бальтазар напал на Мерит. Получается, если он не нападал на нее физически…

— То атака в первую очередь должна была быть психической, — закончила я. Я не была в комнате во Франции, и Бальтазар определенно не был здесь с нами. Какая-то психическая связь — достаточно сильная, чтобы оставить физический след — была единственной оставшейся возможностью.

— Вампиры не могут… — начал спорить Катчер, но Мэллори прервала его взглядом.

— Предположим, — произнесла она, — что никто не слышал о том, что что-то подобное прежде случалось. Тем не менее, сегодня это произошло, так давайте обсудим каким образом. — Она посмотрела на Этана. — Полагаю, ты не знал о том, что он это умеет, когда вы были друзьями?

— Мы не были друзьями, — огрызнулся Этан, но после быстрого взгляда на меня гнев исчез с его лица. — И нет, я никогда не слышал, чтобы такое случалось раньше, ни с ним, ни с кем-либо другим.

— Ладно, а какой предел у вампирской психической силы? — спросила Мэллори, смотря на нас.

— Гламур и способность призывать, ослаблять сдерживание, — ответил Этан. — Это довольно распространенные психические способности. Способность Линдси довольно необычна. Она эмпат. Она умеет читать эмоции. Транслировать их, если можно так выразиться.

Мэллори посмотрела на меня.

— Он пытался заставить тебя что-нибудь сделать? Убить Этана, передать ключи от Дома или что-то такое?

Я задумалась.

— Нет. Он хотел секса. Естественно он его не получил, потому что я начала отбиваться, а Этан позвал меня по имени, и тогда я очнулась. Он стал выглядеть как Этан, пытался использовать это, чтобы произвести на меня впечатление. Он хотел причинить Этану боль через меня.

— Секс. Ночные кошмары. Гламур. Похоже на инкуба[56], — провозгласила Мэллори.

Инкубы — еще одни обитающие ночью сверхъестественные, похотливые создания, которые добиваются секса с женщинами, пока те спят. Или насилуют их. И будучи студенткой оккультных наук еще до своего магического становления, она это знала.

Я не была уверена, что инкубы существуют, но она говорила дело. Похотливость. Соблазнительная сила. Это все признаки из мифа о инкубах, а я видала и более странное за свой год бытия вампиром.

Я поглядела на Этана.

— Это возможно?

— Инкубов не существует, — решительно ответил Этан. Он присел на уголок консоли. — Но у вампирских сил — психических, стратегических, физических — может быть своя изюминка. Как то, что Линдси является эмпатом.

Этан оглянулся и расставил три предмета на консоли — рунический камень, маленькую каменную фигурку медведя и бейсбольный мяч с автографом, который он когда-то подарил мне, а сейчас устроенного среди безделушек — в прямую линию, каждый предмет на равном расстоянии друг от друга.

— У большинства вампиров силы средние. — Он выдвинул рунический камень перед остальными. — Иногда вампир может стать умеренно сильным в двух категориях, но особо сильным в одной. — Теперь он выдвинул к руническому камню медведя. — А иногда у вампира может быть два сильных показателя — сила и оказание психического воздействия — и иногда особенность этих черт переходит в разряд сексуальных.

— И вот так и возникло понятие — инкубы, — сказал Катчер.

— Точно, — подтвердил Этан, кивнув. — Бальтазар любит все плотское, сексуальное и все в таком роде. Его способность к гламуру всегда была сильна, как мы видели в моем кабинете, но я бы не сказал, что он очень силен психически.

— Почему нет? — спросила я.

Этан нахмурился, как будто пытаясь объяснить свое предположение.

— Думаю, я всегда считал его скорее физическим деятелем, нежели метафизическим. Он предпочитает соблазнять женщин при помощи своих чар — и повышать самооценку посредством достижения успеха.

— Может, это не просто его личная сила, — сказала Мэллори. — Возможно, в этом также есть какая-то магия или гламур.

— Или, может быть, я просто никогда не хотел этого видеть, — произнес Этан, затем поглядел на меня. — Я еще только учился быть вампиром под его началом. Особенно в первые годы вампиры не слишком много думают о силе или распределении по категориям.

Я кивнула.

— Так, если у него есть такая способность, или он получил ее, пока восстанавливал свои силы, то что нам делать, чтобы не позволить ему пробраться сюда? — Я посмотрела на Мэллори. — Вы можете как-нибудь скорректировать защитное заклинание?

Они переглянулись, нахмурив брови, словно вели мысленное обсуждение.

— Не думаю, что это так уж и невозможно, — произнес Катчер. — Если мы можем создать физический барьер, почему бы и не попытаться сделать то же самое и с психическим?

Мэллори покрутила прядь голубых волос.

— Ага, мне нужно подумать, немного покопаться в библиотеке, если вы не против?

— Меня устраивает, — ответил Этан. — Как думаешь, ты сможешь придумать что-нибудь сегодня вечером? К рассвету?

— Не узнаю, пока не попробую, — ответила Мэллори. — Но я примусь за дело и буду держать вас в курсе.

Этан кивнул.

— Нам нужно съездить в Наварру, чтобы поговорить о Круге.

— Это будет приятное времяпрепровождение, — сказал Катчер.

— Если под приятным времяпрепровождением ты имеешь в виду что-то вроде удаления нерва из клыка, то да, так оно и будет.

Я посмотрела на Этана.

— Удаление нерва из клыка — полнейшая фигня.

Он улыбнулся.

— Это так. Но это очень хорошая аналогия. И это заставило тебя улыбнуться.

— О, — произнесла Мэллори. — Это так мило. Повышаете друг другу настроение, потому что вам наверняка не следует убивать Моргана в расстройстве. На данный момент у Наварры достаточно проблем и без добавления вампирицида.

Она протянула руки и крепко обняла меня, прежде чем я успела ее остановить.

— Я очень, очень сожалею о том, что произошло.

— Это не твоя вина, — заверила я ее, но от объятий — нарушения моего личного мирка, даже если обычно оно воспринималось хорошо — все еще выступал липкий пот у меня на затылке.

Еще одно очко в пользу Бальтазара.

***

Они оставили нас одних, но апартаменты все еще были переполнены эмоциями, воспоминаниями, последствиями того, что сделал Бальтазар.

Ярость Этана угасла, сменившись сожалением.

— Мне так жаль, что это произошло. Я бы все сделал, чтобы ты не узнала его, Мерит. Не так, никогда так или любым другим способом.

— Я знаю.

— В его самовлюбленности столько ребячества.

Я кивнула.

— Если ты не играешь так, как он хочет, — высказала я предположение, следуя логике, — то он уничтожит твои игрушки.

— Это есть, и был, Бальтазар в полной мере.

— Нападение — это действительно отстойно, — сказала я. — Но, думаю, в нем было одно преимущество.

Лоб Этана наморщился.

— И какое же?

— Он сообщил нам, чего хочет — драмы. Он извлекает из нее пользу. Питается ей. И он хочет еще больше ее. Он хочет Дом, Этан, и он хочет отомстить. Он ждет, что ты будешь противостоять ему в этом — в отношении меня. Что найдешь его, подаришь ему свое время и внимание, будешь бороться с ним. Тебе не следует этого делать. Пока нет.

Глаза Этана зло сузились.

— И почему конкретно мне не следует? Почему я не должен найти его и оторвать каждую конечность его тела? Почему я не должен оставить его на солнце, рассеять его прах и затем посыпать землю солью?

— Потому что он этого хочет.

— Я в этом сомневаюсь.

— Ну, не посолки земли или отрывания конечностей, а драмы. Он хочет, чтобы ты пришел за ним. Он хочет, не знаю, пировать на твоем гневе. Так не корми его. Не предоставляй ему такой радости — по крайней мере, не на его условиях. — Я помолчала, задумавшись. — Как ты сказал раньше, мы выведем его на чистую воду. Мы дадим ему аудиторию, но время и место действия пьесы будет таким, которое мы контролируем и которым управляем.

Этан наклонил голову.

— Какая пьеса? Мы по сути исключили дезавуирование.

— Я не знаю, — призналась я. — Я подумаю об этом. Но если мы сделаем что-то крупное, обещаю тебе, он появится и начнет доставлять неприятности.

— И принудит нас к действию.

Я яростно кивнула.

— Именно так. Мы напишем историю, — сказала я. — А он напишет конец.

***

Он дал мне время принять душ и одеться в мой классический черный костюм Кадогана. К костюму я одела майку, которая подходила к серо-голубому цвету моих глаз. В пару к идеально приталенному пиджаку и брюкам Этан надел белую рубашку на пуговицах, верхняя пуговица была расстегнута и открывала его блестящий медальон Кадогана. Мы оба выглядели вполне профессионально, и это хорошо, поскольку мы направлялись в Дом Наварры — а благодаря сумеречной драме мы уже запаздывали.

— Ты не обязана идти, — сказал Этан, когда я проверила лезвие своей катаны и снова зачехлила ее.

— Не после того, через что ты прошла. Я уже послал Малика работать над счетными книгами — и послал с ним Джульетту в качестве меры предосторожности. Он лучше справляется с числами, чем любой из нас.

Как бы я ни ценила наличие оправдания, чтобы избежать перехода от визита Бальтазара к поездке к Моргану, то, что я запрусь Дома не принесет никому из нас пользы. Например, я просто не смогу расслабиться. Я буду расхаживать по коридорам, переживая за Этана, потому что где-то там Бальтазар. И избегание Моргана заставит меня чувствовать себе еще более трусливой.

— Спасибо, но я должна пойти. Я буду чувствовать себя лучше, если мне будет чем заняться. Будет о чем еще подумать. — Чья-то еще драма, на которой можно сосредоточиться.

— Я звонил Люку, — сказал Этан. — Я не рассказал ему всех подробностей о нападении, но сообщил достаточно, чтобы он был готов. Охранники дежурили у дома всю ночь; он не возвращался.

— Ему придется найти что-нибудь, где можно расположиться на отдых и спрятаться от солнца, — заметила я.

Этан кивнул.

— Люк собирается связаться с компанией по аренде, посмотрим, что он сможет выяснить. Или это сделает Келли. — Он помолчал. — Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Не тогда, когда он может добраться до тебя.

— Хорошо.

Он явно ожидал борьбы, и выглядел шокированным и подозрительным от того, что я не спорю.

— У меня нет никакого желания оставаться с ним наедине. Но сейчас я не могу просить Джонаха.

— Тогда я буду с тобой.

— Тебе нужно управлять Домом. И строить вампирский конгресс. Ты клыкастый отец-основатель. У тебя нет времени, чтобы со мной нянчиться.

Его глаза вспыхнули огнем.

— Ты моя будущая жена и мать моего будущего ребенка. Я буду защищать тебя от любой угрозы, живой, мертвой или немертвой, так же, как я поклялся защищать этот Дом.

Напоминание о браке и детях придало совершенно другой уровень понятию «нервы на пределе». Габриэль Киин, лидер Стаи Джеффа, предсказал, что в будущем нас ждет ребенок-вампир. И поскольку еще ни один ребенок-вампир не был выношен до положенного срока, это было Очень Важным Событием для вампиров, и для Этана.

— Я не хочу лить воду на его мельницу[57], — сказала я. — Или дать ему возможность добраться до тебя, потому что ты слишком близок со мной.

— Неужели я похож на человека, который заставляет других принимать за меня удары, ввязываться за меня в мои битвы?

— Конечно, нет. Но вещи такие, какие они есть.

— Вещи такие, какие они есть, — согласился он. — Но Бальтазар не встанет между нами. — Наступила тишина. — Мы могли бы пожениться.

Мое сердце пустилось вскачь.

— Что?

— Как Катчер и Мэллори. Мы могли бы пожениться. Сейчас. Быстро. Ради практичности.

Мое сердце сжалось от этой фразы.

— Ради практичности.

Не обращая внимания на мой тон, Этан кивнул.

— Он древний вампир со старомодными ценностями, так что давай освежим его воспоминания. При создавшемся положении вещей, он будет видеть тебя в качестве Спутницы. — Он нахмурился, будто тщательно подбирал слова. — Ты отказалась от этого положения настолько быстро, что мы даже этого не обсудили, но это вовсе не бесчестно. У Спутницы есть власть, авторитет, расположение его или ее Мастера. Она может выбрать с кем связываться; власть в ее руках. Если он верит, что сейчас ты Спутница, то может верить, что тобой можно управлять.

— Даже когда я сплю, — предположила я, и Этан кивнул.

— Дав тебе свое имя, закрепив наши отношения, я обеспечу тебе защиту. Безопасность. Днем и ночью.

Я знала, что Этан планировал сделать предложение; он дал понять это достаточно ясно. Это предложение было бы ради любви, ради товарищества, ради меня. Но сегодня он выглядел таким убежденным. Таким практичным. И это слишком сильно напоминало ситуацию с Мэллори.

Я ценила проявление чувств и его очевидное беспокойство о моем благополучии. Но его предложение брака по расчету не было моим идеалом предложения руки и сердца. Я представляла себе, как он становится на колено в смокинге с книгой поэзии Байрона[58] и коробочкой с кольцом, читая первую строфу «Она идет во всей красе», в то время как его зеленые глаза блестят в лунном свете.

Может, это и была фантазия, но это была моя фантазия, и я предпочитала ее холодной практичности.

Я покачала головой и поглядела на Этана.

— Как я польщена, что ты предлагаешь мне свое имя, чтобы защитить меня, но я не хочу, чтобы наша совместная жизнь начиналась вот так.

Уголок его рта приподнялся.

— По крайней мере, ты, кажется, признаешь, что у нас будет совместная жизнь.

— Не все сразу, — произнесла я предупредительным тоном.

— Хорошо, Страж. Я никуда не денусь. Как и ты, я надеюсь. И если тебе нужно предложение при свечах и стихах, по всей вероятности эпохи романтизма, то так и будет.

Когда мои глаза расширились от этой ссылки, он улыбнулся.

— Я говорил тебе, что уделяю внимание, Мерит. И всегда буду.

Глава 13

SUIVRE L’ARGENT[59]

Мы достигли согласия, но Этан по-прежнему молчал, пока Броуди вез нас на север Голд-Коста в Дом Наварры, где нас ожидал очередной раунд драмы.

Причиной тишины не были исключительно я или Бальтазар. Этан оставил группу недовольных просителей в холле Кадогана, мужчин и женщин, чьи проблемы он в очередной раз не успел решить, потому что нам нужно было защитить других вампиров. Большинство ожидающих приняло его извинения с мрачной покорностью. Некоторые проворчали себе под нос о его обязанностях, что он забыл о вампирах, которые помогли ему достигнуть своего места. (Поскольку его не избрали, и он на самом-то деле и не знал этих Некадагонских вампиров, я усомнилась в их логике.) Один из них шагнул к нему, попытался встать лицом к лицу и обвинить Этана в том, что он только ухудшает положение вещей, снова навлекает на вампиров внимание ЧДП и постоянно заставляет их гоняться за ним.

Он не казался непоколебимым и конечно же не оценил и то, что я шагнула между ним и Этаном. Но нам пришлось уехать, так что мы послали Люка убедиться, что его выпроводили с собственности Кадогана.

Николь предупреждала меня, что распад ГС не решит наши проблемы, а создаст новые. Поместит новую, различного вида мишень на спину Этана. Как бы я ни ненавидела это признавать, но она была права. Но мы все еще пытались, и это означало, что нужно решать одну проблему за раз.

Иногда расстановка приоритетов не просто лучшее, что можно сделать — это единственное, что можно сделать.

Словно почувствовав мое беспокойство, Этан протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, положить руку мне на колено, и я ненавидела то, что вздрогнула. Это был инстинкт, реакция на мое нападение, на личностные барьеры, которые Бальтазар так откровенно разрушил.

Этан замер.

«Прости», — мысленно сказала я. — «Мне просто… мне нужно время».

Я чувствовала, как между нами выросла стена. Это была стена, которую подстегнул Бальтазар, и это было совершенно несправедливо по отношению к нам обоим. Но вот так. Мне нужно было время, чтобы восстановить свой контроль, почувствовать, что собой руковожу я одна, а не кто-то еще, кто бесчинствует в моей голове.

Он резко кивнул, словно боролся с яростью и болью.

«Я дам тебе время, как и всегда. Но он не встанет между нами».

Я надеялась, что он прав.

***

Несмотря на драму, Дом Наварры не изменился. Это по-прежнему было красивое здание с башенкой на углу, облицованное светлым камнем и с видом на озеро Мичиган, которым восхитился бы даже мой отец. Идеально подстриженные самшиты[60] в керамических горшках были расставлены с интервалом на небольшом участке (также идеально подстриженной) травы перед зданием, а гортензии, которые еще не цвели, отмечали каждый угол здания. У Селины безусловно был хороший вкус. Но с другой стороны, это было частью проблемы.

— Катаны? — спросила я, положив руку на дверь.

Этан посмотрел на мои ножны, затем на свои.

— У тебя есть кинжал?

— В сапоге.

Похоже, он сопоставлял политику с риском.

— У меня тоже с собой есть. Давай пока что оставим их в машине. Броуди, держись поблизости.

— Я никуда не собираюсь, — заверил он его.

Мы поднялись по лестнице и открыли входную дверь, застав интерьер таким же, как и прежде, с небольшой, подобно музейной прохладой. Мраморные полы, строгая мебель, случайная скамья или предмет произведения искусства были расположены и подсвечены, как будто часть выставки. Я не переставала удивляться, сколько Круг заплатил за тщательно организованный дом Селины. И сколько теперь ее вампирам придется за это заплатить.

Стойку приема посетителей Дома в форме полумесяца, ранее укомплектованную тремя темноволосыми красотками, сегодня занимали трое мускулистых мужчин, которых я сразу же определила как копов в отставке. У них были широкие плечи и угнетенные глаза мужчин, которые привыкли видеть всевозможное неадекватное поведение. Значит, Морган обновил свою охрану, но это могло быть вследствие последнего раунда драматизации Дома Наварры: несколько месяцев назад убийца получил доступ к Дому и убил двух вампиров Наварры.

Мужчина посередине наблюдал, как мы приближаемся и осмотрел нас.

— Имя и цель визита.

Этан выглядел слегка раздраженным вопросом, но ответил:

— Этан Салливан и Мерит, из Дома Кадогана. Мы присоединяемся к Малику, также из Дома Кадогана. Мы здесь по приглашению Моргана Гриера.

Казалось, их совсем не впечатлило объяснение и что посетителем был Мастер Дома Кадогана. Но в этом и был весь смысл наличия копов на посте охраны. Никакого фанатизма, и ни один известный вампир не проберется в Дом Наварры без допуска.

— Минутку, — сказал парень посередине, затем посовещался с коллегами, сверился с планшетом и просмотрел списки. Через мгновение он подкатился на своем стуле обратно в центр, вытащил два шнурка Дома Наварры и пропуски из ящика и подтолкнул их и планшет по стойке. — Зарегистрируйтесь.

Этан посмотрел на него, открыл рот, чтобы устроить, как я догадалась, нагоняй. Я знала, о чем он думал, потому что мои мысли были такими же — что это была демонстрация силы Мастера, который хотел напомнить нам, что он главный в своем доме.

Если ситуация с Наваррой была такой плохой, как мы подозревали, это вряд ли имело значение.

— Я нас зарегистрирую, — сказала я и записала наши имена в планшет, вырвала шнурки и протянула один из них Этану.

— Кто-нибудь выйдет через минуту, — сказал охранник, затем взял телефон, набрал номер и что-то прошептал в трубку.

К тому времени, как он положил трубку, позади нас послышались шаги по мрамору. Надя, Вторая Наварры и любовница Моргана появилась из коридора.

Она была красива на экзотически-европейский манер, с миловидными чертами лица и золотисто-каштановыми волосами. На ней были облегающие черные брюки, свободный черный топ и сапоги на высоких каблуках. И сегодня она выглядела худее, ее скулы заострились, под глазами были темные круги и в них по-прежнему была глубокая печаль. Ее сестра, Катя, была одной из убитых вампиров Наварры. По-видимому, она все еще была в трауре.

— Надя, — поздоровался Этан. — Рад тебя видеть, хотя мне жаль, что при таких обстоятельствах.

Надя кивнула, но не сказала ни слова. Она жестом пригласила нас следовать за ней вверх по лестнице, которая спускалась на первый этаж. Ступеньки тоже были мраморными, перила из блестящей меди. И каким бы прекрасным ни был Дом, она была единственным вампиром Наварры, которого мы видели. Возможно, другие заперлись в своих комнатах во избежании того, что Круг нанесет визит.

Мы повернули за угол и прошли по коридору с мраморными полами и белыми стенами, покрытыми черными мазками и штрихами. Никаких настенных рисунков, но на стене были отпечатаны и отображены гравюры. Они отображали историю Дома Наварры, — поняла я, — начиная с вычурного французского шато[61], заканчивая особняком на Золотом побережье. Круг финансировал художественные изображения?

— Сюда, — сказала Надя, остановившись, чтобы открыть дверь. Этан кивнул ей, и я прошла за ним внутрь. Это была большая комната, в которой преобладал стеклянный стол для совещаний с кожаными и хромированными стульями. По обе стороны огромной комнаты были отдельные зоны отдыха, и вдоль одной стороны была стена из зеркал.

Я не была экспертом по внутренней обстановке дома, но жизнь с Джошуа Меритом вполне научила меня, чтобы понять, что мебель в этой одиночной комнате скорее всего стоила несколько десятков тысяч долларов.

«Я больше не могу входить в комнаты Наварры, не оценивая их стоимости», — признался Этан.

«Я тоже. Думаю, Морган всегда сможет устроить распродажу, если ситуация станет слишком тяжелой».

«Зачем ему устраивать распродажу?»

Я только покачала головой.

Джульетта стояла в углу около двери в полном черном обмундировании Кадогана, желтые ножны катаны опоясывали ее талию. Она кивнула, когда мы вошли, и Этан сделал то же самое.

Морган, Малик и женщина, которую я не узнала, сидели на противоположном конце стола для совещаний, перед каждым из них стоял ноутбук. На Малике была черная униформа Кадогана; на Моргане приталенная серо-голубая футболка и джинсы.

У женщины было густое каре светлых вьющихся волос, которое сантиметров на пять не доходило до плеч и обрамляло ярко-голубые глаза. У нее была бледная кожа, пухлые губы накрашены темно-красным. В пару к бледно-голубому свитеру и пончо она надела бледно-желтую юбку-карандаш и смертельно выглядящие туфли на шпильках. Она была красива от природы, такой тип женщин другие ненавидят или как минимум завидуют им. И не казалось, что ее это хоть как-то заботит.

Я ее не знала, но, кажется, Этан знал, потому что застыл при виде ее.

Она и Малик поднялись; Морган остался сидеть во главе стола.

— Этан Салливан и Мерит, — представил Морган. — Это моя новая Вторая, Ирина. Не знаю, слышали ли вы, что Надя попросила другую должность после смерти Кати.

— Не слышали, — ответил Этан. Это было важным событием, чтобы не дойти до Дома Кадогана, но Наварра был замкнутым. Учитывая, что он также скрывал свою очевидную всеобъемлющую связь с Кругом, мне не следовало удивляться.

От напряжения в глазах Моргана я задалась вопросом, чего еще мы не слышали о Наде. У них и с Морганом были натянутые отношения? Несомненно, между ними не было заметного тепла — или хотя бы признания — когда она сопроводила нас. Она даже в комнату не вошла.

— Рад тебя видеть, Ирина, — сказал Этан. — Уверен, ты преуспеешь в своей новой должности.

Ирина царственно кивнула, явно уверенная, что преуспеет.

— Мы просмотрели информацию по основным долгам и активам, — сказал Морган. — Попытались показать Малику общую картину.

Этан кивнул.

— Уилл и Зейн все еще под арестом?

— Да. Адвокаты считают, что сделка была бы в их интересах, и в интересах Дома. Не знаю, какую снисходительность они получат при таких обстоятельствах.

Этан кивнул.

— Круг выдвигал новое требование?

Морган покачал головой.

— Я не настолько наивный, чтобы думать, что они позволят нам сорваться с крючка, когда попытка провалилась, поэтому предполагаю, что они разрабатывают свой следующий шаг.

«Или они уже действуют», — сказала я, разочарованная тем, что Морган, похоже, даже не рассматривал такой вариант. В нем это было самым обескураживающим — он был до безобразия умным, имел отличное чувство юмора и несомненно был предан своим вампирам. Но что-то — возможно, все те годы, проведенные под опекой Селины — ослепляло его по отношению к неизжитым опасностям жизни в качестве вампира. Вполне возможно, что вампиры Наварры действительно были неуязвимы до смерти Селины. И не исключено, что наше познание превратностей судьбы — и страх с паранойей, которые они породили — подготовили нас.

— Не думаю, что мы сейчас нуждаемся в ком-то из вас, — сказал Морган. — Я считаю, что у нас все под контролем.

Это нельзя было назвать несработанностью, так как у Малика буквально было место за столом. Но коллегиальным это точно не было. Пожалуй, это было вроде того запроса, чтобы Этан зарегистрировался на стойке регистрации, потягивания мастерскими мышцами — особенно перед его новой Второй.

Не то, чтобы враждебность вампиров Наварры к Кадогану была чем-то новым. В основном они воображали себя лучше и благороднее, чем остальные из нас. Это предубеждение, как ни странно, отчасти было потому, что Кадоган всегда позволял пить от людей или вампиров. Как и во многих других Домах, вампиры Наварры пили только упакованную или бутилированную кровь. Это была одна из причин, по которой они считали себя выше нас, несомненно благороднее, даже если они отрицали часть своего биологического наследия.

Какой бы ни была причина, эти предубеждения, которые уже давно должны были позабыться, казалось, сегодня действовали в полную силу. Но Этан не был увядающим цветком и далеко не таким человеком, который испепелится под взглядом Моргана. Вместо этого он пристально посмотрел на Моргана, позволяя повиснуть тишине. Я могла только догадываться, какой мысленный разговор они с Морганом вели. Видимо, не для ушек детей.

Морган моргнул первым.

— Вы можете остаться, если думаете, что это поможет, но я уверен, что Малик достаточно опытен.

Судя по всему, это было достаточным отступлением для Этана. Он улыбнулся и медленно перевел взгляд на Малика.

— Думаю, я справлюсь, — сказал Малик с достойным восхищения невозмутимым лицом и ровным тоном. — Но я был бы не против сделать перерыв перед тем, как приступать к следующему раунду. Немного перекусить.

Этан взглянул на меня, вопросительно выгнув бровь.

«Ты его заразила?»

«Да ты шутник», — ответила я.

— Может, мы могли бы организовать еду? — предложил Этан. — Мы будем этому только рады. Особенно, если мы вам не нужны.

Морган не упустил подколки, и его голос был мягким.

— Ничего не имею против.

— Какие-нибудь предпочтения?

— Никаких. — Морган не удосужился спросить Ирину. Наверно, они тоже общались мысленно.

— В таком случае, не будем вам мешать.

Малик поднялся и отодвинул стул.

— Я отлучусь с коллегами на пару минут.

Ирина не потрудилась ответить, но отвела взгляд в осуждении, как будто уйти для него было дурным тоном, и это несмотря на то, что он вообще делает одолжение своим присутствием.

Мне всегда нравился Малик, но я почувствовала новое и лютое стремление защищать.

«Не думаю, что ей нравится Малик», — мысленно сказала я. — «Как Малик может кому-то не нравиться?»

«Ей также не нравится никто из нас, если от этого тебе станет спокойнее».

«Тогда я с нетерпением жду эту историю».

Мы пошли за Маликом к двери. Джульетта даже не попыталась последовать за нами, но она не спускала глаз с Моргана и Ирины. Это, — догадалась я, — было результатом небольшого мысленного указания от Этана в надежде собрать случайную информацию от вампиров Наварры, пока нас нет.

— Давайте выйдем на улицу, — сказал Малик. — Мне нужно немного свежего воздуха.

Мы молчали всю дорогу вниз по лестнице и вместо того, чтобы пройти к передней части Дома, обошли его сзади и направились к ряду стеклянных двойных дверей, что вели в сад Дома.

Прямоугольник аккуратно подстриженной травы был разделен длинным и узким гранитным ручейком, который тек тонкой струйкой, поскольку протекал через внутренний двор. Вдоль одной длинной стены был ряд самшитов, обрезанных в идеальные сферы, между ними росли хворост и шарики белого лука. Ряд ярко-зеленых хост[62], только-только начинающих распускаться, тянулся вдоль другой. Прямоугольные скамейки из полированного мрамора были расставлены здесь и там на аккуратно подстриженной траве, а на противоположном конце сада над травой возвышалась большая, низкая терраса из темных деревянных досок. Дизайн сада был тщательным и точным, но не выглядел особо уютным. Это не место для барбекю и романтических прогулок. Но это казалось странно подходящим для откровенной бухгалтерской дискуссии.

Мы вышли на середину внутреннего двора, подальше от любопытных ушей, насколько это возможно. Не в силах удержаться, я наклонилась вниз и пробежалась пальцами по мягкой, густой траве, утешая себя доказательством того, что весна уже близко.

Когда я поднялась, глаза Малика смотрели на меня, от беспокойства их уголки натянулись.

— Ты в порядке?

Должно быть, ему звонил Люк. Я кивнула, но самого факта, что он спрашивает, было практически достаточно, чтобы снова довести меня до слез.

— Я в норме.

— Нападение было психическим?

Этан кивнул.

Брови Малика с интересом приподнялись.

— Это соответствует твоим воспоминаниям о нем? — спросил он Этана.

— Я знал его как «сильного», иногда пугающе сильного. И всегда с похотливыми наклонностями.

Малик кивнул.

— Расскажи мне о Наварре, — попросил Этан.

— Я просмотрел только первый слой, но все довольно плохо. Селина не оставила никаких поблажек Дому; Наварра и Круг переплетены так тесно, как могут быть только любовники.

— Значит, не только долги?

— Не только, — ответил Малик. — Дом безусловно в долгах, в том числе есть несколько крупных долговых обязательств. Как и говорил Морган, Селина не привыкла экономить. У нее был превосходный вкус и она любила баловать себя изысканными вещами. Она получила кое-какой доход от своих инвестиций — она приобрела немало предметов искусства и антиквариата, которые сохранили свою стоимость — но много было потрачено на предметы потребления. Одежда. Обувь. Очень хорошо укомплектованный винный погреб. Мы все еще определяем полный объем. Селина и Карлос оба мертвы, а она явно никому больше не открывала своих схем.

— Круг просто продолжал давать ей деньги? — спросила я.

— Принимая во внимание процентные ставки, которые мы уже видели, — мрачно произнес Малик, — для них это была хорошая стратегия.

С этим я поспорить не могла.

— А помимо долгов? — спросил Этан.

— Она дала ограниченную доверенность на некоторые инвестиции Дома и банковские счета целому ряду сомнительных корпораций и передала часть объектов имущества Дома на началах доверительной собственности другим. Готов поспорить, что все они связаны с Кругом.

— Ты можешь передать список компаний мистеру Мериту? Возможно, ЧДП сможет использовать их, чтобы установить личности членов Круга.

— Конечно. Но я думаю, что установить их будет сложно. — Малик потер затылок. Это был даже не его Дом, но его беспокойство было очевидным. — Они походят на анонимные ООО — общества с ограниченной ответственностью — и все названия составляют бессистемные трехбуквенные аббревиатуры. «ФЭХ», «ГЛР», «ОМК», все в таком роде. Они хорошо постарались, создавая фиктивные ООО, и очевидно довольно хороши в отмывании денег, которые выходят из них. Чтобы все это распутать, потребуется время.

Этан кивнул.

— Мы оставим это ЧДП.

— Как долго это продолжается? — спросила я.

— Она начала влезать в долги приблизительно семь лет назад — ну, или это самое ранее, что мы на данный момент видели.

— Еще до того, как она раскрыла вампиров, — поняла я, и Малик кивнул.

— Она вела довольно светский образ жизни, как ты знаешь. Морган предположил, что она таким образом могла связаться с Кругом, через какую-то социальную организацию или что-то в этом роде. Круг, должно быть, немало знал о работе Дома — и, похоже, о существовании вампиров задолго до того, как она объявила о нем всему городу.

Мы молча это обдумали.

— Так это поэтому она нас раскрыла? — изумилась я. — Потому что Круг заставил ее открыть карты? Возможно, шантажом?

Этан присвистнул.

— С каждым днем все лучше и лучше. Для меня это загадка, — сказал он. — Если Круг так обеспокоен Кингом, то почему они снова не вышли на контакт с Наваррой?

— И почему они не перескочили с просьб просто на захват имущества и инвестиций, в которых у них есть очевидный интерес? — спросила я.

— Оба вопроса хороши, — произнес Этан, затем взглянул на Малика. — И еще один: с каких это пор Ирина Вторая?

— С тех пор, как Надя отказалась от должности две недели назад. Это все, что я знаю.

— Ты собирался рассказать мне об Ирине, — напомнила я ему.

— Она была одной из очень близких подруг Селины, — сказал Малик. — Многие думали, что ее назначат Второй Селины после Карлоса. Когда вместо нее эту должность получил Морган, в их рядах случился разлад. Те, кто поддерживал Ирину, открыто говорили о том, что по их мнению Морган получил эту должность, потому что спал с Селиной.

Я подозревала, что отношения Селины и Моргана были близкими, но не знала, что его продвижение к Второму было спорным.

— Значит, эта группа, вероятно, была особенно зла, когда он получил Дом, — догадалась я.

— Еще как были, — ответил Малик. — Распри только усилились — потому что теперь у них было что-то конкретное, на что можно злиться, особенно когда он назначил Надю своей Второй.

— До этого у нее не было положения в Доме, — объяснил Этан. — Она русская, защищала свою сестру во время революции. Она была бесстрашной. Она была неплохим выбором для Второй, и при этом она не была так сильно связана со сторонниками Селины.

— Получается, теперь он назначил Ирину, чтобы осчастливить этот контингент, — предположила я и сделала паузу, чтобы обдумать тяжелую историю Моргана в качестве Мастера. Ему приходилось иметь дело с Кругом, и теперь я поняла, что он также пытался помешать сторонникам Селины восстать.

— Ну и дела, — проговорила я.

— Вот-вот, — согласился Малик. — И учитывая, как фракция любит Селину, я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из них имеет представление, насколько плохи дела на самом деле. И это мы прошлись только по поверхностному слою.

Мой желудок выбрал этот момент, чтобы заурчать, и я зажмурилась с легким смущением.

— Давайте не будем откладывать неизбежное, — сказал Этан. — Мы достанем еду. Продолжай, — сказал он Малику. — Не стесняйся звонить, если возникнуть какие-нибудь проблемы.

— Давайте надеяться, что до этого не дойдет, — сказал Малик.

У вампиров надежда в буквальном смысле умирает последней.

Глава 14

ОНА МАНИТ

Мы вернулись обратно на первых этаж, сдали наши гостевые пропуска и снова прошли процедуру регистрации. Охрана проявила к нашему уходу не больше энтузиазма, чем при нашем появлении.

— Угрюмые парни, — тихо сказала я, когда мы распахнули тяжелую дверь и вышли на улицу.

— Ты хотела бы такую работу?

— Отлично подмечено, и нет.

Настроение между нами стало получше, возможно поддерживаемое напоминанием, что мы были не единственным Домом с проблемами. Я знала, что отрицание ничуть не улучшит мой уровень комфорта, не по-настоящему, но в данный момент — и с Этаном рядом — я была счастлива притвориться, что Бальтазар был всего лишь воспоминанием из прошлого Этана.

— У тебя есть на примете какое-нибудь местечко с едой? — спросила я, когда мы достигли дорожки, которая тянулась перед Домом.

Этан посмотрел направо, налево, на меня.

— На самом деле я думал, что позволю тебе руководствоваться своим чутьем.

— Это почти оскорбительно.

— Ты не считаешь, что можешь вынюхать лучший ресторан на Золотом Побережье?

Вероятно, я могла, но это отнюдь не делало вопрос менее оскорбительным.

— Я не ищейка. Но пицца кажется хорошей идеей.

Уголок его рта приподнялся.

— И она где-то поблизости?

— «Лу Малнати», «Восточная Джино», «Бирбиглиа», — Еще три возможных места пронеслись у меня в мыслях, но я прекратила называть их, когда поняла, что играю ему на пользу. — Эти по памяти. Не по запаху.

Этан усмехнулся.

— Куда, Шерлок?

— Я бы предложила тебе отправиться в ад, но если ты имел в виду пиццу, тогда нам налево. Думаешь, это безопасно?

— Едва ли, — мрачно ответил он. — Но я думаю, навряд ли Бальтазар последовал бы за нами сюда, планируя напасть, пока мы идем по улице за пиццей.

— Недостаточно церемонно, — произнесла я, продолжая его мысль, и он кивнул.

— Именно.

Так что мы отправились по тихой улице, обдуваемые теплым весенним воздухом. Обычно он бы взял меня за руку или положил свои длинные пальцы мне на спину, напоминая, что он рядом, но либо он все еще чувствовал, что мне нужно пространство, либо переживал после моей реакции на его последнее прикосновение.

Я не могу думать об этом, — сказала я себе. — Я должна беспокоиться о собственных потребностях, должна заботиться о себе. И, надеюсь, когда все будет сказано и сделано — а все будет сказано и сделано — мы сможем вновь обрести друг друга.

***

Шесть кварталов спустя мы стояли перед «Пиццерией Двух Братьев», новом-для-меня магазинчике, который притулился на небольшом участке между кофейней и агентством по люксовой недвижимости.

Рядом с дверью стояли два золотых горшка, в каждом росли тропические цветы, которые бесспорно напоминали гениталии — белый чашевидный лепесток с краснеющим розовым в центре и огромной торчащей тычинкой прямо в середине.

Я захихикала, как четырнадцатилетний парнишка.

— Интересный декор, — заметил Этан, смотря в окно.

Ресторан был совершенно белым — белая плитка на полу и стенах, белый каменный бар, белые кожаные барные стулья на длинных, тонких латунных ножках. Даже ликер был перелит в белые бутылки. Над барной стойкой висела гигантская доска со списком всевозможных пицц, написанным мелом довольно интересным шрифтом.

— Интригующе, — произнес Этан, просматривая список.

— Не знаю. Я просто никогда не видела морковку в пицце. Или редис. — У меня было неприятное воспоминание о Катчере, поедающем пиццу «пирог пастуха», в которой был толченый картофель, горох и мясо. Я не преувеличиваю, когда говорю, что это было преступлением против пиццы, и одна лишь мысль об этом оттолкнула меня от овощной начинки. Если в ней нет мяса или сыра, тогда это определенно какой-то пирог.

— Тебе полезны витамины.

— Я бессмертна.

— Сильные клыки, — сказал Этан, входя и направляясь к стойке.

***

К счастью, он был готов пойти на компромисс. Он попробует пиццу с тройным мясом, которую выбрала я, а я попробую его пиццу со свеклой, морковкой и мортаделлой[63]. Будучи джентльменом, Этан предложил отнести коробки в Дом Наварры.

Ночь была прекрасна — легкий ветерок, белые облака, плывущие по потемневшему небу, люди, гуляющие с собаками или общающиеся с соседями на небольших, огороженных лестничных площадках, которые типичны для домов на Золотом Побережье. Это было место богатства, роскоши и относительной безопасности. Никаких разборок, никаких заброшенных зданий, очень мало преступлений. Те, кто здесь жил, были счастливчиками, по крайней мере в материальном плане.

Мы были в двух кварталах от Наварры, когда запищал телефон Этана. Он вытащил его и резко остановился, его магия наполнила воздух. Даже вкус страха и ненависти Этана к его создателю становился узнаваемым.

— Где он? — спросила я, мой желудок сжался от волнения.

Он протянул мне телефон. Люк отправил сообщение с фотографией — зернистым, черно-белым снимком Бальтазара, стоящего на тротуаре на другой стороне улицы перед Домом Кадогана, его плащ клубился вокруг лодыжек, пока он смотрел на Дом.

Я вернула телефон Этану, мое приподнятое настроение неожиданно улетучилось.

— Он демонстрирует, что может добраться до нас. Что он здесь и он не уйдет.

— И как ты говорила, он ждет моего ответа. — Этан посмотрел на телефон, который запищал, когда пришло еще одно сообщение. — Он оставил очевидный след, и Келли с Тарой снова следят за ним.

— Он хочет, чтобы его обнаружили. Хочет, чтобы мы знали, где он. Хочет, чтобы мы могли найти его. — Страх обосновался глубоко в моем животе. — Он снова попытается найти меня, Этан. Опять попытается дотянуться до меня, когда я усну.

— Мэллори с Катчером что-нибудь придумают. Они не позволят ему добраться до тебя. Я не позволю ему до тебя добраться.

Я посмотрела на него, позволила ему увидеть страх в моих глазах. Не так уж много меня пугало в эти ночи, кроме боязни потерять его, дедушку или Мэллори, или кого-то еще, кого я люблю, но Бальтазар меня пугал, и очень сильно.

В его взгляде, в твердости его зеленых глазах, не было никакой неопределенности.

— Он был моим кошмаром, Мерит. Ты — мое чудо. Он не коснется тебя вновь. Понятно?

Когда я кивнула, он улыбнулся.

— У нас есть пицца, ты и я друг у друга, и очень хороший бухгалтер. Давай вернемся в Дом Наварры и покончим с этим.

Еще один веселый вечер для вампиров Дома Кадогана.

***

Мы завернули за угол улицы Наварры, громадное белое здание светилось под фонарями и прожекторами на фоне аккуратного ландшафта.

Надя стояла на газоне, разговаривая с высоким, хорошо сложенным мужчиной с румяной кожей и рыжеватыми волосами, которые растрепанными локонами спадали ему на лицо. Он был одет в джинсы и яркую желтую футболку под громоздкой кожаной курткой.

Сначала я подумала, что они обнимаются. Что у Нади новый любовник, и что они разделяют тихий момент весенней ночи в Чикаго вне границ ее Дома. А когда они упали на землю, моей первой мыслью было, что они упали в жаркие объятия друг друга на узкой полосе травы, почти у ног ее бывшего любовника.

Мне понадобились драгоценные секунды, чтобы понять, что они сражаются — схватившись как борцы смешанных боевых искусств во время финального раунда битвы. Ее ноги обвивали его талию, а он выгнул ее руку под неудобным углом, пока она выплевывала фразы быстрым стаккато на русском языке. Я не узнавала слова, но впрочем не нужно было быть гением, чтобы понять их — или понять, что ей нужна помощь.

— Прочь от нее! — закричала я и бросилась к ним. При звуке моего голоса мужчина поднял глаза, заметил нас и поднялся. Затем вытащил что-то из-под пиджака и направил на Надю.

— Стой! — прокричал Этан и одновременно мужчина нажал на курок. А затем дротик «Тазера»[64] просвистел в воздухе и тело Нади затряслось в конвульсиях, подердигаваясь и напрягаясь на земле, пока она кричала от боли.

Он применил к ней «Тазер», выстрелил в нее зарядом электрического тока и улыбался, как психопат, пока она корчилась на земле. Он добрался до намеченной жертвы, затем посмотрел на нас, бросил свое оружие и сбежал.

«Позаботься о Наде», — мысленно сказала я Этану и драпанула за ее противником.

Я была быстрой, но ниже ростом; его шаги были длиннее, и он, казалось, вырывался вперед с каждым шагом.

Он бежал к озеру, резко завернув вправо к центру города, когда достиг центра Лейк-Шор-Драйв. На мгновение он исчез из вида, и мое сердце дрогнуло от страха, что я потеряла его. Я еще прибавила скорости, заставляя свои ноги двигаться быстрее, удлиняя свой шаг, пытаясь сократить расстояние между нами.

Я резко вошла в поворот, почти врезавшись в группу подростков на скейтбордах, проигнорировала их жалобы, пока сканировала улицу перед собой, ища его, пока наконец-то не заметила его желтую рубашку и рыжие волосы впереди.

Быстрее, — требовала я. — Всего лишь немного быстрее. Я потянулось ко всей той энергии, которую могла еще найти в себе, обещая себе Мэллокейки и сытный ужин за труды. Истощение не имело никакого значения. Стук моих ног в сапогах на высоких шпильках — это было еще одной ошибкой — не имел значения. Единственным, что имело значение, был мужчина передо мной, человек, который ударил током вампиршу прямо перед ее Домом.

Как правило, я не хочу вредить людям. Но если и был случай, когда я могла воспользоваться возможностью, чтобы бесчувственно отдубасить кого-то, тогда это был как раз такой случай. После избиения, конечно, я, вероятно, проведу какое-то время, размышляя об этичной стороне своего решения. Но прямо сейчас было лишь предвкушение драки.

И это предвкушение обострялось, поскольку он был человеком и начинал уставать.

Там где Норт-Лейк-Шор сворачивал на Мичиган, а квартирные дома превращались в торговые центры, где затемненные окна жилых домов сменялись совершенно стеклянными фасадами, созданными, чтобы демонстрировать роскошные сумки и часы, я добилась кое-какого успеха. Он оглянулся единожды, чтобы оценить расстояние между нами, и я позволила своим глазам посеребриться, а клыкам вылезти.

У маленького ублюдка хватило наглости улыбнуться мне.

И это был первый раз, когда я действительно задумалась, кем он был — и почему он напал на бывшую Вторую Наварры на крыльце Моргана.

Потому что его послал Круг, — поняла я с запозданием, игнорируя рев такси, когда он бросился через Мичиган, и я последовала за ним. Он был грубой силой, пришедшей, чтобы выполнить волю Круга, пришедшей, чтобы наказать Дом Наварры за то, что провалился с убийством Кинга, когда у них был такой шанс. Морган сказал, что они угрожали лишить Дом активов; они явно говорили серьезно и намеревались привести в исполнение это обещание, нападая на вампиров по-одному. С другой стороны, выбранное ими время ужасало. Он напал перед двумя вампирами, которые были тренированными бойцами.

Несмотря на это, если я смогу поймать его, у нас будет настоящая, человеческая связь с Кругом.

Давай, — потребовала я, сильнее заработав руками.

Он добрался до Центра Джона Хэнкока, серые стеклянные стены которого были пересечены черными металлическими лентами, и снова повернул к реке. Я разгадала его стратегию — если он не может побить меня в забеге по прямой, он направится к зданиям и переулкам Стритервилля, где попытается оторваться от меня.

Он был в двадцати метрах впереди. Пронесся мимо мусорки, ненадолго остановившись, чтобы толкнуть ее мне под ноги. Я перепрыгнула ее, плавно приземлившись, и продолжила бежать.

— Попробуй это еще раз, мудак! — прокричала я, игнорируя крики людей, которые отпрыгивали с пути нашей гонки. Кто-то грозился позвонить в 911[65], вероятно, попутно снимая все это на видео. Мне было все равно, лишь бы я добралась до него первой.

К несчастью, он повернулся и выхватил пистолет. Он был достаточно умен, чтобы не тратить пули на Надю, вероятно, считая, что «Тазер» более эффективен. Одним выстрелом маловероятно убить вампира, но определенно ощущения не из приятных.

Он продолжал двигаться, заведя руку назад, чтобы выстрелить. Он выстрелил дважды, пули пролетели справа и над головой. Его прицел был не очень хорошим, но этого было достаточно, чтобы я бросилась на землю в поисках укрытия в то время, как он скрылся в проулке.

— Черт, — выругалась я и снова вскочила на ноги, доставая кинжал из сапога и бросаясь в щель между зданиями.

Я присела у края, пытаясь вспомнить тренировку Люка по обращению с огнестрельным оружием, которая была довольно скудным уроком по сравнению с теми, где я обучалась обращению со сталью, и сколько пуль находилось в магазине. Может быть семь, может быть десять, может быть пятнадцать, в зависимости от оружия и наличия у него запасной обоймы.

Короче говоря, я буду уворачиваться от пуль еще какое-то время.

Я немного высунулась за угол, достаточно, чтобы увидеть Рыжеволосика, направляющегося вдоль кирпичной аллеи к соседней улице, и нырнула обратно, когда пули просвистели мимо меня.

Это была четвертая, — подумала я. Не то, чтобы их подсчет служил для меня реальным индикатором того, сколько еще огневой мощи у него осталось, но это помогло мне успокоить нервы, по крайней мере достаточно, чтобы снова продолжать двигаться.

Я нырнула в переулок, позволив первому мусорному баку взять на себя удар еще трех пуль.

— Продолжишь стрелять по мне, — прокричала я, — и мы не сможем мило побеседовать о том, почему ты напал на вампира.

— Почему бы тебе не укусить меня, сука?

— Называй, как хочешь[66], — прокричала я и стала ждать ответа. На этот раз раздались шаги, а не пули, так что я выглянула и увидела, что горизонт чист, и драпанула к концу переулка, чтобы не потерять его на следующей улице.

Прищурившись, я прошмыгнула мимо неожиданного света и людей, поток которых появился из открытых дверей кинотеатра с десятью залами. Я проталкивалась между ними, следя, как рыжеволосый уворачивается от машин, пересекая дорогу, и бросилась за ним.

Такси прогудело, когда я бросилась перед ним, водитель выругался, высунув кулак в окно.

— Я преследую убийцу! — прокричала я в ответ, немного утрируя, но оставаясь достаточно близка к правде.

Я пересекла улицу одним удивительным движением, промчалась через бетонный двор перед небоскребом, который блестел синими и красными огнями. Они отбрасывали красочное свечение по всей земле, подчеркивая бегуна, пока он увертывался от туристов и ночных рабочих, толкая их друг на друга, чтобы создать для меня препятствия.

Он шмыгнул в длинный, узкий парк, окольцованный с двух сторон окружными дорогами. Южное кольцо вело к реке, северное к Иллинойс-Стрит.

Он побежал к южному концу парка, повернулся ко мне и схватил себя за промежность.

— Почему бы тебе не подойти и не взять вот это?

Какой классный жест.

— Потому что я видела и побольше, — сухо ответила я, ступив на траву все еще мягкую после зимнего снеготаяния и идя к нему. Я повернула кинжал в руке, наблюдая, как его глаза расширились, когда свет упал на него. — Но я знаю, как запачкаться, если это то, чего ты хочешь.

— Ох, спорю, что знаешь.

— На кого ты работаешь?

— Пошла ты. — Его голос был таким же грубым, как и его взгляд. Он не знал ни меня, ни обо мне, но я была его врагом, и его не заботило, умру я или буду жить.

— Даже не мечтай. Ты работаешь на Круг?

— Думаешь, это будет так легко?

Я небрежно пожала плечами.

— Я вполне уверена, что только что преследовала тебя по Стритервиллю и не отстала.

Я ритмично крутила кинжал между пальцами, настолько небрежно, будто сгорала от желания что-нибудь им почесать, наблюдая за ним, ожидая наклона или движения, которое было бы сигналом его следующего шага.

— Неплохо для девчонки.

— Именно это сказал и последний парень — прямо перед тем, как я надрала ему зад, — я поманила его, опустив подбородок, слегка улыбнувшись. — Если ты такой смелый, иди и возьми меня.

Поблизости завыли сирены. Кто-то все-таки позвонил копам; я могла только надеяться, что Этану удалось связаться с моим дедушкой, попросить его вмешаться. Нельзя, чтобы и сегодня ночью арестовали вампиров.

Рыжеволосик не желал участия копов. Он сделал выпад влево, затем прыгнул вперед. Но сирены отвлекли меня, поэтому я слишком поздно поняла уловку, сместив свой вес слишком медленно. Я прыгнула на него, распрямляясь, и схватила его ноги, утащив на землю. Он отбрыкивался, его ботинок попал мне в скулу и послал заряд яркой боли по моему лицу. Он вскочил на ноги и снова бросился бежать.

Я сморгнула слезы, но не остановилась, чтобы подумать, полагаясь только на мышечную память, и бросила в него кинжал.

Он попал, погрузившись в заднюю часть бедра. Он отчаянно выругался и ударился коленями о бетон, затем выдернул клинок и отбросил его. Сузив глаза, со слюной, которая скопилась в уголке его рта, он снова поднялся, прихрамывая, и вприпрыжку понесся вниз по лестнице к дороге.

— Проклятье, — выругалась я. В моем черепе стучал отбойный молоток, но я вскочила на ноги и последовала за ним, боль пронизывала мою голову каждый раз, когда я соприкасалась с землей, и побежала к небольшой стене, которая смотрела на улицу.

Он несся по лестнице галопом, почти достиг ее окончания.

Времени для колебаний не было. Я положила руки на перила и перепрыгнула через них.

Земля исчезла подо мной; мгновение я летела. По какой бы там ни было химической или физической причине, гравитация была более либеральна к вампирам, так что прыжок с верхней части улицы в нижнюю скорее казался одним большим шагом, нежели прыжком в шесть метров.

Я приземлилась посередине улицы, присев, автобус оглушительно засигналил, двигаясь прямиком на меня. Я скатилась с его пути, волосы раздуло, когда автобус пронесся мимо, в десяти сантиметрах от моего лица, вырывая из меня дыхание.

— Ни хрена себе, — выдохнула я, втягивая воздух, прежде чем снова вскочила на ноги.

Я увернулась от следующей машины, направляясь к тротуару, сканируя улицу в обоих направлениях.

Он исчез.

Я выругалась, но начала бежать, заглядывая в окна винных погребов, ресторанчиков быстрого питания и вычурные вестибюли дорогих небоскребов, надеясь, что он прошмыгнул внутрь и ждет, что я сдамся, а я надеялась увидеть проблеск рыжих волос за машиной с содовой или комнатным растением. Но ничего не было.

Видимо, это был автобусный центр Стритервилля, второй автобус промчался мимо меня, этот уже направлялся на север. Я подняла глаза. Там, в заднем левом окне был Рыжеволосик, показывая мне средний палец.

Автобус повернул и исчез, увозя его.

***

Я смотрела, открыв рот, на пустую улицу целую минуту, прежде чем вытащить телефон, отправить Этану и Катчеру информацию, надеясь, что они смогут перехватить автобус и вернуть нам нашу зацепку. Иначе я буду чувствовать себя дерьмово, если упущу его, нашу единственную связь с Кругом.

Я снова выругалась, вернулась, чтобы подобрать свой кинжал с земли. Я решила не вытирать кровь, думая, что ЧДП сможет обработать ее и достать ДНК, и попыталась осторожно спрятать его внутри куртки. Копы вскоре будут кружить здесь, если их еще не было, ища источник перестрелки — копы, которые, вероятно, не знакомы со мной или моим дедушкой. Не было смысла усугублять ситуацию, демонстрируя окровавленный клинок.

Можно было, конечно, взять такси, но я решила пройтись к Наварре и спустить хоть часть своего раздражения.

— Пробежав едва ли не половину центра Чикаго, он прыгает в гребаный автобус, — бормотала я к ужасу прогуливающейся человеческой пары, возвращаясь на Мичиган. По крайней мере они вернутся в О-Клэр[67] с хорошей историей.

Пешеходное и автомобильное движение стало реже, когда я направилась на север, улицы были тихими, когда я снова добралась до Золотого Побережья. Люди, закончив с дневной работой, наслаждались прогулками теплой весенней ночью, направлялись на поздний ужин, к речке, чтобы покататься на лодке или к озеру, чтобы насладиться лодочной прогулкой к горизонту.

Что, если бы и моя жизнь сейчас была такой? Что, если бы жизнь стала мирной для Кадогана, и мы с Этаном остепенились бы и стали домашними вампирами, с библиотекой, полной книг, Домом Послушников и, возможно, ребенком? После всех этих сражений, ужасов, травм, горя, наслаждались бы мы жизнью без драмы? Черт, Бальтазар был даже старше Этана, и он все еще не готов был остепениться.

Учитывая, что не было видно конца текущей драмы, вопросы эти были чисто риторическими. Но однажды могут стать реальными. Смогу ли я вернуться к тихой жизни — как Этан однажды назвал мою небольшую жизнь — и снова быть счастливой?

Когда я свернула к Дому Наварры, то увидела трех Мастеров этого города — Этана, Моргана и Скотта — перед Домом Наварры вместе с Джонахом, моим дедушкой и припаркованным фургоном Омбудсмена.

Да, — подумала я, и направилась обратно к тревоге, политической или еще какой. Вероятно, я могла бы справиться с тихой жизнью. Если только мне разрешат оставить мою катану.

Глава 15

ФУРГОН У РЕКИ

Дом Грея тяготел к спорту всех видов и мастей, и его весьма мускулистое население, включая Скотта Грея, выглядело соответственно. Он был высоким и широкоплечим, с короткими темными волосами и соответствующей короткой бородкой под нижней губой. Джонах, высокий и каштановолосый, с пухлыми губами и острыми скулами, стоял рядом с ним. Они оба были одеты в джинсы и футболки «Кабс» вместо свитеров Дома Грей, которые Скотт предпочитал медальонам.

Джонах посмотрел на меня и кивнул в молчаливом приветствии. В его голубых глазах был намек на печаль, разочарование, вероятно, из-за того, что мы все еще не в ладах. Или, может быть, что я все еще не поддалась требованиям КГ.

Мне тоже было грустно. Он был моим напарником, и он стал важной частью моей жизни — и разборок с драмой вампиров в Чикаго, которая, казалось, участилась. Но что я могла поделать? Я была уверена, что могу помогать КГ, не жертвуя моими отношениями с Этаном. Любовь не лишила меня еще и чести. Но поскольку я бы не стала утверждать, что любовь может сделать меня слепой или глупой, полагаю, мы оказались в тупике.

— Похоже, ты поранилась, Страж, — произнес Этан, его взгляд опустился на болезненное место под моим глазом.

— Он ударил меня в лицо, поэтому я ударила его кинжалом. Там синяк?

Он наклонил мою голову для лучшего освещения, нахмурившись смотря на мое лицо.

— Опухло и побагровело, но скула не кажется сломанной. Ты исцелишься. Кроме этого ты в порядке?

— В норме. Как Надя? А Малик и Джульетта?

— Надя отдыхает, — ответил Морган.

— А Малик и Джульетта в Доме с Ириной, — добавил Этан. — Мы подумали, для них будет лучше продолжать распутывать этот узел.

Я кивнула.

— Преступник сбежал? — спросил Скотт.

Я кивнула.

— По Мичигану, к Стритервиллю. Он достал пистолет и воспользовался им, — ответила я, посмотрев на дедушку. — Я могу сообщить подробности маршрута, если хочешь достать пули для экспертизы. И вот это, — добавила я, доставая кинжал из рукава и протягивая его двумя пальцами моему дедушке.

— Кровь? — спросил он, осматривая мои травмы.

— Его, если у тебя найдется пакет для улик.

Он кивнул, доставая пластиковый пакет из кармана своего пиджака.

— На всякий случай, — произнес он с легкой улыбкой и открыл его, чтобы я могла опустить нож внутрь. Затем он закрыл его, запечатал, написал информацию на обороте маркером, который вытащил из второго кармана.

— Что-нибудь известно об автобусе? — спросила я.

— Копы остановили его, — ответил мой дедушка. — Его в нем не было.

Я откинула голову и зажмурилась. Он был моей ответственностью — ответственностью, которую я сама возложила на себя — и я облажалась.

«Страж», — мысленно произнес Этан, его тон был призван ободрить меня. Но это не помогало. Не в этот раз, когда я была так близка к тому, чтобы заполучить хорошую зацепку. — «Никто не ставит под сомнения твои усилия».

«Я ставлю. Я чертовски сомневаюсь в них».

— Прости, — сказала я Моргану, снова поднимая голову. — Я была так близко, а затем он направился к одной из нижних улиц. Я последовала за ним, но не понимала, что он прыгнул автобус, пока тот не уехал.

Морган просто кивнул.

— Далеко он не уйдет, — сказал мой дедушка. — Копы осматривают местность в поисках каких-нибудь следов.

— Их не будет, — ответила я. — Он не желал вмешательства полиции. И не подтвердил, что он с Кругом, но я полагаю, именно таково наше мнение?

— Это логический вывод, — заявил мой дедушка.

— Зачем им вредить Наде? — спросил Морган. — Она никак не связана с этим. Никак. Они должны были прийти за мной.

— Потому что они пришли не за деньгами, — ответил мой дедушка.

Что значило, Моргану нужно было понять, как обезопасить их, или надеяться, что ЧДП сможет накрыть все это преступное предприятие, прежде чем они нападут на кого-то еще. Ни одно из этих решений не казалось таким уж легким.

— Когда у нас будет вся информиция, — произнес Этан, — мы наметим курс.

Морган кивнул, но не выглядел очень уж убежденным.

— Я отдам это Джеффу, — сказал мой дедушка в наступившей тишине, поднимая пакет с уликой, а затем посмотрел на меня. — Пройдешься со мной?

Я кивнула, шагая рядом, пока мы медленно шли по траве в его темпе, направляясь к фургону.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о деле Муди?

— Не думаю.

— Дэррил Ли Муди обладал очень плохой привычкой красть машины. Двадцать три, прежде чем кто-то смог опознать его. Двадцать семь, прежде чем кто-то нашел его. Мне было двадцать восемь, я только получил значок детектива. Я хотел показать себя, провел расследование, нашел мужчину, который знал другого мужчину, и тот смог дать адрес его магазина. Я все осмотрел, понял, что он был один — и с двумя машинами. Если бы я подождал подмогу, он бы исчез. Я чувствовал это своими кишками. Поэтому я зашел туда, сверкая пушкой, один-одинешенек. Все, скажем прямо, не прошло хорошо.

— Что произошло?

— Курица Генерала Цо, — ответил он, каждое слово было тяжелым, как будто падало с его губ. — Муди только заказал ужин, и доставка прибыла пять секунд спустя после того, как я вошел. Парнишке было девятнадцать, он вошел и увидел своего клиента под прицелом пушки копа.

— Ой.

Дедушка кивнул.

— Муди схватил парнишку, используя его как щит, чтобы выбраться из помещения. Он не навредил ему, к счастью, но Муди ушел к тому времени, как я выбрался и убедился, что парнишка в безопасности.

— Ты нашел его снова?

— Нет… не нашел. Четыре месяца прошло без единого его следа. А затем, однажды ночью, я остановил машину за проезд на красный свет. За рулем был Дэррил.

— Сомневаюсь, что мне так повезет.

Дедушка хмыкнул, повернулся ко мне и улыбнулся.

— Может быть, а может и нет. Смысл этой истории, Мерит, в том, что не каждое предприятие успешно, как бы ты ни старалась. Иногда всплывает курица Генерала Цо.

— И она бесит. Потрясающе вкусная, но все же бесит.

— Да. Ты перфекционистка, как и твой отец.

Я хмыкнула.

— Я знаю, ты не жалуешь это сравнение, но это правда, малышка. Вы оба трудились очень много, чтобы обустроить ваши собственные миры. Ты со школой, балетом, теперь Домом Кадогана. Твой отец с, что ж, каждым другим домом. Не каждый раз ты будешь побеждать. Но если тебе повезет и будешь много трудиться, ты чаще будешь выигрывать, чем проигрывать.

Мы дошли до фургона и он осторожно спустился с тротуара на дорогу, дважды постучав в заднюю дверь. Спустя мгновение она открылась, явив Джеффа и Катчера в одинаковых красных футболках Омбудсмена и шортах цвета хаки. Джефф открыл дверь с улыбкой; Катчер сидел за одной из навороченных компьютерных станций фургона, смотря на черно-белое изображение на мониторе.

— Ты бежала в хорошем темпе, — сказал Катчер, не смотря на меня.

— Да?

Он что-то кликнул, напечатал, затем снова кликнул.

— Камеры безопасности утверждают, что да. Ты следовала за ним, справилась с выстрелами и препятствиями.

Это воистину сделало мой вечер немного светлее. Комплименты Катчера были редкими, поскольку он был, по меньшей мере, таким же перфекционистом, как и мы с отцом. И их редкость делала их еще более значимыми.

— Прыжок тоже был довольно впечатляющим, — добавил Джефф, снова садясь на свой вращающийся стул. — Но в следующий раз ты, вероятно, захочешь оставить больше места между собой и автобусом.

— Автобусом? — спросил Этан, подходя ко мне.

— У меня было достаточно места, — заверила я его, что было почти правдой, если десять сантиметров можно считать «достаточными».

— Я проложил маршрут, — сказал Катчер моему дедушке, — так что мы сможем пройтись по нему, найти гильзы.

— Отлично, — произнес он, затем протянул пластиковый пакет Джеффу, который осмотрел его.

— Ты также продемонстрировала отличные навыки по метанию, — сказал он. — Мы поймали этот бросок в преступника на камере.

Брови Этана вновь приподнялись.

— Навыки метания.

— Кинжала, — обьяснила я. — Это был удачный бросок, и никакой ложной скромности. Но было вроде как весело. — Я действительно собиралась поговорить с Маликом о метании ножей.

Джефф кивнул, открывая небольшой металический ящик и кладя нож внутрь.

— Вы сможете сделать снимок его лица с камер?

— Эх, — произнес Катчер. — У меня есть картинка, но не слишком много подробностей. Дай мне описание, я добавлю его к ориентировке.

— Примерно метр восемьдесят пять — метр девяносто, среднего телосложения. Мускулистый, но худощавый. Рыжие волосы с кудрями. Голубые глаза. Бледная кожа. Человек, и в хорошей форме. Возможно, не слишком много опыта со сверхъестественными.

— С чего взяла? — спросил дедушка.

— У него были пистолет и «Тазер», он применил последний к Наде, пистолет ко мне. Он был достаточно умен, чтобы не использовать пистолет вначале — знал, что он не будет таким уж эффективным — но недостаточно опытен, чтобы воспользоваться клинком или колом, которые вывели бы меня из строя.

Мой дедушка кивнул.

— Хорошее наблюдение. Уже создана оперативная группа по Кругу — они собрались, когда всплыла новая информация — и мы передадим это описание им, посмотрим, не напомнит ли оно чего кому-нибудь из организации.

— Малик также составил список организаций, которые почерпнул из финансового отчета, — сказал Этан. — Он передаст его вам. Он подтвердил, что Круг связывают тесные финансовые узы с Наваррой, но я думаю, все мы согласимся, что все зашло намного дальше одних финансов.

— Он уже отправил их, — ответил Катчер, клацнув на другом экране.

Заинтересованная, я запрыгнула в фургон и наклонилась через Катчера, чтобы проверить список. Как Малик и говорил, компании были сокращениями из трех, казалось бы, случайных букв. Ничего, состоящего из имен или слов, по крайней мере, не на английском.

— Да, ничего такого уж полезного, — сказала я. — ООО «Круг» было бы лучше.

Катчер посмотрел на моего дедушку.

— Какова же конечная цель игры?

— Кинг, будучи соперником Круга, является наиболее вероятным мотивом для удара Круга по нему. Я подозреваю, что они не получили финансового дохода от устранения Нади, что делает это наказанием, простым и ясным. Прямое нападение на Дом Наварры, демонстрацией, что они способны сделать, если Наварра не заплатит или не выполнит успешно их следующее задание.

— Итак, у них в планах очередной проект, — произнес Катчер.

— Я тоже так считаю. И это может быть еще один удар по Кингу или что-то совершенно другое.

Этан кивнул.

— Они, должно быть, подозревают, что Наварра не может просто выписать чек.

— Предлагаю нам вначале прикрыть Круг, — сказал Катчер, — иначе кто-то может потерять людей.

— Станет еще хуже, прежде чем все улучшится, — произнесла я.

Мой дедушка кивнул.

— Вполне вероятно, — На его лице появилась обеспокоенность, когда он посмотрел на меня. — Катчер просветил меня о Бальтазаре. Ты в порядке?

Одна мысль об это — напоминание о Бальтазаре — заставила мой желудок сжаться. Я не желала больше никаких напоминаний. И я не желала, чтобы он вновь пробрался в мою голову.

— Я в порядке. Откровенно говоря, выбраться отсюда было отличной идеей, внести немного разнообразия.

Мой дедушка кивнул и посмотрел на Этана.

— Вы видели его сегодня?

Этан достал свой телефон и проверил его.

— До сих пор нет, хотя он появился снаружи Дома, очевидно напоминая, что он может.

Все наклонились вперед, когда Этан протянул свой телефон каждому, показывая им зернистый черно-белый снимок Бальтазара.

— Упертый или безумный? — спросил мой дедушка, его тон был мрачным.

— Я подозреваю, оба варианта, — ответил Этан, убирая телефон, когда тот завершил свой круг. — Он фактически признался Мерит, что хочет Дом, он верит, что у него есть подобные права.

— Потому что он создал тебя? — спросил мой дедушка.

— А я оставил его.

Мой дедушка кивнул, обдумывая это.

— Есть способ вывести его на чистую воду? Заставить раскрыть карты?

Этан улыбнулся, но не было ничего счастливого в его улыбке. Это была улыбка хищника, воина и уж точно вампира.

— Ваша внучка предложила то же самое. Мы поговорим с вами — со всеми вами, — добавил он, смотря на Катчера и Джеффа, — когда будем готовы действовать.

Они все кивнули, рыцари, готовые спасти честь своей дамы, и я почувствовала, как мои щеки покраснели от гордости и немного от веселья. Я была способным воином, но не была против того, чтобы Мастер, коп, оборотень и колдун были на моей стороне.

Этан посмотрел на Катчера.

— Как продвигаются дела с защитой?

— Она работает над этим, — ровным голосом ответил Катчер. — Меня, как очевидно, вызвали.

— Мы жонглируем ресурсами, — спокойно произнес мой дедушка, как будто избегая любых споров между ними. — И каждый из нас делает все, что в наших силах, учитывая эти очень необычные обстоятельства.

— Я понял, — сказал Этан, смотря на Катчера. — И твое время ценится. — Это было настолько близко к извинениям, насколько это, как мне кажется, было возможным между ними. — На данный момент мы уберем вампиров Наварры от греха подальше.

— У тебя есть идеи? — спросил мой дедушка.

— Да. Но мне нужно поговорить со Скоттом и Морганом.

Мой дедушка кивнул.

— Хорошо. Мы разберемся с уликой, поговорим с ЧДП об экспертизе. — Он улыбнулся. — Приятно, что мы, для разнообразия, можем обвинить в насилии и выстрелах кого-то другого, а не вампира.

— Грустно, но и то правда, — согласился Этан. — Пошли, поговорим с Мастерами, Страж.

Я кивнула, мы попрощались и направились обратно к Дому.

— И как ты? — спросил он. Он поднял руку, чтобы положить ее мне на спину, но снова уронил ее, как будто вспомнив, как я дрогнула в последний раз. Это послало новую волну вины сквозь меня, но я оттолкнула ее. Сейчас не было времени на Бальтазара.

— На данный момент разъярена. Мой дедушка выдал мне ободряющую речь, но я не знаю, помогла ли она. Этот преступник мог дать нам отличную зацепку по Кругу.

— Мог бы, — согласился Этан. — Но что более вероятно, он просто отказался бы говорить. Круг не мог бы продолжать существовать, если бы его члены были стукачами, и я подозреваю, что существуют серьезные наказания для тех, кто нарушает его правила. И вероятно существуют награды для тех, кто хранит молчание. У ЧДП будет кровь с клинка, отпечатки с «Тазера». Скорее всего, они получат все, что могут получить от человека.

Я кивнула.

— Это помогает. Спасибо.

— В любое время, Страж.

Я увидела отблеск чего-то в траве, остановилась и просанировала ее, пока не увидела это снова.

— Что такое? — спросил Этан.

— Дай мне секунду. — Я поддела это носком сапога, затем нагнулась. В траве, рядом с тем местом, где Надя боролась с тем мужчиной, лежала золотая монетка размером с пятак. Наверху было изображено что-то вроде округлого символа, своего рода Уроборос[68] — свернувшаяся змея, во рту которой находился ее хвост. В данном случае здесь было три змеи, создающих круг.

— Это монета, — сказала я и протянула ее Этану.

— Чак, — позвал он, когда рассмотрел ее, и мой дедушка направился к нам.

— Что у тебя?

Этан протянул ему монетку, и мой дедушка кивнул.

— Визитная карточка Круга, — произнес он. — Твой преступник, должно быть, обронил ее. И я считаю, что это подтверждает причину именно этого визита.

Он достал еще один пакет для улик из кармана своего пиджака, бросив внутрь монетку.

— Наступает время уплаты долга Наварры и, похоже, Круг намерен взыскать его.

***

Мы снова присоединились к вампирам, направившись внутрь Дома Наварры, чтобы обсудить специфику этого ответа. На этот раз холл Дома был заполнен вампирами в модной одежде и, очевидно, обеспокоенными, их магия наполнила воздух. Морган махнул нам проходить мимо охранников, которые все еще хмуро смотрели на нас, когда мы проходили, как будто именно мы стали причиной проблем снаружи, а не были теми, кто пытался справиться с ними.

Морган прошел мимо них в молчании, мы последовали за ним по лестнице, взгляды его Послушников были направлены на нас, пока мы двигались, Мастера города, все вместе. Странно, — подумала я, — что он не обратился к своим вампирам. Но если он не собирался говорить с ними, это определенно не было нашей работой. Я даже не была уверена, как много они знают о Круге, хотя отсутствие Уилла и Зейна, а также нападение на Надю должно было, по крайней мере, заставить их задуматься о том, что происходит что-то серьезное.

— Что там происходит? — воскликнул вампир. — Нам нужны ответы, Сир.

Морган остановился на лестнице, держа руку на перилах, и повернулся, чтобы посмотреть на них. Мы отошли с его пути, чтобы его вампиры могли смотреть на него.

— Кое-что произошло здесь сегодня, — сказал он, его глаза потемнели и стали мрачными. — Кое-что, что было запущено много лет назад. Это результат многих лет эгоизма и поверхностности и, да, неправомерных действий. Из-за жадности и краткосрочного мышления. Это решение не может быть принято сегодня, но, когда оно будет принято, оно несомненно потребует изменить тот образ жизни, который мы здесь ведем. — Он посмотрел на мраморные полы, яркое освещение, дорогую мебель. — Нам, возможно, придется переосмыслить кто мы и кем хотим быть. — Его голос был мягким, задумчивым и с опрометчивой дозой сожаления.

Спустя мгновение Морган снова посмотрел на них.

— Оставайтесь в Доме сегодня. Не покидайте его, даже с сопровождением.

Вспыхнули споры, понеслись залпы вопросов, несколько стрел обвинений. Морган стоял, принимая на себя всю их тяжесть, и я поймала мягкий, но любопытный взгляд Этана.

«О чем ты думаешь?» — спросила я его.

«Мне интересно, намерен ли он пожертвовать собой ради нее, несмотря на все, что она сделала с ним и с ними».

Я надеялась, что до этого не дойдет, что он не устроит себе политическое самоубийство ради такого недостойного человека. Но культ личности Селины был мощным, и если он считает, что Наварре нужно верить в нее, я бы не стала спорить на то, что он не пожертвует королем, чтобы сохранить королеву. Политика вампиров: шахи с большим количеством клыков.

Морган поднял руки, чтобы привлечь их внимание, и даже тогда понадобилось несколько секунд, чтобы шум унялся.

— Я озвучил свой приказ и буду держать вас в курсе, по возможности. А до тех пор я ожидаю, что вы будете вести себя как вампиры Наварры.

С этим он повернулся и стал подниматься вверх по лестнице.

И в очередной раз я не завидовала Моргану Гриеру.

***

Ирина и Малик все еще были в конференц-зале, когда мы пришли, ноутбуки все еще открыты, хотя куча бумаг вокруг них выросла с момента нашего последнего визита. Джульетта все еще стояла в уголке, ее взор был направлен на Вторых, пока те работали.

Пока Мастера располагались вокруг стола, я осмотрела комнату в поисках тележки с напитками или холодильника. Я испытывала жажду и ничего не пила со времен моего забега по Стритервиллю. Я направилась к Ирине, которая выглядела такой же идеальной, как и два часа назад, от золотистых волос до красной помады. Я могла легко представить ее и Селину подругами или, поскольку трудно было представить, что у Селины были настоящие друзья, наперсницами. Она была светом при тьме Селины, они обе были модными и великолепными.

Ирина скользнула своим взглядом по мне, когда я подошла, явно недовольная тем, что их прервали.

— Прости, что беспокою тебя, но могу я что-нибудь попить? — спросила я у нее.

Ирина смерила меня оценивающим взглядом, прежде чем жестом указать на дверь.

— Кухня дальше по коридору.

Я, по-видимому, была недостаточно высокого ранга и мои заслуги перед Наваррой были недостаточно почетны, чтобы быть причиной ее беспокойства.

— Я проведу тебя, — тихо произнесла Джульетта, подходя ко мне и показывая на дверь.

Я не хотела покидать комнату, не поставив в известность Этана, так что я подождала, пока он встретится со мной взглядом, кивнет, а уж затем последовала за Джульеттой прочь из комнаты.

— Она та еще штучка, да? — прошептала я, пока мы шли по коридору. Он был пуст, но магия и звуки драмы снизу все еще наполняли воздух. Вампиры Наварры были очень, очень несчастливы.

— Она озлобленная мегера. — Она жестом указала мне на комнату слева с вращающейся дверью. Мы вошли внутрь, увидели команду одетых в белое поваров на безупречной кухне, каждый из них носил колпаки, готовя изысканные блюда, высившиеся на очень длинных столах. Они остановились, когда мы вошли, внимательно смотря на нас, когда Джульетта подошла к большому холодильнику со стеклянной дверью и взяла две бутылки воды.

— Одна для Этана, — сказала она, совершенно игнорируя взгляды, направленные на нее. Она протянула мне одну бутылку и прошла мимо всех, кто находился в комнате так, будто она была пуста, а затем вышла сквозь вращающуюся дверь.

Когда за нами снова закрылась дверь, она встряхнулась всем телом.

— Серьезно, от этого места меня бросает в дрожь. Они такие претенциозные.

— Да-а, — протянула я, открывая свою воду. — Понимаю. — Я остановилась, делая жадный глоток. — Можешь представить себя, живущей здесь? Познавать, каково это быть вампиром в этом месте?

— Это был ее Дом, — заметила Джульетта, не произнося имени Селины, как мы делали с именем Бальтазара. — На всем здесь, на каждом из них, лежит ее отпечаток. И не в хорошем смысле слова.

— Да, — согласилась я, когда мы проходили мимо обрамленной картины, которая изображала то, что было похоже на особо неприглядную эротическую парочку. — Не в хорошем смысле.

***

Когда мы вернулись в комнату, Этан, Морган и Скотт сидели в центре стола. Джонах присоединился к Малику и Ирине в конце. Я протянула бутылку Этану и села рядом с ним, напротив Джонаха. Он посмотрел на меня и кивнул, я сделала то же самое.

— Круг снова вернется, — заметил Этан, начиная мрачный разговор. — Кинг все еще жив, как и Надя, а долги огромны. Сегодняшний вечер не был кульминацией агрессии Круга по отношению к Наварре. Это только начало.

Скотт кивнул.

— Мы считаем, будет лучше, если вампиры Наварры переберутся в убежища.

Ответ Ирины, по крайней мере, был быстрым и сердитым.

— Вампиров Наварры не удастся выжить из этого Дома.

— Ирина, — предупредил Морган, но она не обратила на него никакого внимания и вызывающе вскинула подбородок.

— Мы не станем прятаться, как трусы.

Глаза Моргана опасно сверкнули.

— Вампиры Наварры будут делать то, что им прикажут, что я посчитаю лучшим. На случай, если ты забыла, я все еще Мастер этого Дома.

— Если бы не твой провал…

Он вскинул руку.

— На этом я тебя прерву. Это была тяжелая ночь, и у нас гости. Учитывая это, я проигнорирую твой тон.

— Ты должен защищать этот Дом.

— Ты знаешь, как все это началось и почему. Все это устроила Селина. Она втянула нас в долги — серьезные — задолжав мафии. Ты понимаешь это? — Он жестом указал на комнату вокруг него, заполненную дорогой мебелью и декором. — Это, все это, было куплено кровью Наварры. И эти долги, моя дорогая, как Малик уже несомненно проинформировал тебя, нужно выплатить. Вот почему они здесь. Из-за ее беспорядка.

Ирина отвернулась.

— Этого можно было избежать, если бы ты был осторожным.

— Этого нельзя было избежать. Она уничтожила нас, Ирина. Она столкнула наш корабль с айсбергом, и нам осталось всего лишь переставлять стулья[69]. — Он провел рукой по волосам. — Оглянись вокруг себя. Посмотри, что происходит, до чего она нас довела. Злись, если так уж нужно, но не будь слепой. Не прикидывайся глупышкой, когда жизни под угрозой.

— И прямо сейчас извинись перед нашими гостями. Я также советую тебе покинуть эту комнату, пока не справишься со своими эмоциями. Иначе я должен буду выпроводить тебя.

Магия взорвалась в комнате в обоих направлениях, наполняя воздух. За этим было так же неудобно наблюдать, как и за ссорой пары во время званого ужина. И это было таким же тайным развлечением. Если бы ситуация не была такой плачевной, а предосудительность Ирины такой досадной, учитывая обстоятельства, я бы попросила попкорна.

Ирина поднялась.

— Ты никогда не должен был стать ее Вторым.

Улыбка Моргана была тонкой, но мрачной.

— Не ты это решала, а она. И поскольку тебе так хочется боготворить ее, я думаю, что ты должна уважать ее решение. В любом случае, ее здесь нет, но есть мы. Твои извинения?

— Твои гости ответственны за ее смерть.

Это разъярило меня.

— Ты привел их сюда, красуешься ими перед нами, как будто они помогут нам. Знаешь ли ты, что это значит для нас? Для тех из нас, кого она создала? — Она указала на меня, широко махнув рукой. — Это кажется предательством.

— Она и меня создала. Но это не отменяет ее плохих поступков. И не служит извинением.

Глаза Ирины посеребрились, а клыки вылезли наружу. Она положила руку на эфес катаны. Она была готова броситься в бой. И если ее взгляд мог служить индикатором, она горела желанием сразиться.

— Я не стану извиняться перед ними или перед тобой.

Мастера остались сидеть, но их позы сменились как по сигналу. Острые взгляды, распрямленные плечи, на случай, если придется действовать.

— Ты не хочешь затевать драку со мной, Послушник, — произнес Морган. И он использовал не только слова, чтобы убедить ее. Гламур потек вместе со словами, по всей комнате, несясь как вода в сухом ручье.

Он обрушился на меня.

Ощущение потока магии, навязчивой магии, вызвало холодный пот у меня на руках, внизу спины. Я положила ладони на столешницу, пытаясь сосредоточиться на холоде стекла, чтобы отвлечься от воспоминаний о Бальтазаре. Я пыталась вдохнуть сквозь сжатые губы, медленно вдыхая и выдыхая, как меня учил Этан.

Эта магия не была даже направлена на меня, но она повлияла на меня, как будто бы я была целью этого водоворота. Неужели такой будет моя жизнь с этого момента? Больше никакого иммунитета к гламуру, неспособность находится даже в комнате, где его применяют, пусть даже он и не направлен непосредственно на меня? Я была магическим существом, которое не могло выносить магию.

«Просто продолжай дышать, Страж. Я рядом».

Я посмотрела на Этана, выражение его лица было совершенно спокойным.

«Его магия. Она движется… кажется, будто она проходит прямо через меня».

«Для твоего тела гламур в новинку, поэтому ты настолько чувствительна к нему. Так что сохраняй спокойствие и дыши», — сказал он, его голос успокаивал даже психически. — «Ты чувствуешь беспокойство, и это нормально. Тревога пройдет. Я обещаю тебе».

Мне пришлось собраться. Оставаться спокойной, скрывать эту реакцию. Вокруг нас было слишком много врагом, слишком много угроз для Этана.

«Другие…», — начала я.

«Не могут сказать, что ты борешься с магией», — ответил Этан. — «Ты держишься хорошо. Продолжай дышать. И когда мы вернемся обратно в Дом, поговори с Линдси. Она поможет тебе с техникой».

Я кивнула, продолжая дышать. Наблюдая, как два вампира ворвались в комнату в черных рубашках и штанах карго, с обнаженными мечами.

— Сир, — произнесли охранники, спеша к Ирине с мечами наготове, так что казалось, что мы не станем свидетелями дворцового переворота от лица верхушки старшего персонала Дома.

— Она угрожала мятежом, оскорбила наших гостей и отказалась подчиниться приказам, — он указал на нас. — Они могут подтвердить, если нужно.

Мне пришло в голову, что Морган хотел, чтобы мы были здесь — в Доме, в этой комнате — поскольку он подозревал, или надеялся, что Ирина спровоцирует сцену и он вынужден будет действовать. Мы были его свидетелями. Мы могли подтвердить, что она подрывала устои, и что какое бы наказание он не придумал для нее — и для фракции Селины — оно будет справедливым.

Может, он более осмотрительный, чем я думала.

— Отведите ее в ее комнату. Сторожите, пока я не приду.

Удерживаемая ими, Ирина опалила Моргана взглядом.

— Мы вернем Дом, так или иначе.

— В таком случае, — произнес он, — я с нетерпением жду вызова.

Я подумала, что это было правдой. Но я все еще не была уверена, что он хотел выиграть эту схватку.

Глава 16

КОЛЬ СКОРО НОЧЬ

Прошло десять минут, прежде чем в комнате все успокоилось и очистилось, прежде чем магия рассеялась, как облака после ливня.

— Прошу прощения за то, что вам пришлось стать свидетелями этого, — произнес Морган, подходя к бару, встроенному в шкаф, налил себе порцию янтарной жидкости и осушил ее в два глотка. То, что Ирина отправила меня прочь из комнаты за бутылкой воды, послужило причиной тому, чтобы еще сильнее невзлюбить ее.

— Правда просишь? — спросил Этан. — Или ты рад, что мы были твоими свидетелями? — Он, похоже, тоже считал, что Морган не случайно выбрал этот момент, чтобы раздразнить Ирину.

— Допустим, оба варианта, — Морган вернулся за стол. — Она хотела высказать свои обиды, а я хотел доказательства ее неповиновения. Одним ударом двух зайцев. А Дом и так разваливается на части.

Он тяжело вздохнул.

— Я более чем убежден, что именно она рассказала Уиллу о Кинге, о том, чего же от нас хочет Круг. Он видел в Кинге врага для Чикаго, и вероятно ей не понадобилось много времени, чтобы убедить его действовать.

— Ты еще не допрашивал его? — спросил Этан.

— О, я его допрашивал, — ответил Морган, положив лодыжку на колено второй ноги. — Он не сдал ее. Играет преданного солдата.

— Ты думаешь, он поддерживает фракцию Ирины?

— Не знаю, — ответил Морган. — И я до сих пор не решил, как и стоит ли вообще разыгрывать эту карту с ней. Я не политик, — добавил он, выплевывая слова так, будто они оставляли неприятный привкус во рту.

Этан оставил эту тему.

— Мы обсуждали переселение вампиров Наварры? Нам нужно уменьшить риск, что они станут новыми целями, что Круг использует их, чтобы наказать Дом или тебя.

— Мы предлагаем разделить их по убежищам по принципу слепой лотереи, — сказал Скотт. — Они единственные будут знать, куда отправляются. Это снизит вероятность того, что их обнаружат, сделают их целями.

Морган сокрушенно покачал головой, барабаня пальцами по столу.

— Понадобится много времени, чтобы все организовать. У нас живет почти сто двадцать вампиров.

— Пусть наши Послушники-координаторы работают над этим вместе, — предложил Скотт. — Наша надежда — организовать дома и транспортировку сегодня ночью, по возможности перевезти первую группу вампиров. Остальные присоединятся после заката. К сожалению, теперь мы профи по массовому транспортированию вампиров. — Дом Грея стал целью вампироненавистников, которые забросали их зажигательными смесями, вынудив тем самым вампиров переехать. Временно их приютил Дом Кадогана, прежде чем они поселились в высотке.

Он посмотрел на Этана.

— Мы предлагаем помощь в перевозке. Тогда как Кадоган разберется с Кругом.

Я не была уверена, насколько мы сможем «разобраться» с Кругом, но Этан кивнул, соглашаясь.

— Приемлемые условия.

— Не вижу никакого способа, — ответил Морган, быстро осмотрев комнату, вероятно осознав, что здесь нет вампиров Наварры, с которыми он мог бы поговорить. Его Вторая взбунтовалась, его капитан и один из его охранников находились под стражей, и, очевидно, существовала фракция вампиров, жаждущих свергнуть его.

— И Морган отправится в Дом Кадогана, — заявил Этан.

Морган, похоже, разрывался между желанием поспорить и поблагодарить.

— С чего это?

— Потому что ты должен участвовать в переговорах.

— Зачем?

— Круг чего-то хочет от Дома Наварры, — сказал Этан. — Они решили, что у них на него есть права. Мы определим, чего они хотят, и выясним как дать им это.

— Ты не считаешь, что это будут деньги? — спросил Морган.

— Нет, — ответил Этан, затем жестом указал на меня, очевидно, давая мне позволение поделиться моими ранними догадками.

— У Наварры есть деньги, — произнесла я. — Даже если и не ликвидные, у вас есть антиквариат, предметы искусства, недвижимость. И у Круга есть юридические и бухгалтерские связи с Домом.

Скотт не отреагировал на это заявление, так что Этан, похоже, просветил его. Но Морган нахмурился, вероятно, раздраженный, что грязное белье Дома было еще больше выставлено на обозрение публики.

— Если бы Круг хотел денег, — продолжила я, — они могли бы просто взять их. Вероятно, они хотят чего-то другого. Власти или крови, или возможно все вместе, как с Сэнфордом Кингом.

Этан позволил воцариться тяжелой тишине, затем наклонился вперед на своем стуле.

— Давай позаботимся о безопасности твоих вампиров. А затем мы разберемся с Кругом.

***

Было почти два часа, когда мы вернулись в Дом, но папарацци все еще ожидали снаружи, а просители в фойе. Несколько лиц выглядели знакомыми — вампиры со вчерашней ночи, с которыми у Этана не было возможности пообщаться.

Один из временных работников-вампиров занял стол и извиняясь улыбнулся Этану. Последовало мгновение тишины, и я предположила, что они общаются телепатически.

«Они ждут с тех пор, как мы ушли», — мысленно сообщил Этан, и даже его мысленный голос прозвучал устало. — «Мне нужно уделить им время. Они это заслужили».

Это подало мне идею, так что я кивнула.

— Позволь мне сначала проводить тебя в твой кабинет.

Я подождала, пока он отдаст распоряжения временному работнику, подняв руку к своим подданным.

— Ваше терпение будет вознаграждено. Я сейчас все организую и вас проводят ко мне.

Дружное «спасибо» раздалось нам вслед, когда мы отправились дальше по коридору.

В кабинете Этана свет был включен. Холодная бутылка воды с капельками по бокам стояла на письменном столе, дожидаясь его.

— Благослови тебя Боже, Элен, — произнес он, садясь, открыл воду и сделал большой глоток. Когда он закончил, то протянул бутылку мне, но я покачала головой.

— Я перехвачу что-нибудь через минутку и спущусь вниз. Но прежде, думаю, у меня есть идея касательно Бальтазара. О том, как нам заставить его действовать.

— Я слушаю, Страж.

— Он жаждет возможности показать себя, продемонстрировать свою силу. И я не думаю, что он единственный — вампиры снаружи, они пришли к тебе за помощью, за уверенностью, за защитой. Они доверяют тебе так же, как и вампиры твоего собственного Дома. Но они не видели, чтобы тебя формально ввели в эту должность. — Я хитро улыбнулась. — Думаю, нам нужно исправить это.

Но Этан нахмурился.

— ААМ не решило, будет ли вообще какое-то официальное введение.

— Ты член ААМ, и вы все равны, согласно Николь. Скажи Николь, что важно, чтобы в Чикаго новые должности Мастеров были признаны. Назови это Введением в должность, коронацией, празднованием Дня Независимости ГС. Как бы вы это ни назвали, сделайте из этого масштабное событие — что-то, что подхватят СМИ. И не говори Бальтазару. Но позволь ему узнать.

Он вскинул брови.

— Николь может напрямую сообщить ему.

— Вероятно, она так и сделает. И это будет только еще больше искушать его.

— Ты считаешь, что он не сможет устоять.

— Ранее ты говорил, что он хотел церемонности, и я подумала, что в этом ты прав. Церемонность, волнение, освещение СМИ. И это будет на нашем поле, с нашими игроками и нашими правилами.

Этан обдумал предложение, а затем медленно начал улыбаться.

Но эта улыбка меня не обрадовала.

— Что?

— Ты, Страж, еще и Социальный Координатор Дома.

Мои глаза сузились.

— Ты назначил меня на эту должность в наказание.

— И оно еще действует. Я не стану заставлять тебя все планировать, — заверил он меня, и я постепенно расслабилась. — Но это хорошая мысль. Я поговорю с Маликом и Скоттом. Если мы сможем разгадать эту пьесу, тогда дело может стоить риска.

Когда мой живот снова заурчал, я вспомнила наше прерванное поручение.

— А что случилось с пиццей?

— Я бросил коробки, когда побежал помогать Наде. Они не пережили путешествие.

Я не стала рыдать из-за свеклы, но кивнула.

— Я собираюсь захватить что-то перекусить, а затем отправлюсь в оперотдел.

— У нас много средств для достижения целей, — сказал Этан, затем посмотрел на меня. — Будь осторожна, Страж.

Я пообещала, что буду, и оставила его с просителями.

***

Столовая была пуста, но свет просачивался из-под кухонной двери, как обычно и бывало. Я заглянула внутрь и увидела Марго перед столешницей, пританцовывающую под Бейонсе[70]. Определенно не та атмосфера, что на кухне Наварры.

Марго была великолепна, с пышной фигурой и прекрасным лицом, ее соблазнительные глаза подчеркивало каре темных волос и челка, опускающаяся к середине лба. Она была одета в черный пиджак шефа поверх леопардовых лосин и тяжелые резиновые туфли-сабо, которые, похоже, так любили шефы.

Она подняла глаза, но продолжала помешивать что-то в небольшой соуснице.

— Привет, Мер, — сказала она, затем нахмурилась. — Похоже, тебя хорошо приложили.

Я осторожно прикоснулась пальцами к скуле, которая еще побаливала.

— Все еще есть синяк?

— Ага, небольшой. Как Наварра?

Меня всегда удивляло, как путешествовала молва о наших вне-Домовских выходках, и я понятия не имела почему. Вампиры любили сплетничать, по крайней мере так же, как и люди, и учитывая, что именно эта сплетня включала в себя нападение на вампира, Люк, должно быть, известил Дом в качестве меры предосторожности.

— В данный момент не очень. Внутренний конфликт, внешний конфликт. Своего рода беспорядок.

— Я когда-нибудь тебе говорила, что подавалась туда?

Я перевела свой взгляд с аккуратно нарезанных квадратиков овощей на столешнице рядом с ее плитой на ее лицо.

— Нет. До Кадогана?

— Одновременно. Я не была уверена, какой Дом мне больше нравится — Кадоган был мне по душе, но у меня был друг в Наварре.

— И почему ты выбрала Кадоган?

— Я доверяла Этану больше, чем Селине.

— Хорошие инстинкты.

— На полном серьезе? Этан был — и все еще есть — очень практичным в том, что касается вампиризма, Послушников. Наших обязанностей по отношению к Дому, его обязанностей по отношению к нам. Селина же была более… Я не знаю. Особенная. В смысле, Этан особенный по-своему, конечно. Но он особенный в том, что касается важных вещей. Она же очень много внимания уделяла тому, какими мы были вампирами, с заглавной «В». Чтобы в любое время казались лучшими вампирами города. Это было утомительно.

— Да. Подобное я почувствовала и сегодня. Огромные ожидания того, как «быть» вампиром.

Она кивнула.

— Это довольно сильно ударило по ним. Что тебя сюда привело?

— Я знаю, что сейчас не время ужина, но могу я взять что-нибудь пожевать?

— Конечно. Дай секунду, мне нужно довести это до нужной кондиции. — Она помешивала в соуснице еще минуту или две, а когда решила, что все готово, вылила содержимое — карамельного цвета жидкость — в ближайшую стеклянную посудину.

— Я топлю масло, — сказала она, а затем положила соусницу в раковину, подошла к холодильнику и достала небольшой переносной контейнер. — Ветчина и хороший белый сыр на багете. Дижонская горчица и майонез, соленые огурцы и чипсы.

Я взяла у нее контейнер и улыбнулась.

— Ты приготовила мне контейнер на вынос?

Она снова закрыла холодильник.

— А. Ты, видимо, не знаешь о Распоряжении Двести Одиннадцать.

— Что это?

— В общих чертах, мы должны держать наготове обеды для тебя. Этан считает, что ты постоянно голодна.

Я разрывалась между раздражением и восхищением, ведь это распоряжение было как невероятно удачным, так и крайне оскорбительным.

— Это смешно. Я не всегда голодная.

— Сейчас ты голодна?

Я промолчала.

— Может быть, — ответила я с покорностью.

Она махнула рукой в сторону контейнера.

— Вот видишь. Ешь свой нормативный сэндвич и радуйся. Я добавила еще два печенья с шоколадной крошкой.

В любом случае это нечто.

***

Я была достаточно голодна/зла от голода, поэтому не считала, что компания была бы хорошей идеей. Также нечасто бывало, чтобы я оказывалась на несколько мгновений в одиночестве, так что я посидела в темном кафетерии несколько спокойных минут, поедая свой ужин на вынос вместе с бутылками крови и воды, которые захватила из холодильника.

Одна стена кафетерия полностью состояла из окон, которые выходили на территорию Кадогана. Уличное освещение было включено, выделяя группу деревьев, на которых начали появляться почки, тюльпаны, которые начали расцветать. Отсюда я видела французский фонтан во дворе и, если сидеть достаточно тихо, можно было даже услышать журчание воды. Пока я ела, продолжая осматривать двор, мой разум останавливался на капающей воде, на нежно раскачивающихся ветвях, на свежих возможностях, которые весна могла принести в Чикаго.

К тому времени, как я покончила с едой, мой разум снова был спокоен, и моя адекватность была восстановлена. Я убрала за собой, направившись к яркому коридору, и приготовилась вновь войти в хаос.

***

Оперотдел как обычно жужжал от деятельности и настороженной магии. Временные сидели за компьютерными станциями, а Люк за своим столом, доставая горсть попкорна из жестянки, уставившись в свой ноутбук и печатая по клавише за раз указательным пальцем. Келли и Джульетта сидели за конференц-столом, деловито работая на своих ноутбуках и планшетах. Линдси не было, вероятно, патрулировала территорию.

Он поднял глаза, когда я вошла.

— Ох, блудный Страж вернулся. Этан наверху?

— Встречается с просителями. Они ждали его.

Люк кивнул.

— Мы вчера свели двоих с твоим дедушкой. Межсуперовые конфликты вне нашей юрисдикции. — Его взгляд сместился на мою щеку. — Похоже, у тебя был очень интересный вечер. Интернет это подтверждает.

Я остановилась.

— И что это должно значить?

— Келли, — потребовал он с улыбкой, и Келли, губы которой растянулись в улыбке, вывела на настенный экран видео, на котором я преследовала нашего подозреваемого.

— Сукин сын, — пробормотала я, хотя я действительно выглядела очень круто, несясь по улице в коже с развивающимся за мной хвостом. Мое выражение «Серьезного Вампира-Воина» было довольно убедительным.

С другой стороны:

— Кто-то из этих ублюдков, которым хватило времени сделать эти видео, подумал о том, чтобы остановить парня, который только что напал на вампира?

— Очевидно, нет, — ответил Люк. — Но у них было достаточно времени, чтобы связаться с каналами новостей и продать им кадры.

Я подошла и схватила горсть попкорна Люка, прислонившись бедром к краю его стола, пока жевала.

— Есть новости от Команды Омбудсмена?

— Да. Джефф смог прогнать фото по поисковику. На экран, — приказал Люк своим лучшим тоном Пикара[71], указывая пальцем на Келли.

Это был не особо хороший Пикар, так что я одарила Келли сочувствующим взглядом.

— Он такой всю ночь?

— К несчастью, — ответила она, смотря в свой планшет. — «Пусть будет так»[72] было уже несколько раз.

— Пусть будет так! — снова произнес Люк с воодушевлением и очень плохим британским акцентом. Не важно, насколько плачевным было положение снаружи, мы всегда могли рассчитывать на малость легкомыслия Люка.

На экране появилось изображение, фотография рыжеволосого, хотя его волосы были короче на снимке, а один глаз украшал внушительный синяк.

— Похож на честного горожанина. Кто он?

— Зовут Джуд Магуайр. Тот еще послужной список. Взлом с проникновением, разбойное нападение, воровство. В основном относительная мелочовка, но много. Ты ранила уголовника.

— Что насчет его связи с Кругом?

— ЧДП о нем знает, — ответил Люк. Он схватил еще одну горсть попкорна, поднялся и подошел ко мне. — Он наемник, исполнитель. Недостаточно высоко поднялся, чтобы контролировать деньги. Он заслужил похвалу уже за то, что не отказался от своим партнеров. Не стал доносить, и даже не пошел на сделку. Он сделал все по-тихому, тем самым заслужив уважение.

Я кивнула.

— Наемник — отличное описание того положения, в котором он был. Все происходило прямо на улице, Люк. В темноте, да, но ведь в той части Золотого Побережья все еще хорошее освещение, а он напал прямо снаружи Дома.

— Дерзость, вот ваш способ послать сообщение Наварре.

Я кивнула.

— ЧДП проверили его обычные убежища, но там нет никаких его признаков. Он жил с девушкой, строптивой женщиной согласно Катчеру, но она говорит, что не видела его уже пару недель.

— Тупик, — сказала Келли, и Люк кивнул.

— Прячется где-то с остальной командой, но ЧДП не знает, где находится это место. Джефф рыскает по Нету в поисках каких-нибудь зацепок, информации. Круг пока не связался с Наваррой, но я ожидаю, что это вскоре случится, основываясь на том, что мы видели на данный момент.

— Как идет эвакуация?

— Медленно, но верно. Греи на удивление хорошо справляются с логистикой. Плюс того, что кто-то закидал твой Дом бомбами, как мне кажется. Последний отчет — двадцать три процента Дома уже вывезены. Они довольно хорошо рассеялись — убежища в границах города не смогут вместить их всех — но, по крайней мере, у них лучшая защита.

— Круг не вмешивался?

— Пока нет. Но это не значит, что не станет, но они наверняка не ожидали такой быстрой или такой направленной реакции. Я не очень часто признаю заслуги Моргана, но он лично присматривает за эвакуацией, желая убедиться, что все вампиры уехали и находятся в безопасности.

— Это еще не конец, — произнесла я. — Даже если Круг не ударит по этим вампирам, или теперь по убежищам, они подождут. У них нет оснований оставлять все так.

— Согласен, — ответил Люк. — И мы не хотим затягивать с этим. Вампиры начнут трепать языками, и убежища не будут безопасными вечно. Наше время ограничено, пока Круг играет в догонялки, чтобы опередить их. Когда Морган прибудет сюда, думаю, мы попытаемся заставить его связаться с Кругом. Узнать их требования, поговорить с ними, что-то такое.

Я кивнула.

— Плюс еще и Бальтазар.

От одного лишь его имени что-то в моем животе перевернулось, а сейчас там было только печенье с шоколадными крошками.

— Он снова объявлялся?

Люк покачал головой.

— Нет. Джульетта договорилась, что один из охранников-людей завтра позвонит в компанию по недвижимости во время их рабочих часов. Как и Круг, он кружит вокруг нас, подбираясь ближе с каждым новым кругом. Похоже, он наслаждается своей игрой.

— Это соответствует моим ощущениям.

Люк повернулся ко мне.

— Как думаешь, что-нибудь из твоего жизненного опыта может помочь нам найти его? До сих пор лишь у тебя одной состоялась с ним интимнейшая из бесед. И мне очень жаль, кстати.

Я неловко пожала плечами, обеспокоенная, и кивнула.

— Я не уверена, что могу рассказать тебе. Когда я «проснулась», или как это назвать, мы были в старомодной комнате. Никакого электричества, грубо построенная. Восемнадцатое столетие, может быть, девятнадцатое. — Я закрыла глаза и подумала об обстановке, предметах в той комнате. — Кровать с балдахином. Окно. Свеча. Небольшой столик. Открытая тетрадь на нем. Еще один небольшой столик.

— Что за тетрадь? Что-то написано?

Я открыла глаза, пытаясь показать размер руками.

— Где-то сантиметров двадцать на тридцать пять? Выглядела старой. Бумага была желтой. Исписанная от руки, но чернила выцвели.

Люк кивнул.

— Вспомни как можно больше деталей комнаты. Может быть, он выбрал эту комнату по какой-то причине, эти предметы. Может, эта тетрадь что-то значит, и быть может, мы сможем использовать их, чтобы найти его.

— Конечно. Я говорила с Этаном об идеи выманить его, — сказала я и поведала Люку о возможной церемонии введения в должность.

— Что касается идеи, мне она нравится. Наши люди, наше место, наши условия. Но нет никаких гарантий, что он появится.

Я кивнула.

— Мы должны заручиться поддержкой кого-то дружески расположенного из СМИ — Ника, наверное — чтобы сделать историю, выстроить все так, чтобы Бальтазар и его эго не захотели пропустить это событие. Это его сущность, Люк, — его эго. Все, что он делает, он делает, чтобы удовлетворить его.

— Нарцис и психопат.

— Да, — согласилась я.

Вошла Линдси и бросила свою кожаную куртку на спинку стула.

— Папарацци могут по очереди выкусить у меня. Твоя очередь, детка, — сказала она Келли, которая взяла наушник и направилась к двери, потому что пришел ее черед патрулировать.

Глаза Люка засветились при виде его любимой.

— Проблемы в раю?

— Все новости плохие, — ответила она. — Что Бальтазар, что Дом Наварры.

— Тебя раздражает, что они излишне любопытны, — спросил Люк с ухмылкой, — или раздражает только то, что они не спрашивают о тебе?

Однажды Линдси красовалась на обложке еженедельного журнала светской хроники в качестве фотомодели-вампира, и она наслаждалась вниманием.

— Я не обязана на это отвечать. Но, вероятно, и то, и другое. — Она посмотрела на меня, раздражение сменилось беспокойством. — Ты в порядке?

Я кивнула.

— Щека побаливает, но я буду в норме. Уже начинает проходить.

— Хорошо. — Она погладила меня по руке, и я не вздрогнула, отчего по мне прошла новая волна связанной с Этаном вины. — Есть что-нибудь новенькое?

— Как оказалось, — ответил Люк, — то Бальтазар, то Дом Наварры. Мерит хочет изучить постановку нападения Бальтазара, посмотреть, не даст ли нам это какие-нибудь подсказки. Почему бы тебе не скоординироваться с Джеффом, может ты сможешь помочь с Кругом?

Линдси кивнула.

— Слушай, — произнесла я, — я могу с тобой поговорить минутку, прежде чем ты приступишь к работе?

Приподняв брови от любопытства, она кивнула.

— Конечно.

Она вышла за мной в коридор. Я приоткрыла дверь в тренировочный зал достаточно, чтобы убедиться, что он пуст, затем открыла ее и зашла внутрь, жестом приглашая ее следовать за мной. Потолок был высокий, окруженный балконом, с которого вампиры могли наблюдать за спаррингами или тренировками. На стенах висело старинное оружие, а на полу лежал слой матов татами, готовых к бою или тренировке.

— В чем дело, чика? — спросила Линдси, убедившись, что дверь за нами закрыта.

— Это насчет Бальтазара. Насчет прошлой ночи. По поводу гламура. Я хочу знать, можешь ли ты как-нибудь научить меня отражать его. Если он сделает это снова, я хочу быть готова. Я не хочу…

Я прервала предложение, когда к глазам подступили слезы и отвела взгляд, сосредоточившись на одной из древних пик, висящих на стене, разукрашенную в полоску, с висящими кожаными лентами и перьями на конце. Когда я сочла, что снова себя контролирую, я посмотрела на Линдси и увидела, что ее лицо выражает мягкость и поддержку.

— Я не хочу снова такой близости, — сказала я. — Если это происходит в моей голове, я могу помешать ему пробраться в нее, верно? Помешать этому произойти?

— Я могу попробовать, — ответила она, затем опустилась на пол и похлопала по мату перед собой. — Расскажи мне, как это ощущалось, — попросила она, когда я села, скрестив ноги, напротив нее. — Физически, я имею в виду.

— Ну, я спала, а потом проснулась в той комнате. — Я дала ей то же краткой описание, что и Люку.

— Я не помню, чтобы чувствовала какую-либо магию, не проникающую. Я чувствовала магию, выходящую из него, словно меня проталкивали через тоннель. У меня было такое же ощущение, когда Бальтазар зачаровал меня в кабинете Этана. Это что-то включило, вызвало какую-то вампирскую восприимчивость. Мы полагаем, что мой иммунитет на самом деле был сбоем, что теперь гламур действует на меня так, как и должен.

Линдси кивнула.

— Как тогда, когда Селина надрала тебе задницу, и твое восприятие встало на свое место.

Это был не самый мой лучший момент в качестве бойца, но это был важный для меня момент, как для вампира.

— Ага, типа того. Я становлюсь разбитым на чертовы кусочки вампиром. И теперь, либо из-за того, что произошло тогда, либо из-за того, что произошло в его комнате, а может и из-за того и другого, я к нему особо чувствительна. Морган сегодня использовал гламур, и я чуть не тронулась.

— Я бы и впрямь хотела обменяться парочкой нецензурных слов с Бальтазаром.

— Тебе придется встать в очередь. Этан первый.

Она кивнула.

— Итак, вернемся конкретно к этому случаю, хотя Бальтазар и не был в буквальном смысле в твоей голове, верно? И ты на самом деле не была в какой-то другой комнате. Это больше похоже на…, — она замолчала, явно подбирая правильную формулировку, — что-то вроде соединенное психическое пространство. Психическое место, в которое он тебя затащил.

Я кивнула.

— Я пыталась поставить стены — ментальные блоки. Они не очень-то помогли.

Она кивнула.

— Если ты не невероятно сильна психически — на вершине строчки — ментальные блоки не сработают против такого гламура.

— Что, если он снова попытается затянуть меня в соединенное психическое пространство?

— Ну, во-первых помни, что это метафизическая конструкция, не нечто реальное.

— Но он ударил меня. Влепил пощечину и оставил отметину. — От этого напоминания моя щека жалостно зазвенела.

— У психических ран есть физические проявления, — сказала она. — Только лишь то, что он связывается с тобой психически, не означает, что нет никакого физического воздействия. Но помни — это по-прежнему гламур. Он не может на самом деле забрать тебя силой в то психическое пространство — не физически, во всяком случае. Но он попытается убедить тебя, что может. В конце концов, в этом суть гламура. И второе, если он потянет тебя туда, позволь этому течь своим чередом.

— Позволить течь своим чередом?

Она кивнула.

— Ты когда-нибудь ездила в автобусе, в котором нет свободных мест, и тебе приходится постараться, чтобы встать в середине, и держаться за один из этих «вот дерьмо» поручней?

— Да, конечно, — ответила я, просто решив присоединиться в качестве метафизического наблюдателя.

— Ну, чтобы устоят на ногах, тебе приходится балансировать. Если ты сожмешь колени, то полетишь кубарем. Но если ты расслабишь ноги, — она вскочила на ноги и волнообразно замахала руками, — то останешься на ногах. Ты не можешь просто ехать на автобусе. Ты должна объездить его.

— О'кей.

— Гламур похож на это. Твоим инстинктом будет борьба — возвести ментальные блоки. Для большинства вампиров это не работает. Ты должна расслабить колени и устоять.

— Устоять, — пробормотала я, вдруг подумав о поздней ночи в прошлом апреле, когда я впервые встретила Селину. Она пыталась меня запугать, но я так и не подверглась воздействию ее силы, и позволила ее магии обтечь меня. Это выбесило ее, что сделало эффект вдвойне приятным.

— Я вроде как делала это раньше, — произнесла я и рассказала ей эту историю. — Но даже тогда обычная магия не влияла на меня таким образом. Она подавляет, даже если ее действие слабое. Даже если это действие направлено не на меня.

Она кивнула.

— Думаю, линия поведения все та же. Ты стоишь в автобусе, или держишься на волнах, или какую ты там аналогию предпочитаешь. Но ты позволяешь этому пройти через тебя, протечь мимо тебя. Позволь магии наступать и отступать, проходить через тебя, но чтобы она на самом деле не затрагивала тебя.

— Куча метафор, — указала я.

Она расплылась в улыбке и похлопала меня по плечу.

— Ты студентка, изучающая литературу.

— А ты фанатка «Янкиз» и дочь короля свинины Дубьюка[73].

— Все это и пакет чипсов, — согласилась она, затем вскочила на ноги и протянула руку, чтобы помочь мне подняться.

— Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста. Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты держала мне волосы во время моей последней психической тошноты.

— Так и было, — согласилась я. — Слушай, — произнесла я, рассеянно поигрывая молнией на моей куртке, — пока мы здесь, могу я задать тебе личный вопрос?

— Это по поводу моей сексуальной жизни?

— Я никогда не буду задавать тебе вопросов на тему твоей сексуальной жизни.

— Согласна. Продолжай.

— Это касается призыва… — Я замолчала, собираясь с мыслями. — Это реально хреново, Линдси. Бальтазар был в моей голове, и в этом не было ничего хорошего или утешительного. Это была манипуляция чистой воды, и в самом жестком виде. — Я нахмурилась. — Думаю, мой вопрос заключается в следующем: Если есть способы с этим бороться, то почему все Послушники позволяют делать это своим Мастерам?

Казалось, вопрос ее омрачил, отчего я почувствовала себя уродкой из-за того, что это спросила.

— Потому что бессмертие — срок долгий, Мерит. За это время приходят и уходят люди и империи. Приходят и уходят колдуны и оборотни, — тихо добавила она, и я отказалась думать о подтексте этого заявления. Я не стала даже рассматривать такую возможность, что дорогие мне люди, оборотни и колдуны не всегда будут рядом.

— Это паршивая часть нашей реальности, — продолжила она. — Но твоя связь с Мастером? Она есть, пока ты жива. Всполох пламени в темноте. Ты никогда не будешь одна. Не на самом деле. — Она кивнула головой в мою сторону. — Ты это заметила, когда Этан погиб? Я имею в виду у себя в голове?

Как я могла выделить что-то среди своих чувств? Я полностью чувствовала его утрату и столькими способами — эмоционально, физически, психически. Да, я знала, что его больше нет, но его внезапное отсутствие было разрушительным, ментальная тишина была лишь одной маленькой щепкой среди этого.

— Я горевала, — ответила я. — Не думаю, что могла это выделить.

Она кивнула.

— Понимаю. На самом деле, теперь, когда думаю об этом, я задаюсь вопросом, почему Этан не ощущал Бальтазара.

— Может, и ощущал, — сказала я. — Он никогда не говорил обратного.

Но мы все еще смотрели друг на друга, добавив этот факт к растущему списку вопросов к человеку, которого мы называли Бальтазаром, человеку, который был так силен, что мог призвать нашего Мастера и вторгнуться в мой мозг, и настолько смел, что зачаровал людей посреди делового центра Чикаго.

Мы не были уверены, кто он, но «что» он такое, было довольно понятно.

Он был угрозой.

Глава 17

ТОРТ(МЭЛЛОКЕЙК) ИЛИ СМЕРТЬ[74]

После сеанса я вернулась в оперотдел, пытаясь (безрезультатно) найти хоть что-нибудь относительно комнаты Бальтазара, пока Люк не обвинил меня в том, что я выгляжу уставшей, какой я и была, и отправил меня наверх.

Оставалось два часа до рассвета, а я совсем не хотела сидеть в наших апартаментах и зацикливаться на Бальтазаре или Круге, или моем сегодняшнем стратегическом провале. Ненавижу лажать. Несмотря на поддержку моего дедушки и Этана, я все еще чувствовала, что конкретно облажалась.

Я слишком устала, чтобы тренироваться и совсем не горела желанием, чтобы мои щеки заболели от бега, поэтому я решила забыться в книге, которая не имела ничего общего с вампирами, мафиози или магией. Я уже повернула за перила, чтобы подняться с первого этажа на третий, когда заметила Мэллори, направляющуюся ко мне.

— Эй, — произнесла она, — у тебя с собой твой оберег?

Мне потребовалось время, чтобы осмыслить вопрос.

— Мой что?

— Твой оберег. Твой талисман. Браслет с вороном, который я тебе дала, — наконец сказала она с явным раздражением.

— О, конечно. — Она дала его мне, чтобы помочь защититься от злых чар, когда мы с Этаном обеспечивали безопасность на созыве Стаи оборотней. — А что?

Она пальцем прошлась от своей головы до ног.

— Потому что я чертовски истощена — защитное заклинание убивает меня. Я занимаюсь им весь день, всю ночь. Катчер простимулировал меня, — она с намеком поиграла бровями, — что помогло, но я все еще довольно измотана. Суть в том, что мы не можем удерживать его подальше от Дома физически и психически одновременно. На это требуется больше силы, чем у нас есть. Но если я воспользуюсь браслетом, как фокусом, то смогу, по крайней мере, держать его подальше от твоей головы.

— Хорошо, — проговорила я, поняв, что она предлагает именно то, что мне нужно — отвлечение. Ну, или во всяком случае посмотреть на какую-то отвлекающую магию. И кроме того, у нас двоих еще было о чем поболтать. — Он в апартаментах. Хочешь подняться наверх?

— А ничего, что я буду там творить магию? — Она подняла руку. — И не обращай внимание на то, что я вынуждаю тебя комментировать сексуальное мастерство Этана.

— Ты все время рассказываешь мне о сексуальном мастерстве Катчера, — сказала я, когда мы начали подниматься по лестнице.

— Это другое.

— Почему это?

Она усмехнулась.

— Потому что я люблю говорить об этом.

Мы добрались до апартаментов и зашли внутрь.

— Черт, — проговорила она. — Я раньше действительно не видела этого места.

— Ты здесь раньше никогда не была?

— Не была. — Она подошла к ванной, заглянула внутрь, присела на край матраса, попрыгала, чтобы проверить нагрузку, сунулась в гардероб. — Ну ни хрена себе. У Дарта Салливана много костюмов.

— Ага, — ответила я, двигаясь в спальню. — Много.

— У тебя здесь неплохая квартирка, Мер. Намного лучше, чем тот чулан, который он называет комнатой в общежитии.

— Секс с Мастером предоставляет лучшее жилье.

— Думаю, так и есть. Рада за тебя. За вас обоих. — Она зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — Прости. Я с ног валюсь. Браслет?

Я подошла к шкафику в гардеробе и достала браслет. Это была старинная золотая вязь с маленькой подвеской в форме ворона.

Мэллори переместилась к столу и вытащила стул Людовика XVI в середину комнаты. Она положила браслет на мягкое сиденье и расположила его так, как нужно.

— Как думаешь, он разозлится, если ткань подпалится?

Я просто посмотрела на нее.

— Ты права. Это Дарт Салливан. Лучше принеси мне полотенце.

Поскольку она устала и делала мне одолжение — защищая меня от чокнутой личности — я принесла, вручив ей махровое полотенце Этана, которое также, пожалуй, не хотелось бы подпалить. Но подпалины можно скрыть, хорошенько его свернув.

Мэллори примостила полотенце и сверху положила браслет.

— Встань за мной, — сказала она, и я так и сделала, отойдя подальше назад. Я сегодня уже видела один из ее огненных шаров. Мне не нужно повторять — или опаливать.

Она встала между мной и стулом, закрыв глаза, и начала крутить руками, словно для разминки. И тут оно началось — теплое, медленное кружение витой магии Мэллори.

Это была магия, чистая и вяжущая, но не того вида, что использовали Бальтазар и Морган. Гламур был липким и тягучим в отличие от энергии, которую Мэллори потянула в комнату. Катчер однажды объяснил, что колдуны не творят магию, а тянут ее из земли, используя силу своей энергии, перемещают и управляют ей. В таком случае, сегодня она тянула самую лучшую.

Я выглянула из-за ее плеча и увидела, как браслет начал светиться слабым янтарным светом и задрожал на подушке сиденья. Он подскочил раз, затем второй, прежде чем поднялся в воздух и начал вращаться, его скорость увеличивалась, пока он не завертелся как фризби[75].

Мэллори улыбнулась и щелкнула пальцами в сторону, как бы направляя его, но его вращение внезапно завихляло.

— Ах, черт, — произнесла она, поворачиваясь и дергая меня на пол, когда браслет закружил по воздуху, словно лезвие, и метнулся через комнату. Он пронесся над нашими головами и врезался в противоположную стену с громким треском.

Мэллори посмотрела вверх, поднялась на ноги и скривилась.

— Как думаешь, он это заметит?

Я взглянула на большого размера подпалину на стене.

— Пожалуй, — ответила я, браслет звякнул об пол, когда я поднялась на ноги. В полуметре от отметины висела картина, закрепленная проволокой от крюка над лепниной. Я сдвинула ее в сторону, чтобы прикрыть дыру, затем отошла назад, встала рядом с Мэллори и осмотрела дело рук своих. Картина была в неудобном месте, но это был пейзаж, который мне не очень-то и нравился; ни один британский пасторальный[76] пейзаж не обходился без человека, одетого в льняную рубашку, выходящего из пруда.

— Ты же знаешь, что мы обе уже взрослые. Мы могли бы просто сказать ему, что произошло.

Она фыркнула от смеха.

— Ага, но дурачиться с Дартом Салливаном так весело.

С этим я не могла не согласиться.

— Что ты теперь будешь делать с браслетом?

— Наверно, просто закончу все по-старинке, — ответила она и пальцем дотронулась до браслета. Он немного поднялся, разок очаровательно содрогнулся, а затем упал на пол, выглядя совершенно обыкновенным.

— Готово, — сказала она, но немного покачнулась на ногах.

— С тобой все в порядке?

— Просто устала. — Она заправила волосы за уши и повертела туда-сюда головой, от этого движения ее шея захрустела. — Ничего, чего бы не смог исправить месячный отпуск на Бимини[77].

— Я с тобой, — сказала я, протягивая руку, чтобы не дать ей упасть. — Думаю, твоя магия становится чище. Это важно?

Она просияла.

— Серьезно? Это определенно важно. Что-то вроде, — она замолчала, пока подыскивала метафору, — бриллианта с большей прозрачностью. Или пива с меньшим количеством добавок.

— Круто. Это от практики зависит?

— Это из разряда больше-не-копаюсь-в-темных-искусствах. И да, от практики. Когда ты впервые узнаешь, как это делается, как использовать магию, ты притягиваешь кучу всякой всячины. Эмоции, магические объедки, атмосферную энергию. Всякую грязь, касающуюся магии.

— Фигню из объединенного психического пространства? — спросила я, думая о Линдси.

— Ну да. Типа того. И когда ты становишься более опытным, то знаешь, что ищешь, можешь видеть это более ясно, можешь притянуть хорошую материю. — Она подошла к браслету и подула на него, прежде чем поднять.

— Горячий, — сказала она с улыбкой, перекидывая его с руки на руку. — С металлом такое иногда бывает. Что-то связанное с магией, атомами и непонятным языком квантовой механики, который я не понимаю. — Браслет, видимо, достаточно остыл, потому что она протянула его мне. — Надевай его перед тем, как ложишься спать; снимай, когда просыпаешься. Он может высосать из тебя силы.

— Почему это?

— Потому что, чтобы не подпускать Бальтазара к твоей голове, он должен «работать». И поскольку я буду удерживать защитное заклинание Дома на месте, он будет использовать тебя, чтобы работать. Я — создатель; ты — батарейка.

Я приподняла его двумя пальцами.

— Не думаю, что мне с ним будет комфортно.

— Конечно, будет. Я буду делать то же самое, за исключением того времени, когда ты сама защищаешь свою задницу, я буду защищать задницы всех твоих клыкастых собратьев.

Когда она это высказала, мое возражение показалось довольно слабым.

— Ну ладно, — проговорила я и положила браслет на тумбочку, чтобы не забыть про него.

— Знаешь, что? — спросила я, взглянув на нее после того, как сверилась с часами. — До рассвета у нас осталось немного времени. Почему бы нам просто не потусоваться здесь?

Она наклонила ко мне голову.

— Что ты задумала?

— Мэллокейки и малобюджетные научно-фантастические фильмы.

— Насколько малобюджетные?

— «Нападение косатки: Возрождение».

Ее глаза засветились, как солнце на рассвете.

— Ты заманила меня «косаткой».

Все они так говорили.

***

Она сделала перерыв, чтобы поделиться новостями с Катчером, пока я кратко излагала Этану о защитном заклинании и просила его дать нам немного времени, чтобы отдохнуть. И поскольку у нас было незаконченное дело, немного времени для меня и Мэллори, чтобы обсудить кое-какие вещи…

Когда переоделась в удобные штаны и футболку «Кабс», я включила телевизор и нашла нужный канал. Мэллори скинула свою обувь, и мы развалились на кровати, взяв коробку Мэллокейков, которую я хранила в ящике как раз на чрезвычайные случаи, подобные гиенам на охоте. Если бы гиены каким-то волшебным образом обращали особое внимание на сверхъестественных с пристрастием к шоколаду.

— Как там шоколадный ящик? — спросила я, разрывая целлофан на Мэллокейке, откусывая пьянящий кусочек шоколадного бисквита с кремом и закрывая глаза, чтобы им насладиться.

— Скучает по тебе, — ответила она, остановившись на полуукусе, чтобы посмотреть, как косатка перекусывает тело пловца за один укус. — Но я составляю ему компанию. — Шоколадный ящик — это, как и предполагает название, ящик на кухне Мэллори, в котором, когда мы жили вместе, хранилась моя шоколадная заначка. Надо бы попросить ее прислать мне посылку с гостинцами. Не то, чтобы Марго с Этаном жадничали, когда дело касалось угощений.

Мэллори поправила подушки за своей спиной и разорвала обертку Мэллокейка.

— Ты готова рассказать мне о свадьбе?

Она продолжила жевать, уперев глаза в экран.

— Нечего рассказывать.

— Мэллори Дилэнси Кармайкл. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой в этом мире, за исключением, пожалуй, Катчера, и это только потому, что он знает тебя посредством интимной связи.

— Мне не нравится, как звучит это словосочетание. Интимная связь.

— А мне не понравилось его произносить. Квиты.

Она повела плечами и застонала.

— В этом нет ничего особенного. Мы просто подумали, что будет лучше двигаться вперед и сделать что-нибудь простенькое.

Я отложила Мэллокейк и уставилась на нее.

— Пожалуйста, скажи, что его предложение было более романтичным чем это — чем он просто хочет «двигаться вперед».

— Просто мы сейчас не на том этапе, вроде белое-кружево-и-большая-фата.

— Тогда на каком вы этапе?

— Не знаю. — Она издала разочарованный звук, затем сунула пустую обертку в коробку и взяла другую. — Я не знаю. Но не все же должно быть большим драматическим спектаклем.

— Сказала девушка с голубыми волосами, которая наряжается на Хэллоуин, обладает комнатой, предназначенной для колдовства и заклинаний, и в данный момент смотрит второй фильм из трилогии «Нападение косатки».

— Я все еще не могу поверить, что ты позволила мне пропустить первый. А что, если я пропустила решающий сюжетный момент?

— Большое морское млекопитающее поедает людей с максимальной жестокостью. Люди его убивают. Оно возрождается. Все повторяется. Теперь ты наверстала упущенное. Суть в том, что подобно сказкам о Косатке, ты любишь драматические спектакли.

— Любила, — пояснила она. — Когда я была моложе и любовь заключалась в романтике и цветах. — Она посмотрела на меня. — Любовь, как ты знаешь, заключается в гораздо большем, чем это. Она заключается в усилиях, терпении и обязательствах. Я люблю Катчера. И хочу выйти за него замуж. И я хочу, чтобы ты была за нас счастлива.

Я села боком и посмотрела ей в лицо.

— Слушай, думаю, я просто представляла себе, что когда придет время, ты объявишь о своей свадьбе, крича на весь город и закатив настоящую вечеринку. Если это не то, чего ты сейчас хочешь, значит так тому и быть. Я понимаю, что свадьба не играет важную роль. Ее играет брак. И если ты от этого счастлива, то и я буду счастлива. Но относительно этой стороны я ничего сказать не могу. Ты счастлива? Это то, чего ты хочешь?

Она отвела взгляд, облизнула губы.

— Я просто… я знаю, что он меня любит, и знаю, что он хочет быть со мной. Но я с трудом могу сказать, он хочет жениться, потому что хочет меня или же потому, что хочет обратно в Орден.

Это было жестко, и я была не совсем уверена, как на это ответить.

— Это ставит тебя в трудное положение.

— Ага, — ответила она. Она не открыла Мэллокейк, а играла с ребристыми краями пластиковой обертки. — Я понимаю, что сама сотворила мир, в котором мы сейчас живем. Понимаю, что я совсем не помогла его взаимоотношениям с Орденом. И он это принимает, как я принимаю его. Я очень довольна. В смысле, сложившимися обстоятельствами.

Эта фраза мне не понравилась. Вина, что она на себя возложила за проблему, которую она на самом-то деле не создавала.

— Обстоятельства сложились так, что ты гениальная колдунья и хороший человек, который вытащил себя из полнейшего дерьма. Я не оправдываю то, что ты сделала — но за это ты взяла на себя ответственность и попыталась загладить свою вину. Это все, что ты можешь сделать. А что касается Катчера и Ордена, так это их история. Это между ним и Орденом, что, как я вижу, в любом случае абсолютно ничего не стоит.

Она рассмеялась сквозь навернувшиеся слезы.

— Ага, я чувствую то же самое. Но как бы мы ни хотели, мы больше не можем их игнорировать, как и вы не могли игнорировать ГС. Я просто… я не знаю. Мне не нужно, чтобы он доказывал, что любит меня. Но я несомненно хочу, чтобы он уделял нам побольше основного внимания.

Она смахнула слезы.

— Я такая жалкая.

Я потянулась и обняла ее.

— Вовсе ты не жалкая. У тебя есть потребности, и ты имеешь на них право. И тебе нужно поговорить с ним.

Она кивнула и слегка рассмеялась.

— Кто бы мог подумать, что ты будешь давать мне советы по поводу отношений?

— Кто бы мог подумать, что ты выйдешь замуж за самого ворчливого колдуна в мире? Я люблю тебя, Мэллори. Если это то, чего ты хочешь, тогда это то, чего я хочу для тебя. Ты только скажи где и когда, и мы будем там.

Потому что так и поступают друзья.

***

Когда-то давно я бы сказала, что невозможно съесть слишком много Мэллокейков. Что мой вампирский метаболизм восполнит мой зверский аппетит, и я смогу наедаться до отвала и не расплачиваться за это.

Это была, скажем так, ошибочно оптимистическая точка зрения.

Четыре Мэллокейка спустя я нехотя признала свое поражение. Вот поэтому Этан и вернулся в апартаменты, обнаружив нас с Мэллори, лежащими на кровати, с включенным телевизором, набитыми животами и взявшими столь необходимую передышку.

— Ах, это просто загляденье, — произнес Этан, явно забавляясь, затем увидел пустую коробку из-под Мэллокейков. — Вампирша и колдунья убиты шоколадными пирожными.

— Мэллокейкский взрыв, — вяло проговорила Мэллори. — Пиу, пиу, пиу.

— Думаю, еще один остался. — Я сдвинулась ровно настолько, чтобы коснуться пальцами коробки, и наклонила ее. — Ну да. Один. Можешь его взять.

— Подожди, — сказала Мэллори и положила руку мне на плечо, пока взвешивала ситуацию, как будто был шанс, что она сможет-таки втиснуть еще один. — Нет. — Она дала мне отмашку. — Я не могу. Продолжай.

— Учитывая ситуацию, я не совсем понимаю концепцию Мэллокейков, — ответил Этан.

— У нас девичник.

— Не так я себе представлял девичник, но пусть будет так.

— Извращенец, — бросила Мэллори с ухмылкой, скатилась с кровати и потопала к двери. — Я поползла вниз.

— Удачи, — произнес Этан. — И спасибо за защитное заклинание.

Она весьма неделикатно рыгнула.

— И это наша могущественная колдунья, — сказал Этан, запирая за ней дверь.

— Ага, — согласилась я и набила коробку из-под Мэллокейков обертками, затем соскользнула с кровати, чтобы выбросить ее, и стряхнула оставшиеся крошки с одеяла. — Что нового в Доме Кадогана?

— Мы пытаемся убедить Диану Ковальчук, что вампиры не намерены уничтожать Чикаго. О, и призрак из моего прошлого находится на свободе, и мы перевезли несколько дюжин вампиров во временное жилище. Но, как бы ты сказала, ничего значительного.

Я поправила одеяло.

— Не уверена, что когда-либо такое говорила.

— Я уверен, что говорила.

Я глянула на него.

— Я практически кандидат наук по Литературе.

— И ты просто взяла и съела то, что как я предполагаю, является значительным количеством нездоровых пирожных. Наличие степени не гарантирует хороший выбор. Но тебе, вероятно, следует подробно исследовать Чосера[78] в качестве куратора.

— Чертовски верно. Как там просители?

— На удивление не вызвали затруднений, — ответил он, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, который мы придвинули обратно к столу. — Как Мэллори?

— Хорошо. Мне не по нраву эта ситуация с тайным бракосочетанием, но она, кажется, смирилась с ней, так что я не уверена, что могу что-нибудь сделать.

Он кивнул и упер руки в бока.

— Она уже взрослая, как и он.

— Я знаю. Но это же свадьба, и я бы хотела, чтобы он одумался. Может, поговоришь с ним?

— Нет.

— Этан…

— Нет, — повторил он, на этот раз более твердо, и пошел в гардероб. — Его отношения между ним и Мэллори, — выкрикнул он. — Дай ей отдушину, если у вас такая дружба. Но они должны принимать такие решения самостоятельно.

— Упрямый осел, — пробормотала я.

Он вышел в изумрудно-зеленых пижамных штанах и выгнул бровь.

— Я все слышал. И я подозреваю, что в данной ситуации Катчер — упрямый осел, а не я.

С этим я поспорить не могла.

— Морган здесь?

— Он приедет завтра вечером. Сегодня захотел остаться в Доме, убедиться, что оставшиеся в Наварре вампиры в безопасности. Грей уже приставил охрану к Дому, и мы также заключили контракт с парочкой людей. Это по крайней мере удержит Круг на расстоянии на протяжении дня.

— А что насчет Введения в должность?

— Мы это обсудили, но только в общих чертах. У Скотта и Моргана на уме что-то другое.

Я кивнула, но наморщенный лоб Этана так и не разгладился.

— Что такое?

— Ничего, — ответил он. — Все. Я беспокоюсь за тебя.

Я указала на свой верный браслет.

— Я защищена.

Уголок его рта приподнялся, и он пошел к кровати.

— Я волнуюсь не только за сегодняшнюю ночь. Он уже дважды пытался добраться до тебя.

— Он не доберется до меня.

— Знаю, что не доберется, Страж, потому что я ему не позволю.

Этан лег рядом со мной, мои глаза были широко открыты, как раз когда я почувствовала медленное дерганье сна, поскольку солнце зашло за горизонт.

Я нервничаю, — признала я. Я не хотела спать даже с оберегом Мэллори. Не хотела отмахиваться от тянущихся пальцев и брызжущих клыков, или чувствовать, что мое тело — пешка в их игре. Я не хотела бороться.

— Ты моя, — сказал Этан, открывая для меня объятия, и обнял, когда я прижалась к нему. На этот раз я не стала колебаться, измождение, как минимум, закаляет страх.

— Позволь мне держать тебя в темноте, — прошептал он губами у моего уха. — Позволь мне бороться с ним за тебя. Позволь мне охранять тебя.

Сила любви в его голосе, ощущение его тела напротив моего, заставили мой пульс заколотиться от желания. Но в то время, как тело было отзывчивым, мой мозг не был. Он был полностью в защитном режиме. Не только из-за того, что я думала о Бальтазаре, но и из-за того, что каждая новая близость с Этаном предоставит Бальтазару очередную пулю, которую он использует против нас.

— Скоро, — пообещал Этан, прочитав меня даже в темной комнате. — Скоро и неизбежно. Ибо ты моя, Страж, — произнес он, слова становились медленнее и мягче по мере того, как его одолевал сон.

— Моя.

Глава 18

ДИАСПОРА

Я резко проснулась, ноги растянулись поперек кровати, руки были скрещены под головой так, что браслет вдавился мне в лицо.

— Страж, — тихо произнес Этан.

— Я в порядке. Все хорошо. — Я села и смахнула влажные волосы с лица. Мое тело было покрыто потом, пижама промокла от него. Я спала как убитая — крепко, глубоким сном и без появления Бальтазара.

— Он…?

Я покачала головой. Но мне приснилась толпа поваров Наварры в белых поварских колпаках, которая разделывала меня большущими ножами. Больше никаких Мэллокейков на ночь.

— Ты выглядишь немного усталой. — Он поднял голову. — А еще у тебя на лице отпечаток ворона.

Я сонно потерла заломы после сна.

— У меня такое чувство, будто я пробежала марафон.

— Ты вчера отлично пробежалась, да еще и на длинную дистанцию, и спала в объятиях магии. Думаю, кровь поможет.

— Сначала душ. Кровь потом.

Он помолчал.

— Я бы хотел к тебе присоединиться. Но я не хочу давить на тебя, если ты не готова.

Должно быть, я была не готова, поскольку моей первой реакцией было сказать ему «нет».

— Он причинил тебе боль, — сказал Этан, заправив прядь волос мне за ухо. — Нет ничего страшного в том, что тебе понадобится некоторое время на исцеление, чтобы снова прийти в себя. — Он нежно улыбнулся. — Как я уже сказал на рассвете, Страж, я никуда не уйду.

Я знала, что он делает — небольшие прикосновения, малые ласки, предназначенные для того, чтобы успокоить и помочь мне снова привыкнуть к нему, помочь мне создать комфорт в интимной сфере.

— Я буду в порядке, — пообещала я ему. — Мне жаль, что я позволила ему использовать себя для того, чтобы навредить тебе.

— Ты ничего подобного не делала. Ты бережешь себя. Поскольку я тебя люблю, то предпочитаю, чтобы ты поступала именно так. — Он провел руками по моим плечам. — Позволь мне сделать то, что я могу, Страж. Позволь мне позаботиться о тебе.

***

Этан Салливан обладал множеством замечательных качеств. Он был благородным. Умным. Веселым. Чертовски сексуальным. Саркастичным, когда необходимо. И когда возникала необходимость, весь такой из себя альфа-самец, Мастер Дома Кадогана заботился о своем Страже очень, очень хорошо.

— Оставайся здесь, — сказал Этан, натягивая джинсы, которые низко сидели на его бедрах. Пока я валялась среди подушек и одеял, он открыл двери апартаментов и принес поднос, который Марго оставила снаружи. Я с удовольствием наблюдала за тем, как он рассортировал и сократил содержимое, а затем поднес его мне. Кровь, бекон и еще теплый круассан.

Я посмотрела на него.

— Ты за мной ухаживаешь?

— Я ухаживал за тобой с того момента, как наши глаза встретились на первом этаже этого Дома.

Я одарила его твердым взглядом.

— Нет, тогда ты обвинял меня в том, что я избалованная.

— Пустяки, — небрежно бросил он, его рот растянулся в кривоватой ухмылке. — Элен помогает с переездом вампирам Наварры, и Моргана не будет до завершения этого процесса. Нам позволено потратить несколько минут на себя, прежде чем мы выбежим за дверь, чтобы решать проблемы других. Позволь мне поухаживать за тобой, Страж.

Я едва ли могла с этим поспорить, поэтому кивнула, наблюдая, как он поднялся и исчез в ванной. Спустя мгновение послышался шум воды, набирающейся в ванну.

Круассан я ела медленно, пытаясь отбросить непроходящую нервозность в связи с тем, что Дом — или во всяком случае вампиры — в настоящее время столкнулся с неприятностями с двух фронтов — проблемами Наварры с Кругом и возрождением Бальтазара в Чикаго, в жизни Этана, в нашей совместной жизни. Было бы просто великолепно, если бы мы могли запереть дверь, удерживая мир с другой стороны, и просто пожить там в тишине и покое хоть какое-то время.

Само собой с Марго, время от времени оставляющей подносы снаружи.

Когда я подняла глаза, Этан стоял в дверях, протянув руку, зеленые глаза довольно сияли.

— Твоя ванна готова.

Я улыбнулась, вспомнив сцену из фильма.

— Ты и ногти мне красить собираешься?

Он приподнял бровь.

— Нет. А должен?

— Нет, — ответила я, смеясь, затем отставила поднос и подошла к нему, посмотрев на него. Он был так красив, что до сих пор у меня перехватывало дыхание, и я знала, что не была первой — и последней — вампиршей, которая так думала.

Меня осенило понимание.

Когда-то давно Этан использовал женщин. Они оба с Бальтазаром это делали, видя женщин лишь в качестве другого рода удовольствия, которое, как и кровь, было их добычей. Персефона, в частности, погибла из-за ущемленных интересов Бальтазара. Этан не мог поддержать и успокоить ее. Но сейчас он мог поддержать и успокоить меня.

— Ты же знаешь, что я не вижу тебя в нем.

Он посмотрел на меня, зеленые глаза загорелись ярко и очень дико.

— Что?

— Когда ты смотришь на меня. Когда он смотрел на меня, даже когда он смотрел на меня твоими глазами — или тем, что он представлял твоими глазами — в этом была разница. В твоих есть глубина, которой нет у него. И ты не смотришь на меня так, будто я вещь, которой можно овладеть.

Когда Этан выгнул бровь, я не смогла сдержать смеха.

— Ну, ладно, у тебя необычайно сильная заинтересованность в том, чтобы овладеть мною.

— Ты моя, — только и сказал он, снова.

***

Этан оделся первым и направился вниз, чтобы узнать новости о Моргане и Наварре. Я уже оделась в свое кожаное снаряжение и почти вышла за дверь, когда зазвонил мой телефон.

Я нахмурилась, когда увидела экран, но поднесла его к уху.

— Это Мерит.

— Я звоню от имени Эдриена Рида, — сказал мой отец. — Он хотел бы узнать последние новости относительно расследования, наказания вампиров.

— Относительно этого ему следует обратиться в офис Омбудсмена.

— Не упрямься.

— Я не упрямлюсь, я направляю тебя по нужному адресу. Если ты хочешь знать, чем занимается ЧДП, то тебе нужно говорить с ЧДП. Эти вампиры не из Кадогана, поэтому я не знаю, каким было их наказание.

— Так ты могла бы все узнать так же легко, как и я, но не будешь. — Казалось, он не мог понять того, что мне не интересны конкретные ответы, которые искал он.

— Это совсем не проблематично, но ладно. — Не было смысла спорить с ним.

— Тебе следует быть осторожной. Ты уже влезла в центра сражения вампиров.

Сказал человек, который предложил Этану взятку, чтобы тот сделал меня вампиром. Он сказал, что сделал это ради бессмертия, чтобы гарантировать, что я проживу дольше, чем дочь, которую мои родители потеряли еще до моего рождения. К сожалению, он не спросил моего мнения, прежде чем пошел на этот шаг.

— Я вампир.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Рид влиятельный человек с большим количеством друзей. Тебе следует действовать осторожно, когда дело касается его интересов.

Дав этот совет, он повесил трубку.

***

Десять минут спустя я сидела за столом в оперотделе, кипя от злости на своего отца, пока потягивала воду из бутылки и просматривала изображения в поисках старинных тетрадей, кроватей с балдахином, канделябров, столиков без излишеств, все еще ища хоть что-нибудь, что приведет нас к Бальтазару.

У меня не было абсолютно ничего, что можно было показать.

Были картинки всех этих вещей. Но ничего, связанного с Бальтазаром, по крайней мере, насколько я могла сказать, и ничего, что связывало бы ту конкретную комнату — планировка или мебель — с чем-нибудь еще. Казалось, это была просто случайная комната, которую он выбрал или выдумал с целью испытать свои навыки соблазнения. Поскольку он полагал, — подумала я, — что именно этим оно и будет. Он надел одежду распутника из любовных романов, уложил меня в роскошную постель, окруженную свечами, и держал книгу, когда я очнулась. Когда ему не удалось охмурить меня самостоятельно, он решил стать похожим на Этана, надеясь, что это сработает. Не сработало. И не сработает. Но он, казалось, считал, что получится… Он думал, что сможет соблазнить меня своим обаянием, своим гламуром и местом, которое, как он полагал, мог создать.

— У меня кое-что есть на Бальтазара, место, где он сейчас обитает.

Все мы подняли глаза, когда Джульетта сняла свой наушник.

Люк поднялся со своего места во главе стола.

— Говори, Джулс.

— Наша охранница проделала очень хорошую работу. Она пошла в агентство по недвижимости, пофлиртовала с одним из персональных менеджеров, купила ему выпить. Он расслабился и рассказал ей о Бальтазаре. — Она посмотрела на блокнот в своей руке. — Он навешал менеджеру лапши на уши по поводу того, насколько не удовлетворен бытовыми условиями на старом месте. Особо просил другой квартирный дом.

— Даже так? — проговорил Люк. — Куда он направился?

— В пентхаус в Пэлисейд Билднинге. — Это была одна из стеклянных высоток вдоль реки Чикаго, ее гладкие, многоярусные опоры зачастую служили гвоздем речных туров по памятникам архитектуры.

Люк присвистнул.

— Вот так продвижение.

— Ага. Домом владеет ООО «Рэм», но менеджер ничего не знает об этой компании. Но — только послушайте — обе квартиры были предоставлены бесплатно. Бальтазар ни за что не платил.

Глаза Люка сузились.

— Езжай. Получи визуальное подтверждение тому, что он на месте, следуй за ним, если он куда-нибудь пойдет. Держи дистанцию и не приближайся. Доложи, если получишь подтверждение, и делись новостями каждый час. Возьми с собой кого-нибудь из временных сотрудников, и не геройствуй.

— Поняла, — ответила Джульетта, и Броуди вышел за ней за дверь.

ООО «Рэм», — размышляла я. В последнее время я слышала много ООО и много трехбуквенных ООО. Это на самом деле было трехбуквенное слово… или трехбуквенная аббревиатура?

Я достала свой телефон.

— У тебя что-то есть, Страж?

Я подняла палец, чтобы попридержать расспросы Люка, пока Джефф отвечал на мой звонок.

— Мерит! — произнес Джефф. — Что нового?

— Это я хотела у тебя спросить. Список организаций, который дал вам Малик — тот, что из Дома Наварры. Ты можешь прислать его мне?

— Корпорации то? Конечно. Пришлю.

— Спасибо. Я тебе перезвоню. — Я едва повесила трубку, когда пришел список, восемнадцать трехбуквенных аббревиатур, которые больше походили на шаблонные сокращения, чем на названия… включая ООО «РЭМ».

Мое сердце пустилось вскачь.

— Это не ООО «Рэм», Люк. Это ООО «Р-Э-М». Это одна из компаний, которой Селина дала ограниченную доверенность на инвестиционные счета Дома. — Я просмотрела список на сопутствующую связь с Наваррой. — В данном случае, самый крупный инвестиционный счет.

Комнату накрыла тишина.

— Круг владеет домом Бальтазара? — тихо спросил Люк. — Вот это совпадение.

— Ага. Именно так. Кто владеет первым? Тем, из которого он выехал?

— Мм, — протянул Люк, нажав на экран, чтобы поднять старые данные. — Компания под названием ООО «Элемент».

Один из временных сотрудников, широкоплечий парень с густыми, темными волосами, такими же темными глазами и широкой улыбкой, развернулся на своем компьютерном стуле.

— Я не уверен, что это «Элемент», сэр.

— Мерит, это временный сотрудник Кейджи. Временный сотрудник Кейджи, это Мерит. — Мы помахали друг другу. — Почему ты думаешь, что это не «Элемент»? — спросил его Люк.

— Я не думаю, что Келли прочитала это, как слово. Думаю, она произносила по буквам.

— По буквам?

— Л-М-Н.

— Л-М-Н, — произнес Люк, играя с произношением. — Л-М-Н. Черт. Как я это упустил? Молодец, временный сотрудник Кейджи.

Кейджи кивнул и понимающе улыбнулся.

— Вы можете отбросить приставку «временный сотрудник».

Люк пожал плечами.

— Мне нравится использовать звания. Это добавляет атмосферы. Я собираюсь сделать это снова: Страж?

Я кивнула, уже проверив список, пока они наслаждались своим па-де-де.

— ООО «ЛМН» есть в списке. У него доля в одной из компаний, управляющей недвижимостью по доверенности Дома.

Люк нахмурился, поднялся с кресла и прошелся из одного конца оперотдела в другой.

— Выходит, Бальтазар останавливался в двух квартирных домах. Первый был недостаточно хорош или он разозлился, что мы его засекли, поэтому попросил второй. Оба они принадлежат компаниям, которым в свое время удалось запустить ручонки в киску Селины.

Я поморщилась, а Люк резко остановился и покачал головой, обдумав, что только что сказал.

— Нет, отмените это. Удалите. Просто притворитесь, что я этого не говорил. — Он оглянулся на меня. — Это настоящая связь, Страж.

— Да, но на самом то деле с чем? ООО были созданы Кругом. Бальтазар, по всей видимости, останавливался в двух квартирных домах, принадлежащих этим ООО, и следовательно Кругу. Это совпадение, тут я с тобой соглашусь, но о чем это нам говорит?

Люк занял место за столом и понизил голос.

— Они могли отправить его сюда. Они могли найти его, забрать его из убежища и послать сюда.

— Зачем? — спросила я.

Люк пожал плечами.

— Круг почти заполучил Наварру. Может, они и Кадоган хотят. Это будет чертовски трудный способ достичь цели.

В дверях появилась Элен.

— Морган здесь.

Люк кивнул.

— Мы будем через минуту. — Когда она исчезла, он взглянул на меня. — Это может обернуться реально, реально чем-то ужасным.

Это казалось неизбежным.

***

Морган, как обычно в джинсах и футболке, сидел в одном из кожаных кресел в кабинете Этана. Этан и Малик тихо беседовали в углу и повернулись к нам, когда мы вошли.

— Есть минутка, Сир? — спросил Люк, жестом приглашая их выйти в коридор.

— Прошу прощения, — произнес Этан в комнату, не дожидаясь ответа, прежде чем мы вышли и закрыли дверь.

— Какие-то новости? — спросил он, разглядывая наши лица.

— Мы полагаем, что обнаружили новый дом Бальтазара, и я послал Джульетту с Броуди на место. Они не сдвинутся с места, пока мы им не скажем. Но твой Страж, у которой довольно неплохая память, установила связь между Кругом и квартирными домами.

Этан посмотрел на меня.

— Правда?

— Оба дома находятся в собственности компаний, которые Малик нашел в отчетах Дома Наварры.

— ООО Круга? — спросил Малик.

— Угу. И ООО бесплатно предоставили оба жилища.

Этан посмотрел на Люка.

— Совпадение?

— Ты знаешь, что я думаю по этому поводу.

Этан скрестил руки на груди.

— Следовательно, мы думаем, что Круг финансирует пребывание Бальтазара в Чикаго. Зачем? Затем что они хотят, чтобы он был здесь? Потому что он часть их плана по управлению вампирами города?

Люк кивнул.

— Именно так мы и подумали.

Тишина, затем:

— Не знаю, почему меня это удивляет. Он любит власть, но никогда не пытался добиться ее традиционными методами… и все же…

— Они люди, — сказала я, озвучивая то, что волновало меня во всем этом. Этан поглядел на меня и коротко кивнул.

— Вот именно. Бальтазар считает, что люди слабее, меньше нас. Они — мыши для его кота, то, чем можно поиграть и выбросить. Мне трудно поверить в то, что он охотно с ними сотрудничает.

— Может, он и не думает, что это партнерство, — предположил Малик.

— Мы упускаем часть истории, — сказал Этан. — Но это делает сегодняшние переговоры гораздо более важными. Давайте приступим.

Мы все повернулись на звук шагов в коридоре и увидели, как к нам идут Джефф, Катчер, мой дедушка и детектив Джейкобс.

— Кавалерия прибыла, — произнес Этан, протягивая руку моему дедушке и детективу Джейкобсу. — Господа.

— Как мы поняли, эвакуация Наварры завершена, — сказал Джейкобс.

— Да, — ответил Этан, — и Морган в моем кабинете, готов начинать. И мы выяснили дополнительную информацию. По всей видимости, Круг оплачивает квартиру Бальтазара, пока тот находится в городе. Организации, которые владеют двумя домами, находятся в списке Наварры.

Глаза моего дедушки оценивающе расширились.

— Ну разве это не интересно?

— Мы подумали так же, — согласился Этан. — Мы пока не знаем, насколько тесно они спелись, но в этом определенно есть какая-то связь. — Он указал рукой на дверь. — Приступим?

Морган встал, когда мы вошли. Я отдала ему должное за то, что не стал возражать против участия ЧДП, хотя вспышку раздражения в его глазах невозможно было не заметить.

Но Этан хорошо с этим справился.

— Морган, полагаю, ты знаешь Артура Джейкобса.

Морган кивнул.

— Конечно. Каков план? Я позвоню им? Назначу встречу?

— В частности, это зависит от Круга, — ответил Джейкобс.

— И электроники, — добавил Джефф, который указал на Люка.

— Если вы проследуете за мной, — произнес Люк, — то мы приступим.

***

Мы собрались в оперотделе, вампиры, люди, колдуны и оборотни за столом для совещаний, наш коллектив уставился на Джеффа.

— Итак, ранее, чтобы связаться, Круг звонил на мобильный Моргану или на рабочий телефон, так?

Морган кивнул.

— Да. У меня есть номер, но я никогда им не пользовался. Как предполагается, я должен на него позвонить и дождаться ответного звонка.

— Скорее всего, одноразовый телефон, — сказал Джейкобс. — Но если вы им не пользовались, то номер все еще должен быть рабочим.

Мой дедушка сцепил руки на столе.

— Мы знаем, что Круг чего-то хочет. Хотелось бы надеяться, что вы пересмотрели ближайшие планы относительно того, чтобы взыскать плату за то насилие, в пользу обеспечения безопасности ваших вампиров. Это был очень умный ход и весьма впечатляющие действия Домов.

Морган кивнул.

— Сейчас вы свяжетесь с Кругом, выясните, чего они хотят. Поскольку мы это уже обсуждали, кажется маловероятным, что в данном вопросе стоят деньги. Это может быть другое задание. Это может быть более широкий доступ к Дому. Учитывая, сколько времени прошло после неудачного покушения на Кинга, я подозреваю, что они будут готовы высказать условия.

— Хорошо, — ответил Морган.

— Могу я посмотреть твой телефон? — спросил Джефф, доставая маленькую черную коробочку из кармана.

Морган достал свой телефон и передал его.

Джефф кивнул, извлек крошечную карту сбоку телефона, затем вставил карту в разъем черной коробочки. Блестящая внешняя сторона коробочки начала светиться.

— Новая игрушка? — спросила я.

— Небольшое многофункциональное устройство, над которым я работаю. Немного этого, немного того. Среди прочего, немного телефонии.

Через некоторое время коробочка снова почернела, и устройство открылось. В то же время настенный экран оперотдела пополнился графиками и диаграммами.

— Вот так. — Джефф извлек карту, поместил ее обратно в телефон Моргана и вернул ему телефон.

— Я позаимствовал твои телеметрические данные, — сказал Джефф, развернувшись на стуле, чтобы смотреть на экран, перенося одну диаграмму в центр.

— Ну ладно, — пробормотал он. — Я исключу все вызовы, которые поступали с одного и того же номера более одного раза, и те, которые есть у тебя в списке контактов. — После этого на экране осталась горстка графически нанесенных контактов. — Узнаешь какие-нибудь из них?

Морган исключил несколько номеров, оставив на экране четыре.

— У всех у них коды одноразовых телефонов, — сказал Джефф, сканируя взглядом экран. — Все номера разные. Никакой видимой связи между ними, и все звонки запеленгованы разными вышками.

— Они очень осторожны, — проговорил Джейкобс.

Мой дедушка кивнул.

— Именно так они и оставались в деле так долго. Они поразительно осторожная группировка.

— Выходит, номер, который у тебя есть, скорее всего окажется очередным одноразовым телефоном, — сказал Джефф. — Когда они тебе звонили, как долго длился каждый звонок?

— Звонки были короткими. С минуту, может?

Джефф кивнул.

— Очевидно, слишком короткие, чтобы отследить, но мы, по крайней мере, можем определить, какую вышку они используют. Значит, когда все будут готовы, ты позвонишь по номеру, который у тебя есть, и я сделаю все возможное, чтобы вычислить его.

— И как мне играть в эту игру? — спросил Морган, оглядывая стол.

— У нас две цели, — ответил Джейкобс. — Разрешить ситуацию с вашим Домом и, если это возможно, получить достаточно информации, чтобы установить главные действующие лица Круга и вывести их из игры.

— Последняя является единственным реальным способом гарантировать, что осуществится первая.

— Откровенно говоря, да.

— Когда они перезвонят, вы будете деловым, но вежливым. По их мнению, у Наварры имеется перед ними существенный долг, и они хотят взыскать его. Они выдвинут требование, и вам нужно будет узнать, что оно из себя представляет. Вам не следует обсуждать с ними условия, спорить с ними. Вам просто нужно будет узнать, чего они хотят. Существует вероятность, что они не захотят выдвигать требования по телефону. Это нормально, и мы сможем пересечь этот мост, когда доберемся до него. Суть в том, чтобы вовлечь их в разговор, вследствие чего мы сможем двигаться вперед.

Джефф посмотрел на Люка.

— Мы можем воспользоваться твоими наушниками? Я могу подключить их к сети, и мы все мы будем слышать разговор.

Люк кивнул и достал коробку с наушниками из запертого ящика стола, во избежании того, что его вампирам вдруг захочется стащить крошечные пластиковые комочки.

Джульетта подкалывая, пихнула меня.

— Ты боишься, что мы возьмем их без спроса, Папочка?

— Ты берешь мою машину, задерживаешься после комендантского часа и не отзваниваешься своей матери, — продекламировал Люк своим лучшим чикагским акцентом. — Будь уверена, я запру тебя на замок.

Люк пустил коробку по комнате, и взяв наушники, мы их вставили в уши.

— Мы работаем сверхурочно, — сказал Люк Моргану. — Большую часть времени не покладая рук. Мы пытаемся поддерживать тонус — но это никак не отразится на качестве работы.

Морган кивнул, но в его взгляде была усталость. Слишком много ночей он провел, переживая, вместо того, чтобы поддерживать своих вампиров, своих Послушников и персонал. И теперь эти вампиры рассыпались по городу, словно семена тополя на ветру.

— Мы готовы, если готов ты, Морган.

Он кивнул, достал листок бумаги из кармана, набрал номер и поднес к уху телефон.

В комнате воцарилась тишина.

— Золотая звезда, — спустя мгновение произнес Морган, а затем повесил трубку.

— Золотая звезда? — спросил Этан.

— Это пароль от нашего счета.

— Когда они ответят? — спросил Этан.

— Я не знаю, — ответил Морган, и все мы приготовились ждать.

***

Потребовалось меньше пяти минут.

Телефон Моргана зазвонил, рингтон был тихим, эту альтернативную песню я узнала, вокалист оплакивал конец отношений. Мою грудь сдавило от сочувствия, но я придержала свои мысли при себе. Морган не оценит сочувствие, особенно не с моей стороны.

— Дай мне три… две… одну, — произнес Джефф, затем указал на Моргана. — Давай.

Морган выдохнул и поднес телефон к уху.

— Наварра.

Голос на другом конце трубки — глубокий, медленный и явно обработанный голосовым модулятором — отозвался эхом в моем ухе.

— Вам не было указания звонить.

— А вам изначально было дано указание не трогать моих людей. И вы все равно это сделали.

— Сперва вы отказались от задания, а затем провалили его.

— Вы пришли в мой Дом, напали на одного их моих вампиров. Они не могут быть предметом для переговоров.

«Мерит», — мысленно произнес Этан, и я кивнула в знак понимания, внося свой вклад.

«Морган», — мысленно позвала я, активировав необычную телепатическую связь между нами. — «Успокойся. Помни, для чего этот звонок».

Он по-прежнему выглядел взбешенным, но расправил плечи, явно пытаясь успокоиться.

— Нас не особо заботят ваши предпочтения, — сказал голос. — Ваш долг не выплачен. — На мгновение воцарилось молчание. — Мы предоставим вам возможность обсудить условия.

Морган поджал губы и с облегчением выдохнул.

— Это приемлемо.

— Через час. Вертолетная площадка на Мичиган-Авеню. Вертолет будет ждать.

— Вертолет? — спросил Морган. — Зачем нам нужен вертолет?

— Мы выбираем место, Наварра.

Морган оглядел стол и остановился на мне.

— Вы хотите диктовать условия, я хочу сопровождающего. Мерит из Дома Кадогана.

Рядом со мной поднялась горячая и острая магия Этана, и я взяла его за руку. Не один он разозлился. Мой дедушка, Джефф и Люк выглядели обозленными за меня.

Но их реакция по большому счета не имела значения. Мы не могли позволить Моргану идти в одиночку, и я была столь же разумным выбором, как любой другой. Определенно, более разумным, чем позволить другому Мастеру идти с ним, вручая их обоих Кругу.

— Через час, — сказал голос, и связь оборвалась.

Морган отложил телефон, а затем набрался достаточно храбрости, чтобы встретить разъяренный взгляд Этана.

— То, что ты посмел предложить Мерит без ее или моего согласия, совершенно поражает меня.

— Я должен был кого-то взять. Кого еще за этим столом ты бы отправил?

— Значит, можно бросать ее на растерзание твоим волкам, даже не спросив ее разрешения?

— Ты спрашивал ее разрешения, прежде чем сделал ее вампиром?

Тело Этана напряглось, и он попытался встать, но я сжала рукой его плечо.

— Морган, — произнесла я. — перестань быть говнюком. Этан, он прав. Я лучший кандидат на то, чтобы пойти. Я имела дело с Джудом Магуайром, у меня есть навыки и я могу общаться с Морганом телепатически. Это большое преимущество.

— Он должен был спросить тебя.

— Должен был, — согласилась я, направив нелестный взгляд на Моргана. — Но не спросил, и дело сделано.

Пристальный взгляд Этана не дрогнул.

— Сколько потребуется времени, чтобы добраться до вертолетной площадки?

Джефф разглядывал карту, которую он уже переместил на экран.

— Текущая оценка составляет двадцать три минуты.

— Мы доберемся туда раньше и осмотримся. Это дает нам двадцать минут на то, чтобы подготовить операцию. — Он поглядел на Моргана. — А когда она закончится, нам с тобой будет что обсудить.

Морган кивнул, и началась подготовка.

***

Я позволила им заниматься организацией и осуществлением работы тыла, а сама побежала наверх переодеваться. Это будет не дружеский визит. Мне понадобится как можно больше защиты, поэтому я надела кожаные штаны, красную майку, свою кожаную куртку и черные сапоги. Я хотела припрятать кинжал в своем сапоге, но он все еще был у ЧДП. Не то, чтобы это имело значение; Круг, несомненно, обыщет меня и заберет его, а поскольку это был подарок Этана, я не хотела его терять.

Мне пришло в голову, что существует вероятность того, что там будет Бальтазар, будет участвовать в этом, и меня чуть не вывернуло. Я с нетерпением ждала грязного боя, но не того, что протекает в моем разуме. Я взвесила возможности, взяла браслет с тумбочки и надела его. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, что не подумала об этом.

Я плеснула воды себе на лицо, зачесала волосы так, чтобы могла связать их. Когда я вышла из ванной, завязывая себе волосы в хвост, Этан стоял в дверях, засунув руки в карманы, все еще вибрируя от гнева.

— Он поставил тебя в чертовски невыгодное положение.

— Это был сволочной шаг, — согласилась я, завязав резинку и убедившись, что хвостик аккуратный. — Но он прав — у него не было лучшего выбора.

— Теперь они знают, что ты придешь, — сказал он, когда я подошла к нему. — Они будут готовы к твоему появлению и могут попробовать использовать тебя в качестве актива.

Я кивнула и прикинула этот вариант, отчего сердце у меня в груди забилось, словно дерганый кролик.

— Если бы они действительно хотели обсудить условия, дать ему новое задание, они бы сделали это по телефону. Приводить нас в их штаб-квартиру рискованно. А это означает, что они вовсе не хотят вести переговоры.

Лоб Этана нахмурился, и он кивнул.

— Мы считаем, что ты права.

— Значит, они хотят убить нас или же использовать в качестве приманки, чтобы получить что-то еще. Например, Сэнфорда Кинга, который в настоящее время для них недоступен, поскольку находится под защитой полиции. И они могут думать, что мой дедушка знает, где тот находится.

— И они думают, что могут использовать тебя с целью добраться до твоего дедушки.

Я кивнула. Слишком много легло мне на плечи, и я совсем не хотела, чтобы меня снова похищали. Меня уже удерживали демон и группа джингоистских[79] эльфов, и я не хотела попадать в руки к кому-нибудь третьему.

— Морган все это понимает?

— Понимает. Твой дедушка поговорил с ним на эту тему.

Я кивнула, все проанализировав.

— Думаю, мы идем с предположением, что это будет обмен заложниками, что они перегруппируются. С нашей позиции, мы пытаемся вычислить местоположение, установить игроков, вследствие чего сможем передать этот беспорядок ЧДП.

— Я так горжусь тем, какой ты стала, — тихо произнес Этан. — И это пугает меня.

Я широко ему улыбнулась.

— Меня это тоже пугает. Но это также на удивление весело. В перерывах между приступами страха и тревоги. — Я положила руку ему на грудь, почувствовала, как его сердце стучит под моим пульсом, и с облегчением вздохнула, когда это не добавило мне тревоги. — Я знаю, что ты уже продумал путь к отступлению. Что он из себя представляет?

Он слегка улыбнулся.

— У Броуди наготове будет машина, у твоего дедушки будут готовы к работе два подразделения ЧДП и фургон, и я на всякий случай подготовил вертолет.

— Есть мысли о том, куда они нас повезут?

— Либо туда, куда за ними нельзя будет проследовать по земле, либо в прибрежные воды.

— На остров на озере?

— Это была мысль Артура.

Я кивнула.

— Это может оказаться правдой. Это также объясняет, почему ЧДП не смог найти их логово. В зависимости от их расположения, они могут даже не иметь над ними юрисдикции.

— Твой дедушка и об этом подумал, — сказал Этан с улыбкой. — Он на всякий случай связался с органами власти Висконсина и Мичигана. Эти штаты кажутся наиболее вероятными вариантами.

Я положила руку ему на грудь.

— Я позабочусь о себе.

— О, я знаю, что позаботишься, — ответил он и прижался губами к моему лбу. — Потому что если ты этого не сделаешь, вы с Морганом оба будете иметь дело со мной.

Мы встретились в холле, каждая группа держалась вместе в своей собственной кучке, Морган стоял один.

— Броуди снаружи во внедорожнике, — сказал Люк. — Этан, Морган, Мерит и я поедем вместе. Детектив Джейкобс и команда Омбудсмена поедут за нами в фургоне. — Он поглядел на меня. — У тебя есть наушник, и мы будем общаться посредством него. Мы также хотим отслеживать твое местоположение.

— Они заберут всю электронику, — сказал Джефф. — Поэтому мы не сможем отследить ее при помощи GPS.

— Что насчет моего браслета-ворона? — спросила я, поднимая запястье и глядя на Катчера. — Если он будет на мне, Мэллори сможет использовать его, чтобы найти меня?

Он подумал.

— Вообще-то, да. Сможет.

— Позови ее, — сказал Этан. — И возьмите ее с собой.

Катчер кивнул и побежал к лестнице.

Я поглядела на Люка.

— Джульетта уже нашла Бальтазара?

— Визуального подтверждения не было. Мы сообщим тебе, если найдем его.

Морган встревожился.

— Бальтазар? Какое он имеет к этому отношение?

— Мы не знаем, — ответил Люк. — Возможно, никакого. Но будьте начеку. — Он осмотрел нас, одетого в джинсы мужчину, одетую в кожу женщину, идущих в бой даже без кинжала.

— В данной ситуации, ваши инстинкты будут вашей лучшей защитой. У нас есть вертушка, чтобы вытащить вас, но если возникнет задержка с вашим поиском, вам придется сохранять себе жизнь самостоятельно.

— Это на мне, — сказал Морган, глядя на меня. — Она — моя ответственность, и я принимаю и признаю это.

— А когда вы вернетесь? — подтолкнул Этан.

— Тогда мы сведем свои счеты.

Глава 19

ПОЛЕТ ФАНТАЗИИ

Этан с Люком сопроводили нас в здание, мимо пустого поста охраны, прямо к лифтам, где Люк нажал кнопку верхнего этажа.

— Вопросы есть? — спросил Люк.

— У меня нет. — Я посмотрела на Моргана. — Есть еще что сказать, прежде чем мы сделаем это?

Морган покачал головой.

— В таком случае, — произнес Люк, — будьте осторожны. — Он посмотрел на меня. — Помни, чему училась, твердо стой на ногах и не бойся бить их по шарам.

Люк, конечно же, выдал сентиментальную мотивационную речь.

Лифты явили фойе с кафельными полами и стеклянными дверьми, которые вели на вертолетную площадку. Вертолет уже ждал нас, гладкий белый овал с оранжевыми полосами, его лопасти уже крутились, дверь была открыта, крупный мужчина в черном камуфляже стоял снаружи, ожидая, пока мы войдем.

Мое сердце начало колотиться от нервозности, волнения, вероятности сражения, возможности проигрыша.

Этан обернул руку вокруг моей шеи, потянул на себя и впечатал крепкий и собственнический поцелуй в мои губы, отчего у меня практически перехватило дыхание совершенно по другим причинам.

«Будь осторожна», — мысленно сказал он.

«Буду. Держи вертолет наготове».

Он отстранился, и я положила руку ему на щеку, долго запоминая совершенные черты его лица, губ, глаз.

Я пошла за Морганом к вертолету, и мужчина указал нам на наши места, пристегнув наши ремни безопасности. А затем мы поднялись в воздух, ощущение было такое, словно я внезапно умудрилась отрастить крылья, от этого у меня на глазах необъяснимо почему выступили слезы. Я глянула вниз, наблюдая, как Этан становится все меньше вдали, и молила Бога, чтобы снова смогла его увидеть.

***

За считанные минуты позади нас скрылся город, и мы плыли над темнотой озера Мичиган.

«Остров», — сказала я Моргану, разглядывая очертание берега, пытаясь запомнить направление, так я смогу объяснить, если это будет возможным, где мы находимся.

«Да. Их не так уж и много вблизи Чикаго. Они смогут найти нас».

«Если нам придется жертвовать пешкой, не вызывайся доброволицей».

«Ты тоже. Ты Мастер, а я Страж. Мы можем с этим справиться».

Спустя несколько минут в темноте начал сверкать свет, перед нами росла светлая громадина.

Я тронула Моргана за руку и указала на очертание.

Он наклонился, чтобы выглянуть в окно.

«Что это?»

«Я не уверена», — ответила я. Но когда вертолет начал снижаться, я решила, что скоро мы это узнаем.

***

К сожалению, посадка не очень помогла мне с пониманием. Мы приблизились к большому острову и приземлились на бетонную вертолетную площадку, свет был довольно яркий, поэтому все вокруг затемнялось.

Мы выпрыгнули из вертолета, уворачиваясь от винтов, и с тревогой оглянулись назад, когда он снова поднялся в ночь.

«Дерьмо», — произнес Морган, щурясь от света.

«Ага», — согласилась я.

Когда вертолет удалился, воздух заполнил шум волн, разбивающихся о берег на некотором расстоянии под нами.

— Пойдемте, — сказал мужчина в камуфляже. Мы пошли за ним к краю вертолетной площадки, где еще две фигуры, тоже в черном и с автоматами в руках, жестом велели нам проследовать к тщательно подстриженной дорожке с мульчирующим[80] покрытием через густой лес, еще не озелененный весной. Через некоторое время мы вышли на небольшую, плоскую лужайку того, что сильно походило на традиционный среднезападный дом в стиле ранчо, за исключением того, что этот был гораздо, гораздо больше.

— Что это? — спросил Морган.

— Торранс Холл, — ответил охранник, явно не видя необходимости в осторожности, поскольку не ожидал, что мы покинем остров. Это настораживало.

— Тут некоторые консервативные чикагские мафиози хранили свою выпивку и деньги. Перевозили их в город, когда запасы иссякали. — Он пожал плечами. — Боссу нравится дух этого места.

Он подошел к парадной двери и открыл ее. Мы зашли в опрятный дом в стиле 1970-х годов, с преобладающими оранжевым и желтым цветами, твидовой мебелью и ворсистым ковровым покрытием.

В доме немного пахло затхлостью, как в загородном доме, только открытом в этом сезоне. Поскольку зима только начала ослаблять свою хватку на Чикаго, это, пожалуй, было не далеко от истины.

— Потемнело, — прошептала я теперь, когда мы зашли внутрь, используя согласованный пароль, чтобы активировать наушник, но в ответ услышала только статические помехи. Должно быть, мы были слишком далеко для связи, а это означало, что у нас не только нет оружия, а также нет способа связи с Домом.

Технологии, — подумала я, проклиная все на свете и очень, очень надеясь, что Мэллори больше повезет с магией.

— Сюда, — произнес охранник, и мы прошли за ним в гостиную. — Стойте.

За нашими спинами встали охранники с пушками. Первый охранник жестом велел нам вытянуть руки. Он обыскал меня, потом Моргана, и когда был удовлетворен, снова начал двигаться.

Мы прошли мимо кухни с утварью цвета авокадо, в каморку с заниженным полом, усеянным декоративными подушками. Дом кем-то модернизировался, поскольку его использовали мафиози, но не в последние сорок лет.

Охранник воспользовался проходом к пристройке, и когда охранники с пушками угрожающе посмотрели на нас, мы решили последовать за ним внутрь… в совсем недавно обновленную игровую комнату. В одном конце комнаты был бар с парой высоких столиков, в центре стоял бильярдный стол, вдоль стены располагались игровые автоматы.

Джуд Магуайр, без рубашки и с повязкой на ребрах, склонился над бильярдным столом.

Я выругалась про себя. А поскольку я не била его по ребрам, я догадалась, что Круг разозлился из-за нашей небольшой прогулки по Стритервиллю.

— Мистер Магуайр, — произнес охранник. — Они здесь.

Джуд поднял голову, поглядел на нас, а затем снова посмотрел вниз на стол. Он прицелился, ударил, и шары с треском разлетелись по столу.

В комнате было трое других мужчин, в придачу к трем охранникам, которые сопровождали нас. Все они были толстошеими и широкоплечими, и воздух вибрировал от объема оружия, которое у них было при себе.

Один из мужчин вышел вперед, поскольку наступила его очередь, и Джуд отошел назад, держа свой кий как копье и скрестив лодыжки.

— Они доставили какие-нибудь неприятности? — спросил Магуайр.

— Нет, сэр.

Сэр? С каких это пор Джуд Магуайр стал «сэром»? Он был наемником, а не лидером. Лидеры не выставляют себя на линии огня, на виду у общественности. И им, безусловно, не ломают ребра после неудачной операции. Но вряд ли это сейчас имеет значение. В комнате никто не возражал, а мы определенно были не в том положении, чтобы это делать.

Второй игрок нанес свой удар, посылая несколько шаров в неудачное вращение, прежде чем снова передал ход Магуайру. Он обошел стол, проверяя лузы.

— Мы готовы к вашим требованиям, — сказал Морган в напряженной тишине.

— К нашим требованиям, — повторил Магуайр, затем отвел назад кий и послал его вперед. Шар отскочил от стола, ударился о борт, а затем полетел в диагональную лузу. Он поднялся и оглядел нас. — Твой бывший Мастер одолжила у нас кучу денег, просила о множестве услуг. А ты не хочешь отдавать нам долг.

— Я здесь не для того, чтобы спорить о долге. Я здесь, чтобы погасить его.

Магуайр передал кий ближайшему к нему мужчине и направился к нам.

— Правда? Ты отвечаешь за это? Поскольку, кого я вижу здесь, так это мужчину, вымаливающего помощи. Вымаливающего так сильно, что привел с собой девчонку. — Магуайр остановился в полуметре от нас, скрестив руки, и одарил меня медленным и похотливым взглядом. — Девчонку, с которой я не закончил в первый раз.

Мне едва удалось сдержать рычание, но я не потрудилась спрятать клыки и посеребренные глаза.

— Чисто для заметки, ты и сейчас со мной не закончишь.

— Давай просто покончим с этим, — выложил Морган. — Чего вы хотите?

Медленно, Магуайр перевел взгляд обратно на Моргана.

— Мы уже сказали тебе, чего мы хотим, а ты, судя по всему, послал детишек делать мужскую работу. Мы хотели Кинга, и мы хотели, чтобы он умер.

— Почему? — спросил Морган.

— Потому что — это все, что тебе нужно знать для выполнения задания, которое ты провалил. Это означает, что теперь его не найти.

— Я не буду для вас убивать, — сказал Морган.

— Это очевидно. — На этот раз Магуайр скользнул взглядом по мне. — Что бы ты сделал для нее?

Взгляд Магуайра переключился на что-то рядом со мной, и я повернулась, инстинктивно подняв руку, чтобы уклониться от кия, который один из бандюганов Магуайра перебрасывал, словно биту. Я выдернула его у него, ткнула тупым концом ему в живот и оттолкнула назад, после чего он покачнулся и упал на задницу.

С палкой в руке, используемой в качестве оружия, я оглянулась на Магуайра.

— Мне не нужно, чтобы для меня кто-то убивал.

Он приложил руку к груди в притворном извинении.

— Думаю, я не так выразился. Мы не хотим, чтобы он кого-то убивал для тебя. Он уже облажался. Но тебя мы можем использовать. В Чикаго масса народа, которая хочет видеть тебя живой, и которая заплатит немалые деньги, чтобы так и оставалось.

— Использовать меня, чтобы добраться до Кинга — не очень хорошая идея. — Учитывая неожиданную ухмылку Магуайра, мы в точности разгадали его план.

— Даже если предположить, что мой дедушка знает, где тот находится, он не выдаст его. Он не пойдет на переговоры, даже ради меня. — Я не на сто процентов была уверена в том, что мой дедушка так поступит, но я была вполне уверена. Он благородный человек, и верит в моральное обязательство.

— Я готов рискнуть, — сказал Магуайр. Он подал знак, и мужчина, которого я оттолкнула, снова двинулся вперед. Я схватилась за кий, наклонилась и ударила, намереваясь надрать ему уши. Но в этот раз он знал, что готовится удар. Он пригнулся, чтобы увернуться от него, и устремился к нижней части моего тела, в попытке схватить меня. Я отпрыгнула назад, чтобы уклониться от него, мои руки раскинулись, чтобы сохранить равновесие… и я попала в пределы досягаемости еще двух людей.

Один выхватил кий. Другой схватил меня за руку, выворачивая ее назад и чуть ли не сгибая меня пополам. Я ударила ногой назад, попав ему в колено. Он покачнулся, но еще сильнее заломал мне руку, посылая импульсы острой боли от пальцев до плеча. Я резко упала на колени, моя рука была высоко и под неудобным углом позади меня.

— Мне бы тут помощь не помешала, — проговорила я, пытаясь выкрутиться, не вывихнув себе плечо.

— Я немного занят, — быстро ответил Морган, и я взглянула в его сторону. У Магуайра был огромный пистолет, такой бы не хотелось увидеть в темном переулке, он направил его прямо в голову Моргану. После такого выстрела, — подумала я, — даже вампир не выживет.

— Отпустите ее, — сказал Морган, подняв руки над головой. — У вас с ней нет никаких терок.

— В этом ты ошибаешься, но с другой стороны, вчера ты не был частью нашей авантюры. Ты был в своем Доме, красивом и уютном, в то время как на твоего вампира напали на улице. Именно так бы и поступила Селина. — Улыбка Магуайра была издевательской. — Суть в том, что ты не в том положении, чтобы что-то требовать.

Магуайр провел свое исследование, знал, какие кнопки Моргана нужно нажимать.

— Также, как и ты, если думаешь, что ее семья что-то тебе даст. Ее отец сволочь, а дедушка коп. Она права; он не выдаст Кинга, даже чтобы спасти ее жизнь.

Магуйар пожал плечами.

— Опять же, это риск, на который я готов пойти.

— Ты перенесешь гнев всего ЧДП на Круг, на себя.

Он заносчиво рассмеялся.

— Думаешь, ЧДП может нас тронуть? Без нашего одобрения в городе за десять лет ничего не делалось. В том числе любимый проект твоего отца.

Может, я не очень-то люблю своего отца, но это не значит, что я хочу связывать его с Кругом.

— Держитесь подальше от моей семьи.

— Это абсолютно невозможно, поскольку твоя семья продолжает совать нос в мои дела. Может, ты и бессмертная, куколка, но мы связаны.

— Мы? — спросила я, и лицо Магуайра потемнело. — Ты имеешь в виду, что строишь тут из себя главного, чтобы показать себя? Расцветка меня удивила.

Его глаза засветились яростью, и мужчина позади меня преподнес наказание, сильнее закручивая мне руку. Я поморщилась, но продолжала смотреть на Магуайра.

— Я не уважаю людей, которые не сражаются в своих собственных битвах. И кстати, если ты действительно «Круг», то где же твоя остальная банда? Это эти-то парни? Потому что… — Я огляделась, стараясь выглядеть совершенно невпечатленной.

Мужчина позади меня снова вывернул мне руку, на этот раз сдвигая ее вверх, заставляя опустить голову, моя щека опустилась на липкий деревянный пол, покрытый грязью, крошками, и, наверное, еще чем похуже.

— Любишь же ты потрепать языком, — сказал Магуайр. — А жаль, поскольку я уверен, что его можно использовать для множества более интересных вещей.

— Расскажи мне о Бальтазаре.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Мы знаем, что Круг платит за его квартиру. Почему?

— Думаешь, я имею дело с этим ненормальным? Нет. Он не моя идея. Он хренов псих, вот кто он.

«Не вставай», — сказал Морган, его взгляд по-прежнему был прикован к Магуайру.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к его голосу в моей голову, но не похоже, что я могла хоть куда-нибудь двинуться.

«Что?»

«Не вставай. Я начну через три… две… одну».

Быстро, размытым движением, Морган опустил руки, скрестил их, достал что-то маленькое и плоское из кармана своих джинсов и вывернул их. Я уронила голову, когда что-то просвистело в миллиметрах над ней. Последовал крик, и моя рука освободилась.

Ее пронзила боль от плеча до запястья, когда вернулась циркуляция и нервы запульсировали. Я проигнорировала это, отбросила в сторону и вскочила на ноги, стараясь углядеть, какой урон нанес Морган.

У Магуайра и мужчины, который меня схватил, из грудей торчали маленькие диски — пластиковые метательные звезды. Должно быть, они пропустили их на обыске.

Они кричали от боли, сжимая скользкими окровавленными пальцами зазубренные диски, пытаясь их вытащить.

— Взять их, черт возьми! — заорал Магуайр, несмотря на то, что рухнул назад в кресло, все еще хватаясь за метательное оружие. — И не убивайте их. Они нужны нам живыми.

Оставшиеся наемники бросились вперед.

Я не стала терять время. Я вскочила на бильярдный стол, метнулась через зеленое сукно и спрыгнула вниз к стенду с киями у противоположной стены. Я схватила два.

— Морган! — прокричала я и снова запрыгнула на стол, проскочила мимо одного из мужчин с протянутыми руками, который тихо сидел во время остального небольшого шоу Магуайра. Должно быть, он не был такой уж важной шишкой.

— Готов! — ответил Морган, и я бросила ему кий. Мужчина попытался схватить мена за сапог, я ударила его ногой в лицо, кость и хрящ хрустнули. Он закричал, закрывая лицо рукой, и попятился, уступая место для следующего. Он бросился, чтобы схватить кий, замахнувшись им на мои голени. Я подпрыгнула, чтобы избежать удара, запрыгивая на деревянный край стола, затем снова опустилась на пол, вертя толстый конец кия, и ударила его в плечо.

Дрожь от драки — приток адреналина — пронеслась по моему телу, приглушая сомнения и делая мои движения, мое внимание острее.

Я сбила одного мужчину на пол, но другой занял его место, появляясь, словно назойливое насекомое из расщелины дома. Он схватил собственный бильярдный кий и замахнулся им на меня, как подающий, указывающий на левую сторону поля.

Я подняла свой кий, чтобы нанести удар, и он попал по нему с такой силой, что удар отозвался даже внизу моего позвоночника. С громовым треском мой кий раскололся пополам и я инстинктивно отвернулась от звука и осколков летящего дерева, которое, и я очень-очень на это надеялась, не было осиной — единственным деревом, которое могло превратить меня в пепел, если хорошо прицелиться.

Мужчина победно выругался, приготовившись к еще одному удару, на этот раз выше — целясь мне в голову.

Я не стала дожидаться, чем это закончится. Я бросила сломанный кий, поворачиваясь так, чтобы удар пришелся мне в бок, и рывком вырвала кий из его рук.

— Сука, — произнес он, и я подбросила кий в воздух, поймала его и засадила ему между глаз тупым концом.

Он качнулся назад, упав на стол, и вместе со столом рухнул на пол. Мы никого не убили, насколько я могла судить, но вывели некоторых из них из строя, по крайней мере на какое-то время. Магуайр все еще маниакально хватался за звездочку. При всей его свирепости, он не так уж хорошо справлялся со своими ранами.

— Черт возьми, — выдохнул Морган, его грудь тяжело вздымалась, когда он встал рядом со мной. — Ты становишься все лучше.

— Да, становлюсь, — я бросила кий на пол, жестом указывая на лестницу. — Давай убираться отсюда.

***

Мы вышли так, как и пришли, бегом пронесшись по проходу, направляясь в дом, а затем вышли через парадную дверь.

— Этан, — сказала я в наушник, — если ты меня слышишь, нам нужна эвакуация, и нужна она нам еще вчера.

Между приступами шипения я смогла разобрать отдельные слова «механические» и «задержка».

— Не поняла. Повтори. Нам нужна эвакуация, сейчас же.

Я услышала «вертолет» и «сломан». Остальной ответ опять утонул в шипении.

— Ты, блин, шутишь, — произнес Морган.

Нет, я не шутила.

— Нам нужно найти другой способ выбраться с этого острова, — сказала я, услышав эхо выстрелов позади нас. Я посмотрела направо, налево, нашла ту дорожку, которая вела из этой бетонной площадки вниз к берегу.

— Туда, — указала я, когда позади нас раздались голоса. Я бросилась к этой дорожке, наполовину семеня, наполовину утопая в этой покрытой грязью и камнями дорожке, шаги Моргана раздавались сзади.

Тропа, узкая и ухабистая, шла то вверх, то вниз по лесистой местности, напоминая американские горки, такие же частые, как волны на невидимке. Лес вокруг нас был тихим, и, какие бы животные ни скрывались в этой темноте, они были достаточно умны, чтобы оставаться на месте, пока хищники рыскали вокруг них.

Путь закончился почти мгновенно, выбросив нас на каменистое, песчаное побережье, где в темноте плескалась вода. Здесь был древний столик для пикника, остатки круга для огня, выложенного из камней. Магуайр и его дружки — или Капоне и его дружки — наслаждались парочкой пикников на берегу озера Мичиган. К несчастью, никаких следов лодки не наблюдалось.

— Черт, — выругался Морган, показавшийся из-за деревьев за мной, схватившись за меня, чтобы сохранить равновесие, так как практически врезался в меня. Мы разделились, огляделись, но не увидели ничего, кроме деревьев и воды.

— Должен быть способ выбраться с этого богом забытого острова, — сказала я, осматривая берег слева и справа, но все было скрыто во тьме.

Мы не могли убегать от этих парней вечно. Они знали этот остров лучше нас, и вскоре должно было подняться солнце.

Тьма вокруг, казалось, неожиданно стала еще гуще, окружая меня, как будто я снова оказалась в комнате без дверей, в комнате с зарешеченным окном. Как будто мужчина с ключом, открывающим мою голову, стоял позади меня, а его слова вновь раздались в моих ушах. «Мы еще не закончили».

Нет, — подумала я, пытаясь подавить растущую панику, воспоминания о Бальтазаре могли стать тем последним камнем, что потопит меня. — Всегда есть решение. Я просто должна подумать, должна успокоиться и подумать.

Дерьмо, — подумала я, когда начала видеть искры по краям. — Паническая атака.

Я схватила руку Моргана, когда сердце начало биться быстрее. Воздух стал ледяным, но холодный пот окропил мою кожу, делая ее липкой.

— Какого черта… о, блин, ты в порядке?

Мое горло сжалось до размеров соломинки, голова начала кружиться от недостатка кислорода.

— Эй, дыши. Дыши, Мерит. Вдох, выдох. Вдох, выдох, — Он имитировал дыхание, а затем отвел меня к столику для пикника. — Сядь, — приказал он, но нервно огляделся, ожидая услышать как люди бегут сквозь деревья.

Но почему они должны были торопиться? Это был их остров. Мы были незванными гостями здесь и, очевидно, отсюда не было выхода.

— Это не такая уж большая проблема, — сказал Морган, сжимая мою руку. — Не нужно паниковать. Это просто незначительная неудача. Есть другой выход отсюда, и мы найдем его.

Я повторяла за его дыханием, поймав его ритм, сосредоточившись на том, чтобы считать вдохи. Вдох, раз, два. Выдох, раз, два. Снова и снова, пока мое сердце не начало замедлять свой бешеный стук.

— Ты не можешь бояться темноты, сама знаешь. Это не то, чего может бояться вампир.

Он пытался рассмешить меня, и я усмехнулась, несмотря на всю ситуацию и свое яростное сердцебиение.

— Не боюсь. Просто… воспоминание. Плохое.

— Тогда тебе нужно заменить его хорошим, — ответил Морган, смотря вниз, вверх, вокруг, как будто пытался найти замену на ближайшей полке.

— О, — произнес он, смотря на небо. — Посмотри вверх.

— Что?

— Посмотри вверх, — повторил он и поднял мой подбородок вверх.

Казалось, будто месяц взорвался и пролил свой свет по всему небу — звезды сверкали на темном холсте как диаманты, а туманный Млечный Путь сиял среди них.

Я видела подобное в те несколько наших ночей в Колорадо, когда вселенная распахнула свои объятия для нас. Это было величественное зрелище, и оно заставило меня почувствовать себя маленькой в самом лучшем из возможных смыслов.

— Свет есть всегда, — тихо произнес Морган. — Звезды всегда сияют, даже если мы не можем видеть их.

Он был последним человеком, от которого я ожидала услышать подобную философскую мысль. И это помогло.

Рядом залаяла собака.

— Нам нужно убираться, — произнес он.

— Подожди, — ответила я. — У меня идея. Просто дай мне минуту. Следи за ними.

Я закрыла глаза, пытаясь замедлить сердцебиение, пытаясь слушать тьму в поисках идеи, решения, подсказки плана побега.

Мое сердце стучало у меня в ушах, и я задвинула его на задний план, сосредоточившись на звуках. Потребовались драгоценные секунды, но наконец-то я услышала тихие шорохи зверей в лесу, уханье совы, ритмичные шлепки воды о берег.

И там, в самом конце, во тьме, скрип и стон металла, такие же ритмичные.

Я снова открыла глаза, поднялась, смотря в направлении звука.

— Туда, — произнесла я, и когда он последовал за мной, бросилась вперед по побережью, пока не увидела его: металлический причал, в двадцати метрах от нас. Он плавал на балках, которые поскрипывали каждый раз, когда волны мягко накатывали на них.

Рядом, покачиваясь на воде, находилась лодка. Небольшая и не совсем новая, но она была на плаву. И это было уже что-то.

Голоса раздавались во тьме позади нас, и они становились все ближе.

— Причал, — сказала я, и мы побежали туда. Я распахнула небольшие ворота — к счастью незапертые — целью которых было удержать чужаков от этого небольшого причала, спеша к лодке, которая была привязана к нему.

Это была моторная лодка, которую семья могла использовать, чтобы кататься на водных лыжах днем по озеру. Сиденье для капитана за пультом управления и невысокое лобовое стекло, боковое сиденье для пассажира, линия подушек по всему борту. Ничего особенного, но подвесной мотор выглядел вполне исправным.

Я спрыгнула на пластиковое дно лодки, она закачалась подо мной. Я не каталась на лодке уже очень давно. Адское время для воссоединения.

Я села на место капитана, проверив относительно простую панель управления — зажигание, скорость, датчик уровня топлива, тормоз. Ключ был в замке зажигания, и, похоже, бак был полным. Здесь было еще какое-то высокотехнологическое оборудование, которое могло быть машиной для отслеживания китов, насколько я поняла.

Когда я поняла, что не чувствую, чтобы лодка раскачивалась под весом Моргана, я оглянулась и увидела, что он стоит на причале, уставившись на меня.

— Забирайся в лодку! — приказала я ему.

— Ты знаешь, как управлять лодкой?

— Я помню, как управлять лодкой, — уточнила я. — У моих дедушки с бабушкой была такая на озере пару лет, и дедушка учил меня управлять ею. Забирайся, — сказала я, и когда он запрыгнул, указала ему обратно на причал. — Отвяжи канат и подними его. Оттолкни нас от причала.

— Все сделано, — ответил Морган и я включила зажигание, почувствовав, как взревел двигатель позади меня. Я развернула руль достаточно, чтобы вывести лодку из дока, когда позади нас раздались голоса, и выстрелы посыпались в воздух фонтаном.

— Пригнись! — прокричал Морган, прикрывая меня своим телом, когда пули посыпались на нас дождем. Старую банку газировки, забытую в подстаканнике, зацепило и она вспенилась, брызжа содержимым в воздух, словно фонтан. Морган бросил ее за борт.

— Погнали, — приказал он и я отпустила тормоза. Нос лодки поднялся, корпус понесся сквозь волны, рыча во тьме.

Глава 20

ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЕЯ[81]

Озеро было темным и тихим, единственными звуками были гул двигателя и шлепки воды о борт лодки. Если бы обстоятельства были другими — если бы на задней скамейке сидел Этан, а не Морган, молчаливо размышляющий о своей судьбе, и если бы мы не бежали от гангстеров — это могла бы быть романтическая поездка.

Словно поняв, что я о нем думаю — а, может, так и было — Морган перешел в переднюю часть лодки и сел в противоположное кресло.

— Кажется, что это всегда так легко тебе дается, — сказал он.

— Что мне легко дается?

— Быть вампиром.

Эта мысль была настолько абсурдной, что я рассмеялась.

— Ты не забыл о панической атаке?

— Ну, ладно, не считая нынешних обстоятельств. И не хочешь рассказать мне, что там произошло? Потому что я не думаю, что это было из-за того, что мы не могли выбраться с острова.

Я заправила за уши растрепавшиеся от ветра волосы.

— Просто со мной кое-что случилось несколько ночей назад. От этого я стала немного паникершей.

— Немного?

Я кивнула, продолжая смотреть на темную воду перед собой, щурясь, чтобы увидеть огни Чикаго, молясь, что рассмотрю их до того, как у нас закончится топливо… и та темная паника снова окружит меня.

— Как бы то ни было, в остальном кажется, что тебе легко дается быть вампиром.

— В моей жизни в качестве вампиры не было ничего легкого, начиная с первого нападения до сегодняшней небольшой бильярдной вечеринки. Меня выперли из универа. Я видела, как умер Этан. Моя лучшая подруга натравила демона на город. Ничего из этого не было легким. Что-то из этой жизни было вполне потрясным. Большинство же было затруднительным.

— У тебя есть Дом, — произнес он. — Сплоченный во всех отношениях.

В этом он был прав. И какая ирония, — подумала я, — ведь первые слова моего отца после того, как я сказала ему, что стала вампиром, были направлены на то, чтобы очернить Дом Кадогана: «Они стары, но не так стары, как Дом Наварры», — сказал он. Может, и нет. Может не так элегантны, не настолько значительны, и Бог свидетель, Кадоган получил свою долю ударов. Но в конечном счете, если копнуть поглубже, мы были сплоченными. Основа была надежной, потому что таким был Этан.

— Да, — произнесла я. — Мне очень повезло. А ты реально вытащил короткую соломинку в этом отношении.

Он удивился признанию, словно ожидал, что я буду ругаться с ним, винить его за проблемы Дома. Но это было бы нечестно.

Я помолчала, не уверенная, что мы дошли до полной откровенности. С другой стороны, что я потеряю от честности?

— Наварра всегда был замкнутым, по крайней мере по моему опыту. И он был агрессивным, когда дело касалось Кадогана. За последние несколько месяцев город столкнулся с кучей дерьма, и вы совсем не помогали. Сколько из этого было из-за Круга?

Сначала он не ответил, как будто не мог решить, стоит ли ему злиться.

— Я спрашиваю, поскольку ты хочешь, чтобы я подтвердила твою невиновность. Ты несешь ответственность только за свои действия, — сказала я. — Не ее. И я знаю, что ты любил ее — что вы все ее любили. Что она была очень, очень важна для тебя. Но, кажется, она оставила тебе полуразрушенный замок.

Морган вздохнул, откинулся на спинку кресла и взглянул на меня.

— Да. Так и есть. И да, я избегал большинство ваших интриг, потому что имел дело со своими собственными интригами. Мы ходили по очень тонкому льду, с тех пор как я занял свое место. Этот лед становится все тоньше, но другие вампиры, кажется, этого не понимают. По этой причине они попытаются отобрать Дом. Из-за того, что случилось.

— Фракция Ирины?

Он кивнул.

— Я пытался следовать идеологии Селины, но как я могу, когда она построена на песке? В смысле, посмотри на это. — Он рассмеялся, но звук этот был совсем невеселый. — Мы на лодке, пытаемся сбежать с острова бандитов, которые убьют меня не задумываясь, если это даст им возможность получить прибыль от их капиталовложений.

Я оглянулась. Позади нас была только тьма, клокочущий звук двигателя был единственным, что я слышала.

— Мы сбежали, — сказала я. — Теперь нам надо добраться до берега. И именно это ты и должен сделать. Это твой Дом, Морган. К лучшему или худшему, и по каким бы причинам тебя ни выбрала Селина, ты его Мастер. Ты им владеешь.

***

Небо было пасмурным, под ним сверкали оранжевым огни города. На приборной доске имелся маленький компас, поэтому мы использовали и то, и другое, чтобы определить дорогу обратно к городу.

Чикаго выглядел таким безмятежным в темноте, полоской света на краю мира, очертания проявлялись по мере нашего приближения. Высота Уиллис[82] и центра Хэнкока[83], скопление фонарей вдоль озера, городов, простирающихся от Индианы до Висконсина, огни Нэви Пиера[84].

— Куда конкретно мы направляемся? — спросил он.

Это был отличный вопрос. Управление лодкой — это одно; ее швартовка — это нечто совершенно другое. Вокруг Чикаго было несколько пристаней, но я не знала, как они устроены.

Было одно очевидное место в Чикаго, чтобы пришвартовать лодку. Как оказалось, там было пришвартовано много лодок, хоть и гораздо больше этой. Мне придется обойти волнорез, линии каменной насыпи, которые защищают Нэви Пиер и Чикагскую Гавань от худшего из озера Мичиган, но это, — подумала я, — будет относительно легко. Точка входа будет рядом с Чикагским Маяком, который также служит штаб-квартирой КГ. Черт, по пути я могу даже Джонаху помахать. Не то, чтобы мне сейчас хотелось это сделать.

Я направила лодку в сторону огней.

— Мы направляемся туда.

Морган поглядел на горизонт, затем снова на меня.

— Ты же не серьезно собираешься швартовать эту штуку на Нэви Пиер.

— Это пирс, не так ли? И при том морской причал. Это же его чертово название. Если они не хотели, чтобы там швартовались лодки, надо было придумывать другое название.

— Ты спятила.

— Мой адреналин исчерпал себя, — призналась я. — Настоящую аварию я собираюсь устроить позже.

Я остановила лодку у края пирса, где в воду спускался трап, и скривилась, когда стеклопластик заскрипел о бетон.

— Хватай трап! — сказала я ему, затем выключила двигатель, обежала кресло и перекинула якорный буй за борт лодки, чтобы обеспечить хоть какую-то защиту от волн, которые уже поднимались. Морган закрепил лодку, взобрался по трапу и подогнал меня. Когда я последовала его примеру, мы встали на твердый бетон, но я все еще чувствовала фантомные движения воды у себя под ногами.

— Они охренеют, — сказал Морган, глядя на воду.

Я посмотрела вниз на лодку, которая смотрелась смехотворно маленькой, покачиваясь на волнах напротив пристани, ее значительно большие братья и сестры — яхта для круизов, трехмачтовая шхуна для исторического изучения, группа туристических катеров — были пришвартованы вдоль причала перед ней.

— Наверное. Но учитывая обстоятельства, это лишь капля в море.

Морган вздохнул и провел руками по волосам.

— Да, думаю, ты права. И эта малышка прокатила нас через половину озера Мичиган, так что мы должны быть благодарны за это. — Он посмотрел на меня, и на мгновение я там увидела Моргана, а не только Мастера, которым он пытается быть. — Ты молодец.

— Как и ты. Хорошо придумано с этими метательными звездочками. У тебя есть еще такие?

— Может, одна или две. Я отдам их тебе.

— Круто.

Мы повернули головы на звук шагов и увидели силуэты бегущих к нам людей. Этан, Люк, Мэллори и Катчер появились из темноты, мой дедушка и детектив Джейкобс были позади них.

«Страж?» — мысленно спросил Этан.

«Я в порядке», — ответила я, взглянув на Мэллори, и подняла свой браслет. — Ты отследила меня?

Она кивнула.

— Рада, что это сработало, потому что наушники не возымели успеха. И я рада, что с тобой все в порядке.

— Вертолет уже собирался взлетать, когда вы отправились по озеру. Мэллори предположила, что вы взяли лодку.

Люк вытаращился вниз на воду, затем с изумлением обратно на меня.

— И при том лодку Круга.

— Только после того, как они попытались взыскать свою выплату с наших шкур. — Накатила гряда больших волн, со скрежетом подталкивая лодку к пирсу, что не говорило ничего хорошего о ее дальнейшей годности для морского плавания. Или озерного.

— Они на острове Торранс, — сказала я, когда к нам подошел Джейкобс. — В бывшем притоне гангстеров. Там было как минимум шесть мужчин. Я не думаю, что они уже открыли дом на сезон. Там есть вертолетная площадка, но лодки больше нет. — Я махнула рукой в сторону воды.

— Как прошло обсуждение условий? — спросил мой дедушка.

— Они хотят Кинга, и решили взять меня в качестве заложницы, чтобы узнать его местоположение.

— Он важен для них.

— Видимо так, но мы не узнали у них причину. Либо Магуайр знал и не сказал — что маловероятно, поскольку он был довольно разговорчивым — либо он просто не знал. Он делал вид, будто руководит организацией, но в конце концов отбросил это «мы». И кроме того, он наемник. Может, имеющий влиятельные связи, но все же наемник. Больше никого мы не узнали, и не было никаких признаков Бальтазара. Но Магуайр по сути признал, что они знают, кто он, и что он чокнутый.

— Хорошая работа, Страж, — одобрительно произнес Люк, и мой дедушка кивнул.

— Мы получили расположение их норы, или во всяком случае одной из них, и лодку. Мы разберемся с юридическими вопросами, отправим лодки и вертолет, чтобы забрать их, если сможем, и будем держать вас в курсе.

— Эта лодка может больше не выдержать этой ночью, — сказал Морган, глядя на воду, когда на ней поднялась еще одна волна, даже вода в гавани сегодня была неспокойной.

— Мы можем ехать домой? — спросила я. — Это была долгая ночь.

— Один момент, — любезно ответил Этан, а затем нанес кросс справа Моргану в лицо.

Морган отшатнулся, вытаращив глаза. Когда он снова устойчиво встал на ноги, то положил руку на челюсть и пошевелил ею.

— Какого хрена, Салливан?

— Это была наша нерешенная проблема. Теперь мы квиты. — Глаза Этана сузились. — Хорошенько подумай, прежде чем снова решишь использовать моих людей в качестве балласта. — С этими словами он положил руку мне на спину и направил меня в сторону ворот.

Морган выругался.

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты мудак, Салливан?

Рядом со мной Этан расплылся в улыбке, но не отводил глаз от променада перед нами.

— Это был не первый раз.

***

Мой дедушка и детектив Джейкобс остались, чтобы проследить за криминалистическим исследованием лодки, а Джефф и Катчер пообещали им в этом помочь.

Морган, Люк, Этан и я поехали обратно в Дом Кадогана. Этан раскошелился на бургеры по дороге домой, и я прикончила свой в машине еще до того, как мы покинули центр города. Драка, ожидание, моя работа в качестве батареи для защитного заклинания Мэллори, увеличили мой голод.

Морган, извинившись, отошел, чтобы проверить своих вампиров, убедиться, что они все еще в безопасности. Мы обнаружили Келли и Малика в кабинете Этана, выражения их лиц были мрачными.

— Что случилось?

— Бальтазар, или по крайней мере это похоже на Бальтазара. Внизу, — сказала она, и мы пошли за ней вниз в оперотдел.

В очередной раз экран работал, настроенный на выпуск новостей, бегущая строка в нижней части экрана пугала: «ГОСПИТАЛИЗИРОВАННАЯ ЖЕНЩИНА УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ПОДВЕРГЛАСЬ НАПАДЕНИЮ ВАМПИРА ВО СНЕ».

— Боже, — произнес Этан. — У нас может быть хоть десять минут без потрясений?

— А что насчет Джульетты? — спросила я Люка. — Я думала, что он у них на крючке. Я думала, они нашли его квартиру.

— Они следили за зданием в течении двух часов и не видели его, поэтому поговорили с охраной. Оказывается, охранники слышали, как он о чем-то говорил с менеджером в холле, и тот проболтался, что мы проверяли его.

У меня были нецензурные слова для людей, которые я решила не произносить в слух.

— Значит, он снова ушел?

— К сожалению, да. — Он указал рукой на экран. — Я полагаю, он разозлился, что мы не пускаем его в пентхаус. Так что это нападение может быть наказанием за это. Но если Круг и Бальтазар связаны, и Круг злится на нас, это может быть наказанием и с их стороны. Я сомневаюсь, что Круг стал бы этому потворствовать — это не похоже на их игру — но это не первый раз, когда Бальтазар совершил что-то насильственного характера.

— Почему бы просто не прийти к нам? — спросил Люк, глядя на Этана. — К тебе? Чего он ждет?

Глаза Этана потемнели.

— Подумайте хорошенько об этом человеке. Он ждет, что я начну его умолять, и будь я проклят, если сделаю это. Мы должны положить этому конец. Мы не можем позволить ему навредить кому-нибудь еще, уничтожить репутацию, которую мы пытались построить.

— Введение в должность, — произнесла я. — Вампиры Наварры в порядке, и пришло время позаботиться о себе. Мы должны выманить его.

Этан выгнул бровь.

— Мы должны выманить его, Сир, — вежливо добавила я. — Наилучшим по вашему мнению способом и все такое.

— Хорошо прикрылась, — пробормотал Люк.

— Ее Признательная Снисходительность оставляет желать лучшего, — сказал Этан. — Но она права. Я поговорю со Скоттом и Морганом. Скажем, что это было две ночи тому назад. Я также поговорю с Ником, — добавил он, глядя на Малика. — Я думал, если мы решили довести это до конца, то я предлагаю сказать, что это планировалось несколько недель, и мы только сейчас решили объявить об этом людям.

— Это добавит веса и интереса, — согласился Малик, кивнув.

— Где это будет? — спросил Люк.

— Я бы предпочел здесь. Если произойдет встреча с Бальтазаром, я бы предпочел, чтобы это произошло на нашей территории и при наших условиях. Но, пожалуй, в шатре на улице, при хорошей погоде, чтобы держать его подальше от внутренней части Дома?

Я кивнула и посмотрела на Люка.

— А тем временем мы снова вернемся к хроникам Бальтазара и начнем с начала. В первый раз, когда искали, мы не знали о Круге. Может, со свежим взглядом, что-то всплывет.

Я на это надеялась. Потому что никто не заслуживал травм, которые он, казалось, с такой одержимостью наносил людям.

***

Когда Этан с Маликом ушли, Люк быстро пробежался пальцами по панели управления на столешнице и хронология появилась на экране. Большинство событий были теперь зелеными, это означало, что их проверили. Пара все еще была черными, что значило, над ними еще нужно было поработать. Ничего красного не было.

— Так значит, он сообщил правду о своем прошлом, — сказала я.

Люк кивнул.

— Факты выстраиваются в линию, за исключением парочки, которые мы еще не подтвердили.

— Какие?

Люк использовал планшет, чтобы увеличить график.

— Алгоритм Джеффа не засек никаких упоминаний имени Бальтазара в гросбухах «Memento Mori», но Джефф не уверен в результатах. Считает, что это может быть связано с самой программой, противоречивостью рукописного письма. Возможность ошибки слишком высока. Он собирается продолжать искать.

Я кивнула.

— Что еще?

Он указал на еще одну черную ячейку.

— Убежище в Швейцарии. Шале Руж. Оно по-прежнему работает, но я не смог пока связаться ни с кем оттуда. Проблема с телефоном на том конце.

Я это обдумала, но покачала головой. Это тоже не было чем-то важным.

— Вернемся к началу.

— Что?

— Начало временной цепочки. Вернемся к началу.

Люк увеличил его, переместив график в самое начало. Все началось со смерти Персефоны, ухода Этана, нападения на Бальтазара, как он сказал, «родственниками какой-то из девушек».

Я неожиданно вспомнила то выражение лица, которое было у Бальтазара, когда он напал на меня, пустоту, когда я упомянула ее имя. Полное отсутствие узнавания.

Воспоминания нахлынули на меня, вызывая холодный пот на спине и тошноту в горле. Я закрыла глаза, поджала губы, заставила себя вдыхать и выдыхать, пока тяжесть в груди не начала ослабевать.

— Страж? — тихо позвал меня Люк.

Я подняла руку, спокойно вдыхая и выдыхая, пока приступ паники не прошел. И почувствовала, как страх снова поселился внизу моего живота, что я буду жить с этими пугающими и унизительными приступами паники остаток своей бессмертной жизни.

— Ладно, — сказала я мгновение спустя. — Я в порядке. — Я покачала головой, принимая без споров бутылку воды, которую протянула мне Линдси, и сделала большой глоток.

— Он не знал, как ее зовут, — произнесла я, когда закончила.

Люк выглядел сбитым с толку.

— Кого?

— Персефону. Когда он напал на меня, я упомянула ее имя. Бальтазар совершенно не отреагировал на него, как будто он понятия не имел, кто она такая.

Люк посмотрел на график и поразмыслил.

— Его пытали. Он мог это забыть.

— Да, но кажется, что это единственное, чего он не помнит. На него напала группа родственников «какой-то девушки», они удерживали его ради своих магических целей годами, он смог рассказать нам о каждом месте, где бывал с тех пор, но он не упомянул имя этой девушки? — Я посмотрела на Люка. — Если они появились в его доме, чтобы наказать его, убить, они бы сто пудово упомянули ее имя, сообщили ему, что мстят за ее смерть или за то, что он напал на нее, или еще что-то. Я определенно запомнила бы такое.

— Он не сказал, что не знает, — заметила Линдси. — Он просто его не называл. И мы говорим о Бальтазаре. Он определенно не выиграет награду «Феминист года».

— А даже если ты и права, — произнес Люк, — и он не помнит ее имя, то почему это важно?

Потому что ее имя имело значение. Для Бальтазара, для Этана, во всей этой истории. И возможно, — подумала я со страхом, начинающим зарождаться в моей груди, — для всех нас.

— Вампир возвращается в жизнь Этана, — начала я, — спустя столетия после его предполагаемой гибели, и рассказывает историю о том, где он был все это время. Но он не знает одну из самых важных частей этой истории. А еще мы выяснили, что его спонсирует организация, которая хочет контролировать все вампирские Дома в Чикаго.

Мое сердце забарабанило в груди, но я все равно задала вопрос:

— А что, если рассказанная им история, на самом деле не о нем? — Я посмотрела на Люка, потом на Линдси. — Что, если он не настоящий Бальтазар?

В оперотделе воцарилась гробовая тишина.

Не уверена, какой из вариантов хуже — что вампир, который создал Этана, был настолько психопатом и женоненавистником, что забыл имя своей самой важной жертвы, или же, что он был магическим самозванцем, который приехал в ад с кучей проблем, чтобы играть того самого психопата.

— Даже если ты права, — тихо сказал Люк, как будто, если произносить слова более мягко, это минимизирует их силу, — даже если он каким-то образом смог получить информацию, сделал себя похожим на Бальтазара, есть более легкие способы добраться до Этана.

— Более легкие, но не с большей законностью. Не со связью с Этаном. Не так. За ним стоит Круг, Люк. Они сильны, и они коварны. Они уже подмяли под себя Наварру. Какой самый лучший способ претендовать на Кадоган?

— Господи Боже, — пробормотал Люк, уставившись на график.

Я кивнула и пошла к двери.

— Куда ты собралась? — спросил Люк.

— Я хочу поговорить с Этаном о Персефоне, о той ночи.

И если этот вампир, этот мужчина, который ввергнул наши жизни в хаос, был ничем иным, как очень могущественным мошенником, проворачивающим крупную аферу, то он ответит передо мной.

***

По дороге наверх в кабинет Этана у меня начали потеть ладони. Я совсем не горела желанием снова заставлять его сосредоточиться на Бальтазаре, и, конечно, не хотела намекать на то, что Этан был неправ с самого начала.

Дверь его кабинета была приоткрыта на несколько сантиметров. Я положила руку на дверь, чуть было не распахнула ее, как услышала голос Джонаха в комнате.

Я застыла, передвинувшись так, чтобы могла видеть их через щель в двери. Они стояли в центре кабинет Этана. У Этана в руке был стакан. Джонах держал руки в карманах, и выглядело это так, словно ему крайне неудобно.

— Она грустит, Джонах, — говорил Этан. — У нее такое чувство, что ты ее недооцениваешь. А это именно так и есть.

Мои глаза расширились от удивления, как и у Джонаха.

— Она рассказала тебе?

— Без подробностей. Ей и не пришлось. — Этан повернулся и посмотрел на него. — Ее отношения со мной, моя вовлеченность в ААМ. Разумеется, ты увидел в этом потенциальный актив. — Он помолчал. — Я знаю, что у тебя есть чувства к ней.

— Были.

— Это спорно. Если бы твои эмоции не влияли на анализ этой ситуации, ты бы увидел ее в другом цвете. Вот что заставляет разочаровываться.

— И в каком конкретно цвете я бы ее увидел?

— Если бы я был на твоем месте, вместо того, чтобы видеть ее связь с нами как обязательство, я бы рассматривал ее в качестве бонуса. — Он положил руку на грудь. — Я бы учитывал информацию, в которую она будет посвящена, доступ, который у нее будет. Готов поспорить, что ее положение уникально в Соединенных Штатах, и я был бы благодарен за эту ситуацию. Я бы не стал использовать его против нее. И я бы не стал использовать это как предлог, чтобы подвергать сомнению ее преданность. И если у тебя есть хоть какие-то сомнения в том, что она может поставить власть и выгоду выше благополучия своих друзей, своих коллег, своей семьи, то это именно ей нужен новый напарник.

— Она дала клятву.

— КГ, и мне, и своему Дому. И она вроде как дала клятву тебе, а ты ей. Сейчас не она нарушает эту клятву.

— Бальтазар мог…

— Бальтазар тут не при чем, и ты это знаешь. Он — проблема, да, и мы этим занимаемся. Но у него нет влияния на мое управление этим Домом, или на нее.

— Послушай, — продолжил Этан. — Либо ты искренне, и ошибочно, считаешь, что она вдруг станет закрывать глаза на мою некомпетентность или мою уступку Бальтазару — либо кто-то еще в КГ так считает, а ты не вступился за нее. Ничто из этого особо тебя не красит.

Он допил свой напиток и отставил стакан в сторону.

— Тебе следует вернуться в свой Дом и приглядывать за своим Мастером, как ты предлагаешь Мерить следить за ее. Хотя Бальтазар не имеет никакого влияния на мое руководство, он все равно опасен. Пока мы все с ним не уладим, я рекомендую тебе держаться поближе к Скотту.

Джонах кивнул.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Джонах повернулся к двери, и я чуть не побежала по коридору, чтобы скрыться из виду. Но поскольку я не ребенок, я прочистила горло и толкнула дверь, как будто бы только пришла.

— Ой, извините, — сказала я с тем, что, как я надеялась, было достойной восхищения игрой. — Я не знала, что у тебя тут кто-то есть.

Казалось, Этана это позабавило.

— Ничего страшного, Страж. Джонах заходил, чтобы обсудить Введение в должность и посмотреть на сад. Он уже возвращается в Дом Грея.

Джонах кивнул.

— Вы были на острове Торранс?

— Ага. Это была классная поездочка, за исключением кровожадных преступников.

— Готов поспорить. Мне надо идти, — сказал он и вышел без лишних слов.

— Тебе понравилась наша беседа?

Я оглянулась на Этана.

— Какая беседа?

Он улыбнулся.

— Я видел тебя снаружи, Страж. Хотя не думаю, что видел он.

— Спасибо, что вступился за меня.

— Я бы сказал, что вступился за твое партнерство. Нравится мне оно или нет, это ценный актив для Дома. Вместе вы хорошо работаете и могли бы продолжать в том же духе, если бы он не был таким упрямым.

— Ага. — Я подошла к нему и обвила его руками, радуясь, что не поставила под сомнение это действие, прежде чем его совершила. — Что мне делать?

— Я не знаю, Мерит. — Этан замолчал, явно удивленный объятию, прежде чем обнял меня в ответ, его облегчение было почти осязаемым. — Боюсь, он оставляет тебе не так уж много вариантов. Он-то уж точно не думает, что их много. Ты пришла с каким-то вопросом, и я не думаю, что он связан с Джонахом.

Живот снова скрутило, и я отстранилась.

— Вообще-то, у меня вопрос о Бальтазаре.

— Вот как.

— Ты говорил, что по твоему мнению, на Бальтазара напала семья Персефоны. Удерживала его.

— Верно.

— Откуда ты знаешь?

Его челюсть дернулась, выражение его лица по-прежнему было необычайно осторожным.

— Я им сказал.

Я моргнула.

— Ты им сказал?

— Что он сделал и где его найти. — Уперев одну руку в бок, другой он пробежался по волосам. — Я не мог ее спасти, не мог убить своего создателя, чтобы отомстить за нее. Но я мог позволить им узнать правду и дать возможность отомстить за ее смерть, и предотвратить другие смерти.

Этан сделал несколько шагов в сторону, давая себе пространство, и посмотрел на меня.

— Я этим не горжусь. Трусливо было просить человека выполнять работу, которую я должен был выполнить сам. Но там было столько смертей… — Он отвернулся.

Получается, Бальтазар убил Персефону, а Этан рассказал об этом ее семье. Они выследили его и планировали убить, но один из них решил, что тот будет более полезен с научной точки зрения. И тем не менее, после всего этого Бальтазар не помнит ее имени? Разве он не думал о выборе времени? О том, что подвергся нападению сразу после того, как ушел Этан? Конечно, он мог все это сопоставить. И если это так, то почему он об это не обмолвился?

— О чем ты думаешь, Страж?

— О кусочках пазла, которые не сходятся, — ответила я. — Он не знал о Персефоне.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ничего о ней не говорил, когда был здесь. И когда напал на меня, он не узнал ее имя.

— Он мог забыть, подавить его в памяти, — сказал Этан, но, казалось, не был в этом убежден. — Он призвал меня. И знает всю историю.

— Верно. Но его появление, в этот момент, было странным совпадением. И он здесь, по крайней мере отчасти, потому что за это платит Круг. Как раз тогда, когда Круг предпринимает попытку контролировать вампов города.

— Ты намекаешь на то, что он самозванец. — Тон Этана стал возбужденным. — Я бы знал, если бы он не был тем, кем представился. Никто не может так хорошо прикидываться.

Но мы жили в мире фэйри, гномов, гарпий, оборотней; это-то меня и беспокоило. С каких это пор что-то было невозможным, магически или еще как?

Прежде чем он смог сказать что-то еще, зазвонил мой телефон. Я отошла назад, увидела номер Катчера и ответила:

— Мерит.

— Мы узнали кое-что новенькое о Джуде Магуайре, начиная с того, что Джуд Магуайр — не его настоящее имя. Джефф провел поиск по распознаванию лиц…

— Приветик, Мер, — произнес голос Джеффа на заднем плане.

— Привет, Джефф. Распознавание лиц? — подсказала я.

— Мы нашли фотографию и думаем, что откопали предыдущую личность Магуайра. Его звали Томас О'Мэлли.

— А это имеет какое-то значение?

— Да, — ответил Катчер. — Думаю, имеет. Судите сами.

— Пришлите ее на почту Этана, — сказала я и подошла к столу Этана, сев за его компьютер.

— О, пользуйся, не стесняйся, — пробормотал Этан, наблюдая за мной.

Я запустила программу, подождала, пока придет фотография, и когда пришло оповещение, кликнула не него.

И чуть не выронила телефон.

— Дерьмо на тосте, — проговорила я, позаимствовав ругательство Мэллори, и жестом подозвала Этана.

Это была фотография из выпускного альбома колледжа, два парня стояли бок о бок, обнявшись за плечи, в свободных руках они держали по бутылке пива. Их волосы были по-моде длинными, доставая до поднятых воротников рубашек. Они выглядели беззаботно богатыми, уверенными в себе и весьма довольными своей долей.

Они, согласно подписи под фотографией, это Томас О'Мэлли и Эдриен Рид.

— Я включу громкую связь, — сказала я Катчеру и положила телефон так, чтобы Этан мог слышать.

— Они вместе учились в колледже, — сказал Катчер. — О'Мэлли попался на воровстве и сменил имя, скорее всего нелегально. Джефф говорит, что об этом нет никаких записей.

— Когда ты дружишь с Эдриеном Ридом, кому нужен судья? — пробормотал Этан.

— Именно, — согласился Катчер. — Была лишь эта фотография — Джефф откопал ее в глубинах форума выпускников. Не удивлюсь, если Рид пытался стереть данные. Чтобы скрыть связь.

— Давайте не будем сходить с ума, — произнесла я. — Я уверена, что у Рида куча фотографий с большим количеством людей.

— Это не просто одна фотка, — сказал Катчер. — Они были друзьями, членами одного братства. О'Мэлли был на первой свадьбе Рида. До Сорши. Первую жену звали Фредерика. Фотографий нам найти не удалось — скорее всего тоже удалены — но есть статья на страницах светской хроники. Рид и Магуайр — друзья, — заключил Катчер. — Что заставляет меня задуматься, не является ли и Рид частью Круга.

— Господи, — проговорил Этан. — Все эти деньги. Все связи. Зачем ему этим рисковать?

— Может, это неверный порядок вещей, — сказала я. — Может, он обзавелся деньгами и связями благодаря этому. Но если мы правы, то зачем было совершать покушение на Кинга в доме Рида?

— Может, Рид хотел с высоты птичьего полета посмотреть на гибель Кинга, — сказал Катчер. — Хотел понаблюдать на страданиями конкурента.

— Или хотел удостовериться, что убийство пройдет чисто, — произнес Этан. — В конце концов, стоял вопрос, произойдет ли оно вообще. И позволив этому произойти в собственном доме, он был крайне уверен в том, что смерть Кинга никак не приведет к нему.

— Могло быть и так, — сказал Катчер. — Пока это только домыслы. У нас нет никаких доказательств, подтверждающих связь Рида с Магуайром, как он теперь известен, с Кругом или чем-либо еще. Но это первый шаг. Мне надо идти. Мы собираемся подробнее рассмотреть сторону Кинг-Рид. Я буду держать вас в курсе.

К тому времени, как я сказала «спасибо» и повесила трубку, Этан уже схватил свой пиджак и направился к двери.

— Ты куда собрался?

— Я собираюсь нанести небольшой визит Эдриену Риду. И на этот раз я за рулем.

Глава 21

ЧЕСТНО ГОВОРЯ, СТРАЖ

Он не дал мне времени поспорить, поябедничать или прихватить Броуди. Чтобы не дать Этану поехать в одиночку, мне пришлось согласиться на то, чтобы просто отправить Люку сообщение, пока я забиралась в Ферарри Этана, а он завизжал шинами, выезжая из подземного гаража на улицу, чуть не врезавшись в ворота.

— Какой конкретно у тебя план? — спросила я, когда двигатель промурлыкал по Гайд-Парку.

— Я хочу с ним поговорить. Я хочу поговорить с ним о Бальтазаре. Я хочу поговорить с ним о Наварре. Я хочу поговорить с ним об аде, который он устроил нам и нашим друзьям за последнюю неделю. Я хочу поговорить с ним о нападении на моего Стража и попытке использовать ее в качестве заложницы.

— Это все хорошие вопросы, — сказала я, с согласием кивнув. — Но имей в виду, что у нас нет никаких доказательств, подтверждающих, что он к этому причастен.

— Честно говоря, Страж, прямо сейчас мне плевать на доказательства. Меня волнует, чтобы этот конченный мудак сознался в том, что сделал, после чего я смогу начать планировать, как его уничтожить.

— Так это будет просто небольшой дружеский визит миллионеру посреди ночи.

Когда Этан зарычал, я решила, что сейчас не время снимать напряжение при помощи сарказма. А раз уж я не могла больше ничем поспособствовать, то откинулась на спинку сиденья и начала отвечать на панические сообщения Люка.

***

Парадная дверь была заперта, сегодня не было никаких вечеринок, не было лимузинов, выстроившихся в линию, чтобы высадить гостей. Этан нажал на домофон рядом с дверью.

— Чем могу помочь?

— Этан Салливан к Эдриену Риду.

— Подождите минуту, пожалуйста.

Последовало молчание, затем писк, и дверь открыла женщина в строгом черном платье, жестом приглашая нас войти. Когда мы вошли, двое охранников вышли вперед и просканировали нас портативными металлодетекторами.

«Металлодетекторы?»

«Ищут оружие или, что более вероятно, записывающие устройства», — ответил Этан.

Когда они решили, что мы чисты, то жестом позвали нас вперед.

— Мистер Рид встретит вас в своем кабинете. Как я понял, дорогу вы знаете.

— Знаем, — ответил Этан сквозь сжатые зубы. — Благодарим.

В доме уже не было декораций с венецианской вечеринки, но это не уменьшало излишества. В каждый уголок и укромное место по-прежнему были втиснуты какие-то предметы, произведения искусства и мебель.

— Он что, барахольщик? — тихо спросила я.

— Тут остается только гадать, — ответил Этан. — Это, безусловно, объяснило бы его преступный интерес в накоплении большинства из этого. — Его голос был сухим, как тост.

Мы прошли по залу, лестнице, галерее, и направились к его кабинету. У двери стоял новый охранник, сложив перед собой руки и с подозрительным взглядом. После осмотра он кивком пригласил нас внутрь.

Несмотря на время, Рид сидел за своим столом с ручкой в руке и просматривал бумаги.

— Я занятой человек, мистер Салливан, — сказал он, не поднимая головы.

Этан вошел в кабинет, его взгляд прошелся по всему в комнате, кроме Рида, его шаги были опасно бесстрастными. Он подошел к барной тележке, налил порцию жидкости в стакан и выпил ее.

Итак, наш Мастер-вампир намеревался немного поиграть со своей добычей. Если бы мне не нужно было нацеливать внимание на его безопасность, я бы придвинула стул, чтобы насладиться шоу.

Глаза Рида расширились от такого поступка, но лицо быстро приобрело прежнее выражение.

— Угощайтесь.

— Уже, — ответил Этан, поставив стакан на тележку, вверх дном, с глухим стуком.

Рид медленным и неторопливым движением отложил свою ручку.

— Ваши манеры оставляют желать лучшего.

— Мои манеры? — проговорил Этан, повернувшись к нему. — Ты знаешь, Эдриен — могу я называть тебя Эдриеном? — что значит не иметь манер? Быть кредитной акулой[85]. Содействовать вампирской зависимости. Принуждать к убийству. Совершать физическое насилие. О, и возглавлять преступное предприятие.

Глаза Рида расширились, на этот рад от изумления.

— И это все моих рук дело? Это же целый список достижений.

— Игры не для тебя.

Он прищелкнул языком.

— К сожалению, это не так. Весь мир не сцена, а игра. Большинство являются пешками. Некоторые создателями королей. Лишь немногие избранные являются королями.

Этан наклонил голову.

— Ты король? Это твой замок? — он помолчал. — А Круг твое королевство?

Рид стал очень тихим и очень спокойным.

— Я понимаю, что вы считаете себя лидером вампиров и высоко цените свои связи и свою власть. Но я не уверен, что у вас так много того и другого, как вы думаете, мистер Салливан. Это может быть опасным для человека в вашем положении.

Словно Рид сделал ему высочайший комплимент — или заглотил наживку согласно плану — Этан дико оскалился и сделал шаг вперед.

— А я не уверен, что ты понимаешь реальную опасность, Эдриен. Селина совершила неудачную сделку? Это не мое дело. Но ты угрожаешь вампирам? Пытаешься причинить вред моим людям? Это делает его личным. И когда это станет личным, то это будет между твоим домом и моим. Это будет между тобой и мной, и перед тобой стоять не будет никого. Больше никто не будет сражаться в твоих битвах. Вот это опасная ситуация.

Но Рид знал, как играть в эту игру, как и Этан. Его взгляд переместился на меня, и от холода в нем у меня на затылке волосы встали дыбом. В Эдриене Риде не было ничего мягкого, ничего сострадательного, почти ничего человеческого.

— Личные вопросы к тебе, не так ли? — спросил он, подтекст был очевиден. Если Этан хочет войны с Ридом, то Рид просто нацелится на меня.

Магия Этана просочилась вперед, сплошной холод и оседающий туман.

— С твоей стороны было бы разумно не спускать глаз с меня и держать своих солдат подальше от моих людей.

— Моих «солдат»? Если вы не заинтересованы в слияниях и поглощениях, в чем я сильно сомневаюсь, то не думаю, что знаю, о чем вы говорите.

— У нас было несколько неприятных стычек с Джудом Магуайром. Он один из твоих.

Рид нахмурился и поджал губы в притворном замешательстве.

— Не думаю, что знаю кого-нибудь по фамилии Магуайр.

— Вы можете помнить его как Томаса О'Мэлли, — любезно подсказала я.

Его улыбка стала шире.

— О, я много лет ничего не слышал о Томе. Надеюсь, у него все хорошо.

На этот раз я позволила расцвести своей вампирской улыбке.

— Вообще-то, в данный момент он залечивает довольно серьезные раны. Несчастный случай с метательной звездочкой.

Этан взглянул на меня и поморщился.

— О, это досадно.

Я кивнула.

— Так и есть. И кроваво. Я бы хотела себе такие же звездочки.

— Посмотрим, что я смогу сделать.

Рид поджал губы от этого замечания и этой сцены, но всего лишь на мгновение. Насколько бы опасным он ни был, он очень хорошо маскировал свои эмоции, играя роль бизнесмена. Это было чертой, которую вампир мог оценить по достоинству.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— В таком случае, — произнес Этан, — как насчет Бальтазара? Известно ли тебе, что твои компании оплачивают его жилье?

— Не путайте меня и мои компании, Этан. Я не могу следить за каждым решением, которое принимается в моем широком, скажем так, королевстве.

— Может, у тебя есть деньги, — продолжил Этан, — и, может, у тебя есть друзья на очень высоких должностях. Но ты забываешь об одном: Ты — человек, а мы — нет. Мы сильны, и мы бессмертны.

Рид разразился смехом. Хотя в нем не было ничего от веселья, одно лишь оскорбление.

— Вы — знаменитости, которым грош цена, с короткой памятью, чья популярность изменяется подобно приливу.

В коридоре раздались шаги, они приближались.

На этот раз в этой улыбке был весь Рид, и она была немного маниакальной.

— Ох, — произнес он, поднимая свой сотовый телефон, немного помахав им. — Похоже, помощь прибыла. И если вы думаете, что я вызвал их, поскольку боюсь вас — позвольте прояснить для вас ситуацию. — Он положил телефон на стол и наклонился вперед. — Я вызвал их, чтобы напомнить вам, что власть не у вас. Никогда не была и никогда не будет. Этот город обязан мне, и этот долг должен быть выплачен.

Я думала, что Бальтазар — психопат-нарцисс. Но безумное желание в глазах Бальтазара было ничем по сравнению с полным злорадства взглядом Рида.

Эти слова застыли в воздухе, в комнату вошел детектив Джейкобс, два полицейских в униформе следовали за ним. Рид прилепил улыбку облегчения с шокирующей быстротой.

— Спасибо вам, что приехали так быстро.

— Конечно, мистер Рид, — ответил Джейкобс, смотря на нас. — Как я понимаю, ваши посетители нежеланны.

— Они просто, — ответил Рид, — утомляют меня. И как я понимаю, ЧДП относится к агрессии вампиров очень серьезно в эти дни.

— Конечно. — Джейкобс посмотрел на нас с разочарованием в глазах. — И примите мои извинения за задержку. Трансформатор взорвался, так что светофоры и уличное освещение выключены. Снаружи очень темно, там что нам нужно перенаправить поток машин.

Эдриен издал какой-то расплывчатый звук, его, похоже, не очень заботили логистические проблемы ЧДП. Но мы все поняли. Это была наша кодовая фраза, сигнал, который мы разработали перед нашим визитом на остров Круга, Торранс. Джейкобс хотел, чтобы мы ему подыграли.

Джейкобс взял Этана под руку, а Этан устроил хорошее шоу, стряхивая ее.

— Уберите от меня свои чертовы руки!

— Вы же знаете, я не могу этого сделать, мистер Салливан. Не тогда, когда вы ворвались в чей-то дом, угрожая его хозяину.

Выражение лица Этана было абсолютно высокомерным.

— Я ничего подобного не делал. Нас впустила экономка!

— Хм. Ваш адвокат может обсудить это с вами в участке. — Он улыбнулся мистеру Риду. — Еще раз, сэр, мои извинения за это вторжение. Чак Мерит не очень обрадуется, что его репутация оказалась запятнанной, и я уверен, что у него есть пара метких слов для его внучки.

— Надеюсь, есть, — ответил Рид, не утруждая себя тем, чтобы скрыть блеск в своих глазах, когда офицер повел меня к двери, крепко ухватив за локоть. — Они должны научиться уважать тех, кто сам добился своего успеха.

— Я считаю так же, — согласился Джейкобс. Он посмотрел на часы на стене позади стола Рида. — Не хотел бы задерживать вас еще больше, учитывая время. Возможно, я могу позвонить вам завтра для дачи показаний?

— Это будет приемлемо, — ответил Рид, явно наслаждаясь очевидной почтительностью Джейкобса.

Джейкобс кивнул.

— В таком случае, мы удалимся и оставим вас в покое. Обязательно закройте за нами. Никогда не знаешь, кого увидишь у себя на пороге.

***

«Это определенно было самым ужасным свиданием, на котором я когда-либо была», — рассуждала я, пока офицеры молча провожали нас по коридору и выводили из дома.

«Ох, сомневаюсь», — ответил Этан позади меня.

«Это не очень лестно, Салливан».

«Я не хотел оскорбить тебя, а скорее парней, с которыми ты встречалась. Будь хоть у кого-то из них достаточно коварства, чтобы победить тебя, они бы сделали это. Но поскольку сейчас ты здесь и со мной…».

«Просто остановись на этом», — посоветовала я ему, — «прежде чем пророешь нору еще глубже».

— Посадите их в мою машину, — приказал детектив Джейкобс полицейским. — Я отвезу их в участок.

Копы переглянулись.

— Вы не хотите, м-м, чтобы мы поехали с вами? — спросил один из тех, кто удерживал меня, держа свободную руку на своей дубинке, как будто была возможность, что я ударю копа.

— Необязательно, — ответил Джейкобс с улыбкой. — Я справлялся с этими двумя и раньше. — Он похлопал по своему пальто так, будто у него там было какое-то секретное оружие. — И я как раз знаю как это сделать. Я даже уже позаботился обо всей документации.

— Это, если честно, было бы замечательно, — ответил коп, похоже, испытывая облегчение. — У меня целая куча дел на столе. Я имею в виду, — он посмотрел на своего напарника, — это не совсем по протоколу…

— Кроме того, — произнес Джейкобс, — никто не приходил в дом миллионера, чтобы арестовать вампиров, которых он, очевидно, пригласил войти.

— Он прав, — заметил коп, который удерживал Этана. Этан наблюдал за разговором, развлекаясь, очевидно совершенно невпечатленный тем фактом, что именно его арест был темой их разговора.

— Если бы вы могли просто посадить их в мою машину, — подтолкнул их Джейкобс, и они кивнули, открыв задние двери неприметного серого седана, жестом указывая нам забраться внутрь. Я втиснулась за Этаном, и они закрыли дверь с глухим стуком.

— Двадцать восемь лет даже без штрафа за превышение скорости, — сказала я, смотря на него, — и из-за тебя меня арестовали за незаконное проникновение.

Этан фыркнул. Джонах обычно сопровождал меня во время расследований, поэтому у Этана не часто выпадала возможность выбраться в поле. Он, похоже, наслаждался этим — как лучшими, так и худшими моментами. Возможно, он видел в этом возможность оторваться от управления и бумажной волокиты. Или, может быть, он просто рад был стать моим партнером в другом значении этого слова.

Джейкобс отдал напутственные инструкции копам и сел на переднее сиденье. Он наблюдал, как полицейские уезжают, затем посмотрел на нас в зеркало заднего вида.

— У вас есть, что сказать в свое оправдание?

Этан улыбнулся.

— Можем мы отдать себя на милость ЧДП?

Джейкобс хмыкнул.

— Теперь, когда мы наедине, не хотите рассказать мне, почему вы оказались здесь посреди ночи и беспокоите Чака Мерита?

Я поморщилась, но Этан не жалел слов.

— Есть доказательства, что Рид связан с Кругом. И учитывая его деньги, финансы, связи, я предполагаю, что во главе стоит именно он.

Джейкобс, будучи копом до мозга костей, даже не вздрогнул.

— Что привело вас к этому заключению?

Мой дедушка, должно быть, не посвятил его в то, что обнаружила Команда Омбудсмена.

— Джефф и Катчер покопались в прошлом Джуда Магуайра, — начал Этан. — На самом деле он Томас О’Мэлли. О’Мэлли исчез с радаров несколько лет назад, и Магуайр занял его место. Рид и Магуайр учились вместе в колледже. Они друзья; близкие. О’Мэлли был на первой свадьбе Рида.

Джейкобс спокойно размышлял.

— Это не связывает Рида с Кругом.

— Не окончательно, — согласился Этан. — Но он практически признался в этом в своем кабинете.

— Признался или практически признался? — спросил Джейкобс.

Этан кивнул, принимая его точку зрения. Рид прямо не сказал ничего о своей принадлежности к Кругу.

Джейкобс завел машину.

— Мы разберемся с этим, — сказал он. — А между тем, я рекомендовал бы вам держаться подальше от мистера Рида. Часть он Круга или нет, но он очень влиятельный человек, и я уверен, что он проинформировал вас об этом. Ваш транспорт?

— Черный Феррари, в квартале к северу отсюда.

Джейкобс кивнул. Он вывел машину на улицу, а затем объехал вокруг квартала, на случай, если Рид наблюдал, остановившись перед Феррари.

Он посмотрел на Этана в зеркало заднего вида.

— Возможно, в следующий раз, когда вы решите поиграть в младшего детектива, вы подключите одного из нас к расследованию.

Я ударила Этана локтем в ребра.

Джейкобс остановил машину у парка, и открыл двери, жестом показывая, что мы можем возвращаться на свободу.

— Не волнуйся о дедушке, — сказал он мне. — Я поговорю с ним. И попытайтесь хорошо провести вечер.

***

Мы забрались в Феррари, и лично я сильно горела желанием покинуть этот район. По крайней мере до тех пор, пока не достала свой телефон и не увидела сообщение от отца.

Рид, судя по всему, и до него добрался, и он был зол.

«Не могу поверить. В твое неуважительное отношение к себе, к твоей семье, к твоему дедушке, ко мне. Ворваться в дом человека, обвинить его в противоправных действиях, кто бы мог подумать. Близкого друга и делового партнера. Тебя еще и полиция забрала. Что, если бы там были репортеры? Или туристы с камерами? Ты хоть представляешь, какой вред нанесла этой семье, проекту Тауэрлайн? Нам надо об этом поговорить. Мы поговорим об этом сегодня же».

Догадываюсь, Рид позвонил не только ЧДП.

— Проблемы, Страж?

— Рид наябедничал. Мой отец прислал очень недовольное сообщение.

Я увидела, как взгляд Этана метнулся от лобового стекла на зеркало заднего вида и на боковое зеркало, потом обратно. Начала подниматься магия, медленно, но непрерывно, отчего на моих руках появились мурашки.

— Что случилось?

Взгляд Этана снова прошелся в той же последовательности.

— Кто-то следит за нами. Белый седан, темные окна, третья машина за нами.

Я поглядела в боковое зеркало, и когда машина прямо за нами свернула в переулок, я уловила полоску белого.

— Один из солдатов Рида?

— Если только твой отец не нанял киллера. Отправь Люку сообщение. Скажи, что Рид может быть зол, и чтобы запер Дом. То же сообщение Скотту и Моргану.

Я печатала сообщения, когда Этан зашел на крутой поворот, пытаясь уйти от машины у нас на хвосте. Этот маневр не сказался хорошо на точности.

— Я могла только что попросить Элен запереть Дом.

— Сойдет, — ответил Этан, его взгляд метался между лобовым стеклом и зеркалом заднего вида. Мы неслись вдоль жилой улицы. У Феррари с этим проблем не было, но транспортный поток в Чикаго был опасным и в лучшие ночи.

Улица расширилась, появилось по две полосы в каждом направлении. Белая машина воспользовалась возможностью обогнать оставшийся автомобиль и втиснулась за нами. Это была Ауди, и я мельком увидела рыжие волосы, когда она проехала под уличным фонарем.

— Это Магуайр, — сказала я. — И он едет быстрее.

Этан кивнул.

— Он знает, что его заметили, и не хочет нас потерять.

— Ему не нужно об этом волноваться. Он знает, где мы живем.

— Это подходит только в том случае, если он хочет, чтобы мы благополучно добрались до дома. Я не думаю, что сейчас такой случай, Страж.

Сверкнула вспышка, раздался грохот, когда выстрелы посыпались рикошетом по машине. Позади меня раздался хлопок, когда пуля вошла в заднюю часть кузова.

Этан дернул Феррари влево, вправо, уклоняясь от очередного града пуль. Магуайр обновил свой арсенал.

— Либо Рид очень обеспокоился нашей встречей, либо Магуйар психанул. У обоих должно хватать ума не спускать злость на Феррари, в попытке отомстить.

Этан вывернул машину влево через ревущий транспортный поток и свернул в переулок. Белая машина последовала за нами, оставив за собой грохот металла и звон стекла, когда машины ударились друг в друга, чтобы не врезаться в нее. Она двигалась с гудением по узкой улочке, петляя среди припаркованных машин, словно лыжник на трассе слалома.

Ауди маневрировала позади нас, повторяя каждый поворот. Магуайр был сволочью, но одаренным водителем. Этан повернул направо, при этом движении завизжали шины, получив пространство для ускорения. Но Ауди была прямо за нами, и она все приближалась.

— Держись, — сказал Этан, и мы дернулись вперед, когда Ауди стукнула нас сзади.

— Он нахрен совсем долбанулся! — выдала я, вцепившись в подлокотник, чтобы удержаться на месте.

— Боюсь, ты права. — Этан увеличил скорость, но Ауди не отставала, снова ударив нас.

— Ладно, — произнес Этан, — меня достал этот говнюк. Держись. — Он ухватился за ручной тормоз и дернул его вверх, в то же время выворачивая руль так, что мы резко развернулись влево и ушли вниз по улице, в ходе чего шины завизжали в знак протеста.

Этан нажал на газ, и мы помчались по улице в противоположном направлении. Но Магуайр знал этот трюк, или приблизительно был знаком с ним, и развернул свою машину, чтобы последовать за нами.

Нет — не просто последовать за нами, а чтобы добраться до нас. Когда мы с шумом проехали по пустой жилой улице, проносясь мимо домов и спящих людей, Ауди рванула вперед, так что мы оказались равны.

Магуайр показал нам средний палец через окно, а потом врезался своей машиной в нашу.

— Твою мать, — проговорил Этан и вцепился в руль, пытаясь нас удержать, но ветер поймал машину, словно парус, и внезапно мы оказались в воздухе. На секунду время замедлилось, и Этан схватил меня за руку, сжимая ее с сокрушительной силой.

«Держись, Страж», — мысленно сказал он.

Мы закружились и перевернулись, паря в воздухе, словно роскошная ракета. Мир завертелся, темное небо теперь стало нашим полом, дорожное покрытие нашим небом… а затем мы приземлились с ударом, который я почувствовала в каждой кости, мышце и сухожилии. Мы подпрыгнули раз, затем еще раз, прежде чем заскользили, останавливаясь.

С ревом вернулись звук, боль и запах, словно над нашими головами поднялась океанская волна. Я почувствовала вкус крови и острую боль в боку.

Я откинула голову на спинку сиденья и стала моргать, пока мир не перестал вращаться. Когда карусель замедлилась, я огляделась, от этого движения что-то отдалось болью в моей шее.

Этан сидел рядом со мной, совершенно неподвижный, глаза закрыты, из явно неприятной глубокой раны на лбу текла кровь. Машину начал заполнять дым из покореженного капота.

Я выругалась, отстегнула ремень безопасности, ногой начала бить дверь машины, пока та не открылась, и вылезла наружу. Я пошатнулась на ногах и схватилась за бок машины, потому что мир снова начал вращаться.

— Не вырубайся, — приказала я себе, костяшки моих пальцев побелели, поскольку я боролась за то, чтобы остаться в вертикальном положении, в то время как темнота кружила вокруг моего зрения. Я цеплялась за сознание, делая по одному шагу, мои ребра вопили, обе руки лежали на машине, чтобы сохранить равновесие, я передвигалась вокруг нее к стороне Этана.

Его дверь была помята, но я рывком открыла ее.

— Этан! — Я хлопнула его по щеке, не получила ответа и попробовала нашу психическую связь: «Этан».

Тишина была оглушающей. Я приложила руку к его горлу, почувствовав слабый и ровный пульс. Машина наполнена дымом; мне придется его передвинуть.

Я отстегнула ремень безопасности, наклонила его вперед, обернула руки вокруг его груди и вытащила из машины. Не легко было тащить восемьдесят килограммов немертвого веса с тем, что я определила как перелом ребра и, вероятно, сотрясение, но я справилась, оттащив его к обочине, когда вдалеке начали визжать сирены. Я уложила его на тротуар, оторвала полоску от своей футболки и прижала ее к неприятного вида ране у него на лбу.

Я даже не стала рассматривать возможность того, что его могли убить, что нас обоих могли убить. Это, как я знала, вызовет совершенно новую волну паники, а на это у меня не было времени.

Когда глаза Этана распахнулись, мои всхлипывающие вдохи стали подозрительно похожи на рыдания.

— Феррари? — было все, что он сказал.

Я засмеялась сквозь рыдания.

— Убита в хлам. Тебе понадобится еще одна новая машина. И Люк больше никогда не позволит тебе сесть за руль. — Черт, да Этану повезет, если Люк хоть когда-нибудь позволит ему снова выйти из Дома.

— Поведешь ты, — сказал он и снова закрыл глаза, улыбка слетела с его губ. — Голова болит.

— Ты хорошо приложился. Удивительно, что твоя голова вообще не раскололась.

По улице пронеслись экипажи скорой помощи, пожарные машины и машины ЧДП. Из кареты скорой помощи вылезли парамедики с инвентарем в руках и бросились к нам.

— Я в порядке, — сказала я им, игнорируя боль в боку. — Он вампир, так что исцелится, но у него довольно глубокое рассечение.

— Мы подлатаем его, — сказал один из них, а я отодвинулась в сторону и поднялась на ноги, поскольку они снова заработали.

Я посмотрела на другую сторону дороги и увидела машину Магуайра, обернутую вокруг столба. Либо столкновение с нами отправило машину по опасной траектории, либо он был слишком занят, наблюдая за нами, и не увидел препятствия.

Техники уже вытащили его из машины, надели шейный воротник и стабилизировали его для транспортировки.

— Я в порядке. В порядке. — Я оглянулась на звук голоса Этана. Он садился, хотя и медленно, и отмахивался от санитаров. Они сумели наложить повязку ему на лоб, что очевидно было максимумом, что он был готов позволить им сделать.

Фургон Омбудсмена с визгом остановился у обочины, и мой дедушка вылез с пассажирского сидения, ища нас глазами. Я подняла руку, подождала, пока он встретится со мной взглядом, и увидела в его глазах облегчение.

Магуайра загрузили в карету скорой помощи, и санитары запрыгнули в машину, закрыв двери. Включились сирены, и машина с гудением поехала по улице.

Я могла поклясться, что видела своего отца в свете уличного фонаря там, где стояла скорая, он таращился на сцену перед ним. Но когда я моргнула и снова посмотрела, он пропал.

***

Две бутылки крови спустя мы рассказали все как было моему дедушке уже как три раза. Ни в одно из повторений ничего не изменилось, но он хотел убедиться, что ничего не упустил.

К тому времени, как мы вернулись в Дом — снова в задней части патрульной машины ЧДП, поскольку Феррари превратилась в груду металлолома — рассвет уже тянул к нам свои светлые пальцы.

Я была настолько истощена, что даже не стала спорить, когда Этан поднял меня на руки и занес в Дом. Это была очень, очень долгая ночь, и браслет-ворон, который все еще был на мне, очевидно, не помогал.

Люк встретил нас у парадной двери.

— Сир?

Я слышала слова, но уже проваливалась в сон, и они звучали как будто издалека.

— Она в порядке, — ответил он. — Просто устала. Дом?

— В норме. — Люк закрыл и запер дверь. — И я слышал, что Магуайр перенес операцию, он стабилен. Мы планируем расспросить обо всем после заката.

Этан кивнул, продолжая идти к лестнице. Когда мы добрались до апартаментов, он открыл дверь, занес меня в комнату и пинком закрыл ее.

— Ты можешь поставить меня, — сонно сказала я.

— Хм.

Он с этим подождал, пока не дошел до кровати, и осторожно поставил меня рядом с ней.

— Раздевайся. Я принесу пижаму.

— Извращенец, — проговорила я, но сняла все, кроме браслета-ворона, который все еще был на мне. Я голой упала на кровать и сразу же заснула.

Глава 22

РЕПУТАЦИЯ

Мы проснулись на закате, оба голые, от стука в дверь.

— Это не может быть хорошим знаком.

Этан хмыкнул, натянул халат и пошел на звук. Я услышала бормотание, а затем приближающиеся шаги.

— В фойе твой отец, — сказал Этан, когда завернул за угол. — Элен говорит, что он выглядит расстроенным. Он хочет поговорить с тобой.

— Уверена, что хочет. Скажи ему, что я переехала в Ботсвану[86].

— Почему Ботсвана? — был его единственный вопрос.

— Первое место, которое пришло в голову. Что странно, потому что я уверена, что никогда раньше не говорила о «Ботсване». — Но я просто медлила, поэтому откинула одеяло и выбралась из постели. — Я одеваться.

Этан кивнул.

— Как и я, и мы будем бороться конкретно с этой преградой вместе.

Меня это устраивало.

***

Мы не бездельничали, но и не спешили. Я совсем не стремилась выслушивать истолковывания моего отца — особенно после прошлой ночи — как я ошибалась насчет Рида. С другой стороны, я была более, чем готова прочитать ему собственную лекцию.

Мы спустились вниз, надев черную одежду и с мрачными выражениями лиц.

— Передняя приемная, — тихо подсказала Линдси, когда мы вошли в фойе.

Мы одновременно зашли внутрь, два вампира на пороге, единый фронт против всех врагов. Мой отец стоял в центре комнаты в безупречном костюме, руки в карманах. Он оглянулся и поспешно двинулся к двери, когда увидел меня.

— Мерит.

— Джошуа, — произнес Этан, двинувшись ровно настолько, чтобы поставить свое тело между нами.

Мой отец не сводил с меня глаз.

— Мне нужно поговорить с Мерит.

Когда-то давно я бы ушла от конфликта с отцом. Я бы избежала его, уехав в Нью-Йорк или Калифорнию в колледж или на первый курс аспирантуры, или просто заперлась бы в своей комнате. Больше той девочкой я не была.

А еще у меня был защитник.

Мой отец сделал шаг ближе ко мне, но Этан вытянул руку.

— Стой, — сказал он тихо, но твердо. — Хватит с нее выговоров от тебя. Если ты не можешь разговаривать с ней учтиво, почтительно, то я вообще не позволю тебе с ней разговаривать.

Челюсть моего отца дернулась. Большинство мужчин и женщин при знакомстве заискивали перед ним; не часто ему бросали вызов.

Он посмотрел на меня, как будто чтобы убедиться, что я с этим согласна, и увидел, что моя позиция ничуть не мягче.

— Он прав, — сказала я. — Ты уже высказался, и нет необходимости это повторять. И так довольно понятно, что ты обо мне думаешь. Обо всех нас. — Вся ирония заключалась в том, что он стал толчком тому, что я здесь нахожусь, что вообще стала вампиром.

— Я не знал, что он преступник. Рид, — уточнил он. — Я не знал, что он в это вовлечен.

Слова, произнесенные с запахом, которого я никогда не слышала от своего отца — неуверенности — на мгновение повисли в воздухе.

— Пойдемте в мой кабинет, — сказал Этан. — Джошуа, полагаю, дорогу ты знаешь?

Мой отец кивнул и прошел мимо Этана в коридор.

Когда он исчез, Этан взглянул на меня и протянул руку.

— Пойдем, Страж. Давай послушаем, что скажет твой отец.

***

Малик и Морган уже ждали в кабинете Этана. Они встали, чтобы уйти, когда мы вошли, но Этан жестом попросил из сесть, закрыв за нами дверь. Мы втроем присоединились к ним в зоне отдыха.

— Это касается Рида, — сказал Этан. — Поэтому касается и всех нас. Вам следует остаться.

Мой отец посмотрел на меня.

— Я не знал, что Рид преступник, — снова сказал он, а затем тяжело сглотнул. — Я ехал к Риду домой. Мы говорили по телефону, и он сказал, что вы только что вломились. Я сказал, что позвоню твоему дедушке, и так и сделал.

Должно быть, Рид позвонил ему, как только мы вошли через парадную дверь. Это объясняло, почему Джейкобс появился с офицерами, и как они добрались туда так быстро.

— Тогда-то ты и отправил мне сообщение? — спросила я.

Он кивнул.

— Тогда я еще ничего не знал.

Этан нахмурился.

— И что же ты знаешь теперь?

— Я видел, как вас сопровождала полиция. А когда полиция уехала, в дом вошел он.

— Он? — спросил Этан.

— Рыжеволосый. — Мой отец помолчал. — Магуайр. Я видел его в новостях. Знал, что мой отец ищет его. Знал, что он приставал к Мерит.

— Подожди, — сказала я, подняв руку. — Ты видел, как Джуд Магуайр входит в дом Эдриена Рида?

— Всего мгновение. Он зашел внутрь, и пробыл там не больше пары секунд. Затем он вышел, хлопнул дверью и сел в свою машину. В белый седан. — Он покачал головой. — Я думал, что виновный — Магуайр, что он тот, кто нанял вампиров. Я думал, что мой отец ошибается насчет Эдриена. Он бизнес-партнер, друг. Он бы не навредил моей семье. Он бы не причинил вреда моей дочери.

— Ты поехал за Магуайром, — подтолкнул Этан.

Мой отец кивнул.

— Когда я понял, что он преследует вас, я позвонил твоему дедушке, сказал им, где вы, где вас найти. А потом я увидел, как Феррари перевернулась, и мое сердце остановилось. — Он посмотрел на меня, и его взгляд помрачнел. — Я думал, что потерял тебя.

— Я в порядке, — тихо сказала я. Мы с отцом не ладили, и не были особо близки, но это не значит, что я не сочувствовала его страху за своего ребенка. Моя сестра, первая Кэролайн, погибла в автомобильной аварии, в которой мои родители практически не пострадали. Я была, или всегда чувствовала, что была, ее заменой. Должно быть, его подорвало то, что он стал свидетелем аварии, испугался, что история повторится, и он потеряет еще одну дочь — и связь с тем прекрасным ребенком, которого он потерял.

— Ты видел нас, — произнес Этан, — но не помог? — В его голосе была нотка осуждения.

— К тому времени, как я добрался до машин, уже приехали дедушка Мерит и машины скорой помощи. — Мой отец опустил глаза, явно смущаясь, редкое состояние для него.

— Вы были в хороших руках, — через мгновение продолжил он, когда его взгляд снова стал твердым, как кремень. — А у меня были другие дела. Я вернулся в дом Рида.

Меня не легко напугать. Больше нет. Но это меня напугало.

— Ты вернулся? После того, что произошло? Зачем?

— Я сказал ему, что видел Магуайра, что знаю, кто он, что видел, что он пытался сделать с тобой и Этаном. Рид был неразговорчив, но сказал, что вы пришли к нему домой и досаждали ему, видимо привели на его порог Магуайра, и что его впустила охрана.

«Удобно, и скорее всего придумано Ридом на тот случай, если кто-то видел», — мысленно заметил Этан. — «Он очень, очень умный».

— Это наша вина.

Мы все посмотрели на Моргана и увидели, что на его лице запечатлелась вина.

— Если бы не она, не Наварра, вы бы не оказались в этом положении. Ни один из вас. Если бы Селина была довольна тем, что у нее было. Если бы у нее был хоть какой-то самоконтроль. — Он провел рукой по волосам. — Может, я смогу продать дом. Он хоть какую-то прибыль принесет. Может, это покроет часть долга. Я могу продать предметы искусства, мебель.

— Тебе не придется этого делать, — сказал мой отец. — Это без надобности.

Этан стал крайне неподвижным.

— Что ты имеешь в виду, Джошуа?

— Я отдал ему Тауэрлайн.

Какое-то время я не понимала, что сказал мой отец, смысл этого.

— Что ты имеешь в виду?

— Я отдал Эдриену Риду свою долю в Тауэрлайн. Инвестиции, застройку.

Я была поражена. Сбита с толку. Совершенно озадачена этим поступком, очевидной жертвой. Я стояла в молчании несколько долгих секунд — просто пытаясь одолеть свои разбушевавшиеся эмоции — прежде чем снова посмотрела на своего отца.

— Прости, но я не понимаю. Ты покрыл долг Эдриену Риду?

— Он это так не назвал. — Его тон был сухим. — Сказал, что это было добросовестное предложение относительно нашего будущего бизнеса.

— Не могу сказать, что рекомендовал бы хоть какой-то будущий бизнес с Эдриеном Ридом, — сказал Этан.

— Не могу сказать, что я с тобой не согласен. Предложение было с его стороны, но конечно же, сформулировано с осторожностью. — Разговор о бизнесе, казалось, вернул краски на лицо моего отца, его самообладание. — Но он сказал, что это погасит долг вампиров Наварры, и хотел оформить документы соответствующим образом.

— Спасибо, — проговорил Морган. — Боже мой, этого слова крайне недостаточно, но это все, что приходит мне в голову. Спасибо.

Мой отец кивнул.

— Какой убыток понесет «Мерит Пропертис»? — спросил Этан.

— Тауэрлайн был… существенным капиталовложением. Это ощутимый убыток. Мы сможем восполнить, но не в этом году.

Я все еще была в замешательстве, все еще пыталась примириться с жертвой, которую принес мой отец, с тем фактом, что он просто-напросто вручил свое любимое детище для того, чтобы меня, нас, обезопасить. И это еще не все.

— Не могу поверить, что Рид вот так просто сдался, — сказала я. — Не потому, что проект того не стоит, — как-никак это были небоскребы в Чикаго, — а потому, что он отступился от Дома Наварры. Рид относится к тому типу людей, которые хотят высасывать деньги как можно дольше. Или, в данном случае, заниматься вымогательством и акульим промыслом.

— Он осторожный, — сказал мой отец и посмотрел на Этана. — Он что-то говорил о незаконченной игре. Может, с Наваррой он и закончил. Но я подозреваю, что он не закончил с вампирами. И я был бы очень-очень осторожен с тем, в чем заинтересован Эдриен Рид.

Этан посмотрел на меня.

«Введение в должность».

«Его связь с Бальтазаром», — согласилась я. — «Он не отступился от Дома Наварры из-за какого-то внезапного великодушия. Он закончил первый раунд своей игры — Наварры — для того, чтобы сосредоточиться на втором. Которым будет Дом Кадогана».

Но кое-что беспокоило меня, и я поглядела на отца.

— Вечеринка в доме Рида. Увидев нас, он был удивлен — не ожидал нас там увидеть. Он нас не приглашал?

— За пару дней до нее он говорил, что хочет с вами встретиться, хотя не имел в виду конкретно вечеринку. — Его лицо помрачнело от очевидного раздражения. — Он позаботился о том, чтобы напомнить мне об этом.

Этан кивнул.

— Он знал, что вампиры Наварры попытаются убрать Кинга. Он хотел получить место в переднем ряду, но не хотел, чтобы мы в это вмешивались. А это именно то, что мы и сделали.

Мой отец кивнул, и я запоздало поняла, каким усталым он выглядел. Его щеки вытянулись, а под глазами залегли тени.

— Хочешь, чтобы мы позвонили дедушке? Он может заехать за тобой. Отвезти домой.

— Нет. Ты должна рассказать ему, что узнала, и что долг Наварры погашен. Но не говори обо мне и Тауэрлайне.

Мои глаза расширились.

— Не говорить о тебе… ты свидетель. Ты видел, как Магуайр заходит в дом. Мы не можем умолчать о тебе.

— Но я не видел, — сказал мой отец. — Не совсем это. Как и сказал Рид, я видел, как ему отказали войти в дом. И я хочу, чтобы никто не знал о Тауэрлайне. Наш бизнес войдет в прежнее русло, но огласка о причине этой передачи этому не поспособствуют. Я обещал ему, что огласки не будет. Это было частью нашей сделки.

— И ты веришь, что он сдержит свое слово? — спросил Этан.

— Он прекрасный и блестящий бизнесмен. Оглядываясь назад, я не могу сказать, сколько из всего этого благодаря тяжкому труду, сноровке, удаче, мошенничеству. Но у нас перемирие, и я не буду его нарушать. — Мой отец встал. — Моя машина снаружи. Я хочу поехать домой и увидеть свою жену.

Я кивнула и тоже встала.

— Я должна поблагодарить тебя, но мне кажется, что этого будет недостаточно. Ты поступил очень благородно. Я никогда не смогу отплатить за этот поступок.

Мой отец посмотрел вниз на меня с высоты своего немалого роста.

— Я человек, принимающий решения. В своей компании, в своей семье. Я принимаю решения, основываясь на наилучшей имеющейся информации, наилучших данных. Эти данные не предусматривают ответственность. Они не влияют на популярность. Моя семья, моя компания, не являются демократией. Когда дела оборачиваются плохо, я это исправляю, потому что это моя работа. Это моя обязанность. Это бремя, которое я несу.

Он посмотрел на Этана, вглядываясь в него в течении довольно долгого времени.

— Ты защитишь ее?

Вопрос, сам момент, повис в воздухе, словно дым. Это была смена караула, не потому, что я нуждалась в защите кого-либо из них (не нуждалась), а потому, что обязанность меня защищать переходила от одного к другому.

— Я это делаю с самого начала, — ответил Этан, у его слов имелся острый край, напоминание о том, что он спас мне жизнь, когда мой отец невольно приблизил меня к смерти.

— Тогда я думаю, что на сегодня мы закончили. — С этой краткой фразой мой отец подошел к двери и исчез в коридоре.

Я снова села, уставившись на пустой дверной проем, комната вокруг меня погрузилась в молчание.

— Не знаю, что и сказать, — произнес Этан, когда звук открытия и закрытия парадной двери разнесся эхом по коридору, — хотя, я думаю, тут поможет шоколад?

Я отрицательно покачала головой.

— Мне нужно выпить. Чего-нибудь крепкого.

Этан подошел к бару, налил что-то в стакан, что, вероятнее всего, было более выдержанным и более ценным, чем я могла себе представить, и молча принес мне стакан.

Я выпила и зажмурилась от того, как обжигал напиток.

— Спасибо, — хрипло проговорила я.

— Угу, — ответил он и забрал стакан, поставив его на журнальный столик. — Обжигает?

— Довольно сильно. — Но тепло было приятным.

Этан улыбнулся и взглянул на Моргана.

— Ты, наверное, можешь начинать перевозить своих вампиров обратно в Наварру.

Морган встал и кивнул.

— Мне нужно сделать несколько звонков.

— Прими во внимание, что твоим юристам нужно привели в порядок все необходимые документы, чтобы вернуть управление над Домом, — сказал Этан, и Морган снова кивнул.

После того, как с благодарностью посмотрел на меня долгим взглядом, Морган вышел из комнаты. Может, он наконец почувствовал, что весы уравновешены.

— Разве может быть так просто? — спросил Малик, когда ушел Морган. — Что Рид просто вернул Наварру без каких-либо условий?

— Я думаю, это была легкость, которая надоела Риду, — сказал Этан. — Он игрок. Он хочет вызова, а Селина сделала Наварру легкой добычей. Ему бы понравилось завоевывать Наварру, но это было бы слишком быстро, слишком быстро выигранным раундом.

Я смотрела на него долгое, тихое мгновение.

— Он хочет Кадоган.

— Возможно, — согласился Этан. — Мы выиграли у Магуайра в погоне, которую, как я считаю, устроил Рид, и выжили в аварии. Думаю, теперь он решил, что мы законные конкуренты. Или тут может быть что-то большее. Все вампиры? Все сверхъестественные? Все мы знаем, что он устал от этой игры, и готов к следующей.

— А пока? — спросила я. — Что нам делать?

— Мы устраним угрозу, которую можем устранить. Мы сосредоточимся на Бальтазаре. Поехали, поговорим с Джудом Магуайром. Но прежде чем выедем — Малик, не мог бы дать нам минутку, пожалуйста?

— Конечно, — ответил он с понимающей улыбкой, поднимаясь и выходя из кабинета, оставив нас с Этаном наедине, благородство моего отца до сих пор гудело в воздухе.

Моя улыбка была опасливо оптимистической.

— Это точно произошло?

— Похоже на то, — ответил Этан. — Ты как?

— В норме. Просто ошарашена. — Он сел рядом со мной, и я посмотрела на него. — Я недооценивала его все эти годы? Он был таким великодушным, а я никогда этого не видела? Или я была права, и это просто аномалия, и он впоследствии потребует выплату?

Он заправил прядь волос мне за ухо.

— Мне жаль, что ты вынуждена задавать подобные вопросы о своем отце. О ком-то, кто всегда должен тебя защищать, и без каких-либо условий. Может, он вспомнил твою сестру и захотел загладить свою вину единственным известным ему способом. Я думаю, что именно поэтому он пытался сделать тебя вампиром.

Я откинулась на спинку и закрыла глаза.

— Семьи — штука сложная.

— Все живые существа сложные, — поправил Этан. — И поскольку Джуд Магуайр все еще числится среди них, давай послушаем, что он скажет.

***

Чикаго Централ был больничным комплексом из разнородных зданий в разных архитектурных стилях, не меньше трети зданий строились в разные периоды времени. Но с другой стороны, большинство больниц, кажется, постоянно в процессе перехода из одного стиля в другой, крылья вырастают то тут, то там, как мутанты-насекомые.

Мой дедушка, Катчер и Джефф ждали нас в светлом и просторном холле больницы, который, как я поняла по безупречным полам и незапятнанным сидениям, недавно отремонтировали.

— Это тебе, — сказал Катчер, возвращая мой кинжал.

Мое облегчение оттого, что он снова оказался в моих руках, было практически осязаемым. Я засунула его в сапог как можно более сдержанно и почувствовала себя лучше от такого простого действия.

— Что это я такое слышал о Наварре? — спросил мой дедушка.

— Мы не посвящены в подробности, — спокойно ответил Этан. — Но какой-то благодетель сделал анонимное пожертвование на счет невыплаченного долга Наварры. Как мы поняли, Рид считает, что долг погашен.

Мой дедушка перевел свой взгляд копа на меня.

— Благодетель?

Мой взгляд оставался прямым, твердым, и я хитрила так, словно другой возможности уже не будет.

— Ну, это то, что мы слышали.

Он всматривался в меня, не мигая, в течении очередного долгого мгновения, прежде чем перевел свой взгляд на Этана.

— И это все, что мне скажут.

— Верно, — согласился Этан.

— Значит, долг Наварры выплачен, — сказал Катчер. — А насчет вендетты против Кинга?

— До сих пор не решена, не больше, чем интерес Рида к нам, во всяком случае. Но я подозреваю, что Рид человек терпеливый и готов ждать Кинга.

— Кингу придется остаться в программе по защите свидетелей, пока участие Рида не разглашается, — почти про себя пробормотал мой дедушка.

— Рид богат, имеет связи и, судя по всему, у него в распоряжении сверхъестественные благодетели, — заметил Катчер. — В ближайшее время его рассекретят. Но а пока у нас есть Магуайр. Мы шаг за шагом будем осаждать Рида.

— По одному приспешнику за раз, — согласился Джефф.

— Как он? — спросил Этан.

— В сознании, под охраной, — ответил мой дедушка. — Его официально арестуют, как только выпишут. Давайте поднимемся и послушаем, что он скажет.

***

Как вампиру, мне не было особо много пользы в больницах, я не особо в них нуждалась. Но все еще что-то было в бледно-зеленых стенах, запахе антисептика, что заставляло меня нервничать.

Мы прошли запутанным путем от лифта до коридора и до лифта, и наконец прошли сквозь строй медсестер и полицейских, прежде чем добрались до палаты Магуайра в конце коридора. У двери стояли двое полицейских, и они кивнули, когда подошел мой дедушка.

— Мистер Мерит, — произнес тот, что слева. — Он очнулся. Смотрит «Полицейских»[87].

— Забавно, — проговорил мой дедушка.

— Должен с этим согласиться, сэр. За раз могут зайти трое из вас.

— Я, Мерит и Этан, — сказал дедушка, затем жестом показал Катчеру с Джеффом подождать.

— Давайте я первая с ним поговорю, — сказала я. — Думаю, у нас есть взаимопонимание. — В основном в сфере надирания задниц, но думаю, это все таки считается.

— Вперед, — произнес мой дедушка, и мы зашли внутрь.

Палата была маленькой, как и большинство больничных палат. Несколько стоек, небольшая ванная, кровать.

Магуайр лежал в центре комнаты, выглядя на удивление маленьким. Часть его волос была сбрита, а лицо распухло, плотная марлевая повязка была намотана вокруг головы. На нем была синяя больничная рубашка, тело покрывало тонкое белое одеяло с вафельной текстурой.

Магуайр поднял глаза, когда мы вошли, и улыбнулся, увидев меня, а затем поморщился от боли, которую, очевидно, вызвало это движение.

— Чего вы хотите?

— Желательно, ответов, — сказала я. — И спасибо за уничтожение Феррари. Ты собираешься нам за это выписать чек или…?

— Иди на хер, — проговорил он.

— Не интересует. Расскажи нам о Риде, Томми.

Его глаза вспыхнули.

— Меня зовут Джуд Магуайр. — Он поднял свое запястье, на нем был защелкнут пластиковый браслет. — Это говорится и здесь.

— Мы видели твой снимок с ним, О’Мэлли. Рид не уничтожил их все. Один он пропустил.

— Брехня.

Я улыбнулась.

— Совершенная правда. Это было фото из колледжа — вы оба в футболках и со стаканами. Весьма очаровательные. И учитывая, что мы заполучили этот снимок, для тебя будет идеальной возможностью прикрыть собственную задницу, объяснив участие мистера Рида в Круге.

— Я ничего не знаю о Круге. Все, что мне известно о Риде, я узнал, смотря телевизор.

— Ты отправишься в тюрьму, — произнес мой дедушка.

— Это будет не в первый раз, да и не в последний. — Магуайр отвернулся к окну.

Я подумала о том, что Магуайр сказал о Бальтазаре на острове, его очевидной неприязни, и решила воспользоваться ею.

— Бальтазар напал на женщину прошлой ночью.

— И что в этом нового? — пробормотал он.

— Она сказала, что он напал на нее ментально.

Глаза Магуайра потемнели.

— Ты считаешь, что я плохой? Я ничто по сравнению с ним. Он — тот, кого ты должна бояться.

— Почему это? — спросила я.

— Он охотится на женщин. Без сожаления и раскаяния. Если интересует мое мнение, он просто мудак.

Так значит в рядах Рида разногласия.

— Я с тобой согласна. — Я воспользовалась шансом, выложив свою необоснованную теорию. — Мы знаем, что он не настоящий Бальтазар. — Позади меня мой дедушка и Этан напряглись. — Кто он? Какое его настоящее имя?

Магуайр кривовато улыбнулся.

— И испортить все веселье? Нет.

Магия Этана вспыхнула позади меня от понимания, косвенного подтверждения, что мужчина, который посеял хаос в нашем Доме, был не просто монстром — он также был мошенником.

Но нам придется разбираться с этим позже. Сначала, нам нужно выяснить, кто он такой.

Я подошла ближе к кровати.

— Тогда расскажи мне, откуда у него нужные подробности.

Магуайр закашлялся, снова поморщившись от боли.

— Делай свою работу сама.

— Почему? Я знаю, ты не уважаешь его, Джуд. И я подозреваю, что он не облегчает тебе жизнь — вытворяя эти свои магические трюки на Мичиган-Авеню, ради всего святого. Это не совсем помогает Кругу оставаться в тени. Мы вывели его на чистую воду, потому что он был идиотом, и, спорю, Рид уменьшит, какой бы там ему не причитался, процент прибыли.

Его челюсть задвигалась, пока он все обдумывал, но в его глазах все равно была злость, и не думаю, что она была направлена на нас.

— Он был там.

Этан шагнул вперед.

— Он был где?

— С Бальтазаром. Он был пленником «Memento Mori».

Глава 23

ХОДИ КАК ПОДОБАЕТ

Этану потребовалось время, чтобы перевести дух, переварить новости и остыть. Джефф, Катчер, мой дедушка и я собрались в приемной больницы — Катчер стоял, я сидела на полу перед скамейкой, которую делили Джефф и мой дедушка — глядя в маленький планшет, на котором работал Джефф. Через окно было видно, как Этан вышагивает по тротуару, прижав к уху телефон, вероятно, разговаривая с Люком или Маликом.

Джефф продолжал пролистывать свои алгоритмы по поиску регистров, все еще ища упоминания о Бальтазаре, но без успеха.

— Я ничего не нашел, — произнес он, явно разочарованный. — Алгоритм не работает. Он даже не фиксирует слова, которые по моему заверению там на самом деле присутствуют. Я могу вручную поискать по микрофишам, но для этого мне нужен мой комп и сканер.

— Мы можем предоставить людей, чтобы помогли тебе с этим. Готов поспорить, что Библиотекарь будет рад помочь.

Я подняла голову и поняла, что Этан стоит позади нас, скрестив руки на груди.

«Ты в порядке?» — спросила я.

«Нет. Но буду, как только отверну его башку от тела».

Джефф кивнул.

— Это было бы хорошо. Дело пойдет быстрее, когда будет больше глаз.

— А пока давайте мыслить шире, — предложил мой дедушка. — Рид знал об этом вампире. Откуда?

Я посмотрела на Джеффа.

— Ты говорил, что регистрационные журналы были в библиотеке в Лондоне?

— Не сами журналы, — ответил Джефф. — Только микрофишы. Журналами владеет частный коллекционер.

— Частный коллекционер? — спросил Этан.

— Понял, ищу, — произнес Джефф, снова с головой уходя в свой планшет. Он ответил почти сразу же: — Ух ты ж Одиновы[88] яйца.

Мы все захлопали глазами, не уверенные, стоит ли реагировать на столь креативное ругательство или на тот факт, что он был так взволнован, что изрек подобное.

Он поднял голову, чересчур оживленный.

— Регистрационные журналы «Memento Mori» были выкуплены на аукционе частным инвестором. Коллекционера представлял на аукционе ООО «ЛМН».

— Воистину Одиновы яйца, — проговорила я и глянула на Этана. — Это одна из компаний Круга, которая оплачивает квартиру Бальтазара. Когда их выкупили?

Он полистал страницы.

— Похоже, четыре года назад. О, а это кое-что. У меня тут записи из каталога аукциона. Регистрационные журналы были описаны как «увлекательное исследование закулисной деятельности лондонской секты, включающее в себя упоминание монстров и вампиров».

Я поглядела на Этана.

— Отношения Селины с Кругом начались семь лет назад, и мы предположили, что в какой-то момент Круг узнал, что она вампир. Может, этот момент наступил четыре года назад.

Этан кивнул.

— Он узнал, что она такое, развил интерес к вампирам, начал исследовать и собирать информацию. Затем он обнаружил нашего фальшивого Бальтазара и предложил ему эту аферу.

— Это была долгая афера, — сказала я. — И Рид очень, очень терпелив.

— Ладно, — произнес мой дедушка. — Исследования, возможно, регистрационные журналы, предоставили ему историю Бальтазара и достаточно об Этане, чтобы заполнить пробелы. Но откуда у него появилось это лицо? Голос? Ему бы понадобилась помощь.

Этан кивнул.

— Вы правы. «Бальтазар», с которым мы столкнулись, Очень Силен Психически. Степень, в которой он может психически воздействовать — это уровень вампирской силы, какую я никогда не встречал, но такой уровень возможен. Но это объясняет только часть всего этого. Это не объясняет его голос…

Этан отвернулся, кивнул и задумался. Его взгляд обратился вдаль, выискивая какие-то утраченные воспоминания.

— Он тот же. Абсолютно такой же. Интонация. Французские слова в речи. — Он посмотрел на меня, на Катчера. — Как он мог это сделать? Как он может соответствовать настолько точно?

— При помощи магии можно подражать человеку. — Казалось, Катчер совсем не в восторге от возможности того, что именно это и произошло. — Это в том же разделе, что и создание фамильяра, и настолько же темная магия.

Мэллори воскресила Этана в попытке сделать его фамильяром для ее магических нужд. Ей это не совсем удалось, но та магия, ее темнота, чуть не довела ее до края.

— Так значит, у Рида есть этот фальшивый Бальтазар и колдун, который того переделал? — спросил Этан, гнев только усилился. Колдуны, по его мнению, доставляли неприятности в Чикаго почти так же часто, как и вампиры, хотя их и было меньше.

— Колдуну потребовалась бы непосредственная частица Бальтазара. Прядь волос, кусочек кожи…

— Образец ткани из «Memento Mori»?

Все мы посмотрели на Джеффа.

— Может, они и были мучителями, — произнес Джефф. — Но не забывайте, что они также были учеными, по крайней мере, по их мнению. Они собирали образцы. Они устраивали эксперименты. Если сохранились регистрационные журналы, почему бы и образцам не сохраниться?

— Значит, это магия, — сказала я, думая не только о трюках, которые Бальтазар исполнял на Мичиган-Авеню, но и о всей картине «визита» в Чикаго. — Я хочу сказать, конечно это потребовало подготовки. Он провел свое исследование, сделал подготовительную работу, прочитал регистрационные журналы, побольше узнал об этом человеке. Но по большей части это была магия, а он — иллюзия.

— Это была афера, — возразил Этан и посмотрел на Катчера. — Можешь поговорить со своими контактами в Ордене? Выяснить, ходят ли какие-нибудь слухи о колдуне на службе Рида?

Катчер кивнул.

— Мы можем это сделать. Аналитические навыки Мэллори могут в этом также помочь.

Я задалась вопросом, могут ли они помочь с чем-то еще. Я посмотрела на Катчера.

— Раньше я была невосприимчива к гламуру, или, по крайней мере, гораздо менее чувствительна к нему. Но после того, как Бальтазар напал на меня, что-то изменилось. Теперь на меня все действует. Мы не уверены, как такое возможно — но, быть может, магия имеет к этому какое-то отношение. Может, именно поэтому он так влияет на меня.

Этан с Катчером переглянулись с задумчивыми выражениями лиц.

— Магия и вампиризм могут творить странные вещи друг с другом, — ответил Катчер. — Как мы видели. Это безусловно возможно.

Я кивнула.

— Так, если мы все поняли правильно, — произнес мой дедушка, — и у нас тут колдун, помогающий другому вампиру изображать Бальтазара, то где тогда настоящий Бальтазар?

— По словам Магуайра, — сказала я, — фальшивый Бальтазар знал настоящего Бальтазара по их заточению в «Memento Mori». Это означает, что настоящий Бальтазар пережил нападение семьи Персефоны. И поскольку Люку с Джеффом удалось подтвердить кое-что из того, что нам рассказал фальшивый Бальтазар о дальнейшей истории настоящего Бальтазара, значит, он пережил и «Memento Mori». Но нам придется вернуться к хронологии событий, к тем источникам, чтобы отследить что-то более конкретное, чем это.

Этан кивнул, затем протянул руку и помог мне подняться.

— А сейчас нам нужно вернуться в Дом и подготовиться к Введению в должность.

— Какой дресс-код? — спросил Джефф.

Я не знала, что Команда Омбудсмена официально приглашена, но была этому рада. Хорошо иметь друзей поблизости.

— Смокинг, — ответил Этан. — Как-никак, мы устраиваем шоу.

***

Мы вернулись в Дом и увидели папарацци снаружи, выстроившихся в очередь в ожидании завтрашнего Введения в должность.

— Ник все быстро провернул, — произнесла я.

— Как и Элен, — сказал Этан в то время, как поставщики перетаскивали провиант через контрольно-пропускной пункт, размещенный у ворот, неся коробки с цветами, бокалы для вина, шампанское.

— Она оперативная, — согласилась я.

Мы зашли внутрь и обнаружили, что в фойе нет никаких просителей, стол регистрации временно убрали. Если Бальтазар заглотит наживку и решит устроить неприятности, то они окажутся на линии огня. Было лучше закрыть Дом для тех, кого там быть не должно.

Мы зашли в оперотдел и наткнулись на Люка, который просматривал план по обеспечению безопасности вместе с Кейджи. Люк улыбался, но его лицо стало серьезным, когда он увидел Этана.

— Он не Бальтазар.

— Нет, не он, — произнес Этан. — Хотя он проделал существенную работу, готовясь к этой роли. Команда Омбудсмена полагает, что Рид нанял могущественного колдуна и использовал образцы ткани из «Memento Mori», чтобы подражать Бальтазару.

— О, здорово, — вкрадчиво проговорил Люк. — Джефф ищет дублера?

Этан кивнул.

— Он захотел использовать собственное оборудование. Не мог бы ты попросить Библиотекаря, чтобы тот связался с ним по поводу содействия?

Люк кивнул.

— Заметано.

Этан указал на план Дома на экране.

— Как продвигается подготовка к проведению Введения в должность?

— Хорошо, — ответил Люк. — Помогает то, что у нас есть временные сотрудники. Наши люди разместятся по периметру. Они будут караулить и предупредят нас, если увидят его, но участвовать не будут. Мы оставим это для вас двоих. — Он драматически прочистил горло и посмотрел на Этана. — Если, конечно, ты не хочешь посидеть в сторонке ради твоей же собственной безопасности.

— Нет, — был немедленный ответ Этана. — Это личное, и я разберусь с этим самолично.

Люк кивнул.

— Босс ты. Мэллори, понятное дело, придется убрать защитное заклинание, чтобы пустить его в Дом.

— Она будет только рада, — сказала я. — По всей видимости, его утомительно поддерживать.

— И она в числе приглашенных, — сказал Этан. — Оба — она и Катчер, так что они смогут обеспечить магическое прикрытие в случае, если он решит использовать свой тайный запас магии. Я пойду наверх и обменяюсь новостями с Морганом и Скоттом. Морган хочет перевезти вампиров Наварры обратно.

Люк кивнул.

— Мы скажем Чаку, а ты готовься к Введению в должность.

Этан кивнул.

— Присоединяйся к нам наверху, когда все тут закончишь. Я бы хотел обсудить план со всей командой.

— Я провожу тебя, — сказала я, когда Этан направился к двери.

Мы вышли в коридор, и я закрыла за нами дверь офиса.

— Думаю, настала моя очередь спрашивать, все ли с тобой в порядке, — тихо произнесла я.

— Я впустил его в свой Дом. Я поверил ему. После всех этих лет, что мы были вместе, всего, что я видел, я поверил, что он тот, кем назвался. Как я это упустил? Как я мог быть таким дураком?

— Ты ничего не упустил.

— Не успокаивай меня, Мерит.

Я улыбнулась.

— Я тебя не успокаиваю. Ты же знаешь, как я люблю указывать на твой бред, но сейчас это не так. У Рида есть регистрационные журналы и, по всей видимости, темный колдун, готовый использовать черную магию, чтобы помочь вампиру фактически стать Бальтазаром. Все это планировалось для того, чтобы одурачить нас, использовать столько иллюзии и столько страха, сколько нужно для того, чтобы заставить нас поверить.

Я положила руку ему на плечо.

— Магуайр скоро окажется за решеткой, а Наварра снова в безопасности — ну, или настолько в безопасности, насколько это возможно. Завтра вечером мы разберемся с Бальтазаром. И мы положим этому конец.

— Я положу этому конец, — сказал Этан с такой уверенностью, что меня пробрало до костей.

***

Я была достаточно взрослой, чтобы признать, что у нас были не лучшие условия, но это был решающий момент, и иногда приходиться смотреть в лицо страху.

Поэтому, когда у меня выдалась свободная минутка, чтобы отойти, я поднялась наверх в кабинет Элен, проходя мимо закрытой двери кабинета Этана, и постучала. Она подняла голову, лицо ее было совершенно пустым.

— Да, Мерит?

— Мне нужно платье на Введение в должность.

— Этан уже сказал мне, — начала она, но я покачала головой.

— Не черное, — проговорила я. — Не черное и не скромное. Мне нужно нечто большее. Что-то другое.

Ее брови приподнялись.

— С какой целью?

Я сделала шаг к ее столу.

— С целью насадить на наживку этого человека, который изображает из себя Бальтазара, человека, который хочет забрать Дом у Этана. Слушай, Элен, я знаю, что мы не очень-то ладили с… ладно, с самого начала.

Выражение ее лица оставалось впечатляюще пустым.

— Но давай оставим это в стороне. Этот человек является угрозой для Этана, и я не позволю никому — или ничему — навредить ему. Мне нужно платье, — снова сказала я. — Платье, которое привлечет внимание мужчины, удержит его внимание на мне. Потому что, если он будет сосредоточен на мне…

— Он не будет сосредоточен на Этане, — закончила она. Она закрыла папку перед ней, скрестила руки на столе и оглядела меня с головы до ног в тяжелом и неловком молчании. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы понять, что она подмечает каждый изгиб и плоскость.

— Красное, — наконец произнесла она, поднимая глаза к моему лицу. — С некоторой текучестью и довольно глубоким декольте, чтобы удержать его внимание.

Я и за миллион лет не могла себе представить, что Элен будет обращаться к моему декольте, и расплылась в ослепительной улыбке. Думаю, защита Этана и в ней выявила самое лучшее.

— У тебя есть скрытое оружие?

Также технически вампирское табу. Вопрос не обеспокоил меня, поскольку я привыкла к своему кинжалу и часто полагалась на него. Но Элен, по большей части, строго соблюдала правила. Может, я не отдавала ей должное.

— Да. Кинжал и набедренная кобура.

Она кивнула, снова открыла папку и начала писать.

— Каблуки. Компрессионное белье. Тебе придется ходить на твоем выступлении, — сказала она, снова глядя на меня. — Ты ходишь, как студентка. Как его Страж, но не его королева.

Ага. Я точно не отдавала ей должное. Но я и мое эго — не главное.

Я подошла к двери кабинета, закрыла ее и оглянулась.

— Покажи мне.

***

Час спустя я вышла из ее кабинета. Час спустя, с попутно приходящими сообщениями от Люка и Этана, интересующимися, где я. Ответ, по крайней мере, был довольно честным:

ГОТОВЛЮСЬ К ВЕЧЕРИНКЕ С ЭЛЕН. КАК-НИКАК, Я СОЦИАЛЬНЫЙ РАБОТНИК.

Я не стала упоминать о том, что она натянула на меня каблуки и заставила ходить взад-вперед по ее кабинету, пока не удостоверилась, что у меня надлежащая осанка, подобающая скорость и что мое лицо выражает нужную степень «самоуверенной скромности». Ее слова, не мои.

— Трава будет мягкой, — говорила она. — Тебе следует придерживаться дорожек или твердого пола под шатром.

Или я могла бы просто снять эти чертовы штуки и бросить их в Бальтазара, — подумала я, но благоразумно придержала эту мысль при себе.

Когда практические занятия закончились, я вернула ей туфли и пошла вниз в кабинет Этана. Дверь была открыта, представители других Домов уже были там: Скотт и Джонах, Морган, Этан, Люк и Малик.

— В этой комнате явно не хватает девушек, — сказала я, испытав на практике походку, когда подошла к столу для совещаний и присоединилась к остальным. Я даже не споткнулась о край дорогущего антикварного ковра, поэтому посчитала, что победа за мной.

— В целом я согласен, — сказал Этан, — но девушки работают, пока мы чешем языками, так что на данный момент они в дефиците.

Я кивнула Скотту и Моргану, затем Джонаху, с которым я до сих пор не знала, как себя вести. Я носила свою монету КГ в кармане, ровно как и медальон Кадогана на шее. Возможно, все сведется к выбору между ними. Это, безусловно, казалось сутью подхода без вмешательства Джонаха: заставить меня выбирать.

— Мы обсуждали Бальтазара, — сказал Этан, и я кивнула, снова возвращаясь в настоящее.

— Ты не думаешь, что план следует поменять, потому что он по существу самозванец? — спросил Скотт.

— Не думаю, — ответил Этан. — Он не знает, что мы в курсе. И, что более важно, он, кажется, вполне готов играть эту роль, чтобы довести дело до конца. Мы дадим ему такую возможность.

— Я согласна, — произнесла я. — Я не удивлюсь, узнав, что он убедил себя, что является Бальтазаром.

— Серьезно? — спросил Скотт.

— Серьезно. Он был у меня в голове. Единственный человек, которым он хочет быть больше, чем Бальтазар — это, вероятнее всего, Этан. — И после этого у меня появилась идея. — Это создает занимательную возможность, способ, при помощи которого мы можем увеличить вероятность того, что он появится ради конфронтации.

Все взоры обратились ко мне, но я смотрела на Этана.

— Мы должны расстаться.

Глаза Этана превратились в стеклянный зеленый огонь.

— Что, прости?

— Мы пустим слух, что мы расстались. Будем вести себя так, словно разошлись. Это подтолкнет Бальтазара обойти тебя, и он будет рассматривать меня в качестве пропуска. Раньше он пытался использовать меня, чтобы добраться до тебя. Не думаю, что он сможет устоять перед возможностью попытаться добраться до меня. Может, я и не знаю Бальтазара — не настоящего — но я знаю того, кто его изображает.

Это напоминание погрузило комнату в тишину.

— Это не плохой план, — сказал Джонах. — Шумиху между вами двумя увеличит освещение в СМИ и даст ему еще больше оснований, чтобы объявиться.

— Он привел репортеров с камерами, когда впервые пришел на встречу, — указала я. — Он любит устраивать шоу. Ты мог бы поделиться эксклюзивным материалом с Ником. Он, скорее всего, будет только рад протолкнуть эту бомбу. Для него это немного праздно, но он любит сверхъестественные сенсации.

Этан вперился в меня взглядом, барабаня пальцами по столу. Он был невообразимым альфой и относился к нам достаточно серьезно, чтобы запланировать предложение руки и сердца. Невозможно было спокойно обсуждать объявление общественности и прессе, что наши отношения прекратились.

— Это не плохой план. Я поговорю с Ником.

Раздался стук в дверь, и вошла Келли с планшетом в руке.

— У меня тут план по обеспечению безопасности на Введении в должность, если вы хотите его посмотреть.

Мастера хотели, так что они собрались вокруг планшета и погрузились в детали.

***

Спустя два часа детализации безопасности и после корректировки церемонии, солнце уже почти встало, и Мастера были готовы отбыть.

Чтобы наш притворный разрыв казался более реалистичным, я решила спать в своей старой комнате. Поскольку в этом году мы не набирали Посвященных, ее еще не занял другой вампир. Комната была маленькой и чистой, с простой кроватью и комодом, маленькой ванной. Ничего похожего на апартаменты Этана, но по-своему уютно.

Я лежала на маленькой кровати, закинув руку за голову и уставившись в потолок. Странно было находиться тут одной, спать без тела Этана и его сердцебиения рядом со мной, и я чувствовала себя странно неловко, пытаясь заснуть. Звуки были другими, запахи, ощущение простыни и одеяла подо мной. И я была однозначно уверена, что у Этана более качественное постельное белье.

Я всматривалась в темноту, ожидая восхода солнца, когда меня одолеет сон.

«Спокойной ночи, Страж».

Голос его звучал немного одиноким, что заставило меня улыбнуться, хоть и садистски. Приятно было знать, что я не единственная, кто испытывал недостаток.

«Спокойной ночи, Салливан. Постарайся в мое отсутствие держать свои руки при себе».

Это была первая незначительно намекающая на непристойности вещь, которую я ему сказала после Бальтазара. Думаю, после этого мы оба почувствовали себя лучше.

Глава 24

ЖЕНЩИНА В КРАСНОМ

На следующий вечер энергия и волнение в Доме были ощутимы. Несмотря на всю драму, Введение в должность было важной церемонией. Этан, Скотт и Морган будут официально признаны членами ААМ, и начнется новая эра Американских вампиров.

Раздался стук в дверь. Я сбросила одеяло, открыла дверь и увидела небольшой поднос, стоящий за ней с бутылкой крови, диетической колой, кексом и пятисантиметровой горкой бекона. Я, может, и находилась в другой комнате, и больше не была — по крайней мере, временно — второй половинкой Этана, но Марго не забыла обо мне.

И все же, он стал неоспоримой частью моей жизни, поэтому было странно просыпаться без Этана рядом со мной. «Бальтазару» лучше всего показать свою лживую и позерскую задницу сегодня вечером, поскольку я хотела своего Дарта Салливана обратно.

Я проверила свой телефон и обнаружила дюжину сообщений от членов семьи, друзей и сверхъестественных с сочувствиями по поводу разрыва. Новости, очевидно, распространялись очень быстро. Ни одного сообщения не было от жителей Дома, так что, по крайней мере, их оповестили. Мне придется сделать кучу звонков, когда этот спектакль закончится.

Не было сообщения и от Люка, так что я приняла душ, надела джинсы и футболку Кадогана — мне все равно скоро придется переодеваться — и спустилась вниз в оперотдел.

Линдси и Люк сидели за конференц-столом, когда я вошла. Люк был уже в смокинге, Линдси в гладком черном шелковом платье без рукавов, которое спадало к ее щиколоткам.

— Вы оба выглядите потрясающе.

Они переглянулись, затем посмотрели на меня.

— Думаю, ты одета слишком скромно, Страж. — Люк постучал по часам. — Вечеринка начнется через час.

— Я выполняю свои обязанности Стража и сначала хочу свериться с тобой.

— Ты избегаешь Элен, — усмехнулась Линдси. — Что я понимаю. Поскольку она пугает до чертиков и меня.

— Элен красотка, — сообщил Люк. — Но это к теме не относится.

— Давай тогда перейдем к тому, что относится. Есть признаки Бальтазара?

— Нет, — ответил Люк. — Мы поставили человеческих охранников у кондоминиума, но он не возвращался. Менеджер по работе с клиентами был уволен за разговор с нами, так что это тупик. — Он нахмурился, сказав почти себе под нос: — Я должен поговорить с Этаном о том, чтобы он выделил ему немного денег или назначил какое-нибудь жалование, или еще что-то. — Затем он покачал головой. — Мы разберемся с этим позже. Суть в том, что пока нет никаких следов Бальтазара, но репортеры ухватились за эту новость о разрыве.

— Я этому не рада, — произнесла я.

— Посмотри на это с другой стороны, — предложила Линдси. — Ты всегда можешь дать Моргану еще один шанс.

Я одарила ее твердым взглядом.

— На эти грабли уже наступали, больше не поведусь.

Раздался стук в дверь. Мы обернулись и увидели Джеффа Кристофера в поразительном смокинге. Он идеально сидел на его фигуре, а русые волосы были зачесаны назад, обостряя черты его лица. Он выглядел немного старше, и немного более опасным.

— Молодой мистер Кристофер, — поприветствовал Люк, протягивая ему руку. — Вы выглядите очень официально, сэр.

— Очень красивым, — согласилась я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку.

— Сожалею о вас с Этаном, — сказал он.

Поскольку мы не стали рассказывать всем охранникам о нашем плане, только лишь необходимому числу, Джефф играл свою роль.

— Спасибо. Но я бы предпочла не говорить об этом.

Он мрачно кивнул.

— Конечно. Если тебе нужно плечо, чтобы выплакаться, я здесь.

— Я это ценю. Что привело тебя вниз?

— Как ни удивительно, Бальтазар.

Люк моментально насторожился.

— Ты видел его?

— Нет, но думаю, мы выяснили, кто он такой. Мне жаль, что я не позвонил раньше, но мы…

— Воу, — произнес Люк, поднимая руку вверх, его губы выгнулись в улыбке. — Ты думаешь, что нашел его?

Джефф кивнул.

— Мы с Библиотекарем, когда начали просматривать страницу за страницей. Он нашел Бальтазара. Я нашел еще два имени: Карлайл Фостер и Жюльен Барроуз. Карлайл мертв. Он был британским шпионом во время Второй мировой войны, был разоблачен и казнен. Что касается Жюльена, так он исчез.

Я почувствовала тепло от вспышки адреналина.

— Исчез?

— В журналах сказано, что он исчез после драки с человеком, который был оставлен, чтобы охранять его. Охранник сказал, что Барроуз, я цитирую, «вторгся в его сны». После этого нельзя обнаружить никаких его следов, по крайней мере, под этим именем.

Тепло превратилось в полноценный пожар. Я сжала руку Джеффа.

— Это хорошая работа, Джефф. Действительно хорошая. Мы можем связать его с Ридом?

— Пока нет. Но я продолжаю искать. И Катчер все еще ищет колдуна.

Телефон Джеффа начал жужжать, и он достал его, чтобы проверить.

— Это Чак, — сказал он, покачивая телефон. — Мне нужно подняться наверх.

— Увидимся там, — произнес Люк. — И ты действительно хорошо поработал. Я поделюсь результатами твоих поисков с командой.

Джефф кивнул, затем улыбнулся мне.

— Один танец оставь за мной.

— Я сделаю все, что смогу, — ответила я, а он подмигнул и вышел.

— Это определенно хорошие новости, — заметил Люк. — И они не единственные: Рид выполнил свою часть сделки, подписал все необходимые документы по передаче долга сегодня днем. Наварра чист, по крайней мере в том, что задолжал Кругу.

— Морган, должно быть, испытывает облегчение.

— Вероятно, так и было бы, но он все еще разбирается с Ириной. Ходят слухи, что она нацелена на его место.

Это заставило меня сесть ровнее.

— Она бросила ему вызов?

— Не сейчас, но к этому идет. Думаю ли я, что у него есть уникальный шанс навести порядок в своем Доме, учитывая обстоятельства? Да. Но чтобы воспользоваться им, ему нужно понять, как это сделать. Время покажет, удастся ли ему это.

Время неизбежно покажет.

— Этан в порядке?

— Он нервничает. Но охрана на месте, а твой дедушка и ЧДП рядом. Мы все с наушниками, даже колдуны, так что сможем оставаться на связи. Мы бы рекомендовали вам с Этаном не контактировать друг с другом телепатически, пока он не окажется в наших руках. Кем бы ни был этот парень, он очень могущественен психически. Может это засечь и испугаться. А мы этого не хотим. Понадобилось слишком много усилий, чтобы все спланировать. И теперь, слава Богу, не осталось ничего, кроме как смотреть, как все будет разворачиваться.

Он скрестил руки на животе, улыбаясь мне.

— И, надеюсь, наблюдать за твоим достойным «Оскара»[89] исполнением отверженной вампирши.

— Я участвовала в нескольких мюзиклах, — ответила я, вскидывая подбородок. — Будем надеяться, что я все вспомню.

— «Продавцы новостей»[90] не считаются, — заметила Линдси.

Я подумывала поправить ее — сообщить, что я не играла в «Продавцах новостей», а была всего лишь одержима им — но решила, что делу это не поможет. Вместо этого с сочувствием посмотрела на Люка.

— Разве у нас нет правила, чтобы не было никаких саркастических или издевательских замечаний во время операции?

Он пожал плечами.

— Она довольно хорошо подметила с «Продавцами новостей». Я засчитаю ей это, — сообщил он, обмениваясь «дай пять» со своей девушкой.

Я поднялась, указывая указательным пальцем на них обоих.

— Оставайтесь-ка вы двое здесь. А я пойду встречусь с женщиной с моим платьем.

***

Это была не просто вечеринка, так что приготовление к вечеринке не было обычным. Это была целая операция и учитывая, что платье выбирала Элен, она намерена была также наблюдать и за процессом одевания.

Итак, во второй раз за неделю я была облачена во что-то гламурное.

Я оказалась в примерочной, которая находилась рядом с актовым залом Дома, закрытой для подобных целей, где персонал из четырех человек торопливо превращал меня в Стража, Пригодного для Бала, а не захудалого борца, которым, видимо, Элен обычно меня считала. Я сидела в кресле парикмахера в красном бюстье и соответствующих трусиках, купленных Элен, отчего я чувствовала себя некомфортно, пока они кружили вокруг меня. Наряжальщики — двое мужчин и двое женщин — горели от желания поговорить о нас с Этаном и о Разрыве, Что Потряс Чикаго.

— С его стороны было неправильно опрокидывать тебя так, — сказал тощий и татуированный мужчина с бородой и крупными волнами темных волос, в настоящее время накладывающий темные тени и подводку на мои веки в стиле кошачьих глазок.

Играй роль, — сказала я себе.

— Все произошло нежданно-негаданно, — тихо согласилась я, пытаясь оставаться спокойной и не позволить кончикам его инструментов проткнуть мои глазные яблоки.

— Заставь его хорошенько ревновать, — произнесла миниатюрная женщина со щипцами, такими же длинными, как и ее руки, которые пахли теплом и лаком для волос.

— Это было бы приятным бонусом, — согласилась я, делая все возможное, чтобы изобразить завидные надутые губки.

— Твое платье невероятное, — заявила вторая женщина, очаровательная брюнетка с зажимом бабочкой в волосах и огромным количеством татуировок, как у бородатого мужчины. — Они потеряют дар речи.

— Я его еще не видела.

— Тебе понравится.

— Очень эффектное, — сказала крошечная девушка, откидывая локон, пока работала над другой частью моей прически. — Ты мой первый вампир. Не так уж отличается от работы с человеком, как мне кажется.

— Да, — ответила я, смотря на себя в зеркало, когда она отошла.

Мои глаза были подведены темными подводкой и тенями, скулы выделены, губы были полными и малиновыми. Бюстье подняло вверх мое не очень впечатляющее декольте; шпильки с тонкими красными ремешками, которые соответствовали платью, виднелись на моих довольно впечатляющих ногах. Мои волосы были темными и сверкающими, и когда парикмахер начала снимать зажимы для волос, упали тяжелыми, свободными волнами на плечи.

Это приготовление в сравнении с приготовлением к приему у Рида было как фаст-фуд в сравнении с обедом в «Алайни», самом модном ресторане Чикаго. Даже не одна и та же стратосфера.

Моя челка была убрана, волны текстурные и взбитые, а несильный цветочный парфюм был разбрызган вдоль моей шеи и ушей. Бородач отогнал остальных прочь и шагнул ко мне с гигантской кистью, усыпанной пудрой, слегка мерцающей в свете ламп.

— Финальный штрих, — сообщил он и начал пудрить мое лицо, шею, торс, зону декольте, и все это начало мерцать под освещением комнаты.

— Всего лишь намек на мерцание, — заметил он. — Мы хотим вампирский гламур, а не гламур Майами-Бич[91].

— Очень мило.

Мы повернулись и увидели Элен позади нас, со скрещенными руками, платье висело в ее руках. Она деловито осмотрела меня, затем кивнула.

— Думаю, мы готовы, — сказала она, и протянула мне платье.

Платье было легкое, как перышко с удивительно детализированным цветочным кружевом и струящейся органзой, насыщенного малинового оттенка. Лиф был с глубоким V-образным декольте, драпированным почти невидимой вставкой из тюли, руки оставались обнаженными, за исключением небольших вставочек из тех же самых кружев. Талия была узкой, малиновая органза поверх шелка струилась по бедрам и ниспадала к коленям в несколько слоев, кружевные вставки открывали достаточно кожи на бедрах и ногах.

Я позволила ей помочь мне надеть его, а когда мы убедились, что все сидит на нужных местах, я посмотрела в зеркало.

Для вечеринки Рида я выглядела богато и гламурно в своем чопорном черном платье.

Сегодня я выглядела сексуально и опасно. Мне понадобилось мгновение, чтобы охватить весь образ, признать, что эта бросающаяся в глаза соблазнительная женщина, которую я вижу в зеркале, была действительно мною.

— Это, — сказала Элен, — Страж этого Дома.

И понадобилась всего лишь жизнь человека, вампира и целый год, чтобы я оказалась здесь и сейчас.

Элен вдела бриллиантовые сережки мне в уши и убедилась, что набедренная кобура на месте и не видна.

— Еще кое-что, — произнесла она.

— Больше никаких бриллиантов.

Она одарила меня успокаивающим взглядом, предложив наушник.

— Ох, — произнесла я, запихивая его в ухо. — Тест, — тихо проговорила я.

— Ты в эфире, Страж, — ответила мне Келли, которая находилась в оперотделе. — Какое твое расчетное время прибытия?

— Четыре минуты. Я готова спуститься.

— Принято. Я намерена намекнуть Этану выглядеть очень-очень ревнивым.

Прозвучало это более весело, чем должно было.

***

Огромный задний двор Дома превратился в дань уважения весне. Белые навесы развевались над высокими вазами белых цветов, а струнный квартет играл музыку на заднем дворе. Навес был натянут рядом с квадратным французским садом, вода красиво журчала на заднем фоне. Белые бумажные фонарики создавали потрясающее свечение, добавляя эфемерности и ощущения возрождения. Это мероприятие было ориентировано на перезагрузку для Домов, но оно также было ориентировано на перезагрузку для Этана, разрыв с его прошлым, или, по крайней мере, с монстром, который попытался присвоить все это.

Я всегда хотела впечатляющего появления, подростком мечтала войти в комнату, и чтобы все головы поворачивались ко мне.

Сегодня вечером я не была уже неловким подростком, а взрослой женщиной. Я не пыталась привлечь внимание кудрявого и улыбчивого капитана команды — я вела охоту на древнего, могущественного вампира. И я входила не в спортзал или кафетерий, украшенный блестками и бумагой, декорированный под Париж или Рим, а в величественный белый сад, заполненный благоухающими цветами и вампирами в гламурных нарядах.

Я представила себе Элен, следующую позади меня, критически оценивающую каждое мое движение, и жизнь Этана, находящуюся на весах, и направилась к лестнице-полумесяцу, которая вела из патио к дорожке. Я была единственной, по крайней мере, насколько я могла сказать, в красном, и выделялась среди всех черных и сдержанных нарядов Кадогана. Абсолютно ничего скромного не было в моем наряде, выражении моего лица или, как теперь подумала я, в походке, которой Элен обучила меня.

Головы оборачивались, пока я шла к тенту. Я оглядела толпу, встретилась взглядом с Элен, видя, как ширится ее удовлетворенная улыбка и как она склоняет голову в знак одобрения. Я слышала шепот вокруг себя, вопросы и комментарии вампиров в сдержанных платьях и смокингах, которые дивились Стражу в красном, что вступила в их ряды.

Они, вероятно, посчитали, что я выгляжу как женщина, умоляющая о мужском внимании. Хорошо, учитывая, что это было именно то, чего я пыталась добиться. И если удача будет на нашей стороне, он появится.

Я поискала Этана и нашла его рядом со столом под навесом, с шампанским в руке. Его смокинг был аккуратно и безукоризненно пошит, волосы собраны в короткую косичку. Он выглядел совершенно великолепно, как порочный ангел, надеющийся склонить одного или пару человек на свою очень убедительную сторону.

Его взгляд прошелся по моему телу, как у отвергнутого любовника, и я сглотнула от вспышки желания. Я не должна была желать Этана, или, по крайней мере, поддаваться ему. Мы ведь расстались.

Он внимательно осмотрел меня, прежде чем отвернуться, поворачиваясь к женщине, которая стояла рядом с ним, брюнетке с блестящим каре темных волос, ее тело, с изгибами в нужных местах, было обтянуто черным платьем без рукавов с расклешенной юбкой и черными туфлями в стиле Мэри Джейн[92] на высоких шпильках. Его рука находилась на ее талии, и ревность, сильнее чем когда-либо ранее, пронзила меня.

Если бы ее рука не лежала на его локте, а я не испытывала этой совершенно нерациональной вспышки ревности, я бы оценила, насколько великолепно она выглядела и насколько идеально смотрелся Этан.

Я напомнила себе сделать ей комплимент позже. А пока я бросила на нее уничтожающий взгляд, прежде чем отвернуться, поворачиваясь к ним спиной… и накинулась на Люка.

— Марго? — прошептала я. — Он пригласил Марго быть его парой на Введении в должность? Она мой шеф-повар.

Люк захохотал в наушнике.

— Она шеф-повар Дома, Страж, и, в любом случае, она перво-наперво была шеф-поваром Этана. И он знал, что тебя это заденет. И это сделает твое исполнение еще более реалистичным.

— В этом платье ты выглядишь потрясающе, но ты становишься абсолютно зеленой.

Я повернулась и позади себя увидела Мэллори с Катчером, оба с крайне удивленными выражениями лиц. Платье Мэллори было в греческом стиле, длинная юбка драпированной ткани, собранное золотыми зажимами на плечах с тонким золотым пояском на талии. Ткань была нежно-синего оттенка, который подходил ее волосам, завитым и свободно ниспадающим вокруг лица, золотистая лента удерживала их на месте. По крайней мере, я была не единственной, кто надел цветное платье.

Катчер был одет в черный костюм поверх белой рубашки, без галстука, верхняя пуговица незастегнута. Он выглядел сексуально и немного грубовато, как гонщик.

— Я не ревную. Я завидую. Это другое.

— Ты знаешь, что он слышит все, что ты сейчас говоришь, да, Страж? — спросил Люк без какого-либо удовольствия. — У него тоже есть наушник.

Когда Этан улыбнулся Марго, улыбкой, которая, вероятно, предназначалась мне, меня это не сильно обеспокоило.

— Тогда он услышит мое предупреждение: Прикоснешься к ней снова и потеряешь палец, — сладко проговорила я.

Мэллори улыбнулась.

— Мерит не нравится, когда кто-то прикасается к ее вещам.

— Есть признаки Бальтазара? — спросила я.

— Пока нет, — ответил Катчер.

— Проклятье, — произнесла Мэллори с изумлением в голосе. — А бывают уродливые вампиры?

Я посмотрела в направлении ее мечтательной улыбки и увидела Джонаха, который направлялся к нам, смотря на меня. Его каштановые волосы блестели как бронза, подчеркивая его голубые глаза, и в своем темном смокинге он выглядел как модель с подиума «Армани»[93].

— Прочь из моего сна, — пропела Линдси в мой наушник, — и забирайся в мою машину[94].

— Тут слишком много мужской сексуальности, — заметил Люк. — И из-за этого мне неуютно.

— Саркастические замечания и издевательства разрешены во время операции, — напомнила я ему.

— Посмотри еще раз на сиськи Мэллори, — сказала ему Линдси. — Почувствуешь себя лучше.

Мэллори улыбнулась, пошевелив плечами для лучшего эффекта. Она была в хорошем настроении, что заставило меня понадеяться, что она поговорила с Катчером и разрешила свои сомнения. Но мы вернемся к этому позже.

— Сосредоточьтесь, — сказала я. Учитывая, что Джонах продолжал смотреть на меня с тех пор, как подошел, я посмотрела на него.

— Привет, — произнес он, глаза опустились вниз, скользя по кружеву, коже. — Выглядишь мило.

— Спасибо. Ты тоже.

Я почувствовала прилив магии Этана через весь шатер. Гости вечеринки также заметили и начали шептаться. Как будто бы мы действительно расстались. Уловка сработала на отлично.

— Если ты прикоснешься к ней, — произнес знакомый голос в моем наушнике, — то потеряешь нечто более ценное, нежели палец.

— Передохни, Салливан, — ответил Джонах, смотря на меня. Он засунул руки в карманы, и я приготовилась к худшему, что он попросит меня вернуть жетон, который дал мне, как подтверждение моего членства в КГ.

Но его тон оставался абсолютно ровным.

— Бальтазар еще не объявлялся?

Я предположила, что он был все еще зол, то ли на меня, то ли на КГ, то ли на обстоятельства.

Учитывая, что у меня было на то право, я ответила сдержанным и деловым голосом:

— Пока нет. Но мы считаем, что он вампир по имени Жюльен Барроуз, который однажды знал Бальтазара. Как и Бальтазар, он был заложником «Memento Mori», но сбежал и исчез.

— Это что-то новое.

— Только что с печати, — ответила я. — Джефф нашел связь совсем недавно.

— Мастера здесь, — произнес Этан в наушнике. — Давайте начинать церемонию и посмотрим, появится ли он.

***

Они собрались на возвышении в конце шатра — трое Мастеров вампиров в смокингах, все прекрасны нечеловечески.

— Дамы и господа, — начал Этан, — спасибо, что присоединились к нам сегодня. Мы собрались, чтобы положить начало новой традиции, празднованию Введения в должность Чикагских Мастеров в Американскую Ассамблею Мастеров.

— Слушайте, слушайте! — закричали голоса в толпе вампиров, которые заполнили шатер, чтобы послушать церемонию. Но Бальтазара среди них не было.

— Подобно тому, как наши американские предки проделали это почти три сотни лет назад, мы освобождаем себя от интересов, которые не становятся в ряд вместе с нашими, мужчины и женщины, которые стремились сохранить их власть неприкосновенной любой ценой и в ущерб Американским Домам. Сегодня ночью мы празднуем начало новой эры. — Этан поднял бокал шампанского. — За Кадоган, за Грей, за Наварру!

— За Кадоган, за Грей, за Наварру! — повторили они и яростно зааплодировали своим Мастерам, в то время как я разглядывала толпу, выискивая опасность.

— Что-нибудь есть, Страж? — спросил Люк в наушнике.

— Совсем ничего, — ответила я, скрывая ответ за бокалом шампанского. — Может быть, церемония слишком церемониальная. Может, он выжидает. — Но чего?

Этан протянул микрофон Скотту.

— Мы клянемся, — произнес Скотт, — защищать вампиров наших Домом, охранять их счастье, их свободу. Мы повторяем эти обеты здесь и сейчас и заявляем, что наше членство в Ассамблее предназначено исключительно для содействия этим целям. Мы обязуемся отказаться от каких-либо действий, любых решений, которые могут причинить вред нашим вампирам. Мы обязуемся быть верными интересам наших вампиров, принимая все решения.

Скотт передал микрофон Моргану.

— Мы даем эти обеды здесь и сейчас, перед теми, кому мы служим, перед нашими Послушниками, перед нашими коллегами и друзьями, — он посмотрел на Скотта и Этана, — перед другими Мастерами, с которыми мы делим этот город, поскольку если мы не сможем обезопасить этот город, мы подведем не только наших вампиров, но и друг друга.

Морган и Этан обменялись долгим и напряженным взглядом, прежде чем Морган снова повернулся к толпе.

— Мы даем эти обеты вам, нашим Послушникам, сегодня. Пусть наши Дома процветают вечно, пусть мы служим вечно и пусть наши вампиры наслаждаются хорошим здоровьем вечно.

— Точно, правильно, — произнес Этан и вампиры снова взорвались аплодисментами.

И по-прежнему не было никаких признаков Бальтазара.

***

Прошел час, и я начала нервничать еще больше. Мэллори, Катчер, Джонах и я немного перекусили и незаметно осмотрели толпу в поисках хоть какого-то его признака. Но его там не было. И, может, и не будет.

Я вздохнула.

— Может, он не придет. Может, это было слишком очевидной ловушкой. — Возможно, — испугалась я, — я была неправа с самого начала, и нужно было это делать не таким образом. Возможно, нам придется вызывать его.

— Некоторые операции требуют терпения, — сказал Катчер, и я посмотрела на него.

— Ты говорил с моим дедушкой, не так ли?

— Я с ним работаю. Как мне с ним не говорить?

Веский аргумент.

Я встала.

— Я пойду прогуляюсь по территории. Если он здесь или наблюдает, может, это заставит его выйти.

— Будь осторожна, — сказал Джонах. — Люк, ты наблюдаешь?

— Все камеры включены и работают. Я его там нигде не вижу, но это не значит, что он не прячется в тени, которую нам не видно. Будь осторожна, Страж.

— Буду, — пообещала я и продолжила играть свою роль. Я представила себя отвергнутой женщиной, вынужденной смотреть, как ее любовник танцует, улыбается, общается с другими, женщиной, которая хочет уйти подальше от предательства, от эмоций.

Мой подбородок был поднят, но в глазах была печаль, я на прощание скользнула взглядом по Этану, когда вышла из шатра на одну из тропинок, которые петляли по газону. Я скрестила руки, как будто замерзла, словно была уязвима, в то время как музыка осталась позади.

Это был прекрасный тактический ход.

Когда я добралась до стены дома и еще до того, как пустила драматическую слезу, он вышел из теней, выглядя неутешительно красивым в простом черном смокинге, темные волосы падали ему на лицо.

— Ты просто загляденье, chérie.

И теперь настала моя очередь. Я отодвинула страх и отвращение, панику, которая вцепилась в мою грудь скелетными руками, и я сделала свой голос напряженным. Браслет-ворон не пропускал его гламур, но ему этого знать не обязательно. И я все еще чувствовала, как он обвивает меня, так что не трудно было изображать уязвимость.

— Что ты здесь делаешь?

— Я наблюдаю за его бессердечностью и думаю о тебе. Тебе не больно смотреть, как твой любовник прикасается к другой женщине? Знать, что ты его потеряла?

Я отвела взгляд.

— Меня не волнует, что он делает.

— О, chérie, я вижу боль в твоих глазах. — Мужчина, который якобы был Бальтазаром, придвинулся на шаг ближе, магия стала сильнее, вибрируя вокруг меня, пока он пытался проникнуть сквозь мою защиту. И в этом фигуральное, пожалуй, было недалеко от буквального.

Я уловила запах лавровой туалетной воды, почувствовала, как в памяти поднимается потребность в его руках на моем теле, и снова оттолкнула это.

— Как ты думаешь, будет ли ему больно смотреть, как я прикасаюсь к тебе?

Он сделал шаг вперед и поднял руку к моему лицу. Я позволила своему взгляду стать нежным, позволила ему ласкать пальцами мою щеку и старалась изо всех сил не показывать своего отвращения.

— Сегодня ты податливая. Видимо из-за того, что он бросил тебя. Поскольку ты свободна для меня. — Он шагнул вперед, вплотную прижавшись ко мне своим телом, его возбуждение было очевидным, губы напротив моей щеки. — Ты будешь выкрикивать мое имя?

И этого, как говорится, было достаточно.

— Какое имя? Ты имеешь в виду Жюльена или Бальтазара?

Он замер, горячая магия покалывала вокруг меня. Я могла поклясться, что почувствовала, как она ринулась вперед и была отброшена назад ответной волной. Его магия перешла в наступление; магия оберега оттолкнула ее назад.

Он медленно поднял свой взгляд на меня, его глаза бурлили ртутью.

— Меня зовут Бальтазар.

— Нет, не зовут. Ты Жюльен Барроуз. Ты знал Бальтазара. Был в плену вместе с ним. — Я посмотрела на шрамы на его шее. — Видимо, подвергался пыткам рядом с ним. Но ты не Бальтазар.

Прежде, чем я успела отойти, он запустил свои пальцы мне в волосы.

— Меня зовут Бальтазар. Скажи это! — произнес он, дернув мою голову назад. — Скажи это!

Казалось, он говорит серьезно. Может, он думал, что притворство необходимо, если он хочет прибрать Дом Кадогана. Или, возможно, это была магия, постепенно превращающая то, что осталось от этого мужчины, в того, кому он стремился подражать.

Будь то ложь или мания, мне надоело быть пешкой.

— Ты не Бальтазар.

Он снова дернул меня за волосы, оттянув назад, чтобы ударить меня свободной рукой. Я загородилась от удара предплечьем, и он от удивления отпустил мои волосы. Мы оторвались друг от друга, но я зацепилась браслетом-вороном за его пиджак. Он разорвался и упал на землю.

Больше ничем не сдерживаемая, его магия пролилась в меня, как темное вино, и внезапно воздух стал слишком густым, чтобы сделать вдох. Я упала на колени, пытаясь вдохнуть, в то время, как его магия, злобная и жгучая, кружила вокруг меня, словно тайфун. Он хотел взять меня под свой контроль, пленить своей магией, сделать пешкой, которую он мог использовать.

Мой инстинкт пытался бороться, отбиться и нанести ответный удар, оттолкнуть его магию при помощи моей собственной, правда противником она была никудышным. А потом я вспомнила, что говорила мне Линдси.

— Ты валун в потоке, — услышала я ее слова, либо из памяти, либо через наушник, который все еще носила. — Позволь магии обтекать тебя. Она не проникает, не действует на тебя, просто движется, как ветер.

Там, на земле, грязь просачивалась через платье к моим коленям, я закрыла глаза и позволила себе мягко вдохнуть и выдохнуть.

Его магия снова начала наступать, решив усмирить меня, взять под контроль. Я признала его магию, приняла ее воздействие. Она была опасной, пронизывающей и удивительно настойчивой. Отказ заставил его надавить сильнее, но я никак не ответила. Я вся вспотела от усилий, прилагаемых, чтобы не ответить, игнорируя инстинкт бороться против гламура, который лился по мне, словно удушающая вода, который стремился склонить и подчинить.

Как ветер, — сказала я себе. Как ветер. Может, я больше и не была невосприимчива к гламуру, но я по-прежнему была упрямой. Эти слова стали моей мантрой, и я повторяла их снова и снова, пока продолжался этот поток.

Так же внезапно, как и налетела, магия рассеялась. В явном шоке от того, что не сумел привести меня в движение, Жюльен отозвал гламур и отступил назад.

Я открыла глаза, глубоко вздохнула и обнаружила, что его магия наполнила воздух горечью.

— Сука, — проговорил он, его грудь вздымалась от усилий. — Ты сука. Ты принадлежишь мне, так же, как и он.

— Я не стала сукой из-за того, что сказала тебе «нет», Жюльен. А ты просто мудак.

Ярость исказила его лицо.

— Я Бальтазар.

— Ты Жюльен Барроуз.

Мы оба оглянулись и увидели позади нас Этана. Выражение его лица было совершенно пустым, но его тело было напряжено и готово к бою.

— Ты ублюдок, — произнес Жюльен.

— Неа, — ответил Этан. — И как уже объяснила Мерит, мы знаем, кто ты. Мы знаем, что Круг платит тебе за то, чтобы ты был здесь. Мы знаем о «Memento Mori», о времени, проведенном тобой с ними. И мы знаем о Риде.

К его чести, Жюльен сделал шаг назад, глубоко вздохнул и сделал переоценку. Его раскрыли, его ложь выявили, и он, казалось, обдумывал свои следующие действия.

— Он часто говорил о тебе, — произнес Жюльен. — Как он любил тебя. Каким его величайшим творением ты был. Как ты предал его. Он знал это — что ты предал его. Что ты сдал его родственникам женщины, которую он трахнул. — Его улыбка была презренной. — Он никогда не говорил ее имени. Называл ее просто «девушкой». Она была человеком, — сказал он так, как будто подтекст был очевиден — что, раз она была человеком, ее имя не стоит и вспоминать.

— Но он часто вспоминал тебя, — продолжил Жюльен. — Твое предательство. Его пленение и пытки. То, что Дом Кадогана должен принадлежать ему. Что он несомненно не должен принадлежать обманщику. Так что, я сделаю то, что не смог ты — защищу твоего Мастера — и верну Дом ему.

— Не сделаешь, — сказал Этан, затем небрежно снял свой пиджак, отбросил его в сторону и начал закатывать рукава. — Но, может, хочешь попробовать?

— У меня есть сила, какую ты себе даже представить не можешь.

— Мне не терпится ее увидеть.

Жюльен снова выпустил свой гламур, его когти царапали, словно взбесившееся животное. Катчер и Канон любили повторять, что вампиры на самом деле не творили магию, мы только выпускали ее. Это было побочным продуктом того, кем и чем мы были. Гламур, по этой теории, был случайной удачей.

Но этот не был никакой счастливой удачей. Он был мощный и беспощадный, и это требовало ответа.

Жюльену, может, и удалось в первый раз зачаровать Этана, но в этот раз Этан знал, что последует, и был готов. И он точно не был слюнтяем по части парапсихологии. Выражение его лица было спокойным, но он позволил распространиться своему собственному гламуру, чистому, светлому и острому, как недавно заточенная сталь.

Их магия соединилась, смешалась, потекла сквозь друг друга, как два встретившихся шторма, возрастая, поскольку их силы столкнулись, и взорвалась, выплескивая покалывающие ионы в воздух. Жюльен в расстройстве зарычал и заревел, в то время, как его магия снова прорвалась вперед. На лице Этана бисером выступил пот, но он дал отпор своим собственным гламуром, волной, которая потоком хлынула на Жюльена и сдержала его выброс.

Они давили своей магией вперед и назад, пока их одежда не промокла от усилий, пока по их лицам не потек пот, пока воздух не завибрировал от силы, привлекшей толпу, которая собралась по краям заботливо украшенной скульптурами территории, чтобы понаблюдать за сражением.

Нет, вампирская магия не была счастливой удачей, и эти мужчины были мастерами своего дела.

За очередным потоком последовал фонтан искр, и Этан прервался, чтобы вытереть пот со лба.

— Думаю, мы зашли в тупик, — проговорил Этан. — Если ты действительно хочешь бороться со мной, тебе придется драться со мной при помощи физической силы, а не шоу.

— Я возмущен этим замечанием, — пробормотал Катчер в наушник.

— Меня устраивает, — ответил Жюльен и снял свой пиджак, отбросив его в сторону. — Я уничтожу тебя голыми руками.

Ответная улыбка Этана была жестокой.

— Ты, конечно, можешь попробовать.

Они смотрели друг на друга, холод Жюльена против огня Этана.

Жюльен бросился вперед, как бешеный зверь, целясь ниже талии и торса Этана, явно намереваясь повалить его на землю. Но он предопределил свое движение, давая Этану время подготовиться. Этан встал поудобнее, распространяя свой вес, и когда Жюльен врезался в него, перенаправил силу вверх, бросая тело Жюльена через голову.

Жюльен сумел приземлиться на ноги и оглянулся на Этана с посеребренными глазами и сверкающими клыками. Он воспользовался своей суперскоростью и бросился вперед, размытым пятном черного шелка и шерсти. А затем раздался звук столкновения плоти о плоть и ответное ворчание Этана.

От силы удара Жюльена его голова откинулась назад, в воздух брызнула кровь.

Я вскочила на ноги и наклонилась вперед, пока в моем ухе не зазвучал голос Джеффа:

— Это его битва, Мерит.

Я подняла голову и нашла его лицо в толпе, его лицо было серьезным и как-будто старше своих лет.

— Он борется за свою честь, — сказал он, — и за твою. Позволь ему бороться с ним самостоятельно.

Этан сплюнул кровь, вытер ее следы с лица и впился в Жюльена взглядом сияющих серебряных глаз.

Это, — поняла я, — было завершением, которого он так и не достиг. Битва, которую он никогда не смог бы устроить с Бальтазаром, никогда не смог бы ее начать. По крайней мере, он сможет завершить все здесь.

Я кивнула Джеффу и сделала шаг назад. Иногда я просто должна была позволить Этану сражаться в его собственных битвах.

Жюльен нанес удар и не собирался сбавлять обороты. Он ударил ногой с разворота, целясь Этану в почку. Этан заблокировал его рукой и сам нанес удар ногой. Он попал в цель, и Жюльен закряхтел, запнувшись. Он выпрямился и попытался нанести прямой удар, который Этан ловко заблокировал. А затем посыпались удар за ударом, они оба быстро двигались, скорость увеличивалась с каждым ударом.

Этан двинулся вперед с апперкотом, который попал Жюльену в челюсть и отправил того валяться на земле.

Жюльен тряхнул головой и медленно поднялся на ноги.

— Тебе лучше оставаться внизу, — сказал Этан, уперев руки в бедра.

— Потому что ты устал? — произнес Жюльен, сплюнув кровь.

— Нет, — Этан улыбнулся, с клыками. — Потому что финальный выстрел за Мерит. И она лучший боец, чем я.

В то время, как Жюльен посмотрел в моем направлении, Этан подошел ко мне, прижимая тыльную сторону руки к своей кровоточащей губе.

Я по-прежнему стояла с вытаращенными глазами от такого комплимента.

— Я лучший боец, чем ты?

— Ну, справедливости ради, тебя тренировал я. Я попытался его немного подготовить, — ответил он, его глаза были более яркими, чем я видела за последние недели, его проблема была почти решена.

В ответ я усмехнулась.

— Я это ценю. Но я, наверное, испорчу свое платье.

— Я другого и не ожидал, Страж. Мы начали их страховать. — Он подмигнул мне, а затем величественно указал рукой на Жюльена, позволяя мне пройти мимо него.

Я положила руку на бедро и встала лицом к своему противнику, который смотрел на меня с явной насмешкой. Он думал, что Этан совершил стратегическую ошибку.

— Он позволяет тебе завершать все его сражения?

— Только легкие, — ответила я и не стала оттягивать неизбежное. Я подтянула юбку — эта была немного более эластичной, чем предыдущие — и выкинула ногу в ударе. Он был довольно быстр и заблокировал его, схватил меня за ногу и вывернул, пытаясь вывести меня из равновесия.

Но в эту игру я уже играла на этой неделе и не собиралась терять очки в этой технике во второй раз. Я перенесла свой вес в ногу, которую он держал, используя его хватку для баланса, и резко развернулась, нанося в воздухе аналогичный удар свободной ногой. Он поднял руку в попытке защититься, но пропустил удар, и я попала ему в левый бок. Он качнулся вперед и покосился на меня, когда выпрямился.

— Один удачный удар, — проговорил он и кинулся на меня. Он атаковал кулаком, и я увернулась от удара, его кулак прошелся по моему плечу, но с достаточной силой, чтобы все-таки заставить его саднить. Он оставил свой торс без защиты, и я ударила его кулаком в живот. Он закряхтел, покачнулся и снова пришел в себя.

Я бы назвала его сильным и стойким. Но любой мудак может быть сильным. Его следующим ударом был кросс справа. Его скорость не уменьшилась, но он отдавал предпочтение стороне, по которой я попала, и выдал движение. Я перехватила его запястье и заломала вниз, используя движущую силу, чтобы уложить его на землю.

Я перешагнула через него и поставила ногу ему на шею.

— Когда женщина говорит «нет», она это и имеет в виду, бешеный ты кусок дерьма.

— Пошла ты.

— Я уже отклонила столь непривлекательное предложение, — сказала я и надавила чуть сильнее. Джейкобс и его люди уже двигались в толпе, так что мое время было на исходе. Можно с таким же успехом использовать его для чего-то хорошего. — Где Бальтазар?

Когда он сразу не ответил, я сильнее надавила на его трахею.

— Где. Бальтазар?

— Мертв. Он мертв. Он умер в убежище в Женеве. — Это тот, до которого не смог дозвониться Люк.

Воздух наполнило облегчение Этана.

Я подняла ногу. Рука Жюльена устремилась к его горлу, массируя.

— Поясни подробнее, — приказала я.

— Они думали, что он исправился. — Он прокашлялся, его голос был хриплым. — Они ошибались. Он убил человеческую девушку, которая доставляла припасы в дом. Убежище не могло его защитить; его закололи. Его останки закопаны на Кладбище Королей[95].

Эту информацию можно проверить. В силу чего я сделала шаг назад и стряхнула грязь со своего платья, пока кашлял Жюльен.

Я подняла голову и кивнула Джейкобсу.

— Кажется, мистер Барроуз упал, детектив. Думаю, тут вы сами справитесь?

— Тут ты права, — ответил Джейкобс, выходя вперед. — И учитывая его парапсихические склонности, мы убедимся, что он находится в магически подходящем месте. Жюльен Барроуз, — произнес он, когда полицейские в форме поставили его на ноги, — вы арестованы по трем статьям сексуального нападения, по статье «попытка изнасилования», незаконное проникновение…

— Ты сукин сын! — заорал Жюльен. — Обманщик! Обманщик!

Крики и обвинения затихли, когда копы и подозреваемый зашли за Дом и направились к своим транспортным средствам.

Я подошла к Этану и увидела разорванную рубашку, забрызганную кровью, синяк на щеке, кровь на его лице.

— Ты выглядишь почти как катастрофа.

После недолгого колебания, Этан разразился смехом.

— Ты в порядке?

— В данный момент, нет, Страж. Но у меня есть ты и мой Дом, и я буду в порядке.

Глава 25

ПРИЗНАНИЕ

Все было сделано. При помощи еще трех звонков в Швейцарию и превосходного французского Этана, мы подтвердили позорную смерть Бальтазара. Он использовал имя «Бернард» в качестве псевдонима, чтобы дистанцироваться от деятельности в Лондоне и всех оставшихся членов «Memento Mori». Жюльен придерживался правды относительно большей части истории Бальтазара, которую Этан проверил с архивариусом того дома.

После чего призрак, который являлся нам во снах — в прямом и переносном смысле — наконец ушел. Да, нам по-прежнему предстояло разобраться с Ридом и его колдуном. Но по крайней мере эта угроза была нейтрализована.

Большинство вампиров уже покинуло вечеринку, вернувшись в свои Дома. Наша группа — наша семья Кадогана и Команда Омбудсмена — все еще сидела за столом под шатром, выглядя абсолютно расслабленно и потягивая оставшееся шампанское.

— Как там говорится? — спросил Этан. — Вам не обязательно идти домой, но вы больше не можете здесь оставаться?[96] — Но он широко им улыбнулся и взял бокал шампанского, который протянул Люк.

— Мы только что говорили о том, как изумительно выглядит сад, — произнес Джефф, — и что ты, вероятно, согласишься позволить им использовать его для их свадьбы.

Поскольку за столом никто не удивился, Мэллори и Катчер, видимо, поделились новостями о свадьбе.

— Я не хочу доставлять хлопоты.

— Это не принесет абсолютно никаких хлопот, — сказал Люк. — Правильно, дружище?

— Конечно, нет. Вообще-то я уже предлагал ей сад, если не ошибаюсь.

— Предлагал, — ответила Мэллори, потянувшись, чтобы похлопать его по руке. — Это было очень милое предложение.

— И по-прежнему остается. — Этан ухмыльнулся. — Черт возьми, мы все красиво одеты, и сад вряд ли станет лучше, чем в данный момент. Мы можем просто сделать это сейчас.

Он хотел пошутить, но наступила тяжелая тишина, когда Мэллори и Катчер переглянулись.

— Мы не можем, — ответила Мэллори. — Не можем ведь?

Катчер почесал затылок и посмотрел на Мэллори.

— На самом деле, я не знаю, почему мы не можем этого сделать. Идеальное время никогда не наступит. Разве не в этом в принципе смысл любви или брака? Признание, что совершенство не имеет особого значения? Что несовершенство порой в какой-то степени идеально?

Мэллори поджала губы, пытаясь сдержать слезы.

— Боже мой, вы действительно собираетесь пожениться? — Линдси затопала ногами по земле, как взволнованный ребенок.

Катчер не сводил глаз с Мэллори, но потянулся и сжал ее руку.

— Думаю, вроде как, да.

Этан осмотрел группу.

— У кого-нибудь есть лицензия на проведение церемонии?

Ухмыляясь, Джефф поднял руку.

— Собственно говоря, у меня есть. Речные нимфы, — пояснил он, пожав плечами, и я на мгновение огорчилась, что меня не пригласили на эту специфическую свадьбу. Нимфы знают, как устраивать вечеринки. — У вас есть разрешение?

Мэллори кивнула.

— Я вчера его получила.

— Тогда все в порядке, — сказал Джефф.

— О Боже мой, — промолвила Мэллори, ее волнение возросло, глаза засветились любовью и счастьем. — Боже мой. — Она шлепнула Катчера по руке. — Мы собираемся пожениться.

— Похоже на то.

В его глазах не было никакого сожаления. Никакого раскаяния. Никаких сомнений. Только счастье и, возможно, наплыв нервозности.

Хорошо, — подумала я, ухмыляясь. Эта нервозность оставит его честным.

Этан кивнул.

— Это решает вопрос с проведением церемонии. Что еще?

— Если мы сделаем это, — произнесла я, — то сделаем это правильно. Нам нужны традиционные вещи — что-то старое, новое, взятое взаймы, голубое.

Я огляделась, схватила нагрудный платок из пиджака Этана и вложила его в руку Мэллори.

— Голубое, — произнесла я, и глаза Мэллори наполнились слезами от шока и удивления. Она сжала вокруг него пальцы.

— Спасибо, — проговорила она губами.

— Взятое взаймы, — произнес мой дедушка, доставая часы из своего кармана и протягивая их Катчеру. — Мне их подарил мой отец, и я буду горд, если ты их наденешь.

Явно захлестнутый эмоциями, Катчер обнял моего дедушку и стиснул.

— Это… это просто замечательно, Чак.

— Черт побери, — пробормотала я, сдерживая свои собственные слезы. — Я больше не хочу плакать на этой неделе.

— Не думаю, что мы сможем этого избежать, — сказала Линдси, взяв меня и Мэллори за руки, соединяя нас вместе. — Мы будем хныкать, как котята еще до того, как наступит ночь.

— А потом, Мэллори будет хныкать как котенок по совершенно различным причинам.

Мы все посмотрели на Джеффа и увидели, как он с весельем поиграл бровями.

— Нет? Слишком рано?

— В отношении церемонии, да, — ответила я.

— Нам нужно старое и новое, — сказал мой дедушка, избегая подтекста.

— Думаю, меня можно посчитать старым, — сказал Этан. — Технически.

Мы с Мэллори переглянулись.

— Четыре столетия — самое то, — произнесла я.

— Тогда тут ставим галочку, — сказала она. — Новое?

— У меня есть, — сказал Джефф, зажмурившись, пока обыскивал свои карманы. Спустя несколько секунд поисков, он вытащил маленький зеленый брелок с единственным ключом. Это был зеленый квадрат из резины, на котором было выгравировано «КД».

— На этой неделе вышли новые сувениры «Квеста Джейкоба», — сказал он, передавая его Мэллори с застенчивой ухмылкой.

— Это подойдет, — добродушно произнесла Мэллори. — Большое спасибо.

Джефф кивнул.

— Не за что. И, думаю, на этом все. Новое, взятое взаймы, голубое, вампир.

Этан усмехнулся.

— Нам стоит подготовиться?

Мэллори посмотрела на меня и завизжала:

— Я выхожу замуж! Срань господня, срань господня, срань господня!

— Думаю, выходишь, — сказала я. — Но у тебя не было надлежащего девичника.

— Ты шутишь? — Мэл завертела пальцем в воздухе, указывая на шатер и окрестности. — Это было так же улетно, как и девичник. Еда, напитки, вампирская шумиха. Салливан знает, как устроить вечеринку.

— Знаю, — согласился Этан.

— Букет! — промолвил Джефф, затем метнулся к кусту пиона, сорвал ранние белые цвета размером почти с салатную тарелку и принес их Мэллори. — Миледи.

Она взяла его, понюхала складчатые лепестки цветов и кивнула.

— Спасибо.

— На самом деле, — сказала я, переводя взгляд с Катчера на Мэллори, — есть еще кое-что.

Прежде чем кто-либо успел возразить, я схватила Катчера за руку и оттащила его на несколько метров в сторону к гортензиям, которые еще не расцвели.

— Какого черта ты делаешь? — спросил он, когда я прекратила его тащить.

Я решила остановиться на своем самом властном и хищном выражении лица.

— Родителей Мэллори с нами нет, но я здесь. Если ты хочешь жениться на ней, тогда тебе нужно мое разрешение.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Я сама серьезность. Ты собираешься жениться на ней, потому что хочешь вернуться в Орден?

Мгновение он смотрел на меня в гнетущем молчании.

— Если бы ты была мужчиной, я бы ударил тебя.

Я выжидательно подняла бровь.

— Ты не ответил на вопрос.

Когда Катчер понял, что я говорю серьезно, он смягчился, тяжело вздохнув.

— Конечно, нет. Время подходящее, да. Но брак — это любовь. Ее и моя. — Он покачал головой. — Я почти потерял ее однажды. И не хочу потерять ее вновь.

Когда его глаза затуманились, я отвернулась. Он бы не хотел, чтобы его поймали со слезами на глазах, и он заставил бы расплакаться и меня. И кроме того, он ответил на мой вопрос. Для Катчера дело было не только в Ордене. Судя по выражению его глаз — по чистому обожанию в них — это было всего лишь вопросом времени.

Узел беспокойства у меня в животе развязался, и я улыбнулась ему.

— Тогда ладно.

— Я все еще должен ударить тебя.

— Учитывая нынешнюю компанию, я не рекомендую. — Я продела свою руку сквозь его локоть. — Пошли, поженим тебя.

«Все в порядке?» — спросил Этан с некоторым удивлением, когда мы снова присоединились к ним.

«Просто убедилась, что мы понимаем друг друга».

«Предполагаю, раз уж он все еще дышит, так и есть».

«И ты не ошибся».

Мы встали так, что Мэллори и Катчер оказались друг напротив друга, Джефф перед ними, остальные из нас были зрителями. Мы были странной группой, некоторые из нас лишь недавно познакомились, некоторые были друзьями очень долгое время. И какова же могла быть лучшая причина собрать нас вместе, нежели любовь?

Джефф прочистил горло, осмотрел всех и, когда дождался кивка от Катчера, начал говорить.

— Друзья, семья, вампиры. Мы собрались в эту действительно странную ночь, чтобы стать свидетелями бракосочетания Катчера Юстиса Белла…

Мои глаза зажглись.

— Твое второе имя Юстис?

— Это семейное имя, — ответил Катчер. — И закрой свой рот. Продолжай, Джефф.

— Катчера Юстиса Белла, — снова произнес Джефф, подмигнув мне, — и Мэллори Делэнси Кармайкл.

Он снова посмотрел на Катчера.

— Катчер, берешь ли ты Мэллори в свои законные жены, чтобы провести вместе всю жизнь с этого дня и навеки, в радости и горе, в богатстве и бедности, пока вы оба будете жить, включая случайное или преднамеренное бессмертие?

Катчер проигнорировал этот идиотский сверхъестественный комментарий, протянул руку и сжал ладонь Мэллори.

— Да.

Джефф улыбнулся, поворачиваясь к Мэллори.

— И берешь ли ты, Мэллори Делэнси Кармайкл, Катчера в свои законные мужья, чтобы провести вместе всю жизнь с этого дня и навеки, в радости и горе, в богатстве и бедности, пока вы оба будете жить, включая случайное или преднамеренное бессмертие?

Мэллори посмотрела на Катчера с любовью, благоговением и смирением, отчего у меня снова потекли слезы.

— Да.

Джефф кивнул, жестом указывая на них.

— Похоже, здесь сейчас не много сухих глаз, но чтобы убедиться, что у всех присутствующих нужный эмоциональный настрой, не хотите ли вы что-нибудь сказать друг другу, обменяться клятвами?

Катчер рассеяно потер шею, и я ждала от него грубого отказа. Но вместо этого он кивнул.

— Да, на самом деле, хочу.

— Я тоже, — ответила Мэллори. Она вручила мне пионы, и они взялись за руки, поворачиваясь лицом друг к другу.

Мгновение они не говорили ничего. Они стояли с любовью друг к другу, в молчании, которое говорило громче, чем когда-либо смогли бы сказать слова.

Я игнорировала слезы, которые полились, позволяя им катиться по щекам.

— У нас были сложные времена, малыш, — произнес он, и теплый смешок разнесся по толпе. — Я знаю, это еще мягко сказано. Итак, у нас были очень сложные времена. Времена, когда мы не знали, какой путь вел вверх или кем мы были по одиночке — или вместе. Я подвел тебя. Господи, я подвел тебя. Я позволил своему мелочному дерьму ослепить меня, позволил этому удержать меня и не увидеть, кем ты была, и кем ты становилась. И в этом виноват я, и так будет всегда.

— Но неважно, что я подвел тебя, поскольку ты была достаточно сильна за нас обоих. Ты приложила много усилий. Ты проделала отличную работу, даже когда это было унизительно. Черт, ты выдержала это, поскольку это было унизительно, и ты начала все с нуля. И это много значит. Поскольку да, ты сделала это для себя, чтобы снова обрести себя. Но я думаю, ты сделала это также и для нас.

Слезы покатились с ресниц Мэллори, когда она кивнула.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Мне не нравится говорить о чувствах, в первую очередь потому, что у меня есть яйца, и я знаю насколько смешно это звучит, но я думаю, я знал, что люблю тебя с самого первого раза, когда увидел, как раз перед тем, как надрать задницу Мерит в первый раз в зале.

— С того момента я никогда не переставал любить тебя. Я боялся какое-то время, да, но никогда не переставал. И не перестану. К лучшему или худшему, я никогда не перестану любить тебя.

— Хорошо сказал, — заметил Этан, и мы зааплодировали этой речи, прежде чем повернуться к Мэллори.

— У меня не было настоящей семьи, — сказала она. — Понемногу то тут, то там, но не так, как у большинства людей. Это беспокоило меня очень долго, и я искала ее уже очень давно. А затем я обрела новую семью. — Она посмотрела на меня. — Я встретила Мерит, и мы замечательно проводили время.

Я улыбнулась ей.

— А затем я встретила Катчера, и у нас было восхитительное время вместе. Но что-то было не на месте, внутри меня. — Она нахмурилась. — Я довольно монументально облажалась, по большей части потому, что обменяла комфорт на власть. Я искала мира, способ заполнить пустоту внутри себя, которая никогда не была заполнена раньше, и я подумала, что именно магия была этим способом. — Она посмотрела на нас. — Я не знаю, говорила ли я когда-либо вам раньше, но думаю, это важно, что я говорю об этом сейчас. Я думала, мне нужно заполнить эту пустоту. Но чем больше я заполняла ее магией, тем темнее и более пусто становилось внутри.

По ее щекам покатились слезы.

— В то время я предала многих людей, много доверия. — Она покачала головой, слегка улыбаясь. — Но вы, народ, были упрямыми, и вы не позволили мне сдаться. Вы просто продолжали вмешиваться, пытались вытащить меня. И, наконец-то, вам удалось.

Она снова повернулась к Катчеру.

— Эта тьма все еще здесь. Эта пустота. Она как дыра в самолете моей души. Но я выучила, как мне кажется, что должна заполнить ее. Что это моя ответственность сделать это. Поэтому, думаю, я хотела объяснить это вам всем, сказать, что я работаю над этим.

Она снова покачала головой, как будто чтобы очистить мысли, подняв взгляд на Катчера.

— Из всех сверхъестественных бомб, которые были сброшены на меня в самую первую неделю, ты, с легкостью могу сказать, был самой большой. Колдун-заноза-в-заднице, угрюмый большую часть времени, одержимый каналом «Lifetime». Но ты любил меня, даже с этой дырой, даже с этой тьмой. И ты не сдался, даже когда мог просто уйти. И это значило для меня больше, чем ты можешь себе представить. — Она шмыгнула носом. — Я люблю тебя, Катчер Юстис Белл.

Глаза Катчера, неожиданно покрасневшие, наполнились слезами.

— Я люблю тебя, Мэллори Делэнси Кармайкл.

Джефф прочистил горло.

— В таком случае, думаю, пришло время сказать, что властью данной мне, я объявляю вас мужем и женой! Теперь можешь поцеловать невесту!

Когда мы разразились аплодисментами, Катчер притянул Мэллори к себе, обхватил ее лицо руками и поцеловал так яростно, что даже я покраснела. Когда он наконец-то отстранился, щеки Мэллори были розовыми, взгляд затуманенным, а счастье сверкало вокруг нее.

Любовь не была идеальной. Она не всегда была розами и конфетами. Черт, она чаще всего не была розами и конфетами. Иногда это было сражение со страхом, который маячил впереди как левиафан, попытка найти путь сквозь страдания, будучи благодарной за компаньона, который знает твои сильные и слабые стороны, и любит тебя не только несмотря на них, но и из-за них.

Любовь была принятием. Любовь была отвагой. Любовь была борьбой за нее.

«Однажды», — мысленно произнес Этан, сжимая мою руку, обещая мне то, что должно случиться.

«Когда придет время», — сказала я и сжала его руку в ответ, соглашение между нами было достигнуто.

«Когда придет время», — согласился он, а затем поцеловал меня в висок.

Все еще в объятиях Катчера, Мэллори улыбнулась мне, указывая на пионы в моей руке.

— Знаешь, Мер, ты держишь букет. Думаю, это значит, что ты следующая.

«И, пожалуй, раньше, а не позже», — сказал Этан с улыбкой.

***

Когда Катчер и Мэллори укатили в свой медовый месяц, а остальные гости разошлись, мы с Этаном снова вошли внутрь.

Он хотел проверить сообщения, определить, есть ли еще какие-то дела, которые требуют его присутствия, прежде чем, как мы решили, мы проведем остаток ночи за пиццей и фильмами в наших апартаментах. Ничто не казалось лучше этого.

По крайней мере, пока двери кабинета Этана не закрылись, а замок не встал на место с тихим щелчком металла.

Я поднялась со своего места на диване и увидела, что он смотрит на меня. Его пиджак был снят, рубашка расстегнута сверху, руки на узких бедрах.

— Салливан?

— Страж. — Он шагнул вперед. — Думаю, у нас есть одно неоконченное дело.

Да. И поскольку Жюльен Барроуз был в прошлом, а также угроза, которую он представлял, исчезла, желание, сдерживаемое мной, вернулось. Я поднялась с дивана, шагнув к нему.

— Ты самое желанное существо, которое я когда-либо видел.

— Ты не видишь того, что вижу я, — сказала я. Гламур, магия этого вечера, победа над Жюльеном Барроузом и призраком Бальтазара придали мне силы и уверенности. Я решила воспользоваться ими с пользой.

— Снимай свою рубашку.

Он выгнул бровь.

— Ты отдаешь мне приказы, Страж?

Я встретилась с его взглядом, и когда он увидел, что я не собираюсь отступать, облизнул губы. Учитывая его очевидное и растущее возбуждение, он не возражал против этой идеи.

— Очень хорошо.

Он снял обувь, отбросив ее в сторону. Затем он расстегнул одну пуговицу, затем следующую, каждый раз обнажая очередной сантиметр своего плоского и твердого живота. Когда рубашка была расстегнута, он спустил ее с плеч, и глаза потемнели до цвета глубокого леса.

— Дальше? — спросил он.

Мое сердце колотилось в ушах, пока я смотрела, как он наблюдал за мной, но все же смогла выдавить слово:

— Пояс.

— Как тебе угодно. — Он расстегнул его, вытащил из петель с резким звуком, обвив черную кожу вокруг своей руки, что было очень возбуждающим. Это был намек на опыт, который мы еще не разделяли вместе. Но если его понимающий взгляд был каким-то индикатором, когда-нибудь это случится.

— Ты выглядишь заинтригованной, Страж.

— Как я могу не быть?

— Действительно.

— Штаны.

Его бровь выгнулась.

— Ты полностью одета. А я окажусь полностью обнаженным.

— И в своем кабинете. Где я планирую соблазнить тебя. Я отдала тебе приказ, Салливан.

Его тело покраснело от желания, веки опустились от ожидания, пока он расстегивал пуговицу, молнию, позволив штанам упасть на пол. Под ними были боксеры, под которыми была отчетливо видна жесткая линия его возбуждения.

На этот раз губы облизала я.

Он направился ко мне.

— Думаю, пришло время заявить права на то, что принадлежит мне. — Он потянул меня, и, прежде чем я смогла возразить, поднял меня в воздух и пересек комнату. Он усадил меня на стол для совещаний, встал между моими коленями и завладел моим ртом в жестком поцелуе.

Его руки скользнули вниз по моему телу, обхватив грудь, разжигая огонь в самом центре. Его руки нашли молнию платья, и она заскользила вниз, открывая красное бюстье. Он всего лишь на мгновение остановился, чтобы отдать ему должное, прежде чем сорвать. Его глаза вспыхнули серебром, прежде чем он сменил свои руки зубами и языком, пока моя голова не откинулась назад, а пульс в ушах не застучал, как литавры.

Он отбросил оставшуюся ткань прочь, лишая меня чувств и оставляя бездыханной и обнаженной. И когда мы оказались лицом к лицу, обнаженные и уязвимые, он обхватил мое лицо руками и глубоко поцеловал.

— Ложись на спину, — приказал он, направляя мою голову назад на стол, полированное дерево холодило под разгоряченной и лихорадочной плотью.

Он скользнул вниз по моему телу, используя руки, губы и зубы, чтобы довести меня до грани.

Когда он провел клыками по внутренней стороне моего бедра, моя голова подскочила. Но его вид между моими бедрами, с посеребренными глазами и обнаженными клыками, посеребрил и мои глаза.

«Время решает все», — мысленно произнес он.

Когда он укусил, клыки пронзили нежную кожу, и показалось, будто жидкое золото разлилось по моим венам — горячий и драгоценный металл. Удовольствие накрыло меня, ослепляя, заставляя выкрикнуть его имя.

А затем он снова поднялся, и его рука легла мне на сердце, прослеживая путь к моему животу.

— Ты такая красивая.

Я открыла глаза и посмотрела на него, светловолосого и мускулистого, его глаза посеребрились, губы припухли.

— Ты — самое сексуальное, что я когда-либо видела за всю свою жизнь. И, вероятно, когда-либо увижу.

— Верно, — проговорил он и соединил наши тела сильным толчком, отчего моя спина выгнулась. — Потому что ты моя, и только моя.

— Этан, — промолвила я, и он соединил наши бедра вместе. Толкнулся снова, и снова, пока не заглушил все посторонние ощущения, кроме соединения наших тел, изгиба его тела над моим.

Я открыла глаза.

— Призови меня, — сказала я, и его глаза потемнели.

— Тебе не нужно мне ничего доказывать.

Не нужно. Но если мне суждено было стать вампиром, я имею право знать, с чем знакомы другие вампиры. Почувствовать то, что чувствуют другие вампиры, и не за счет насилия или угроз. А за счет, как говорила Линдси, доверия, любви и связи.

Я подняла руку к его лицу и улыбнулась так лукаво, как только могла.

— Я ничего не доказываю. Я беру то, что мне причитается.

Его глаза вспыхнули от желания.

— Я хочу этого между нами, Этан.

Он кивнул.

— Тогда ладно. Закрой глаза, Страж.

Сперва он только произнес мое имя: «Мерит», — слово, как мягкое объятие. Я знала, что он дает мне привыкнуть к ощущениям, готовит меня к тому, что последует дальше.

И это было нечто совершенно новое… и совершенно другое.

Он снова произнес мое имя: «Мерит». Но на этот раз это был не просто звук, а призыв. Это было так, словно его голос был светом в темноте, ярким миром, что ждет в конце туннеля. Для меня больше не будет никакого одиночества. Больше никакой замкнутости. Потому что он создал меня, этот Мастер вампиров, и сделал меня чем-то чудесным, волшебным и бессмертным.

Я почувствовала, как мои губы размыкаются, почувствовала звук, слетевший с них. Он ответил возбуждающим толчком, который отозвался во мне, словно гул тетивы.

Он произносил мое имя каждый раз, когда вбивался в меня, так что каждая частичка моего тела, казалось, находится в синхронности с ним.

— Я люблю тебя, — проговорила я, задыхаясь, мое тело напряглось от предвкушения. — Боже, я люблю тебя. Люблю тебя.

«Я люблю тебя», — сказал он мне, не произнося это вслух, но не менее серьезно. «Мерит», — снова произнес он, призывая мое тело домой, отправляя меня через край. Наслаждение вспыхнуло во мне, как провод под током. Мое дыхание перешло в удушье, мое тело изогнулось, как гребень волны, вся вселенная и ее история были у меня в голове.

И Этан в моем сердце.

— Не думаю, — произнесла я спустя несколько долгих минут, когда он лег рядом со мной на стол для совещаний со сбившимся дыханием, — что ты хочешь назвать мне то прозвище, которое у тебя для меня есть.

Этан фыркнул.

— И испортить атмосферу? Нет, Страж. Не думаю, что хочу.

Он поднялся и накрыл меня своим телом.

— И у меня есть методы, которые заставят тебя забыть сам вопрос.

Я позволила ему это доказать.

Эпилог

Он прислал мне сообщение сразу после полуночи, попросил о встрече. И когда я вошла в «Пончики с Дирижабля», любимую закусочную, работающую допоздна в Лупе, за небольшим металлическим столиком сидел Морган Гриер, перед ним стоял стаканчик с черным кофе.

Он поднял голову при звуке колокольчика на двери, а молодой парень за прилавком улыбнулся, но улыбка не дошла до его уставших глаз.

— Добро пожаловать в «Пончики с Дирижабля». Чем могу помочь?

Его голос был монотонным и столь же уставшим.

Я взяла и оплатила бутылку воды и села на алюминиевый стул напротив Моргана.

Он нервно улыбнулся и прошелся рукой по волосам. Он выглядел уставшим. Что не умаляло его красоты — от этого, как ни удивительно, довольно мило заострились черты.

— Спасибо, что пришла.

Я кивнула.

— Я не совсем уверена, зачем я здесь.

— Полагаю, я хотел бы кое-что обсудить. — Он помолчал. — Думаю, ты хорошо узнала меня, Мер. Во всяком случае, за короткое время. Прежде чем все осложнилось. До всего этого — драмы, спектакля. Я не идеален. И не стремлюсь таким быть. Но я хочу стать лучше, чем был.

— Я не могу отпустить тебе все грехи.

— Я знаю.

— Селина изменила все, Морган. Надеюсь, теперь они поняли, что удобства придется изменить. Потуже затянуть пояса. Но помимо этого, это уже не тот Чикаго, которым она правила два года назад. Она изменила ландшафт, наряду с другими вампирами Наварры рядом с ней.

— Я знаю, — произнес он. — Думаю, одна из причин, почему они любили ее, так это потому, что она держала их в тени. Все было замечательно — даже когда не было — потому что она не говорила им правды. Потому что она скармливала им очень запутанную ложь по поводу того, кто они есть, и как в них верит мир.

— Они не хотят слышать правду, — признался он. — И они могут не позволить мне вернуться из-за этого. — Он замолчал, казалось, укрепляя свою решимость. — Если дойдет до этого, то пусть так и будет. Но я больше не могу этого делать. Пытаться играть ее роль, чтобы умаслить людей, с которыми я не согласен. Если они хотят кого-то другого в роли Мастера, то пусть он у них будет. Я хочу управлять Домом по-другому. Не как Селина, не как Кадоган. Как я. Как Наварра.

Произнося эти слова, он был больше похож на того Моргана, которого я знала, прежде чем он надел мантию власти. Даже тогда он был опрометчив. Ревнив и немного колок, особенно по отношению ко мне и Этану. Но он также был счастлив. И я не видела его счастливым довольно давно.

— Если события примут нежелательный оборот, — сказал он, — я пойду своим путем. Стану Бродягой, может, снова присоединись к твоему дедушке.

Я моргнула.

— К моему дедушке? Что ты имеешь в виду?

Он ухмыльнулся мне.

— Ты не знала? Когда он только начинал, я был тем вампиром, который предоставлял ему информацию о Домах.

Мои глаза расширились от шока… и понимания.

— Это был ты? Ты докладывал офису Омбудсмена, будучи Вторым Селины? Ты хотел смерти?

Морган от души рассмеялся, так что даже клерк, который в данный момент протирал прилавок, вероятно, липкий от сахарной пудры и заляпанный кофе, слегка улыбнулся.

— Может, я был обречен с самого начала, — сказал он. — Может, не было способа, которым я мог удержать Дом.

— Ты удерживаешь его, — напомнила я ему. — И ты удерживал его с тех пор, как она умерла. Кадоган и Наварра, может, никогда не будут лучшими друзьями. Но должна быть золотая середина между друзьями и врагами, или для вампиров Наварры, между нарциссизмом и самоотречением.

В конце концов, разве это не именно то, что сделал Этан? Он избежал худшего из эгоизма Бальтазара, но был достаточно уверен в себе, чтобы проложить себе дорогу в мир. Выстроить путь и пройти его, и к черту тех, кто не согласен. Они могут командовать своими собственными кораблями.

— Уверен, что так и есть, — сказал Морган. — Вопрос в том, пойдут ли они на это? — Он сделал глоток кофе и поглядел на меня поверх ободка с весельем в глазах. — Ты бы хотела стать Второй нового Дома Наварры?

У того, что я покину Дом Кадогана был буквально нулевой шанс, и уж подавно не ради Наварры. Это было невозможно.

Но все же… в его вопросе было что-то, что меня заинтриговало.

Я, хмуря лоб, посмотрела на стол, пытаясь разобраться, почему это меня так заинтересовало. Почему мысль о том, чтобы стать Второй, была чем-то таким, от чего я не могла просто отмахнуться.

Я позволила себе представить, что могло произойти, если бы Морган задал тот же вопрос, когда он только получил Дом, до того, как я посвятила себя Этану.

Если бы он попросил, я бы ответила «да», я бы стала второй по положению в самом старом Доме страны, Доме, основанном в том же году, когда была подписана Конституция США. (Джошуа Мерит может этим подавиться.) Признаю — возможность помогать управлять Домом была привлекательной.

И если бы мы доиграли до конца эту альтернативную историю, я бы стала в некотором роде врагом Этана, так как он добивался меня с соблазнительными обещаниями (и, надо признать, возникающим время от времени отступлением от надменного высокомерия.) Я представила себе скрытые взгляды на встречах между сотрудниками Кадогана и Наварры, украденный поцелуй в саду Наварры, переплетение пальцев под столом для совещаний, украденную ночь в книгохранилище библиотеки Кадогана.

— Ты что-то ужасно притихла.

Я посмотрела на него и ухмыльнулась.

— Просто думаю об истории. Морган, тебе нужен вампир Наварры. Тебе нужен кто-то из твоих, кто-то, кого ты уважаешь, кто-то той же крови. Кто-то, кто будет бросать тебе вызов в случае необходимости, но выступать единым фронтом, когда вы столкнетесь с врагом.

— Если бы это было так просто, я бы уже это сделал.

— Ты кого-нибудь найдешь, — заверила я его. — Ты кого-нибудь найдешь, и они помогут тебе укрепить Дом.

Морган кивнул, сделал последний глоток своего кофе и закинул пустой стакан в ближайшее мусорное ведро.

— Пойдем, — сказал он, вставая. — Я куплю тебе пончик.

А вот теперь это было предложение, которое я могла принять.

***

Я вернулась в Дом, лишь слегка смущенная тем, что запила два пончика бутылкой крови и серьезно подумывала заглянуть в «Портиллос» ради молочного коктейля. Мне удалось преодолеть искушение, частично из-за воспоминаний о нашей Мэллокейкской Расправе. Я все еще носила душевные шрамы.

Я вошла в Дом и встретила Элен, приводящую в порядок стол в фойе для просителей, которые придут завтра ночью.

Она подняла голову и поднялась.

— О, это убедительно.

Я закрыла дверь, находясь под воздействием слишком большого количества сахара, чтобы быть обеспокоенной тем, что, как я предположила, было оскорблением.

— Разве?

Она кивнула, взяла коричневый бумажный пакет и протянула его мне.

— Офицер ЧДП оставил это для тебя.

Я взяла пакет и не почувствовала ничего тикающего, никакого ощущения металла или оружия.

— Кто?

— Это не мое дело, — надменно ответила она, как будто распоряжение моей входящей почтой — несмотря на то, что она была скромной — было слишком тяжким бременем. — Это оставили у охранников. Они вряд ли намерены допрашивать офицера.

Должно быть, это от детектива Джейкобса или моего дедушки, хотя это странный способ что-то мне передать.

— Тогда ладно, — произнесла я и направилась к лестнице. — Доброй ночи.

Посмотрев в коридор, я поняла, что Этан все еще в своем кабинете — дверь была открыта, горел свет. Так что я понесла свой пакет в его кабинет и обнаружила его сидящим в одном из мягких кресел с бутылкой крови в одной руке и книгой в другой.

Я остановилась в дверях и улыбнулась ему.

— Однако, это сексуальная картина.

Он поднял глаза и улыбнулся.

— Привет, Страж. Как прошла встреча?

— Морган собирается дать Дому Наварры еще один шанс. И мне достался пончик.

— Всего один?

Он знал меня слишком хорошо.

— Что в пакете?

Я поглядела на него.

— Я не уверена. Элен сказала, что его мне оставил офицер ЧДП.

Этан сделал последний глоток крови и поставил бутылку с книгой на кофейный столик.

— От твоего дедушки?

— Не знаю. Это немного странно, — призналась я и села в кресло рядом с ним, положив пакет на стол перед нами. Он был перевязан шнурком по горизонтали и вертикали, как ленточкой оборачивают Рождественский подарок. Я развязала его, ногтем поддела запечатанный край бумаги и открыла.

Рядом со мной заколола магия Этана.

Шесть книг в кожаном переплете, того же размера, что и та, которую я видела в комнате «Бальтазара» в ночь, когда он напал на меня. У этих обложки были из бежевой кожи с бордовыми корешками, потрепанными от старости. Скалящийся череп рельефно выступал на обложке над буквами «М.М.»

— Учетные журналы «Memento Mori», — проговорила я, кончиком пальца аккуратно приподнимая обложку верхней книги, и кусочек плотной картонки упал на пол.

«ИГРА НАЧАЛАСЬ», говорилось там. «ПУСТЬ ПОБЕДИТ СИЛЬНЕЙШИЙ. А ПОКА ЧТО, ВЫРАЖАЮ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ ЗА НАШ ПЕРВЫЙ РАУНД. ДУМАЮ, ВЫ СОЧТЕТЕ ЭТО ЧТИВО ИНТЕРЕСНЫМ».

Карточка была подписана жирными буквами: «ЭР».

Значит, Эдриен Рид вернулся в исходную точку. Несколько недель назад он втянул нас в свой мир запиской от одного из его игроков. А теперь он напомнил нам, что у него имеется козырная карта — карта, говорящая, что у него в распоряжении есть член Чикагского Департамента Полиции, доставивший это в наш Дом. Но у него была не просто карта; он вывалил всю колоду.

— Этан, — спустя мгновение произнесла я, не уверенная, что еще сказать.

Но у Этана Салливана редко не находилось слов.

— Каждый ход, который он делает, — сказал он, спокойно и осмотрительно, — является очередной крупицей улик против него, и это подводит нас на один шаг ближе к его падению.

Он притянул меня в свои объятия, его дыхание согревало мне щеку.

— Давай не будем напрягаться, Страж. И давай поможем ему потерпеть поражение.

Продолжение следует…

Примечания

1

«Чикаго Кабз» (англ. Chicago Cubs) — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Центральном дивизионе Национальной лиги Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1870 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс.

2

«Чикаго Уайт Сокс» (англ. Chicago White Sox) — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1893 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс.

3

Billy Goat Tavern — сеть таверн, расположенных в Чикаго.

4

Медаль Почёта (США) (англ. Medal of Honor) — высшая военная награда США. Награждение медалью производится за «выдающиеся храбрость и отвагу, проявленные с риском для жизни и превышающие долг службы, при участии в действиях против врагов Соединённых Штатов; в военных операциях, включающих столкновение с противостоящими иностранными силами; или во время службы с дружественными иностранными силами, участвующими в военном конфликте с противостоящими вооружёнными силами, в котором США не являются воюющей стороной».

5

Томас Стернз Элиот (англ. Thomas Stearns Eliot; более известный под сокращённым именем Т. С. Элиот (англ. T. S. Eliot), 26 сентября 1888, Сент-Луис, Миссури, США — 4 января 1965, Лондон) — американо-английский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии.

6

Полые люди. Томас Элиот (перевод Бориса Городецкого).

7

«Перевозчик» (фр. Le Transporteur) — культовый криминальный боевик, премьера которого состоялась в США 11 октября 2002. В фильме в роли Фрэнка Мартина снялся Джейсон Стейтем, исполнявший свои собственные трюки.

8

Воротник «мандарин» — низкий и узкий воротник-стойка без каких-либо отложных краев.

9

Плачущая горлица (Zenaida macroura) — птица отряда голубеобразных, семейства голубиных. Распространена в Северной Америке от Канады и Калифорнии до Мексики.

10

Как же ты изменился, мой друг. (фр.)

11

Да, это правда. Жизнь меня изменила. (фр.)

12

Хорошо. Я понимаю. (фр.)

13

«Of all the gin joints in all the towns in all the world, she walks into mine». — «Столько пивнушек разбросано по всему миру, а она выбирает мою». Реплика Рика Блэйна из фильма «Касабланка». Герой произносит ее, когда неожиданно встречает свою давнюю возлюбленную Ильзу.

14

Кросс (от англ. cross — крест) — разновидность прямого удара, относится к числу наиболее сильных ударов, является контратакующим. Удар наносится в момент атаки противника, при которой бьющая рука проходит над рукой соперника. чаще всего — правый кросс исполняется через левую руку соперника, и наоборот — левый кросс, через правую руку. Цель — голова.

15

Мой друг (фр.)

16

Memento mori (лат. mementō morī «помни, что [придётся] умирать», «помни о смерти», «помни, что смертен») — латинское выражение, ставшее крылатой фразой.

17

Сделать покорным (фр.)

18

Спиталфилдс (Spitalfields) — центр лондонского Ист-Энда. Эмигрантский квартал, который постепенно исчезает.

19

Левиафан («скрученный, свитый»; совр. значение — «кит») — морское чудовище, упоминаемое в Ветхом Завете. Иногда отождествляется с Сатаной.

20

Остановись (фр.)

21

Дезавуирование — (от франц. desavouer — отказываться, выражать неодобрение), в международном праве опровержение главой государства или правительства действий или заявлений дипломатического или иного официального представителя, превысившего свои полномочия.

22

Дэвид Роберт Джозеф Бекхэм (англ. David Robert Joseph Beckham, МФА: 2 мая 1975, Лондон, Великобритания) — английский футболист, полузащитник. На протяжении карьеры выступал за клубы «Манчестер Юнайтед», «Престон Норт Энд», «Реал Мадрид», «Милан», «Лос-Анджелес Гэлакси» и «Пари Сен-Жермен», а также защищал цвета сборной Англии, в которой он является рекордсменом по числу сыгранных матчей среди полевых игроков. Особенно известен своими высокими навыками исполнения стандартов и штрафных ударов. В 2011 году был признан самым высокооплачиваемым футболистом мира.

23

Филантроп (от греч. φιλέω, «любить» и греч. ἄνθρωπος, «человек») — человек, занимающийся благотворительностью в помощь нуждающимся. Древнейшей формой благотворительности является милостыня и помощь нищим, главным образом при церквях и монастырях. Филантропия — человеколюбие, забота об улучшении участи всего человечества.

24

Производитель бейсбольных бит.

25

Оппортунизм (лат. opportunus — удобный, выгодный) — термин, используемый в политике и политологии, а также в экономике. В современной экономической науке под оппортунизмом понимают следование своим интересам, в том числе обманным путём, включая сюда такие явные формы обмана, как ложь, воровство, мошенничество, но едва ли ограничиваясь ими. Намного чаще оппортунизм подразумевает более тонкие формы обмана, которые могут принимать активную и пассивную форму.

26

Микрофиша, микрофише, микрокарта (от микро- и фр. ficher- вбивать, втискивать) — копия плоских оригиналов документа, изготовленная фотографическим способом в виде микроформы на прозрачной форматной фотоплёнке (реже на непрозрачной основе) с последовательным расположением кадров в несколько рядов.

27

Оскар де ла Рента (англ. Oscar de la Renta), наст. имя Оскар-Аристид Рента-Фиальо (исп. Oscar Aristides Renta Fiallo; 22 июля 1932, Санто-Доминго, Доминиканская Республика — 20 октября 2014, Кент, Коннектикут) — американский модельер доминиканского происхождения, основатель компании Oscar de la Renta. Начиная с Жаклин Кеннеди одевал всех первых леди США — Нэнси Рейган, Лору Буш и Хиллари Клинтон. Дважды был президентом Совета американских модельеров, в 1993–2002 годах создавал коллекции для дома «Пьер Бальмен», стал первым американцем, возглавившим парижский дом высокой моды.

28

Барокко (итал. barocco — «причудливый», «странный», «склонный к излишествам», порт. pérola barroca — «жемчужина неправильной формы» (дословно «жемчужина с пороком»); существуют и другие предположения о происхождении этого слова) — характеристика европейской культуры XVII–XVIII веков, центром которой была Италия. Стиль барокко появился в эпоху Позднего Возрождения, в конце XVI — начале XVII веков в итальянских городах: Риме, Мантуе, Венеции, Флоренции. Эпоху барокко принято считать началом триумфального шествия «западной цивилизации». Барокко противостояло классицизму и рационализму.

29

Фраза, которая означает, что вы знаете, что что-то происходит, но решаете это игнорировать.

30

Знаменитая карнавальная маска Доктора Чумы (итал. Medico Della Peste) — это маска из современного Венецианского карнавала. У нее своя уникальная история. Одним из самых страшных бедствий, постигших Венецию не единожды, была Чума. Поэтому маска Доктора Чумы не считается аутентичной карнавальной маской, поскольку использовалась врачами тех времен для защиты во время посещения чумных больных. Костюм Дотторе Песте состоял из шляпы, указывающей на принадлежность доктора к мужскому полу, маски с застекленными глазницами для защиты глаз врача и клювом, набитым специями и травами для очистки вдыхаемого врачом воздуха, деревянной палки, чтобы отпихивать подошедших слишком близко к врачу зараженных людей, пары кожаных перчаток для защиты рук, навощенного с внешней стороны халата и длинных сапог.

31

Фрэнк Ллойд Райт (Frank Lloyd Wright, 8 июня 1867 — 9 апреля 1959) — американский архитектор-новатор. Оказал огромное влияние на развитие западной архитектуры в первой половине XX века. Создал «органическую архитектуру» и пропагандировал открытый план в архитектуре.

32

«Ангелы Чарли» (англ. Charlie's Angels) — телесериал о трёх женщинах, работающих на частное детективное агентство, одно из первых телешоу с женскими ролями традиционно мужского амплуа. Сериал транслировался в США компанией ABC с 1976 по 1981 годы и был одним из наиболее успешных в 1970-х годах. «Ангелы Чарли» были созданы Айвэном Гоффом и Беном Робертсом и спродюсированы Аароном Спеллингом и Леонардом Голдбергом. До выпуска первоначальным названием предлагалось «Уличные кошки» («The Alley Cats»). Другим обсуждаемым названием было «Ангелы Харри» («Harry’s Angels»), но его изменили на «Ангелы Чарли», чтобы не конфликтовать с другим телесериалом «Harry O.»

33

Chevrolet Corvette — двухместный заднеприводный спортивный автомобиль, выпускаемый под маркой Chevrolet компанией General Motors в США с 1953 года.

34

Социально-неприспособленный — характеристика человека, у которого проблемы с общением.

35

Ménage à trois — тройничок, любовь втроем (фр.).

36

Акулий заем — Тот, кто предлагает кредиты с высоким процентом.

37

Предупредительное заключение, опека с целью защиты.

38

«Фишинг» — преступная деятельность интернет-мошенников, действующих под видом благонадёжных компаний и юр. лиц, с целью незаконного получения секретной информации: паролей, данных кредитных карточек, логинов…

39

Альфонсо Габриэль «Великий Аль» Капоне (итал. Alphonso Gabriel «Great Al» Capone; 17 января 1899 — 25 января 1947) — американский гангстер, действовавший в 1920—1930-х годах на территории Чикаго. Под прикрытием мебельного бизнеса занимался бутлегерством, игорным бизнесом и сутенёрством. Яркий представитель организованной преступности США, зародившейся и существующей там под влиянием итальянской мафии.

40

Джордж Кларенс Моран, более известный как Багс Моран (21 августа 1893 — 25 февраля 1957), — американский преступник, гангстер и бутлегер времён Сухого закона, банда которого была главным противником Аль Капоне.

41

Джон «Папа Джонни» Торрио (англ. John «Papa Johnny» Torrio; итал. Giovanni Torrio), также известный как «Лис», (20 января 1882 — 16 апреля 1957) итало-американский гангстер, помог создать криминальную империю, известную как Чикагская организация в 1920-х годах, которая позже унаследована его протеже Аль Капоне. Выдвинул идею Национального преступного синдиката в 1930 году, а затем стал неофициальным советником семьи Дженовезе.

42

Блестящее белое здание Ригли является одной из самых знаменитых офисных башен Соединенных Штатов. Здание находится на Мичиган авеню, в самой южной точке Великолепной Мили. Ригли Билдинг состоит из двух башен, соединенных открытым тротуаром на улице и двумя закрытыми переходами.

43

Великолепная миля (Magnificent Mile) — одна из самых знаменитых торговых улиц в мире, расположенная на участке Мичиган Авеню (Michigan Avenue) к северу от реки Чикаго (Chicago River). На Великолепной миле находятся множество магазинов, торговых центров, ресторанов, отелей и достопримечательностей Чикаго. Улицу окружают огромные небоскребы и примечательные здания.

44

Очень хорошо, прекрасно (фр.)

45

Любовь моя, моя подруга (фр.)

46

Кворум (лат. quorum praesentia sufficit — которых присутствие достаточно) — установленное законом, уставом организации или регламентом число участников собрания (заседания), достаточное для признания данного собрания правомочным принимать решения по вопросам его повестки дня.

47

Джомолунгма (тиб. Эверест (англ. Mount Everest), Сагарматха (непальск.) (8848 м) — высочайшая вершина Земли.

48

Puma SE — промышленная компания Германии, специализирующаяся на выпуске спортивной обуви, одежды, инвентаря и парфюмерии под торговой маркой Puma.

49

Звезда смерти (англ. Death Star) — боевая космическая станция-астросооружение из вселенной «Звёздных войн». Оснащена энергетическим оружием чрезвычайно разрушительной силы, способным уничтожать целые планеты. Существовали одна рабочая и одна недостроенная версии станции.

50

Моряк Попай (англ. Popeye the Sailor, имя образовано от англ. pop-eyed «лупоглазый», «пучеглазый», буквально «Лупоглаз») — герой американских комиксов и мультфильмов.

51

Милая, дорогая (фр.)

52

Желание (фр.)

53

Я хочу всего (фр.)

54

Котенок (фр.)

55

Фастболл (Fastball) — прямая подача, при которой упор делается на скорость полёта мяча, является наиболее распространённой подачей в бейсболе.

56

Инкуб (инкубон, инкубониус, лат. incubus, от incubare, «возлежать сверху») — в средневековых легендах распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами. Его также называют: нем. alb, итал. folleto. Соответствующий ему демон, появляющийся перед мужчинами, называется суккуб.

57

Своими действиями, поведением, косвенно помогать кому-либо (чаще противнику).

58

Джордж Гордон Байрон, с 1822 года — Ноэл-Байрон, с 1798 года — 6-й барон Байрон (англ. George Gordon Byron (Noel), 6th Baron Byron; 22 января 1788 года, Лондон — 19 апреля 1824 года, Миссолунги, Османская Греция), обычно именуемый просто лорд Байрон (Lord Byron) — английский поэт-романтик, покоривший воображение всей Европы своим «мрачным эгоизмом». Наряду с П. Б. Шелли и Дж. Китсом представляет младшее поколение английских романтиков. Его альтер-эго Чайльд-Гарольд стал прототипом бесчисленных байронических героев в разных литературах Европы. Мода на байронизм продолжалась и после смерти Байрона, даже несмотря на то, что к концу жизни в стихотворном романе «Дон Жуан» и шуточной поэме «Беппо» сам Байрон перешёл к сатирическому реализму с опорой на наследие А. Поупа. Поэт принял участие в Греческой войне за независимость и потому считается национальным героем Греции.

59

Следуй за деньгами (фр.)

60

Самшит (лат. Búxus) — род растений семейства Самшитовые, медленнорастущие вечнозелёные кустарники и деревца, вырастающие до высоты 2—12 м (изредка 15 м).

61

Шато (фр. Château) — принятое во Франции название загородного усадебного дома высшей аристократии и вообще дворянства, часто с парком и винодельческим хозяйством.

62

Хоста (лат. Hósta) — род многолетних травянистых растений семейства Спаржевые (ранее был включён в семейство Лилейные). Растения этого рода широко используются в садоводстве и ландшафтном дизайне, ценятся как теневыносливые декоративно-лиственные растения.

63

Мортаделла — варёная колбаса из Болоньи (регион Эмилия-Романья). За пределами этого города колбасу часто называют болонской.

64

Тазер (тайзер; англ. Taser; читается «тэйзер») — электрошоковое оружие нелетального действия. Главное отличие электрошоковых устройств «Тазер» от аналогов заключается в запатентованной технологии, позволяющей свести к минимуму получения увечий и летального исхода при задержании правонарушителя и в способности поражать цель на расстоянии от 4,5 до 10 метров.

65

9-1-1 — Номер телефона экстренной службы в Северной Америке.

66

Реплика в ответ на оскорбление, не задевшее чувств оскорбляемого.

67

О-Клэр (англ. Eau Claire) — город на западе штата Висконсин в США, окружной центр округа О-Клэр.

68

Уроборос (др. — греч. «хвост» и «пища, еда») — свернувшийся в кольцо змей, кусающий себя за хвост. Является одним из древнейших символов, известных человечеству, точное происхождение которого — исторический период и конкретную культуру — установить невозможно.

69

«Переставлять стулья на Титанике» — делать что-то бессмысленное или незначительное перед лицом опасных событий.

70

Бейонсе Жизель Ноулз-Картер (англ. Beyoncé Giselle Knowles-Carter, известна просто как Бейонсе (произносится /biˈjɒnseɪ/ би-йон-сей); род. 4 сентября 1981, Хьюстон) — американская певица в стиле R’n’B, актриса, танцовщица, музыкальный продюсер. Ещё будучи ребёнком, участвовала в разных вокальных и танцевальных конкурсах, в школе также принимала участие в различных художественных выступлениях. Ноулз прославилась в конце 1990-х годов, будучи солисткой женской R&B группы Destiny’s Child.

71

Жан-Люк Пикар (Jean-Luc Picard) — капитан звездолётов «Старгейзер», «Энтерпрайз-D» и «Энтерпрайз-E», один из ключевых персонажей во вселенной «Star Trek», второй по популярности капитан после Д. Т. Кирка.

72

Фраза, которую очень часто произносил Жан-Люк Пикар в «Звездном Пути».

73

Дубьюк — город в северной части США, в штате Айова.

74

«Торт или смерть» — одна из самых знаменитых миниатюр английского стендап комика Эдди Иззарда.

75

Летающий диск — общее название спортивного снаряда, представляющего собой пластиковый диск с загнутыми краями диаметром 20–25 сантиметров. Диск сделан таким образом, чтобы при его полёте создавалась подъёмная сила, что позволяет бросать диски на значительные расстояния и с большой точностью.

76

Пастораль (фр. pastorale — пастушеский, сельский) — жанр в литературе, живописи, музыке и в театре, поэтизирующий мирную и простую сельскую жизнь.

77

Бимини (англ. Bimini) — район Багамских островов, состоящий из цепи островов, крупнейшие острова: Северный Бимини и Южный Бимини.

78

Джефри (Джеффри, Готфрид) Чосер (англ. Geoffrey Chaucer; ок. 1340/1345, Лондон — 25 октября 1400, там же) — английский поэт, «отец английской поэзии». Называется одним из основоположников английской национальной литературы и литературного английского языка, первым начал писать свои сочинения не на латыни, а на родном языке. Его творчество называют предвосхищающим литературу английского Возрождения.

79

Джингоизм (англ. jingoism) определяется Толковым словарём русского языка Ушакова как «шовинистический национализм в Англии». Согласно Большой советской энциклопедии, «для джингоизма характерны пропаганда колониальной экспансии и разжигание национальной вражды». На практике это означает использование угроз или фактической силы против других стран, с тем, чтобы защитить то, что воспринимается как национальные интересы страны (по одной из трактовок, якобы предоставленных самим Господом).

80

Мульчирование — поверхностное покрытие почвы мульчей (англ. mulch) для её защиты и улучшения свойств. Функцию мульчи могут выполнять самые разнообразные материалы. Мульчирование является одним из наиболее эффективных способов поддержания здоровья растений.

81

«Портрет Дориана Грея» (англ. The Picture of Dorian Gray) — единственный опубликованный роман Оскара Уайльда. В жанровом отношении представляет смесь романа воспитания с моральной притчей. Существует в двух версиях — в 13 главах (1890 года) и в 20 главах (1891 года). Стал самым успешным произведением Уайльда, более 30 раз экранизировался.

82

Уиллис-тауэр (англ. Willis Tower), до 2009 года — Сирс-тауэр (Sears Tower) — небоскрёб в городе Чикаго, США. 443,2 м / 110 этажей.

83

Центр Джона Хэнкока (сокращённо JHC) — 100-этажный небоскрёб в Чикаго. Главная особенность небоскрёба заключается в его пустотелой конструкции, напоминающей большую четырехугольную колонну.

84

Нэви Пиер (Navy Pier) — километровый пирс на берегу озера Мичиган. Нэви Пиер считается главной туристической достопримечательностью Чикаго и популярнейшим местом для отдыха. Ежегодно пирс посещают более 8,6 миллионов человек.

85

«Кредитная акула», ростовщик — юридическое или физическое лицо, которое выдает кредиты под проценты, превышающие установленный законом максимум.

86

Ботсвана (англ. Botswana), полная официальная форма — Респу́блика Ботсвана (англ. Republic of Botswana, тсвана Lefatshe la Botswana) — государство в Южной Африке. Граничит на юге с ЮАР, на западе и севере с Намибией, на северо-востоке с Замбией, на востоке с Зимбабве, не имеет выхода к морю. Географически 70 % территории страны занимает пустыня Калахари.

87

Полицейские (Копы) (Cops англ.) — американский телесериал (1989–2013).

88

Один, или Вотан (прагерм. *Wōđanaz или *Wōđinaz; др. — сканд. Óðinn) — верховный бог в германо-скандинавской мифологии, отец и предводитель асов, сын Бёра и Бестлы, внук Бури. Мудрец и шаман, знаток рун и сказов (саг), царь-жрец, князь (конунг) — волхв (vielus), но, в то же время, бог войны и Победы, покровитель военной аристократии, хозяин Вальхаллы и повелитель валькирий. Супруга — Фригг.

89

Премия Американской академии кинематографических искусств и наук (англ. Academy Awards, букв. Премия Академии, с 1940-х годов известная как «Оскар», англ. Oscar) — американская кинопремия, созданная в 1929 году и традиционно вручающаяся деятелям киноискусства за их вклад в создание кинофильмов. Церемония награждения проводится ежегодно в Лос-Анджелесе, в театре «Долби», и транслируется в прямом эфире в десятках стран мира.

90

«Продавцы новостей» (англ. Newsies) — американский ретро-мюзикл 1992 года о забастовке юных распространителей прессы.

91

Майами-Бич (англ. Miami Beach) — курортный город в штате Флорида (США), пригород Майами. Майами-Бич популярен прежде всего среди людей состоятельных. Это один из крупнейших фешенебельных курортов мира, и его облик формируется в соответствии с запросами требовательной публики. Местные жители называют Майами-Бич «Островом миллиардеров». Это любимый курорт Мадонны, Хулио Иглесиаса и других звёзд.

92

Туфли Мэри Джейн (Mary Jane Shoes) — изначально: модель туфель на плоской подошве с ремешком на подъеме и, чаще всего, закругленным носком. Своим названием обувь обязана героине английского комикса «Buster Brown» — девочке Мэри Джейн, которая носила такую модель.

93

Джорджо, иногда также Джорджио Армани (итал. Giorgio Armani; род. 11 июля 1934 года в Пьяченце, Италия) — итальянский модельер и предприниматель, основатель компании Armani, один из богатейших людей Италии.

94

Название песни англо-карибского музыканта Билли Оушена.

95

Кладбище Королей, или кладбище Пленпале (фр. cimetière des Rois, cimetière de Plainpalais) — кладбище в Женеве.

96

Строки из песни Closing time группы Semisonic.

Content

Хлоя Нейл
Темный долг

Над переводом работали:

Благодарности:

Глава 1 УМНИЦА

Глава 2 ПИАР МЕРТВЕЦА

Глава 3 ПОДАРОК ВАМПИРА

Глава 4 ЗАКАДЫЧНЫЕ ДРУЗЬЯ

Глава 5 ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ПРИРОЖДЕННЫМ ВАМПИРОМ

Глава 6 КАКОЕ РАЗЛИЧИЕ ПРИНОСИТ НОЧЬ

Глава 7 РАЗНОС

Глава 8 ЧТО-ТО ПРОГНИЛО В ШТАТЕ ИЛЛИНОЙС

Глава 9 ЧТО СЕЙЧАС НУЖНО МИРУ… ТАК ЭТО БОКАЛ ВИНА КОРОЛЕВСКОГО РАЗМЕРА

Глава 10 ОН УМЕЕТ КОЛДОВАТЬ

Глава 11 НЕБЕСНАЯ И ЗЕМНАЯ

Глава 12 ПРАВДА И ПОСЛЕДСТВИЯ

Глава 13 SUIVRE L’ARGENT

Глава 14 ОНА МАНИТ

Глава 15 ФУРГОН У РЕКИ

Глава 16 КОЛЬ СКОРО НОЧЬ

Глава 17 ТОРТ(МЭЛЛОКЕЙК) ИЛИ СМЕРТЬ

Глава 18 ДИАСПОРА

Глава 19 ПОЛЕТ ФАНТАЗИИ

Глава 20 ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЕЯ

Глава 21 ЧЕСТНО ГОВОРЯ, СТРАЖ

Глава 22 РЕПУТАЦИЯ

Глава 23 ХОДИ КАК ПОДОБАЕТ

Глава 24 ЖЕНЩИНА В КРАСНОМ

Глава 25 ПРИЗНАНИЕ

Эпилог

Примечания