Сарафанова Елена Львовна

Поверить в чудо (трилогия)

___1___

Пролог

"Воображение сильнее опыта"

Гастон Башлар

французский философ ХVII века

Обыденная жизнь кажется такой размеренной и скучной оттого, что цивилизация превратила человечество в расу ленивых потребителей. Сидя дома перед телевизором, мы потребляем все подряд: чужие страсти, чужие приключения, чужие шутки и чужие несчастья, да еще и жалуемся друг другу, что в нашей жизни ничего не происходит. А единственное, что нужно для изменений — это просто встать с дивана и выйти из дому. Вот тогда неожиданности и приключения сами войдут в нашу жизнь.

Но есть вещи, которые от человека совершенно не зависят. Например, обычный факт его рождения, а еще — комбинация генов, переданная по наследству от отца и матери. Собственно, это и сыграло в жизни Ольги решающую роль, ибо судьба подбросила ей сюрприз в виде большого кукиша, отказав в талантах, которыми были наделены все женщины их рода. А это — умение гадать на картах и по линиям руки, разыскивать пропавших людей по фотографиям и вещи по запаху, лечение травами и заклинаниями, умение составлять гороскопы по звездам и т. п.

Ольгу эта участь миновала, "потому что она родилась уродом", так, по крайней мере, выразилась бабушка.

— Почему уродом? — возмутилась Зоя, мама новорожденной.

— Потому что твоя дочь родилась вполне нормальной… что с точки зрения нашей семьи абсолютно ненормально.

— Успокойся, мама, можно подумать, все женщины рода Коляда имели такие необычные наклонности.

— Не все, — согласилась бабушка. — Но от тебя я ждала нужного результата, девочка моя. Ведь ты все сделала в соответствии с моими расчетами? Зачала в ночь на 29 февраля, когда звезда Альдебаран ушла с небосклона, да?

— Э-э… кажется.

— Кажется?

— Прости, мама. Все получилось немного иначе, чем ты задумала, ведь я тогда была так влюблена в Витольда, что…

— Ты легла с ним раньше полуночи? — угрожающе поднялась с кресла старуха. — И все это время молчала?

— Не кричи, ребенка разбудишь, — Зоя наклонилась над кроваткой, где спала маленькая Оля и поправила одеяльце. — Да, я молчала. И сделала это вполне сознательно. Пусть у моей дочери сложится нормальная жизнь обычной женщины, чтобы ею не могли манипулировать всякие сумасшедшие ведьмы, вроде тебя.

— Это бунт? — холодно поинтересовалась бабушка.

— Понимай, как хочешь. И если ты решила на прощание хлопнуть дверью, то напоминаю, что ребенок спит.

— Я и не собиралась шуметь. Я просто тихо уйду, — и бабушка, обиженно сомкнув губы, направилась к двери.

— Мама, — позвала Зоя.

— Что?

— Неужели теперь ты не будешь любить свою внучку?

— Что за глупости? — зашипела та, оборачиваясь. — Как это, не буду любить? Да, я сержусь на тебя, но Оленьку это совсем не касается. Бедняжка не имела выбора.

— Я когда-то тоже, — ответила Зоя.

— Не перебивай старших, — бабка остановилась "толкнуть прощальную речь". — Повторяю, Оля — моя внучка, и я буду любить ее, пусть ты и назвала меня сумасшедшей ведьмой.

— Прости, — улыбнулась Зоя.

— Не радуйся раньше времени, дорогуша, ты еще пожалеешь о том, что натворила. Неужели не понимаешь, что у девочки, которая была зачата глупой упрямой матерью под звездой Альдебаран, судьба может сложиться как угодно? А твоя надежда на то, что жизнь ее будет обычной — просто нелепа. Ведь Олечка все равно Коляда и влияние нашего рода непременно отразится на ее судьбе, вот увидишь.

1

Но бабушка ошиблась. Оля росла вполне нормальным ребенком и до 15 лет ничем необычным себя не проявила. Бабушка, все это время напрасно ожидавшая чуда, окончательно махнула на нее рукой и уехала в деревню к сестре. А Оля после девятого класса поступила в медицинское училище, по окончанию которого начала работать медсестрой травматологического отделения районной больницы.

На работу в "травму" ее приняли без направления и блата благодаря счастливой случайности. Получив диплом медучилища, Оля сразу начала искать работу. И первой в её списке стояла райбольница, корпуса которой возвышались через дорогу от дома девушки. Пошла она туда в приемное время и под видом посетительницы прошлась по всем отделениям, пока не затормозила в травматологии. Затормозила, потому что почувствовала — ВОТ ОНО!

Это было невозможно объяснить словами, но именно здесь было ее место. Такие минуты глубокой уверенности в собственной правоте все чаще возникали в жизни Ольги и еще ни разу интуиция ее не подвела. И маме она этого не сказала, чтобы не будить зверя", хотя сама обрадовалась неожиданному подарку судьбы. Ведь иметь чутье на людей так удобно, особенно, когда решается твое будущее. И сейчас это чувство сработало на общую атмосферу травматологического отделения, поэтому, не раздумывая, Оля постучала в дверь заведующего и, дождавшись приглашения, вошла.

За большим столом сидели двое "стариков" (с точки зрения 18-летней девушки, 50 — это глубокая старость) и пили чай, что-то тихо обсуждая.

— Слушаю вас, — отодвинул от себя чашку один из них.

— Я окончила медицинское училище и хочу у вас работать, — скороговоркой проговорила от двери девушка, а затем, притормозив, добавила, — правда, направления к вам у меня нет, да и нужных знакомств тоже. Но мне так здесь понравилось, что я… — она растерянно улыбнулась и окончательно умолкла.

— Садитесь, милочка, — похлопал по стулу второй мужчина. — Я люблю слушать, когда нас хвалят.

— Подожди, Васильевич, — остановил его заведующий (Оля уже поняла, кто есть кто), — дай нам поговорить.

За 10 минут девушка рассказала свою биографию и показала "красный" диплом училища, а затем заведующий попросил ее ненадолго выйти. Дверь закрылась плохо, поэтому некоторые слова она смогла услышать. "Как вовремя… Светлана в декрете… очень красивая… неопытная".

Услышав последнее слово, Ольга решительно открыла дверь:

— Да, у меня нет опыта, но мне нравится медицина и нужный опыт вскоре появится, ведь все когда-то начинают, в том числе и вы, доктор. Дайте же и мне возможность проявить себя, а чтобы не сомневаться — установите испытательный срок. Если я не справлюсь с работой или вдруг не сойдусь с коллективом, вы спокойно уволите меня, вот и все.

— Ого-о, — уважительно протянул Васильевич. — А красавица еще и с характером.

— Я не виновата, что красавица, — ответила с достоинством Ольга.

— Да? — засмеялся Васильевич. — А кто же тогда накрасил эти ресницы и губы, чтобы выглядеть еще лучше, а?

— Они у меня от рождения такие.

— Правда? — не поверил тот и встал, чтобы подробнее рассмотреть девушку. — Невероятно, — прокомментировал через минуту результаты своих исследований Васильевич, — но это всё — натуральное, Иван Петрович, представляешь? Ресницы черные, губы алые, кожа белая… Ну, и что смешного я сказал, малыш?

— Небо синее, солнце желтое, трава зеленая, — ответила Ольга. — Я могу долго продолжать.

Заведующий чуть не подавился чаем, закашлявшись так, что слезы выступили из глаз, а вскоре кашель перешел в хохот, и это почему-то очень удивило его коллегу.

— Натуральная красавица? — решил уточнить он у Ольги.

— Да я что? Вот моя мама красавица — глаз не отведешь.

— А? — сразу встрепенулся Васильевич. — Познакомишь?

— Отстань от ребенка, старый павиан, — буркнул заведующий, как-то странно потянув шею, и тут у девушки возникла идея.

— Знаете, у нас в училище был предмет лечебного массажа, и наш преподаватель Иосиф Самойлович всегда меня хвалил.

— Йося еще работает? — удивился Васильевич. — Ему, наверное, уже 100 лет!

— 82, - поправила его Ольга.

— А ты не обманываешь нас, малыш? Потому что Йося никогда никого не хвалит.

— А меня хвалил, — упрямо повторила Ольга. — И я предлагаю это проверить, — показала она заведующему на шею, — 15 минут массажа вам только на пользу. А после этого вы сразу сможете определиться, брать меня на работу или нет, ладно?

— А что, дельное предложение, — вдруг согласился заведующий и встал из-за стола. — Прошу за мной.

В соседней комнате оказался вполне подходящий топчан, на котором Иван Петрович расстелил простыню, потом разделся до пояса и лег. А Ольга, вымыв руки, принялась демонстрировать свое умение.

Надо сказать, что массаж — это не только знание анатомии человека. Такую же важную роль играет интуиция, и, конечно же, опыт. А поскольку опыта у Ольги было мало, то она активно использовала интуицию, добавляя еще и воображение. И хотя понятие воображения может кому-то показаться слишком далеким от реальной жизни, Ольга им пользовалась так, словно входила "внутрь" человека, предмета или целого явления, вызвавших ее интерес. А дальше уже было делом техники.

Вот и сейчас, разглаживая мышцы, словно скрученные в тугую пружину, она постаралась привлечь воображение, чтобы хорошенько разглядеть, что же так беспокоит ее пациента (пусть даже это и заведующий травматологии). И через минуту поняла, что у него проблемы в плечевом поясе с правой стороны: сдвинутый позвонок неудобно придавил верхушку мышцы, а от неё дискомфорт пошел на плечо и шею. Поэтому, осторожно постукивая по спине, Ольга вправила позвонок на место, а затем широкими успокаивающими движениями разгладила освобожденные от давления мышцы. И чтобы усилить эффект массажа, она "пожелала" снять головную боль у пациента и воображение подсказало, что для этого нужно нажать несколько точек на затылке. Иван Петрович тихо ахнул, а потом, облегченно выдохнув, спросил:

— Ты что это сделала, девочка?

— Можете вставать, — спокойно ответила Ольга. — Ну, и как вы теперь себя чувствуете?

— Хорошо, — задумчиво кивнул заведующий, спуская на пол ноги. Он покрутил шеей, несколько раз взмахнул руками и медленно стал одеваться. А Васильевич, все это время тихо сидевший в углу, вдруг сказал:

— А Йося таки был прав, Иван, у девочки золотые руки. Она же не просто массажировала тебя, а сразу нашла больное место, а в конце еще и головная боль сняла.

Врачи серьезно посмотрели на Ольгу, а потом вдруг улыбнулись и хором сказали: "Добро пожаловать!"

— Так, пошли обратно в кабинет, — добавил Иван Петрович. — Напишешь заявление о приеме на работу, я завизирую и уже потом пойдешь оформляться в отдел кадров.

На прощание девушка не удержалась от вопроса:

— Если вы знали, где и что у вас болит, почему ничего не делали?

— Потому что не всегда знание собственных болезней настолько очевидно, как ты думаешь. Врач, прежде всего, обязан помочь пациенту, а на себя обращает внимание только, когда припечет. И если быть до конца откровенным, Васильевич еще вчера предлагал мне "поправить" шею, да все было недосуг…Хорошо, Ольга Коляда, иди в "кадры" и ждем тебя на работу в понедельник к 8 утра.

— А с мамой все же познакомь, — крикнул ей вслед Васильевич.

— Если будете себя хорошо вести, — ответила Ольга.

— Вот, нахалка, — засмеялся он и помахал рукой на прощанье.

Так начались трудовые будни медсестры травматологического отделения. Ольгу назначили работать в паре с Ниной Ващук, симпатичной молодой женщиной, которая сразу обратила ее внимание на специфику работы в "травме" и показала все, что должна знать дежурная медсестра. Кроме них, на смене работала еще санитарка, Софья Карповна, дородная женщина преклонного возраста. Вот и вся "компания", хоть и маленькая, но дружная.

На дежурствах, конечно, работали и врачи, но девушки держали с ними дистанцию.

— Дружба дружбой, — объяснила Нина, — но всегда помни, что ты — подчиненная, поэтому лучше не мечтать о недостижимом и четко понимать свое место. Потому что врач сегодня говорит тебе комплименты, а завтра при всех может опозорить, накричав, что ты невнимательная, глухая, слепая и глупая. Да-да, дорогая, это "заметки" из собственного опыта. В твоем возрасте я влюбилась в одного балбеса, что у нас работал, а когда заведующий сделал ему замечание за неправильно назначенное лечение, любимый во всем обвинил меня, сказав, что я, якобы, ослышалась или не так поняла его указания.

— Но ведь он должен был сделать назначение письменно, — сказала Ольга, — в лечебной карте больного, разве нет?

— Да, конечно. Все понимали, что его нападки — это просто попытка спасти собственную репутацию, но мне от этого было еще хуже. Поэтому главный совет на будущее — никогда не заводи романов с коллегами. Обещаешь?

— Обещаю, — улыбнулась Оля.

— Вот и молодец, так и надо. И хоть тебе будет трудно, ты же у нас — вон какая красавица, все равно держи слово, сама же потом спасибо скажешь.

— Уже могу сказать.

— Пока не надо, главное — помни обещание. А сейчас лучше расскажи, откуда у нас берутся такие красавицы? Или это секрет?

— Никакого секрета, — объяснила Оля. — Моя мама еще красивее меня, да и папа тоже ничего был. Кажется. Просто они развелись, когда я была еще маленькой, и папа уехал на родину в Литву. Это от него у меня белая кожа и синие глаза, а от мамы — черные волосы и хорошая фигура.

— Знаешь, я вообще такое впервые вижу, — заметила Нина, — чтобы внешность под действием косметики становилась хуже.

— Ты же не верила, что это возможно, — засмеялась Ольга. — Вот мне и пришлось провести демонстрацию: сначала краситься, а потом идти все смывать в умывальник.

— Зато, какая экономия для бюджета семьи, — вмешалась Карповна, прислушавшись, наконец, к их разговору. — Ведь у женщин уйма денег выбрасывается на косметику, особенно в молодые годы. А так эти гривны ты сможешь потратить на что-то полезное.

— Но я также покупаю и духи, и кремы, и пудру, а еще блеск для губ, — не согласилась Ольга. — Просто ресницы не крашу и помадой не пользуюсь, вот и все.

— И выглядишь красавицей, — ласково улыбнулась старая санитарка. — Хорошо, что-то я заболталась с вами, а полы не домытые.

— А нам нужно раздать термометры, — напомнила Нина, — и еще сделать уколы на ночь.

Вот так буднично и проходили их дежурства, это — если была ночная смена — а днем в отделении всегда было полно врачей и персонала, постоянно появлялись новые люди, возникали разные вопросы и насущные дела, и еще частенько беспокоил приёмный покой, где у рентген-кабинета сидели и стонали будущие пациенты травматологии.

— Люди, вообще, очень беспокойные существа, которые все время ищут приключений на свою голову, — как-то заметил заведующий, накладывая гипс горе-спортсмену, который умудрился так упасть во время утреннего бега, что сломал обе ноги сразу.

— А еще есть выражение, что дурная голова ногам покоя не дает, — добавила Ольга и наклонилась к пациенту. — Ну что, герой, как ты?

— Хорошо, — парень, наколотый обезболивающим, нежно улыбнулся ей и закрыл глаза, а Иван Петрович, по-отечески поправив ему одеяло на плечах, тихо засмеялся:

— Ну, девочка моя, ты бьешь рекорды, вместо того, чтобы щебетать комплименты, ребята рядом с тобой впадают в спячку.

— К сожалению, только в первые ночи пребывания здесь, — ответила Ольга. — А потом, когда им становится легче, начинают постоянно ползать по коридору или вызывать меня в палату.

— Ничего не поделаешь, дорогуша, раз ты у нас такая красавица. Но могу дать хороший совет: не старайся воевать с нашим братом или призывать к его уму или совести. Это бесполезно, поверь.

— Что же делать?

— Просто будь мудрее, а еще хитрее. Да и вообще, женщина — настолько коварное существо и может так легко манипулировать мужиком, что бедняга никогда не догадается, что же происходит.

— Хорошего же вы о нас мнения, Иван Петрович, — засмеялась девушка. — Но, все равно, спасибо за совет.

2

Сосуществование с сильным полом всю жизнь было проблемой для Ольги, потому как родившись красавицей, она каждый день должна была доказывать, что кроме красоты у нее есть еще и ум, и душа и масса всяких талантов, а потому вертеть собой она никому не позволит. Да и мама, когда Оле исполнилось четырнадцать, подсказала:

— Я сама через это прошла, поэтому совет: или заведи постоянного парня, этакого мачо, который легко отгонит всех соперников, или пусть этих ребят будет так много, что за ссорами, как "поделить" тебя, они не заметят, что делить, собственно, уже некого.

Первый вариант Ольги показался более привлекательным, так как сталкивать и стравливать между собой ребят она не хотела.

— Я не такая умная, как ты, мама…да и не такая жестокая.

— Я жестокая? — обиделась Зоя.

— Может и не жестокая, но что коварная, так это правда. Тебе бы жить где-то в 18 веке и, как мадам Помпадур, манипулировать мужиками и всем миром, разве нет?

— Может и так. Но в тебе сейчас говорит молодость и незнание людей. Поэтому я просто подожду, когда ты повзрослеешь, лучше узнаешь жизнь, вот тогда уже второй вариант отношений тебя устроит больше.

— Увидим.

В общем, с благословения мамы, у 14-летней Ольги появился первый официальный парень. После него был еще один, потом еще, а дальше уже никто и не считал, потому что рядом с красавицей теперь всегда маячил какой-то здоровяк.

— Почему они у тебя всегда такие..? — поинтересовалась Зоя, изобразив габариты бомбардировщика.

— Такими легче управлять, — спокойно ответила дочь.

— Хочешь сказать, рост и сложение влияют на интеллект?

— Как правило.

— Бред какой-то…

— К сожалению, так и есть, потому что когда мужчина проводит большую часть своего времени в тренировочном зале, накачивая мышцы, то максимум, на что он способен, это потреблять так называемую массовую культуру, имеются в виду легкая музыка, яркие журналы и фильмы в стиле "экшн", то есть триллеры, боевики и прочее. Эти крепыши не перегружают свой мозг книгами, серьезным кино или выставками абстрактной живописи, потому что просто неспособны к этому физиологически.

— Тогда я не понимаю, что тебя привлекает в таких ребятах.

— Я же говорю: возможность ими управлять. Рядом с таким красивым "шкафчиком" я могу делать, что угодно.

— И ты еще называла меня жестокой?

— Прости, но я до сих пор считаю, что стравливать между собой друзей и доводить их до драки — хуже, чем встречаться с одним парнем. И вообще, никто из моих ухажеров пока не жаловался на свое положение.

— Мне их не жаль, но…

— Успокойся, я никого намеренно оскорблять или нагло обманывать не собираюсь. Если уж так складывается, что мы живем по мужским законам, я просто стараюсь к ним приспосабливаться и поэтому, чтобы не быть лакомым куском для всех, держу возле себя симпатичного Цербера. А дальше все по-честному: у него есть я, а у меня — покой. И все довольны.

— Неужели ты не можешь найти себе кого-то достойного? — Зоя с нежностью рассматривала такое родное лицо дочери.

— Я в поиске, а это процесс не только длительный, но и приятный, поверь мне, — и девушка весело подмигнула.

Но однажды пришло время, когда Ольга обратилась к матери со странной просьбой.

— Ты бы не могла посмотреть на картах, что мне делать с Арсеном? Я знаю, у нас есть договоренность, что на родных ты никогда не гадаешь, но мне это очень нужно.

Зоя внимательно всмотрелась в лицо дочери и, беспокоясь, спросила:

— Почему тебя беспокоит Арсен?

— Не знаю, — Оля покраснела, но глаз не отвела. — Но я постоянно чувствую между нами фальшь, словно от меня скрывают что-то нехорошее. И хоть Арсен всегда внимателен, да еще так мило добивается более близких отношений, я перестала ему верить. Не знаю, что это, осторожность или ощущение опасности…

— То, что ты решила подстраховаться, очень правильно. Эта черта, кстати, у тебя от отца, в отличие от меня, энергичной и вспыльчивой, он всегда был сдержанным и благоразумным… Ладно, давай посмотрим, как тебе быть с этим Арсеном.

Надо сказать, что Зоя никогда не путала их с Ольгой частную жизнь со своей профессиональной деятельностью. Официально она всю жизнь работала в библиотеке, хотя главная ее работа проходила вне стен храма книг. В квартире, что оставила им бабушка, уехав в деревню, Зоя до позднего вечера принимала посетителей, большинство которых составляли женщины. И хотя церковь не признает гадания и резко осуждает все виды предсказаний и пророчеств, людей это не останавливает. Поэтому, искренне помолившись в храме, женщина с чистым сердцем бежит к гадалке, чтобы узнать свою судьбу или будущее родных или близких.

У представительниц рода Коляда каждый имел свою "специализацию". Бабушка сливала воск и снимала порчу, ее сестра лечила травами и заклинаниями, а мама Ольги, Зоя, гадала на картах и составляла гороскопы.

— Ничего страшного в этом нет, — объясняла Зоя дочери. — Издревле так повелось, что люди хотят знать будущее, особенно, когда решается что-то важное в их жизни. А карты и гороскопы нам только подсказывают правильный путь или наоборот предостерегают от неверных поступков, вот и все.

— Значит, ты у меня вроде пифии или оракула, так? — спросила Ольга.

— Нет, не так. Пророчество оракулов всегда четко формулирует судьбу на будущее. Это как объективная реальность, от которой не спастись и не убежать. А карты и гороскопы составляют лишь возможный прогноз развития событий, поэтому человек сам решает, как жить дальше и что делать с собственной жизнью.

Когда Зоя по просьбе дочери разложила карты на Арсена, то сразу же поняла, что он — человек нехороший.

— Беги от него, доченька, пока не поздно, — встревоженным голосом сказала мать. — Парень — черный. Знает он это или нет, но подсознательно тянется к тебе, чтобы уничтожить.

— Уничтожить? Почему?

— Потому что ты — белая.

— Как это, "белая"? У меня же нет семейных талантов.

— И что? Это ничего не значит. Бабушка говорила, что хоть ты и не "фирменная" Коляда, зато белая от рождения. И это свойство будет помогать тебе в жизни.

— Чем?

— Чутьем на людей, мы еще называем это "нюхом".

— Почему же ты раньше мне ничего не говорила?

— Потому что это должно было проявиться. Так и получилось, когда ты почувствовала угрозу от Арсена.

— И что же теперь делать?

— Ничего, просто жить. Ты еще очень молода и у тебя все впереди. Пойми главное — основные законы жизни просты и все вокруг существует в двух противоположностях: плюс и минус, черное и белое, зло и добро. И менять эти глобальные величины невозможно, как невозможно сдвинуть общее равновесие вселенной. А вот в повседневной жизни есть сложности, потому что люди, как штрих-код на товарах, все полосатые. И эти черно-белые полосы, в зависимости от того, которых больше, черных или белых, составляют основу человека. Поэтому нам и свойственны как добрые поступки, так и плохие. Со временем человек может плохими делами окончательно очернить свой штрих-код и превратиться в монстра. А может произойти наоборот: добрыми делами, верой и самопожертвованием человек "вытирает" черные полосы в собственной жизни и становится белым. Такими были, например, святые.

— Но я не святая, мама.

— Нет, но можешь ею стать. Поэтому следи, чтобы твой штрих-код не чернел от плохих поступков и злых мыслей.

— О, Господи, это все так сложно. Ну, хорошо, а что же мне делать с Арсеном?

— Сейчас посмотрим.

Зоя выложила карты на стол, что-то тихо бормоча себе под нос, рассмотрела расклад внимательно, а потом воскликнула:

— Вот, есть!

— Что?

— Тебе нужно уехать из города.

— Это невозможно, я же оканчиваю училище, через месяц начинаются экзамены. Да и куда мне ехать?

— К бабушке в деревню… ненадолго, где-то на неделю.

— А занятия?

— Сделаем тебе больничный.

— И что дальше?

— Скоро должно что-то произойти, вот тогда и увидим.

Через неделю, когда Ольга вернулась из деревни, мама рассказала ей, как Арсен, гуляя с "веселой компанией" на чужой квартире, напился и устроил драку, от которой сильно пострадало две девушки. Его задержала милиция и теперь он в КПЗ ждет суда.

А Ольга с тех пор стала прислушиваться к собственным ощущениям, чтобы в будущем избегать подобных знакомств.

— Я тебе дам один совет, — сказала как-то мать. — Ты заметила, что мои знакомые мужчины никогда не ведут себя агрессивно и я всегда могу справиться с непокорными, "переключая" их в нужном направлении?

— Это что, мама, какие-то чары?

— Временами да. Но этого можно достичь и с помощью обычной парфюмерии. Человек всегда реагирует на запах, особенно на заманчивые ароматы любви. Потому что, когда кто-то влюблен или сексуально озабочен, он чувствует "дух" половых гормонов, как кот весной.

— Сексуально озабоченный кот? — перебила ее, смеясь, Ольга. — Ну и ну, хорошее сравнение. Я поняла, мама, о чем ты говоришь, но давай конкретнее.

— Мы воспринимаем человека по запаху, да? А это означает, что с помощью ароматов всегда можно "подсказать" мужчине нужное нам направление.

— Как?

— Забудь про духи с лавандой, жасмином или розмарином — они сексуально привлекательны для мужчин, и переходи на нейтральные ароматы. Кстати, попробуй пользоваться мужскими духами. Они сразу ослабят фактор "внешнего раздражителя", чем существенно облегчат твою жизнь.

Самое интересное, что мужские ароматы действительно понравились Ольге, но, к сожалению, настоящего эффекта не дали. Поэтому и пришлось девушке, для усиления защиты от чрезмерного внимания мужчин, активно использовать еще и внешнее равнодушие, чувство юмора и острый язычок, что сразу переводило поклонников из состояния "влюбленных" в положение "друзей". После этого девушка становилась для них лучшей приятельницей и собеседницей.

На работе, благодаря выдержке и здравому смыслу, Ольга со всеми пациентами травматологии всегда держала дистанцию — для нее это были не лица мужского пола, а просто больные, которым она давала таблетки, делала уколы и ставила капельницы. А насчет врачей, которые ухаживали за красавицей-медсестрой, то Ольга держала слово, данное напарнице Нине и никогда не заводила служебных романов.

Такая тактика вскоре дала свои результаты, потому что мужское любопытство и назойливость разбивались о девичью неприступность, как морские волны о скалу. Очень скоро все поняли, что Ольга — девушка серьезная и флиртовать на рабочем месте не собирается. И хоть кое-кого это раздражало, но все же пришлось смириться, особенно, когда девушку посетил ее очередной кавалер, здоровый парень с руками-кувалдами и бритой головой. Ольга недолго пощебетала с ним, изображая невероятную радость, а сама в душе умирала со смеху, замечая хмурые взгляды больных и врачей.

"Вот смотрите и запоминайте, дорогуши, я для вас — табу! — мысленно хохотала девушка. — Потому что устала вдалбливать в ваши глупые упрямые головы, что красивая женщина — это не общая собственность мужиков, и она имеет право жить, как хочет".

Так прошел год.

3

Работа медсестры полностью захватила Ольгу и, со временем, в будничном ритме ее дежурств появились приятные традиции, а еще ощущение уверенности в собственных силах. Напарница Нина оказалась настоящим кладом, потому что без всяких оговорок или сожаления делилась своим богатым опытом, ведь работала медсестрой уже 8 лет. А еще Нина была легкой в общении и хорошо разбиралась в людях, поэтому могла почти стопроцентно охарактеризовать любого пациента как человека и как больного.

Софья Карповна, санитарка их смены, тоже была приятной женщиной, она сразу полюбила Ольгу и искренне переживала, чтобы девушка безболезненно привыкала к новой работе.

— Ты еще не знаешь жизни, — вздыхала она. — Не знаешь, потому что молода и неопытна. А здесь, в больнице, быстро исчезают иллюзии, ведь каждого человека видно как на ладони. И всегда так жалко, особенно молодых, когда им не удается помочь, поэтому советую — не прикипай к больным душой, все равно тебя на всех не хватит. Делай свое дело и в сердце никого не впускай. Хорошо? Вот и молодец.

На дежурствах Ольга с Ниной уже без слов понимали друг друга и их профессионализм и умение легко преодолевали любые препятствия, особенно, когда поступали "новички". В отличие от давних пациентов, которые уже долечивались и выздоравливали от травм, этим больным нужно было срочно оказать помощь, чтобы облегчить боль, устроить с наибольшими удобствами в палатах, оформить бумаги, известить родных и т. д. Поэтому каждый день Ольги пополнялся новыми впечатлениями и новым опытом.

Ежедневно, по дороге на работу, девушка проходила тенистой аллеей старого сада, окружавшего корпуса больницы и, улыбаясь, кивала знакомым пациентам, гуляющим на воздухе, а также приветливо здоровалась с сотрудниками и врачами, спешащими вместе с ней на работу. Ольга радовалась, что сейчас увидит Нину и Софию Карповну, а еще чувствовала, как ей радуются пациенты травматологии и это чувство внутреннего комфорта она пыталась удержать в себе в течение дежурства. Девушка знала, что от ее улыбки зависит не только настроение больных, но и их выздоровление — кому-то станет легче лежать на вытяжке, у кого-то будет меньше болеть перелом, кто-то быстрее научится ходить на костылях, а еще кто-то, наконец, повеселеет и захочет снова стать здоровым.

Единственным, что удивляло и даже возмущало девушку, было непонятное поведение некоторых пациентов, которые откровенно не хотели выздоравливать.

— Такое впечатление, что им нравится болеть, — делилась она с Ниной. — Но это же не ипохондрики, которые носятся со своими болячками, как с самым большим сокровищем в жизни. Наши пациенты — вполне нормальные и они должны хотеть выздороветь. Итак, объясни мне, Нина, ты же дольше здесь работаешь, в чем дело? Люди не хотят быть здоровыми?

— А кто их знает? — отмахнулась напарница. — Наши пациенты быстро привыкают, что родственники носятся с ними, как с писаной торбой, поэтому, наверное, и хотят продолжить этот период как можно дольше.

— Ты хочешь сказать, что это проявление обычного эгоизма?

— Ну, почему обычного? Это уже так называемый "махровый" эгоизм, из-за которого человек чувствует себя центром вселенной, поэтому и ждет от окружающих соответствующего отношения.

— То есть "любите меня больше всех, потому что я тяжело болен?" — Ольга удивленно подняла брови.

— Где-то так. И если в других отделениях больницы эта черта не так заметна, то у нас или в хирургии ее видно с первого взгляда. Внутри такого пациента будто сидит болван-мазохист, который с удовольствием любуется на собственные болячки и гордо демонстрирует их окружающим, чтобы его пожалели и приласкали не только жена и дети, но еще и такая красотка, как ты. Вот и придуривается, чтобы болеть "долго-долго и сильно-сильно".

— Понятно, — Ольга задумалась. — Говоришь, хотят, чтобы их пожалели? Хорошо, я их так "пожалею", что они быстро поправятся.

С тех пор улыбка и внимание девушки к больному исчезали, как только она чувствовала, что человек сачкует и его нежелание выздоравливать — не обычная минутная слабость, а последовательная и продуманная тактика. Тогда из приятной внимательной красавицы она превращалась в холодную и равнодушную медичку, а ее показательное неуважение к таким пациентам делало их изгоями среди других больных. "Жертвы" возмущались, жаловались и даже угрожали, но заканчивалось все для них единственным желанием — поскорее выздороветь, чтобы убраться из больницы.

Большинство пациентов в отделении составляли мужчины, что немного раздражало Ольгу, поэтому, как-то помогая Васильевичу накладывать больному гипс, она поинтересовалась:

— А что, мужчины спокойно ходить не умеют? Или это у вас в генах заложено постоянно влипать в передряги? Объясните мне, доктор, почему большинство больных в отделении мужского пола, а?

— То, что мы вырастаем, еще не делает нас взрослыми, — улыбнулся в ответ врач. — Шучу-шучу, просто мужчины более подвижны, Оля, да и профессии у них часто бывают сложными и более экстремальными, чем у женщин, например, шахтер, пожарный или водитель грузовика. А еще мужчины более нетерпеливы по натуре, поэтому и рискуют больше, особенно, сидя за рулем автомобиля. Я уже не говорю про это дело, — и Васильевич выразительно щелкнул себя пальцем по горлу. — Ведь под градусом наш парень ничего не боится, поэтому и зарабатывает синяки и переломы. Правда, герой? — И их пациент, с жутким перегаром, смущенно кивнул головой в знак согласия.

— А женщины? — поинтересовалась Ольга.

— Переломы у женщин, особенно старшего возраста, — стал разъяснять Васильевич, — как правило, связаны с наступлением менопаузы в их жизни, понимаешь?

Оля, краснея, кивнула.

— Ведь во время климакса женские кости становятся очень хрупкими и ломкими и хватает неудачного падения или удара, чтобы получить перелом, — продолжил лекцию доктор. — Поэтому сейчас в прессе и на телевидении ведут шумную компанию борьбы с остеопорозом, для чего рекламируются специальные гормональные препараты, а также витамины с большим содержанием кальция.

— А как же девушки?

— Ну, эти к нам попадают, прежде всего, как спутницы горе-водителей, устроивших аварию или сами умудрившиеся в нее попасть. А еще такое бывает, когда девушки хотят сравняться силой или умением с мужиками и занимаются опасным спортом.

— Неправда, — обиделась Оля за "своих". — Девушка тоже имеет право кататься на лыжах, скейте или роликах.

— Ну тогда, малыш, пусть и не жалуется на травмы.

— Ну и что, зато женщина делает это красивее.

— Травмы красивее делает? Может быть, не знаю…

— Да ну вас, Васильевич, я говорю, что катается красивее.

— Ах, это? Для меня главным является результат, Оля. Потому что если человек попал к нам с травмой, то совсем неважно, красиво он ее заработал или нет. Верно я говорю?

— Это да, никаких возражений.

Васильевич, или полностью, Василий Васильевич, заместитель заведующего травматологии, чаще других дежурил на Ольгиной смене. Нина объяснила это тем, что он давно холостякует и чтобы не напиваться в одиночестве, предпочитает ходить на работу.

— Поэтому пусть лучше работает, чем пьет, — добавила она.

— Но Васильевич — приличный дядька, — заметила Ольга, — и я сама видела, как на него заглядываются разные женщины. Почему же он тогда…?

— Понимаешь, четыре года назад у него умерла жена от рака. И последние дни ее прошли именно здесь, в нашей больнице.

— О, Господи…

— После ее смерти он долго не мог прийти в себя и начал часто выпивать, пока из-за границы не приехала дочь с семьей и не устроила скандал. Васильевич даже пожаловался, что ему поставили ультиматум: если хочет видеть внуков, должен бросить выпивку.

— Что же, шантаж — эффективное средство.

— Да это неважно, Оля, главное, что наш Васильевич, как говорят, завязал и, чтобы не искушать судьбу, сидя дома в одиночестве, проводит больше времени в больнице.

— Ну и правильно, — энергично согласилась Ольга. А мгновение спустя ее вызвали в приемное отделение, потому что поступил новый больной. Она отправилась помогать дежурному врачу, а Нина осталась на посту упорядочить бумаги и готовиться к вечернему обходу.

— Ну, что, малыш, — Васильевич приветливо улыбнулся Ольге, встретив ее в коридоре. — У нас сегодня интересное дежурство — опять сломался рентген-аппарат и поэтому точный диагноз установить невозможно.

— Вы же всегда говорили, — возразила девушка, — что для опытного врача это не помеха.

— Говорил, но лично я сегодня к этому не гожусь, потому как еще с выходных у меня руки болят, потеряв чувствительность "рентгена".

— А что случилось?

— Произошла переоценка собственных возможностей. Просто Иван Петрович в субботу пригласил меня на дачу, а я сдуру согласился поиграть в волейбол с его сыновьями. И вроде играл недолго, а в воскресенье, поверишь, даже обезболивающее пил, так мышцы болели.

— Что же, в таком случае я предлагаю вам активную помощь, — сказала Ольга, — и попробую вместо рентгена сама установить диагноз. Тем более, мне интересно, чему я научилась за это время и смогу ли верно определить повреждения больного.

— Подожди-подожди, — Васильевич вдруг стал, как вкопанный, — я же помню, как мы принимали тебя на работу… Что ж, хорошее предложение, давай попробуем использовать тебя по назначению.

Их пациентом оказался приличный парень, просто шипящий от боли, и не удивительно, ведь мизинец на его правой ноге был ненормально вывернут в сторону. Парень сидел на столе уже раздетый, поэтому Василий Васильевич кивнул Ольге, чтобы бралась к осмотру, а сам встал напротив следить за ее руками.

Ольга сосредоточилась на травме, легко подключив воображение, и, ощупывая ногу пострадавшего, сразу поняла, что мизинец его не сломан, а лишь вывихнут.

— Это все наш глупый пес, — простонал вдруг пациент. — Вечно бросается под ноги, пугая чуть не до икоты. Вот я с перепуга и врезал ему хорошенько, а оказалось, он успел отскочить… и я со всей силы пнул дубовые двери. Чуть не потерял сознание от боли, представляете?

Постаравшись скрыть улыбку, Ольга немного "обезболила" ногу, а затем, вслух комментируя свои действия для Васильевича, легко вправила палец на место. Парень дернулся, уже собираясь кричать, но, посмотрев в синие глаза девушки, так на это и не решился.

— Теперь нужно крепко перебинтовать и этого достаточно, гипс, я думаю, будет лишним, — сказала в конце Ольга.

— Отлично, малыш, — улыбнулся врач, — вот и бинтуй, давай, а я спокойно посижу.

И только оставшись наедине, Васильевич сказал:

— Не понимаю, как я мог забыть тот твой массаж? Да и Иван Петрович тоже… Ага, помню, я тогда сразу же в отпуск ушел, а когда вернулся, все как-то закрутилось и забылось…Итак, объясни мне, малыш, почему ты все это время молчала? Ведь с твоим талантом нужно в институт поступать, а не здесь место просиживать.

— А если я не хочу? — тихо спросила Ольга.

— Не говори глупостей, как это "не хочу"? Ты людям столько пользы можешь принести своими руками, да и себе хорошую копейку заработать тоже. А мы бы тебе из больницы направление дали с отличной характеристикой.

— Понимаете, Васильевич, — стала объяснять Ольга, — во-первых, я еще молодая и время на размышления еще есть, во-вторых, у меня такое ощущение, что ЗДЕСЬ я — на своем месте, и в-третьих, мне кажется, что лучше быть отличной медсестрой, чем посредственным врачом.

— Выводы правильные, но подумай еще, ладно? А я, в свою очередь, напомню Ивану Петровичу о твоих способностях. Может, он сообразит, как рациональнее тебя использовать, потому как, догадываюсь, ты умеешь гораздо больше, чем демонстрируешь.

— Лучше не надо, — попросила Ольга. — Не усложняйте мне жизнь, доктор. Я сама знаю, как жить и кем работать.

— Ого, как ты заговорила, — Васильевич стал напротив нее, грозно сведя брови. — Послушай меня, дорогая, если тебе Бог дал талант, ты не имеешь права им пренебрегать.

— А я и не пренебрегаю, тружусь не покладая рук.

— Это так, — согласился врач. — Но твоя помощь больше похожа на стрижку газона маникюрными ножницами, понимаешь?

— Нет.

— Ты можешь больше, но не хочешь. Почему?

Ольга помолчала, пытаясь хоть взглядом задобрить этого грозного незнакомца, в которого вдруг превратился Василий Васильевич, и, поняв, что ничего этим не добьется, сказала:

— Потому что такая работа — большая ответственность и я знаю, что как только за неё возьмусь, наступит конец моей независимости. Это, как молоденькой девочке вдруг забеременеть, потому что хоть ребенка она и родит, но собственную юность погубит, понимаете? А я еще хочу погулять… да и опыта набраться побольше. Нельзя же вот так просто взять и стать…кем-то, не знаю, понятно ли говорю…

— Ох, доченька, — грозный доктор исчез, превратившись снова в добряка Васильевича, который, протянув руки, легко обнял ее, а затем по-отечески погладил по голове. — Я все понимаю, ты и в самом деле еще очень молода и имеешь стопроцентное право погулять. Но я все равно буду за тобой следить и буду использовать время от времени, ладно?

Ольга улыбнулась с облегчением:

— Да я с радостью… Только одна просьба: не называйте меня больше малыш, потому что я чувствую себя от этого дурочкой.

— Обещаю, больше никаких "малышей".

С тех пор, когда их дежурства совпадали, Василий Васильевич всегда работал в паре с Ольгой, чтобы научить ее тому, что умеет сам. А Ольга, в свою очередь, делилась с ним внутренним "ощущением" травм и переломов.

И хотя доктор добросовестно держал слово не разглашать о таланте девушки, изредка все же жалел, что такое "добро" пропадает напрасно. Их общение всё больше напоминало родственные, как "любящий папа учит дочь своему мастерству", и Ольга очень ценила эти отношения, отвечая Васильевичу искренней симпатией.

4

В день, когда Ольге исполнился 21 год, она невольно стала героиней больницы, вытащив буквального с того света сына и жену главного врача.

Случилось это совершенно обыденно, когда девушка спешила на вечернее дежурство, прихватив с собой торт и две пачки сока. Она перешла дорогу, когда услышала визг тормозов, а затем из-за угла соседнего дома выскочила машина. Виляя в разные стороны, авто проскочило перекресток, выехало на тротуар и с грохотом врезалось в маленький джип, который выезжал из ворот больницы.

И сразу же воцарилась такая жуткая тишина, что, казалось, вокруг исчезло все живое. А через мгновение раздался дружный вопль:

— Спасите!.. Милиция!.. Хулиганы!..

Но почему-то никто не спешил к месту аварии, каждый, наверное, ждал, что найдется кто-то более смелый или просто первый. Ольга же, отставив вещи у забора, быстро бросилась к воротам. Один взгляд, брошенный на виновника несчастья, дал понять, что ему уже не поможешь, а вот пассажиры джипа были еще живы. Ждать кого-то, чтобы извлечь пострадавших из машины, Ольга не хотела, потому что чувствовала отчетливый запах бензина, льющегося на асфальт. Перед глазами девушки мгновенно пролетели кадры многочисленных фильмов, где в подобных авариях вскоре раздавался взрыв, да еще и воображение подсказало — такой ход событий вполне возможен. Поэтому она начала ловко вытаскивать людей из машины и первой ухватила женщину. Слава Богу, та была достаточно хрупкой, и Ольга смогла оттянуть её под старую раскидистую яблоню, растущую на краю больничного сада. Вторым был молодой человек, он уже пришел в себя и с помощью Ольги смог добрести до своей спутницы.

— Мама, — склонился он над женщиной. — Мама, что с тобой?

И в это время раздался двойной взрыв. Огонь, казалось, достиг неба, освещая тьму декабрьского вечера. Из больницы уже бежала помощь, сбоку от ворот тоже выскочили люди с криками о милиции. А Ольга все стояла столбом, рассматривая дымящиеся руины двух машин, и медленно начинала понимать, что могла не успеть. Не успеть спасти людей и погибнуть сама.

— Все произошло так быстро, — вдруг раздался над ее ухом мужской голос. Девушка подняла глаза и увидела виноватое лицо охранника. — Пока я вызывал милицию и скорую, тебе помочь не успел.

— Ничего, главное, что я успела, — Ольга, вспомнив о женщине, наклонилась пощупать пульс, но девушку быстро отодвинули в сторону появившиеся врачи и, поняв, что больше не нужна, она медленно добрела до своего корпуса, а затем и к травматологии.

Первым ее встретил Васильевич, выбежавший в холл посмотреть на пожар, но увидев Ольгу и ее страшные глаза, бросился прямо к ней. Он успел подхватить ее, когда она уже падала без чувств, и быстрым шагом понес в приемную. А вскоре уже вся больница знала, что красавица-Коляда спасла семью главврача. Он сам спустя час появился в их отделении, чтобы со слезами на глазах от всей души поблагодарить девушку, потом поинтересовался её самочувствием, а в конце разговора предложил:

— Может, хочешь домой? Все же ты пережила шок.

— Нет, спасибо, я вполне нормально себя чувствую, — ответила Ольга. Она сидела под пристальным наблюдением Васильевича, Нины, Софьи Карповны и тех больных отделения, которые смогли выползти в коридор. — И что мне делать дома? А здесь я буду под постоянным контролем, — и она показала глазами на своих "телохранителей". — Лучше расскажите, как чувствуют себя ваша жена и сын.

— С Денисом все в порядке, несколько царапин и синяков, а вот жена пока никак не очнется — у нее сломано два ребра и травмирована грудная клетка. Ее сейчас привезут к вам в отделение, вот сама и увидишь.

— Вы не переживайте, — улыбнулась Ольга, — мы хорошо за ней присмотрим.

— Я и не сомневаюсь, красавица… И еще, Оля, — добавил, вздыхая, главврач, — сюда должен подойти следователь из милиции, чтобы записать твои показания, ведь ты не только спасла мою семью, но еще и была свидетелем аварии.

— Ладно, я расскажу все, что видела.

Жену главного врача устроили в палате для "господ", так между собой медики называли палату-люкс, где кроме холодильника и телевизора, был еще и санузел, что для нищей районной больницы было настоящим чудом. Построенная еще в 50-х годах прошлого века, она обходилась минимумом удобств, что страшно возмущало Ольгу.

— И о чем тогда думали архитекторы? — недоумевала девушка. — Почему туалеты расположены так далеко? Наши больные, пока добредут конца коридора, теряют по 5–7 минут, а тут и до конфуза недолго. А кому нужны эти ванны, куда бедняга с гипсом всё равно влезть не сможет? Почему не поставить несколько душевых или два-три больших умывальника?

— Верно, этот архитектор сам был неряха и считал, что людям мыться не обязательно, — ответила Нина.

"Господскую" палату, в основном, снимали за деньги, поэтому она нередко стояла пустая, ведь не каждый мог себе позволить такую роскошь. Здесь частенько ночевали врачи или кто-то из медперсонала, когда была возможность поспать или посмотреть телевизор. Сегодня же вечером в "господской" было не протиснуться — кроме персонала, тут устроились родственники и близкие друзья главного врача. Но через несколько часов все стихло, посетители разъехались, больные ушли в палаты, свет в коридоре выключили, и только на посту медсестер горела настольная лампа, освещая над столом их головы.

— Оля, может, поспишь? — тихо спросила Нина. — Показания для милиции ты дала, больше дергать тебя не будут, поэтому не геройствуй зря, ведь нервная система — штука хитрая, сама знаешь.

— Скорее всего, это из-за неё, нервной системы, пани Наталья не может очнуться, — задумалась Ольга. — Схожу-ка я её проведаю, вдруг появились изменения?

В "господской" палате царила тишина. Рядом с больной расположилась ее мать, крепкая пожилая женщина, она сидела под ночником, листая журнал, но увидев Ольгу, отложила его и, улыбнувшись, встала:

— Солнышко, иди-ка сюда, — старушка обняла девушку и посадила рядом с собой. — Почему ты не отдыхаешь?

— Да что-то не хочется, возможно, от перевозбуждения…

Договорить она не успела, потому что дверь приоткрылась, и в палату заглянул Васильевич:

— Вам звонят в ординаторскую, — тихо сказал он старушке, а когда та вышла, поинтересовался у девушки. — Как ты, Оля?

— Нормально и… посторожите снаружи.

— Что?.. — он, казалось, не поверил собственным ушам.

— Я хочу посмотреть, что не дает пани Наталье очнуться. А посторонние глаза будут мешать, понимаете?

Врач какое-то мгновенье пристально всматривался ей в лицо, но затем кивнул головой и вышел. А Ольга подошла к больной, положила руки ей на виски и закрыла глаза. По пальцам сразу застучало частым пульсом, следом за которым она нырнула внутрь естества женщины, пытаясь понять, что же не дает той очнуться. И хотя девушка не могла объяснить, откуда у нее это знание, но была уверена, что все делает правильно. А вскоре Ольга вздохнула с облегчением, поняв, что нежелание "проснуться" у пациентки — это последствия шока от аварии, а значит, всё не так страшно. Она улыбнулась и вышла в коридор, где ее терпеливо ждал Васильевич.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала девушка. — Думаю, утром она сама очнется, а сейчас сон для пациентки — лучшее лекарство.

И ровно в шесть утра пани Наталья открыла глаза.

Василий Васильевич после дежурства пошел провожать Ольгу домой. "Ради собственного спокойствия", — объяснил он. Обломки машин из ворот уже вытащили на обочину дороги, в воздухе кружились первые снежинки, медленно припорашивая страшные следы аварии, под ногами хрустел лед вчерашних луж, а на душе у Ольги было уютно и тепло.

— Скажи мне, детка, — Васильевич деликатно поддерживал красавицу под локоть, хоть ему, с его ростом под два метра, это было не очень удобно, — ты хоть понимаешь, каким даром наградил тебя Господь?

— Понимаю.

— И что дальше делать собираешься?

— Ничего. Работать, помогать людям.

— И все?

— Все, мне не нужна дешевая популярность.

— Да я же не об этом, Оля. Помнишь нашу давнюю беседу, когда ты просила дать тебе пару лет, чтоб набраться опыта?

— Вообще-то меня, как тогда, так и сегодня, больше интересовала возможность погулять, — улыбнулась ему Ольга.

— И что? Ты дальше оставишь все без изменений?

— Да нет, Васильевич. Я чувствую, что мне уже не так и много времени осталось на гулянки. Совсем скоро моя жизнь, так или иначе, / изменится.

— Ладно, но если будет нужна помощь — только свистни, — попрощался с ней врач и поспешил к дороге, где уже подъезжала его маршрутка. А девушка несколько дней ломала голову, как ей жить дальше, потому что чувствовала — что-то должно произойти. Что — не понятно, но это странное и необычное НЕЧТО навсегда изменит ее судьбу.

5

Но ничего конкретного Ольга придумать не успела, потому что однажды на ночном дежурстве она почувствовала такой сильный спазм и невероятную боль во всем теле, что даже невольно застонала, побледнела и покрылась холодным потом. Опытная Нина не растерялась, приказала ей лечь на кушетку, уколола два кубика но-шпы и вызвала врача из приемного отделения. Через 10 минут спазмы закончились, а врач, вместо больной медсестры, застал в отделении улыбающуюся красавицу, которая на предложение осмотреть ее, ответила решительным отказом.

— Знаешь, сестричка, — сказала ей позже Нина, — сходила бы ты к гинекологу, потому что так "хватать" может только по-женски, понимаешь?

— Да, — ответила Ольга. — Спасибо за совет и за оперативную помощь тоже.

— Будь здорова, дорогая, — улыбнулась напарница. — Надеюсь, сюрпризов сегодня больше не будет.

Пожелание сбылось, и смена закончилась тихо. А уже дома Ольга спокойно проанализировала тот странный приступ и убедилась, что это, наконец, дошел до нее "привет" от рода Коляда. И хотя девушка еще не понимала, чем, собственно, поделились с ней предки, но рассказывать маме или ехать в село расспрашивать бабушку не хотела.

С тех пор, изо дня в день, в ее теле начала прибывать какая-то непостижимая внутренняя сила, которая давала роскошное ощущение собственного совершенства, уверенности во всех делах и большого внутреннего покоя, которого так не хватало Ольге в прошлые годы. Но ее постоянно мучил вопрос, как пользоваться этим, ведь когда накатывала очередная волна невероятной силы, девушка просто горела от желания поделиться своим даром с другими людьми. Она стремилась помочь всем больным преодолеть их боль или болезни, а еще — сделать каждого пациента хоть чуточку счастливее, ведь у больничной жизни мало радости, и радуются здесь лишь тогда, когда выписываются домой.

"Инструкцию" по использованию нового дара, как всегда, подсказала интуиция и воображение, а еще — появление в жизни Ольги пана Профессора.

Все началось с того, что Васильевич (с ведома Ольги, конечно) рассказал в отделении, как ее приняли на работу, после чего в течение двух недель девушке пришлось делать массаж всем желающим из медперсонала. Делать не потому, что у них что-то болело (хотя в наше время не бывает здоровых людей), а потому, что каждый хотел удостовериться — у этой красавицы действительно золотые руки. А вскоре ее уже знали не только как хорошую медсестру и украшение травматологического отделения, а еще и как классного массажиста.

Вот тогда же Иван Петрович, заведующий отделением, и познакомил Ольгу с главной знаменитостью города, бодреньким старичком, которого все уважительно называли "Профессор".

— Профессор? — шепотом переспросила испуганная Ольга.

— Не обращай внимания, дочка, — отмахнулся тот, смеясь от души. — Я — не профессор, это просто глупая шутка. Лучше давай показывай, что ты там умеешь, а то о тебе уже начали легенды слагать.

Поэтому девушке пришлось демонстрировать свое умение массажа и на "профессорской" спине, после чего старичок встал, оделся, прокашлялся немного, а потом сказал:

— Можешь называть меня Андреем Ефимовичем, — и медленно вышел в коридор, где его "приговора" с интересом ждали не только работники больницы, но и любопытные больные. — Все, — громко констатировал Профессор, — теперь я могу спокойно уходить на пенсию. — Выслушав в ответ бурные аплодисменты, он добавил. — Девочка — просто клад, поэтому заявляю как специалист — держать ее на градусниках и гипсе абсолютное варварство.

Но Ольга с этим категорически не согласилась.

— Андрей Ефимович, когда будет возможность или необходимость, я всегда готова помочь вам с пациентами. Но бросать ради этого профессию медсестры не собираюсь, потому что, во-первых, она мне нравится, а во-вторых, я еще не настолько освоила свою специальность, чтобы изучать еще одну.

— Доченька, своими руками ты людям больше пользы принесешь, чем шприцем и таблетками, понимаешь? — возразил ей Профессор. — Поэтому. только учитывая молодость, я не делаю тебе взбучку. Можешь запираться или отказываться, но я своего мнения не изменю.

— И что дальше?

— Пока договорюсь с начальством, чтобы тебя отпускали ко мне на практику, а там посмотрим.

Так в жизни Ольги появился Профессор, массажист высшей квалификации, который два раза в неделю принимал больных в реабилитационном отделении, занимающим два зала в правом крыле главного корпуса больницы. Именно здесь после травм, увечий и операций больные окончательно восстанавливали здоровье, используя для этого специальную гимнастику, различные тренажеры и спортивное оборудование. Но главной процедурой реабилитации, как и раньше, оставался лечебный массаж, в котором Андрей Ефимович был несравненным мастером. В очередь к нему записывались, чуть ли не за месяц, и пациенты были готовы руки ему целовать за чудо, которое он ими творил, оттого признание Профессором какой-то девчонки, как клада, стало настоящей сенсацией.

Ольге пришлось согласиться с требованием Андрея Ефимовича посещать его кабинет практиковаться в массаже, и это событие стало поворотным пунктом в ее жизни, потому что именно здесь, во время контакта с больным, она впервые почувствовала, что может помочь, используя новую силу.

Ольга хорошо разбиралась в строении скелета и мышц, но внутренние органы человека были для нее лишь определенным "ощущением", поэтому, чтобы не натворить беды, она сосредоточилась на тех пациентах, чьи болезни понимала. Но когда во время массажа чувствовала непонятный ей дискомфорт, действовала иначе — тогда Ольга просто "заряжала" энергией организм пациента, чтобы он мог сам бороться с болезнью.

И хотя девушка не могла объяснить, как это у нее получается, но инстинкт и воображение подсказывали, что энергетические "подкормки" больных напоминают процесс зарядки аккумулятора в машине, после которого внутри человека мобилизуются резервы и снова начинается борьба с болезнью. Недаром пациенты после Ольгиных сеансов чувствовали себя полными сил и энергии, а собственные болячки казались им уже мелочью, не стоящей внимания.

Молодые организмы заряжались Ольгой за один-два массажа, а вот людям преклонного возраста она добавляла сил в течение недели, а то и двух, потому что их измученные жизнью тела могли бы не справиться с ударной дозой энергии и от этого просто отключиться.

"Болезни пожилых людей возникают, когда их организм устает от прожитых лет, — размышляла Ольга. — Старый человек теряет иммунитет к жизни, перестает бороться и в теле начинает болеть все подряд. И хоть моложе от моих массажей старики не станут, зато смогут вновь набраться сил и вернуть себе вкус к жизни…Ну, и на здоровье, мне не жалко".

Девушке хватило ума быть осторожной, чтобы исцеление больных не выглядело очевидным результатом ее массажа. А экономный расход силы дал возможность значительно увеличить количество пациентов. Но Ефимовича обмануть не удалось. Как-то он попросил Ольгу отвести его к машине и по дороге будничным голосом спросил:

— В твоей семье все имеют такие таланты? Я говорю о даре исцеления… Ой, и не надо так таращиться, дорогая, потому что я хоть и старый, но все вижу.

— Да, в семье Коляда много женщин имели нетрадиционные таланты, — честно ответила Ольга. На откровенность ее толкнуло ощущение, что Профессор и так знает правду, потому что сам обладает схожим даром. — Хотя, когда я родилась, бабушка назвала меня уродом, потому что я была вполне нормальной.

— А когда это у тебя проявилось?

— Где-то с полгода назад. То есть я лет с 18-ти уже могла чувствовать человека, вы понимаете, о чем я, да? И лишь недавно произошел настоящий прорыв, когда меня начала наполнять такая несравненная сила, что, казалось, я могу абсолютно все на свете… разве что не летать.

— Понимаю, о чем ты, — улыбаясь, заметил Ефимович. — Знаешь, Оля, нам нужно все это обстоятельно обсудить. И не мешкая начинать учить тебя, а то будешь годами тыкаться, как слепой котенок, туда, где все и так очевидно. Соображаешь, о чем я?

— О том, что не нужно изобретать колесо, потому что его уже давным-давно изобрели.

— Вот именно, — старик открыл дверцу роскошного "Ауди", подмигнул девушке и медленно выехал со стоянки.

А Ольга возвратилась на дежурство, пообещав себе обязательно рассказать матери о собственных достижениях, так как ее уже начала грызть совесть, что первыми об этом узнали посторонние. Так что после ужина, собравшись с духом, она начала:

— Мама, меня сегодня назвали целительницей, — а затем тихо добавила, — потому что так оно и есть. Извини, я не рассказала об этом раньше, всё никак не могла поверить и…

— Наконец-то, — Зоя, отставив в сторону чашку с чаем, улыбнулась дочери. — Я уж и не надеялась, что ты признаешься.

— А ты знала..?

— Конечно, знала. А ты думала, глупая, я этого не увижу? Да я в первый же вечер поняла, что в тебе проявилась сила нашего рода, еще и такая мощная.

— Значит, я сильная? — с интересом стала расспрашивать Ольга.

— Очень сильная, поверь мне, потому что сильнее меня, бабушки и ее сестры вместе взятых.

— Но я ничего такого не чувствую!

— Потому что у тебя свой путь, Олечка. Оттого, вероятно, ты и тянулась к медицине, подсознательно чувствуя свое предназначение — лечить людей, ведь ты действительно целительница. Таких в нашем роду было лишь двое, то есть женщин, лечивших с помощью силы. Лучше расспроси бабушку, она лучше разбирается в этом.

— Бабуля знает обо мне?

— Я ей рассказала, да и чего скрывать? Не представляешь, как она обрадовалась…и предупредила меня не вмешиваться, пока ты сама не осознаешь собственную судьбу. Что же, — задумчиво добавила Зоя, — если принять во внимание конечный результат, можно сказать, все получилось согласно бабушкиным расчетам.

— А это плохо?

— Не знаю, просто мне хотелось для тебя другой жизни.

— Какой?

— Обычной, как у нормальных людей.

— Но это так скучно, мама.

— Зато от чудес вокруг тебя можно с ума сойти, — буркнула в ответ Зоя и, вдруг насторожившись, спросила. — Кстати, а что это за мужик тебя частенько провожает? Я понимаю, ты молодая и красивая, чем, конечно, притягиваешь его, но что видишь в нем ты? Ведь он старый, по крайней мере, для тебя, да и внешность — так себе, ничего особенного, и одет посредственно. Ну, чего ты таращишься, Ольга? Отвечай, когда мать спрашивает!

Онемевшая от неожиданности девушка не сразу сориентировалась, что Зоя говорит о Васильевиче, а когда поняла, громко расхохоталась.

— Ольга! — Зоя начала вставать из-за стола. — Я понимаю, когда ты меняешь парней по пять штук в месяц, но сейчас?.. И прекрати, наконец, ржать! Лучше скажи, кто это!

— Это — Василий Васильевич, мой шеф, — сказала, отсмеявшись, Ольга. — Он относится ко мне, как к дочери, потому что его собственная живет за границей, вот он и возится со мной. А наши "провожания" — это обычное стечение обстоятельств, потому что, если ты помнишь, автобусная остановка расположена как раз у нашего дома, вот и выглядит, будто Васильевич меня провожает.

— Значит, между вами ничего нет? — заулыбалась Зоя.

— Конечно, ничего. Ого, а что это за блеск сразу появился в твоих глазах? Что, уже собралась на охоту?

— Никуда я не собралась, не выдумывай, — Зоя невольно взглянула на себя в зеркало и, привычным движением коснувшись кокетливой челки, промурлыкала. — И он холостяк, я это сразу почувствовала.

— Он вдовец, мама. А теперь слушай внимательно, — Ольга перешла на серьезный тон, — Васильевич мне — как отец. И я не позволю тебе эту дружбу поломать.

— Чего? — возмутилась Зоя.

— Я о том, что ты заморочишь ему голову, и быстро бросишь, как и всех других мужчин до него. Ведь ты всегда их бросаешь. И это, без сомнения, сразу отразится на наших с ним отношениях. А я этого не хочу, потому что Василий Васильевич стал мне как родной. Так что руки прочь, поняла?

— Нет, не поняла. И вообще, что это за тон? Ты как разговариваешь с матерью?

— В данном случае, как заслуживаешь, уж я-то знаю, на что ты способна. Достаточно, что вы у меня отобрали отца… и потому Васильевича я трогать не дам.

— Что за чушь! Кто у тебя отобрал отца?

— Ты, мама, ты и бабушка. За прошедшие годы, сколько я у вас об отце расспрашивала, но толком ничего и не узнала. Предполагаю, бедняга просто не ужился с двумя ведьмами в одном доме, вот и сбежал куда подальше. Ну, а дорогу назад ему бабушка заговорила, она в этом мастер. А ты…

— Что я?

— Использовала папу, словно банк спермы, и выбросила за ненадобностью…

Закончить Ольга не успела, потому что мать дала ей такую оплеуху, что у девушки зубы щелкнули, и через мгновение на ее белоснежной коже начали проступать багровые следы от удара.

— Никогда, слышишь, никогда не смей так говорить, — прохрипела Зоя. — Я любила твоего отца, любила по-настоящему…

— Ага, так любила, что погубила, — заплакала девушка. — Ну, и где он? Где мой папа? Почему за все эти годы я его ни разу не видела? Молчишь? — И она вихрем бросилась к двери, крикнув на прощание, — твои пощечины мне рот не закроют!

* * *

Дверь хлопнула. А Зоя, уставившись мертвым взглядом на свои поникшие руки, с ужасом подумала, что всё ещё расплачивается за каприз избалованной молодой ведьмы, какой была в двадцать лет.

Она познакомилась с Витольдом на курорте и сразу же положила на него глаз, слишком уж он выделялся на фоне других молодых мужчин, во-первых, элегантностью и высоким ростом, а во-вторых, необычной красотой. И немудрено, среди чернявых и смуглых украинцев сложно было не заметить породистого синеглазого блондина с иностранным именем Витольд. И когда этот красавец не захотел обращать на неё внимание, Зоя рассердилась… и от глупого упрямства заколдовала его.

Так уж устроена красивая женщина — для нее удовлетворение своих прихотей является главным доказательством собственной исключительности. И поэтому, словно злая ведьма из сказки о Белоснежке, она готова на всё, лишь бы добиться желанного результата. А дальше — хоть трава не расти.

Зоя потом не раз пожалела о содеянном, так как её опрометчивость вылезла ей боком. И хотя результат этой связи только что хлопнул дверью (что-что, а за дочь она всегда была благодарна Витольду), но женская судьба Зои впоследствии так и не сложилась. Ведь когда околдованный Витольд женился на ней, женщина все равно чувствовала себя несчастной, а их брак считала фальшивым. Но хуже всего было то, что она действительно полюбила парня и мечтала, чтобы и он любил ее по-настоящему, но собственные чары свели все усилия насмарку.

— Знаешь, доченька, — сказала однажды мать, — чем так мучиться, лучше оберни колдовство вспять и пусть Витольд сам решает, как ему жить дальше. Потому что не по-людски это, не по Божески…

— А по какому? — огрызнулась несчастная Зоя.

— Это — насилие, понимаешь? Ты считай, изнасиловала парня… и продолжаешь насиловать его вновь и вновь. Посмотри, как он осунулся и похудел от твоей настырности, но упорно не желаешь признавать, что наделала глупостей, и, как упырь, высасываешь из него жизнь. Милая, остановись, иначе парень долго не протянет и начнёт болеть по-настоящему.

И тут Зоя сломалась и зарыдала:

— Я не хотела этого, мама, совсем не хотела. А всё моя глупая самоуверенность и ещё нетерпеливость. Меня задело за живое, что Витольд, в отличие от других ребят, которые сразу падали к моим ногам, сам падать не спешил…вот я и погорячилась.

— Повторяю, расколдуй мужа, — мать взяла Зою за руку. — Исправь ошибку, ведь она тебе самой уже поперек горла встала.

— Но Витольд тогда уедет, — продолжала плакать Зоя.

— Возможно, но это его право.

— Что же мне делать?

— Слушай внимательно, — и мать обняла дочь, успокаивая ее, — я тут посоветовалась с сестрой, твоей теткой…

— И что?

— Не перебивай…Так вот, мы с ней рассмотрели несколько вариантов и решили, что тебе стоит забеременеть.

— Забеременеть?

— Да. И если 29 февраля ты зачнешь, то обязательно родится девочка, подходящая для нашего рода.

— То есть, ведьма?

— Прекрати, когда ты так говоришь, я сразу представляю себе Бабу Ягу, летающую на метле. А этой гадости в роду Коляда никогда не было.

— Ну, хорошо, — немного успокоившись, Зоя отодвинулась в сторону. — Я рожу ребенка, и что?

— Там будет видно. Но если Витольд все же уедет, у тебя на память от него останется доченька.

— Ох, мама…

— И пообещай, что не будешь держать зла на мужа, — серьезно продолжила мать, — потому что он — не твоя частная собственность, а свободный человек и имеет право выбора. Пойми, доченька, за все в жизни надо платить, и если уж наделала глупостей, постарайся их исправить и сделай выводы на будущее. А то, если будешь упрямиться, жизнь накажет тебя еще сильнее. Так что не гневи Господа, умоляю.

Той же ночью, тихо прокравшись на кухню, Зоя разложила карты на мужа и с ужасом убедилась, что мать не только была права, но и пыталась помешать ещё худшей беде. "Господи, если Витольд останется со мной, то умрет!" — у Зои даже волосы поднялись дыбом на затылке, руки покрыло "морозом", а в висках застучало так, что женщина едва не лишилась чувств. "Смерти я никому не желаю, а уж любимому — и подавно. Он должен как можно быстрее уехать, а чтобы не возникло желание вернуться, лучше ему не знать о ребенке".

Поэтому со следующего дня женщина без колебаний начала воплощать в жизнь план матери. Только воплощать с одной поправкой — не дать будущей дочери ведьмовской судьбы. "Достаточно и моей истерзанной жизни, — размышляла Зоя. — Колдовство личного счастья не приносит, а таким, как я или мать, вообще несёт лишь одиночество. Пусть уж лучше мой ребенок живет обычной жизнью нормальной женщины и ничего не знает о ведовстве".

И как только Зоя убедилась, что забеременела, то с помощью матери сразу провела обряд, отпускающий мужа на свободу.

— Заколдовать всегда легче, чем расколдовать, — объясняла ей мать во время церемонии. — А поскольку ты беременна, то лучше мне подстраховать тебя, чтоб избежать неожиданностей, ведь когда чары возвращаются к тому, кто их наслал, всякое может случиться.

Поэтому, когда тело Зои скрутила боль, мать сразу же вызвала "скорую" и отвезла дочь в больницу. Беременность спасли, состояние Зои стабилизировалось, анализы были хорошими и через три дня ее выписали домой. Но Витольд, ошалевший от непонятных чувств, вдруг свалившихся на него, так ничего и не понял, словно чумной, он слонялся по городу, бросив все дела, и даже не заметил, что жены нет дома.

А Зоя, вернувшись из больницы, посмотрела на мужа пустыми глазами и предложила ему съездить в Литву навестить родителей. И хотя ей пришлось немного поколдовать, чтоб отъезд для Витольда стал насущной потребностью, она об этом не жалела, потому что устала каждый день бояться за жизнь любимого. Поэтому и упаковала его чемоданы без слез, и провела на вокзал, улыбаясь, а потом долго стояла на пустом перроне, чувствуя, что это уже — всё.

И вот теперь Ольга ударила мать по наболевшему, подсознательно почувствовав правду, и хоть высказалась грубо, но так оно, в сущности, и было — Зоя зря истратила свою любовь, превратив её в горькое воспоминание. Конечно, прошло время, и в жизни красавицы вновь появились мужчины. Зоя без колебаний заводила романы и меняла любовников так часто, как самой хотелось, но при этом всегда соблюдала главное правило — никогда никого не принуждать.

6

Вечер заканчивался, а Ольга всё не возвращалась. Зоя волновалась, но упрямо сидела, уставившись в стену, ожидая дочь. "Как только она появится, сразу все расскажу, — решила женщина. — Всю правду без прикрас, и пусть сама решает, осуждать меня или жалеть…потому что жить так дальше я больше не могу и не хочу! И вообще — Ольга должна знать правду, это ее право".

Зоя поднялась с дивана, вышла на балкон и стала всматриваться в темноту ночи, щурясь от блеска фар проезжающих по трассе автомобилей. Переведя взгляд на двор их дома, она вдруг разглядела под "грибочком детской площадки одинокую фигуру. "Родная", — прошептали Зоины губы, и через мгновение она выскочила из квартиры и помчалась вниз по лестнице.

А Ольга уже давно перестала плакать, а щека её болеть. Но домой идти было стыдно из-за того, как она поступила с самым дорогим в своей жизни человеком. Девушка сидела на площадке уже третий час и готовила "речь извинения", но все ее усилия пропали даром, потому что вдруг рядом уселась мама и обняла ее. А потом они вдвоем поплакали сладкими слезами перемирия, и пошли домой. И уже в темноте кухни (обе почему-то не хотели зажигать свет), Зоя рассказала дочери правду о ее отце.

Ольга помолчала, переваривая новость, а потом спросила чуть охрипшим от слез голосом:

— Значит, он даже не знает, что у него есть я?

— Не знает. И прошу тебя — не ищи с ним встречи, потому что я до сих пор не уверена, что это безопасно.

— А ты больше не раскладывала карты на отца?

— Никогда.

— Может, попробуешь сейчас, ведь больше двадцати лет прошло?

— Ладно, давай попробуем.

Ольга зажгла свечу, поставив ее в центр стола, а Зоя, помолившись и попросив у Бога прощения, принялась выкладывать карты на стол.

— Смотри, с ним все хорошо… дважды женат… а вот детей я что-то не вижу, есть только ты и все. Смотри, вот Дама легла, это я в том, "что было". А "что будет?". Слава Богу, ничего страшного уже не случится, — и Зоя быстро перемешала колоду, спрятала карты, а затем встала и вымыла руки. — Думаю, ты сможешь разыскать Витольда, когда захочешь, у меня где-то остался адрес его родителей, поищу при случае.

— А ты?

— Меня не проси, а то, чувствую, стоит мне появиться рядом, и проклятие захочет вернуться.

— Ты еще любишь его, мама?

— Витольда? Нет, конечно, — Зоя легко улыбнулась. — Все давно в прошлом, Олечка. За эти годы у меня было много мужчин, и я любила их, каждого по-своему… но любила. Не помню, кто из известных писателей сказал, но фраза звучала примерно так: "Жизнь человека слишком длинна, чтобы любить лишь один раз". И это правда. Все проходит. Проходит и любовь.

— А сейчас ты кого-то любишь?

— Нет, сейчас, к сожалению, у меня продолжается затяжной этап одиночества, — и Зоя "тяжело" вздохнула, а потом не выдержала и засмеялась. — Не обращай внимания, — махнула она рукой, — не пропаду.

— Но мама, послушай, я действительно могу познакомить тебя с Васильевичем. Он классный дядька и все такое, но у меня условие — если он тебе понравится, ты выйдешь за него замуж.

— Вот так сразу и замуж?

— Ну, если хочешь, можешь жить с ним в гражданском браке.

— Благодарю за разрешение, дорогая.

— Но пообещай мне, если Васильевич тебе не подойдет, голову зря ему ты морочить не будешь.

— Ладно, обещаю, не переживай.

И уже когда они укладывались в постели, Ольга сказала:

— Прости меня за ту гадость, что я сказала вечером.

— И ты меня прости за все. И за пощечину тоже, — ответила Зоя.

— Но меня все же интересует, — девушка внимательно всмотрелась в лицо матери, — почему ты не хотела, чтобы я удалась в наш род?

— Потому что не желала, чтобы ты от этого пострадала, как я когда-то.

— Но ведь можно было бы предупредить, объяснить…

— Оля, пойми, ничто так не портит человека, как власть, тем более власть, ощущаемая с детства. Она входит в кровь человека и делает его своевольным и капризным. Вот, например, я. Привыкнув, что все мои прихоти осуществляются, я чуть не убила твоего отца, да и свою душу искалечила на долгие годы.

— Но это же просто случайность…

— Нет, это кара за власть. Вот смотри, доченька, кто имеет власть? Тот, у кого сила. Это — военные, чья сила в оружии, банкиры и бизнесмены, чья сила в деньгах. А ведь ещё есть церковь, чья сила в нашей вере в Господа. Каждый, кто имеет силу, имеет и власть.

— А разве власть несет зло?

— Власть развращает и дает ощущение безнаказанности. Поэтому человек ради власти может дойти до настоящего зла и натворить беды.

— Понятно, — Ольга легла кровать. — У меня теперь много интересных тем для размышления, мама.

— Вот и думай. Это никогда не помешает, а за себя не переживай, ты — настоящая Коляда, только с опозданием на двадцать лет. Хотя это опоздание пошло только на пользу, потому что годы, прожитые жизнью обычного человека, не дадут тебе в будущем наделать глупостей и спасут от собственного могущества. Ладно, заканчиваем на сегодня разговоры, Оля, потому что я так устала, что еле сижу.

7

А еще через неделю, когда уже хорошо пригрело апрельское солнце и зеленые почки на деревьях превратились в нежно-салатовые листья, состоялась встреча "двух одиноких душ", так, по крайней мере, высказался Васильевич, когда пытался описать это событие.

— Какие души? — хохотала Ольга. — Да вы, кроме тела госпожи Зои, больше ничего и не видели!

— Ох, грешен еси…, - вздыхал, улыбаясь, врач.

Ольга позаботилась, чтобы эта встреча состоялась непринужденно, а для Васильевича — совершенно случайно. Они как раз шли с дневного дежурства, когда ее спутник вдруг встал, как вкопанный, вывернув шею куда-то в сторону. Девушка тоже повернула голову и, увидев, на кого уставился доктор, улыбнулась с пониманием. Возле красной "Таврии" (новое приобретение их маленькой семьи), подняв к солнцу лицо, стояла роскошная яркая брюнетка в коротком трикотажном платье "под леопарда". Ее фигура, стройная и пышная (в нужных местах) притягивала к себе взгляды прохожих. А Зоя (это была она, конечно) по-царски небрежно ни на кого не обращала внимания, щурясь на солнце, словно кошка.

— Пошли, Васильевич, — вздохнула Ольга, увлекая за собой онемевшего доктора. — Я познакомлю вас с мамой.

— С кем? — взгляд мужчины стал совершенно безумным.

— О Господи, с мамой, — а сама подумала: "Все, попался!"

Но врач вдруг остановился и переспросил еще раз:

— Это… твоя мама? — в голосе его звучал такой восторг и ужас одновременно, что девушка снова вздохнула:

— Да, это моя мама.

— И ты столько лет молчала? Как ты могла!? — возмутился он.

— Стоп, Васильевич! Все вопросы потом, а сейчас, будьте вежливым дядечкой, и пошли знакомиться с пани Зоей.

— Не пошли, а побежали, и очень быстро, дорогая.

Вот так и произошла знаменитая встреча "двух одиноких душ".

А уже на следующий день Зоя, смущаясь(!), спросила:

— Ты не будешь против, если я… — она тихо вздохнула, — не знаю, как и сказать…

— Мама, — улыбнулась Ольга. — Если ты вдруг решила спросить у меня разрешения не ночевать дома, то немного опоздала.

— Ты о чем?

— О том, что Васильевич тебя опередил.

Зоя расхохоталась до слез.

— Вот, нетерпеливый.

— Кто бы говорил.

— Ну-ну, доченька, не забывай, что я твоя мать, и ты должна уважать меня, понятно?

— А я взрослая дочь и имею право на собственное мнение, ясно?

— Ну, и к чему эта глупая ссора?

— К тому, что я просто дразнюсь, — заулыбалась Ольга. — А ты себя ведёшь, как влюбленная девчонка. Но я этому рада, потому что в постели всегда лучше заниматься любовью, чем сексом.

— Фу! Как это гадко звучит.

— Зато жизненно. Вот мой личный опыт подсказывает, что секс…

— Спасибо, подробностей твоей интимной жизни я знать не хочу, — и Зоя закрылась в ванной, чтобы приготовиться к вечернему свиданию.

Встреча с Василием в ресторане, ужин и медленные танцы пролетели так незаметно, что женщина спохватиться не успела, как оказалась в большой незнакомой квартире, где прямо посреди гостиной, крепко обнимая ее (чтобы не сбежала, что ли?), здоровяк-врач сказал:

— Как же я долго этого ждал.

— Да мы же только вчера познакомились!

— Это неважно… и хватит разговоров, — Василий, подхватив Зою на руки, ногой толкнул дверь в спальню, где осторожно положил женщину на кровать, миг полюбовался ею, а потом, с наслаждением вздохнув, упал сверху. И время остановилось.

Разговаривать они стали где-то часа через два. Первым, прокашлявшись, начал Василий.

— Я вдовец со стажем, дорогая…

— Знаю.

— Тише, не мешай исповедоваться.

— Ой, прости.

— Так вот, за эти четыре с половиной года я несколько раз имел короткие романы…

— Считаешь, я должна это знать?

— Да.

— Если надеешься, что буду откровенничать в ответ, то сильно ошибаешься…

— Боже упаси! Ты можешь говорить все, что угодно… только не правду, умоляю.

Зоя расхохоталась такой искренности признаний, а Василий продолжил.

— И хотя я еще не старый, мне всего 51 год, но женщину, с которой хотелось бы доживать свой век, я уже не ждал. А вчерашний день изменил мою жизнь, — Васильевич замолчал на долгое время, и заинтригованная Зоя даже приподнялась на кровати, чтобы не пропустить ни слова этих признаний.

— Не молчи, имей совесть, — подтолкнула она мужчину.

— Знаешь, — он закинул за голову руки, потянулся и сладко крякнул. — Ты уже не выйдешь отсюда Колядой, только, как пани Ковтун.

— То есть?

— С первого взгляда я почувствовал, что ты — моя судьба, — Василий посмотрел ей в глаза, а потом усмехнулся. — Ты тоже это почувствовала.

— Да, я тоже, — Зоя погладила его седеющий чуб. — И что?

— Завтра берем паспорта и идем подавать заявление в Загс.

— Вот так просто?

— А тебе еще что-то нужно?

— Ну, не знаю. Каких-то ухаживаний, может, свиданий, цветов…

— Слушай, женщина, я собираюсь ухаживать и приставать к тебе ближайшие тридцать лет. Или тебе этого мало?

— Да вроде хватит, — Зоя нежно поцеловала его в губы, а потом добавила. — В свою очередь я тоже кое-что пообещаю тебе, — и она торжественно, словно на школьной линейке, поклялась. — Обещаю быть верной женой… и соблазнять только собственного мужа, — а потом, мурлыкнув, словно сытая кошка, нырнула головой под одеяло.

— Ох, золотце, ты что? — Василий дернулся и вдруг сладко застонал. — Зоя! Что ты делаешь? А-а-а!.. Господи, спасибо Тебе! Спасибо!

Спустя какое-то время беседа продолжилась, и начала ее уже Зоя.

— Ты сильно рискуешь, желая жениться на такой, как я.

— Почему?

— Потому что женщины нашего рода, как правило, несчастливы в браке.

— Тебя это пугает?

— Нет, я уже смирилась. Но не хочу, чтобы и ты из-за этого пострадал. Так что, может, просто будем жить в гражданском браке? Ну их, эти формальности!

— Прости, но я категорически против. Я хочу семью, хочу, чтобы все знали, что мы — муж и жена, хочу гордиться тобой не как любовник, а как муж. Поэтому настаиваю на браке.

— Да я не против, дорогой, — успокоила его Зоя. — Честно говоря, я просто пытаюсь объясниться, что является моей настоящей профессией.

— Ты воровка? — Василий сел в постели, с любопытством рассматривая ее.

— Нет, конечно.

— Может, аферистка?

— С чего бы это..?

— Ты ведь собираешься признаться в каких-то грехах, вот я сразу и спросил о самом страшном.

— А это самое страшное?

— Нет, в список входят еще сварливые бабы, злобные сплетницы, профессиональные проститутки, ну, и все такое…

— Твой список не обо мне.

— Я знаю, сразу это почувствовал.

Василий притянул женщину к себе, нежно обнял и тихо сказал:

— Если хочешь признаться, что ты — гадалка, то не нужно, Оля мне уже все рассказала…то есть не все, а только самое главное. Думаю, она пыталась объяснить, какая у вас семья и я имею право знать, с кем связываюсь.

— И кого она при этом старалась защитить, как ты думаешь?

— Нас обоих, уверен. Оля — необычная девочка, а еще очень талантливая. Я сразу полюбил ее, как дочь и, клянусь, буду всегда защищать и поддерживать. А насчет вашей семьи, то знаешь, я уж как-нибудь переживу, если моей женой будет ведьма.

— И тебя это не шокирует?

— Нет, не шокирует. За последнее десятилетие медицина перестала воинственно поддерживать материалистический взгляд на мир. Официально признано, что у человека есть биополя и аура, что именно человеческий дух первичен, управляя телом. Министерство здравоохранения выступило основателем многочисленных курсов экстрасенсов и целых институтов по подготовке специалистов так называемой нетрадиционной медицины. Да что там говорить, наш брат доктор уже давно вежливо посещает церковь и искренне молится — разве это не проявление того, что медики верят в существование сверхъестественных сил вокруг нас. И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Хороший врач, то есть, действительно хороший врач — это всегда человек с сильным биополем и может влиять на здоровье пациента не только медикаментозно, но и с помощью собственных сил. Понимаешь, о чем я?

— Да. И моя Ольга тому яркое подтверждение.

— Девочка уникальна, я согласен, вот только пользуется своим даром неэффективно.

— Это ее право, Василий.

— Я знаю. Оля как-то объяснила мне, что хочет еще набраться опыта в медицине… да и погулять, как говорится, на прощание. Хотя мне кажется, ей все-таки необходимо учиться дальше, то есть поступать в мединститут.

— Знаешь, дорогой, не всегда образование является благом для таких, как мы, — объяснила Зоя. — Ведь знания часто убивают веру в собственные возможности. Парадокс, но так и есть. Наука всегда пытается объяснить сверхъестественное с точки зрения материального мира и поэтому люди не верят в чудо или воспринимают его, как сказку. Но когда мы чего-то не знаем или просто плюем на всеми признанные каноны и законы, только тогда и можно открыть что-то новое, необычное и даже невозможное. И вера в Господа и собственные силы помогает нам больше, чем академические знания медицины.

— Может, ты и права, — задумался Василий. — Но мы немного отошли от темы. О чем я говорил, Зоя?.. Ага, о том, что мы завтра идем в Загс, поэтому не забудь взять паспорт. А еще мне нужно, наверное, познакомиться с будущей тещей. Оля говорила, она живет где-то в селе, да?

— Да.

— А она тоже?..

— Мама и ее сестра — известные в нашей области целительницы. К ним ездят снимать сглаз и порчу, а еще лечиться травами и молитвами.

— Как интересно… — Василий еще крепче обнял Зою. — Странно все же у нас, славян, смешались старинные обычаи и верования с христианской религией. Потому что, насколько я понимаю, древний ритуал снятия порчи или выкатывания яйцом не может сочетаться с молитвой к Иисусу Христу или Богоматери. А у нас это получается легко и эффективно.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Зоя.

— А я давно живу, все слышу и вижу, а еще делаю выводы. Относительно будущей тещи, то, считаю, она делает большое дело, помогая людям. Ведь неважно, как достигается выздоровление, с помощью лекарств, заклинания или молитвы, главное — результат — человек вновь становится здоровым.

— Аминь, — и Зоя пылким поцелуем и ловкими руками резко изменила мысли Василия в более приятную сторону.

8

Это опять была бессонная ночь. С тех пор, как у Ольги активно проявилась сила, такие приступы бессонницы наступали в ее жизни всё чаще. Мать называла эти ночи "буйными".

— В тебе бурлит сила, понимаешь? — объясняла она. — А правильно расходовать ее ты еще не научилась. Вот вспомни: когда у тебя сеансы массажа и сила используется по назначению, ты спокойно спишь и не дергаешься. А как только наступают дни перерыва, сразу наступают и бессонные ночи.

— Что же мне делать?

— Откуда я знаю?

— А так спать хочется, да еще и голова болит…

— Ничего, потерпи немного. Вот съездишь к бабушке на выходные, может, она что и посоветует. А пока выпей таблетку аспирина и попробуй уснуть.

Но сегодня девушке пить лекарство не хотелось. Вечер был тихим и холодным. Теплые дни начала апреля соблазнили горсовет со спокойной совестью закрыть отопительный сезон, а то, что холода могут начаться вновь, никого не интересовало.

Завернувшись в большой пуховый платок, Ольга сидела возле кухонного окна и выглядывала на улицу. Город уже давно спал, и тишина в доме была такой пронзительной, что, казалось, слышно чье-то дыхание из-за стены.

И еще сегодня девушке было почему-то особенно холодно. Эх, была бы горячая вода! Но о ней можно было только мечтать, поэтому Ольга, вздохнув, включила чайник и присела возле батареи отопления, чтобы провести небольшой опыт.

"Сила во мне кипит, так, может, удастся применить ее другим образом? — подумала она и, приложив руки к холодной батарее, "запустила" воображение. — Тепло из моих рук проходит сквозь чугун и начинает нагревать воду… медленно, ребро за ребром… а теперь переходит по трубе в комнату. Хорошо… а сейчас вода становится горячей и начинает нагревать соседние этажи… Нагрела? А теперь спустимся вниз, очень хорошо… Выходи, сила, выходи осторожно, пожалей наши старые трубы, чтобы, не дай Бог, их не прорвало. И грей воду, грей, пусть людям станет тепло, чтобы не мерзли ребятишки под одеялами и не синели от холода старые и немощные. Вот так, молодец, водичка!"

Когда она очнулась, поняла, что лежит на полу, а над ее головой шипит раскаленный чайник. Ольга выключила плиту, села на табурет и потрясла головой.

— Что случилось? — вслух спросила девушка, а потом протянула руку и потрогала батарею. — Ни фига себе! Горячая! У меня получилось!

И батарея, и трубы обжигали пальцы, а по квартире разливалось такое вожделенное тепло, что пришлось сразу сбросить платок с плеч. "Зато теперь я знаю, как разряжаться", — подумала Ольга, вспоминая, как ей когда-то рассказывали, что чугун — хороший проводник. Но вдруг так захотелось спать, что она едва успела доползти до кровати. Последней мыслью, всплывшей в ее сонном мозгу, было: "Кажется, я все-таки перестаралась, потому что чувствую себя так, будто разгрузила вагон угля".

А утром, если б не будильник, девушка проспала бы работу. Да и днем чувствовала себя нехорошо, чем обеспокоила всех вокруг.

— Что с тобой? — спросила Нина. — Ты сегодня очень бледная.

— Сама не знаю, — смущаясь из-за того, что пришлось лгать, ответила Ольга. — Чувствую слабость и больше ничего.

— А ну, давай, я тебе давление измерю, — предложила напарница.

— Давай.

Давление оказался 80х40.

— И как ты еще ходишь? — всполошилась подруга. — Немедленно ложись, ведь в любой момент упасть можешь.

Нина оттащила Ольгу в ординаторскую и вызвала дежурного врача. Им оказался сам заведующий. Иван Петрович бегло осмотрел девушку и сделал вывод:

— Ты здорова, но очень истощена. Поэтому признавайся, что делала вечером, а? Потому что днем была вполне здоровой, я помню.

— А, ерунду одну. Хотя это, скорее, можно назвать экспериментом, — поправила себя Ольга. — Но, кажется, я перестаралась… немного.

— Нина, — посоветовал Иван Петрович, — сделай ей пока что крепкий кофе, и побольше. А там посмотрим, что делать с этим экспериментатором.

Он вышел, а Ольга сразу уснула, а когда проснулась, рядом сидел Андрей Ефимович и держал ее за руку.

— Лежи-лежи, — посоветовал он тихо. — Меня твой заведующий предупредил, что ты сегодня не придешь на массаж, потому что у тебя сильно упало давление. Вот я и решил зайти спросить, что это за эксперименты ты вчера производила? Ты ведь так сказала Ивану Петровичу?

— Ой, Ефимович, вы не поверите, что я наделала, — села на диване с горящими глазами Ольга. А потом рассказала о своих попытках "разрядки".

— И ты уверена, что согрела весь дом? — поинтересовался в конце старик.

— Да утром весь наш подъезд гудел от благодарности к горсовету за тепло, — засмеялась девушка.

— Интересно, — Профессор рассматривал девушку с таким удивлением, что ей стало неловко.

— А что такое? — она повела плечом. — Чего вы так смотрите?

— Да вот смотрю, что за чудо подкинула мне судьба на старости, — наконец подал голос старик. — Ты хоть понимаешь, что надо быть очень осторожной, деточка? Разве ж можно так экспериментировать, да еще и в одиночестве? Ты очень рисковала, пойми, ведь однажды можно так разрядиться, что сила уже не вернется, никогда не вернется, понимаешь? И ты снова станешь обычным человеком…если выживешь.

— Я этого не знала, — ужаснулась Ольга.

— Я тоже виноват, — нахмурился Ефимович. — Надо заканчивать эту твою самодеятельность и начинать заниматься тем, для чего ты предназначена Господом.

— Массаж? — с разочарованием протянула девушка.

— Массаж, — передразнивая ее, пропищал Профессор. — Массаж — это прикрытие от лишних разговоров, сама понимаешь. Главное — лечение больных, а еще — правильный и экономный расход силы, потому что нужно научиться контролировать ее, чтоб не нанести вред ни себе, ни людям. Поэтому гулянки закончились, начинается взрослая жизнь.

Старичок встал, посмотрел на Ольгу с сожалением и вздохнул.

— Лежи пока, я пойду поговорить с заведующим, а затем и главврачом, пусть переводят тебя в реабилитационное отделение под мое крыло.

"Вот и все, — подумала девушка, когда старик ушел. — Закончилось моя свободная молодая жизнь, и начинаются взрослые будни. Ужас!"

А через три дня в травматологии Ольга устроила "проводы". И хоть ее переход был достаточно условным, то есть только в соседний корпус, но девушка понимала — в ее жизни наступает новый этап, и именно он — главное предназначение судьбы.

В понедельник, 15 апреля, Ольга под управлением Андрея Ефимовича начала изучать азы новой науки.

— Понимаешь, доченька, — объяснял Профессор, — я не вижу, как ты лечишь, но могу это почувствовать. Ибо, хотя наши силы различаются, но это не кардинальное различие, как между черным и белым, а как отличается белое от очень белого.

— Я понимаю.

— Ты должна довериться мне, Оля. Поэтому расскажи, как именно проводишь лечение больных.

— Я не лечу, — объяснила Ольга, — а просто увеличиваю энергию в организме пациента, чтобы он сам начал бороться с болезнью…это, как укрепление иммунитета. — Она растерянно глянула на старика, но потом встрепенулась. — Если больной — человек пожилого возраста, я просто добавляю ему сил и желания пожить еще.

— Вот, дурочка, — вдруг погладил ее по голове Ефимович. — И ты еще говоришь, что не лечишь? А как тогда это называть? Неужели не понятно, что твое вмешательство гораздо эффективнее медикаментозного, так как "будит" организм, заставляя его самостоятельно бороться с болячками?

— Правда? — обрадовалась девушка.

— Христом Богом клянусь, — перекрестился наставник, а потом добавил. — Для первого этапа — это очень действенный прием. Но ты его уже освоила, поэтому нужно сразу переходить на второй уровень.

— Как?

— Ты когда-то говорила, что в твоих "поисках истины" главную роль играет воображение.

— Да.

— Поэтому нужно использовать его в полную силу. Объясню, как это сделать: представь, что тело здорового человека светится розовым цветом. Представила? Хорошо. Теперь разрисуй проблемные участки насыщенным розовым цветом, больные — красным, а сильно пораженные — бордовым.

— Злокачественные опухоли должны быть черными, — предложила Ольга.

— Твоя голова, тебе и решать, — согласился Андрей Ефимович. — Но пойми и прими главное — лечить нужно лишь то, что можешь. Мы — не боги, не всесильны и должны четко осознавать, что в силах сделать, а что нет. Но и опускать руки нельзя, потому как все зависит от пациента, и наша главная цель — подтолкнуть его мысли в нужном направлении.

— А причём тут мысли?

— При том, что мысли так же материальны, как и все вокруг, и несут в себе добро или зло, в зависимости от того, о чем человек думает. Пойми, доченька, мысли имеют столь огромное влияние, что только от них зависит, заболеет человек или, наоборот, вылечится.

— А подробнее можно?

— Да я уже и так подробно рассказываю. Мысль, словно камень, куда ни брось — туда и полетит, но только мы можем превратить ее в белую птицу, чтобы она взлетела к звездам. А можем и наоборот…

— Сделать ее куском дерьма? — спросила Ольга.

— Что часто и случается, — усмехнулся Профессор. — Но большинство мыслей живут в нас "не озвученными", поэтому, в зависимости от того, о чем мы думаем, а главное — КАК, и реагирует наше физическое тело. Запомни: здоровье полностью зависит от мыслей. Черные, плохие мысли, такие, как зависть, злоба, высокомерие, пренебрежение, отравляют кровь, заставляя человека страдать. И хотя он уверен, что, например, цирроз печени из-за голодного детства, то ошибается. На самом деле, это — обычная зависть, которая является, кстати, самой ядовитой из наших мыслей. И, наоборот, если человек идет в церковь, искренне исповедуется и кается в грехах, и главное — всеми силами пытается избавиться от дряни, что засела в его голове и сердце, через некоторое время с ним начинают происходить перемены к лучшему, он может даже совсем выздороветь.

— То есть люди с сильной волей и добрым сердцем могут сами излечиться от всего, даже от рака? — переспросила Ольга. — Я читала о таких случаях, но воспринимала их, как сказку.

— Нет, дорогая, никаких сказок. Искреннее искупление и добро в сердце — самое действенное лечение в нашей жизни. А мы с тобой — Проводники, с большой буквы, понимаешь? Наша миссия, хотя это вроде и высокопарно звучит, направлять людей к Свету. Мы помогаем лечить болезни, в меру наших сил, но должны еще и лечить мысли, направляя их на добро.

— Ой, Ефимович, — пожаловалась девушка. — От таких разговоров мне не по себе, ведь всегда была такой самоуверенной, а теперь даже боязно подходить к пациентам, а вдруг что-то не так сделаю или скажу?

— И это очень хорошо, Оля. Ничто так не вредит нам, как самоуверенность. Вот я, старый, опытный, а каждый день напоминаю себе наблюдать, учиться и делать выводы, потому что надо быть очень осторожным…

— Осторожным?

— Девочка моя, мы ведь отвечаем не только за пациентов, но и за самих себя. Так что учись чувствовать и четко различать, кто перед тобой — больной или враг…

— Враг? — Ольга подняла брови от удивления.

— Да, враг под маской больного. Враг, который пытается ослабить нас, отобрав силу, чтобы обратить ее во зло. Для этого используют все средства воздействия: от любимого человека, работы, денег и… до несчастных случаев.

— Мама рассказывала мне о бесконечной борьбе тьмы и света, а еще об общем равновесии вселенной.

— Да, собственно за это равновесие и идет постоянная борьба. И черной силе, которую церковь и все христиане называют дьяволом, периодически удается прорваться наружу войнами, эпидемиями, глобальными природными катаклизмами или государственным произволом. Но Господь, а с ним добро и согласие, пытаются уравновесить это мирным урегулированием конфликтов, прекращением войн, толерантностью к национальностям, гуманитарной и медицинской помощью и т. п.

— Ого, как вы заговорили, — посерьезнела Ольга. — Даже речь изменилась, и взгляд тоже. Вам нужно читать лекции для больших аудиторий, Ефимович, а не мне одной здесь, в уголке. Вы об этом не думали? Разве такие знания не нужно обнародовать?

— Собственно, к этому уже идет, — кивнул головой старик. — Ты посмотри, какие книги появляются на полках книжных магазинов? Что угодно сейчас можно напечатать, от глупости и гадости до святых книг и откровений. И все же, доченька, есть знания, которые нельзя публиковать, поскольку они — наше оружие, понимаешь? Это все равно, что отдать Добро врагу на поругание. Ведь любое знание имеет как лицо, так и изнанку. И добрые поступки зло может обернуть так, что они станут страшной бедой.

— Это да, — Ольга внимательно посмотрела на Профессора. — Что-то подсказывает мне, вы не зря подняли эту тему.

— У меня мало времени, Оля, — Ефимович прикрыл глаза морщинистыми веками, хмурясь, и будто немного смутившись. — Понимаешь, когда появляется преемник… да-да, я говорю сейчас о тебе, это означает, что приближается моё время… — он замолчал.

— Что?

— Умирать, доченька, умирать. И не надо пугаться, так уж устроена жизнь, что все имеет начало и конец. Тем более, мне скоро исполнится восемьдесят лет, сил осталось мало, да и усталость постоянно донимает.

— Но я могу помочь… — вскочила Ольга.

— Можешь, но не будешь.

— Почему?

— И нечего руки заламывать, сядь! Вот, молодец! Пойми — судьбу не обманешь, и как мне на роду написано, так оно и будет. Просто я пытаюсь привести в порядок то, что оставлю после себя, и большая часть "наследства" достанется тебе. Тихо-тихо, помолчи и дай объяснить, что я имею в виду.

Ефимович взял девушку за руку и тихим голосом начал:

— У меня уже были ученики и все пошли в мир, уехав из нашего города. Это их судьба, поэтому я ничего не рассказывал им из того, что знаешь ты. Ты — другая, понимаешь? Сильная, очень сильная, одни эксперименты с обогревом дома чего стоят, — тут старик немного ехидно подмигнул ей, а потом снова стал серьезнее, и продолжил. — А еще, Оля, ты из такой семьи, что тебе не нужно объяснять азы, как другим ученикам. Так вот, два года назад мой сын попал в аварию. И я, как говорится, "перегорел", когда возвращал его с того света. Это было вполне осознанное решение, и я знал, на что шел. Потом я долго болел, почти полгода. Но, все же, Господь вернул мне часть силы, за что я благодарю Его ежедневно, так как и дальше могу помогать людям.

Знаешь, Оля, если бы мы встретились до того случая с моим сыном, то сразу бы почувствовали друг друга. Я же был о-го-го! — Андрей Ефимович усмехнулся, будто вспоминая что-то. — И когда я увидел тебя, то быстро понял (хотя силы у меня и осталось мало, но опыт и чутье — великая вещь), что ты — чрезвычайно талантливая девушка и можешь стать в будущем мощной целительницей.

И еще… ты — белая.

— Я знаю, — перебила старика Ольга, — мне это недавно мама объяснила. Хотя не понимаю почему, ведь я — обычный человек, да и грехов у меня достаточно.

— Твои грехи — это просто ошибки, которые есть у каждого и которые можно исправить. Был бы настоящий грех, была бы ты совсем другого "цвета", понимаешь?

— Ага.

— Так, о чем я…

— О чем?

— Ты — главная ученица, и последняя. После моей смерти ты станешь Проводником в нашем городе. А для этого, кроме знаний, тебе нужна независимость. Какая? Финансовая, материальная и физическая. Не понимаешь? Объясняю.

Финансовая независимость — это богатая и влиятельная клиентура, которая очень хорошо платит. И ты будешь брать у них деньги, чтобы тратить их на добрые дела. Мы вместе проедемся по "списку", я познакомлю тебя с каждым пациентом, а дальше уже сама решай, кто тебе подходит, а кто нет. И не вздумай задирать нос, без этих денег не обойтись, хочешь нести добро людям — учись кланяться. Это, кстати, лучшее лекарство от тщеславия, вот так.

Материальная независимость — это собственное жилье и возможность работать там, где тебе нужно.

— У меня квартира через дорогу, — вставила Ольга. — Пусть небольшая, но мне хватит, ведь мама скоро выйдет замуж и переедет к Васильевичу.

— Да, ты мне говорила. Что ж, если с жильем вопрос решается, то давай поговорим о работе. Проводить все дни здесь, в больнице, ты не сможешь, потому что тебе, как и мне когда-то, будут нужны деньги. А я у здешних больных плату не беру, и ты не будешь. Это вопрос принципа. А еще — равновесия.

— Я понимаю, — кивнула девушка.

— Итак, оформишься на полставки, чтобы работать в больнице два дня, а в остальные дни недели будешь обслуживать богатых клиентов, некоторых — на дому…Кстати, тебе для этого нужна будет машина, а то ног и времени на все не хватит.

— Машина есть, недавно мама купила "Таврию".

— Что?…Нет, "Таврия" не подходит, — отмахнулся от этого предложения Андрей Ефимович. — Для того, чтобы тебя сразу начали воспринимать всерьез, нужно иметь более престижную машину. Так что сделаем иначе, я пока договорюсь об аренде автомобиля, а тем временем мы начнем искать подходящую иномарку.

— Легко сказать, Ефимович, а где я деньги возьму на такую машину? Она же, наверное, дорогая? Кучу денег стоит, правда?

— Да уж, не дешевая, — вздохнул старик в ответ. — Но деньги не проблема. Я тебе одолжу. А как заработаешь, отдашь.

— Вы же умирать собрались, — поддела наставника Ольга. — Кому я тогда долг отдам?

— Отдашь сыну, — буркнул в ответ старик, отмахнувшись от девушки. Взгляд его блуждал по окнам, и видно было, что он что-то лихорадочно обдумывает.

— Хорошо, — подвел итог Профессор. — Клиенты, жилье, машина, работа… так, о работе я не закончил. Те, кого я не посещаю дома, приезжают ко мне на прием сами.

— Да, вы говорили о кабинете в центре города.

— И этот кабинет я перепишу на тебя.

— Что?

— Успокойся, это не благотворительность, а обычная необходимость. Люди же должны куда-то обращаться? Бросать их на произвол судьбы я не имею права, как и передавать неизвестно кому — тоже.

— Хорошо, — вздохнула Ольга.

— И это еще не все. В ближайшее время ты должна оформить необходимые для работы документы…

— Какие?

— Жена подскажет, это она вела бухгалтерию, я лишь знаю, что нужно зарегистрироваться в налоговой, сходить в горсовет и банк. Мой, а теперь и твой кабинет, предоставляет услуги массажа, этим ты и будешь заниматься в дальнейшем, хотя главной задачей, как и прежде, останется лечение больных. Светиться, как целительница, не советую, а то будут хлопоты не только с клиентурой, но и с конкурентами.

— Мне мама рассказывала, что среди этих "экстрасенсов" уже своя мафия появилась, — кивнула Ольга. — Ведь 80 % из них — это самозванцы и аферисты, вот и воюют за каждого клиента чуть не до крови. А те, кто действительно лечит, стараются держаться от такого подальше и лишний раз не афишировать свое умение.

— Ладно, — продолжил Ефимович, — переходим к физической независимости. Это то, что будет особенно необходимо, ведь ты у нас — вон какая красавица. И я не сомневаюсь, что кое-кто из клиентов не сможет удержаться, чтобы не попробовать "полакомиться сладким". Значит, тебе необходима защита, и защита такая, что сразу заткнёт рот всем недовольным.

— Защита, то есть "крыша"? — уточнила Ольга.

— Именно, — кивнул старик. — В городе есть несколько солидных людей, которые с удовольствием возьмут под крыло такую куколку, как ты. Правда, тогда ты можешь попасть из одних неприятностей в другие.

— Относительно защиты — не волнуйтесь, — перебила старика Ольга. — У меня будет такая "крыша", что в мою сторону никто даже косо не подумает, не то, что посмотрит.

Вот и пришел черед перейти к разделу об амурных делах нашей героини, потому что откладывать его дальше уже некуда.

9

Мужчины в жизни Ольги всегда играли большую роль.

Ещё в детском саду ее "рыцари" дрались за возможность идти с ней в паре в кинотеатр, куда два раза в неделю водили детей смотреть мультики. В первых классах школы одноклассники по очереди носили за ней портфель, передавая его каждые несколько метров из рук в руки. И их отношение к Ольге с возрастом почти не изменилось, потому что вначале ребята с восхищением рассматривали ее лицо, а потом медленно опускали взгляд вниз и смущенно краснели. Эта власть над сердцами противоположного пола стала настоящим оружием в руках девушки, давая возможность самой выбирать ухажеров, чем Ольга и пользовалась, меняя кавалеров так часто, как хотелось. Это всегда легко сходило ей с рук, потому что ребята и так были уверены — им ужасно повезло хоть недолго побыть рядом с красавицей. Смешно, но их собственные ставки после этого сильно возрастали, ведь среди девушек школы ходило неписаное правило: "Коляда выбирает только лучших и достойнейших".

А Ольга просто встречалась с теми, кто ей был интересен. Когда же новизна проходила, а кавалер рядом с ней становился скучным и предсказуемым, наступало время прощания. И чтобы не создавать врагов или тайных недругов, девушка перед расставанием всегда пыталась перевести отношения с парнем в дружеское русло. Поэтому ее бывшие кавалеры с большой симпатией и сожалением вспоминали дни, проведенные рядом с девушкой. Ибо, кроме того, что Ольга была красавицей, она была еще и веселым интересным человеком. Для своего поклонника девушка открывала целый мир — интересные книги и кинофильмы, умение видеть природу через фотообъектив и велотуризм, встреча летних рассветов и купание в проруби под Новый год. Ольга вполне сознательно заполняла досуг активным спортом, чтобы ребята, уставшие и голодные в конце дня, не обращали внимания на ее расцветающую фигуру и меньше соблазнялись сексуальными фантазиями.

Но наступил момент, когда Ольга поняла — нужно переходить на новый уровень отношений с мужским полом, потому что долго обманывать своих кавалеров ей не удастся.

На то время у девушки уже сформировался определенный стереотип парня, который её вполне устраивал, начиная от атлетического телосложения и заканчивая небольшим уровнем интеллекта, что давало возможность манипулировать кавалером без неприятных для себя последствий. А когда Ольга попала в среду спортсменов-культуристов, гордо именовавших свои занятия бодибилдингом, то поняла — это именно то, что ей нужно.

— Знаешь, — как-то поделилась она своими наблюдениями с матерью, — эти качки постоянно накачивают мышцы, тренируясь чуть ли не до изнеможения, а потом гордо демонстрируют свое тело на местных пляжах, чтоб "смертельно" поразить наши девичьи сердца. Но когда с ними общаешься долгое время, приходишь к выводу, что мозги у этих ребят недалекие, а сердце — обычная тренированная мышца, не больше.

— Тогда, зачем ты с ними..? — Зоя была просто поражена.

— В этой компании, как ни странно, к девушкам хорошо относятся. Рядом с таким атлетом я чувствую себя уверенно, ведь физически он меня всегда защитит, а морально и интеллектуально я дам отпор за нас обоих. Да и вообще, мир культуристов — специфический клуб избранных, и если мне повезло попасть в эту среду, менять я её не собираюсь, тем более, что меня там очень уважают.

Все началось во время посещения Ольгой тренировки своего парня Руслана, где она стала свидетелем, как от физической нагрузки у одного из тренеров, который занимался на тренажере, вывихнуло руку. Поднялся страшный крик, звали врача, мужчина от боли почти потерял сознание, и тогда девушка, расталкивая потных великанов, начала командовать:

— Так, разошлись все. Быстро! Руслан, держи крепко своего тренера сзади, обхвати его под мышками и сведи руки в замок, хорошо. Андрей, ложись на его ноги, чтобы не дергался. Так, а я теперь вправлю руку, пока еще есть время. Если с этим тянуть, у тренера начнется шок, а этого допускать нельзя. И пусть мне принесут как можно больше эластичных бинтов.

— Ребята! Разойдитесь! — закричал Руслан. — И делайте, как говорит Оля, она медик и знает, что нужно!

Дальше все продолжалось считанные секунды. Ощупав руку и плечо травмированного, Ольга дернула на себя вывернутый сустав, резко повернув его в нужном направлении. Послышался хруст, мужчина закричал, а потом сразу стих. Девушке подали бинты и она принялась ловко фиксировать плечо, одновременно комментируя свои действия.

— Я вправила руку, но рентген, все-таки, сделать необходимо, чтобы убедиться, нет ли серьезных поражений. Сейчас, ребята, нужно отвезти тренера к врачу, поэтому вызывайте "скорую".

— Мы сами можем… — предложил кто-то.

— Лучше, чтобы это была "скорая", — ответила девушка. — Тогда меньше формальностей с приемом и оформлением больного.

— Делайте, как говорит Оля, — подал голос и тренер, а затем с ее помощью поднялся и сел. — Спасибо, красавица. Мне уже гораздо лучше и болит не так сильно. Хотя чувствую, если б не ты, были бы у меня большие проблемы, правда?

— Слава Богу, все обошлось, — отмахнулась Ольга.

— А вы, ребята, запомните, что только что видели, — продолжил тренер громко. — Вот и подтверждение тому, что мышцы в жизни — не главное. Я вам не раз говорил: учитесь, думайте, соображайте, потому что сила приходит и исчезает, и только разум делает нас человеком. Проанализируйте, как складывалась вся эта ситуация? Вы растерялись, топтались вокруг меня, как телята, и ничего толкового сделать не могли, так? А кто мне помог? Хрупкая молоденькая красавица, которая не побоялась взять на себя ответственность.

— Так она же медик, — промямлил кто-то из здоровяков.

— Вы все знаете мышцы не хуже любого медика, — сердито возразил тренер, — ведь работаете с ними ежедневно. Почему искренне не признаться, что самоуверенные парни просто растерялись?

— Хватит, Максимович, — Руслан уныло склонил голову. — И так неудобно.

— Вот будет вам наука. А тебе, девочка, еще раз большое спасибо, — обратился тренер к Ольге. — И помни, если вдруг понадобится помощь или еще что — только свистни. Я и мои ребята всегда тебя выручим.

С тех пор девушка охотно встречалась с компанией атлетов, которые быстро стали ее лучшими друзьями. Когда выпадала возможность, она даже ездила с ними на соревнования, где выполняла функции командного врача и массажиста. Тренер, которого все называли Максимовичем или Виктором, предложил Ольге оформиться в них штатным массажистом, но девушка уже начала работать в больнице и поэтому отказалась.

— Когда будет нужно, вызывайте, я всегда приеду. Но бросать больных и свою работу я не могу, потому что мое место в травматологии, поймите и не обижайтесь.

— Да что ты, Оленька, никто и никогда не будет на тебя обижаться, — заулыбался Максимович. — Просто жаль, что не получилось…да и ребята… — тут он стушевался и замолк.

— Что?

— А, так и быть, расскажу…Ребята уверяют, что когда ты ездишь с нами на соревнования, мы всегда выигрываем.

— Вот, смешные, — хихикнула Ольга. — Если так, обещаю и впредь это делать, то есть, ездить с вами на все важные соревнования.

— Договорились, — Виктор Максимович с облегчением выдохнул воздух и обнял ее. — Мы будем звонить и ты сама заходи, как и раньше… Желаю удачи тебе, девочка. И помни, если что — только свистни.

Ольга понимала, о чем идет речь, потому что с самого начала знала, кем в действительности является эта "команда" культуристов. Они, а вместе с ними еще и другие спортсмены, среди которых были тяжелоатлеты, каратисты, кикбоксеры и другие, уже давно "держали" добрую треть города под своей "опекой". И если вначале это были чисто "джентльменские" соглашения по "защите" прав и свобод граждан, а также разнообразных фирм от чужих посягательств, то позже все оформилось в солидную охранную организацию, которая предоставляла квалифицированные услуги по защите и охране клиентов. Ну, а бывшие спортсмены "клуба" вскоре превратились в респектабельных граждан города.

Собственно среди этих спортсменов Ольга и выбирала себе кавалеров, потому что лишь с ними чувствовала себя уверенно. Ведь они знали, кто она такая, ценили ее за дружеский и веселый характер, и очень уважали за умелые руки. Да и внешность красавицы воспринималась всеми, как визитная карточка их организации — раз с такими орлами дружит красивая умная девушка, значит они того стоят! Благодаря такому отношению Ольга чувствовала себя свободной птицей, и никогда не боялась чужих посягательств.

Город знал: красавица Коляда — лицо неприкосновенное.

Но когда Ольге исполнилось восемнадцать, вопрос собственной девственности стал нависать над ней, как Дамоклов меч. "Скажи кому-то, — думала девушка, — что я до сих пор нетронутая, никто не поверит. Вот и ношусь с собой, как с писаной торбой, потому что не знаю, кому подарить это "счастье". А придумать что-то надо, ведь женщиной становятся раз в жизни и лучше, чтобы это произошло по собственному желанию и сценарию".

Но всё получилось совершенно случайно и совсем не так, как планировала Ольга.

Чтобы сделать все правильно, девушка остановила выбор на одном из спортсменов, которого все называли Торнадо. Парень был красив, вспыльчив и нахален, но наедине с Ольгой становился таким ручным и сконфуженным, что девушка решила "убить двух зайцев" — помочь Торнадо избавиться от комплекса неполноценности, разрешив ему ВСЕ, и, параллельно, с помощью парня потерять, наконец, свою надоевшую девственность.

Случиться это "великое" событие должно было после празднования 45-летия тренера и руководителя ребят, Виктора Максимовича, который давал банкет в главном ресторане города. Ольга хотела после празднования пригласить Торнадо к себе "на чашечку кофе", ведь ночевала дома одна, мать как раз уехала к бабушке в деревню на выходные. Но судьба распорядилась иначе.

Юбилей проходило стандартно. Столы ломились от изысканных блюд и напитков, гремела музыка, гостей зазывал профессиональный тамада, именинника пришли поздравить все важные люди города. А Ольга с разочарованием убедилась, что на Торнадо надеялась зря, парень быстро опьянел и все время пытался завязать драку, но под острым взглядом Максимовича быстро скис, стих… и окончательно напился.

"Смех, да и только, — рассердилась Ольга. — Я так красиво спланировала вечер, а дурак-Торнадо все испортил. И что теперь делать?" В это время ее пригласил танцевать сам юбиляр и она с улыбкой, под аплодисменты и свист собравшихся, вышла в центр зала. Виктор Максимович обнял ее и повел в зажигательном танго, но Ольга двигалась машинально, переживая разочарование из-за несбывшегося желания.

— Красавица, чего расстроена? — прошептал ей на ухо юбиляр.

— Не скажу, — буркнула Ольга.

— Если тебя кто обидел, только моргни — и я его порву, — обещание прозвучало так серьезно, что Ольга подняла глаза и всмотрелась в лицо партнера.

Виктор в свои 45 лет был в прекрасной форме — стройный, сильный, опытный. В нем, в отличие от многих других спортсменов, которые полагались лишь на физическую силу, всегда чувствовалась большая сила духа и обаяние личности. Он был давно разведен, имел сына, немного старше Ольги, и вокруг него всегда крутилось немало женщин, мечтавших сделать удачную партию. Но сегодня, на собственном дне рождении, он почему-то был один. И это для Ольги стало решающим фактом.

— Максимович, — она произнесла это так, что мужчина вздрогнул. — Я хочу сделать вам подарок.

— Какой? — он приветливо улыбнулся.

— Себя.

Танго закончилось, постепенно перейдя в медленный блюз, но Виктор почти не двигался, пораженный до глубины души.

— Издеваешься, да? — резко спросил он, но вглядевшись в лицо Ольги, тихо присвистнул. — Ничего себе! Девочка, а ты понимаешь, что творишь?

— Конечно. И что скажете?

Виктор помолчал, переваривая новость, внимательно рассматривая ее, а потом честно ответил:

— Как порядочный человек, я должен бы отказаться… но, боюсь, настолько моего благородства не хватит.

— Вот и хорошо, — спокойно ответила Ольга. — Но у меня есть два условия: во-первых, об этом никто и никогда не узнает. А во-вторых, произойдет это только сегодня и никаких последствий и продолжений иметь не будет. Обещайте!

— Ладно, обещаю.

— Тогда празднуйте, гуляйте, а я тихонько побегу домой и буду ждать вашего звонка, мой номер вы знаете.

— Договорились.

Ольга еще немного потанцевала, помелькала на глазах у друзей, а потом незаметно исчезла, побежав домой. И уже в квартире, приняв душ, она смогла спокойно обдумать то, что собиралась сделать.

"Виктор Максимович — приличный и опытный человек, но главное — я ему верю, он всегда был честен со мной и всегда держал слово. Что ж, думаю, с этим он справится лучше других. Одного жаль, если б я была влюблена в него, все произошло бы гораздо романтичнее, а так… И хотя понимаю, что зря спешу, менять ничего не буду. Что должно случиться — пусть произойдет, и всё".

Ольга даже успела немного вздремнуть, когда ее разбудил телефонный звонок, поэтому сонным голосом шепнула:

— Да?

— Я так и знал, — засмеялся в трубку Максимович. — Ты меня просто разыграла.

— Никаких розыгрышей, Виктор, все по-честному. Где ты?

— Возле твоего дома.

— Я выйду через пять минут.

Он встретил ее у дверей подъезда и помог сесть в машину.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Ольга.

— В мой дом, за город.

— Тогда будь осторожен, ты же пил, — она так непринужденно перешла на "ты", что мужчина засмеялся.

— Ольга, ты удивляешь меня все больше и больше! Если хочешь знать, после твоего… гм… интересного предложения, я больше не пил.

— Это хорошо.

А потом они просто молчали, и в темноте салона девушке было на удивление уютно и комфортно. Спокойствие окружило её надёжным коконом, поэтому увидев большой дом Виктора, окруженный могучими соснами, она не запаниковала, а с достоинством королевы поднялась по ступенькам к входной двери.

Они сразу прошли в спальню, оформленную в японском стиле, аскетически и очень дорого, где Виктор, раздеваясь, сел на кровать и вежливо спросил:

— Если это мой подарок, можно рассмотреть его получше?

— Пожалуйста, — и Ольга стала медленно сбрасывать с себя одежду, обольстительно улыбаясь мужчине и удивляясь в душе собственному бесстыдству. "Господи, он же мне нравится, — вдруг поняла девушка. — И всегда нравился. Вот, глупая, зачем тогда я ставила условия? Хоть это, может, и хорошо, все равно у нас нет будущего, ведь между нами пропасть времени и море различий". Раздевшись, Ольга остановилась, не зная, что делать дальше, и сделала шаг к кровати.

— Какая ты красавица, — восхищенно прошептал Виктор. — Даже страшно касаться, вдруг испорчу эту совершенство.

— Лучше не теряй времени, дорогой, — посоветовала Ольга и засмеялась, когда мужчина торопливо потянулся к ней, обхватив руками и ногами, а затем осторожно положил на простыни. Он начал выцеловывать ее всю, от пальчиков ног до маленьких ушек, и его поцелуи быстро перешли из нежных до эротично-бесстыжих. Так Ольгу еще не целовал никто, ведь ее сексуальный опыт заканчивался на последней пуговке кофточки. И она, в восторге от неизвестных ранее чувств, пыталась еще больше открыться своему партнеру, без слов разрешая делать все, что он пожелает.

— Ох, а теперь держись, дорогая, потому что я больше не могу терпеть, — прохрипел, наконец, Виктор, ворвался в нее…и зеркало разбилось.

Слишком поздно он понял, что произошло. Слишком поздно, чтоб остановиться. Но произошедшее уже было не изменить и потому, догоняя сумасшедшую волну наслаждения, он отдался ей до конца. Его руки обхватили лицо Ольги, а губы крепко прижались к ее губам, вбирая в себя ее стон, и только слышался звук тел, бившихся друг о друга, и чуть позже — сладкое мужское "О-о-ох!". Затем Виктор осторожно отодвинулся в сторону от девушки, высушил поцелуями слезы на ее щеках и крепко прижал к себе.

— Почему? — спросил он. — И почему я?

— Сама не знаю, — тихо ответила Ольга.

— Но должно же быть какое-то объяснение?

— Просто я так решила, когда мы с тобой танцевали. Никаких других объяснений нет.

— Но почему не предупредила, что я буду первым?

— Чтобы ты не мог отказаться в последнюю минуту, — девушка заглянула ему в лицо. — Не переживай, до утра время еще есть, и может второй раз мне удастся лучше…

— Маловероятно, дорогая, — Виктор обнял ее. — Это в ваших женских романах женщина с первого раза испытывает оргазм, а в жизни все прозаичнее. Ты же медик и сама должна понимать, нужно несколько дней для того, чтобы твой организм приспособился к половой жизни. И только потом, привыкнув ко всем нюансам, ты начнешь получать удовольствие и сможешь, наконец, кончить. Это слово звучит хоть и вульгарно, но правильно, вот так.

— Значит, второго раза не будет? — поинтересовалась Ольга.

— Позже, а пока нам нужно в ванную, — Виктор осторожно подхватил ее на руки и понес мыться.

Он касался её с такой нежностью и его руки были такими чуткими, что Ольга прямо под душем стала целовать его.

— Я так тебе благодарна.

— За что?

— За нежность…и понимание.

— Относительно понимания — ошибаешься. Я так и не понял, почему ты выбрала именно меня. — Он погладил ее грудь и вздохнул. — Неправильно это… Не достоин я такого подарка.

— Мне лучше знать, — она больше не дала ему сказать и слова, легкими движениями касаясь его тела. Откуда только взялось это умение ласкать, которое сотни поколений женщин вложили в ее руки, а ещё желание губами находить самые сокровенные места, превращая мужчину в раба. Потому что он, жадно изгибаясь навстречу, готов был на все, лишь бы она не останавливалась.

Ночь пролетела незаметно, и только под утро Виктор дал девушке уснуть. Лежа рядом, он любовался ее нежной белой кожей, черными, будто нарисованными, бровями и длинными ресницами. А яркие губы Ольги вызывали у него вздох сожаления — припухшие от поцелуев, они напомнили, как легко могут свести его с ума. Уже засыпая, он, опытный и самоуверенный 45-летний мужчина, осознал, что эта ночь станет лучшим романтическим воспоминанием в его цинично-прагматичной жизни. Ведь где он еще найдет такую молодую целомудренную красавицу, которая без всяких колебаний и расчетов щедро подарит себя ему на день рождения?

"Жаль, так жаль, — засыпая, подумал Виктор, — что эта ночь не повторится, но обещание я сдержу…И лучше нам вообще больше не видеться, потому что Ольга легко перевернет мою жизнь с ног на голову, даже не догадываясь об этом".

Утром, после последнего, самого сладкого, потому что прощального, акта любви, Виктор отвез Ольгу домой и с тех пор они оба честно делали вид, что между ними никогда ничего не было.

Так прошло пять лет.

10

Когда Андрей Ефимович упомянул о том, что Ольге будет нужна защита от возможных неприятностей, она сразу же подумала о Викторе. Его охранная фирма процветала, кроме того, все в городе знали, что людей Максимовича лучше не трогать, а то неприятностей отгребешь выше крыши. Поэтому, позже, просматривая списки клиентуры Ефимовича и найдя там фамилию Виктора, девушка решила поинтересоваться о нем у своего наставника, на что Профессор ответил так:

— Засуха Виктор Максимович — порядочный и серьезный человек. Ему вполне можно доверять. И хотя о нем рассказывают, что он криминальный авторитет и все такое прочее — не верь. Просто этот человек четко знает, что ему нужно в жизни и последовательно добивается цели. А криминал? Что же, в нашей жизни криминал начинается еще оттуда, — и старичок ткнул искривленным пальцем в потолок, — а потом кругами расходится ниже и ниже, вплоть до кладбища.

— Я давно знаю Виктора Максимовича, поэтому уверена — он возьмет меня под свое крыло.

— Это было бы очень хорошо, Оля, — живо согласился старичок. — Ведь у господина Засухи огромные возможности в нашем городе. Но чтобы не зависеть от его прихотей или внезапной смены настроения (что почему-то часто случается с богатыми людьми), советую заключить официальный контракт с его фирмой, где будут оговорены условия защиты. В том числе договориться о телохранителе на первые полгода работы.

— Зачем? — не поняла Ольга.

— Клиенты должны к тебе привыкнуть, девочка моя, чтобы воспринимать серьёзно. Поэтому пусть первые месяцы работы пройдут под присмотром какого-то здоровяка, который никому не даст в обиду такую красавицу, понимаешь? И лишь когда ты завоюешь авторитет и уважение (а я не сомневаюсь, что много времени это не займет), тогда сможешь начинать везде ездить одна.

— Понятно, — Ольга кивнула головой, соглашаясь. — Что ж, здравая мысль, Ефимович.

— Вот и молодец! — Старичок подмигнул ей. — Да, заговорился я тут с тобой, давай запускай больных, время начинать работу.

Дела по передаче "наследства" Ефимовича заняли несколько месяцев. Все это время он старался как можно больше показать и рассказать Ольге из того, что знал и умел. Их совместные поездки по клиентуре Профессора вызвали в городе целую бурю сплетен и разговоров. Но умение Ольги были быстро оценены на самом высоком уровне, и все пациенты сразу же согласились на замену.

— Я в этом и не сомневался, — как-то захихикал старичок, когда они уезжали от очередного клиента. — Всегда приятнее, когда возле тебя хлопочет молодая красавица, а не старый дед. Но охранника с собой возить не забудь, а то взглядов, что на тебя бросали некоторые мужчины, чуть мебель не вспыхивала.

— Может, я бы и забыла о защите, но Максимович не даст, — честно ответила Ольга.

— Вот и хорошо, — согласился Профессор. — Господин Засуха действительно относится к тебе с большим вниманием, я это сразу почувствовал.

"Кто бы сомневался", — мысленно улыбнулась Ольга.

Когда она позвонила Виктору и представилась, то первое, что услышала в ответ, были слова:

— Что-то случилось, Оля?

— Ничего, просто…

— Ох, девочка, — вздохнул он с облегчением, — слава Богу. Знаешь, не общаться столько лет, а потом услышать твой голос…Я подумал, что… ко мне обращаются, в основном, только с просьбами о помощи, ну я и…

От явной растерянности Виктора Ольга получила огромное удовольствие, но чтобы не ставить его в еще более неловкое положение, быстро проговорила:

— Мне действительно нужна твоя помощь, Виктор.

— Значит, все-таки, что-то случилось?

— Да, но никакого криминала, поверь.

— Тогда, чем могу быть полезен?

— Мне бы хотелось объяснить всё при встрече.

— Конечно. Где и когда?

— Я приду с официальным визитом, когда у тебя будет время.

— Тогда, сегодня в семь?

— Хорошо.

На встречу она надела длинное легкое платье, которое светло-голубой волной струилось по фигуре, распустила по плечам прямые черные волосы и немного припудрила лицо, чтобы не блестело на солнце. Мать с Василием Васильевичем подвезли ее до офиса охранной фирмы "Страж" и, попрощавшись, уехали, а Ольга, почему-то волнуясь, медленно прошла в приемную, где ее уже с нетерпением ожидал Виктор.

— Привет, красавица, — тепло поздоровался он. — Дай-ка разглядеть тебя, ведь мы не виделись столько лет. — Он обошел ее, осматривая изумленным взглядом, а потом выдал:

— Невероятно, ты стала еще красивее. А я ведь был уверен, что лучше быть уже не может.

— Полностью согласен, — услышала за своими плечами Ольга незнакомый голос. И когда оглянулась, увидела в дверях высокого молодого человека, с восторгом смотрящего на нее. Его светло-карие глаза и привлекательные черты лица, так похожие на Виктора, подсказали девушке, что это его сын.

— Познакомься, дорогая, это Владислав, — представил сына Виктор. — А это Ольга, моя очень хорошая знакомая.

— Привет, — Ольга протянула руку парню, который молча, как зачарованный, рассматривал ее.

— Папа, откуда?.. — наконец прорезался голос у парня, — Невероятно!.. И давно вы знакомы?

— Я тут подсчитал после твоего звонка, Оля, что мы были знакомы, когда ты ещё ходила в школу, — Виктор улыбнулся, вспоминая. — Сколько тебе было тогда, шестнадцать? Ты потом два года ездила с нами на соревнования и вообще частенько наведывалась в зал к моим ребятам на тренировки. А сколько тебе сейчас, если не секрет?

— 1 декабря исполнится 24, - ответила она.

— Время бежит. Но что ваш возраст? Вы с Владом еще такие молодые. А мне уже скоро 50 стукнет.

— Я помню, — улыбнулась девушка и по тому, как посмотрел на нее Виктор, поняла, что он ничего не забыл.

— Отец! — послышался лукавый голос Влада. — Ты что? Ты как на нее смотришь? И не надо скрывать, я все вижу!

— Ничего я не скрываю.

— Тогда, что означал твой взгляд?

— Большое сожаление он означал, понятно? — искренне ответил Виктор. — Потому что, был бы я моложе… Эх, да что говорить?

— Но ты ведь холост, в отличие от меня, — "пожаловался" вдруг Влад, улыбаясь. — А я женат уже два года…

— Да, сынок, — прервал его Виктор, — ты женат, поэтому попрощайся с Ольгой и шагом марш к жене и детям.

— У вас есть внуки? — удивилась девушка.

— Четыре месяца назад невестка родила близнецов, — гордо похвастался Виктор.

— Мои поздравления.

— Спасибо, — Виктор обернулся к Владу. — Ты еще здесь?

— Уже иду, не переживай. До свидания, Ольга, — вежливо попрощался парень. — Надеюсь, мы еще встретимся.

— Возможно. И всего хорошего.

Когда они с Виктором, наконец, остались одни, Ольга без стеснения стала его рассматривать.

— А ты поседел за последние годы, — откровенно сказала она.

— В нашем роду мужчины седеют рано.

— Но выглядишь прекрасно.

— Что я? Вот ты! Господи, девочка, ты просто сияешь красотой! Волосы черные и блестящие, глаза — как синие звезды, и вся фигура, словно сладкое видение из прошлого.

— Еще пара таких комплиментов, Виктор, и я сбегу, — "грозно" пообещала Ольга. — А я пришла по делу.

— Ладно, давай поговорим, — согласился мужчина. — Но предлагаю сделать это не в кабинете, а во время ужина, где не спеша, подробно, ты мне всё расскажешь. Как тебе предложение?

— Принимается.

— Вот и отлично, пошли.

Охранник вежливо попрощался с ними, закрывая дверь офиса, и Виктор повел Ольгу к роскошной машине, мысленно ругая себя последними словами. "Что со мной? Веду себя, как подросток на первом свидании, а когда случайно коснулся ее руки, чуть не рухнул от счастья. Вот, дурак!"

Ресторан, куда они отправились ужинать, открылся недавно.

— Там хорошая кухня, — голос Виктора, сидящего за рулем, звучал спокойно, хотя Ольга чувствовала, как он волнуется. — Но главное, мы сможем поговорить, не крича в ухо друг другу, а то, когда вокруг гремит музыка, я этого не люблю.

— Виктор, мне безразлично, куда ехать, — успокоила его девушка. — Я вполне доверяю твоему вкусу. Да и вообще, в моей жизни сейчас происходит столько изменений, что не помню, когда в последний раз ужинала в ресторане, тем более, в компании мужчины.

— Значит, ты сейчас одна? — вскинул он бровь.

— Представляешь? Уже второй месяц.

— Не может быть. Вокруг тебя все время толпа парней кружит.

— А я всех разогнала.

— Почему?

— Пока не поем, ничего не скажу.

— Что ж, я подожду. Тем более, вон и ресторан показался, тот, с изогнутой крышей, видишь? Еще не была здесь?

— Нет.

Их столик в уютном углу был уже сервирован, и на вопрос, светившийся в глазах Ольги, Виктор ответил:

— Если бы ты не согласилась, я просто отменил бы заказ.

Тихо играла музыка, по залу незаметно сновали официанты в зеленых фраках, а эти двое все не могли наглядеться друг на друга. И молчали.

— Я тебя часто вспоминаю, — нарушила, наконец, молчание Ольга.

— Я тоже…все время, — ответил Виктор.

— Собираясь на встречу, и не думала, — девушка на мгновение остановилась, но, все же, решила быть до конца честной, — что буду чувствовать себя так.

— Как? — тихо спросил он.

— Словно вернулась домой.

— Не пугай меня, Оля, — попросил он.

— Чем я пугаю?

— Ты даешь мне надежду, а это страшно, потому что может оказаться минутной прихотью красивой женщины.

— И ты не?..

— Дурочка, — он грустно улыбнулся, — в моем положении не выбирают, поэтому я заранее согласен на все, что ты предложишь.

— Но я сама еще не знаю, чего хочу, честно.

— Главное — ты рядом, а все прочее — не важно. Повторяю, я согласен на любые отношения…кроме отцовских.

— Вот чего нет, того нет, — энергично возразила девушка. — Но давай все эти вопросы отложим на потом.

— Ладно. Начинай рассказывать, что там у тебя за проблемы.

И Ольга совершенно откровенно рассказала Виктору о своей семье, о том, как стала владеть необычным талантом, о Ефимовиче и его "наследстве". Она ничего не скрывала, потому что была уверена — этому человеку можно полностью доверять, а в конце рассказа объяснила, какая, собственно, помощь ей нужна.

— Я верю, ты сделаешь все необходимое, Виктор, но прошу, давай оформим бумаги, как положено. Я буду вежливо рассчитываться за услуги твоей фирмы и охранника. И это ни в коем случае не будет зависеть от наших личных отношений.

Мужчина удивленно рассматривал ее некоторое время, переваривая новости, а потом переспросил еще раз:

— Ты заменишь старого Ефимовича?

— Да. А что?

— И ко мне тоже будешь ездить?

— Конечно.

Виктор даже присвистнул, а затем вмиг помрачнел.

— Сколько же…всяких…хм…пройдет через твои руки, кошмар.

— Зато деньги, заработанные у них, я смогу потратить на добрые дела. А мой наставник говорит, что кланяться тоже нужно учиться, потому что это лучшее лекарство от тщеславия.

— Справедливое замечание, — усмехнулся Виктор. — Хорошо, сделаем краткие выводы: договор с тобой мы составим стандартный, а насчет машины я тебе помогу. В моем гараже уже год стоит новенькая "Тойота", и я дам на неё генеральную доверенность. Подожди, не спорь, девочка, а послушай. Машина досталась мне случайно, помогли друзья с таможни выкупить за полцены, но ездить на ней некому, а продавать жалко. Тебе же она подойдет как нельзя лучше, ведь у неё даже цвет ярко-синий, как твои глаза. Но если ты боишься за ее сохранность или эксплуатацию, телохранитель может быть одновременно и твоим водителем, то есть сам будет нести ответственность за машину. Что скажешь?

— Знаешь, Виктор, пусть охранник, действительно, будет ещё и водителем, а то я не уверена, что смогу после многочасовой физической нагрузки и расхода сил уверенно держаться за рулем.

— Вот и договорились. Сделаем так: я подготовлю договор, переоформлю бумаги на машину и выберу охранника. Кстати, тебе какого хочется, брюнета или блондина?

— Вообще-то, лучше умного и сообразительного.

— Ага, — не согласился Виктор, — а ты потом начнешь с ним встречаться и окончательно разобьешь мне сердце.

— А я его и так собираюсь разбить.

— Жестокие шутки у тебя, Оля.

— Лучше рассчитайся и поедем ко мне…или к тебе, чтобы я могла показать, что имела в виду.

Квартира Ольги была ближе, поэтому через десять минут, едва успев прикрыть за собою дверь, девушка оказалась в объятиях Виктора. От нетерпения он даже застонал, пока раздевал ее и себя, а вскоре, обнявшись, они упали на диван и забыли обо всём. Без всяких прелюдий и нежностей, они так любили друг друга, словно через минуту мир должен был исчезнуть навсегда, но любовников совершенно не интересовало, что будет потом, главное сейчас — утолить пятилетний голод. Одновременно дойдя до сладкого пика, они слились во взрыве, целуясь чуть не до крови, а потом еще долго выдыхали сдерживаемое во время секса дыхание, прижимаясь друг к другу потными телами.

Проходили минуты, пока Виктор, наконец, смог сказать:

— Господи, девочка, что же ты наделала!

— Что?

— Даже не понимаешь, да? — Он нежно откинул черный блестящий локон с ее щеки и объяснил. — Я же теперь навеки потерян для женщин.

— Не понимаю…

— После того, что произошло, я теперь не смогу даже взглянуть в другую сторону, — Виктор улыбался, показывая девушке, что шутит, но сам прекрасно понимал — он сказал абсолютную правду. Потому что заниматься любовью с Ольгой, получая наслаждение, какое не испытывал годами, было, как искупаться в живой воде и помолодеть на годы. Да что на годы, на десятилетия!

Он, 50-летний мужчина, хоть и крепкий физически, в последнее время стал чувствовать, как катастрофически стареет, и это депрессивное состояние распространилось на все окружающее. Куда-то поддевался оптимизм и радость к жизни, работа стала вызывать равнодушие, отношения с женщинами цинично комментировались (правда, молча) и сводились к примитивной физиологии, и только друзья, да семья сына оставались святым и неприкосновенным. Но часы ожидания встречи с Ольгой все изменили. Сегодня Виктор неожиданно почувствовал дуновение ветра на улице, увидел небо, на которое не обращал внимания годами, и даже щебет птиц за окном порадовал, хотя еще вчера вызывал лишь раздражение.

А что уж говорить о том, как они занимались любовью!

— Ты должна быть очень осторожной, — попросил девушку Засуха, — потому что можешь разбить мое сердце окончательно. Знай, я тебя больше не отпущу. И плевать на благородство…и на весь мир вокруг.

А Ольга, разглаживая пальцами его брови и еще влажный лоб, пообещала:

— Никогда…Слышишь? Я никогда не наврежу тебе, веришь?

— Да, я верю, — и Виктор, почувствовав, что вновь возбудился, начал двигаться в ней, двигаться медленно и с огромным наслаждением.

И лишь в полночь, когда, наконец, была удовлетворена первая жажда любви, они смогли спокойно поговорить о будущем, потому что оба понимали — теперь их жизнь кардинально изменится.

В темноте маленькой кухни, которую освещала небольшая ароматическая свеча, Ольга заварила чай, поставила на стол печенье, начала откровенно спрашивать:

— У тебя кто-то есть сейчас?

— Да, — он повел плечом, смутившись. — Но это неважно, потому что…неважно и всё.

— Кто она? Я спрашиваю не из любопытства, пойми. Последний год жизни научил меня воспринимать людей немного иначе, чем делают это обычные мужчины и женщины. И я хочу знать, кто пострадает от нашего союза. Так что говори откровенно и ничего не скрывай.

— Банально, но это моя секретарша. Как говорят в народе, дешево и сердито, хотя для меня это было еще и удобно. Наша связь длится около года, и она откровенно добивается места жены, как и все другие до нее. Но ты не должна переживать, Оля, — и Виктор стал целовать руки девушки. — Людмила будет беситься лишь потому, что потеряла "кормушку", но ее железное сердце даже не скрипнет, поверь.

— Все равно я не хочу, чтобы какая-то баба с кислым лицом отравляла нам дни. Кстати, а как ты избавляешься от надоевших тебе женщин?

— Покупаю им что-то на прощание, и всё.

— В этот раз ты сделаешь иначе, то есть, кроме подарка, еще найдешь и работу для Людмилы. Женщина ведь не виновата, что ты решил разойтись с ней, а продолжать работать и видеть тебя каждый день ей будет, как нож в сердце. А это уже опасно.

— Не смеши меня. Какая опасность?

— Хоть ты и большая шишка, Виктор, и признанный специалист в охране, но даже не догадываешься, какими коварными бывают женщины. Тем более, что чувство самосохранения, когда хочется досадить сопернице или бывшему любовнику, у них совершенно отсутствует.

— Хорошо, Оля, не волнуйся, я обещаю сделать все возможное, чтобы минимизировать потери.

— Это профессиональный термин?

— Да.

— Кстати, пан специалист, а как насчет моего профессионального обеспечения?

— Я завтра же выберу тебе достойного охранника, или двух, чтобы они работали по очереди.

— Очень правильное предложение, но эти вопросы решай сам. А сейчас, давай, перейдем к личному. Нет-нет, — засмеялась Ольга, отталкивая руки Виктора, сразу притянувшего ее к себе. — Я не об этом.

— А о чем? — его губы, тем временем, медленно прошлись по ее шее и остановились за ухом девушки. — Ох, я помню эти ушки…

— Виктор, — Ольга отклонилась от него как можно дальше и серьезно предупредила. — Дай же мне сказать!

— Ну, хорошо-хорошо, жестокая, говори, что хотела, — он легко усадил ее на табурет перед собой и кивнул, чтобы она начинала.

— Я тут подумала… — девушка замолчала, не решаясь говорить дальше, и Виктор сразу встрепенулся, догадываясь, что услышит что-то неприятное. — Так вот, выслушай меня, не перебивая, ладно? Моя жизнь в последнее время очень изменилось. И сейчас главное в профессиональной деятельности — это быстро завоевать авторитет среди богатой клиентуры. И не своди грозно брови, Виктор, деньги нужны не мне, а тем, кто не может лечиться бесплатно… Хотя эти детали тебя не касаются, это уже мое, профессиональное.

— Но я хочу, чтобы ты пользовалась моим кошельком, как своим.

— Для личных расходов — обязательно, но сейчас я говорю о работе. Слушай дальше. Пока я не удостоверюсь, что меня воспринимают всерьез, я не хочу обнародовать наши отношения.

— Так я и знал! — подхватился на ноги Виктор, — ты меня стесняешься? Или хочешь просто поиздеваться?

Больше он ничего добавить не успел, потому что получил в ответ звонкую пощечину, от которой плюхнулся обратно на табурет, открыв рот. А Ольга, нежно погладив его краснеющую щеку, тихо сказала:

— Не смей оскорблять мои чувства, дорогой. Я же просила дослушать до конца.

— Ты меня ударила? — он смотрел на Ольгу с таким удивлением, что она села ему на колени и начала целовать и обнимать его.

— Я и не помню, когда меня били последний раз, — все еще не мог поверить в случившееся Виктор.

— Теперь будешь, — пообещала девушка.

— Да.

— Я могу продолжить?

— А это еще не все? — с надеждой переспросил мужчина. Руки его, нежно обнимая красавицу, начали смело забираться в ее самые интимные места, от чего она ощутимо вздрагивала, даря ему огромное удовольствие.

— Потом доскажу, — шепотом ответила Ольга. — Сначала хочу попросить у тебя прощения за пощечину, так что пошли в кровать.

— Знаешь, — пошутил позже Виктор, — если каждая пощечина заканчивается вот этим, может, ударишь меня еще раз?

— Уймись и лучше дослушай, наконец, что я хотела сказать.

— Ладно, говори.

— Я не хочу, чтобы меня воспринимали, как твою любовницу, а уже потом, как профессионала, понимаешь? И хотя в работе я к Виктору Засухе не имею никакого отношения, люди, в первую очередь, будут видеть во мне твою женщину. В итоге, завоевание профессионального авторитета растянется на долгие месяцы, а может и годы. Поэтому я и прошу не обнародовать наши отношения какое-то время, хотя бы пять-шесть месяцев…Так, не дергайся! Я же не говорю, что мы не будем видеться, милый. Просто это будет такая игра… в прятки.

— Встречаться тайком?

— Да. И за это время ты спокойно разберешься со своими женщинами, я — с мужчинами… А чего это ты сразу встрепенулся? Все по-честному, любимый, т. е. поровну. Смеешься? Это хорошо. И еще, я в эти полгода буду вынуждена много работать, пока не привыкну…

— А это обязательно? Я имею в виду такую нагрузку?

— Да, потому что, во-первых, я обещала заменить Ефимовича и своё слово сдержу. А, во-вторых, если я не буду регулярно "разряжаться", может случиться беда, — и Ольга рассказала о своих экспериментах с обогревом подъезда.

Виктор сидел минуту, разинув рот, а потом громко сглотнул.

— Если не веришь, спроси у Профессора, — шепнула Ольга.

— Я верю, — так же тихо ответил он.

— Так что предупреждаю, — уже громко пригрозила девушка, — будешь ходить на сторону — вынюхаю, вызнаю, а потом прилечу на метле и дам таких чертей, что о-го-го!

— Пугаешь?

— Ага!

— А если серьезно, Оля, мы даже в отпуск теперь поехать не сможем? Или провести выходные на природе?

— Не переживай, быть с тобой мне ничто не помешает, клянусь.

11

Утром, по дороге в офис, Виктор позвонил своему заместителю, который догуливал последние дни отпуска, и пригласил его к себе на "баню, пиво и креветки".

— Максимович, — уточнил тот, — чтобы я не ломал голову до вечера, скажи сразу — что-то случилось?

— Нет, Володя, всё в порядке, просто появилась одна интересная тема для разговора и мне очень нужно её обсудить.

— Хорошо, я буду.

А торопился Засуха, потому что Ольга поставила условие — пока она не подпишет контракт, видеться они будут только в официальной обстановке. "Это — для стимула, — объяснила девушка. — Чем быстрее ты оформишь бумаги, и я начну работать самостоятельно, тем быстрее мы сможем встретиться при других обстоятельствах". Поэтому каждый лишний день без нее Виктор считал потраченным зря. А ждать, когда выйдет на работу человек, которому он хотел доверить это дело, было просто невыносимо.

Встретившись вечером, товарищи сначала, как и договорились, хорошо попарились в бане и искупались в бассейне, а уже затем, под пиво и креветки, состоялся разговор.

— У нас новая клиентка, — начал рассказ Виктор. — Ты же помнишь деда Ефимовича, у которого массажный салон в центре?

— Конечно.

— Так вот, старик уходит на пенсию, а свои дела передает одной девушке. Не удивляйся, Володя, это не родственница и не знакомая, а его, скажем так…

— Ученица?

— Правильно. Я знаю Олю давно, и хотя последние годы мы почти не виделись, но я слышал, что она успешно работала в травматологии районной больницы, пока ее не нашел Ефимович.

— Ясно. И чего ты хочешь от меня?

— Девушка начинает работать самостоятельно, а поскольку в ее обязанности входят частные визиты к нашим богатым "друзьям", есть вероятность, что они не удержатся "полакомиться вкусненьким". Поэтому Оле нужен водитель-охранник, ловкий, умный и готовый к неожиданностям. И хотя девушка надеется, что через некоторое время все начнут воспринимать ее серьезно и охранник будет нужен ей лишь на полгода, для моего спокойствия срок охраны Оли будет пожизненным.

— Почему? — Володя с любопытством рассматривал друга.

— Потому, что я люблю ее.

— Что???

— Я люблю ее. И надеюсь оставаться рядом с ней как можно дольше… Сколько она позволит, если точнее.

— Не могу поверить! — Товарищ рассматривал Виктора, будто увидел впервые. — Ты влюбился?

— До безумия.

— Не может быть! Ты же местный Казанова, и любая баба была твоей, стоило лишь захотеть.

— Она не баба, Володя. Это удивительная девушка, ты сам увидишь. Очень красивая, талантливая и умная. А еще — совершенно бескорыстная в отношении меня.

— А вот в это не верю!

— Я не знаю, какого Бога благодарить за то, что она мне дала…

— И что такого особенного?

— Секрет, — таинственно улыбнулся Виктор.

— Знаю я этот "секрет", он у каждой бабы между ног.

— Ты циник и болван, приятель. И мне тебя искренне жаль.

— Я не могу! Посмотрите на этого влюбленного! Люди!

— Тихо, идиот! Чего орешь во весь голос!

— Ну, знаешь, Виктор, ты сначала выдаешь такие новости, а потом затыкаешь мне рот…Хорошо-хорошо, обещаю присмотреть за твоей Олей.

— Вот это уже другое дело, — обрадовался Засуха. — Я предлагаю, чтобы ты лично поездил с ней согласно списку Ефимовича, составил график этих поездок и определился с опасной клиентурой, если таковая будет. А еще подобрал несколько порядочных ребят, которые по очереди будут ездить с Олей. Для этих поездок я отдаю свою "Тойоту", которая уже год простаивает в гараже.

— Хорошо. Что-то еще?

— Личная просьба, — и Виктор грозно свел брови. — Если я узнаю, что кто-то из твоих охранников начал обхаживать Ольгу, ты его заменишь в самые короткие сроки, ясно?

— Ясно, Отелло, не переживай.

Знакомство Владимира с загадочной клиенткой произошло через два дня. А еще через день начались их совместные поездки по территории города. Володя крутил баранку, носил за Ольгой раскладной стол для массажа, четко фиксировал настроение клиентуры и старался изо всех сил не подпасть под очарование девушки. Потому что она, кроме того, что ловко выполняла свою работу, оказалась еще и интересной веселой собеседницей.

Через четыре дня сопротивление Владимира было окончательно сломлено, когда Ольга, попросив остановиться на обочине, попросила его выйти из машины.

— Мне нужен здоровый охранник, — объяснила она. — А у вас с утра голова болит, поэтому вы мне мешаете.

— Что? — вытаращил глаза Владимир.

— Садитесь в траву, вот сюда, на обочину… Хорошо, руки положите ладонями на землю, закройте глаза и молчите.

Мужчина, хотя вежливо и выполнил все приказы девушки, мысленно все равно смеялся.

— Смеяться будете через пять минут, — услышал он ее голос, и, не успев удивиться, отключился. А когда открыл глаза, увидел напротив себя Ольгу, протягивающую ему бутылку с водой.

— Как самочувствие? — поинтересовалась девушка.

— Просто фантастическое! — признался Володя. — Голова больше не болит…и ничто не болит вообще!

— Это эхо войны? — синие глаза девушки были серьезными.

— Афганистан. Столько лет прошло, а постоянно напоминает…

— Больше не будет, обещаю.

— Как не будет?

— А так. Будьте здоровы, товарищ капитан.

— Откуда ты знаешь?.. — мужчина удивленно замолчал.

— Потому что я ведьма, — Ольга весело подмигнула ему и встала, протягивая руку. — Мне пора в больницу, больные ждут.

— Беру все свои слова обратно, — "исповедовался" позже Виктору товарищ. Они ужинали в тихом кафе, поглядывая за окно, где начинался дождь. — Она действительно необыкновенная девушка. Кроме того, что ее не перестают хвалить богатые клиенты, она еще принимает людей в салоне и два дня в неделю работает в больнице, кстати, совершенно бесплатно. То есть какие-то копейки бухгалтерия начисляет, но это ж чисто условные деньги, сам понимаешь. А у больных из райбольницы Ольга "благодарность" не берет принципиально. Кстати, Виктор, ты знаешь, что именно твоя красавица три года назад спасла семью главного врача во время автомобильной аварии?

— Когда пострадавших вытащили из машины за минуту до взрыва?

— Ага, а наш охранник, который вместо девушки должен был спасать людей, только и успел, что позвонить в милицию, — вставил Володя.

— И это была моя Оля? — ужаснулся Виктор. — Она же могла погибнуть! Боже!

— Могла, но, слава Аллаху, этого не случилось.

— Молчи, Володя, какой Аллах? Таких, как Оля, ангел бережет, — посуровел Виктор. — Я не рассказывал тебе, потому что не имею права, но эта девочка…

— Догадываюсь, о чем ты, — не дал ему договорить Владимир. — Ведь твоя красавица спасла и мою голову. Буквально. Да-да, приказала выйти из машины, сесть на землю и закрыть глаза. А когда я очнулся, обрадовала известием, что навела порядок в моей голове. Навсегда.

— Хочешь сказать, боли, которыми ты мучился последние годы, исчезли? — глаза Виктора вспыхнули, он так радовался за товарища и ужасно гордился Ольгой.

— Представляешь? Так что я теперь самый большой поклонник твоей девушки, а скорее — невесты, потому что, как понимаю, ты хотел бы жениться?

— Ох, Володя, это моя самая заветная мечта.

Вечером, предупредив о своем "неофициальном" визите, Виктор приехал к Ольге. Они долго занимались любовью, утоляя недельный голод, потом чем-то поужинали и снова легли. И только тогда Засуха расспросил девушку о том, как она спасала жену и сына главврача. А после ее рассказа признался:

— Я ужасно испугался, когда узнал об этом сегодня, кстати, совершено случайно. Понимаю, мой запоздалый страх выглядит по-дурацки, но так уж я чувствую, ведь одна мысль, что ты могла пострадать или вообще погибнуть…убивает меня наповал.

— Сам виноват, — ласково улыбнулась ему Ольга. — Не надо так сильно меня… — и она замолчала, зардевшись.

— Любить? — закончил фразу Виктор. — Но это правда, Оля. Я, собственно, так и чувствую. Никогда и никого я не любил, как тебя… а уж женщин в моей жизни хватало. И я это четко осознаю — один твой звонок стал значить для меня больше, чем все остальное вместе взятое. Представляешь? Подожди, Оля, не перебивай, раз уж я начал говорить, позволь закончить.

Виктор замолчал, обдумывая что-то, а затем продолжил:

— Между нами большая возрастная разница. И если я, фактически, уже прожил жизнь и медленно двигаюсь к старости, то ты, Оленька, стоишь на пороге к счастливому будущему, я верю в это. Знаю, что не имею права тебе мешать, потому что "багаж", который тянется за мной, будет лишь мешать твоей молодости. Но сделать ничего не могу, прости. Ты — моя большая любовь, девочка, поэтому отказаться от тебя — значит умереть. К чему я все это говорю? Позволь мне быть рядом, пока не надоем. И хотя самой заветной мечтой для меня является брак, я не буду даже вспоминать о нем… и приму все, что ты предложишь.

— Боже, как пафосно, — вздохнула Ольга. — Неужели у тебя не было молодых любовниц, милый?

— Любовницы были. Любви не было.

— Значит, любовь сделала тебя занудой и проповедником

— Она сделала меня уязвимым, Оля…Что ты сказала? Я — зануда?! — Виктор резко подмял девушку под себя и начал щекотать. Она изгибалась в его руках, хохоча, и пыталась отбиваться, но ее усилия привели совсем к другому результату — через минуту они вновь занялись любовью.

И только утром, провожая Виктора до двери, Ольга сказала:

— Я напоминаю о своей просьбе про полгода, милый.

— Ох! — вздохнул мужчина.

— Не охай. За это время мы уладим все, что мешает нам быть вместе, а дальше — жизнь покажет. Просто подождем немного, хорошо? Ты занимайся своими делами, я — новой работой, а вечера у нас будут общие. Но "светиться" пока не будем, ладно?

— Как скажешь, любимая. Твое желание — закон. — Засуха распахнул дверь и едва не упал на здорового парня, который как раз собирался стучаться. Охранник, а это был он, с растерянностью уставился на своего шефа. — Ты меня не знаешь и не видел, понял? — грозно спросил его Виктор.

— А вы кто? — глаза парня смеялись, но лицо было каменным.

— Правильно отвечаешь, молодец. — Виктор повернулся к Ольге. — До вечера, дорогая.

Так начались "трудодни", как стала называть их Ольга. Ведь работа, которую переложил на девичьи плечи Андрей Ефимович, была тяжелой и физически, и морально. Неделя ее была расписана по часам, и свободного времени почти не оставалось, клиентура девушки постоянно росла. Ефимович, чтобы дать Ольге безболезненно втянуться в новый ритм жизни, по-прежнему работал и в больнице, и в салоне. А встречи с красавицей использовал для передачи ей своего бесценного опыта.

Когда же в восемь вечера Ольга попадала домой, всё её время было посвящено Виктору. Он, получив от нее вторую пару ключей, мог приходить когда угодно, но всегда вежливо предупреждал о своих визитах, "чтобы быстро не надоесть". Их встречи происходили спонтанно и не обязательно посвящались физической стороне любви, потому что часто им просто хотелось побыть вместе, посмотреть вдвоем телевизор или приготовить что-нибудь вкусное на ужин.

Ольга прекрасно понимала — для неё связь с Виктором очень выгодна, ведь без помощи и поддержки Засухи, ее жизнь была бы намного сложнее. И осознавая это, а также чувствуя себя без вины виноватой, пыталась компенсировать разницу самыми жаркими эротическими играми, без стеснения и комплексов, без ограничений и оговорок.

Единственным, что Ольге далось нелегко, был разговор с Зоей. Девушка понимала, что обязана рассказать матери, что фактически, стала жить с мужчиной, поэтому, не откладывая новость на потом, поехала к Зое и Васильевичу на ужин.

"Мама в браке просто расцвела, — подумала Ольга, обнимая красавицу-мать. — Да и Васильевич вроде поправился и помолодел". Пара недавно вернулась из свадебного путешествия по Днепру и всё ещё была под впечатлением от роскоши огромного круизного корабля.

— У меня новости, — сказала Ольга матери прямо в коридоре. — Но лучше их слушать на полный желудок.

— Значит, после ужина, — хмыкнул Васильевич и, чмокнув Ольгу, ушел в кабинет.

Так что Зое пришлось поспешить с угощением, она сразу поняла, что дочь пришла неспроста. Василий, поев, деликатно вышел на кухню "мыть посуду", но мать, заговорщицки улыбнувшись Оле, шепнула, что это наглая ложь и ее муж уже давно лежит в постели.

— Единственный бытовой недостаток Васи — он ненавидит мыть посуду, и лучше выбросит её на помойку, чем намочит руки. Поэтому давай, рассказывай, что там у тебя происходит, а то меня уже трясти начинает.

— Ладно, сейчас расскажу. Только дай слово, что не будешь перебивать меня, хорошо?

— Хорошо-хорошо, начинай.

— В моей жизни появился мужчина. Не делай "страшных" глаз мама, это не очередной парень-здоровяк, нет. Это солидный, влиятельный и богатый человек, один из столпов нашего города. Зовут его Виктор Максимович Засуха. Знакомы мы давно, он когда-то тренировал команду амбалов (как ты их мило называла), и с которыми я периодически встречалась. А позже из этой команды Максимович создал охранную фирму "Страж".

— Я помню, мы подвозили тебя как-то в его офис до отъезда.

— Наша встреча стала роковой для Виктора, потому что он влюбился сразу и до безумия. А я была так тронута этим, что тоже не устояла. И теперь мы вместе, хотя пока прячемся от всех, так как мне это нужно для работы.

— Он что, женат? — Зоя почему-то была очень спокойной.

— Боже упаси! Нет, он уже много лет живет один

— Один?

— Мама, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Ну и чем ты меня хотела напугать?

— Он намного старше.

— На сколько?

— На 26 лет, — голос Ольги становился тише и тише, а последнюю фразу она просто прошептала.

— То есть, ему 50 лет? — угрожающе переспросила Зоя.

— Будет через неделю.

— Ты, наверное, с ума сошла, дочка? Стоило мне ненадолго уехать, как ты натворила такое, что я и представить не могла!

— Ладно, — вдруг посмелела девушка. — Что тебя волнует больше всего — разница в возрасте? Или может еще что?

— Засуха — криминальный авторитет.

— Покажи мне пальцем на любого из администрации города, и он окажется связан с криминалом, — ответила Ольга.

— Вот пусть они между собой и выясняют отношения, а ты, доченька, случайно можешь пострадать лишь потому, что дорога Засухе.

— Виктор, мама, привыкай называть его Виктор.

— Но я не хочу, — искренне призналась Зоя.

— А придется.

Ольга села рядом матерью и взяла ее руки в свои.

— Послушай, мама, я хочу объясниться, мои с Виктором отношения — это — не фрейдовский комплекс безотцовщины, который я воплощаю в зрелом возрасте. Это просто случилось, и логического объяснения я дать не могу. Скажу только, что меня никто и никогда так не любил, как этот человек. Его любовь настолько велика, что мне, порой, даже неудобно. И скажу откровенно, я не думала, что смогу полюбить кого-то…в ответ, понимаешь? А Виктор настолько благородно себя ведет, без претензий или капризов, как это бывает у состоятельных людей, и просит лишь одного, чтобы я пользовалась его деньгами. А сам всегда спрашивает разрешения, может ли зайти вечером "на огонек". Я уже не говорю, мама, что с помощью Виктора автоматически разрешились все мои проблемы с работой, охраной и машиной. Виктор даже отдал мне свою новенькую "Тойоту", представляешь? Поэтому я не могу им не восхищаться.

— Он действительно дорог тебе, доченька? — Зоя рассматривала дочь, будто впервые увидела.

— Да. Сейчас, кроме него, мне никто не нужен.

— Что ж, хорошо, что ты сама рассказала о переменах в своей жизни, иначе, услышь я эту новость от постороннего, не знаю, как бы и реагировала.

— Не расстраивайся, мама, я не собираюсь вас знакомить.

— Почему?

— Потому что это — первый шаг к браку, а замуж я пока не собираюсь. Да и Виктор как-то сказал, что не имеет права калечить мою молодую жизнь.

— Что ж, очень благородно, — заметила Зоя и добавила, — пока… Ладно, доченька, прости, но твои восхваления этого…хм…очень зрелого господина меня не очень впечатлили. Но ты — взрослая умная женщина, у тебя незаурядное чутье на людей, поэтому поступай, как считаешь нужным. Но помни — твоя любящая мама всегда тебя поддержит и выручит.

— Спасибо, — Ольга поцеловала мать, и начала собираться домой.

— Я могу рассказать твои новости Васе? — спросила Зоя.

— Безусловно. До встречи, мама, мне уже пора бежать.

12

В день юбилея Ольга ночевала у Виктора, чтобы первой сделать ему подарок, и утром, после страстного акта любви, торжественно вытащила из сумочки классный цейсовский бинокль, который вручила со словами: "Чтобы ты мог видеть все, что пожелаешь".

— То есть, подглядывать за тобой можно? — уточнил он.

— В первую очередь, — согласилась девушка.

За завтраком Ольга снова вернулась к теме, которая стала их первым камнем преткновения, потому что Виктор настаивал, чтобы на юбилее она сидела с ним рядом, на что девушка отвечала категорическим "Нет!"

— Я тебе объясняла, что работаю с этими людьми, — в который раз говорила Ольга. — И не хочу, чтобы меня воспринимали, прежде всего, как твою любовницу. Поэтому на юбилее я сяду вместе с сотрудниками фирмы, половину из которых прекрасно знаю.

— Ага, а они будут интенсивно за тобой ухлестывать.

— А что, нельзя?

— Да я им головы посшибаю!

— Всем остальным мужчинам тоже? Ведь, наверное, не только твои ребята захотят потанцевать со мной, но и много других гостей пана юбиляра, — подмигнула Ольга Виктору. — Ведь у нас масса общих знакомых, дорогой, не забывай. Ты им тоже будешь головы сшибать?

— Да будь моя воля, я б… — он запнулся под ее угрожающим взглядом.

— Может, просто повесишь на меня табличку "Чужая собственность. Руками не трогать"? — Ольга встала со стула и наклонилась над столом. — Ты глухой, Виктор? Не слышал, о чем я говорила? Или мне крикнуть, чтобы до тебя, наконец, дошло?

— Не надо кричать, сядь, — мужчина сразу дал "задний ход". — Пойми, я просто хочу, чтобы все знали — ты моя… то есть, что мы вместе, — поправился он, увидев, как изменилось лицо Ольги. — Ну, не смотри так, девочка. Я же не каменный, и мне больно, что надо от всех прятаться, будто мы делаем что-то запретное. — Виктор отвернулся к окну и, глядя на сосны, окружавшие дом, помолчал, а потом добавил почти шепотом. — Я ужасно ревную…И боюсь.

Ольга не дала ему договорить, пересев к нему на колени, и крепко прижимаясь к груди любимого.

— Не надо, Вик, не мучайся так. Ведь эта дрянь медленно выест душу, что ты и не заметишь, как разрушишь наши жизни.

— Я понимаю, — вздохнул Виктор. — И пытаюсь бороться.

— Вот и хорошо, — девушка нежно гладила его лицо, всматриваясь в глаза, а потом неожиданно сказала. — Знаешь, со всеми своими парнями я расставалась лишь тогда, когда они начинали меня переделывать, то есть указывали, что делать, с кем говорить, как одеваться и как себя вести. Это сразу становилось началом нашего конца, понимаешь? Я — свободолюбивое существо и принуждения не терплю категорически. В то же время, я не настолько тупа, чтобы не делать разумные уступки в отношениях, ведь нам нужно приспособиться друг к другу. Поэтому прошу тебя, Виктор, не дави на меня и позволь быть самой собой.

— Умница, — Засуха поцеловал девушку в висок и крепко обнял. — Обещаю себя контролировать. Ни за что, слышишь..? Я ни за что не хотел бы, чтоб ты менялась.

— Но я все равно буду, — возразила Ольга. — Взрослеть, умнеть, узнавать людей, тебя, себя — ведь перемены неизбежны. Но они будут органичными, спонтанными и без давления извне.

— Оля, я не собираюсь как-то принуждать тебя, пойми. Ради Бога, девочка, делай, что хочешь. Только не забывай, что у тебя есть я…и моя глупая ревность.

— Действительно глупая, — согласилась Ольга.

— Тогда закрываем тему. Я подчиняюсь, признавая целесообразность твоих аргументов и, конечно же, очень извиняюсь.

— Благодарю за понимание. Итак..?

— Итак, сегодня на праздновании юбилея, ты будешь просто моей гостьей, желанной и очень уважаемой. Но берегись, красавица, я тебе еще напомню о своем разбитом сердце.

— Согласна, — улыбнулась Ольга. — Напомнишь в мой юбилей.

— А-а? — всполошился Виктор. — Но 1-го декабря тебе исполняется 24, я это точно помню. Тогда, о каком юбилее ты говоришь?

— О своём 50-летии. Так и быть, на нем ты сможешь отыграться за все.

— Ах ты, — Виктор хотел схватить девушку, вскочившую на ноги, но не успел, потому что она птичкой бросилась по лестнице на второй этаж. И когда он ворвался в спальню, Ольга уже лежала обнаженной на постели и соблазнительно ему улыбалась.

Праздничный вечер, как и пять лет назад, проходил стандартно. Своё уважение юбиляру решили продемонстрировать все местные "шишки". Их речи, объятия, с похлопыванием друг друга по плечам, напомнили Ольге мексиканские и бразильские сериалы. Виктор за два часа банкета заметно покраснел от выпитого, но держался достойно и непринужденно. Небольшая сцена в углу ресторана уже была заставлена корзинами цветов, подарки горой засыпали большой стол, специально для этого предназначенный, звучали бесконечные тосты, звенели рюмки и столовые приборы, но Ольга вдруг поняла, что ей невыразимо скучно.

"Так, сейчас все окончательно дойдут до "кондиции", начнутся танцы, а с ними — обнимания и ощупывания. Может, пора бежать?"

Девушка наклонилась к своему соседу и прошептала:

— Я хочу уйти, Рома.

— Куда? — не понял парень.

— Пока еще не знаю. Прогуляться, наверное.

— Ты что? — всполошился охранник. — Да мне Засуха голову открутит, если я его не предупрежу.

— Так, — нахмурилась Ольга. — Значит, я не могу пойти, куда хочу? Мне запрещено?

— Слушай, не морочь голову, — откровенно огрызнулся парень. — Хочешь уходить — скажи об этом шефу, и вперед. А меня подставлять не нужно, это же моя работа — быть рядом — разве не понятно?

— Ладно. Тогда сделаем так. Я подожду в холле, а ты попросишь Виктора Максимовича подойти ко мне на минуту.

— Вот это дело, — охранник встал с кресла, но сделав первый шаг в сторону юбиляра, вдруг обернулся. — Ты ж меня не подведи и не пытайся сбежать, Оля, а то некрасиво получится.

— Я и не собиралась, — "честно" ответила девушка.

— Ну-ну, — понимающе, усмехнулся охранник.

Виктор действительно быстро пришел в холл и, по-дружески обняв Ольгу за плечи, спросил:

— Что такое, красавица? Что случилось?

— Я ухожу, господин Засуха. Вот, решила попрощаться.

— Как это, ухожу? — дернулся Виктор. — Куда это, ухожу?

— Еще сама не знаю, но очень хочется прогуляться. Только не обижайся, дорогой, — шепнула Ольга, — но мне вдруг стало так тошно, что захотелось сбежать.

— Ну вот, — нахмурился он. — А я теперь должен один праздновать свой юбилей?

— Прости, но я ничем сейчас помочь не могу. Тем более, мы договорились пока не афишировать нашу связь. И вообще, мне надоело сидеть за столом, а танцевать с твоими…гм…товарищами не хочется. Так что лучше я пойду.

— Куда?

— Не знаю, может, прогуляюсь по городу или маму навещу, я еще не решила. И давай сразу договоримся — я пойду одна, без эскорта. А ты спокойно будешь праздновать и веселиться. Хорошо?

"А что? — подумал Виктор. — Ничего удивительного. Девчонка молодая, вот и заскучала среди стариков, ей бы на какую-нибудь дискотеку, чтобы с ровесниками напрыгаться от души, а не здесь сидеть с "отцами" города".

— Ладно, иди, — он улыбнулся Ольге. — Что? Удивлена? Ждала скандала? Вижу, что ждала, — засмеялся вслух Засуха. — А скандала не будет, вот так. Только давай условимся, что ночевать ты приедешь ко мне, ведь завтра воскресенье, и мы могли бы погулять в лесу или съездить на озеро.

— Хорошо, я приеду, только не знаю, когда.

— А я и сам пока не знаю, когда доберусь домой. В любом случае, мы там встретимся, и это мне очень нравится.

На ступеньках ресторана дружно курили знакомые ребята и, пропуская Ольгу, шутили, пытаясь её задержать. Но девушка легко проскользнула между ними и отправилась на прогулку по городу, медленно ступая тонкими каблуками модных туфель. Она рассматривала витрины новых магазинов, появившихся в центре города, встречала знакомых, останавливаясь поболтать о делах или личном, послушала маленький концерт уличных музыкантов, а потом на углу одной из улиц ее соблазнил пьянящий аромат только что смолотого кофе. Сидя под ярким зонтиком кафе, Ольга осматривалась вокруг, наблюдая, как медленно стихает город, готовясь к ночи. Кое-где начали вспыхивать огни фонарей, ярко светились неоновые вывески магазинов и киосков, а у девушки на душе вдруг стало так тихо и мирно, что она решила поехать домой, но не к Виктору, а к себе.

Перед сном, чтобы не тревожить любимого отсутствием, девушка перезвонила охраннику, который дежурил при доме Виктора, и предупредила, что ночует у себя, а потом спокойно уснула. Но среди ночи ее вдруг разбудил звонок, в трубке которого дрожал незнакомый мужской голос.

— Я звоню по просьбе отца. Он просил вас приехать.

— Куда и почему? — сонно спросила Ольга.

— Андрей Ефимович умирает и хочет вас видеть. Машина уже выехала и будет под вашим домом через десять минут.

Ольга потом плохо помнила эту ночную поездку, потому что в голове прочно засело лишь одно — воспоминания о последних часах жизни Профессора, ее наставника, учителя и друга.

Андрей Ефимович жил в старом доме на одной из тихих маленьких улочек центра города, жил вдвоем с женой, дородной женщиной преклонного возраста. Она встретила девушку слезами и сразу же провела в спальню, где на узком диване под теплым одеялом Ольга и увидела своего учителя. Рядом с ним сидел человек, так похожий на старого массажиста, что девушка сразу поняла — это сын Ефимовича, о котором тот когда-то рассказывал.

— Вот, Оля, познакомься, — проговорил Андрей Ефимович. — Мою жену ты уже знаешь, а это — наш сын Юрий.

— Очень приятно, — поздоровалась девушка.

— А теперь выйдите все, — тихо произнес старик родным, крепко сжав руку Ольги сухими горячими пальцами. — Нам с этой красавицей надо пошептаться наедине. — Как только его просьбу выполнили, он, прокашлявшись, начал. — Не пытайся остановить это, Оленька, не нужно. Мне уже давно пора отдохнуть от жизни, но есть кое-что, без чего я не могу уйти…и чего не говорил тебе, потому что надеялся… — Ефимович вздохнул, — да что там говорить? Я все откладывал свою просьбу до последней минуты, потому что при жизни о таком не просят. Ты же не откажешь умирающему?

— Нет, я сделаю все, о чем вы попросите.

— Вот и хорошо, девочка. А теперь слушай внимательно: в то время, когда я начну отходить, ты должна забрать мою силу. Потому что, хоть ее и немного, по сравнению с твоей, но достаточно, чтоб наделать беды, если она попадет в чужие руки.

— Я не понимаю, — растерялась Ольга.

— Я умру, моя душа улетит, а сила останется сгустком энергии рядом с телом. Ты увидишь ее и заберешь себе, понятно? Отдать силу кому-то из родных или друзей я не могу, они обычные люди.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Это все?

— Нет, не все. Также ты должна присутствовать при моем омовении, чтобы вода, которой обмоют тело, не нанесла вред, потому что в этой воде будет иная сила — тёмная, недобрая. Ведь в человеке всякого набирается к концу жизни. Ты в эту воду нальешь святой воды, которая исцелит зло, и выльешь в унитаз. Но есть еще одно дело… — Андрей Ефимович закрыл глаза, тихо выдыхая воздух, а Ольга молча ждала, понимая, что старик устал и ему нужно немного отдохнуть.

За открытым окном молчала ночь, едва вздрагивали темные занавески на окнах спальни, тикали часы, отмеряя последние минуты жизни старого человека, а Ольга сидела, отупев от горя, потому что еще никогда не теряла настолько близких людей.

— Слушай меня, девочка, — продолжил Андрей Ефимович тихим голосом. — Меня похоронят, и все произойдет как надо, но есть дело, которое тебе будет нужно подстраховать. Сама же знаешь, как черные зарабатывают свои "дивиденды" на смерти, когда забирают воду после омовения покойника, его вещи из гроба или землю из свежей могилы. Хотя об этом позаботится Юрий, я его предупредил, что нужно сделать. Но есть то, чего он не сможет… Поэтому именно ты, в ночь на сороковой день смерти, придешь на кладбище и спасешь мою душу.

— Как?…Что? — Ольга чуть не упала, услышав слова старика.

— Я тебе рассказывал, что даже добро имеет изнанку. Так и моя смерть может пригодиться черным нашего города. А я их в свое время изрядно достал, так что они обязательно придут отомстить на мою могилу. Понимаешь? Нет? Есть специальный ритуал, который выворачивает души белых, не пуская их к Богу и превращая в страшное оружие. Поэтому нужно будет запечатать мою могилу еще раз, по-нашему…Иначе беда.

— Что нужно сделать? — Ольга, держа Андрея Ефимовича за руку, прибавила ему силы, почувствовав, что тот выдохся, но старик сразу остановил ее.

— Довольно, ты только растянешь это…а я уже и так измучился. Лучше встань и отодвинь нижний ящик, вон там, — он глазами показал на бюро, стоящее в углу спальни.

Ольга сделала, как он просил, но, отодвинув ящик, замерла пораженная до глубины души, увидев остро заточенные колья.

— Это осина, — фыркнул Ефимовичу, — как в фильмах ужасов, где ими убивают вампиров. — Он ехидно улыбнулся и подмигнул. — Испугалась?

— Ну, знаете… — взяв кол в руку, Ольга снова села на стул и спросила:

— Настоящая осина?

— Она, не сомневайся.

— И что делать с кольями?

— Забьешь их в мою могилу: первый кол — туда, где голова, второй — в сердце, третий — в ноги. Остальные четыре, на которых вырезан крест, в места, которые поставит священник на кладбище, запечатывая могилу. Прочитаешь молитвы, любые…а потом сиди и жди.

— Чего?

— Того, что будет.

— А что будет?

— Я точно не знаю, — вздохнул старик, — но догадываюсь, что тебе придется пережить несколько неприятных часов. Поэтому пусть тебя подстрахует мать или… — Ефимович вдруг снова подмигнул девушке, — Виктор Максимович.

— Хорошо, — прошептала, смущаясь, Ольга.

— Я, дурак, не сразу догадался, что творится у меня под носом, — старик улыбнулся. — А ты вновь удивила меня. Но я не осуждаю, Боже упаси, Оля. Вы — взрослые люди, и если вам хорошо вдвоем, то… — кашель прервал его на полуслове, внезапно разрушая тихую атмосферу дружеского разговора. И девушка сразу поняла, что это уже конец, поэтому быстро позвала в спальню жену Андрея Ефимовича и его сына с семьей, а сама отошла к стене.

Она не вмешивалась и не плакала над умершим, потому что знала, ей сейчас понадобятся все силы и умение. И когда от тела покойника отделился золотой, блестящий до белизны туман, который быстро стянулся в небольшой шар, Ольга забрала эту энергию себе и вышла в другую комнату, чувствуя, что может упасть. Сила переполняла ее, готовая выплеснуться наружу, и девушка высунулась в окно, чтобы вдохнуть прохладного ночного воздуха, а сама прижала руки к батарее центрального отопления, чтобы хоть немного разрядиться, от чего ей сразу полегчало.

Дальше все происходило, как заведено. Вызвали "скорую помощь", врач зафиксировал смерть "от старости", быстро оформил надлежащие документы и уехал. А Ольга подождала омовения тела, выполнила ритуал очищения воды, посидела еще несколько часов рядом со вдовой, заливаясь слезами от горя, и только под утро вернулась домой.

"Виктор, наверное, искал меня, — вспомнила она о Засухе, — и обиделся, что я не приехала. А может ещё и насочинял себе невесть что", — вздыхая, девушка подняла трубку и набрала знакомый номер.

— Алло, — сонный голос Виктора послышался лишь после восьмого гудка.

— Это Ольга, извини, что разбудила.

— Что-то случилось? — тон его сразу изменился, и Ольга поняла, что он взглянул на часы, показывавшие шесть утра.

— Умер Андрей Ефимович. Я всю ночь пробыла в его доме.

— Господи, девочка. Очень жаль. А как ты сама?

— Устала, и хочу предупредить, Виктор, не беспокой меня, пока я сама не позвоню. Мне необходимо выспаться после тяжелой ночи, а еще нужно подумать…Извини, что разбудила.

— Ничего страшного, отдыхай. Я люблю тебя. Звони, когда проснешься.

13

Проснулась Ольга около часу дня, приняла ванну, что-то поела и лишь затем села думать о словах покойного Профессора. "Что делать? Как запечатать могилу учителя? Это ведь надо провести ночь на кладбище. Жуть". Поняв, что без совета опытного человека не обойтись, девушка позвонила матери и попросила ее приехать.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Зоя.

— Не со мной. Но я не хочу говорить об этом по телефону. Прошу, приезжай скорее, мама, ты мне очень нужна.

— Буду через двадцать минут, — пообещала Зоя и отключилась. И хотя дочь сказала, что с ней все в порядке, но, переступив порог квартиры, Зоя сначала ощупала и осмотрела Ольгу, чтобы хоть немного успокоить грохочущий стук в груди, и лишь потом присела к столу слушать печальные новости.

Рассказ занял немного времени, под конец Ольга продемонстрировала матери осиновые колья, которые забрала из дома Ефимовича, и попросила пойти с ней на кладбище.

— Бедная девочка, — прошептала Зоя. — Конечно, я пойду с тобой. — Она на мгновение остановилась, о чем-то размышляя, а потом добавила. — Но помощь твоего Засухи нам тоже понадобится, ведь на кладбище действительно могут произойти неприятные встречи, а ребята-охранники именно для этого и нужны, их не напугает дежурство у могилы Профессора.

— Я сейчас свяжусь с Виктором, — Ольга быстро переговорила с любимым, а когда положила трубку, увидела лукавый блеск в глазах матери.

— Что? — спросила девушка.

— Да вспомнила, как ты клялась нас не знакомить, — объяснила Зоя.

— Клялась, но жизнь поставила свои условия, ничего не поделаешь.

Когда Виктор вошел в квартиру и увидел Зою, то лишь удивленно покачал головой, не веря собственным глазам.

— Вы — мать Ольги? — а потом повернулся к девушке и серьезно спросил. — Это не шутка? Она действительно твоя мать? Не сестра? Скажи правду, и обещаю, что заберу эту тайну с собой в могилу.

— Удачно пошутил, — криво улыбнулась Ольга, — как раз на могилу мы и собираемся, — а дальше вывалила Виктору на голову все то, о чем говорила с Зоей.

Стараясь периодически подбирать отвисающую челюсть, мужчина таращился на свою любимую, а затем и на "тещу", что чуть насмешливо рассматривала его, потом громко сглотнул и встал выпить воды. Он помолчал, что-то обдумывая, деликатно прокашлялся и сказал:

— Я знаю Юрия, сына Ефимовича, и сейчас поеду к нему. Думаю, нам стоит сразу организовать круглосуточную охрану этого печального мероприятия, то есть, прощания с умершим и его похороны.

— Разумно, — кивнула Зоя.

— Если же говорить об охране на сороковую ночь, то эти меры я обдумаю лишь после того, как осмотрю место захоронения.

— Согласна, обсудим это позже, — сказала Зоя и милостиво попрощалась с "зятем", а он уже на лестнице, крепко обнимая Ольгу, тихо спросил: "Я могу сюда вернуться после встречи с Юрием?"

— Да. Думаю, мама скоро уйдет, — Ольга слабо улыбнулась, увидев, как загорелись глаза Виктора, и поинтересовалась. — А как твоя голова? Не болит после вчерашнего?

— Слава Богу, в аптеках сейчас продается море таблеток от похмелья, поэтому я специально прикупил их заранее, как раз к этому дню.

— Молодец, — девушка подтолкнула Засуху к лестнице. — Позвони мне позже, ладно? Ну, бывай.

Когда Ольга вернулась в квартиру, то первое, что услышала от матери, были слова:

— И знаешь, что я скажу тебе, дорогая? — Зоя улыбнулась дочери. — Твой господин Засуха мне понравился. Я теперь понимаю, почему ты выбрала именно его…и это несмотря на разницу в возрасте и социальном положении.

— А положение при чём?

— Если бы я не знала тебя, то подумал, что в вашей связи просто произошел равноценный обмен, то есть его деньги купили твою молодость и красоту. Но сейчас вижу, что Виктор по-настоящему тебя любит и готов на все, лишь бы быть рядом, его не пугают даже наши ведьмовские дела. — Зоя вдруг расхохоталась, вытирая слезы, а удивленной Ольге через минуту объяснила. — Это я вспомнила, как он, сирота, слушал, что его ждет, и чуть с кресла не упал от твоих "новостей". А потом мужественно пил воду, чтобы прийти в себя, и облился почти до носков, но сам этого и не заметил.

— Ничего, для первого раза его реакция была вполне приличной, — улыбнулась в ответ Ольга. И чтобы сменить личную тему на более актуальную, спросила:

— Скажи, в нашей семье тоже так "интересно" запечатывают могилы?

— Конечно, — сразу посерьезнела Зоя. — Ты же помнишь, как нас учит Библия, что человеческая душа уходит на небо на 40-й день?

— Да. По церковному это называется Вознесение.

— Правильно, дочка. Сорок дней предназначены для того, чтобы душа умершего могла попрощаться с родными и близкими, а также со всем, что её окружало при жизни.

— Жаль, что мы живем так мало, — Ольга вздохнула. — Ладно, на 40-й день, когда душа возносится на небо, в церкви правят поминальную службу, а дома накрывают стол, чтобы помянуть усопшего. Это, если человек нормальный. А что происходит у нас?

— У нас все иначе. Могилы людей, которые при жизни владели силой, нельзя оставлять на произвол судьбы. Но если такое, все же, случилось, душа умершего потом долгие годы…да что годы, десятилетия, не находит себе покоя и дороги на небо. Поэтому у нас на 40-й день происходит повторное запечатывание могилы.

— И что потом?

— После ритуала душа без помех возносится к Господу и уже не может быть использована черными для злых дел.

— А если умирает человек, который обладал силой, но ею никогда не пользовался, потому что не знал о своем даре?

— Могилы таких людей запечатываем мы…или наши оппоненты.

— А откуда вы… или черные…это знаете?

— Просто чувствуем.

— А почему тогда я не..? — договорить Ольга не смогла, мать положила палец ей на губы, призывая к молчанию.

— Потому что еще очень молода, — Зоя поцеловала дочь и отодвинулась. — Наступит время, ты тоже станешь чувствовать…даже на расстоянии.

— Ох, мама, — девушка откинулась на спинку дивана, — чем дольше я этим занимаюсь, тем хуже себя чувствую. А порой вообще так страшно становится! — и Ольга прикусила губу, чтобы удержаться от слез, но через мгновение "плотину прорвало", и она зарыдала-заголосила. — А Ефимович мне всего показать не успе-ел! Что же я теперь без него де-елать бу-уду?!

Зоя обнимала дочь, не мешая ей выплакаться, и тоже понемногу всхлипывала от жалости, потому что уже и не помнила, когда видела Ольгу в слезах. Жаль было ей и старого Профессора, ведь когда человек умирает, пусть и пожилой совсем, всегда кажется, что смерть наступила неожиданно, и больше ничего не остается, только плакать и утешать друг друга.

— Не думай об этом, как о зле, — стала тихо говорить Зоя. — Ведь после смерти душа человека, наконец, обретает покой, а еще получает ответы на все вопросы, которые мучили при жизни. Это нам, живым, плохо, когда от нас уходит близкий человек, а вот ему — совсем наоборот, поверь.

— Но я чувствую, будто потеряла часть себя, а еще уверенность в собственных силах. Как теперь работать?

— Это пройдет. И уверенность вернется. Пойми главное — Проводник никогда не уходит из жизни, пока не подготовит себе замену.

— Что? — подняла голову заплаканная Ольга.

— То, что слышала. Ты вполне готова к самостоятельной работе.

— Вот почему он так спешил последние недели? Я же чувствовала, что Ефимович держится из последних сил, но подпитывать себя он не позволял.

— Ладно, хватит слез, — решительно сказала Зоя, встряхнув Ольгу за плечи. — Поплакала — и бери себя в руки. Тебе сейчас нужны силы, ведь впереди похороны. И не смотри так, будто у меня нет сердца. Смерть Андрея Ефимовича принесла не только горе его родным и близким, она стала ещё и большим праздником для всех черных нашего города и поэтому…

— Они обязательно придут на похороны, — закончила мысль матери Ольга, — чтобы злорадствовать и радоваться. — Слезы девушки мгновенно высохли, а в глазах появился острый безжалостный блеск. — Хорошо, посмотрим, кто кого…

— Ты дров не наломай, дурочка. — Мать поднялась с дивана и стала собираться домой. — Мир все равно не переделать.

— Даже и пытаться не буду, не такая уж я тупая.

— Слава Богу! И помни: есть мы, и есть они, черные. Тысячелетиями мы живем рядом друг с другом и боремся за человеческие жизни и души. И борьба эта — вечная, так что ты ничего не изменишь, Ольга.

— Я - не Жанна Д'арк, идти на прямой конфликт не собираюсь, но обязана знать, кто из черных придет на похороны Ефимовича. Ведь это же мои будущие…как ты их назвала?…оппоненты, вот. А врага надо знать в лицо.

— Ладно, доченька, я поехала. — Зоя обняла Ольгу на прощание. — Береги себя, и прошу — не задирайся с черными, и вообще — веди себя достойно. Они ведь обязательно захотят спровоцировать публичный скандал, поэтому держи себя в руках и будь очень осторожна. Не дразни собак, слышишь?

— Обещаю, мама, не переживай.

Эти два дня, пока город прощался с Андреем Ефимовичем, стали настоящим испытанием для Ольги, ведь она неотлучно находилась рядом с семьей покойного, выполняя роль своеобразной скорой помощи. На третий день состоялись похороны, и к церкви, где отпевали покойного, пришло полгорода, чтобы отдать ему последнюю дань уважения.

Поминальная служба как-то незаметно убаюкала Ольгу, а еще принесла облегчение её душе, поэтому девушка решила примириться с потерей близкого человека, и сразу почувствовала, как ее тоска переходит в обычную грусть. Через полчаса служба закончилась, люди чередой потянулись целовать Библию в руках священника, иконы святых и распятие, а затем тихо выходили на улицу.

— Вот так, вроде и незаметно, жил рядом с нами замечательный человек, приносил людям пользу и добро, и все воспринимали это, как должное. А когда он умер, сразу стало боязно. Как теперь жить? К кому обратиться за помощью, не дай Бог что? — услышала над головой девушка тихий голос, а когда подняла взгляд, встретилась глазами с одним из своих новых клиентов. Иван Иванович Мусиенко был чиновником высокого ранга местной администрации и в своё время, по просьбе Ефимовича, помог Ольге переоформить на себя массажный салон, а потом еще и уладил ее дела с налоговой инспекцией. Иван Иванович подошел к девушке, когда она уже выходила из церкви, и сочувственно коснулся ее руки.

— Как вы себя чувствуете?

— Ничего, спасибо, — вежливо ответила девушка.

— Я знаю, покойный был для вас другом и учителем, и искренне сочувствую. — Увидев слезы в глазах Ольги, мужчина торопливо добавил, — Я тоже дружил с ним… и теперь…чувствую себя очень неуютно, словно потерял не только близкого человека, но ещё и остался без защиты за спиной.

День выдался погожим и теплым, высокие старые дубы, окружавшие церковь, бросали вокруг себя густую тень и несли прохладу. Стояла тишина, и только со стороны центрального шоссе, кольцом опоясывавшего центр города, доносился шум машин. Люди садились в автобусы, чтобы ехать на кладбище, и вид у некоторых был таким мрачным и растерянным, что Ольга, которую остановил Мусиенко, вдруг поняла — это чувство беззащитности и беспомощности испытывают все.

"Вот и пришло мое время начинать работу Проводника, — подумала девушка. — Людям нужно дать надежду, чтоб они знали — ничего не изменилось…кроме их защитника, конечно. И хоть я молода и ещё не очень опытна, но моя сила — это та стена, на которую всегда смогут опереться люди". Поэтому она с достоинством ответила:

— Иван Иванович, теперь со всеми проблемами и заботами прошу обращаються ко мне.

— Правда? — посветлело лицо мужчины. — Слава Богу, я надеялся, что так и есть, недаром Ефимович готовил вас себе на замену, но, все же, решил переспросить.

— А что, у вас что-то срочное?

— Нет, Боже упаси.

— Тогда извините, меня зовут в автобус.

— Да-да, конечно.

Городское кладбище располагалось на высоком холме сразу за городом. Здесь всегда гулял ветер, который, словно вредный хулиган, частенько портил памятники, порой даже валил старые деревянные кресты и постоянно гасил свечи на могилах. Но сегодня, обдувая людей теплым летним воздухом, он нес только облегчение, хотя Ольга, все же, почувствовала, как у нее по спине протекла струйка пота. Она стояла, поддерживая под руку вдову, и ждала, когда закончится очередь людей, которые подходили бросить горсть земли на гроб. А вскоре могилу засыпали и обложили венками и цветами. Юрий, сын покойного Андрея Ефимовича, громко пригласил всех в кафе, чтоб, как полагается по обычаю, помянуть отца.

И только после этой печальной трапезы, когда Ольга попрощалась со всеми и вышла из кафе, у нее произошла "долгожданная" встреча с…оппонентами. Сразу возле дороги ее остановили две пожилые женщины (которых девушка приметила еще во время похорон, постоянно ощущая на себе их липкие взгляды), и вцепились в нее, словно клещи.

— Ну что, девка, дождалась своего? — начала одна из женщин неприятным низким голосом. — Уморила старика за полгода и хоть бы что! Ни стыда, ни совести!

— Зато теперь она зацапает всю его клиентуру и будет просто купаться в деньгах, — проскрипела товарка. — Молодая, а хваткая. Сразу поняла, где можно поживиться. Совести у тебя нет, бесстыжая! И где только берутся такие?

Ольга остановилась, с любопытством рассматривая черных, а потом спокойно ответила:

— Я бы не советовала здесь долго стоять, потому что вот вам, — девушка обратилась к первой женщине, — с новообразованием в левом яичнике, солнце категорически противопоказано, а вам, — Ольга посмотрела на вторую женщину, — после сложной операции на кишечнике вообще нужно как можно больше отдыхать, лежа в холодке. А теперь, извините, мне пора, — она обошла ошалевших от её слов черных, села в машину, которую торопливо подогнал к тротуару Виктор, и лишь затем, когда автомобиль уже тронулся, начала хихикать.

— Представляешь, у этих баб просто язык отнялся от изумления, хотя злобой исходили, словно только что из преисподней. Одно меня радует, вокруг них вились две здоровенные осы, и я очень надеюсь, что они их покусают.

— Бабы ос покусают?

— Да нет, наоборот, осы… — Ольга, не договорив, стукнула Виктора в плечо, — не смеши меня.

— Почему?

— Потому что сейчас не время.

— Глупости, — отмахнулся Засуха. — Я на личном опыте убедился, что люди, хоть и незаметно, но всегда улыбаются на похоронах, потому что подсознательно…или вполне сознательно, радуются, что это не они легли в могилу. И ничего плохого в такой реакции нет, это как раз вполне нормально для живого человека, иначе мы бы вымерли от жалости к себе еще тысячи лет назад.

— Ох, Виктор, — вздохнула Ольга, — что бы я без тебя делала? Ты так вовремя подъехал, когда я вышла из кафе.

— Так мы ж заранее условились, что поедем домой вместе, вот я и встал первым из-за стола, когда увидел, что ты прощаешься.

— А я и забыла совсем, прости.

— Ничего удивительного, тебе столько пришлось пережить за это время, а тут еще черные. Это же они были, я не ошибаюсь? А такая встреча, кого хочешь, может выбить из седла. Не знаю, Оля, что они тебе сказали, но если бы взглядом можно было убивать… — он покрутил головой, не скрывая удивления. — И откуда у них столько злобы?

— Это профессиональное, дорогой.

— Как это, "профессиональное"?

— Понимаешь, обычные люди радуются и смеются, получая удовольствие от положительных эмоций, а у черных удовлетворение вызывает чужое горе, неприятности и беды.

— Господи помилуй, — выдохнул мужчина. — Ну, ничего, — продолжил он вскоре бодрым голосом, — вечер только начинается. Не попариться бы нам в баньке?

— В такую жару? — переспросила Ольга, а потом тряхнула головой. — А что? Я согласна.

14

Баня с душистым паром мяты и любистка, расслабила девушку до кончиков пальцев, а когда Виктор еще и сделал ей массаж, втирая в сведенные напряжением мышцы душистый крем, Ольга уснула прямо на столе и даже не шелохнулась, когда Засуха отнес ее на кровать и бережно прикрыл махровой простыней. Виктор некоторое время посидел рядом, с удовольствием рассматривая девушку, а потом спустился на первый этаж и вышел на веранду.

Солнце садилось, быстро закатываясь за горизонт, где-то в лесу мелкой дробью стучал дятел, косые тени от дома падали на траву, затемняя ее до черноты, и только привычное пение кузнечика, встречающего трелью летнюю ночь, заставило мужчину улыбнуться. Он закурил, удобно устроившись в большом мягком кресле, которое Ольга вытащила на веранду, и стал терпеливо ждать Володю, обещавшего приехать с вечерним докладом. А когда тот через двадцать минут появился, то сразу оседлал удобный табурет, привычно прислонившись спиной к поручням веранды.

— Оля спит? — поинтересовался Володя, тоже закуривая сигарету. — Ну, и хорошо, а то она вымоталась за эти дни, даже с лица спала.

— Ей пришлось потратить много сил и энергии…

— Не надо объяснять, я и сам догадался.

— А что скажешь о моем поручении? Уже не будешь недоверчиво таращиться, решив, будто я спятил?

— Тоже скажешь, — улыбнулся товарищ. — Услышать такое и не вытаращиться? Представляю свое лицо…

— Видел бы ты меня, когда я это впервые услышал, — улыбнулся понимающе Засуха. — Ладно, давай к делу.

— Значит так, во время дежурства у гроба Профессора ребята заметили двух женщин, которые пытались подобраться к покойнику, но сделать им это деликатно помешали. Думаю, бабы так ничего и не поняли, а мы, в свою очередь, взяли их на заметку и теперь знаем, кто они и чем занимаются

— Черные?

— Ага, кстати, именно они подходили к Ольге после поминок и что-то ей говорили.

— Я был там, знаю.

— А что Ольга?

— Сказала, это действительно были черные, и они открыто грубили, провоцируя скандал, поэтому ей пришлось их немного "порадовать".

— То есть?

— А она перечислила каждой бабе ее болячки и посоветовала не стоять долго на солнце, так как это вредно для здоровья.

Володя фыркнул, а потом тихо захохотал.

— Вот, пацанка…

— Может, и пацанка, но сейчас, после смерти Ефимовича, ей будет очень тяжело… хотя и до этого тоже было несладко. Володя, еще кто-то был?

— Да какой-то дед непонятный. Мне даже показалось, он хотел добраться именно до Ольги, но ребята не подкачали. Дед сразу сообразил, что его обнаружили и убрался прочь так быстро, что мы не успели упасть ему на хвост.

— Как это? — Виктор нахмурился. — Дед обманул опытных спецов?

— Прости. Сам не знаю, как это получилось, — заместителю было неловко. — Но обещаю — мы его найдем, видеокамера, которая "пасла" входные двери, зафиксировала объект во всей красе. Вот, посмотри, — и Володя выложил на стол фотографии незнакомого старика в старомодном черном костюме.

— Ладно, — Виктор отодвинул снимки на сторону стола. — На сегодня это все?

— Да.

— Тогда пошли на кухню, ты ж, наверное, голодный?

— Да съел бы что-нибудь.

— Жениться тебе нужно, дружище, — сказал дорогой Виктор, — а то скоро 45, а все холостякуеш.

— Кто бы говорил, — фыркнул ему в спину Володя.

— Мое положение выгодно отличается от твоего, ведь наши с Ольгой отношения можно вполне назвать семейными. А вот у тебя даже любовницы нет, и уже давно.

За ужином Володя объяснил:

— Понимаешь, когда я вернулся из Афгана, то был таким диким, что с трудом сам с собой справлялся, где уж тут говорить о серьезных отношениях, не говоря о семье. А пока я приходил в себя, все порядочные женщины потихоньку вышли замуж, а непорядочные мне были не нужны, потому что и так давали.

— Но у тебя же был кто-то, я помню.

— Да, Светлана. Но она постоянно со мной воевала, пытаясь превратить в ручную собачку. А я этого не люблю, и когда прихожу домой, то хочу покоя, а не войны.

— "Я на тебе, как на войне", — тихо пропел Виктор.

— Собственно, кровать была единственным местом, где ее война меня хоть немного устраивала. Но однажды я понял, что так дальше продолжаться не может, сказал ей "So long" и убрался восвояси.

После ужина мужчины вышли курить на веранду, и Виктор, минуту помолчав, спросил:

— А что скажешь о дежурстве на кладбище?

— Ну и работа, — криво улыбнулся Володя. — Ребятам объяснять это было неловко, пришлось выдумывать невесть что. Хотя устроилось все вполне нормально, оказалось, родственник нашего Олега Буевского работает бригадиром местных могильщиков, так что его бригада временно увеличилась на одного работника. Это — днем. А ночью ребятам по двое придется дежурить у могилы Профессора с прибором ночного видения, чтобы пугать черных визитеров.

— Ты проследи, чтоб они там простой народ пугали. А то Ефимовича уважали многие, и в эти дни его могилу будут активно посещать, особенно на 9-й и 40-й день.

— Кстати, а что там будет на 40-й день, ты не узнавал?

— Нет. Ольга, если захочет, сама расскажет, а я специально не допытывался, в этих делах — меньше знаешь, лучше спишь.

— Золотые слова, — согласился Володя и через мгновение начал прощаться. А Виктор, после его отъезда, еще с минуту посидел на веранде, а потом тихо поднялся в спальню и нырнул в кровать к Ольге. Ему ужасно хотелось разбудить ее, чтобы заняться любовью, но мысль о том, что девушке необходимо отдохнуть, победила. Этот "подвиг" в небесной канцелярии не зачелся, потому что утром Ольга ошарашила его просьбой:

— Что ты скажешь, если мы несколько дней не будем видеться?

— В последнее время мы и так не часто общаемся, — Виктор, хоть и обиделся, но решил не демонстрировать это. — А в чем дело? Я могу помочь?

— Да нет. Это чисто профессиональные вопросы. Мне нужно хорошо подумать над организацией своего рабочего дня, а также решить, каким образом объединить работу массажного салона, больницы и богатой клиентуры. Тем более, народу, который ляжет под мои руки, теперь стане намного больше.

— А ты не думала взять еще нескольких человек себе в помощь? — спросил Виктор. — Ведь можно найти хороших массажистов, которые б работали под твоим руководством?

— Ох, Виктор, — Ольга прыгнула в его объятия, — я не знала, как тебе это сказать… — Она нежно взлохматила ему волосы, а потом разгладила пальцами хмурые морщины на лбу.

— Говори уж, не бойся, — подтолкнул ее Засуха.

— Ты бы не мог мне уступить одного своего мальчика?

— Кого это ты уже присмотрела?

— Рому, моего водителя.

— Ничего себе "мальчик", — фыркнул Виктор. — У него, между прочим, почти 2 метра росту и 100 килограммов живого веса.

— Я знаю. И все же у него есть то, чего никогда не будет у меня. Я говорю о чисто мужских достоинствах, от которых просто млеют богатые дамы нашего города. Они мне открытым текстом сказали, что мечтают о таком массажисте, как Роман. А я обещала подумать.

— Ну, знаешь, — Виктор вскочил на ноги, Ольга — за ним. — Ты что, хочешь сделать из него жиголо? Или мужчину "по вызову"?

— Фу, какая гадость, — девушка вновь села в свое кресло и посмотрела на Засуху холодным оценивающим взглядом. — Я могу объяснить свою мысль? Или мне подождать, пока ты еще немного позвенишь сабелькой по двору и порычишь, скрежеща зубами? А то я так испугалась, мама дорогая, прям сознание теряю, ага.

— Ну, объясни, — милостиво разрешил Виктор.

— Спасибо. Так вот, с Романом я еще не говорила, и не буду без твоего согласия, это вопрос принципа. Просто парень как-то заметил, что ему нравится моя профессия, и он с удовольствием бы сменил специальность, то есть, стал массажистом. Ещё добавил, что всю жизнь охранником не проработаешь, однажды наступит день, когда на его место придет кто-то молодой и сильный. И куда ему деваться в пятьдесят или шестьдесят лет? А профессия массажиста — это хороший кусок хлеба с колбасой, постоянное место работы, гарантированная пенсия и уважение общества. Здесь ты согласен?

Засуха кивнул, и Ольга продолжила.

— Теперь относительно женщин. Большинство богатых пациенток — совершенно здоровы, и все их "болезни" от переедания и малоподвижного образа жизни. Дни этих женщин проходят настолько однообразно, что появление мужчины-массажиста, как Роман, будет способствовать не только физическому улучшению их здоровья (ведь каждая захочет похвастаться хорошей фигурой и просто станет меньше кушать), но еще и эмоциональному подъему. В плане сексуальных посягательств — никто не собирается на Рому бросаться или провоцировать, нашим дамочкам вполне хватит сугубо профессионального контакта и эмоционального удовлетворения. И последнее: взяв в свои руки дело оздоровительного массажа этих дам (или других клиентов, кто согласится), Рома даст мне возможность сосредоточиться на действительно больных пациентах и освободит время, которое мы могли бы проводить вместе.

— Оля, — медленно протянул Виктор, — объясни мне тогда вот что. Почему, когда ты так подробно раскладываешь свои мысли "по полочкам", они уже не кажутся мне скандальными или просто глупыми? А такими я их, собственно, считаю довольно часто, особенно, когда слышу впервые… и поэтому так остро реагирую и обижаюсь.

— Знаешь, — ответила Ольга, — мне тоже сложно быстро принимать решения и привыкать к изменениям в жизни, даже когда понимаю их целесообразность.

— Значит, прощаешь? — поинтересовался Виктор.

— Ага. Я же понимаю, что твои эмоции часто перехлёстывают логику, когда дело касается меня, вот и…вспыхиваешь. Но думаю, со временем, ты, наконец, поверишь, что я полностью твоя и успокоишься.

— Одно могу сказать, — Виктор загреб девушку в объятия, — маленькая ведьма, ты из меня просто веревки вьешь, а я даже дернуться не могу, хоть и пытаюсь, поверь.

— А зачем тебе дергаться? — поинтересовалась Ольга.

— Чтоб хотя бы для себя оставаться крутым мужиком.

— Ты и так круче любого, дорогой, — заверила, улыбаясь, девушка. — А умение соглашаться со мной — это признак мудрости, хвалю.

— Еще и издеваешься, — укорил её Виктор.

— Немножко, но сейчас я думаю лишь о том, что до приезда Ромы у нас есть полчаса и… — договорить Ольга не успела, потому что Засуха сразу встрепенулся и начал активно проводить боевые действия на прилегающей к кухне территории.

Рабочий день Ольги пролетел незаметно. И хотя клиенты понимали, что девушка потеряла близкого человека, большинство из них от сеансов массажа не отказалось. "Нужно срочно упорядочить график поездок и приема больных, а то меня надолго не хватит", — подумала девушка, а потом вслух сказала:

— Кажется, пора искать секретаршу. Как думаешь, Рома?

— Давно пора, — согласился водитель, ловко заворачивая "Тойоту" в переулок, где находился салон. — Ты бы перевела все клиентские звонки на салон, а секретаря научила бы говорить "нет" наглецам, не дающим покоя в течение дня.

— Ага, — вздохнула, выходя из машины Ольга.

— А еще секретарь следил бы за графиком поездок, — продолжил развивать свою мысль Роман, — а то мы вечно мотаемся из одного конца города в другой.

Массажный салон, ставший собственностью Ольги, занимал две комнаты первого этажа жилого дома. В приемной пациентов раньше встречала жена Андрея Ефимовича, которая была его личным секретарем и бухгалтером в одном лице. Сейчас, после смерти Профессора, нужно было срочно найти ей замену, иначе Ольге грозило "каждый день буксировать на ровной дороге", как выразился Роман.

Сегодня салон был закрыт, но завтра, в 9 утра, должен снова начаться прием пациентов, поэтому отвлекаться на телефонные звонки или сугубо административную работу девушка не желала категорически.

— Садись, Рома, — пригласила Ольга водителя, — и давай поговорим о наболевшем.

— О чем? — парень повел могучими плечами и удобно уселся, вытягивая длинные ноги. Места для этого хватало, так как приемная была довольно большой. Оформленная, как современный офис в черно-белом цвете, большую часть которого занимали низкие журнальные столики и большие кожаные кресла, комната совершенно не ассоциировалась у Ольги со стилем покойного Профессора. И на поминках, разговорившись со вдовой, девушка узнала, что помещение досталось Ефимовичу на аукционе, которое он выкупил вместе с мебелью. "Владельца арестовали за финансовые аферы с банковским кредитом, — вспоминала старуха. — А людям, которые приходили на прием, было вполне удобно. Зачем же тогда менять обстановку? Поэтому приемная так и осталась без изменений, а мы переделали лишь рабочую комнату".

И теперь, усевшись на "наследство" (так Ольга мысленно называла мебель, да и весь салон в целом), она объяснила:

— Наболевшем — это твоя новая профессия, если ты, конечно, не передумал стать массажистом.

— Нет, не передумал. Но хорошо обмозговав эту идею, я хотел бы, если возможно, учиться массажу, совмещая его со старой работой, то есть я буду по-прежнему возить тебя по клиентам, смотреть и изучать приемы массажа, а вечерами ты меня будешь лично натаскивать…Как думаешь, можно в моей ситуации совместить работу и учебу?

— Да, это возможно…

— Почему же я слышу в твоем голосе большое "Но"?

— Потому, что тебе не просто нужно освоить новую профессию, а еще и иметь соответствующие документы, которые предоставят право легально работать. Самый простой и быстрый путь — это закончить курсы массажистов в Житомире. А когда у тебя на руках появятся долгожданные "корочки", тогда мы и решим все вопросы, включая непременное и постоянное повышение твоей квалификации.

— Ладно, — помолчав, склонил голову Роман, — завтра у меня выходной и утром я съезжу в Житомир, где все узнаю и, кого нужно, подробно расспрошу. Тогда и решим, как и что делать дальше. Кстати, шеф со мной поговорил.

— О чем?

— О смене работы. Удивлена? Я тоже, ведь Максимович всегда был очень принципиальным и даже ревнивым в таких вопросах. Но меня вчера вдруг благословил…хоть и пообещал сказать на прощание "ласковое слово".

— Что "ласковое"?

— Это неважно, — сразу дернулся парень, — это наши, мужские дела, поэтому не вмешивайся, хорошо?

— Бога ради, не очень-то и хотелось… — фыркнула в ответ Ольга. — Ладно, ты посиди пока тут, почитай что-нибудь или телевизор включи, а мне нужно приготовить все к завтрашнему приему. Я постараюсь долго тебя не задерживать, — и девушка вышла в другую комнату, где, собственно, и было ее рабочее место.

Ольга переслала простыню на массажном столе, проверила, есть ли ароматические масла и свечи, которыми пользовалась во время сеансов, протерла все влажной тряпкой, осмотрела запас гомеопатических лекарств и биологически активных добавок, рекомендованных для поддержания и нормального функционирования организма, и только потом села приводить в порядок свой рабочий план на следующие дни. Просматривая список пациентов, которыми она должна была завтра заняться, девушка обнаружила двух потенциальных кандидатов на должность секретарши. "Классная идея!" — подумала Ольга и решила как можно скорее поделиться ею с Романом.

— Рома! — она с грохотом выскочила в приемную, но ничего больше сказать не успела, потому что парень резко вскочил на ноги и, отодвинув ее в сторону, вытащил оружие, тенью проскользнув в кабинет. Минуту там было тихо, скрипнул паркет на полу, потом послышался шорох штор на окне, а закончилось все громким вздохом.

— Шуточки у тебя… — вид у парня, когда он снова появился в приемной, был таким грозным и смешным одновременно, что Ольга, схватившись за живот, стала медленно сползать по стене.

— Сейчас…Ха-ха-ха! Подожди…Ха-ха-ха! Вот это, я понимаю, работа профессионала! Неописуемое зрелище, слов не хватает, — девушка, хохоча, достигла пола. — Я не хотела тебя пугать, прости, — объяснила она, отсмеявшись, — оно как-то само получилось.

Но Роман, сев обратно в кресло, и демонстративно закрывшись журналом, лишь обиженно засопел.

— А что я должен был подумать? — наконец ответил он из-за глянцевых страниц. — Ты сидишь себе тихо в кабинете и вдруг вылетаешь оттуда, словно бешеная, глаза — тарелки, волосы — дыбом…

— Что? — Ольга повернула голову к большому зеркалу, которое висело на стене, и поняла, что Рома прав. — Ой, это у меня такая глупая привычка, когда я чем-то обеспокоена или приходиться много писать…

— Не понял, — отозвался парень. — Какая привычка?

— Голову чесать, — девушка лукаво подмигнула. — Видно, умные мысли просятся наружу. А поскольку длинных ногтей у меня нет, ведь ни медсестра, ни, конечно же, массажист себе такого позволить не могут, приходится убирать зуд всем, что подвернется под руку, в первую очередь карандашом. Вот порой и получается на голове этакая "Медуза Горгона".

Девушка встала с пола, подошла к зеркалу и несколькими движениями расчески восстановила прическу, потом поправила кофточку, отряхнула джинсы и уселась в кресло напротив Романа.

— Ладно, — отбросил журнал парень, — что за идея?

— Секретарь — это же не обязательно должна быть женщина?

— То есть?

— Я просматривала график завтрашних поездок и обнаружила пару кандидатов, которых можно было бы заинтересовать нашим предложением.

— Почему "нашим"?

— Ты же мой будущий партнер в бизнесе! Вот я и хотела как можно скорее посоветоваться…а получилось, что напугала.

— Тоже скажешь…напугала, — фыркнул парень. — Работа у меня такая, Оля. Я должен быть всегда начеку, отсюда и реакция…соответствующая. И хватит об этом, говори уже, кого нашла?

— Первый кандидат — Слава Иваницкий.

— Не подходит, — минуту подумав, ответил Роман.

— Почему?

— Потому что не знает компьютера, кроме того, не сможет добираться на работу без посторонней помощи, но главное — он в тебя влюблен.

— Ты это заметил?

— Сразу.

— Вот…блин, — девушка откинулась на спинку кресла, рассматривая потолок, а потом, через мгновение, будто отмахиваясь от чего-то, пробормотала, — ну и пусть, я им лучше помогу в стационаре. Ладно, — голос Ольги вновь стал решительным, — а что скажешь о Максе Рудном?

— А это уже другое дело. Макс подойдет нам по всем параметрам…кроме одного.

— Какого?

— Его ревнивая мамаша. Вспомни, когда ты работаешь над парнем, она же ни на секунду не отходит, следит, переспрашивает, а в спину тебе смотрит так, что я начинаю нервничать.

— Вера Павловна? Ошибаешься, нейтрализовать ее легко, а вот с самим Максом придется помучиться, ибо его величество считает себя центром вселенной.

Несколько лет назад Макс с друзьями попал в автомобильную аварию, в результате которой повредил позвоночник. После долгого лечения сильные боли в спине парня почти прошли, но руки и ноги до сих пор плохо слушались и периодически немели. От операции он категорически отказался, а ехать на лечение за границу было невероятно дорого, поэтому, получив вторую группу инвалидности, Макс засел дома, отравляя жизнь себе и близким. Все свое время парень проводил за компьютером, заедая родителей до безумия, категорически отказываясь выходить из дома и встречаться с друзьями. К Ольге Макс перешел "по наследству" от Ефимовича, и после первых же сеансов массажа проникся к ней большой благодарностью и уважением, почувствовав разницу в самочувствии.

— Ты действительно считаешь, что с Максом будет трудно? — поинтересовался Роман. — Парень вроде вежливый и не глупый.

— Кто знает? Для родителей он — центр вселенной, но если захочет у нас работать, придется ему корону оставлять дома на полочке.

— Увидим, в любом случае, попробовать стоит.

15

На следующий день, пока Роман перед сеансом отвлекал Макса "мужскими разговорами", Ольга взяла под руку Веру Павловну и прошептала:

— Нам нужно встретиться для серьезного разговора. Речь пойдет о Максиме, и лучше, чтобы он этого не знал.

— Что-то случилось? Нет, не говорите ни слова, я уже давно боюсь любых новостей, — женщина побледнела, плотно сжав губы.

— Ничего плохого нет, — успокоила ее девушка, — но и ничего хорошего тоже. Нам просто нужно посоветоваться, как проводить дальнейшее лечение Максима.

— Ладно, — выдохнула успокоенная мать. — У вас когда обеденный перерыв? В час дня? Так, может, я завтра зайду в обед? Вот и хорошо.

— Вера Павловна, — начала серьезно Ольга, когда женщина пришла к ней на встречу. — У меня сложилось впечатление, что Макс не верит в своё выздоровление, и его нежелание лишний раз выходить на улицу или общаться с ровесниками — это не просто каприз, а разновидность депрессии.

— Депрессии? — ахнула мать.

— Да, я так думаю. Но больше всего меня беспокоит, что эта депрессия может сказываться не только на эмоциональном уровне, но еще и ощутимо влиять на физическое состояние парня, ведь без желания выздороветь моя работа становится неэффективной.

— Господи, Оля, а я что могу сделать? — женщина растерянно посмотрела на нее. — Я и сама уже теряю последнее терпение, потому что любимый сыночек выел мне все печенки.

— Его нужно хорошенько встряхнуть, я имею в виду, в переносном смысле, — стала излагать свою мысль Ольга. — А для этого в жизни Максима должна появиться цель, ради которой стоит жить. Вы понимаете, о чем я?

— Нет.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около, а скажу просто — я хочу предложить Максиму работу.

— Какую работу? — растерялась женщина.

— Он станет моим референтом (Ольга удачно вспомнила новомодное слово, чтобы повысить уровень должности в глазах Веры Павловны), то есть весь день Максим будет проводить здесь, в салоне. И это не благотворительность, поверьте, потому что он действительно будет работать и за это получать зарплату. А еще ему придется постоянно общаться с людьми, кстати, болеющими гораздо серьезнее его, решать различные вопросы и проблемы сугубо профессионального уровня, иногда ездить со мной на культурные мероприятия или представлять наш салон в государственных учреждениях города. И благодаря этому у него просто не останется времени на депрессию.

— Оля! — женщина вдруг упала на колени, схватив девушку за руки. — Пусть тебя Бог благословит, ангел ты наш!

— Немедленно встаньте! — испуганная Ольга покраснела, как свекла, не зная, что делать. В это время в кабинет заглянул Роман, встревоженный их громкими голосами, оценил ситуацию и деликатно прикрыл за собой дверь, чтобы не ставить женщин в еще более неловкое положение.

Вера Павловна, наконец, встала, вытирая глаза платочком, а Ольга, чтобы не дать ей возможности снова рассыпаться в благодарностях, сказала:

— Вы должны заставить сына согласиться на эту работу. Как? Я не знаю, как хотите. Уговаривайте, шантажируйте, жалуйтесь на нехватку денег, но результат должен быть таким, чтобы через три дня, когда я "неожиданно" сделаю предложение о работе, Макс готов был на него согласиться.

— Да, я понимаю, — выдохнула женщина. — И церемониться с ним уже не буду, а выложу, наконец, все, что наболело.

— Кстати, сколько лет Максиму?

— В октябре исполнится 22.

— Что ж, время его юношеских капризов давно закончилось и теперь начнётся взрослая жизнь.

— Оля, — Вера Павловна опять вытащила платочек и начала вытирать слезы, — вы не представляете, как вовремя подоспели с предложением работы, ведь Максим столько раз пытался устроиться хоть куда-нибудь… да что там… — женщина махнула рукой, — но в нашем городе никому не нужны инвалиды. Поэтому пусть вас Бог благословит за доброе сердце. Обещаю, до среды сын будет готов на все, а я уж постараюсь.

Вечер Ольга провела в домашних хлопотах. Она убирала и мыла, стирала и гладила, приготовила борщ и тушеную курицу. А потом приняла ванну и нырнула в постель. Думаете, девушка легла спать? Как бы ни так! На ее коленях удобно расположился поднос с ужином, а рядом ожидал свежий женский журнал.

"В одиночестве есть свои плюсы, — решила девушка. — Значит, нужно и дальше периодически ото всех исчезать, а то постоянное активное общение с людьми не только утомляет, но и изрядно раздражает. Мне же, как и каждой женщине, время от времени нужно побыть одной, ведь только в одиночестве я могу спокойно "почистить перышки", то есть полежать в ароматической ванне, после которой натереть тело лосьоном, а волосы специальным муссом, сделать маникюр и педикюр, спокойно посидеть перед зеркалом и подумать о каких-то глупостях".

"Господи, — вздыхала Ольга, — только ты знаешь, как мне порой надоедает быть сдержанной и взрослой, понимать и принимать людей со всеми их бедами и болячками. И как бывает страшно от мысли, что я могу ошибиться! Как хочется плюнуть на все и сбежать, куда глаза глядят. Так что пусть Виктор обижается, что мы сегодня не вместе, но теперь я буду периодически исчезать, чтобы проводить вечер в одиночестве, иначе сойду с ума".

После такой экспрессивной молчаливой "речи" девушка улыбнулась и, удобно устроившись на мягких подушках, принялась читать журнал. Ей было так хорошо, что захотелось мурлыкать, а телефонный звонок Виктора лишь улучшил настроение.

— Знаешь, я тут на тебя злился…немного, — признался откровенно Засуха, — оказалось, мне плохо одному, и я все время думаю, как ты там и всё ли хорошо?

— Зря, я взрослая самостоятельная женщина. Да и что такое один вечер?

— Вот именно. Оказалось, даже один вечер без тебя наводит тоску и портит настроение. Что ты со мной сделала, ведьма?

— Я не буду извиняться, — тихо засмеялась Ольга.

— И не надо, — Виктор тяжело вздохнул в трубку. — Я все равно чувствую себя таким счастливым, что иногда даже страшно становится. Знаешь, с тех пор, как мы вместе, я словно ожил и помолодел, и догадываюсь, что это произошло не без твоей помощи. Молчишь? Правильно, и не говори ничего. Я люблю тебя, Оля, люблю так, что сердце заходится. Поэтому спокойной ночи, моя хорошая, и хороших тебе снов, целую.

Через три дня состоялась "вербовка" нового сотрудника. Макс Рудный был сегодня без мамы и даже не догадывался, что это Ольга специально попросила ее не приходить. Заранее предупрежденная Верой Павловной, что "клиент созрел", девушка подняла интересующую её тему, когда сеанс массажа уже подходил к концу.

— Макс, ты бы мог мне помочь?

— Чем?

Парень лежал на столе лицом вниз, а девичьи пальцы тем временем медленно продвигались по его позвоночнику, насыщая живительной энергией слабые участки спины.

— Мне нужно найти человека в приемную, который бы разбирался в компьютере и готов был работать здесь, в салоне… — Ольга не успела договорить, когда Макс вдруг вывернулся из-под ее пальцев и сел на столе, неподвижно устремив на нее удивленный взгляд.

— И чего это ты подскочил, как укушенный? — недовольно заметила девушка. — С твоей спиной такого делать нельзя.

— Ты ищешь девушку-секретаря? — не обратил внимания на ее упрек Максим.

— Почему девушку? Может быть и женщина, и мужчина, да кто согласится.

— Тогда я готов хоть сейчас.

Светло-карие глаза парня горели, а сам он даже побледнел, ухватившись пальцами за край простыни, которой накрывал ягодицы во время массажа. Дальше держать его в напряжении было просто жестоко.

— Ладно, одевайся, — отступила от стола Ольга и принялась мыть руки. — Я купила новый сорт зеленого чая и сейчас собиралась сделать короткий перерыв. Составишь мне компанию?

Она готовила чай, а Максим, тем временем, быстро оделся за ширмой и присоединился к девушке. Речь Ольга приготовила заранее, поэтому излагала свои мысли легко и непринужденно.

— Мне нужен специалист со знанием компьютера и бухгалтерии, — начала девушка. — Компьютер, ты знаешь, а твоя мама когда-то рассказывала, что до аварии ты учился на экономиста. Кстати, а почему не перевелся на заочный? — поинтересовалась Ольга.

— Сначала не было ни сил, ни здоровья, — Макс отвел взгляд, пожав плечами, — а потом уже было всё равно.

— Восстановиться не хочешь?

— Пока нет.

— Ладно, тогда я продолжу. Салон работает три дня в неделю, то есть в понедельник, среду и пятницу, с 9 утра до 20 вечера, с получасовым обеденным перерывом. В другие дни я разъезжаю по домашним адресам, ведь не все пациенты сюда могут добираться, они или очень больные или просто не ходячие, понимаешь? (Рассказ о богатой клиентуре Ольга решила отложить на потом). Поэтому нужно правильно организовать график поездок, чтобы не мотаться каждый раз из одного конца города в другой. Возьмешь план города, список пациентов и обязательно посоветуешься с Романом и Олегом. Это водители фирмы "Страж", они, кстати, ещё и мои охранники. Да-да, не удивляйся. Когда ты молодая и привлекательная, — Ольга подмигнула парню, которому вдруг стало неловко под ее взглядом, — без надлежащей защиты поездки к клиентам становятся рискованными.

— Неужели кто-то смеет..? — возмутился Макс.

— Пока нет, слава Богу, но лишь потому, что я не даю им такой возможности. Но поверь богатому девичьему опыту… — и Ольга так "проникновенно" посмотрела на парня, что он и не спорил.

— А для чего тебе компьютер? — поинтересовался Макс. — Для бухгалтерского учета?

— Не только. Туда следует вносить работу приёмной, административную переписку, отчетность и прочее. Кстати, — остановилась Ольга, — ты не сказал, сможешь вести бухгалтерию?

— Большого ума для этого не надо.

— Правда? А я думала… Ладно, для облегчения работы я покажу тебе предыдущую отчетность. Там указаны данные нашего налогового инспектора, подойдешь, познакомишься, расспросишь и узнаешь все, что нужно…Дальше, у нас есть касса, ведь мы принимаем наличные деньги от населения за предоставленные услуги. Один раз в сутки деньги сдаются в банк. Значит, уже завтра мы должны отвезти туда образец твоей подписи, ведь касса тоже будет на тебе. И не волнуйся, в банк пешком ходить не придётся, тебя будут возить с охраной, как и положено.

Максим присвистнул, но потом улыбнулся.

— А, не страшно…прорвемся.

— Все остальные вопросы будем решать по мере их возникновения. И еще, Макс, два раза в неделю я работаю в районной больнице. В эти дни ты приезжаешь в салон и работаешь в одиночестве, то есть вспоминаешь бухучет, принимаешь звонки, записываешь больных на прием и, в случае необходимости, связываешься со мной. Ясно?

— Нет. Я не понял, когда же ты отдыхаешь? Если три дня проводишь здесь, в салоне, два — в больнице и два — по вызовам, то выходного, получается, у тебя нет?

— Извини, — улыбнулась девушка, — это я так по-дурацки объяснила. Три дня в салоне — это железно, а два другие дня разбиты пополам — первую часть вторника и четверга я работаю в больнице, а после обеда езжу по вызовам. Теперь понятно?

— Да, — парень хоть и старался выглядеть невозмутимо, но Ольга видела, что ему не по себе, поэтому, чтобы стимулировать его, выдала аргумент, который придержала "на десерт".

— Мы и в дальнейшем будем работать с твоей спиной, и обещаю, через год от инвалидности не останется и следа. Я уже знаю, каким образом восстановить пораженные места твоего позвоночника, просто это работа кропотливая и длительная, но, думаю, мы с ней успешно справимся. Говорю "мы", потому что без твоей помощи ничего не получится.

— Да я…что угодно! — У Макса глаза засияли от такого известия, — только скажи, что нужно.

— Скажу-скажу, но позже. А на сегодня твое главное задание — купить и установить в приемной компьютер. Сможешь? Олег поможет его донести, сам не таскай, понял? Давай, иди в приемную за стол и посчитай примерно, сколько денег нужно на обустройство рабочего места.

Ольга допивала чай, когда Макс, вежливо постучав, занес ей свои заметки. Взглянув на цифру, девушка внимательно посмотрела на парня:

— Ты уверен? Этого достаточно?

— Да. И еще, я хочу купить все составляющие компьютера отдельно, а собрать их вместе уже здесь, в салоне. Это сэкономит средства, а также даст гарантийный срок на каждую деталь.

— Нюансы меня не интересуют, — отмахнулась Ольга. — Просто, когда привезешь компьютер, не забудь все квитанции провести по бухгалтерии, хотя это ты должен знать лучше меня, ведь учился в институте. И еще, Макс, прошу, не покупай какую-то крутую модель ПК, нам нужна обычная рабочая машина, принтер и…

— Модем, — подсказал парень.

— Какой модем? Зачем?

— Чтобы выходить в Интернет.

— Думаешь, это нужно?

— Обязательно, — настаивал Макс.

— Ладно, но я знаю, что в нашем городе сеть проводят по телефонным кабелям, так что во время рабочего дня пользоваться Интернетом запрещаю. Хочешь после работы — пожалуйста, но не днем, понял?

— Оля, я еще добавил к расходам бумагу для принтера, папки, файлы, канцелярские мелочи, настольную лампу, вентилятор и несколько программ для компьютера, в том числе 7-ю версию бухгалтерской "1-С".

— Прекрасно, — улыбнулась девушка. — А теперь скажи, почему ты не спрашиваешь меня о размере своей зарплаты?

— Потому что уверен, ты меня не обидишь, — объяснил Макс. — Тем более, твое предложение поступило так вовремя, что я готов работать за любые деньги, лишь бы не сидеть дома.

— Тогда слушай: пока я собираюсь платить тебе 1000 гривен в месяц, — сказала Ольга. — Ведь еще сама не ориентируюсь, как пойдут дела, да и обустройство офиса проделает большую дыру в моем кармане. Так что давай подождем несколько месяцев, ты сделаешь анализ деятельности салона, определишься с доходами-расходами, и тогда уже станет ясно, что мы можем себе позволить.

— Да что ты, Оля, — замахал руками Макс, — я и не ожидал такого. В нашем городке тысяча гривен — это очень большие деньги, поверь.

— Зато твои сеансы массажа я обещаю проводить бесплатно, — закончила разговор Ольга и была поражена тем, как отреагировал на это парень. Глаза его наполнились слезами, губы задрожали, он так разволновался, что только и смог, что натужно сглотнуть и прошептать "спасибо", а затем резко выскочил за дверь.

Через мгновение в кабинет заглянул Олег:

— Ты что это сделала с парнем? Довела до слез, беднягу.

— Да ничего, просто предложила работу.

— Ага-а-а.

— Вот тебе и ага, — ответила Ольга. — Поедешь с ним по магазинам закупать все необходимое для приёмной, хорошо? Все равно, пока идет прием, мне до вечера отсюда не выйти. И ещё я прошу не давать Максу поднимать тяжести или таскать другой груз, ему пока нельзя.

— Ладно, все сделаю, не волнуйся.

Через неделю приемная салона полностью изменилась. Один уголок ее занял стол с компьютером, под окном красовалась большая пальма, которую неожиданно подарил Ольге благодарный пациент; посетителей, ожидавших своей очереди, тихо обвевал новый вентилятор, столь уместный в это жаркое лето; но главное — в приемной наконец появился хозяин. Предупрежденный о недопустимости пляжного костюма на рабочем месте, Максим каждое утро приходил на работу в светлых приличных джинсах и белой футболке, высокий, худощавый, с несколько смешным, в мелкий барашек закрученным чубом. Он всегда был учтив и внимателен с пациентами, быстро научился отличать важные звонки от обычных, и все свое время отдавал наверстыванию полузабытого бухгалтерского учета.

Единственное, что раздражало Ольгу, это ежедневное мытье полов, потому что самой управляться со шваброй категорически надоело. Выручила ее Софья Карповна, санитарка, когда-то работавшая с девушкой в травматологии. Ольга как-то обмолвилась, что хочет найти уборщицу в салон, и женщина сразу же предложила свою кандидатуру. Разговор состоялся во время очередного визита девушки в родное отделение, ведь бывая два раза в неделю в больнице, Ольга обязательно заходила проведать свою смену.

— У меня достаточно свободного времени, я ведь работаю через три дня на четвертый, — сказала Софья Карповна, — да и живу почти рядом с салоном. С моей практикой, — улыбнулась старуха, — две твои комнаты — это мелочь, а лишние деньги никогда не помешают. Хотя сначала я бы просила, Оля, сделать оплату, так сказать, натурой.

— Как это? — не поняла девушка.

— Что-то спина начала болеть, — пожаловалась Карповна, — ведь годы уже о-хо-хо. Так, может, поправишь мои старые кости, а я за это буду убирать, сколько нужно.

— Ох, спасибо, — расцвела улыбкой Ольга. — Конечно, мы обо всем договоримся, когда вы заглянете завтра в салон. Прием начинается в девять, но я всегда прихожу раньше.

Софья Карповна быстро наладила отношения с Максом, Роман и Олег ее просто обожали, ведь старушка частенько угощала их домашним печеньем, а Ольга, наконец, вздохнула с облегчением, потому что ее работа, вначале раздражавшая неорганизованностью и беспорядком, понемногу пришла в стройную систему.

16

Дни пролетали незаметно, ведь все время Ольги было занято тяжелой работой. С раннего утра и до позднего вечера через её руки проходили десятки пациентов со своими болезнями, болями, жалобами и плохим настроением. Ольга не обижалась, потому что понимала — человек, у которого что-то болит, не может радоваться жизни. Но отдавая свою энергию пациентам, еще и подпитывая их силой, девушка вынуждена была периодически блокировать негативные эмоции больных, приказывая себе не переживать, а мысленно представлять себе, будто она — большое зеркало. "Иначе я стану такой же занудой", — напоминала себе Ольга, и трижды сплевывала через плечо.

Основная масса пациентов, которые приходили в массажный салон, имела различные проблемы, связанные с позвоночником, а это — боли в спине, остеохондроз, радикулит, отеки рук и ног и прочее. Часто встречались случаи, когда проблемы с почками, сердцем, кишечником или нервной системой могло спровоцировать неудачное падение человека или травма спины. Поэтому Ольга, прежде всего, работала с позвоночником больного, выравнивая его позвонки и медленно снимая с них воспаление, а еще подпитывала энергией обессиленные болезнью мышцы. Благодаря такому вмешательству, вместе с позвоночником медленно восстанавливались и выздоравливали другие органы пациента, и как-то незаметно, с каждым днем человек чувствовал себя лучше. Но помня наставления Андрея Ефимовича о положительном влиянии добрых мыслей на состояние здоровья, девушка во время сеансов массажа пыталась поднять пациенту настроение и заставляла его верить в скорейшее выздоровление и в замечательное здоровое будущее. Все эти усилия вскоре стали отражаться на конечном результате труда девушки, и за первые месяцы самостоятельной работы Ольга достигла ощутимых успехов в лечении больных, а популярность ее салона выросло просто неимоверно.

— Нужно поднять стоимость услуг, — вскоре предложил Макс, — нельзя так низко оценивать ни твою работу, ни стоимость здоровья людей. Ты не сердись, Оля, а послушай меня внимательно. Тридцать гривен за сеанс — это очень и очень мало, потому что я, хоть и не разбираюсь в медицине, но понимаю: то, что ты делаешь — уникально. Поэтому предлагаю ввести дифференцированную оплату, величину которой будешь определять ты сама, ведь болячки пациентов различаются и по сложности, и по срокам устранения: кому-то нужен оздоровительный массаж, а кому-то — лечебный, кого-то принимать надо неделю-две, а кого-то полгода и больше. Почему же тогда стоимость сеансов для всех одинакова?

Ольга обдумала слова Макса, посоветовалась с матерью и даже с Виктором, но, в конце концов, согласилась, что изменения действительно нужны. Поэтому начала после первого же осмотра пациента сразу определяться, сколько времени и сил ей понадобится, чтобы привести его здоровье в норму. В целом стоимость сеансов массажа подорожала до 50 гривен, зато исчезла так называемая уравниловка. Да и пациенты салона не возражали против изменений, ведь качество предоставляемых Ольгой услуг намного превышало их стоимость.

Среди посетителей большинство составляли больные, которые искренне желали выздороветь и поэтому добросовестно выполняли наставления Ольги относительно физических упражнений, лекарств или диеты. Но бывали и такие, которые хотели легко и быстро оздоровиться, пренебрегая при этом обязательным "домашним заданием", то есть физкультурой и рациональным питанием. Ольга сразу замечала, когда ее нагло обманывают и используют вместо тренажера (а такое отношение к своей работе она просто ненавидела), поэтому после нескольких серьезных предупреждений без сожаления отказывалась от "сачков", приказывая Максу занести их в "черный список" до конца года.

А еще в салоне периодически появлялись так называемые вампиры. То есть не те вурдалаки и упыри, которых так любят изображать в кино, а энергетические вампиры. Их целью было единственное желание — во время сеанса массажа подкрепиться животворящей силой Ольги. Это не обязательно были происки черных или их адептов, ведь вампиризм присущ всем — среди обычных людей тоже хватает слабых, глупых или просто ленивых, кто не может удержать в норме свое энергетическое поле и поэтому инстинктивно предпочитает "заряжаться" от других. Ольга относилась к вопросу вампиризма конструктивно, то есть когда в салон приходили люди преклонного возраста, то она не отказывала им и всегда помогала, жалея и понимая стариков. Но если появлялись молодые и здоровые наглецы, девушка после первого же сеанса приказывала Максу вернуть деньги, дипломатично объясняя этим "больным", что их проблемы — не ее специализация.

В больнице очередь к Ольге по-прежнему была расписана на недели вперед, поэтому порой, чтобы скорее поставить на ноги больных стационара, девушка выходила туда по субботам. Работая над очередным пациентом, она всегда узнавала, что нового происходит в родной больнице, ведь в выходные здесь становилось более-менее спокойно, и дежурные врачи, узнав, что девушка ведет прием, не отказывали себе в удовольствии зайти поздороваться с красавицей и рассказать последние новости.

Богатая клиентура Ольги была очень довольна ее работой, так что пациентов, желающих иметь отличное здоровье "с доставкой на дом, тоже хватало. Но в этом случае раздражение, что её "используют" не по назначению или моральных мук из-за высокой оплаты труда, девушка не испытывала, потому что знала — она отрабатывает эти деньги на сто процентов.

Все гонорары местных нуворишей Ольга откладывала на благотворительность. И первой ее "жертвой" должна была стать маленькая девочка, которая нуждалась в пластической операции — несчастная родилась с сильно деформированной нижней губой, а родители ребенка просто не имели возможности заработать или где-то одолжить такие большие деньги. Ольга случайно узнала об этой несчастной семье и через своего отчима договорилась оплатить операцию, выступив в роли анонимного спонсора.

— Только пообещайте, Васильевич, что меня не выдадите, — попросила девушка. — Не дай Бог, кто об этом узнает — и тогда конец, потому что уже завтра вокруг салона выстроится очередь больных, которые будут требовать денег на свое лечение. А я их пока заработала немного, да и не люблю, когда на меня давят. Лучше разузнайте, у кого из больных действительно трудное материальное положение, а деньги на лекарства или операцию нужны срочно, и я охотно оплачу стоимость их лечения, опять же анонимно. Договорились?

Личная жизнь красавицы Коляды за этот месяц окончательно определилось: Виктор, хоть и смирился с ее самостоятельностью в работе и независимостью в общении с другими людьми, сделал все, чтобы в том, что касается любви "не дать птичке вырваться на волю".

— Я согласен, каждому иногда необходимо побыть в одиночестве и комфортнее, естественно, это делать у себя дома, — решительно заявил он. — Но запомни, дорогая, как только закончится полугодовой срок, который ты установила на завоевание профессионального авторитета, мы сразу обнародуем наши отношения и начинаем жить вместе.

Ольга, сев на диван рядом с любимым после позднего ужина, минуту помолчала, переваривая это решительное заявление, а затем спокойно ответила:

— Как скажешь.

Теплая летняя ночь, медленно вытеснив вечер, сегодня была на удивление тихой, и только мошкара, слетевшаяся на освещенную веранду, весело звенела, облепив защитную сетку на окне.

— И?.. — Засуха внимательно всматривался в лицо девушки. — Это все?

— А что я могу сказать?

— Зная тебя, я ждал, как минимум, споров.

— А максимум?

— Максимума я бы не допустил, — и Виктор сгреб девушку в объятия, выцеловывая ее нежно-белое лицо и вдыхая новый необычный аромат кожи и волос. — Ум-м-м, чем ты пахнешь?

— Бабушка передала травяной сбор для ванны.

— Не знаю, какой он травяной, а вот то, что волшебный, точно. От этого запаха я просто схожу с ума, — и его пальцы потянулись к девичьей груди.

— Думаешь, ласками заставишь меня не думать? — ехидно поинтересовалась Ольга, отбрасывая руки Виктора. — Не морочь голову, Засуха! Ты сначала предъявляешь условия, а потом соблазняешь. А я хочу по очереди, так что выкладывай, что надумал.

— Ты о нашем будущем?

— Да.

— Ладно, — вздохнул мужчина. — В твой день рождения, когда закончится эта смешная игра в прятки, я хочу, чтобы мы открыто заявили о наших отношениях, и ты переехала ко мне. Вот такое у меня желание.

— Желание? — иронично спросила Ольга. — Или требование?

— Послушай, девочка, — тон Виктора снова изменился, — сколько бы я, как ты когда-то выразилась, не звенел сабелькой, нашу дальнейшую судьбу решаешь только ты.

— И тебя это беспокоит?

— Еще как.

— Почему?

— Потому что никогда и ни от кого я так не зависел, как от тебя, Оля. И хотя я каждый день благодарю Господа за то, что мы вместе, но чувство неуверенности временами выедает меня, словно яд. Поэтому и переживаю, и ревную, да-да, ревную…и обижаюсь, как маленький, и глупости говорю. А в моем возрасте, да еще и с моим жизненным и профессиональным опытом, это недопустимо.

— Но ведь я согласилась на твои условия, Виктор! Что тебя гнетет?

— Собственно, и гнетёт, что это лишь мои условия. А чего хочешь ты, красавица?

Ольга задумалась, на мгновенье представив, что осталась одна, без Виктора, и даже вздрогнула. "Без него мне теперь никак, — мелькнула мысль. — Он — моя стена, опора, защита, и то, что мы вместе, несмотря на разницу в возрасте или статусе, это большая редкость и подарок судьбы. Таким пренебрегать нельзя, да я и не собираюсь".

— Я скажу тебе, чего хочу, когда пройдет сороковая ночь после смерти Ефимовича, ладно? Ждать осталось недолго, несколько дней, — пообещала девушка. — А пока… — она взяла руки Виктора и снова положила себе на грудь, — перейдем к 2-му пункту сегодняшней программы.

"Что за ночь?" — думал часом позже Виктор, когда, закурив сигарету, вышел на балкон спальни. Яркая луна, словно золотое блюдо, сияла в безоблачном небе, окрашивая серебром верхушки соснового леса, и только дорога, вившаяся вдоль опушки леса, одиноко чернела от ночных теней. Но рассматривать или любоваться пейзажем мужчина не собирался, потому что все его мысли были о девушке, которая только что уснула в его объятиях.

"Я каждый раз занимаюсь с ней любовью, словно подросток, дорвавшийся до вожделенной плоти. И это в 50 лет. Невероятно!"

Но чувствовать себя абсолютно счастливым ему мешали мысли о том, что должно было произойти через три дня на могиле Профессора. И это чувство тревоги за любимую не давало ему ни покоя, ни сна, но делиться с Ольгой своими страхами Виктор не собирался, потому что девушке и так хватало забот.

Охраняли могилу Ефимовича круглосуточно, и ребята, привыкнув к специфической обстановке кладбища, перестали воспринимать ночные дежурства как неприятную мистическую прихоть заказчика. Сейчас это был просто объект слежки, и охранники уже не раз вспугивали ночных посетителей, которые упорно пытались добраться до вожделенной могилы.

— Чертовщина, да и только, — докладывал регулярно Виктору его заместитель. — Когда все это закончится? Черные, поняв, что самим до могилы не добраться, начали засылать туда всех — от бомжей до детей. Зато наши ребята теперь ходят на дежурства, увешанные серебряными крестами, словно новогодняя елка гирляндами, и ежедневно наведываются в церковь, пугая своим видом батюшку чуть ли не до икотки. Тебе не смешно? Мне тоже.

— А тебе почему, Володя?

— Не знаю. Никогда не думал, что эти смешные наивные фильмы о борьбе добра и зла могут иметь хоть какое-то отношение к действительности. Но столкнувшись с тем, что делает Ольга, я понял — если есть на свете такие, как она, то где-то ведь должны быть и ее противоположности. Знаешь, на Востоке говорят: "Добро видно лишь на фоне Зла"…Хотя в своей массе человечество даже не догадывается о том, что творится вокруг.

— Возможно, это своего рода самозащита, чтобы не одуреть от страха?

— Может, и так, — Володя помолчал, размышляя, а затем добавил. — Я тоже стараюсь не думать…правда, хватает меня ненадолго.

— И что тогда делаешь? — поинтересовался Виктор.

— Да плюю на все, потому что ненавижу бояться.

— Очень конструктивный подход, — улыбнулся Засуха. — Хотя могу добавить, что лично я…начал переосмысливать некоторые аспекты своей жизни, потому что понял — мир намного сложнее, чем нам кажется. А ведь мы с тобой, Володя, такие опытные и умные, в некоторых вопросах совершенно не ориентируемся. Зато вот Ольга — наоборот.

— Тогда нужно молиться, чтоб таких, как она, было больше.

— Это невозможно, брат, — вздохнул Виктор. — Оля как-то говорила, что в мире существует великое равновесие добра и зла, и если где-то ощутимо проявляется одна из этих сущностей, вскоре рядом с ней непременно проявится ее противоположность. Ты понимаешь, о чем я?

Володя задумался, а потом нахмурился.

— О том, что в нашем городе живет какая-то черная сволочь?

— Собственно, не одна, — покачал головой Виктор. — И это меня пугает больше всего. Потому что равновесие не существует статически, понимаешь? Силы добра и зла постоянно борются, достигая победы по очереди. Ведь это только в сказках добро всегда торжествует, а вот в жизни, ты и сам знаешь, чаще происходит наоборот.

— И что тогда делать?

— Один Бог знает. Но от мысли, что какая-то паучиха плетет свои черные сети на Ольгу, мне становится жутко, и сразу хочется… — Виктор остановился, а Володя продолжил:

— Убить ее?

— Да. Но Ольга моментально поняла, что я чувствую, и предупредила, что желание уничтожать — это проявление зла, и если я ему поддамся, то сам ощутимо "почернею".

— А как же постулат о "добре с кулаками"?

— В нашей ситуации добро должно хорошо думать, понял? И, как минимум, быть на шаг впереди противников.

— Ладно, будем думать.

Виктор еще некоторое время постоял на балконе, рассматривая лицо луны, самодовольно улыбающейся ему из тёмной высоты космоса, а потом сложил кукиш и от души ткнул им прямо в небо. "Не дождетесь", — и ушел спать.

17

Пролетели считанные дни, и однажды поздним вечером у ворот городского кладбища собралась небольшая компания. Зоя пришла с Василием Васильевичем, присутствие которого объяснила так:

— Во-первых, вдруг понадобится медицинская помощь? Никто же не знает, что может случиться.

— Это плохо, — заметил Виктор.

— Ничего не поделаешь, ведь Ольга запечатывает не фамильную, то есть родовую, могилу, а чужую.

— А во-вторых, — обратился отчим к Ольге, — мне пора уже быть в курсе ваших ведьмовских дел. И, если честно, девочка, я просто переживаю за тебя и хочу быть рядом не зависимо ни от чего.

— Спасибо, — улыбнулась Ольга.

Ночь была теплой, безоблачной и лунной, а на кладбище, как всегда, и ветреной.

— Это, верно, какая-то аномалия, — высказал своё мнение Володя, провожая их до могилы Профессора и подсвечивая землю фонариком, — ведь в городе и на окраинах даже не дунет, а здесь ветер чуть с ног не сбивает. И ещё хорошо, что лето в этом году жаркое, иначе ребята бы ночами мерзли.

— Не понимаю, — Зоя остановилась, — какие ребята?

— Ты же сама говорила, что могилу Ефимовича нужно охранять, — Ольга чуть не уткнулась носом в плечо матери, — вот Виктор и организовал круглосуточное дежурство на кладбище.

— Но я имела в виду лишь сегодняшнюю ночь… — растерялась Зоя. — А все остальное время…это какое-то недоразумение.

— Ничего, — успокоил ее Володя, — дежурства себя полностью оправдали, потому что интересных посетителей здесь было больше, чем достаточно.

— Правда? Жаль, я их не видела, — вздохнула с сожалением Зоя.

— Не волнуйтесь, все, кто настойчиво рвался к могиле, были сфотографированы, а их адреса установлены.

— Прекрасно! Ребята, вы просто молодцы!

— Рады стараться!

— А мне и слова не сказал, — упрекнула Ольга Виктора. — Почему?

— Потому что тебе и так хватало хлопот, — он посветил ей под ноги, включив второй фонарик, и хотя его лицо оставалось в темноте, девушка почувствовала решимость в голосе любимого. — Не сердись, Оля, — Виктор подошел к ней вплотную. — Я не собирался скрывать информацию, ты же ведь знала, что происходит, но почему-то не интересовалась результатом. Вот я и молчал, чтоб не беспокоить тебя в лишний раз.

— Ладно, поговорим потом, — согласилась она.

— Мы на месте, — мужчины выключили фонарики, и при ярком свете луны Ольга увидела знакомую могилу, покрытую горой венков.

— Так, — послышался решительный голос Зои. — Первое, что меня интересует, сколько ваших людей сейчас на кладбище?

— Восемь — по периметру, и двое — вон, рядом, — ответил Володя.

И действительно, из-за соседней могилы неслышно вышли две фигуры и молча встали рядом с Виктором.

— Очень хорошо, — продолжала распоряжаться Зоя. — А теперь я вас попрошу помочь мне устроить Ольгу. Одеяла я взяла, но земля здесь вся в комках. Можете ее немного утрамбовать?

— Сейчас, — Виктор кивнул ребятам, подошел сам, а за ним и Володя с Васильевичем, и через несколько минут энергичного топтания рядом с могилой образовалась вполне приличная площадка "для временного пребывания", как иронично заметила Ольга.

— А теперь, ребята, отойдите все метров на двадцать, — Зоя кивнула головой куда-то в сторону, — мы тут с дочкой немного поколдуем. И не забудьте включить фонарь, чтобы я видела, куда идти, когда здесь закончу.

— А Ольга? — спросил Виктор.

— Ольга останется.

— Одна?

— Да.

— Это не опасно?

— Что за глупые вопросы?

— Ладно. Оля остаётся, а потом что?

— Откуда я знаю? — раздраженно ответила Зоя. — И хватит спрашивать, а то сглазите, не дай Бог.

Когда мужчины, немного растерянно потоптавшись рядом, наконец растворились в темноте, она ловко расстелила на земле одеяла и достала из сумки небольшой пузырек с отваром.

— Выпей, это бабушка передала. Сказала, оно тебе поможет.

И когда Ольга все выпила, мать обняла ее, крепко поцеловала и перекрестила на прощание со словами:

— Ничего не бойся. Ты сильная, храбрая девочка и сможешь одолеть любую напасть. Главное — это верить, что Бог всегда с тобой.

— Ладно, — Ольга сняла руки матери с плеч, — иди уже.

— Подожди еще минутку.

Зоя отошла от могилы на несколько шагов, а затем достала из сумки жестяную коробку и, шепча молитву, начала высыпать из неё на землю соль, рисуя ею большой замкнутый круг вокруг дочери.

— Это задержит злые силы, которые могут прийти снаружи, — услышала Ольга шепот матери. — Все, я закончила. Удачи тебе, родная.

Оставшись одна, девушка достала из сумки большую свечу, зажгла ее и поставила на краю могилы. Она привычно прикрыла ладонями пламя от ветра, но это оказалось совершенно ненужным…потому что ветра не было. Здесь, внутри магического круга, царила тишина. Зато там, за его краем, так дул и свистел ветер, что, казалось, он злится на волшебную преграду и всячески старается ее проломить.

Ольга улыбнулась, мысленно благодаря мать за такой хороший подарок, а затем встала на колени и начала молиться, прося за душу своего учителя. Сначала эти молитвы были монотонными и привычными, словно медитация для успокоения души, но через какое-то время они перешли на новый уровень, вдруг становясь величественно-необъятными, как небесный океан.

Девушка почти не помнила, как запечатывали могилу, глубоко заталкивая осиновые колья в твердую летнюю землю, вся ее сила была направлена лишь на то, чтобы правильно свершить ритуал. И когда она, сосредоточившись до глубины души, закончила своё дело, то просто спокойно улеглась на одеяла и, вглядываясь в звездное небо, принялась ждать.

Проходили минуты, и ещё, и ещё…

И неожиданно звезды в глазах Ольги начали кружиться в медленном причудливом хороводе, убаюкивая сознание до головокружения, и это ощущение нереальности было настолько четким, что заставило ее встрепенуться и резко сесть. Ночное небо вдруг исчезло, а весь его горизонт вспыхнул ярким золотом, открывая девушке сокровенное, то, во что она верила, но никогда не надеялась увидеть. Это был ослепительный нимб вокруг головы темноволосого мужчины. Ольга не различала черт его лица, потому что видела только глаза, большие и темные, закрывшие собой горизонт. И когда до сознания девушки дошло, Кого она видит, ей стало так страшно и невероятно радостно одновременно, что захотелось кричать. А через мгновение этот лик исчез, и с неба к земле, просто к могиле Ефимовича, упала золотая дорожка. И то, что стало подниматься по ней, хоть и не имело человеческой формы, но Ольга откуда-то знала, было душой её учителя. Перед тем, как исчезнуть с дорожки, как подарок на прощание, к девушке метнулся лучик золотого сияния…И все закончилось.

На небе снова мерцали звезды, безразлично желтела луна, где-то за магическим кругом упорно дул ветер, пытаясь преодолеть раздражающую его преграду, а до ушей Ольги начал доноситься необычный шум, будто кто-то или что-то мчалось по кладбищу. И мчалось прямо на неё. Воображение девушки сразу подсказало, что это может быть только Смерть, поэтому из глубины души рвануло криком отчаяния: "Ма-а-ма-а!!!". Но Ольга сразу же замолкла, для надежности прикрыв ладошкой рот. Ее глаза уже четко различали силуэт человека, который, перескакивая могилы огромными прыжками, сломя голову, нёсся к ней. Где-то за спиной этой смертельной тени мелькали фонари Виктора и его ребят, бежавших на помощь, но Ольга знала, чувствовала — они не успевают, и этих десяти секунд вполне хватит для ее убийства, поэтому решительно дунула на свечу, выдававшую ее местонахождение, метнулась в тень соседней могилы и упала на колени.

Девушка застыла, сосредоточившись, потому что сдаваться без борьбы не собиралась, но самые дорогие последние секунды ей неожиданно подарил мамин магический круг, от которого с визгом отскочил человек-смерть, будто его ударило током. Он мгновение стоял, ошеломленный, не понимая, что случилось, но затем снова метнулся вперед, проломил защитный барьер и просто упал на Ольгу. Силы были неравны, кто же отважится бороться с Вечностью? Но в этот раз добыча у Смерти тоже была непростая, потому что, пока незнакомец нащупывал в темноте шею девушки, хрипя сквозь зубы "сломать… уничтожить… убить…", она, не мешкая, сама обхватила его руками и ударила силой. Как она это сделала, ей было совершенно непонятно. Сделала и все. Руки просто полыхнули молниями, бьющими тысячами вольт, отчего ее страшный противник мгновенно обмяк и завалился на бок, словно пустой мешок.

А когда уже подоспела помощь и Ольга поняла, что выиграла эту битву — выиграла, потому что осталась жива, от всех пережитых эмоций красавица дернулась, ахнула и медленно отключилась, как констатировал Васильевич, "с чувством глубокого удовлетворения".

Виктор потом долгое время не мог анализировать события, произошедшие на кладбище — воспоминания о той страшной ночи доводили его до мгновенного липкого пота. От ужаса возможной потери любимой уши закладывало глухотой, мужчину скручивала тошнота, а сон несколько недель наполнялся кошмарами, от которых он просыпался с хриплым криком. Той ночью, ожидая окончания ритуала, Засуха даже представить не мог, что может случиться беда, ведь был уверен — для безопасности Ольги он сделал все необходимое.

И даже не догадывался, как ошибается.

Пока Васильевич осматривал Ольгу, особенно ее шею и плечи, где заметно начали проступать пятна синяков, вокруг стояла такая тишина, что, казалось, даже ветер ненадолго стих, и только дрожащий свет фонариков в руках людей, обступивших могилу, выдавал общее напряжение. Но когда врач сказал, что девушка вполне здорова и просто переволновалась, напряжение схлынуло, вызвав вздох облегчения со всех сторон. Зоя же расплакалась и упала на колени возле дочери, обнимая ее за голову.

Виктор тоже было дернулся к Ольге, но сразу остановился, принимая право матери первой обнять своё дитя, поэтому сосредоточился на неизвестном, который лежал рядом с девушкой, уткнувшись лицом в землю.

— Переверните и посветите, — распорядился Засуха.

И когда приказ был выполнен, тишина кладбища взорвалась длиннющими матами и руганью — фонарики осветили лицо одного из охранников, Бориса Малеванного, который тоже сегодня стоял в окружении, и вместо того, чтоб охранять Ольгу, прибежал её убить. Руки парня сразу надежно сковали наручниками, а ноги опутали прочным шпагатом, и лишь потом его осмотрел Васильевич.

— Жив, — сказал он и сразу отошел в сторону, более подробно осматривать человека, пять минут назад пытавшегося убить Ольгу, отчим не собирался.

— Что ж, это хорошо, — ответил Виктор.

И Зоя от его тона даже вздрогнула — удовольствие в голосе Засухи, будто морозом сковало ей спину. Но она молчала, понимая, что вмешиваться не стоит, нападавшего уже ничто не спасет от страшных мучений и кары. А через мгновение, очнувшись, застонала Ольга. Она открыла глаза и медленно осмотрелась, пытаясь понять, что творится вокруг, а затем, с помощью матери, села и тихо спросила:

— Где?

— Вон, слева, — прошептала Зоя, нежно поддерживая её за плечи.

— Подожди, — отклонила руки матери Ольга, тряхнула головой, перевернулась на колени и, протянув руку, коснулась лба незнакомца. "Боже! — ужаснулась девушка. — Несчастный парень".

— Виктор! — крикнула девушка, и через мгновение, оторванная от земли, оказалась в крепких мужских объятиях. Засуха, не обращая внимания на подчиненных, родственников Ольги и всего мира, жадно целовал и ощупывал ее, с облегчением выдыхая так долго сдерживаемый воздух, и только удостоверившись, что она начинает отталкивать его, как вполне здоровая, поставил любимую на землю.

— Как ты, девочка? — хрипло спросил он.

— Я - нормально, но речь сейчас не обо мне.

Ольга вновь наклонилась к телу нападавшего парня и коснулась его, чтобы убедиться в своей правоте, а потом громко сказала:

— Он не виноват.

— Что-о-о???

— Это колдовство, понимаешь?

— Не говори так, — заорал в ответ Засуха. — Видела бы свою шею в синяках!…Не виноват!…Да он чуть не убил тебя! Я даже не знаю, как ты вообще осталась жива?

— Его заставили, Виктор, — Ольга старалась сдерживаться, хотя самой хотелось кричать. — Он был словно под гипнозом. А сейчас парень просто умирает, потому что ему это тоже приказали. Хотя после удара силой, который я ему нанесла, тоже выжить трудно.

— Вот и хорошо, — неумолимо ответил Виктор. — Не придется руки марать.

— Но я могу помочь! — уже не сдерживаясь, закричала девушка. — А если он умрет, мы никогда не узнаем, кто его заставил это сделать.

— Ольга права, — вмешался Володя. — От смерти Бориса мы только проиграем, во-первых, ничего не узнаем о заказчике, а во-вторых, нам придётся объясняться с милицией, откуда труп и как его убили.

— Ладно, Оля, — грозный тон Виктора почти не изменился, но он сделал шаг в сторону и сложил руки на груди. — Делай, что считаешь нужным.

— Тогда, мама, — повернулась к Зое девушка, — мне нужно, чтобы ты восстановила круг, и все отступили на несколько шагов.

— Зачем? — подняла брови Зоя.

— Мне мешают чужие эмоции. И давай быстренько, прошу.

— Как хочешь, но я никуда не пойду, — неожиданно уперся Виктор.

— Парень в наручниках и связан, — отмахнулась от него Ольга. — Что он может сделать?

Через минуту, оставшись одна, девушка уселась возле головы своего нового "пациента" и, помолившись, положила руки ему на виски. Привычно подключив воображение, Ольга нырнула в глубь чужой сущности, пораженно вздыхая: "Господи, за что такая боль? И как он её терпел? Что же с ним сделали?…И где?…Где эта гадость, которая так мучит беднягу?…Ага! Вот она!…Ни фига ж себе! Ох, прости, Боже, за слово негожее".

На предплечье парня, задрав короткий рукав тенниски, Ольга обнаружила татуировку, сделанную, на вид, совсем недавно. Девушка не рассматривала рисунок, на это не хватало ни времени, ни желания, но она была уверена — именно от этого тату идет вся дрянь, изменившая парня, поэтому первое, что сделала — это припекла рисунок изнутри, разрушая силу проклятия. Пациент дернулся, выгнувшись дугой, но затем снова упал, обмякнув, а Ольга, переведя дух, продолжила лечение, краем глаза приметив, как Зоя силком оттаскивает Засуху подальше от круга.

— Успокойся, — тем временем, шептала Зоя Виктору. — Это Ольга нашла черную метку, которую поставили на парня. И только теперь начнет его лечить.

— Как лечить? — сбоку тихо поинтересовался Володя.

— Найдя средоточие черной силы, её вначале нужно убрать до последней капли, и лишь потом включить организм пациента на режим выздоравливания, помогая ему и снаружи, и изнутри. Только не спрашивайте меня о подробностях, я их не знаю. Пусть Ольга сама вам объясняет.

— Да нет, спасибо, — Володя развернулся к своим подчиненным, которые с волнением и неприкрытым любопытством смотрели на действия девушки, и грозно рыкнул:

— Вы что — в театр пришли? А ну, быстро работать! Еще раз прочесать кладбище и прилегающую к нему территорию! Всех, кого найдёте — немедленно задерживать. — Когда охранники исчезли в темноте ночи, он зажег сигарету и вздохнул. — Все равно это уже бесполезно.

— А меня интересует, — тихо заметил Виктор, — почему Борис ждал до последнего? Ведь он мог вмешаться в любой момент.

— Думаю, это месть, — ответила Зоя. — Этакий "подарок" на прощание.

— Подарок от кого? И почему лишь сейчас?

— Вот опомнится парень, все и расспросим…надеюсь.

— А что? Можем и не узнать?

— Если действовал опытный колдун, а я уверена, что так и было, то у вашего Бориса возможен провал в памяти.

— Все, — послышался спокойный голос Васильевича, — кажется, Оля закончила. Давай, Зоя, снимай свои чары и разрушай круг, а то не хочется, как тот бедняга, визжать от боли.

Взгляд у очнувшегося Бориса, который вглядывался в знакомые лица, освещенные фонариками, был диким и испуганным.

— Где я?…Что со мной? — лепетал он тихо, пока не понял, что лежит в наручниках и связанный, и тогда громко спросил. — Что происходит, Виктор Максимович?

— Это ты нам скажи, — ответил начальник.

— Я? — глаза парня увеличились почти вдвое. — Я не знаю…то есть, не помню.

— Подожди, — тронула за руку Виктора Ольга. — Позволь мне. Борис, скажи, когда ты сделал татуировку?

— Какую татуировку?

— На плече. Ты не помнишь?

— Нет. Это, вероятно, ошибка. Я никогда не делал…

— А что тогда это? — и Ольга указала ему на задранный рукав тенниски, где краснел след от татуировки.

— Что?… Я не знаю…откуда это взялось.

— Виктор, Василий Васильевич, — позвала девушка, — давайте отойдем, есть разговор не для чужих ушей, — и когда они отступили на несколько шагов в темноту, сказала. — Я парня исцелила, как могла, но ему теперь нужно отлежаться, и лучше всего это сделать в больнице, в неврологическом отделении. Бориса там тщательно обследуют и помогут прийти в себя. Кстати, папа, — взяла Ольга отчима за руку, — ты когда-то говорил, что заведующий неврологией владеет гипнозом. Как думаешь, он сможет помочь парню вспомнить прошлое?

— Не сомневаюсь, что постарается, — ответил отчим. — Предложение хорошее, что скажешь, Виктор? — Ничто так не сближает людей, как часы, проведенные среди могил, потому что мужчины даже успели подружиться и перейти на "ты". — Вот только, Оля, ты тоже поедешь в больницу.

— Зачем?

— Забыла, что говорила мать?

— Что? — голос Виктора стал обеспокоен. — Что такое?

— Зоя предупредила, — начал разъяснять Васильевич, — что первые 12 часов после ритуала, как бы это сказать…самые неожиданные. У девушки может начаться любая реакция, поэтому я предлагаю провести эту ночь в больнице под пристальным наблюдением. Сделаем тебе, малышка, успокаивающий укольчик, — погладил по плечу Ольгу отчим, — и поспишь себе с комфортом в "господской" палате родного отделения.

— Я категорически "за", — решительно заявил Виктор. — И предупреждаю, Оля, будешь сопротивляться, запакую, как Бориса, в наручники и увезу силой. Больше так рисковать я не намерен, хватит и одного раза.

— Хорошо-хорошо, успокойся, я поеду, — ответила девушка.

Виктор закончил эту ночь, сидя в мягком кресле "господской" палаты. Он почти не сводил глаз с Ольги, которая спала, подключенная к лучшей, как выразился Васильевич, "аппаратуре реагирования".

— Как только услышишь тревожный сигнал, который начинает звучать при наступлении каких-либо аномалий в организме, сразу вызывай меня. Я пойду пока быстренько попрощаюсь с Зоей, её Володя отвезет домой, а потом буду в ординаторской, — выходя из палаты, шепнул Василий.

Вот Виктор и караулил свою красавицу, с любовью вглядываясь в ее изысканные черты, и снова удивлялся превратностям судьбы, которая одарила его такой женщиной. Он, самостоятельный и даже крутой (по местным меркам) зрелый мужчина, который никогда не позволял собой командовать (особенно женщинам), и так вдруг попал. Влюбился насмерть, до беспамятства, до сердечного приступа, ведь не дай Бог, случись что с Ольгой, он этого бы просто не пережил. И зависимость от молодой девушки, которая не подчинялась ему и жила собственной жизнью, порой так раздражала Виктора, что он шел в спортзал фирмы и до боли в руках лупил боксерскую грушу. Но предложи ему Господь все вернуть обратно, к жизни без красавицы Коляды, он не стал бы даже Его слушать, потому что никакие собственные желания и прихоти не шли в сравнение с тем, что давала ему Ольга. Это — ощущение молодости, здоровья (а Виктор не сомневался, что его незаметно вылечили от всех болячек), потрясающего секса и проникновенных ласк, но главное — в жизнь Засухи вошла Тайна. Куда только и подевались серые тоскливые будни? Растворились тихо в лиловых сумерках, как в волшебной сказке.

Виктор выключил торшер и откинулся на спинку кресла, тихо радуясь тому, что наступает утро, следовательно, угроза ночи миновала. За стеной тихо шлёпала тряпка, это санитарка мыла пол к сдаче смены, слышались голоса пациентов, которые шли умываться в другой конец коридора, откуда-то доносилась музыка и новости утреннего телевидения. Эти обыденные звуки настолько расслабили Засуху, что он, наконец, решился закрыть глаза.

И сразу же зазвучала сирена.

Василий Васильевич потом больше двух часов не мог привести Ольгу в сознание. Конвульсии, от которых девушку трясло, как в лихорадке, слава Богу, удалось снять, сердцебиение ее выровнялось, а вот в сознание она не возвращалась. И это ее состояние было настолько странным, что приглашенный лучший специалист-невропатолог только свистнул от удивления.

— Честно говоря, — медленно сказал он, — очень странный случай, потому что я даже не могу утверждать, что Ольга, так сказать, за порогом.

— Можно яснее? — голос Виктора выдавал его панику, поэтому врач поспешил успокоить его, добавив невероятное:

— Я считаю, что девушка просто спит. Да-да, это кажется странным, но так оно и есть. Василий Васильевич, — позвал он коллегу, — обрати внимание, как бегают зрачки Ольги под веками. Так происходит, когда человек видит сны. В течение ночи это состояние длится два-три раза по несколько минут, хотя нам кажется, что мы видим сны всю ночь. А вот у Ольги состояние активного сна тянется уже больше часа, что является большой редкостью и абсолютно непонятной аномалией.

Васильевич и Виктор обменялись понимающими взглядами…и промолчали. Не рассказывать же коллеге-доктору, как Ольга, на самом деле, провела эту ночь.

— Что нам делать? — голос Васильевича был сдержанным.

— Ждать. Больше ничего посоветовать не могу. И не переживайте так, мужики, все будет хорошо, увидите. Я пока ухожу к себе, у меня сегодня дел невпроворот, но если в состоянии девушки произойдут изменения, неважно, хорошие или плохие, немедленно вызывайте меня, договорились?

А еще через час Ольга очнулась и чувствовала себя при этом так хорошо, что даже не могла поверить в то, что рассказывал ей Виктор.

— Как там Борис? — в конце разговора спросила она.

— Нормально, лежит, пьет таблетки и ничего не понимает.

— Что ж, худшее миновало, а дальше жизнь покажет.

На что Виктор прижал ее к груди и крепко поцеловал.

18

По требованию родных Ольга провела в больнице еще одну, "контрольную", ночь, после чего Засуха забрал ее домой.

А вот у Бориса, ее ночного визави, дела шли гораздо хуже, потому что парень, узнав о своих ночных "подвигах", едва не рехнулся. Он даже упросил Васильевича допустить его к Ольге, чтобы попросить прощения.

— Я разрешил, надеясь, что ваша встреча улучшит состояние Бориса, — объяснил отчим. — И парень перестанет зацикливаться на чувстве вины, а все свои усилия направит на преодоление барьера, который торчит в его мозгу, цитирую, "как стеклянная сковорода наизнанку".

— Как?

— Ага, именно так и сказал.

— А что с сеансом гипноза?

— Пока ждем. Заведующий отделением Олийнык утверждает, что Борис не готов к такому вмешательству, потому что еще плохо себя контролирует. Поэтому парню придется неделю пить успокоительное и привыкать к мысли, что кто-то будет копаться в его мозгу. Да бедняга и не возражает, наоборот требует, чтобы это сделали немедленно.

— Васильевич…

Но отчим перебил Ольгу, садясь возле ее постели на стул:

— Знаешь, там, на кладбище, ты так хорошо называла меня папой.

— Да я с удовольствием! Папочка, — улыбнулась Ольга, — ты понимаешь, что во время гипноза господин Олийнык, посторонний нам человек, может узнать такие секреты, что мы потом долго не отобьемся от его "зачем" и "почему"?

— Я уже думал над этим, Оля. И пока не знаю, как решить этот парадокс. Твоя мать не верит, что результат гипноза будет положительным, но говорит, попробовать стоит, ибо даже кроха знаний о твоих "доброжелателях" — это очень важно. Но, в таком случае, мы стопроцентно вешаем себе на шею господина Олийныка с его вопросами. Далее, если мы отказываемся от сеанса гипноза и подстрахуемся от ненужного внимания официальной медицины, то уже никогда не сможем узнать, кто заставил несчастного парня превратиться в монстра. Поэтому я и говорю — возник парадокс и конфликт интересов.

— Да, ситуация сложная, — Ольга вздохнула. — А что говорит бабушка? Вы к ней не обращались? Все же она ведьма со стажем, может, что и посоветует?

— Да, твоя мама тоже упоминала об этом. Вот почему мы завтра едем, так сказать, в гости к теще, где сразу расскажем ей о Борисе, ведь она может знать подобные случаи.

— Да, — согласилась Ольга. — Я считаю, нам нужно испытать сначала все наши, традиционно-ведьмовские, методы лечения. И лишь потом решать, что делать дальше.

— Согласен, — Васильевич похлопал девушку по плечу и встал. — Через час сюда приедет Виктор, поэтому собирайся понемногу, а мне уже пора на обход.

Ольга заехала домой принять душ и переодеться, но сразу же после ванны попала в объятия Виктора, который так крепко обнимал ее, что девушка засмеялась:

— Я - не смертельно больная, опомнись и отпусти меня, — запротестовала она, хоть ей и понравились забота и переживания Засухи. — Совсем задушил в объятиях, медведь. А мне ведь еще на работу успеть нужно.

— Что? — Виктор даже рот разинул.

— Я и так пропустила два дня, дорогой, а за эти три часа, которые остались до конца рабочего дня, могу успеть на массаж к паре-тройке пациентов.

— А как же мы, ты и я?

— Дождись вечера, Виктор. Я обещаю отблагодарить тебя за все твои старания и переживания.

— Как?

— Ох, ты даже не представляешь! — и Ольга так подмигнула ему, что Засуха вздрогнул, а потом торжественно пообещал:

— Что ж, постараюсь дожить до этого великого момента. А пока я тоже съезжу на работу, потому что ты, Оля, опять права. Не только у тебя "прогулялись" два дня, у меня тоже со всей этой историей запустились дела. Но я готов был пожертвовать ими ради тебя.

— Милый, это не та жертва, которая мне нужна.

— Понимаю… просто мне хотелось побыть вдвоем.

— Вечером, обещаю.

Хотя сегодня был четверг, день поездок по клиентам, Ольга сначала заехала в массажный салон, где Макс быстро отчитался ей, как прошли два минувших дня.

— Я всех предупредил, что тебя не будет до завтра, но пропущенные сеансы массажа ты обязательно отработаешь.

— Молодец. Что еще?

— Познакомился с нашим налоговым инспектором и взял пакет бланков для отчета.

— Какого отчета?

— Полугодового, ведь уже июль.

— Я и забыла…

— Ничего, — ответил Макс. — Теперь главное — вовремя сдать отчет, так что придется попотеть. Но я готов.

— Сделаешь работу хорошо, — решила поощрить парня Ольга, — получишь премию.

— Спасибо, — улыбнулся он. — Хотя, наверное, Оля, ты это слово от людей слышишь чаще всего, да?

— Возможно, но оно как-то не приедается, знаешь?

— Вот и хорошо. Потому что в моей ситуации, вероятно, придется вешать плакат на стену со словом "СПАСИБО!"

— Почему? — не поняла Ольга.

— Потому, что моя жизнь изменилась до неузнаваемости: я работаю, приношу и себе, и людям пользу, мать плачет от счастья, отец стал звать меня на пиво (а это у него самое большое проявление родительской любви), младшая сестра водит на дискотеки и знакомит с подругами. Да что там, за эти несколько недель я просто забыл о своей болезни и снова стал молодым и веселым, а это очень классно.

— Я рада, — девушка улыбнулась. — Но будем считать твоё лирическое выступление законченным. Садись за телефон и быстро обзвони клиентов, кто сейчас готов встретиться со мной для массажа.

— Сколько человек? — Макс перешел на деловой тон.

— Трое-четверо, не больше.

Когда Ольга выходила из салона, парень спросил:

— А можно узнать, где ты была эти два дня?

— Потом расскажу. А тебе домашнее задание — найди Рому. Ты же знаешь, он сейчас на курсах массажистов в Житомире, а мне нужно с ним переговорить. Попроси его приехать домой на выходные и связаться со мной.

— Он начнет допытываться, не случилось ли что-то плохое.

— А ты объясни ему, что он уже три недели, как уехал и молчит. И мы хотим знать, как у него дела, ясно?

— ОК, шеф — отсалютовал Ольге Макс. — Все будет сделано.

— Тогда до завтра.

День заканчивался привычно. Последним клиентом сегодня была пани Анна (Ольга про себя называла её мадам Грицацуева), хозяйка нескольких бутиков с модной одеждой и бельем. Учитывая тучность пани и ее залакированную высокую прическу, можно было ожидать, что она скорее торгует салом на базаре, но, на самом деле, ассортимент магазинов этой дамы ничем не уступал житомирским и даже киевским, а вот цены были намного ниже.

— Я не торгую на Крещатике, — всегда говорила Анна. — А киевляне доплачивают половину цены на одежду лишь за то, что она продается в столице.

Сегодня Ольге пришлось изрядно потрудиться над спиной мадам Грицацуевой, потому что за прошедшие два дня она умудрилась свернуть себе копчик. Добраться до него через многочисленные килограммы "украинской красоты" было трудно. Манипулируя и силой, и руками, Ольга выровняла позвонки, а потом медленно снимала с них воспаление, потому что видела, как Анна страдает от боли, а оставлять ее на анальгетиках девушке не хотелось.

— Ох, золотые у тебя ручки, — похвалила ее в конце женщина. — Я будто заново на свет родилась. Господи, какое это счастье, когда ничего не болит! Дай Бог тебе, Оля, удачи, здоровья и многая лета.

— Спасибо, — заулыбалась девушка. — Увидимся завтра.

— Подожди, — Анна махнула ей рукой, приглашая в соседнюю комнату, а Олегу, который выносил раскладной массажный стол до машины, велела командным голосом. — Сынок, иди, погуляй немного, Ольга скоро выйдет. И не дергайся, я ее не съем и не украду, просто хочу показать кое-что…Пошли, дорогая, посмотришь, как я живу и работаю.

— Ничего себе! — восхищалась минутой позже Ольга. В большом зале, который пани Анна нежно называла кабинетом, был расположен своеобразный склад товаров легкой промышленности разнообразного ассортимента: от одежды и обуви до постельного белья и фарфора. Стеллаж, разрисованный яркими цветами, словно огромная бабочка, занимал всю стену, и до самого потолка его полки были забиты пакетами и коробками.

— Понимаешь, — объяснила, улыбаясь, Анна, — оптовые закупки дешевле, но держать сотни единиц товара в магазинах и сложно, и опасно, да и дополнительная охрана нужна. Поэтому пришлось мне устроить дома временный склад товаров, а потом я к нему так привыкла, что заказала вот этот стеллаж и теперь не собираюсь с ним расставаться.

— Я вас понимаю, — Девушка прошлась возле полок, а потом вернулась к хозяйке. — И вы помните, где и что лежит?

— Откуда? Приходится делать периодические ревизии. Но сейчас мне стало намного легче, потому что вся информация хранится в компьютере, где указаны номера полок и их содержимое. Я ежедневно просматриваю ассортимент, ведь постоянно выдаю товар в магазины, поэтому прекрасно ориентируюсь в собственном хозяйстве. И все — благодаря ему.

Анна повернулась к компьютеру, стоявшему в углу комнаты на небольшом офисном столике, и сделала это вовремя, потому что у Ольги просто челюсть отвисла. "Вот тебе и мадам Грицацуева!" — девушка быстро вернула лицу обычный вид, а ее собеседница тем временем включила чудо-машину и обмеряла гостью хозяйским глазом.

— Солнышко, только не спорь и послушай меня внимательно. Когда я соглашалась на сеансы массажа, то в эти расчеты не входили экстренные случаи. А у меня сегодня произошел именно такой, поэтому я хочу отблагодарить тебя по-своему, как женщина женщину.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась красавица.

— Доця, если у тебя есть мечта, — экзальтированно выдохнула пани, — то я ее осуществлю. Выбирай: платье или пеньюар, обувь или белье.

— Белье, — сразу ответила Ольга, вспоминая обещание, данное Виктору. Ради него она все равно собиралась вечером заглянуть в какой-то из магазинов пани Анны, а здесь ей предложили все из первых рук.

— Фасон и цвет?

— Я хочу… — девушка замялась.

— Смелее, — подбодрила ее женщина.

— Что-то очень сексуальное черного или красного цвета.

— Ох, — засмеялась Анна, — повезло ж кому-то.

— Нет, это скорее мне повезло. Но в данном случае я собираюсь отблагодарить за большую услугу, понимаете?

— Вот шалунья! Хотя ты молодец, Оля. Умеешь мыслить нетрадиционно, ведь большинство из нас в серости будней быстро забывает о веселье. На, выбирай фасон, — подала ей женщина каталог белья. — А там будет видно, есть ли у меня что-то похожее.

Через двадцать минут девушка садилась в машину с большим пакетом в руках и с таким роскошным румянцем, что Олег даже присвистнул.

— Ты что там делала?

— Ничего неприличного, поверь.

— А вот вид у тебя… — протянул он.

— Какой?

— Очень провокационный.

— Не говори глупостей, лучше поехали.

— Куда?

— Сначала ко мне домой, а потом…

— В замок Синей Бороды, — закончил за нее Олег.

— Ага, ему конец! — улыбнулась девушка.

"Синяя Борода", действительно, чуть концы не отдал. Когда всё закончилось, и Ольга уснула, повернувшись к нему спиной, он долго лежал, вглядываясь в потолок, и чувствовал себя при этом, как последний счастливчик на земле. Он даже попытался молиться, чтоб поблагодарить Господа за эту дикую кошку, которая выжала из него все силы, ведь девушка, как и обещала, устроила ему такой сюрприз, что у Виктора чуть сердце не выскочило из груди. "Едва выжил! — улыбался он, вспоминая. — А что было делать, когда эта красавица-ведьма вдруг устроила мне сеанс стриптиза, да еще и с ловкостью опытной танцовщицы?"

Ольга приехала к нему, одетая в красивое красное платье, очень короткое, кстати. Ноги девушки, в черных чулках "в сеточку" на высоких каблуках босоножек, выглядели вызывающе и сексуально. Даже походка красавицы в этот вечер изменилась, став игривой и, по-кошачьи, обольстительной. Волосы Ольги черной блестящей волной струились по плечам, доходя чуть не до талии, губы алели, а синие глаза сияли так, что Виктор с порога спросил:

— Что случилось?

— Сейчас увидишь, — ответила ему девушка и подняла край платья, показывая кружевную резинку над чулком. — Представляешь, что тебя ждет после ужина?

— А может до..? — с надеждой спросил мужчина.

— После, — была неумолимой Ольга.

А через час в спальне, под музыку Джо Кокера к фильму "Девять с половиной недель", Ольга показала Виктору такой роскошный стриптиз, что он чуть не умер от вожделения. Ее руки медленно освобождались от одежды, открывая жадному взору Засухи, замершего на кровати, черный кружевной пояс и что-то невероятно сексуальное на высокой груди, откуда выглядывали края нежных розовых сосков. Соблазнительница танцевала, бесстыже изгибая бедра, ее руки плыли вокруг нее, словно крылья колдовской птицы, а когда девушка еще и поставила ногу на край кровати и начала снимать чулки, Виктор уже не выдержал и застонал.

— Что и требовалось доказать… — удовлетворенно констатировала Ольга и продолжила сладкие пытки.

"Невероятно! Я едва не кончил во время ее танца. И куда подевалась выдержка? Господи, что со мной делает эта ведьмочка? Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить".

Засыпал Виктор с блаженной улыбкой на лице, зная, что этот вечер он будет помнить и беречь, как самую большую драгоценность, которую порой можно будет достать из потайного уголка памяти и полюбоваться, вспоминая самое интимное.

19

Субботу Ольга решила посвятить стационарным больным районной больницы, которым задолжала день. Во время приема к ней заглянул Васильевич, дежуривший в травматологии, и сообщил последние новости.

— Твоя бабушка приказала привезти Бориса в Стусов. Они с сестрой сами будут наблюдать за парнем, чтобы выяснить, как вернуть ему память.

— И как?

— Моя драгоценная теща не сказала. Но, догадываюсь, это будут традиционно-ведьмовские методы лечения.

— А-а, неважно, главное, чтобы помогло, — отмахнулась Ольга, а потом спросила. — И что ты решил?

— Рассказал все Борису, конечно, в пределах дозволенного. Он после моих объяснений сразу загорелся и теперь требует, чтобы его поскорее отвезли к бабе Наде и бабе Марии.

— Ну, и пусть едет, все равно другого выхода нет. А заведующий Олийнык возражать не будет?

— Понимаешь, парень пришел в норму, ведет себя адекватно, с точки зрения традиционной медицины он абсолютно здоров. А то, что Борис не помнит два-три дня из своей жизни — ерунда. Все люди забывают прожитые дни, только кто-то больше, а кто-то меньше.

— Ну, и прекрасно. Я тогда поговорю с Виктором и…

— Я уже звонил ему, — перебил Ольгу отчим. — Он тоже согласился с тем, что парня нужно везти в Стусов. Борису предоставят отпуск, помогут деньгами, ну, а дальше уже все в руках Господа.

— Ладно, тогда этот вопрос будем считать закрытым, — Ольга встала из-за стола, вымыла чашку после чая, который пила, пока говорила с Васильевичем, и крикнула в коридор. — Следующий.

— Кстати, а почему ты сегодня здесь? — поинтересовался отчим, уже выходя из кабинета. — Я на дежурстве, это ясно, а ты..?

— Я же пропустила два дня, поэтому и отрабатываю задолженность.

— А сама как себя чувствуешь? Потому что после твоего необычного сна, когда мы не могли тебя разбудить, я все время волнуюсь, чтобы не произошел рецидив. Ты хоть что-то помнишь из своих сновидений?

— Какие-то отрывки. Но мама сказала, что постепенно все вспомнится, так сказать, в нужное время.

— Ага, так я и знал, что это опять связано с вашими ведьмовскими делами. Что ж, мне пора в отделение, а ты звони, заходи и все такое прочее.

В воскресенье в дом Засухи приехал Роман, будущий массажист и партнер Ольги. Он, улыбаясь, пожал девушке руку, но под грозным взглядом Виктора сразу посерьезнел и торжественно поклялся:

— Шеф, ваша девушка мне как сестра. И я сам за нее, кого хочешь, придушу.

— Хорошо, что ты это понимаешь, Коваль, — улыбнулся Засуха, — так что не забывай свое обещание. И, давай, заходи поскорее в дом, а то на улице утром прохладно, я не хочу, чтоб моя девушка простудилась. — Потом Виктор повернулся к Ольге. — Ну, не буду мешать, пойду к себе в кабинет, а вы тут поговорите, посоветуйтесь.

— Благодарю за понимание, — улыбнулась красавица.

— Пожалуйста.

— Что скажешь? — спросила у Романа Ольга, когда они удобно устроились на кухне. — Уехал и пропал. Я уж и не знала, что думать.

— Да я сам собирался приехать на эти выходные, чтобы повидаться с тобой. — Парень вздохнул, сложив на коленях большие руки. — Честно говоря, Оля, долгое время мне не было чем хвалиться, поэтому я и молчал.

— А сейчас?

— Начинает понемногу получаться, — удовлетворенно улыбнулся здоровяк. — Все устные предметы тяну на "отлично", а вот практика изрядно попортила кровь. Я же был уверен, что у меня хорошие способности, знаю мышцы, строение позвоночника и смогу легко освоиться в новой профессии. А поверишь, мои первые пациенты уходили от меня только с синяками.

— И кто выступал в роли пациентов? — поинтересовалась Ольга.

— Другие слушатели курсов, а порой и наставники.

— Но сейчас, говоришь, все хорошо?

— Да. И помог в этом один наш преподаватель, когда просто завязал мне глаза платком и приказал "смотреть" руками. И сразу стало получаться, представляешь? Так что теперь я лучший на курсах, мне даже предложили остаться работать в Житомире. — Взгляд у парня стал гордым и почти наглым. — Поэтому, возможно, я скоро буду твоим конкурентом…Да шучу-шучу, Оля, в Житомир я не поеду, а буду, как и обещал, работать с тобой.

— Говоришь, завязали глаза платком? — переспросила Ольга. — Действительно, хороший способ, — согласилась она. — Покажешь?

— Ты хочешь, чтобы я..?

— Да, сделай мне массаж. А почему нет? Профессиональный массаж мне не делали много лет, и я давно о нем мечтаю.

— Что ж, я согласен.

Ольга позвала Виктора и попросила принести из машины массажный столик, а пока Роман ходил мыть руки, успокоила хмурого Засуху словами:

— Парень должен показать, чему научился, понимаешь? И не волнуйся, он будет делать массаж с завязанными глазами.

— Как? — вытаращился Виктор.

— Сам увидишь, посиди тихонько в уголке, а потом расскажешь свои впечатления.

После отъезда Романа Виктор от души расхохотался.

— Оля, он так старался все сделать квалифицированно, но некоторые твои замечания по поводу манеры массажа, хоть и были тактичны, не только разозлили его, но и озадачили. И все равно он еще держался, гордо поблескивая глазами. Но после того, как вы поменялись местами и ты сделала массаж ему, парень просто стух. Я же сидел напротив и видел изумление и абсолютный кайф на его лице. И когда до него, наконец, дошло, что он чувствует, Коваль нахмурился… и слетел с Олимпа собственной гордыни.

— Думаешь, не стоило..? — задумчиво спросила Ольга.

— Наоборот. Лучше сразу оценивать себя реально. А то мы все делаем одну и ту же ошибку: считаем себя знатоками всего, начиная с футбола и заканчивая глобальными законами Вселенной.

— А если Рома действительно обиделся?

— Тогда он просто дурак и ты зря с ним связалась. Но я знаю, что Коваль — парень толковый, он наступит себе на горло и сделает нужные выводы. Это будет особенно полезно, потому что его главный недостаток — самоуверенность и гордыня.

— Я такого не заметила.

— Вы в разных весовых категориях, дорогая.

— Что? — не поняла Ольга.

— Во-первых, любимая, — стал объяснять Виктор, — мы с тобой — пара, и не считаться с этим парень не может. Во-вторых, ты — молодая и красивая девушка, а, в-третьих, ты — его работодатель.

— Но причем здесь гордыня?

— Фактически, Оля, это недостаток не только Ромы, а целого поколения молодых шварцнеггеров, понимаешь? Я же сам когда-то был таким и хорошо помню, как самоуверенность чуть не довела меня до беды. Ведь когда ты здоров и силен, то, кажется, что с тобой никто и никогда не сможет сравниться в силе, ловкости и умении драться. То есть ты всегда сможешь доказать свое превосходство и правоту, если не умом, то грозным видом и кулаками.

— Виктор, мы же говорим не о физической силе или знаниях кунг-фу и каратэ… — возразила Ольга.

— Да, но у Ромы, как у бывшего спортсмена, понимание людей и мира сформировалось в виде постоянной борьбы с противником, поэтому он перенес эти взгляды из спорта на повседневную жизнь, забывая, что все люди разные…да и молодость проходит быстро.

— Мне послышались жалобные нотки в твоем голосе?

— Ага, — вздохнул Засуха. — Знаю, что глупость, но мне, порой, так жаль, что я намного старше тебя.

— Не жалей, — успокоила его Ольга. — Благодаря этому, ты очень умный и опытный человек и мне с тобой безумно интересно общаться.

— Хочется верить, — усмехнулся Виктор, — но я, все же, закончу свою мысль. Пока Коваль работал охранником, его жизнь не слишком отличалась от бывшей, спортивной, ведь в ней всегда присутствовали тренировки, соревнования, а еще уважение окружающих, которые признавали силу парня и опасались с ним задираться, ведь Рома — действительно классный боец. Поэтому, со временем, он начал относиться к обычным людям с пренебрежением. А профессия массажиста требует совсем иного мировосприятия, ведь ваша задача — помочь пациенту преодолеть болезнь, и здесь уже ни высокомерия, ни гордыни к людям и близко быть не может.

— Это так, — согласилась Ольга.

— Хотя, как по мне, это гораздо сложнее, чем профессия охранника, — добавил Виктор. — Я часто удивляюсь, как ты выдерживаешь бесконечные жалобы и нытье, улыбаешься больным, искренне им сочувствуя? Потому что я бы, на твоем месте, не выдержал и пол дня.

— Поэтому ты не на моем месте, — засмеялась девушка, а потом посерьезнела и добавила. — Надеюсь, Рома позвонит мне, правда?

— Да куда он денется, — успокоил ее Засуха. — Повторяю, Коваль — парень толковый и твой "намек" поймет правильно.

Заканчивала вечер Ольга в своей квартире, и туда же, перед дорогой в Житомир, пришел Роман, чтобы окончательно расставить все точки над "и".

— Виктор Максимович сказал, чтобы я искал тебя здесь, — объяснил он с порога, а потом спросил, — зайти можно?

— Конечно, — улыбнулась Ольга. — Может, хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Да и времени у меня немного, я должен успеть на последний автобус до Житомира.

— Тогда, я тебя слушаю.

— Не буду рассказывать, что я передумал за эти часы, — тихо начал говорить здоровяк, — поэтому поделюсь лишь выводами.

— Давай.

— Вскоре курсы массажистов заканчиваются, и я сразу вернусь домой, чтобы работать в салоне.

— Хорошо.

— Я буду очень стараться, Оля.

— Надеюсь.

— И обещаю — ты не пожалеешь, что поставила на меня.

— Не поставила, а доверилась, — поправила парня Ольга.

— Да, доверилась, это ты правильно сказала. Мне вообще теперь придется во многом измениться, ведь работа охранника наложила на меня определенный отпечаток…

— Я понимаю.

— А пока прости за глупую самонадеянность, потому что по сравнению с твоим массажем, мой выглядит просто жалким.

— Ну, что ты, Рома?

— Но это правда, по сравнению с тобой я — никто. Невероятно, но ты настолько выше…что я даже не знаю, смогу ли когда хоть немного приблизиться.

— Я буду учить тебя, — перебила Романа Ольга.

— Правда? Спасибо! — Куда и подевалась подавленность парня, глаза его засияли. — Обещаю слушаться и старательно учиться.

— Ловлю на слове. Ну, то что, мир? — и девушка протянула ему руку для пожатия.

— На веки вечные.

Через две недели Макс Рудный счастливо сдал полугодовой отчет, и Ольга решила отпраздновать это событие в ресторане. А чтобы появление вдвоем не вызвало среди знакомых ненужных сплетен, она приказала парню позвонить в Житомир и пригласить в их компанию Романа.

— Предупреди Коваля, что его явка обязательна. Нам всем нужно поговорить, и для этого ужин — прекрасный повод.

Вечером Ольга объяснила Виктору, чего хочет достичь будущей встречей.

— Понимаешь, нам втроем нужно выяснить отношения, в первую очередь потому, что я не желаю быть единоличной хозяйкой салона. Я крайне нуждаюсь не просто в помощниках, хотя они и важны, но сейчас мне необходимы единомышленники и просто друзья.

— Тогда тебе придется рассказать о себе правду, — заметил Виктор. — Или хотя бы часть правды. Ты к этому готова?

— Да.

— Что ж, тогда желаю успеха.

— Спасибо.

— Кажется, ты хотела еще что-то сказать, правда? — Виктор понимающе улыбнулся.

— Ага, — Ольга вздохнула. — Я не приглашаю тебя с собой, потому что хочу, чтобы ребята чувствовали себя непринужденно и могли свободно говорить.

— А я помешаю им высказываться? — он иронически поднял бровь.

— Понимаешь, мне от них нужна искренность, а рядом с тобой они будут пытаться вести себя прилично, сдерживать эмоции и редактировать ответы. Поэтому не обижайся, но на эту встречу я пойду одна.

— Да нет, я понимаю. Тем более, у меня тоже есть планы на субботний вечер, — подмигнул девушке Засуха.

Сегодня он выглядел особенно привлекательным. Новая стрижка молодила Виктора, добавив стильности, а джинсы и футболка только подчеркивали тренированное тело атлета. "Мой!", — удовлетворенно подумала Ольга и по-хозяйски привычно уселась на крепкие мужские колени. Она потерлась носом о шею любимого, а ловкие руки девушки начали соблазнительный танец на груди и животе мужчины.

— Я могу узнать, что это за планы? — мурлыкнула она тихо.

— День рождения Володи, — Засуха завозился под ней, улыбаясь в ожидании эротических ласк.

— Твоего заместителя? — Ольга быстро стянула с Виктора футболку и прижалась губами к его груди, поочередно прикусывая кончики сосков, от чего он даже застонал.

— Да. И мы собираемся праздновать в лесу чисто мужской компанией. — Он специально сопротивлялся сладким пыткам, чтобы растянуть их подольше.

— То есть, шашлыки, водка и все такое? А что на десерт? — Пальцы девушки потащили вниз замок на джинсах Виктора и нырнули внутрь.

— Десерт дома у каждого свой, — засмеялся он, уже не сдерживаясь, а потом подхватил Ольгу жадными руками и встал.

— Ох, а я хотела после ресторана заночевать у себя, накопились некоторые домашние дела. — Времени на разговоры оставалось мало, поэтому девушка предложила. — Милый, может, договоримся о десерте на воскресный завтрак? Пожалуйста.

— Если пообещаешь надеть то черное белье, в котором была в прошлый раз, я не возражаю, — Виктор быстро донес девушку до спальни и время для разговоров закончилось. Почему-то сегодня им обоим не хотелось быть нежными и вместо изысканной любви они выбрали бесстыжий здоровый секс. И только позже, уже засыпая от сладкой усталости, Ольга шепнула:

— Не забудь передать Володе мои поздравления, хорошо?

— Не забуду.

20

На ужин в ресторан Ольга надела любимый шелковый костюм цвета индиго, который идеально подходил к ее глазам. Пару составляла коротенькая юбка и элегантный жакет без рукавов, а в дополнение к этому ансамблю девушка подобрала белые лакированные босоножки и такую же сумочку.

Рома и Максим, уже ждали ее на лестнице ресторана, встретив появление Ольги одобрительным свистом.

— Наконец я увидел твои ноги, — удовлетворенно сказал Коваль.

— И добавь, очень красивые ноги, — восхитился Макс. — А ты их прячешь. Почему, спрашивается?

— В джинсах удобнее сгибаться над массажным столом.

Ольга с удовольствием рассматривала ребят, которые старательно приготовились к сегодняшнему вечеру, потому что оба надели костюмы и светлые рубашки, а Макс еще нацепил бабочку и теперь гордо задирал подбородок в сторону девушек, проходивших мимо ресторана.

— Вот как! — засмеялся Рома. — Действительно, в короткой юбке только массаж и делать. Хороший должен быть вид, особенно сзади.

— Ага, а теперь хватит разговоров, пошли ужинать, — скомандовала Ольга и стала первой подниматься по лестнице. Не поворачивая головы, девушка добавила. — А будете заглядывать мне под юбку — пожалеете. Мало того, что обижусь, так еще и зарплату снижу до минимальной.

Последние слова красавица проговорила уже в лицо Коваля, который первым подскочил к двери, поддерживая под мышки Макса.

— Шуточки у тебя, Оля…Мы же, это…просто хохмим! — засмеялся он, а потом, вежливо поклонившись, пропустил девушку в ресторан.

Вечер прошел весело. Смеясь, иногда даже до икоты, Ольга в очередной раз убедилась, что Макс и Рома не только веселые, умные и порядочные ребята, но еще и удивительно искренние и веселые. "Они будут мне, как родные братья", — решила девушка и удовлетворенно вздохнула. Откуда была эта уверенность, она не знала, но что-то внутри подсказывало — "братцы" не подведут и не продадут, и эта мысль приятно грела ее сердце.

Еда была вкусной, в углу ресторана бойко играл небольшой оркестр во главе с красавцем-цыганом, все вокруг активно ели, пили и танцевали, и эта общая атмосфера веселой непринужденности привела к тому, что Ольга снова почувствовала себя молодой и беззаботной.

"Я уже и не помню, когда мне было так легко, — подумала она. — Взрослые проблемы, ответственность за чужое здоровье, больные пациенты — все это, к сожалению, отобрало у меня беззаботность, а с ней и часть радости. Ведь я забыла, когда последний раз сплетничала с приятельницами, кокетничала с ребятами или танцевала до изнеможения на дискотеке, да и вообще — когда общалась с ровесниками. Все дни мои заняты пациентами, а вечера я посвящаю Виктору. И хотя мне с ним очень хорошо, но я не могу разрешить себе быть рядом с ним обычной девушкой: порой — легкомысленной, порой — ветреной, а порой — и просто глупенькой. Ведь мой ровесник на беззаботный трёп не обратит внимания и даже сможет подыграть для смеха, а вот реакцию Виктора я предсказать не могу и поэтому даже боюсь рисковать. Да и вообще, я бы сгорела со стыда, если б заметила его неудобство или фальшивую заинтересованность такими разговорами. Следовательно, контроль и еще раз контроль, с утра до ночи и с ночи до утра. А я от этого так устала!"

Эти мысли заставили Ольгу отложить серьезный разговор на потом, тем более, что здесь, в ресторане, среди шума, гама и музыки, совершенно невозможно было что-то обсуждать. К их столику все время подходили знакомые, чтобы поздороваться и узнать последние новости, а еще Ольгу постоянно приглашали танцевать, и она не отказывала никому, потому что и сама соскучилась по танцам.

— Ну что? — в конце вечера поинтересовался Рома. — Сколько приглашений на свидания ты получила?

— Только четыре, — смеясь, "пожаловалась" Ольга.

— Что? — глаза у Макса стали круглыми. — Четыре свидания?

— Сдаю позиции, — вздохнула девушка, — видел бы ты меня раньше.

— Смотри, Оля, — предупредил ее Коваль, — будь осторожна, сама понимаешь. Потому что Максимович открутит тебе голову… да и мне в придачу, за то, что не доглядел.

— Не переживай. Я же просто играю. Сам знаешь, я — не вертихвостка, да и за последние два года мне пришлось столько работать, что я уже забыла, когда последний раз так расслаблялась и отдыхала. Вот и не удержалась, пококетничала немного.

— Да я понимаю, — Рома, наконец, обратил внимание на открытый рот Макса и тихо ругнулся, — Йо-о-о…кэ-лэ-мэ-нэ. Прости, Оля.

— Это ты о ком? Какой Максимович? — начал было тот расспрашивать, но ответа так и не получил, потому что его прервал женский голос.

— Добрый вечер, — и на свободное место к их столику, приветливо улыбаясь, уселась красивая незнакомка.

Макс вежливо улыбнулся в ответ, Ольга тоже, и только Рома молчал, превратившись в столб. Правда, через мгновение он пришел в себя, глаза его хищнически сузились, тело подобралось, будто перед прыжком, и парень, схватив в свою большую руку хрупкие пальчики незнакомки, растроганно произнес:

— Я не знаю, кто ты такая, но готов жениться хоть завтра, — глаза Коваля сияли, а голос был настолько проникновенным, что это сразу вызвало дружный хохот за столом.

Смеялась и незнакомка. Ольга, сидя напротив нее, с удовольствием рассматривала красавицу, которая была словно ее противоположностью, то есть, кудрявой блондинкой со смуглой кожей и большими черными глазами. А в придачу к этому убойному коктейлю у незнакомки еще были пышная грудь и отличная длинноногая фигура. Ее платье нежно-сиреневого цвета удачно подчеркивало прелести девушки, на что сразу и повелся Коваль, а этот местный плейбой уже который месяц холостяковал в Житомире. Ольга и Макс переглянулись, улыбаясь метаморфозам своего партнера, но Роман лишь фыркнул в ответ:

— Вы можете смеяться и дальше, я не обижусь, — а потом вновь обратился к незнакомке. — Мое предложение остается в силе, красавица. Жаль только, музыканты устроили перерыв, а то бы я постарался уговорить тебя во время танца.

— Благодарю за высокую оценку моих достоинств, — ответила девушка приятным голосом, — но я подсела к вашему столику по другой причине. — И она посмотрела на Ольгу нежным улыбающимся взглядом. — Не узнаешь, сестричка? Ничего удивительного, я тоже поняла, кто ты, только под конец вечера.

Ольга сначала растерялась, услышав такое заявление, а потом стала пристально рассматривать незнакомку. "Да, — поняла она, — я когда-то видела это лицо и эти веселые черные глаза, вот только где и когда?". И вдруг почувствовала, как у нее внутри зазвенел приятный колокольчик.

— Наташа, это ты?

Девушка сорвалась с места и бросилась в объятия подруги, которую не видела с раннего детства.

— Сколько времени прошло, страшно подумать, — вздыхала позже Ольга. — Четырнадцать лет! Ужас! Но я рада, что мы снова встретились.

За окном царила теплая летняя ночь, под потолком, сбившись вокруг лампочки, звенела назойливая мошкара, а девушки, удобно устроившись у Ольги на кухне, пили вино и вспоминали детство.

— Я подсчитала, нам было по десять лет, когда мы виделись в последний раз, — Наталья глотнула вино и удовлетворенно вздохнула. — Фантастика, где ты нашла такое классное "Мерло"? Подарили? И, конечно же, мужчина? Кто бы сомневался, — она засмеялась. — Знаешь, моя бабушка периодически упоминала в своих письмах, что ты работаешь в больнице…а еще о бесконечной череде твоих кавалеров.

— Ого, и откуда у неё такая информация?

— От твоей бабы Нади.

— Конечно, — вспомнила Ольга, — они же дружат всю жизнь. Но моя бабушка давно живет за городом. Как?..

— Они же ездят в гости друг к другу, ты разве не знала?

— Знала…но не думала, что, встречаясь, они говорят о внучках.

— А о ком им еще сплетничать?

— Логично, о нас.

— Вот, — кивнула Наташа. — Поэтому, когда я в прошлую субботу приехала сюда, бабушка рассказала, что ты сменила профессию и сейчас работаешь в массажном салоне, что дела там идут хорошо и очередь клиентов расписана почти до Нового Года.

— Ага, — вздохнула Ольга. — За чужими болячками я уже и забыла, когда отдыхала больше трех дней.

— А кто тебя в шею гонит? — упрекнула Наташа. — Вот я из собственного опыта знаю, что от всего нужно получать удовольствие — от работы, отдыха, еды, секса… Пусть немножко, пусть даже капельку…

— И от чужих болезней тоже? — перебила ее Ольга.

— А почему нет? Просто радуйся, что сама здорова, — засмеялась подруга. — Притормози немного и устрой себе отпуск… Знаю! — воскликнула Наташа. — Ты должна приехать ко мне в гости, в Киев.

— В Киев?

— А куда же еще? Мы классно проведем время, увидишь. Мои подруги тебя оценят, я уверена, а мужчины так просто попадают штабелями.

— Пока планы на будущее пропустим, — решительно отмахнулась Ольга, — давай лучше перейдем к более важным вещам.

— Каким?

— Расскажи мне, где ты была все это время и что делала?

— Ладно…с чего же начать? — Наташа задумалась, а потом вздохнула. — Да, времени прошло немало. Я помню, что папа заболел в 1988 году, после Чернобыля, и мама должна была круглосуточно за ним ухаживать, вот бабушка и привезла меня сюда.

— Ага, мы познакомились в первый день школы, — улыбнулась Ольга. — И сразу же подружились.

— И за одной партой сидели…сколько лет? — спросила Наташа.

— Три, кажется, — Ольга подлила им вина и вдруг удивленно добавила. — Знаешь, а я так больше ни с кем не дружила. Приятельниц у меня и сейчас полно, а вот настоящих подруг нет.

— У меня тоже не сложилось с подругами, потому что, только папе полегчало, он снова вернулся на службу и нас сразу отправили в далекий сибирский гарнизон. В тот же год развалился Союз, в головах военных начался раздор, ведь "несокрушимая и легендарная" осталась без родины и объекта охраны.

— Трудно было? — сочувственно посмотрела на подругу Ольга.

— Очень. И дело даже не в том, что это была Сибирь с её холодами и оторванностью от Большой земли. А в том, что отец, как и многие другие военные, от растерянности и отчаяния начал пить.

— О, Господи, ему же нельзя было…

— Да, но он на это не обращал внимания. Как же мы с мамой тогда измучились, кто бы знал! Ведь это пьянство продолжалось несколько лет, пока он снова не слег.

— Серьезно?

— Слава Богу, не очень.

— А почему ты мне не писала?

— Сначала потому, что чувствовала себя очень несчастной, ведь меня оторвали от привычной жизни и увезли неизвестно куда и зачем. А потом… чем было хвалиться? Расписывать пьянки отца? Или хамство подростков, которые свой интерес к девушке выражали матом? Как же я ненавидела ту жизнь! И до сих пор считаю, что детские годы, прожитые здесь, у бабушки, были самыми счастливыми в моей жизни.

— А когда гарнизонная жизнь изменилась?

— Однажды из Киева позвонил товарищ отца и предложил ему работу в Генштабе Украины, а чтобы предложение выглядело более весомым, вдобавок пообещал квартиру. Поэтому мы, не раздумывая долго, сложили вещи и вернулись в Киев.

— Почему же ты не приезжала навестить бабушку и меня?

— Я приезжала, Оля…Не смотри с таким упреком. Я сто раз хотела зайти поздороваться и все такое…но мне, почему-то, всегда было неудобно и немного страшновато, ведь прошло столько лет. Мы обе изменились, стали взрослыми, а наша дружба, казалось, осталась в таком далеком прошлом, куда уже возврата не было.

— Ты и дальше так считаешь? — поинтересовалась Ольга.

— Сама знаешь, что нет, — и Наташа приветливо улыбнулась.

Разговаривали девушки почти до рассвета. Поэтому, когда в десять утра настойчиво начал названивать телефон, Ольга раздраженно крикнула в трубку:

— Виктор, я еще сплю!

А в ответ услышала:

— Оля, у меня беда.

— Что? — девушка сразу сменила тон, потому что такого голоса у Виктора она еще никогда не слышала.

— Давай, одевайся быстро, за тобой уже выехал Володя.

— Ладно, начинаю одеваться, а ты все же объясни, что произошло.

— Мы праздновали день рождения Володи неподалеку от моего дома, поэтому и он, и Владислав заночевали у меня. Утром приехала невестка с внуками, чтобы забрать Владика домой, а пока мы купались в озере, решила покормить детей кашей. И только внуки поели, как обоих малышей вырвало.

— Что они ели?

— Кашу "Нестле".

— Возможно, это аллергическая реакция на какой-то компонент?

— Вита, невестка, говорит, что всегда покупает детям "Нестле", и эта пачка уже два дня, как почата, то есть, они ее уже употребляли, и все было нормально.

— Может, это реакция на чай или сок, который пили близнецы?

— Я не знаю, Оля…Но вскоре стало плохо и невестке. Она сначала закрылась в туалете, где ее вырвало, а потом просто выползла оттуда с криком, что умирает.

— А почему вы не вызвали "скорую"?

— Чтобы они закрыли всех в инфекционном отделении на месяц? Ну, уж нет! Только не это!

— Откуда ты знаешь?

— Когда Владик был маленьким, с ним произошел подобный случай. Его увезли и закрыли в инфекционке на 21 день, и я ничем не мог ему помочь.

— И сегодня ты решил, что…

— Да, лучше сюда сначала приедешь ты, быстренько посмотришь, что и как, а потом уже вместе решим, что делать.

— Хорошо, но я ничего заранее не обещаю, Виктор, потому что дети, а тем более, такие маленькие, для меня большая тайна. Все, до встречи.

Когда Ольга с Володей примчались в загородный дом, Виктор встретил их известием, что детям стало хуже. Влад решительно требовал вызвать "скорую помощь" и был недоволен появлением Ольги, не понимая, зачем она приехала. Но девушке сейчас было не до разъяснений — она почувствовала в доме такую злобу и желание смерти, что ей стало страшно.

— Где дети?

— Наверху, в гостевой спальне.

Мальчики лежали посредине большой кровати и тяжело дышали. Ольга, облокотившись в изголовье, сразу же прижала ладони к горячим лобикам детей и, закрыв глаза, начала молиться. Сил у малышей осталось не много, поэтому девушка поспешила наполнить их тельца животворной энергией, согрела ручки и ножки и усмирила животики, а когда решила вновь осмотреть их, то увидела, что дети просто на глазах стали меняться: дыхание их выровнялось, мордашки порозовели, и они, наконец, очнулись.

— Виктор, — тихо сказала Ольга, — мне необходимо связаться с бабушкой. Ты посидишь с малышами?

— Конечно. Хотя, может, лучше Влад? — Засуха замолчал, увидев реакцию сына на происходящее. Парень стоял, разинув рот, и переводил взгляд с детей на Ольгу, а потом снова на отца.

— Я ничего не понимаю, — тихо сказал он. — Это что, какой-то фокус? Что ты сделала, Оля?

— Она — экстрасенс, — объяснил Виктор. — Поэтому я и позвал её, чтобы помогла…

— Все объяснения потом, — перебила их Ольга. — Я иду к Вите и потом сразу звоню бабушке в деревню, чтобы предупредить о нашем приезде. Ты, Виктор, и Володя готовите машины в дорогу, а Влад собирает вещи мальчиков, потому что, возможно, мы заночуем в Стусове. Вам понятно?

— Да.

Ольга спустилась в гостиную, и один взгляд, брошенный на Виту, милую худощавую блондинку, сказал ей, что болезнь у женщины такая же, как и у детей — черное зло пожирает её организм, отнимая последние силы. Ольга быстро восстановила энергетику Виты и привела ее в чувство, хотя уже знала, что это ненадолго, так что, отправив женщину собираться в дорогу, немедленно позвонила в Стусов, моля Господа, чтобы бабушка оказалась рядом с телефоном.

И после третьего гудка услышала:

— Алло?

— Бабушка, это Оля. У меня беда. — Девушка быстро описала состояние своих подопечных. — Здесь порча на смерть, и я чувствую, что спасти детей и их мать может лишь быстрое снятие, а я в этом не разбираюсь…так что сейчас собираю всех и везу в Стусов.

— Когда ты будешь?

— Где-то минут через 40–50.

— Осмотрись вокруг, Ольга, это очень похоже на проклятие, наложенное на предмет. И если найдешь его, привези с собой. Только будь осторожной, голыми руками не трогай, заверни во что-нибудь плотное и положи в багажник машины. Все, ждем вас и начинаем готовиться.

"Конечно, как я сразу не поняла? Это сильное проклятие, и оно наслано на Виктора, а Вита и внуки попали под него случайно. Следовательно, это не дух, и не сила, а какой-то предмет, которым можно пользоваться…Кухня!"

Ольга побежала на кухню и сразу же поняла, что во всем виноват новый электрический чайник, стоявший на рабочем столе. Рядом на полу валялась только что распакованная коробка от него. И хотя на первый взгляд все казалось обычным, Ольга видела, что на дне чайника полно "черной" воды. "Поэтому каша, приготовленная на ней, была, словно яд. Ну, а Вита, вероятно, пила кофе", — подумала девушка.

— Оля, — появился в дверях Виктор, — мы можем выезжать. Ты поговорила с бабушкой?

— Да, нас уже ждут…Скажи, откуда у тебя этот чайник?

— Подарили на день рождения.

Ольга подняла руку, останавливая дальнейшие объяснения, потому что вдруг почувствовала неискренность в голосе Засухи.

— Виктор, это — проклятие, и наслано оно на тебя лично. А попали под него Вита и мальчики. Каждый, кто выпьет из этого чайника, сразу же заболеет и быстро начнет угасать. Так что я еще раз спрашиваю, откуда у тебя этот чайник?

— Я тоже хотел бы знать, — послышался голос Влада, который стоял, держа на руках обоих сыновей. — Вита уже в машине, — добавил он, — и ей гораздо лучше, спасибо, Оля.

— Нам надо спешить, потому что я только приостановила действие проклятия, а без ритуала снятия порчи, оно вновь начнет действовать.

Пока Ольга говорила с Владом, Виктор менялся прямо на глазах, превращаясь из озабоченного за семью мужчину, в опасного злого мстителя.

— Я убью эту суку, — наконец прохрипел он и бросился в коридор. — Володя, немедленно разыщи мою бывшую секретаршу…да, Людмилу. Хоть из-под земли ее вырой, привези сюда и закрой в вольере, как собаку. И чтобы глаз с нее не сводил, понятно? А я позвоню позже и скажу, что делать дальше.

Засуха повернулся к Ольге и признался:

— Она подарила мне чайник… гм… на прощание.

— И ты взял?

— А что я должен был делать? Людмила сказала, что приготовила подарок к моему 50-летию. Помню, она еще просила обязательно им пользоваться, чтобы хоть иногда вспоминать о ней. Мне было неудобно отказать, вот я и взял, а дома забросил чайник на полку…и забыл. А Вита, вероятно, нашла и распечатала, чтобы вскипятить воду для каши, — и Виктор замолчал, опустив глаза.

— Что уж теперь говорить? Я же предупреждала: оскорбленная женщина способна на все, — вздохнула Ольга. — Но об этом мы поговорим потом, а сейчас принеси мне какой-нибудь мешок, или лучше два, чтобы я упаковала чайник. Мы берем его с собой.

Всю дорогу до Стусова Виктор убито молчал, мрачно глядя на дорогу. День обещал ненастье. Низкие темные тучи полностью затянули горизонт, указывая на неминуемую грозу. Деревья гнулись от ветра, который, словно пустынный самум, задувал в окно автомобиля горячий песок и пыль.

Машина Влада четко держалась позади и Ольга знала, что у его детей и жены пока что все хорошо.

— А если бы тебя не было? — вдруг прошептал Виктор. — Я бы потерял семью из-за какой-то мстительной суки…и никогда бы не узнал настоящей причины этого несчастья…Или мог сам однажды включить чертов чайник и сдохнуть, как бешеный пес, исходя желчью.

— Что сейчас говорить, Виктор? Никто не знает своей судьбы, — ответила девушка и, помолчав, добавила, — даже ведьмы.

21

Возле бабушкиного дома их встречал Борис Малеванный, который, увидев машины еще издали, начал растворять ворота.

— Баба Надя сказала, чтобы вы сразу шли в дом, — крикнул он.

— Тогда лови ключи, поставишь машины, где положено, — Виктор и Влад бросили ему по связке и поспешили за Ольгой.

В большой комнате, куда девушка завела семью Засух, было прохладно и тихо, свежо пахло мятой и тимьяном, в углу под иконами мерцала небольшая свеча, а на голом, до белизны выскобленном столе, уже все было приготовлено для снятия порчи.

Бабушка с сестрой внимательно осмотрели Виту и мальчиков, переглянулись между собой и сказали:

— Так и есть, Оля, ты была права, у них порча на смерть. И молодец, что сразу привезла сюда всех, чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.

Потом баба Мария бросила взгляд на Виктора и Влада и ткнула пальцем в сторону двери:

— А вы здесь будете лишними, так что идите…к Борису.

— Или возвращайтесь домой, — вмешалась баба Надя.

— Подожди, бабушка, — сказала Ольга. — Виктор, Влад, выйдем на улицу, есть разговор.

— Только недолго, — услышала за спиной девушка, — ты — нужна.

На улице, зайдя за угол дома, где ветер дул меньше, Ольга сказала:

— У вас есть два-три часа, поэтому используйте их толково.

— То есть? — Виктор взял девушку за руку.

— Во-первых, надо выяснить, кто наслал эту порчу. Ты же не думаешь, что сама Людмила, правда? Она только заказчик, а нам нужен исполнитель. Дальше — никаких активных действий не вести, только сбор информации и наблюдение. И главное — держитесь от черных на расстоянии…и от Людмилы тоже.

— Почему? — спросил Влад.

— Потому, что когда порчу снимают, она возвращается к тому, кто её наслал. А я не хочу, чтобы с вами что-нибудь произошло. Понятно? Обещаете держаться подальше?

— Да, — кивнули головами мужчины.

— И последнее — позаботьтесь об ужине для всех, что-нибудь сытное, но не жареное, ладно?

Ольга повернулась, чтобы идти в дом, когда Виктор вдруг притянул ее к себе и крепко поцеловал.

— Спасибо, солнышко.

— На здоровье, — она улыбнулась и, кивнув головой на прощание, скрылась за углом.

— Невероятно, — Влад смотрел на отца, будто впервые увидел, — Ты… с Ольгой?..

— А что? — задиристо спросил Засуха.

— Да ничего, просто я впервые вижу тебя таким…

— Каким?

— Не знаю…другим. И давно это у вас?

— Нет. Но надеюсь, что продлится долго. Сынок, сейчас не время об этом, у нас есть дела поважнее.

— Ты прав.

Когда Ольга вернулась в дом, то застала на удивление спокойную картину: на полу, застеленную чистой дерюгой, лежала Вита, обнимая сыночков, и вся троица крепко спала, сладко посапывая после пережитых волнений.

— Сильное снотворное, — объяснила баба Надя в ответ на вопросительный взгляд девушки. — Так им будет легче вернуть "черную" воду и избавиться от проклятия. — Старая женщина вздохнула, присаживаясь на скамью. — Если бы не дети, можно было бы сделать все иначе, легче, а так… Что говорить, Оля? Сколько я видела в мире зла, но никогда не привыкну к детским страданиям. Грех это большой — мучить невинных, а уж таких маленьких — самый большой грех в жизни.

— Садись в кресло, — высунулась из темного угла баба Мария, — сегодня нам будет нужна твоя помощь. — Она обошла девушку сзади и положила пальцы ей на виски, а через минуту удивленно прошептала, — Ох! Ну, и силы у тебя?! Никогда такого не чувствовала.

— Да, силы у Ольги много, — гордо констатировала баба Надя. — И это хорошо, потому что сами мы с таким проклятием не справимся.

— С каким — таким? — переспросила Ольга.

— Личным.

— Не понимаю…

— Здесь не просто порча на смерть, Оля. Обычную порчу, хоть и смертельную, всегда можно снять, независимо от срока давности…и спасти человека чуть ли не на смертном одре. Но в нашей ситуации это не сработает, потому что на Виктора наслали личное проклятие. А это означает, что у черного, который его делал, были с ним свои, личные, счеты.

— Но как это может быть? И при чем тут Людмила?

— Думаю, ее просто использовали.

— И что теперь?

— А теперь, внучка, ты поможешь нам все вернуть обратно, поделившись своей силой. Садись на пол вместе с Витой и детьми…садись так, чтобы касаться всех одновременно.

— А если я лягу между ними и просто обниму? — предложила Ольга. — Так можно?

Сестры посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули.

— С молодыми никогда не знаешь, чего ждать, — буркнула, будто соглашаясь, баба Мария, — поэтому расскажи внучке, что к чему.

— Понимаешь, Оля, — осторожно стала объяснять бабушка, — для того, чтобы начать обряд, нужно, чтобы ты вначале сняла защиту, которую наложила на этих нещастных.

— Но я ничего я не накладывала…просто добавила здоровья и все.

— Дурочка, — ласково погладила ее по голове баба Мария. — А разве это не защита? Возможно, она отличается от традиционной, ведьмовской, но свою функцию выполняет безупречно.

— Я рада, — улыбнулась Ольга.

— Так вот, — продолжила бабушка, — в случае тесного контакта с пораженными порчей, то есть, когда ты будешь лежать между Витой и детьми, есть вероятность, что чернота попытается перейти от них к тебе.

— Я ее не пущу, — уверенно ответила девушка.

— Может быть, — согласилась старуха, — ведь ты от рождения белая и у тебя сильная защита. Да еще и твой учитель добавил…

— Вы знали Андрея Ефимовича? — встрепенулась Ольга.

— Не лично. Просто вижу, что в тебе, кроме родовой силы, существует еще и посторонняя, другая сила…А ты недавно запечатывала чужую могилу.

— Когда же я научусь четко различать это? — вздохнула девушка. — Так было бы удобно сразу видеть, кто или что перед тобой.

— Все в руках Божьих, поэтому ничего не могу обещать наверняка, ведь природа твоей силы очень отличается от нашей, традиционной. То, что нам понятно с первого взгляда, ты чувствуешь лишь частично. Зато сама творишь такие чудеса, которые для нас абсолютно невозможны.

— Предлагаю заканчивать ученые диспуты, — вмешалась баба Мария, — лучше определимся, куда размещаем Ольгу и начинаем работу. Что ты выбрала, девочка?

— Лучше я лягу, — и осторожно раздвинув Виту с детьми, Ольга улеглась на пол. Одной рукой она обняла мальчиков, а вторую подсунула под голову Виты.

— Можно мне маленькую подушку? — шепотом спросила она.

— Нет. Ты должна лежать на ровном полу.

— Ладно, — вздохнула девушка.

— А теперь слушай внимательно, — бабушка нагнулась над ней, нежно поправляя иссиня-черные волосы девушки. — Ты закроешь глаза и не будешь их открывать, пока я не разрешу, потому что, хоть ты и наша, но…

— Я понимаю, можешь не объяснять, — Ольга улыбнулась.

— Хорошо. Потом ты заберешь свою силу у Виты и мальчиков, освободив зло. Это даст нам возможность добраться до него, чтобы начать ритуал снятия порчи. И будь бдительна, Оля, эта зараза будет бороться за "свои" тела до последнего, а потом будет пытаться влезть и в тебя.

— Я уже сказала, что не пущу ее, — заверила Ольга. — Я сохраню нас всех, обещаю.

— Тогда начинаем.

На улице, тем временем, потемнело до черноты, ветер внезапно стих и наступила такая тишина, что не слышно было даже мелкой мошкары. Звякнуло стекло окна, закрытого бабушкой на щеколду, зашуршала тяжелая портьера, отрезая их от окружающего мира, и в сумраке комнаты началось таинство: вокруг лежащих на полу, солью был нарисован двойной магический круг и на нем, под горячие молитвы сестер, плотным рядком установлены зажженные свечи.

— Закрой глаза и молись, — услышала девушка тихий приказ бабушки.

— Молись, и будь настороже, — добавила баба Мария.

Запахло травами и ладаном, по полу заструился дым, заворачивая всех в свои объятия, где-то рядом бормотали старухи, обращаясь за помощью к Господу…когда вдруг за окном ударила молния, которую Ольга увидела даже сквозь закрытые веки и портьеры, ударила так, что чуть не выбила стекла. А за ней, после долгой минуты ожидания, возле дома рвануло страшным взрывом грома. Дети в руках Ольги вздрогнули, дёрнулась Вита, но девушка крепко держала всех в своих объятиях.

— Начинай, — услышала Ольга шепот бабушки.

— Забирай у них силу, только осторожно, — добавила баба Мария.

И Ольга начала потихоньку вытягивать из мальчиков, а потом и из их матери, ту энергию, которой недавно поделилась. Она чувствовала, что рядом затаилась чернота, которая пока что пряталась, словно живое, разумное существо. Но зло вдруг обнаружило себя, потянувшись к Ольге, словно жаждущий к воде, но, наткнувшись на блок, выставленный девушкой, сразу же отступило вглубь и присмирело.

— Очень хорошо, — услышала Ольга. — Теперь просто жди, когда чернота станет подниматься вверх, и не дай ей вновь вселиться в тела. Как хочешь, борись, хоть на кулаках дерись, но не пусти его обратно, слышишь?

— Да, — шепнула девушка.

Воображение, дополненное звуками грозы за окном, нарисовало Ольге фантасмагорическую картину борьбы Света и Тьмы. И если зло представлялось в виде отвратительных змей, жадно поедающих свои жертвы изнутри, то свет выглядел яркими молниями нагаек, которые начали безжалостно стегать черноту, выгоняя ее наружу. Змеи сопротивлялись, пытаясь спрятаться или просто перетерпеть боль, но нагайки света были неумолимы. И зло поддалось, начало понемногу выбираться из тел наружу, ведь там, наверху, хоть и не было "еды", но не было и невыносимой боли.

А Ольга уже ждала настороже, и как только первая змея вылезла на поверхность, ударила ее силой, подбрасывая высоко под потолок, за ней наступила очередь второй, а затем и третьей змеи. Но праздновать победу было еще рано, потому что змеи, моментально объединившись в одну, огромную, как анаконда, снова упали вниз. Но Ольга тоже была начеку, образовав над собой колючий щит алмазной твердости. От удара об него "анаконда" разлетелась на мелкие осколки и, признав свое поражение, черными пятнами поползла к краю магического круга. Здесь на помощь девушке уже подоспели и родовые силы, превратившись из молний-нагаек в обычные веники, которые бережно смели черноту в большой совок и, приоткрыв окно, выбросили ее наружу, добавив на прощание хорошего пинка под зад.

— Все, слава Господу, — тяжело вздохнула баба Мария. — Можешь вставать, Оля…если силы остались, конечно, — добавила она.

Когда Ольга открыла глаза, то увидела, как бабушка и ее сестра усаживаются на скамейку и начинают с интересом рассматривать свою внучку.

— Что ж это за чудо мы породили? — тихо пробормотала баба Надя.

— Конечно, чудо, иначе и не скажешь, — гордо согласилась баба Мария.

— Вы о чем? — девушка осторожно встала на ноги.

— О том, что без твоей помощи нам бы не удалось победить зло, очень уж сильный и упорный соперник попался. А ты дала черному такой отпор, что теперь к нему возвращается не просто снятое проклятие, а настоящее смертельное оружие.

— Это уже его проблемы, — ответила Ольга, — меня сейчас интересует другое — навредит ли возврат Людмиле, той женщине, которая подарила Виктору чайник. Ведь, бабушка, вспомни, как заколдовали Бориса до полного беспамятства, так может, и Людмила невиновна? А Виктор приказал ребятам привезти ее к себе домой, чтобы узнать к кому она обратилась "за помощью".

— Домой? — ужаснулась бабушка. — Позвони к нему быстро! Пусть все бегут подальше от этой "невиновной". И лучше спрячутся куда-нибудь под дерево, оно всегда помогает в таких делах.

Ольга бросилась в сени, где на крючке висела сумочка с мобильным телефоном, и, набирая номер Виктора, толкнула дверь на улицу. Даже сквозь ливень девушка увидела необычно черную тучу, которая, как длинное копье, мчалась в сторону города. На глазах у Ольги "копье" вдруг разделилось на две части, меньшая повернула к лесу, где на опушке среди сосен стоял дом Виктора, а вторая, большая, антрацитовой молнией ударила где-то в городе.

— Борис! — закричала Ольга, и когда парень выскочил из соседней комнаты, взволнованно приказала. — Заводи машину, мы немедленно выезжаем к Виктору…причину объясню по дороге.

22

Доклад Володи, когда отец и сын Засухи вернулись домой, был коротким.

— Дамочка упиралась, как бешеная, поэтому пришлось ее немного… гм… успокоить.

— Кто-то видел?.. — голос Виктора был холодным.

— Нет. Я привез ее сюда и посадил в вольер, как ты приказал, и уже час хожу вокруг, стерегу. Это все. А как там твои?

— С ними работают…и не спрашивай меня, как и что, потому что я не знаю. Нас с Владом оттуда выставили без всяких церемоний.

— А Ольга приказала вычислить исполнителя, — вмешался Влад.

— Логично, — согласился Володя. — Тогда начнем?

— Клетку не открывай, — предупредил Виктор. — И вообще держись на расстоянии. Ольга предупредила, когда проклятие снимают, оно возвращается к тому, кто его наслал.

— Ага, — понял Володя, — значит, на свете все же существует высшая справедливость?

— Скорее закон равновесия, — возразил Засуха, медленно приближаясь к вольеру, находящемуся в дальнем углу участка. — Хорошо, что я собаку не завел, а так хоть одну суку…пристроил на место, — и он замолчал.

Горизонт вспыхивал молниями, быстро приближалась гроза, гоня перед собой неистовство злящегося грома, но ничто не могло отвлечь внимание Виктора от женщины, которая поднялась ему навстречу. Ветер теребил ее длинные темные волосы и рвал домашний халатик, застегнутый наискось, она была босой, но даже это не помешало ей броситься к сетке, чтобы крикнуть:

— Выпусти меня отсюда! Ты не имеешь права!

— Я имею все права…после того, как ты собиралась убить меня и мою семью.

— Совсем сдурел?! Я ничего такого?.. — и женщина замолчала, вытаращив глаза, увидев, наконец, что держит в руках Засуха. Коробка от электрочайника, оставленная Ольгой на кухне, стала доказательством, которое сказало Людмиле всё. — Будь ты проклят… — прохрипела она и медленно начала отходить от края клетки.

— Почему, Людмила? — строго спросил Виктор, но ответа так и не дождался. Женщина отошла в дальний угол вольера и села, закрыв лицо руками.

— Что ж, — вздохнул Володя, — суду все ясно. Что будем делать?

— Я запрещаю ее и пальцем касаться, ясно? — сказал Виктор. — Считай, что она — прокаженная.

— А как же исполнитель? — спросил Влад.

— Придется подождать.

— Я думаю, когда пойдет возврат проклятия, — заметил Володя, — Людмила сама нам все расскажет.

— Если выживет…не забывай — порча была сделана на смерть, — мрачно добавил Виктор, а потом резко сменил тему. — Может, где-то спрячемся, вот-вот начнется ливень?

— Тогда, скорее в беседку, — махнул рукой Влад. — Мокнуть ради этой… тьфу! Прости, Господи!…у меня нет никакого желания.

Мужчины едва успели перескочить под круглую крышу небольшой беседки, когда "разверзлись хляби небесные". Дождь хлынул с такой силой, что серая стена теплой воды будто ножом отрезала их от мира. Удобно устроившись за круглым столом, Виктор внимательно наблюдал, как очередная молния освещает силуэт женщины в вольере, но лишь недовольно морщился от особенно сильных раскатов грома, мешающего разговаривать. Он не чувствовал ни капли жалости к Людмиле, и то, что она — женщина, теперь ничего не значило, это в мирное время можно было ссылаться на ее слабый женский пол, но сейчас между ними была война.

Мужские разговоры прервал звонок мобильного телефона:

— Где ты, Виктор? — встревожено спросила Ольга.

— Стерегу Людмилу.

— Беги от нее подальше и падай под дерево! Немедленно!

— Ребята, ну-ка поскорей под стол! — Виктор дернул сына и Володю за руки, стягивая их на пол, и последнее, что успел заметить, было то, как встрепенулась в вольере Людмила. А дальше он уже ничего не видел, только слышал…слышал, как она закричала, по нечеловечески воя от боли. И это было не просто страшно. Это было ужасно!

Ольга перезвонила Виктору, когда они с Борисом уже ехали по житомирской трассе. Дождь лил, не утихая ни на минуту, "дворники" на лобовом стекле машины едва успевали стирать струи воды. И хотя видимость была плохой, Борис упрямо гнал автомобиль сквозь ненастье, понимая, что им нужно, как можно быстрее, добраться в пригород.

— Алло! Виктор! Как дела? — Ольга облегченно вздохнула, услышав, что все живы и здоровы. — Мы с Борисом будем у вас… — девушка посмотрела на своего водителя и, увидев два выставленных пальца, уверенно добавила, — через двадцать минут. — Нет, к Людмиле не подходи. Я приеду и сама посмотрю первой. Все, до встречи.

Девушка отключила телефон…и чуть не уронила его, потому что Борис вдруг начал тормозить, бросая машину из стороны в сторону. К счастью, дорога была пустой, а то, наверняка, случилась бы авария. Малёванного было не узнать, остановив машину на обочине, он намертво вцепился в руль, хрипя, словно загнанный зверь, по его лбу и вискам потекли струйки пота, а из уха тонкой струйкой вытекла кровь. Ольга не трогала парня, потому что видела — творится что-то странное. Ее глаза вдруг различили черную сеточку, которая начала сползать с головы Бориса, скручиваясь, словно сухой осенний листок. Стараясь не касаться парня, девушка открыла окна в машине, чтобы образовался сквозняк, и это сработало — сетку выдуло ветром на улицу под дождь, где она и пропала.

Малёванный сразу же потерял сознание и начал сползать на пол, хорошо, что ремни безопасности его удержали. Поэтому Ольга, перебравшись на заднее сиденье, опустила кресло Бориса в горизонтальное положение и положила ему руки на голову, пытаясь привести в чувство.

"Что же это получается? — размышляла девушка. — Сетка, которая "держала" Бориса в беспамятстве, вдруг перестала действовать? Почему сейчас? Почему именно тогда, когда в город вернулась снятая порча? — И сама себе ответила. — А потому, что тот, кто наложил чары на Бориса, наслал проклятие и на Виктора, то есть, это — один и тот же человек. Ничего себе! Кто же так смертельно ненавидит меня и Засуху? Ведь это не может быть совпадением, ни в коем случае! Так, все потом. Сначала нужно привести в сознание Бориса, а то без его помощи я к Виктору не доберусь. Значит, сосредоточусь на лечении".

Через несколько минут парень открыл глаза, отчаянно посмотрел на Ольгу, пытаясь что-то сказать, но она закрыла ему рот ладошкой.

— Потом, Борис, потом все расскажешь. Сначала подробно вспомни, что с тобой случилось, ладно? А сейчас для нас главное — поскорее добраться до Виктора. Сможешь?

— Постараюсь, только подожди немного, — Борис вышел из машины и подставил лицо под струи дождя. Он глубоко дышал, улыбаясь небу, и Ольга поняла, что по щекам парня стекает не только вода. — Вот теперь можем ехать, — Борис вернул сиденью вертикальное положение, включил мотор и вскоре они уже подъезжали к знакомому дому на опушке леса.

Виктор, Володя и Влад встречали их еще на дороге, полностью мокрые и взволнованные.

— Почему так долго?..

— И телефон не отвечал…вероятно, из-за грозы?

— Оля, что случилось? — настойчиво допытывался Виктор.

— Ребята, если дадите вставить хоть слово и зайти в дом, то я уложусь в три минуты, — смеялась красавица, видя живыми и здоровыми близких ей людей.

Оказавшись на веранде, девушка сначала усадила на диван еще немного бледного Бориса и только потом сказала:

— Итак, начинаю. Первое — Вита и мальчики абсолютно здоровы и сейчас спят крепким сном. Второе — насланное проклятие было таким сильным, потому что тот, кто его делал, имел личный зуб и на Виктора, и на меня. Откуда я это взяла? Пункт третий — возвращённое проклятие освободило Бориса от беспамятства, поэтому нам пришлось остановиться, парень потерял сознание прямо за рулем, хорошо, хоть успел затормозить.

— Хочешь сказать, — сразу сообразил Володя, — что тот, кто приказал Малёванному убить тебя, и тот, кто наложил проклятие на чайник, одно и то же лицо?

— Получается, что да.

— Осталось понять кто это.

— Я знаю кто, — послышался тихий голос Бориса, — уже знаю.

— Имя, — голос Виктора давил, словно ледяная глыба.

— Звенигора. Он — дед Арсена.

— Дед? Какой дед? — удивился Влад. — Я думал, это женщина?..

— Все становится понятным, да? — Ольга посмотрела на Виктора.

— Частично…

— Ты объяснишь, наконец? — Влад растерянно посмотрел на отца.

— Подожди минуту, — остановила его девушка. — Не забывай, что там, на улице, есть еще одно доказательство — Людмила.

— Пошли, — решительно приказал Засуха. — Настало время получить ответы на все вопросы.

То, что увидела Ольга в вольере, поразило ее до глубины души — мокрое грязное женское тело, в остатках драного халата, валялось на голой земле лицом вниз и казалось абсолютно мертвым. Но стоило девушке коснуться холодной руки Людмилы, как она почувствовала — женщина еще жива, хоть и может в любой момент умереть.

— Подожди, дорогая, — шепнула Ольга, — это ты еще успеешь. — Она встала на колени, перевернул Людмилу лицом кверху, а потом положила руки ей на виски, и сила, словно волшебная река чистоты и здоровья, начала вливаться в страждущее женское тело, наполняя его энергией и жизнью.

— Ты уверена, что поступаешь правильно? — спросил Виктор. — Ведь она может снова всё начать…

— Молчи, — девушка подняла глаза. — Я — не она, и никогда не дам человеку умереть. Возможно, по твоим законам, это нормально, отвечать смертью на смерть, но по-Божеским — величайший грех. Каждый имеет право на милосердие…и каждый имеет право на второй шанс. Поэтому лучше держи зонт ровнее и не мешай.

Через десять минут Ольга закончила лечение и встала с земли.

— Забирайте Людмилу в дом, — сказала она, — только сначала обмойте ее от грязи.

— С ее души грязь всё равно не смыть, — буркнул Виктор.

— А можно из шланга… здесь, на улице? — спросил Володя. — Потому что, пока дотащим ее до ванны, полдома придется убирать.

— Можно, она не скоро придет в себя. Да и на улице, хоть и дождь, но совсем не холодно.

— Сейчас простуда для нее — наименьшее зло, — добавил Влад, — особенно после того, что она натворила.

— Ладно, — подытожил Засуха, — действуем активно и оперативно. Оля, марш в дом переодеваться, и не спорь, ты свою работу уже сделала, теперь — наша очередь. А ну, ребята, взяли!

Через десять минут, чистая и относительно сухая, Людмила лежала на диване в гостиной, завернутая в большое теплое одеяло, и ее беспамятство незаметно перешло в обычный сон.

Тем временем, мужчины вместе с Ольгой перешли на кухню, где продолжили "разбор полетов".

— Виктор, — сразу успокоила его девушка, заметив осторожность, с которой Засуха сел к столу, — можешь смело всем пользоваться. Я еще раз внимательно всё осмотрела и уверяю тебя — гадости здесь больше нет.

— Тогда давайте выпьем чего-нибудь горячего, — предложил Влад. — Потому что, хоть на улице и лето, но после стольких часов под дождём я ужасно замерз.

— Да, Оля, — повернулся к девушке Володя, — ты не спрашивала Виту, зачем она вдруг решила открыть новый чайник?

— Спрашивала, оказывается, у старого чайника на дне был толстый слой накипи, мыть его не хотелось, вот она и…

— Понятно.

— Кстати, который час? Полчетвертого? — Виктор присвистнул от удивления. — Ничего себе, ну, и время летит!

— Предлагаю перейти к более неотложным делам, — вмешался Володя. — Пока вы укладывали Людмилу, я в кабинете взял папку с фотографиями похорон Профессора. Вот, Борис, посмотри внимательно, может, найдешь здесь "своего" деда? — И пока парень перебирал снимки, объяснил, что имел в виду. — Малеванный был в отпуске, когда умер Ефимович, поэтому не знает, кого мы искали после похорон.

— Да, это он, — парень показал снимок, где был сфотографирован их враг. — Это дед Семен.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно констатировал Володя. — Помнишь, Виктор, я докладывал, что на прощание с Ефимовичем приходил странный дед, который всё пытался подобраться к Ольге, а потом исчез, словно дух…э-э нечистый.

— Да уж, что нечистый, это точно. И помню, что наши ребята тогда его позорно проворонили.

— Можешь полюбоваться — это и есть старик Звенигора.

— Где он живет? — поинтересовалась Ольга.

— Это можно выяснить. Зачем тебе?

— Зло, которое почти убило Людмилу, только гораздо сильнее и опаснее, ударило и в старика. Вероятнее всего, он уже умер, раз Борис освободился от колдовства, но оставлять на произвол судьбы это нельзя, — красавица посмотрела на Виктора долгим взглядом. — Мы должны быть уверены, что сделали все возможное для разрешения конфликта.

— Согласен, нужно ехать к деду, — сразу поддержал девушку Виктор. — Я хочу знать, за что он так меня ненавидит.

— Я тоже, — Ольга грустно улыбнулась.

— Простите, но я не поеду, — Борис виновато опустил глаза. — Хоть увольняйте, Виктор Максимович, но с меня на сегодня хватит.

— Вот, дурачок… увольняйте, — передразнил парня Засуха, — не дождешься, Малёванный. У вас с Владом будет другое задание — следить за Людмилой. А пока она спит, Борис, возьмешь магнитофон и надиктуешь все, что помнишь о своей встрече с чертовым дедом. И еще, когда Людмила проснётся, запишете на магнитофон и ее показания, ясно?

— Да, — кивнули ребята.

— Хочу добавить, что опасаться Людмилы не стоит, — вмешалась Ольга. — Лучше накормите ее чем-то горячим, да вот хоть "Мивиной", найдете ее на верхней полке шкафчика. Заварите еще зеленого чая…но звоните сразу, если вдруг она будет вести себя странно.

— Есть адрес Звенигоры, — крикнул из коридора Володя, — Едем?

— Да. Пора, наконец, выяснить все до конца.

23

Дождь понемногу стихал, открывая далеко на горизонте яркое солнце и синее умытое небо, воздух был наполнен влагой и свежестью, а над головой волшебно сияла огромная радуга, словно цветной прозрачный мост, накрывшая город. Но когда Ольга вышла из дома, она даже не обратила внимания на всю эту красоту, потому что внутри у неё шептало: "Нужно торопиться, может, я еще успею помочь старику… пусть он даже будет самый черный из черных".

— Поспеши, — попросила она Володю, садящегося за руль, — вдруг мы еще успеем? — А Виктору, который сел рядом с ней на заднее сиденье, объяснила. — От мысли, что это я спровоцировала смерть деда, мне становится нехорошо.

— Глупости, — возразил Засуха. — Ты просто вернула ему то, что он наслал. Считай это самообороной, не более.

— Да и выхода, Оля, у тебя не было, — добавил Володя серьезно, рассматривая девушку в зеркало заднего вида. — Ведь если бы ты сидела, сложа руки, погибли бы невинные женщина и маленькие детки.

— Согласна, — вздохнула Ольга. — Но настроения это мне не добавляет.

— Да вся эта история невеселая, что и говорить, — подытожил Виктор и прижал девушку к себе.

А через двадцать минут они дружно поднимались по лестнице небольшого дома, стоявшего в стороне от дороги, окруженного старым запущенным садом. Дверь им открыла пожилая крепкая женщина в черном платке, глаза которой сразу же прикипели к Ольге.

— Я знала, что ты придешь, — спокойно сказала она девушке и пригласила всех войти. — Сюда, прошу.

В центре гостиной, на большом столе, лежал покойник — старенький дедушка в дорогом коричневом костюме. Его лицо было изуродовано зеленым платком, которым деду подвязали челюсть. Заметив растерянный взгляд Ольги, женщина объяснила:

— Это ненадолго. Как только тело окоченеет, платок уберут.

— Я не поэтому, — смутилась девушка, — просто не ожидала, что вы так быстро организуете… — она повела плечом.

— Вы здесь одна? — вмешался Виктор, холодно рассматривая покойника, а Володя, тем временем, оперативно проверил соседние комнаты, плотно прикрывая за собою двери.

"Мертвому вредит сквозняк", — вспомнила Ольга, и мысленно поблагодарила мужчину за тактичность.

— Да, я одна, — с достоинством ответила женщина. — Знаю, что у вас есть вопросы и готова на них ответить. Поэтому прошу на кухню, там будет удобнее, сами понимаете.

— А можно его коснуться? — тихо спросила девушка, указывая глазами на умершего.

— Прошу, — женщина кивнула головой и вышла.

— Зачем тебе, Оля? — попытался задержать ее Виктор.

Но девушка сделала по-своему и тут же пожалела, убедившись, что тело перед ней и впрямь мертвое и пустое.

— Пошли, — шепнула Ольга.

На кухне, усевшись возле стола и вежливо отказавшись от кофе, Ольга сразу спросила:

— Как вас зовут?

— Галина, а ты, я знаю, Ольга, — затем женщина подняла глаза на мужчин, стоявших в дверях, и спросила. — Вы же не оставите нас наедине, я правильно понимаю?

— Правильно, — ответили они.

— Тогда пообещайте, что все услышанное здесь останется между нами.

— Даю слово…клянусь, — Виктор и Володя сели вокруг Ольги, а Галина, сложив руки на коленях, начала рассказывать.

— Я ещё ребенком познакомилась с дедом Семеном, и уже тогда он был старым. Никто никогда не знал, сколько ему лет, да это нас и не очень интересовало, дед и дед.

— Он был главой черных в городе? — спросила Ольга.

— Не только, но это наши внутренние дела и вас они не касаются.

— Ладно. Но теперь главная — вы?

— Да, — Галина поправила платок и немного помолчала, опустив глаза, будто собираясь с силами. — Это не случайность…то, что произошло, вся эта история. Скажем так, это — заранее спланированная акция. Добавлю, акция личная. Семен все делал сам. А мне разрешил принять участие лишь в печальном финале.

— Чтобы забрать силу? — тихо спросила Ольга.

— Сама знаешь, такое не оставляют на произвол судьбы, — Галина проницательно посмотрела на девушку.

— Знаю.

— Меня интересует, в первую очередь, причина, — вмешался Виктор. — Почему старый Звенигора так ненавидел нас, меня и Ольгу? Хотя догадываюсь, это как-то связано с Арсеном, я прав?

— Да, но давайте я просто расскажу, что видела, а вы уж сами решайте, какие причины у этой истории, — ответила Галина. — Так вот, Семен Звенигора любил в своей жизни только одного человека — внука Арсена. Мальчик был черным от рождения, что, кстати, было большой редкостью…но виделись они с дедом не часто, потому что дочь Семена, Анна, которая все знала о своем отце, не хотела их сближения. Мальчик вырос, окончил школу, и все было хорошо, пока однажды не случилась страшная авария, в которой Анна с мужем погибли.

— Я помню тот случай, — сказал Виктор. — Мы с командой были на похоронах, да и потом помогали парню, чем могли.

— Это было его рук дело? — поинтересовался Володя, кивая на комнату, где лежал покойник.

— Не знаю, — ответила женщина. — Честно, не знаю, хотя возможно.

— Но Арсен и потом не жил с дедом, — вспоминала Ольга. — Он мне рассказывал, что хозяйничает один.

— Так и было, ему исполнилось 18, когда его семья погибла, — ответила Галина.

— Арсен действительно жил один, — добавил Виктор. — От армии, как сироту, его освободили, вот он все время и проводил у меня в секции.

— Это, кстати, ужасно раздражало Семена, ведь он хотел сделать из парня своего преемника, — продолжила Галина. — Но Арсен сопротивлялся, не желая признавать то, кем является. Ему хотелось обычной судьбы молодого человека: иметь друзей, любимую девушку, а в будущем — нормальную работу и семью.

— А деду это было неинтересно, — вздохнула Ольга. — Я понимаю, о чем вы говорите, ведь сама так же боролась с судьбой.

— Да, ты понимаешь, Оля, — кивнула Галина. — Когда Арсен в тебя влюбился, Семен чуть не лопнул от злости, но ничего поделать не мог. Он даже как-то пожаловался, что внук его не слушается и встречается с самой неподходящей в мире девушкой.

— Я тогда еще не знала правду о себе, — объяснила Ольга. — А Арсен разве знал?

— Что ты белая? Конечно. Но, думаю, это для него роли не играло, потому что он действительно был очень влюблен. Откуда я знаю? — Галина грустно улыбнулась. — После смерти родителей парень начал заходить сюда навестить деда, тем более, Семен с такой радостью встречал его. Ну, а я здесь частенько бывала по работе, — женщина пожала плечом, — вот мы и встречались с Арсеном время от времени, разговаривали. Для опытной женщины молодые влюбленные парни, как давно знакомая книга, ее даже читать не нужно, достаточно бросить взгляд. Арсен светился от счастья, а Семен от этого просто бесился.

— А тут еще и вы, — взглянула Галина на Виктора. — От парня только и слышно было: "Виктор Максимович то, Виктор Максимович сё, моя команда, мои ребята, мои друзья". Для Арсена его клуб был на первом месте, и вы, Виктор, как его тренер и старший товарищ, пользовались у него большим уважением. А Семен ревновал, так ревновал!

— Я действительно искренне любил парня, — с горечью в голосе сказал Засуха. — Поэтому просто не мог поверить, когда он попал в беду, какую-то дикую историю с дракой.

— Его заставили, — Галина достала из ящика сигареты и закурила.

— А нам разрешите? — спросил Володя.

— Да на здоровье, — иронично пожелала женщина и продолжила рассказ. — Тот случай был специально подстроен. Старик хотел одним махом избавиться от Ольги, как любимой Арсена…и будущей грозной соперницы. А еще хотел освободить внука от вашего влияния, Виктор. — Женщина выставила на стол пепельницу и объяснила замысел своего "шефа". — Семен считал, оторвать Арсена от обычной жизни можно было единственным способом…

— Спровадить на зону? — глухо спросил Володя.

— И такое случается. Хотя старик этого делать не собирался, он в любой момент мог избавить внука от тюрьмы, уладив все быстро и безболезненно. У него были для этого и возможности, и нужные люди.

— В итоге, сделал бы внука своим должником, повязав на всю жизнь, — заметил Володя.

— А сам в глазах Арсена выглядел бы спасителем и единственным другом, — добавил Виктор.

— Да, — ответила Галина, — но все пошло наперекосяк.

— Я тогда как раз уехала в деревню к бабушке и пробыла там неделю, — начала вспоминать Ольга. — А когда вернулась, узнала, что Арсен, который не признавал алкоголь, потому что был спортсменом, вдруг напился в незнакомой компании. А под конец гулянки устроил драку, где досталось даже девушкам, двое из которых обратились за помощью в больницу.

— То, что тебя там не было, очень удивило и обидно поразило Семена, — объяснила Галина. — Но он быстро успокоился, ведь достиг своей главной цели — разорвал ваши отношения с Арсеном.

— Да, — Ольга виновато опустила глаза. — Я не любила его по-настоящему, просто была немного влюблена. В 16 лет такое часто случается…и заканчивается легко.

— Я несколько раз посещал Арсена еще до суда, — вспомнил Засуха. — Хотел понять, что произошло, помочь, чем смогу. Помню, в нашу первую встречу, парень пытался объяснить, что не виноват. Это звучало настолько нелепо, что я просто накричал на него. — Виктор закрыл на минуту глаза и вздохнул. — Только теперь начинаю понимать, что могло случиться.

— Колдовство? — почему-то шепотом спросила Ольга.

— А что Семену еще оставалось? — Галина пожала плечами.

— Очень похоже на то, как было с Борисом, — заметил Володя.

— Борисом? Каким Борисом? — спросила женщина.

— Парень, которому сделали татуировку, — объяснил он.

— Ах, этот?.. Да, там похожая природа заклятия, — задумчиво согласилась Галина, но увидев, как изменились лица у мужчин и Ольги, вдруг рассердилась. — А что я могла сделать? И моего мнения никто не спрашивал. Повторяю, это была личная вендетта Семена, и он все делал сам!

— Мы перескочили на сегодня, — решила разрядить обстановку Ольга, — а я хочу знать о прошлом. — Говорить ей было трудно, потому что ужасно хотелось плакать. Ее угнетала мысль, какой дурой она оказалась в 16 лет. "А кто я тогда была? Маленькая, глупая девчонка", — корила она себя, но от этой мысли легче не становилось.

— Да, прошлое, — Галина успокоилась и снова зажгла сигарету. — Вот вы, Виктор, вспомнили, что ходили к Арсену в милицию, да?

— Ходил.

— Семен тоже ходил, но внук не захотел его видеть, только записку передал, что деда у него больше нет.

— Ого, парень сжег за собой все мосты, — тихо присвистнул Володя.

— Без вины виноватый! Господи, как ужасно! — Ольга чуть не плакала. — Ведь он не мог доказать, что невиновен!

— Да. Правду знали только Семен и я, — Галина вздохнула. — Мне было жаль парня, но вмешиваться я не могла. Боялась. Семен, когда получил эту записку, бесновался так, что я просто сбежала отсюда. Вы его не знали, а я знала. Под горячую руку дед мог такого наворотить! — женщина махнула рукой. — А через несколько дней, когда буря утихла, Семен сказал, что передумал помогать. "Пусть внучек немного посидит, — сказал он, — может хоть тогда поймет свое предназначение. А зона — как раз то место, где ему быстро вправят мозги и объяснят кто он такой. И тогда он вернется ко мне".

— Ему дали два года исправительных работ, — вспомнил Виктор. — Но я не слышал, чтоб Арсен потом приезжал в город. Я бы об этом знал.

— А он больше и не приезжал, да и не написал ни разу, — вздохнула Галина. — Куда-то подался, куда глаза глядят, бедняга, а дед ждал его, ждал и не дождался. А когда случайно узнал, что все эти годы Арсен переписывается с вами, Виктор… Что тогда было! — женщина даже всплеснула руками. — Думаю, именно это известие добило Семена, окончательно превратив его в сумасшедшего.

— Арсен тебе пишет? — удивилась Ольга.

— Два-три раза в год, — усмехнулся Засуха. — Я ему написал в колонию, он ответил. Так мы и начали переписываться.

— А почему я не знала? И никогда не видела его писем?

— Потому что, во-первых, Арсен пишет мне на адрес фирмы, а во-вторых, дорогая, почему ты должна была знать?

— Ну, я не знаю, — смутилась Ольга. И действительно, почему это Виктор должен был докладывать ей о своей переписке? Ведь она отвернулась от Арсена и никогда не интересовалась его дальнейшей судьбой. — Я чувствую себя предательницей, — отчаянно шепнула девушка.

— Глупости, — вмешалась Галина. — Ты была почти ребенком, 16 лет — телячий возраст. Это не оскорбление, так говорят немцы о подростках, — объяснила женщина. — Для тебя эта история и должна была остаться в воспоминаниях, как неприятный эпизод, не более.

— Но Арсену это сломало жизнь! — И Ольга, не выдержав мук совести, разрыдалась.

— Перерыв, — объявил Виктор и, подхватив со стула девушку, повел ее на улицу. А Володя остался поговорить с Галиной, чтобы окончательно расставить все точки над "и" в этой истории. В частности его интересовало, каким образом в сети старого Звенигоры попали бедняга Борис и коварная Людмила.

24

— Я сама себе отвратительна, — хриплым голосом выдавила Ольга, когда, наконец, смогла успокоиться. Она проплакала добрых полчаса, да еще так безутешно и горько, что Виктор начал волноваться. Его веселая и выдержанная девушка, которую, кажется, не могло сломать и напугать самое страшное зло, горько рыдала от чувства вины. Как ни странно, это сделало ее в глазах Виктора еще ближе и родней, ведь безупречная красавица превратилась в обычного понятного человека.

— Глупышка, — Засуха нежно обнимал ее, стоя под старой грушей, вдыхая знакомый запах черных волос. — Ты же прекрасно понимаешь, что ничего не могла поделать. Никто не мог.

— Да, но я и не хотела. У меня было единственное желание — забыть поскорее ту неприятную историю… А Арсен в это время мучился в тюрьме… оплёванный и беспомощный, — и девушка вновь заплакала.

— Хватит, Ольга, — слегка встряхнул её Виктор. — Бери себя в руки, нам еще нужно закончить разговор с Галиной, потом вернуться ко мне, чтобы переговорить с Борисом и Людмилой…Ох, разговор с ней будет особенно неприятным.

— Да, — отодвинулась от Засухи девушка, вытирая слезы платочком. — У нас еще много дел, а я вдруг расклеилась… — Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом, сцепив ладони в замок, закрыла глаза и на минуту замолчала, концентрируясь внутри своего естества. И внутреннее равновесие плавно вернулось, отодвинув девичье отчаянье и слезы на второй план. — Ладно, возвращаемся.

На лестнице дома их встретил Володя:

— Я выяснил все, что было нужно…и попрощался.

— А как?.. — Виктор кивнул на окно кухни, где виднелась фигура Галины. — Наши отношения на будущее?

— Не скажу, чтобы мы заключили договор о дружбе, но долгосрочный пакт о ненападении гарантирую. Дед своей несдержанностью сильно пошатнул ряды черных адептов, поэтому им сейчас не до того.

— Я все равно должна зайти попрощаться, — сказала Ольга, а затем повернулась к Виктору. — Подожди меня здесь. Я быстро.

— Хорошо… только смотри там, — и он подмигнул ей.

Галина, увидев Ольгу, снова села к столу.

— Почему вы согласились с нами поговорить и всё объяснить? — Девушка садиться не захотела, стоя почти на пороге.

— Потому что мне не нужны неприятности. Пойми, Ольга, сейчас, после смерти Семена, все стихнет, и нестабильность, которую он вызвал своим безумием, снова превратится в равновесие. Мы сможем мирно сосуществовать рядом, потому что хоть и являемся противоположными силами, но в таком небольшом городке, как наш, это вполне возможно. Прошу тебя, не мсти нашим людям, ведь они просто выполняли приказ.

— Я не мстительная, — с достоинством ответила Ольга, — Но и не дура. Я обещаю все забыть, но предупреждаю — ваших людей мы хорошо знаем. И пока они будут "работать" в пределах равновесия, их никто трогать не будет. Каждый человек имеет право выбирать, к каким силам обращаться за помощью — к черной или белой. Но как только я узнаю, что ваши подчиненные снова начали принимать заказы на смерть, буду безжалостно давать сдачи, обещаю.

— Я принимаю эти условия, — встала из-за стола Галина. Вид у нее был довольно измученный, но держалась она с достоинством.

— И спасибо, что рассказали про Арсена, — Ольга проглотила комок в горле, чтобы снова не заплакать. — Мне полезен был этот урок.

— А я хочу поблагодарить тебя за дочь, — и Галина низко поклонилась растерянной Ольге, а потом объяснила. — Ты спасла ей жизнь. Она была одной из многих пациентов, которых ты вылечила за последний год. Знай, черные очень ценят твою работу, и никогда не будут мешать, у нас ведь тоже есть дети и родители. — Галина внимательно смотрела на девушку, ожидая ее реакции, но Ольга молчала. — Знаешь, старый Звенигора прекрасно понимал, чем может закончиться его война. Мне кажется…да что там, кажется, я уверена — Семен специально создал эту ситуацию, чтобы возвращенное проклятие его убило.

— Вы думаете? — ужаснулась Ольга.

— Да. Он хотел умереть, давно хотел, и только-только почувствовал начало возврата, скомандовал помочь ему переодеться в чистое и лечь на стол. А потом я пошла в сад и ждала конца. "И едва не обомлела от страха, когда увидела, какой силы заклятие ты вернула", — вспомнила женщина, а вслух сказала. — У подневольного человека выбора нет. Но теперь в наш город снова вернется мир и покой. Я все для этого сделаю, обещаю.

— Ладно, на этом, я думаю, наш разговор можно заканчивать, — ответила Ольга. — У вас и так сейчас будет полно хлопот, так что не буду больше мешать. А если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. И помните — я готова помочь любому больному человеку, независимо от его врожденных склонностей, предпочтений, рода деятельности или цвета мировосприятия.

— Спасибо, — Галина провела Ольгу на крыльцо и на прощание попросила Виктора связаться с Арсеном. — Пусть приедет на похороны. Может, хоть тогда душа его деда успокоится, — вздохнула она.

— Телеграмму я дам, — пообещал Виктор. — А уж приезжать или нет, это Арсен решит сам.

— Хорошо.

— Звенигора помнил, что Арсен дружил с Борисом, и когда у него, наконец, лопнуло терпение, "случайно" встретил парня на улице и начал расспрашивать о делах, — рассказывал на обратном пути Володя. — С его квалификацией заморочить Малёванному голову было легко. Так он и узнал, что внук пишет тебе письма, Виктор. И у деда "поехала крыша" — он начал шпионить за тобой, а когда узнал об отношениях с Ольгой, окончательно спятил. Единственное, что стало интересовать старика, была месть. Но просто убить вас, ему было мало, и тогда дед задумал многоходовую комбинацию.

Начал он со знакомства с Людмилой. Уговорить на месть оскорбленную и завистливую су… простите… женщину, оказалось просто. Подробностей Галина не знает, но дед как-то обмолвился, что "Засуха вскоре за все заплатит", поэтому она и обратила на это внимание. Но шли дни, а ничего не происходило. Старик не знал, что ты, Виктор, забросил "подарок" Людмилы на антресоли и даже не вспоминаешь о нем. Он почему-то решил, что твое везение — дело рук Ольги, поэтому дальнейшие усилия направил на нее.

Наслать заклятие на нашу красавицу дед не мог, потому что, как говорит Галина, "нашла коса на камень", а потому решил подстеречь ее как-нибудь вечером и лично…э-э…нанести вред. Но Ольга всюду ездила под охраной, добраться до нее было невозможно, поэтому, когда умер Профессор, старик решил — это его последний шанс, но снова потерпел поражение — наши ребята его к Ольге не подпустили.

— Гадство, — скрипнул зубами Виктор, крепче прижимая к себе девушку, — твоя жизнь была под угрозой, а мы ничего не знали.

— Твоя тоже, не забывай, — ответила Ольга.

— Последним шансом Звенигоры стал Борис, — продолжил Володя. — Старик пригласил парня на пиво, где подсыпал ему в стакан какую-то гадость, а потом привел к себе и сделал татуировку. Галина присутствовала, но вмешиваться не имела права.

— Жаль, я не спросила у нее… — вздохнула Ольга.

— Что?

— А-а, неважно, я уже и так поняла, — отмахнулась девушка. Но увидев проницательный взгляд заместителя Засухи, честно ответила. — Правильно, это наши, ведьмовские, дела. Ты все равно не поймёшь.

— Даже пытаться не буду, — заверил ее Володя.

Ольга улыбнулась, потому что для нее, наконец, стало понятным, почему дед Семен отдал приказ Борису убить ее лишь после запечатывания могилы Ефимовича. "Тот лучик, который подарил мне учитель на прощание — это не просто так. Это что-то настолько важное, что дед боялся рисковать, поэтому и не натравил на меня Малёвнного сразу, а ждал конца ритуала… Конечно! Ведь на кладбище была еще одна ведьма — моя мама! И подарок от Ефимовича она могла легко забрать себе. А этого допустить дед не мог".

— Приехали, — услышала девушка над ухом.

— Что? — Ольга подняла глаза и поняла, что их машина уже стоит возле дома Виктора.

— Задумалась? — Засуха помог девушке выйти из автомобиля, а затем обратился к Владу, встречавшего их на веранде. — Докладывай, сынок.

— Вот, — протянул магнитофон парень. — Я записал "исповедь" и Бориса, и Людмилы.

— Молодец, — Виктор посмотрел на окна дома и нахмурился. — Она давно очнулась?

— Уже часа полтора. Сначала плакала, потом немного поела, а уже после чая, как ее прорвало исповедоваться!.. Наговорила такого, пап, что меня чуть не стошнило. Сейчас при Людмиле дежурит Борис, но, думаю, лучше его сменить, а то, после пережитого сегодня, он "случайно" может спровоцировать…сам понимаешь.

— Володя, — кивнул Засуха, и когда его заместитель исчез в доме, вздохнул. — Ладно, Оля, пошли на кухню. Будем слушать радио-ужасы.

Рассказ Бориса мало чем отличалась от того, что им говорил по пути Володя. Голос парня на пленке часто прерывался, чувствовалось — вся эта история сильно повлияла на него. Поэтому, когда закончилась запись, Ольга решила провести короткий сеанс психотерапии и попросила Виктора позвать парня к ним на кухню.

— Борис, — начала девушка, когда тот уселся напротив нее. — В мире есть много такого, чего обычный человек не понимает и считает сказкой, поэтому и встречает с недоверием и снисходительной улыбкой.

— Да, я это уже понял, — опустил глаза Малёванный.

— И не ты один, — сухо добавил Виктор.

— Но чудеса существуют, и бояться их не нужно, — продолжила Ольга. — Как не нужно бояться людей с необычными талантами, тем более, их на свете очень мало. Это просто странное и фантастическое стечение обстоятельств, что дед Арсена оказался черным колдуном.

— Я его знаю много лет, но никогда не думал… — парень замолчал. — Настоящий колдун? — встрепенулся он.

— Да. Был. Он умер, когда тебе на дороге стало плохо, и своей смертью разрушил заклятие, — Ольга видела, как Борис оживает прямо на глазах, и улыбнулась. — Ты опять абсолютно свободный человек.

— А потому думай и делай выводы, — добавил Виктор.

— Спасибо, — Борис вдруг наклонился и поцеловал руки девушки, заставив Ольгу покраснеть. — Я искренне благодарю тебя. Знаю, несмотря на все, что я натворил, ты спасла меня на кладбище, второй раз спасла сегодня, когда я умирал на дороге. А сейчас, Оля, ты вернула мне жизнь в третий раз, когда сказала, что я опять свободный человек.

— Да ничего… — девушке было неудобно, зато Засуха улыбался так, словно это хвалили лично его.

— Спасибо, спасибо, — Борис отпустил пальцы девушки и торопливо выскочил из кухни.

— Вот так, — весело заметил Виктор, — крутым парням тоже полезно поплакать время от времени. По себе знаю…

— Когда это ты плакал? — подозрительно спросила его Ольга.

— Когда встретил тебя, красавица. Плакал днями и ночами, веришь?

— Нет, не верю!

Володя, вернувшись на кухню, застал их в объятиях друг друга, но стыдливо поворачивать назад не стал, а демонстративно присвистнул от восторга, провозгласив:

— Конец перерыва! Вас ждет встреча с роковой женщиной.

— Ох, не напоминай, — поморщился Виктор.

— Давай это быстро отбудем и поедем в Стусов, — предложила Ольга. — Влад уже весь, как на иголках, разве не видишь?

— Оля… — Виктор словно прирос к полу. — Я еще в состоянии выслушать магнитофонную запись…но лучше мне сейчас не встречаться с Людмилой, а то душу переполняет единственное желание — избить ее до боли в руках.

— Полностью присоединяюсь, — кивнул Володя.

— Может, ты нас выручишь, солнышко? — и Засуха сложил ладони, как в молитве.

— Ладно, — вздохнула девушка. — Я схожу к ней одна. Но пока мы будем "мило" общаться, поскорее заканчивайте свои дела и закажите такси для "гостьи". А главное — не забудь про ужин в Стусов.

— Да, мой генерал, — отдал ей честь Виктор. К нему присоединился и Володя. — Все будет исполнено!

Ольга зашла в гостиную, поздоровалась с охранником, сидевшим у двери, а потом кивнула ему "на выход" и уселась в кресло, рассматривая свою соперницу. Людмила, еще довольно бледная, лежала на диване, кутаясь в одеяло, но увидев Ольгу, встрепенулась.

— Чего тебе?

— Да вот, пришла сообщить, что все кончено, — спокойно ответила девушка. — Так что давай сразу договоримся — ты не будешь ломать комедию, будто ничего не понимаешь, сама ведь все рассказала, есть магнитофонная запись — это первое. А второе — мы только что приехали из дома деда Семена, он умер два часа назад.

— А мне что с того? — наглости Людмиле было не занимать.

— Тебе — ничего, дура! Больше — ничего! — рассердилась Ольга. — Да — дура! — тебе не послышалось. Потому что лишь тупая, ограниченная и завистливая дура могла связаться с сумасшедшим черным! На что ты рассчитывала, а? Порадоваться на похоронах Виктора или его невестки и внуков? Этого ты хотела?!

— Нет! — хрипло воскликнула Людмила, комкая одеяло в руках.

— Что уж теперь? Эта история закончена, — спокойно заговорила Ольга. — Так что думай, как будешь жить дальше. Но запомни на будущее — тебе никто ничего не должен, а будешь себя так мерзко вести, я пожалею о том, что спасла тебе жизнь. Да-да, я! Я вытащила тебя с того света, понятно?!

— Господи, — выдохнула женщина, покраснев. Куда и подевалась наглость? Она отбросила одеяло и вдруг упала на колени перед Ольгой. — Я виновата, признаю, — затараторила Галина. — Дед, словно змей-искуситель, вытянул из меня всё хорошее, а ведь оно было, было! И я сама не знаю, как повелась на его речи…а потом уже ничего не могла поделать. И все время боялась! Как же я боялась! Даже уехала из города, надеясь, что все закончится без меня.

— Встань, — дернула ее за руки Ольга. — Тебе ребята рассказали, что случилось из-за твоего "подарка"?

— Я не хотела этого! Только не дети, нет! Дети — это святое! — крикнула Людмила. И столько искренности и боли было в ее словах, что Ольга сразу поняла — здесь что-то есть. Она протянула руки и коснулась пальцами висков женщины, которая все еще не поднималась с пола.

— Помолчи немного, — скомандовала Ольга и нырнула вглубь чужого естества. "Когда я "возвращала" Людмилу, мне было не до ее болячек. Итак, посмотрим теперь, что у нее не так. Ага, вон где собака зарыта?" — Ты не можешь иметь детей? — спросила девушка.

— Нет, — Людмила опустила голову. — Первый аборт…и все. Что я только потом не делала? К кому не обращалась? Даже в Киеве была. И везде один диагноз — невозможно. Я даже думала удочерить девочку… — голос женщины становился всё тише, плечи ее опустились, и вдруг она заплакала. Людмила позволила Ольге поднять себя и пересадить на диван, а потом кулаком вытерла слезы и шмыгнула:

— Мне все равно незачем жить — родители умерли, детей не будет, кому я нужна? Думала, может, Виктору? У него как раз внуки родились, а тут вдруг ты…Я сразу поняла, что у него появилась другая, только не знала, кто. Просто с ума сходила от отчаяния.

— Ты так его любишь? — насторожилась Ольга.

— Что? — Бледно улыбнулась Людмила. — Да нет, какая любовь? Просто мы подходили друг другу. Он обеспечивал меня всем необходимым, а я…у меня появилась власть и влияние в нашем городе, вот я и подумала, может, хоть это как-то утешит.

— А как же любовь?

— Не смеши меня, какая любовь? Я давно в эту чушь не верю, и мое сердце, словно камень, ничего не чувствует. Так я думала, по крайней мере, пока не узнала о тебе. Вот тогда этот камень и истек кровью.

— Почему же ты желала смерти Виктора, а не моей?

— Я не знаю, — шепнула женщина. — Я вообще ни о чем не думала, пока не пришел дед Семен. А потом уже было поздно.

— Ладно, Людмила, — Ольга встала и начала ходить по комнате, посматривая на женщину. — Как собираешься искупать свой грех?

— Делайте со мной, что хотите. Я на все согласна — хоть в тюрьму, хоть в землю. Заслужила!

— А если я дам тебе надежду? — спросила Ольга, заглядывая в темные красивые глаза. — Если ты сможешь забеременеть?.. — договорить она не успела, потому что Людмила снова упала на колени. — Ты что? Встань!

— Пусть Бог тебя благословит, Ольга, — заплакала женщина. — Недаром наши ребята называют тебя ангелом.

— Какие глупости! Я — не ангел…и не святая. Довольно, слышишь? Давай, вставай, нам нужно поговорить.

— Хорошо, — встала с колен Людмила, — я слушаю.

— Запишись ко мне на прием в "Салон", и с октября мы начнем работать. Стопроцентную гарантию я не даю, но восемьдесят процентов обещаю, а уже последние двадцать зависят только от тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— До октября, Людмила, ты должна очистить своё тело и душу. Как? Сама решай. Исповедайся в церкви, посети святые места, побывай в Лавре или Почаеве. Одновременно с этим, выбери хорошую диету, прочисти организм от шлаков, забудь про мясо и копчености, употребляй больше овощей, фруктов, рыбы. И третье — это активная гимнастика, ежедневно — зарядка, упражнения на растягивание, бег. Сколько тебе лет? Тридцать шесть? Господи, ты же еще такая молодая, а уже махнула на себя рукой!

— Я сделаю всё, как ты сказала, обещаю, — поклялась женщина.

— Тогда до встречи в октябре. А теперь можешь ехать домой, одежду тебе подобрали, такси вызвали…Нет, я не могу допустить сейчас твою встречу с Виктором и Владом, это лишнее. Лучше скажи спасибо Господу, что Вита и мальчики живы, иначе тебя бы ничто не спасло.

25

В полночь, когда Виктор понял, что не уснет, он, крадучись, тихо вышел из дома, сел на скамью под стеной и зажег сигарету. Вокруг разлилась тишина, Стусов спал, и только сверчки пели в траве, выводя бесконечные рулады. А ночное небо сегодня было просто фантастическим, глубоким, словно черно-синий бархат. На его фоне сказочно сверкал рожок молодого месяца и россыпью сверкали миллиарды звезд, будто прекрасные бриллианты в волшебной шкатулке драгоценностей.

"А я никогда не дарил Ольге бриллианты, — подумал Засуха. — Она всегда так небрежно относилась к моим подаркам, что о драгоценностях я даже и не вспомнил". От мыслей об Ольге, как всегда, в груди потеплело, и сердце мужчины застучало быстрее. "Я обязательно подарю ей колье с бриллиантами, — решил Виктор. — То, что она сделала сегодня, просто не укладывается в обычные рамки восприятия. Столько людей спасла: Вита и мальчики, Борис, Людмила…даже деда Семена хотела спасти, но не успела, слава Богу. А еще девушка успокоила Малёванного, пообещала ребенка Людмиле, была вежливой с новой главой черных, Галиной. И откуда у Ольги столько терпения, добра и мудрости?"

Тихо скрипнули двери, и вскоре к отцу присоединился сын.

— Я тоже не могу заснуть, — шепнул он.

— Как там твои?

— Ох, хорошо, пап…словно ничего и не было. — Влад тряхнул головой и вздохнул. — Господи, что за день! Я такого насмотрелся и узнал, что, кажется, хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Не ты один, сынок.

— Баба Надя и баба Мария, как добрые феи из сказок, которые я читал в детстве. А Ольга!.. Это нечто необыкновенное! Недаром твои ребята называют ее ангелом.

— И это правда, сынок. То, что она сегодня сделала, обычному человеку не под силу.

— Согласен. Но как получилось, что вы вместе? Ведь она такая…

— Какая? — улыбнулся в темноте Засуха.

— Необычная, ты же сам только что сказал. И почему я ничего не знал о ваших отношениях, ведь мне ты бы мог довериться или хотя бы намекнуть.

— Ну, ты как маленький, Влад? Если я молчал, значит, так было нужно. И объяснений я пока давать не буду, на то есть причины. А насчет необычных талантов Ольги, расспроси ее лучше сам.

— Да как-то неудобно.

— Ну, и хорошо, есть вещи, о которых лучше не знать, поверь. А то глянь на результат сегодняшнего дня — от пережитых ужасов, мы, вместо того, чтобы спать, оба сидим и курим на крыльце.

— Ага, — тихо заржал парень.

— Поэтому давай поговорим о более конструктивных вещах.

— Каких именно?

— Ты думал, как отблагодарить родных Ольги?

— Да. И знаешь, у меня есть классная идея, папа.

— Слушаю.

— Бабушки носят воду из колодца, говорят, она здесь особенно хороша. Но обе уже совсем старенькие, сил на ведра не хватает, так, может, организовать для них водоснабжение из колодца в дом? А еще провести канализацию в выгребную яму за огород? В доме же оборудовать хорошую кухню и санузел. Для двух бабушек такие удобства будут лучшей благодарностью.

— Молодец, — похвалил сына Виктор. — Но, все же, спроси разрешения у хозяек, ладно?

— Ага, — и Влад толкнул отца в плечо. — Остается еще Ольга — твой…и наш ангел-хранитель. Ведь, кроме того, что она оказала первую помощь у тебя дома, без ее силы баба Мария и баба Надя ни за что бы не справились с этим проклятием. Вита услышала случайно, когда старушки думали, что она спит, и шептались между собой об Ольге. Да и вообще, твоя девушка, пап, сегодня столько народу спасла…

— Я тоже об этом думал.

— Так что у меня есть еще одно предложение.

— Слушаю внимательно.

— Отвези ее куда-нибудь отдохнуть — Италия, Франция, Кипр, Египет. А путевки вам подарю я.

— Ты спятил? А как же стусовский ремонт?

— Легко! — весело фыркнул Влад. — Его мы организуем с тобой пополам, ладно? А вот ваш отдых за границей — это моя личная благодарность.

— Я подумаю над твоим предложением, — пообещал Виктор, — а теперь пора спать. Пойдём, нам утром в дорогу.

А утро принесло неожиданный разговор — баба Надя позвала Виктора "показать хозяйство". Ольга удивленно подняла брови, но ничего не сказала. А Засуха, медленно ступая по мокрой от росы траве, дошел со старухой до речушки, текущей за огородом, где под плакучей ивой чернела большая скамья.

— Я люблю здесь сидеть, особенно летними вечерами, — баба Надя привычно оперлась спиной на ствол ивы и пригласила Виктора. — Садись, я хочу поговорить о своей внучке.

— Я так и понял, — усмехнулся Засуха. — И хочу сразу заверить, что люблю Ольгу и очень серьезно отношусь к нашим отношениям.

— Это хорошо, — улыбнулась старуха. — А как насчет будущего?

— Я хотел бы жениться на ней, — Виктор нахмурился, — но не уверен, имею ли право. Ведь Ольга такая молодая, красивая и талантливая, иногда рядом с ней я чувствую себя самозванцем, которому случайно досталась чужая награда. Вы понимаете, о чем я?

— Да, понимаю и соглашусь — Ольга действительно очень талантливая девушка. И хотя от рождения она была обычным ребенком, с возрастом в ней проявились такие фантастические силы, которые сразу сделали ее непохожей на других женщин нашего рода. Поэтому я рада, что у неё теперь есть защитник, страж, да-да, не удивляйся. Когда-то, сотни лет назад, у каждой чародейки был страж, который защищал ее от мирских проблем и плохих людей. Так что это не случайность, что ты появился в жизни моей внучки.

— Странно, — усмехнулся Виктор. — Ведь название моей охранной фирмы — "Страж".

— Я и говорю, все, что происходит — не случайность.

— Надеюсь.

— И то, что между вами большая разница в возрасте, тоже хорошо, — старуха улыбнулась. — Не ожидал такого? Что ж, объясню. Ольга, несмотря на свою наследственную мудрость и интуитивное понимание людей, еще очень молода и неопытна. Поэтому ей нужен человек, который знает жизнь и сможет помочь в различных, в том числе и нестандартных, ситуациях. — Хотя женщина говорила спокойным приветливым голосом, ее выдали глаза, глаза, чуть не кричавшие о беде.

— Вы так говорите, — встревожился Виктор, — у меня сразу закралось подозрение… что-то еще должно произойти?

— Я не знаю, — баба Надя с мукой посмотрела в небо. — И никто не знает, только Господь, просто… — и старуха замолчала.

— Что? Говорите, — Виктор взял ее за руку, сжимая морщинистую ладонь до боли.

— Когда привезли Виту с сыновьями, мы спасали их, не зная, что это работа главного черного. Хотя, если б и знали, это ничего бы не изменило — мы спасали бы их в любом случае. — Старуха сняла платок и пригладила волосы. — Только потом, когда Ольга рассказала про деда Звенигору, мы поняли, что случилось на самом деле.

— И?..

— Есть вероятность… что со сменой в городе главного черного, может смениться и главная белая.

— То есть, Ольга может умереть? — от ужаса у Виктора волосы на голове встали дыбом.

— Тихо-тихо, — теперь уже баба Надя взяла за руки Засуху. — Не обязательно. Это можем быть мы с сестрой или Зоя, ведь все из рода Коляда связаны.

— Неужели ничего нельзя поделать? — голос Виктора отказывался слушаться, руки стали мокрыми, а по спине потекли струйки холодного пота.

— Нет, только ждать, моля Господа, чтобы кара равновесия не упала на Ольгу. И не потому, что она молодая или любимая, а потому, что самая сильная и может спасти любого из нас, не дай Бог что. Но если беда коснется ее, мы все будем бессильны, ведь такого дара ни у кого больше нет. Вот я и боюсь за внучку, понимаешь меня?

— Но это же ужасно, — Виктор сорвался со скамьи и наклонился над рекой обмыть вспотевшее лицо, но прохладность воды даже не почувствовал. Напрягая волю, он взял себя в руки и начал расспрашивать.

— Вы знаете, что может произойти…и когда?

— Нет. Но есть надежда, что смерть, выбирая белую, равную по силе Звенигоре, обойдёт мою внучку стороной, ведь она гораздо сильнее всех нас вместе взятых.

— Понимаю, — вздохнул Виктор. — Чего же вы ждёте от меня?

— Не уезжайте отдыхать с Олей…некоторое время, — попросила баба Надя и, увидев его удивление, улыбнулась. — Я не читаю мыслей, просто слышала твою ночную беседу с сыном.

— Хорошо, — кивнул Засуха. — Мы останемся…но я хотел бы знать, чем могу помочь, скажем так, более конструктивно.

— Молитесь, — перекрестилась старуха, — живите, работайте, а там, Бог даст, все обойдется. Сразу добавлю, что мы с сестрой согласны на проведение водопровода, но хотим принять участие в его финансировании.

— В каком финансировании? — послышался издалека голос Ольги. Через минуту девушка выглянула из-под ивовых листьев, улыбаясь, словно нимфа. — Вы так давно здесь шепчетесь, что меня выслали сюда разведать дату возвращения.

— Заболтались мы, — быстро встала со скамьи баба Надя. — Я и сама не заметила, что вам давно пора ехать. Пошли, Оленька, я провожу тебя до машины и по пути расскажу, что надумали сделать эти смешные хлопцы.

По дороге домой Ольга и Виктор молчали. Засуха, хоть бы и хотел, рта раскрыть не мог, потому что в голове билась единственная мысль: "Все зря. Вчерашний страшный день, затраченные усилия, надежды на будущее — зря. Звенигора выгадал даже в своей смерти. И теперь я должен ждать, кого судьба изберет новой жертвой: Ольгу, ее мать или ее бабушку с сестрой. Господи, как пережить этот ужас незнания?! Что делать?! Что?!"

— Ты так громко думаешь, у меня даже уши заложило, — тихо сказала Ольга, придвинувшись к нему вплотную. — Останови машину, нам нужно поговорить.

Машина Влада, которого Засуха предупредил по мобильному телефону, миновала их, сигналя, и направилась в город. А Виктор съехал с шоссе и остановился под ветвями раскидистого низкого клена, росшего на опушке леса у дороги. Мужчина выключил мотор и повернулся к Ольге, боясь начать сложный разговор, но сказать ничего не успел — девушка вцепилась в него горячими руками и жадно припала к губам. То, что случилось потом, Виктор помнил плохо, тело затопило такой жаждой страсти, что он и не заметил, как уже сидел на заднем сиденье автомобиля, обхватив руками упругие ягодицы Ольги. Его губы присосались к ее груди, пальцы мяли спину и плечи, а она прыгала, вжимаясь в него, так неистово, что последовавший в финале взрыв накрыл обоих сладким беспамятством.

И время остановилось.

Минуты проходили в полной тишине. Где-то за низкими ветвями клена проехала машина, потом еще одна, а любовники, медленно приходя в себя, наконец, расцепили свои объятия. И только теперь Ольга смогла невозмутимо встретить отчаянный взгляд Виктора.

— Не смотри так, — она закрыла ему глаза ладошкой. — Все равно ничего изменить нельзя. Но обещаю — я тебя не брошу.

— Я люблю тебя, — он снова обнял ее, крепко прижав к себе. — И жить без тебя я не хочу…и не буду. — А потом добавил. — Выходи за меня, Оля. К черту дурацкие сроки ожидания, тебя уже и так ценит весь город и его окрестности. А сейчас нас ждёт слишком серьезное испытание, чтобы продолжать эти игры.

— Ладно, — согласилась Ольга. — Когда?

— Как можно скорее. Я завтра все выясню и позвоню тебе из Загса, — Виктор наклонился и поцеловал девушку. — Осталось решить, какую свадьбу ты хочешь?

— Сейчас скажу, — красавица закрыла глаза, представляя себя на чинном и важном праздновании со столами до горизонта, и скривилась. "Нет, только не это". Дальше воображение подсказало девушке неестественно церемонное бракосочетание в Загсе под марш Мендельсона, и она снова сморщила носик. "Ужас!" А потом Ольга вдруг услышала мелодичное пение церковных колоколов, представила корону над своей головой, которую держит подружка Наташа, и себя в белом платье со свечой в руках.

— Ты согласишься венчаться в стусовской церкви? — она заглянула Виктору в глаза. — А свадьбу гулять во дворе у бабушки.

— Да, — торжественно ответил Засуха и засмеялся от счастья.

Через три дня жених оперативно договорился обо всем: стусовский отец Емельян ждал молодых в субботу в два часа дня, во дворе бабы Нади и бабы Марии накрывали столы девушки местного ресторана, а под большим цветным тентом устанавливали аппаратуру лучшие житомирские музыканты. Старухи Коляда от такого буйства событий были просто в восторге.

— Наконец, и в нашем доме будет праздник, — смеялись они, — а то люди идут сюда только с болячками и горем.

Ольга же, размышляя над главным вопросом невесты "Что надеть?", решила одолжить белое платье из бутика пани Анны. Хранить эту тайну "мадам Грицацуева" обещалась единственным способом — она жаждала присутствовать на свадьбе и, получив приглашение, хохотала от восторга.

— Мне будет завидовать весь город, поверь!

А вообще гостей собралось немного. Со стороны Виктора — сын с семьей, ребята фирмы "Страж" с тамадой Володей (по совместительству — первым шафером жениха), и еще несколько друзей-побратимов с женами. Со стороны Ольги — ее родные, Рома с Максом, Наташа — подружка невесты, а еще Софья Карповна и Нина, верные напарницы со времен совместной работы в больнице.

День свадьбы начался с неожиданной встречи. Ольга как раз пила утренний кофе на веранде, когда Виктора вызвал к воротам охранник. Через минуту Засуха появился на пороге, взволнованный и растерянный.

— Приехал Арсен Звенигора, хочет с нами поговорить.

Девушка встала, быстро осмотрела себя и бросилась по лестнице на второй этаж, крикнув по дороге:

— Встречай его первым, а я быстро переоденусь.

— И то правда, — ответил, улыбаясь, Виктор, ведь Ольга завтракала в неприлично-соблазнительном пеньюаре, свадебном подарке пани Анны, от которого жених просто таял уже второй день подряд.

А еще через минуту Засуха обнял высокого крепкого парня, внимательно всматриваясь в его лицо. Арсен изменился (вполне закономерно, ведь прошло столько лет), его юношеское очарование ушло, теперь это был интересный молодой мужчина, который взволнованно осматривал всё вокруг.

— Хорошо выглядишь, — похвалил парня Виктор.

— Спасибо, — голос не слушался Арсена, и он закашлялся.

— Настоящая гроза для женских сердец, — Виктор посадил парня в кресло, сам сел напротив, помолчал немного, давая успокоиться и себе, и гостю, а потом откровенно высказал то, что грузом висело на душе все эти дни. — Мне очень жаль, Арсен. То, что произошло с тобой восемь лет назад…и с нами недавно, все это так невероятно, что верится с трудом. Просто какое-то невозможное стечение обстоятельств. А твоего дедушку можно только пожалеть, он — несчастный человек.

— Что? — удивился Арсен. — Вы ещё и защищаете деда?

— Да, — пожал плечами Засуха. — Думаю, его безумная зависть и злоба — это проявление страшного одиночества…и любви.

— Для меня такая любовь хуже насилия, — горько ответил Арсен.

— Согласен, — Виктор откинулся на удобную спинку кресла и сменил тему. — Ты успел на похороны?

— Да.

— Помощь нужна? Может, деньги? Ведь такие события предсказать невозможно… — Арсен не дал ему договорить, потому что вдруг вскочил на ноги, глядя с восторгом в сторону лестницы. Виктор уже и сам догадался, что это спускается Ольга, но, все же, в его сердце воткнулась неприятная шпилька — такой откровенной реакции парня он не ожидал.

"Я ревную в день своей свадьбы, — скривился Засуха, а потом отругал себя. — Ну, и дурак! Что с того, что Ольга не любит меня так, как бы мне хотелось? Видимо, иначе не может. Слишком много сил и любви ей приходится отдавать людям. Но я, все равно, не отказался бы от нее, ни за что на свете! Лучше умереть!"

Несмотря на то, что Ольга надела обычные джинсы и футболку, Арсен был просто поражен ее красотой. Нежно-белая кожа, яркие синие глаза, изысканные черты лица и длинные черные волосы — эта красота ударила парня прямо в сердце. Он рассматривал девушку-мечту, которая шла ему навстречу, а в голове гонгом билась мысль: "Господи, спаси и сохрани!". Невероятным усилия воли парень взял себя в руки и, проглотив комок в горле, сделал шаг вперед.

— Оля!

— Здравствуй, Арсен.

Она протянула ему руку навстречу, и он схватился за нее, как утопающий за соломинку. А потом сделал то, чего сам от себя не ожидал — наклонился и поцеловал её ладонь.

— Я хочу поблагодарить тебя, — Арсен медленно разогнул спину. — И еще — попросить прощения.

— За что? — Ольга высвободила руку и спрятала ее за спину.

Виктор, увидев это, сразу успокоился и улыбнулся. Он снова свободно раскинулся в кресле и уже не чувствовал себя третьим лишним, как несколько секунд назад, ведь этим жестом красавица дала понять Арсену, что он переступил черту и ей это не нравится.

— Извинения — за деда, спасибо — за себя, что не держишь зла, — парень покраснел, кляня мысленно собственную наглость, поэтому, чтоб поскорее сгладить неловкость, сел обратно в кресло и обратился к Виктору. — Максимович, вы были правы, сказав, что вся эта история — невозможное стечение обстоятельств. И извини, Оля, что не сдержался, увидев тебя. Ты еще в шестнадцать лет была красавицей, но сейчас стала просто невероятной, слов нет, клянусь!

— Спасибо, — Ольга улыбкой дала парню понять, что его извинения приняты, поэтому он вздохнул с облегчением и снова обратился к Засухе.

— Мне Галина сказала, что вы с Олей — пара. Я, конечно, был поражен сначала, но, поразмыслив, понял — это хорошая новость, ведь двое дорогих для меня людей теперь вместе.

— Да, — Виктор улыбнулся Арсену, а потом обратился к Ольге. — Может, сделаешь нам кофе?

Пока мужчины разговаривали, Ольга хлопотала на кухне, выставляя на большой серебряный поднос все необходимое для угощения. В то же время девушку мучил какой-то непонятный червячок сомнения, ей казалось, она упустила что-то важное. И только на пороге гостиной красавица вдруг остановилась, удивленно ахнув.

"Господи, Арсен — серый! Как же я это сразу не поняла? Серый-пресерый! Парень лишился родового черного цвета! И как ему это удалось?"

На ее откровенный вопрос Арсен понимающе улыбнулся.

— После зоны я с товарищем уехал в Одесскую область, где мы присоединились к бригаде строителей, возводивших церковь в Измаиле. Там я познакомился с отцом Григорием, доверился ему и исповедовался, а в конце получил совет — держаться подальше от черных и продолжать строить церкви. Так я и сделал, за восемь лет объездил весь юг Украины, заочно окончил строительный техникум, и теперь у меня вполне легальный бизнес — я строю церкви. Сюда приехал из Зарваницы. Это греко-католический храмовый комплекс в Тернопольской области, красота невероятная.

— Я так понимаю, у тебя строительство соединилось с верой? — поинтересовался Виктор. — Может, и в монахи податься собираешься?

— Ох, нет, — засмеялся Арсен. — Монах из меня получится плохой, потому что я грешен. Каюсь, люблю удовлетворять потребности собственной плоти, начиная с чревоугодия и заканчивая прекрасной половиной, — он лукаво подмигнул Виктору и закатил глаза.

— Но до сих пор холостой? — усмехнулся Засуха.

— Пока да, — подтвердил Арсен.

— Зато мы с Олей решили обнародовать наши отношения и сегодня женимся, — сообщил новость Виктор.

— Сегодня? — вскочил на ноги пораженный парень. — Боже, поздравляю! Я не знал!

— Успокойся, не ты один, — улыбнулась Ольга. — То, что мы с Виктором женимся — тайна, на празднование придут только самые близкие, родные и друзья. И мы приглашаем тебя присоединиться к ним.

Арсен вздохнул, молча осматривая Ольгу и ее жениха, а затем сел в кресло и с сожалением ответил:

— Нет. Спасибо, что пригласили…но нет. Слишком много объяснений мне придется давать, почему я здесь и что делал все это время, ведь большинство сотрудников "Стража" — это мои знакомые и друзья.

— Да, — подтвердил Виктор.

— И вообще в моем присутствии на вашей свадьбе будет что-то неуместное, неправильное. Я не могу объяснить…но так мне подсказывает внутреннее ощущение. Так что я лучше сегодня отправлюсь обратно на Тернопольщину, ведь в Зарванице меня ждет еще не один месяц работы. А ближе к Новому году обещаю приехать в гости, хорошо?

— Обязательно приезжай. А мы, тем временем, подготовим общественность к встрече с тобой, чтобы не задавали лишних вопросов, когда ты снова окажешься в городе.

— Это было бы прекрасно, — Арсен поднялся с кресла. — Ладно, мне пора, да и вам нужно готовиться к свадьбе. Еще раз поздравляю и желаю много-много счастья.

— Спасибо, — сказал Виктор. — Я провожу тебя до ворот.

Ольга на прощание поцеловала Арсена в щеку и грустно улыбнулась, а Засуха, доведя парня в такси, сказал:

— Хорошо, когда все заканчивается хорошо.

— Не все, Максимович, — вздохнул парень. — Галина мне объяснила, что возможна отдача, то есть, смерть моего деда может изменить в городе главную белую. Собственно, из-за этого я себе места не нахожу, хотел даже расспросить Ольгу, но не смог. А она что говорит?

— Ольга называет это законом равновесия и относится по-философски. А вот я, когда узнал, сразу настоял на срочном бракосочетании, чтоб всегда быть рядом.

— Это верно, — согласился Арсен. — Остается лишь молиться и надеяться, что беда обойдет вас стороной, ведь Оля и в шестнадцать лет была, словно белая пташка. А сейчас в ней чувствуется такая невероятная сила — сила любви и добра, что я…я подобное встречал лишь у некоторых священников.

Прощались Виктор и Арсен с надеждой на скорую встречу, парень сел в такси и, махнув рукой на прощание, уехал, а Виктор, вернувшись в дом, спросил невесту:

— Скажи, Оля, ведь в течение многих веков черные проклинали на смерть и что, белые всегда так дорого за это платили? Где же тогда справедливость и этот ваш закон равновесия?

— Черный чувствует, когда возвращается его проклятие, — объяснила девушка, — поэтому образует вокруг себя магический щит, который уничтожает угрозу. Но в нашем случае все произошло иначе, старый Звенигора хотел умереть, он не защищался, вообще ничего не делал, а просто дал себя убить.

— Выходит, дед все равно выиграл, — вздохнул Засуха. — Получил долгожданный покой, а еще утешение, что его смерть обязательно нам досадит.

— Что говорить? Мы сделали все возможное, поэтому смирись и живи дальше, — успокоила его Ольга, а затем, взглянув на часы, охнула. — Господи, уж десять! Сейчас приедет Наташа помогать мне одеваться, а я еще столько не сделала!…Что?…Ты спятил? Не трогай меня, Виктор, убери прочь свои руки! Что ты делаешь?…Ах! Так и быть, продолжай.

26

День свадьбы пролетел для новобрачных словно одно мгновение, мгновение счастливое, веселое и безупречное. Венчание в церкви, выход на паперть под звон старой колокольни, проезд по Стусову на длинном белом лимузине, который переполошил все село, и чудесный августовский вечер, когда гости с энтузиазмом поднимали бокалы за счастье и здоровье молодых. Все шутили, смеялись, пели, танцевали, а то, что компания собралась небольшая, только делало атмосферу праздника дружнее и веселее.

Наташа, подруга детства и свидетельница, пользовалась у ребят из "Стража" большим успехом. Это приводило Рому Коваля в такое бешенство, что невесте пришлось провести с ним короткую поучительную беседу.

— Она — не твоя девушка, — грозно втолковывала напарнику Ольга, — и то, что вы знакомы, не дает тебе никакого преимущества. Так что перестань беситься, а лучше иди танцевать и покажи ей и всем вокруг, что ты парень хоть куда. А главное не забывай — выбирает здесь Наташа. Понял, Отелло?

— Ох, Максимович, — обратился к жениху Роман. — Она с вами такая же грозная?

— Бывает и хуже, — счастливо улыбнулся Виктор.

А свадьба, тем временем, продолжалась. Как только зашло солнце, на деревьях сада, окружавшего дом, вспыхнули разноцветные огоньки и фонарики, так же засиял огнями и высокий забор, увешанный соседской ребятнёй. Под воротами топталась стусовская молодежь, сбежавшаяся на звуки житомирских музыкантов, но на двор и к столам никто не лез — ребята из "Стража" сразу разъяснили местным "политику партии".

В полночь начался грандиозный фейерверк. В небе над Стусовом расцветали фантастические цветы и звезды, вспыхивали шары, переливались радуги, местный народ повыскакивал на улицу, испуганный непонятным грохотом и криком, а потом с энтузиазмом присоединился к общей толпе.

А еще через час Ольгу украли. Виктор вывел ее в сад "подышать", а потом подхватил на руки и понес к реке. И лишь когда ноги молодой жены коснулись лодки, она поняла, что происходит что-то странное. Но даже и пикнуть не успела — муж закрыл ей рот поцелуем, а Володя, его верный побратим, оттолкнулся веслом от мостков и начал править к соседнему берегу, где их уже ждала машина.

— Куда мы? — шепотом спросила Ольга.

— Недалеко открылся новый отель-кемпинг, — ответил Виктор, — где я заказал номер-люкс. — Мужчина прижал ее к себе крепче и снова поцеловал. — Нас ждет брачная ночь, любимая.

— Ох, — захихикала жена. — А как же тогда назвать все наши предыдущие ночи?

— То были сладкие ночи греха, — шепнул Засуха.

— А сегодня нас ждет соленая ночь брака?

Где-то сбоку, не удержавшись, захохотал Володя, к нему тут же присоединились Ольга с Виктором, и так со смешками и подколками, они достигли, наконец, конечной точки их короткого путешествия — отеля "Уют".

На прощание Володя вручил жениху корзину с шампанским и разнообразными закусками, а Ольге достались коробка конфет и свадебные сладости. Но первые два часа супругам было не до еды — сначала Виктор утверждал себя в роли официального мужа, а потом Ольга в ответ так ласкала любимого под душем, что он едва не съехал на пол.

Когда молодая жена уснула, Виктор, все еще возбужденный событиями дня, решил покурить у окна. Он оперся на подоконник, щуря глаза от дыма, и долго рассматривал золотой рожок месяца, который за последние дни существенно потолстел.

"Еще три дня назад я смотрел на него и не мог дождаться, когда в моей жизни начнутся перемены, — думал он. — А теперь я уже женат, женат на девушке, по которой просто схожу с ума, и мечтаю лишь об одном — чтобы Ольга поскорее забеременела. Господи, я бы тогда просто рехнулся от счастья! И если бы родилась девочка, у меня было бы уже две любимые женщины, Оля и Оленька". Виктор потушил сигарету и запер окно — рассветы в конце лета становились прохладными, и молодая жена могла замерзнуть. Он тихо скользнул под одеяло, улыбнулся в потолок и шепнул: "Спасибо, Господи, и спокойной ночи".

Разбудил Ольгу аромат только что сваренного кофе и тихий шепот:

— Пани Засуха, ау.

Девушка открыла глаза и серьезно спросила:

— А ты обидишься, если я не буду менять фамилию?

— Нет. Но чем тебе не нравится Засуха?

— Потому что Коляда — лучше.

— Так, стоп, — Виктор протянул жене кофе. — Давай, выпивай свой допинг, а уже потом поговорим. И имей в виду — через полчаса за нами приедут.

В полдень супруги Засухи уже выходили из отделения местного Загса, где они зарегистрировали брак под аплодисменты родных и друзей. И снова всех ждало угощение, только уже не в Стусове, а в открытом кафе отеля "Уют", где усатый кавказец под развесистым каштаном артистично готовил роскошные шашлыки. Столы ломились от свежих овощей и фруктов, а житомирских музыкантов сменили местные цыгане, которые играли такие зажигательные мелодии и пляски, что никто не мог усидеть за столом.

— Это лучшая свадьба, на которой я побывала, а бывала я на многих, — сказала позже Ольге пани Анна, обмахиваясь платочком. — Вот что значит — хорошая компания: народу немного, все знакомы и хорошо друг к другу относятся, но главное — никто никому не завидует. Ведь те помпезные свадьбы, которые играют местные богачи — это ж сплошная показуха с попыткой досадить всем приглашенным своим богатством.

Вечер молодожены заканчивали уже дома. Ольга, наконец, сняла свадебное платье и решила отдохнуть так, как мечтала в эти беспокойные дни, то есть понежиться в душистой ванне, настоянной на травах Вскоре она лежала в теплой воде, закрыв глаза, и старалась ни о чем не думать, но в голове постоянно стучало: "Кто? Кто следующий?" К счастью, тревожные мысли прервал Виктор, заглянувший в ванную, он сел рядом на мягкий пуфик и с удовольствием оглядел жену.

— Я затопил баню, — сообщил он. — Думал, ты присоединишься ко мне, но вижу, опоздал. А, может, передумаешь, Оля? Уверяю — ничто так не очищает организм от разного хлама, особенно переедания и выпивки, как хорошая парная.

— Ох, нет, спасибо, я такая измученная и еще ужасно хочу спать. Ты уж как-нибудь сам, хорошо? — Она бледно улыбнулась, — и не буди меня, когда вернешься, Виктор, а то завтра опять начинаются трудовые будни, и всю следующую неделю я буду работать допоздна, так что мне нужно выспаться…И не улыбайся так удовлетворено, это ведь ты виноват, что я в таком состоянии. Сам же требовал, чтоб мы срочно поженились, вот и получил, что хотел.

— Да, получил, и очень этому рад, — улыбнулся в ответ Виктор и нежно поцеловал жену. — Ладно, Оля, отдыхай и спи спокойно. Увидимся завтра, — он встал, махнул ей рукой на прощание и вышел из ванной.

А на улице, тем временем, быстро темнело, небо снова затянули низкие дождевые тучи, резко поднялся ветер, погнавший пыль из соседских огородов, уже было заметно, как над центром города бушует гроза, стремительно расползаясь к его окраинам. Виктор, выйдя на крыльцо, как раз застал начало ливня, когда большие одинокие капли дождя мгновенно превратились в небесную реку, единым потоком залившую все вокруг. Ливень был настолько сильным, что мужчина благоразумно решил вернуться в дом за зонтом. Большой черный зонт, в сложенном виде скорее похожий на трость, показался Засухе вполне надежной защитой от дождя.

Виктор и не догадывался, что через мгновенье этот зонт его убьет.

Ольга расчесала влажные волосы и со сладким вздохом начала устраиваться в постели, когда за окном вдруг блеснула молния, ударив так близко, что девушка подпрыгнула на кровати. А еще через минуту, едва оправившись от ужасного взрыва грома, она сорвалась и выбежала из спальни, будто ее кто-то в спину толкал, промчалась вниз по лестнице и рванула на себя входную дверь. Сразу за порогом, в начале тропы, ведущей к бане, лежал Виктор…или скорее то, что от него осталось — полусожженное тело с обугленной рукой.

— А-а-а-а!!!

Ольга упала на колени и обхватила руками его обгоревшую голову и, хоть и не почувствовала в ней жизни, но все равно "нырнула" в это мертвое естество с надеждой разыскать хоть одну живую клетку.

"Я не дам тебе умереть, я не дам тебе умереть, — шептала она…но ничего не могла поделать — ее сила, словно река, обмывала тело Виктора, и, не задерживаясь, уходила сырую землю. Прошло пять минут, десять, двадцать… а потом настал момент, когда Ольга поняла — это КОНЕЦ. И от безнадёжности и ужаса, чувства непонятной вины и раскаяния, она упала рядом с мужем на землю, обняла его крепко и зарыдала, зарыдала так, что это услышал сквозь грозу охранник у ворот. Такими он их и нашел: сожженного Виктора и почти обезумевшую от горя Ольгу.

— Она не ест и не пьет, просто сидит у гроба и молчит, — жаловался два дня спустя Володя своим подчиненным. Парни, по-очереди дежурившие в главном зале фирмы "Страж", где был выставлен для прощания закрытый гроб с телом Виктора, выкурили по очередной сигарете и вернулись в зал следить за порядком, а главное — за Ольгой, которая неузнаваемо изменилась в эти дни. И хотя рядом постоянно находилась мать, держа ее за руку, или подруга Наташа, или бабушки, девушка выглядела так жалостливо, что у каждого, кто ее видел, разрывалось сердце.

Ольга отрезала волосы.

Накануне Зоя застала ее в темном углу с портняжными ножницами в руках, которыми девушка упорно обстригала себя налысо. Мать отобрала ножницы и заставила Ольгу выпить бабушкин отвар, давший ей возможность поспать несколько часов. А за это время Володя привез парикмахершу, которая привела в порядок голову молодой вдовы, сделав ей коротенькую стрижку. Единственное, что не удалось, это отрезать седой локон за левым ухом, который выбелился у девушки в ночь смерти Виктора. В эту прядь Ольга вплела черную бархатную ленту, и так и сидела — стриженая, "будто после тифа", как выразилась баба Надя, с тонкой белой косичкой на груди.

— Зачем она остригла волосы? — шепотом спросил Василий жену.

— В знак траура, — ответила Зоя. — И хорошо, что только это, в таком состоянии Ольга могла натворить дел и похуже, понимаешь?

— Господи!

— Вот-вот, мне даже пришлось попросить Володю присматривать за ней, потому что я боюсь, как бы она не наделала глупостей.

На похороны, как для их небольшого городка, пришло много народа. Все знали и уважали Виктора Засуху, но многие пришли даже не из-за этого, а чтобы посмотреть на молодую вдову. Известие, что Ольга с Виктором накануне поженились, всколыхнула город, словно камень, брошенный в воду. И сочувствие, которое окружающие выказывали Ольге, было остро замешано на остром любопытстве. Некоторые даже не могли удержаться, чтобы откровенно не расспрашивать: "Когда?.. Как?.. Где?.."

А девушка, словно лунатик, смотрела на людей, которые к ней подходили, кто искренне печалясь, кто не очень, пожимала многочисленные руки, подставляла щеку для поцелуев и ничего не видела и не слышала. Она лишь кивала головой время от времени и пыталась стоять ровно, потому что её уже шатало от усталости и недосыпания. Длинное черное платье, которое привезла для нее пани Анна и, рыдая, помогла натянуть, только подчеркивало, как Ольга похудела за последние дни, а ее тонкая длинная шея с седой косичкой на груди, словно магнит притягивала взгляды окружающих, вызывая сочувственный шепот.

Богослужение в церкви, похороны, поминки — ничто не могло заставить Ольгу плакать, потому что все свои слезы она вылила еще три дня назад, обнимая под дождем сожженное тело любимого. Но оказавшись дома, она поднялась в спальню, достала из шкафа рубашку Виктора, прижала ее к лицу и села прямо на пол — откуда и взялись вновь слезы, потекшие, словно горячие струи по щекам, тихие слезы сожаления, которые медленно стали растапливать ледяную глыбу в груди.

Такой ее и нашел Влад, когда поднялся звать на ужин.

— Оля, — парень сел на пол рядом и крепко обнял ее.

— Почему? — шепнула Ольга, — почему я чувствую себя такой виноватой? Ведь он звал меня с собой, и если б мы были вместе, то…

— То вас убило бы обоих, — закончил за нее Влад.

— Пусть. Лучше уж так, чем как сейчас, — плакала девушка. — Главное, что я знаю — он здесь, он — рядом, и ему сейчас хорошо и спокойно. Он только беспокоится за нас…

— Вот видишь, — крикнул парень, — а ты так убиваешься, что у меня уже сердце не выдерживает. Хватит, Оля, возьми себя в руки, если не ради себя, то ради отца. А еще пожалей мать и бабушку, и всех, кто тебя любит, потому что так нельзя, ты просто заболеешь от горя, а это не выход.

— Они так долго не идут, — волновалась Вита, поглядывая на лестницу, — может, нужна помощь?

— Тогда бы Влад нас позвал, — ответил Володя. — Пойми, им нужно поговорить, а может и поплакать вдвоем, ведь они оба любили Виктора.

— Да, — вздохнула Вита. — Мне Влад говорил, что был очень благодарен Оле за отца…за то, что она сделала его таким счастливым.

— Это правда, — согласился Володя, — Ольга любила его.

— Люблю и буду любить, — послышался тихий голос девушки, которая зашла вместе с Владом к гостиную. — Мама, — обратилась она к Зое, — у тебя есть снотворное? Мне очень нужно выспаться, а никак не удается.

— Сейчас поищу, — Зоя встала, — но у меня условие — ты должна поужинать. Ведь, наверное, и не помнишь, когда ела в последний раз, а пить таблетки на пустой желудок — словно яд глотать.

Ольга хмуро посмотрела на мать, но кивнула.

— Хорошо, я поем.

Через час, когда дочь уснула, а Влад с Витой уехали домой, Зоя собрала "малый консилиум", чтобы определиться с планом действий на следующие дни.

— У меня завтра дежурство, — вздохнул Василий, — я больше не могу отпрашиваться, потому что уже неделю не работаю: сначала свадьба, потом — похороны.

— Я пришлю сюда завтра пару ребят, — сказал Володя, — и сам буду периодически наезжать. Но мне очень нужно в эти дни быть на работе, чтобы показать и подчиненным, и клиентам фирмы, что ничего не изменилось и охранная фирма "Страж" и в дальнейшем будет обслуживать заказчиков на высшем уровне.

— Хорошо, тогда с Ольгой буду я, — вздохнула Зоя, — хотя неизвестно, что она мне "запоет" утром. Дочь в таком отчаянии, что от нее можно ожидать любых глупостей. А хуже всего то, что она считает себя виноватой в смерти Виктора.

— Что за чушь! — возмутился Володя. — Во всем виноват сумасшедший дед, который хотел отомстить миру и всем окружающим за собственную неудавшуюся жизнь. Да и вообще — в этой истории столько всего переплелось: события, судьбы разных людей… — он махнул рукой, — что и не скажешь, где в ней начало, а где конец.

— А Оле просто нужно время, — добавил Василий, — лишь тогда она сможет трезво оценить всё, что случилось.

— Нам всем нужно время, — кивнул Володя. — Я потерял лучшего друга и сам еще не могу поверить в то, что произошло…

Опасения Зои не подтвердились, потому что Ольга наутро никаких "подвигов" не устраивала, а наоборот — проспала почти до полудня, после чего долго лежала в ванной, что-то через силу жевала под укоризненным взглядом матери, а потом надела черное платье и спустилась вниз. Девушке вновь пришлось встречаться с посетителями, спешившими выразить вдове свои соболезнования. А под вечер Ольге позвонила Галина, новая глава черных.

— Сочувствую, — сказала она, — Виктор был хорошим человеком. Но то, что случилось, было неизбежно.

— Вы думаете, это последствия той истории? — спросила Ольга.

— Безусловно.

— Но почему Виктор?

— Потому что он стал для тебя самым близким и любимым…И ещё, я не пророчествую, Оля, но лучше бы тебе уехать отсюда…

— Наверное, я так и сделаю, — ответила девушка.

— Я хочу сказать, — голос Галины прервался, — что ты всегда сможешь вернуться сюда…ненадолго. Но все время жить тебе здесь опасно. Почему? Ты стала слишком сильной, как для нашего небольшого городка, поэтому тебе лучше уехать в большой город, такой как Житомир, Ровно или даже Киев. Там равновесие сил или их колебания ощущаются не так резко.

— Я поняла, и обещаю подумать, Галина.

27

Вечерняя беседа Ольги с матерью только подтвердила неизбежность ее переезда. Зоя, вздохнув, признала правоту черной, а потом не выдержала и заплакала.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала. Это несправедливо!…О, Господи, что я говорю? Но мне так не хочется расставаться с тобой!

— Успокойся, мама, — обняла ее девушка. — Дай мне несколько дней на раздумывания, а потом мы поговорим обо всем подробно.

Через два дня Ольга вышла на работу. В дверях салона ее встретили Макс с Романом, молча пожали руку, а потом прошли в кабинет "для важной беседы", о которой предупредила их накануне Ольга.

— Только прошу, не перебивайте меня, договорились? — попросила девушка. — Так вот — я уезжаю из города. И уезжаю надолго, возможно, навсегда. Салон я оставляю вам, поэтому, Рома, тебе нужен новый напарник-массажист.

— Но ведь тебя никто не заменит, — воскликнули ребята.

— Два раза в месяц я буду приезжать сюда, чтобы вести прием тяжелых больных, — продолжила Ольга, — буду расписывать лечение и количество сеансов массажа, а ты, Рома, будешь работать с ними до их выздоровления, понял? Теперь Макс, ты готов и дальше здесь работать?

— Да.

— Очень хорошо. Когда будешь составлять для меня график посетителей, не забывай вписывать в него и себя. А дни приема я определю, когда устроюсь на новом месте. Дальше, перед отъездом мне нужно знать, что у нас с деньгами. Я оставлю необходимую сумму для ведения дел, да и в дальнейшем обещаю помогать, чем смогу. Ваша же главная задача сделать так, чтобы салон работал, как часы, без жалоб и нареканий. Ясно?

— Когда ты едешь?

— После сорокового дня, хотела бы раньше, но не имею права.

— Тогда у нас еще есть время, — решительно поднялся с кресла Роман.

— Да, примерно месяц, — кивнула Ольга.

— Ладно, с этим мы решили. А пока не начался прием, я предлагаю сделать тебе массаж, потому что на тебя, Оля, просто больно смотреть.

— Ох, с удовольствием, спасибо.

Так в жизни Ольги начался последний этап пребывания в родном городе, который она назвала "Всё за 40 дней!".

С работой определились быстро — Роман брался заменять ее и в больнице, и в массажном салоне, а также выезжать к клиентам. "Если это делала ты, то смогу и я, — упрямо заявил он. — Ты будешь приезжать на выходные, мы будем обсуждать каждого больного, зачем тогда, спрашивается, мне второй напарник? Ведь Ефимович раньше тоже сам всё успевал и ничего".

— У тебя не останется свободного времени, — предупредила Ольга.

— А мне и не нужно свободное время. Сейчас главное — практика и еще раз практика, ты же сама когда-то говорила.

— Ладно, но давай, всё же, договоримся, что ты начнешь подыскивать себе напарника. Поговори со знакомыми ребятами и, пока я здесь, приводи ко мне. Вдвоем мы скорее сможем окончательно определиться. И помни, наш салон — это не просто место заработка, люди должны идти сюда с надеждой, а выходить — с удовольствием.

— Да, я все помню.

— И еще о больнице…

— Оля, я не быдло, и обирать людей не собираюсь, поэтому успокойся — все твои "заповеди" будут четко выполняться.

Василий Васильевич, когда узнал от Зои о желании Ольги уехать из города, выдвинул девушке предложение.

— В Киеве работает мой хороший товарищ. Он — заведующий травматологией в больнице на Красном хуторе. Это Харьковский район, место обжитое, около метро. Давай я поеду в выходные и поговорю с ним о тебе.

— Было бы хорошо, спасибо.

— Вот начнешь работать, тогда и скажешь спасибо. Но меня беспокоит, стоит ли говорить Валерию о твоих…гм…способностях?

— Лучше не надо, — попросила Ольга.

— Вот и Зоя так сказала.

— Мне все равно нужно время, чтобы обжиться на новом месте, поэтому пусть все идет, как идет, а дальше жизнь покажет.

Влад и Володя, узнав о намерении Ольги уехать, были очень огорчены этим известием, но поняв, что уговаривать ее бесполезно, решили максимально облегчить ей переезд.

— Оля, — сообщил Влад через неделю. — Ты категорически отказалась от помощи и выехала из отцовского дома, заявив, что все это принадлежит мне и моей семье. Не думай, что я не ценю твой благородный жест и все такое, но…

— Что, "но"?

— Давай сядем, и я спокойно объясню, что сделал, то есть, что сделали мы с Володей.

Разговор происходил поздно вечером в Олиной квартире. Влад и Володя выложили на стол папку с документами и объяснили девушке, что теперь она является владельцем однокомнатной квартиры в городе Киев по улице Харьковское шоссе.

— Василий Васильевич рассказал, что, скорее всего, ты будешь работать в больнице на Красном Хуторе, только еще не решен вопрос жилья. Вот мы с Володей и купили тебе квартиру, чтобы, во-первых, знать, где ты живешь, и иметь возможность приезжать в гости, а во-вторых, нам тоже захотелось проявить благородство.

— А если серьезно, Оля, — добавил Володя, — ты для нас уже давно, как сестра. И дело не в том, что ты любила Виктора и стала его женой, а в том, кто ты есть: девушка с удивительными талантами, добрый ангел, который дал нам возможность осознать, что мир гораздо сложнее и интереснее, чем нам кажется. Ты вылечила столько народа, включая меня, и столько добра сделала, и продолжишь делать дальше, что я считаю своим личным долгом максимально облегчить твою жизнь.

— Ох, кажется, я сейчас улыбнусь, — сказала Ольга. — Не думала, что ты можешь так поэтически выражаться.

— Я тоже, — вклинился Влад. Он взял девушку за руки и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Оля, знай — для нас ты навсегда остаешься членом семьи. Конечно, жаль, что тебе нужно уехать, но Киев — не Австралия, поэтому мы глаз с тебя не спустим, будем часто навещать, приезжать, надоедать, так что у тебя нет другого выхода, как принять этот подарок…

— Потому что вы все равно не отцепитесь, — закончила девушка. — Хорошо, я перееду в эту квартиру, но прежде всего потому, что тоже люблю вас, ребята, и считаю своей семьей.

— А что касается отца, то…

— Нет, Влад, не надо. Я не могу о нем говорить, пока не могу.

— Ладно, сестричка, — мужчины встали и обняли девушку на прощание. — Собирай спокойно свои вещи, а в следующие выходные, если хочешь, мы съездим в Киев, чтобы показать твою новую квартиру.

— Да, — кивнула Ольга, — это было бы замечательно.

— Тогда свяжемся на неделе, до встречи.

Уже на улице Владислав обратился к Володе.

— У меня осталось еще одно обязательство.

— Если ты о стусовском водопроводе, то я в курсе, твой отец рассказывал.

— И как, поможешь?

— Обязательно.

— Спасибо, Володя. Это для меня очень важно, во-первых, потому, что баба Надя и баба Мария помогали спасать Виту и мальчиков, а во-вторых, они сразу тепло и сердечно приняли нас в свою семью. И я знаю, что смерть отца ничего не изменила — мы до конца останемся близкими людьми, и в Стусове нам всегда будут рады.

— Ты прав, парень. Хотя, если честно, то в одну семью нас соединила Ольга, необыкновенная девушка, с отъездом которой наша жизнь снова станет простой и обыденной, ведь из неё исчезнут чудеса и разные невероятные вещи, о существовании которых мы даже не догадывались.

— Это да.

— Знаешь, я не раз по-доброму завидовал Виктору, что у него была такая любовь. И дело не только в красоте Ольги, а в ее преданности и умении любить и защищать…Ужасно жаль, что мой лучший друг погиб, но он прожил последние месяцы абсолютно счастливым человеком. И такое счастье стоит смерти.

Через неделю на адрес массажного салона пришло письмо.

"Ольга, я обещала с октября посещать лечения, — писала Людмила, — но, видно, не суждено. Господь Бог и провидение распорядились по-своему — совершенно случайно я попала в один женский монастырь, где игуменья согласилась выслушать мою исповедь. Потом она долго молилась, а в конце сказала: "Оставайся у нас на зиму, у тебя будет время все хорошо обдумать и понять, как жить дальше, потому что, думаю, ты еще не готова к переменам". И я чувствую большую правду в этих словах, ведь моя душа сейчас, как пепелище, и неизвестно, когда она очистится. Поэтому я приняла предложение игуменьи и остаюсь здесь, в монастыре, пока не примирюсь с собой и миром. Пусть благословит тебя Господь. Прощай и прости. Людмила".

Ольга показала это письмо Володе по дороге в Киев.

— Я, я и снова я, — раздраженно прокомментировал он. — Не верю, что Людмила написала искренне, не такая она натура.

— А я знаю, что после катаклизмов люди меняются, — возразила Ольга. — Называй меня идеалисткой, Володя, но я всегда буду верить в добро и справедливость. И то, что Людмиле легче примириться с собой в монастырских стенах, тоже вполне понятно. Такие вещи вообще легче делать на новом месте. Я ведь тоже уезжаю отсюда.

— Ты вынуждена, это совсем другое.

— Вот смешной. Ты так и не понял, что для меня это просто удобный выход? Я все равно уехала бы, рано или поздно. Ежедневно видеть места, где была такой счастливой и беззаботной, и знать, что обратной дороги нет — это как нож в сердце.

— Прости, я не подумал, — вздохнул Володя.

Киев встретил их высотками, шумом и автомобильными пробками. Медленно продвигаясь по бульвару Шевченко, Володя не забывал показывать Ольге достопримечательности, мимо которых они проезжали — цирк, универмаг "Украина", Владимирский собор, Университет, затем они миновали Крещатик и по бульвару Леси Украинки добрались до Суворовского училища, от которого завернули вниз к Днепру и выехали на мост им. Патона.

— Боже, какая красота! — выдохнула восхищенно Ольга.

— Да, я всегда считал, что Киев — один из красивейших городов на Земле, когда-то даже мечтал жить здесь, — согласился с ней Володя.

— Так почему же ты не киевлянин?

— Потому что так судьба сложилась. Кстати, это — Ленинградская площадь и от нее уже начинается Харьковское шоссе.

Через десять минут Володя показал Ольге высотку, стоящую на пересечении шоссе с трамвайными путями.

— Здесь даже подземный гараж есть, — гордо добавил он.

— А зачем мне? — не поняла девушка.

— Машину будешь ставить.

— Какую машину?

— Свою.

— А, — махнула рукой Ольга. — Когда это будет?

— Вот дурочка, — заулыбался Володя. — А синяя "Тойота"?

— Но… разве она моя?

— Виктор сделал на тебя генеральную доверенность сразу же после подписания между вами договора о сотрудничестве.

— Да, он говорил что-то такое, но я не думала… А как же Влад?

— Это — твоя машина, Оля. А Влад не поднимал этот вопрос, потому что он даже не обсуждался, как очевидный по умолчанию.

Квартира была хоть однокомнатной, но просторной и светлой. Ольга сразу почувствовала, что будет чувствовать себя здесь комфортно. Она быстро сообразила, как обустроит ее, где будет диван, где стол, какие шторы повесит на окно, а Володя, который наблюдал за ней, только улыбался. "Вот что значит красота, — думал он. — Ольга, даже после того, как обчекрыжила себя портняжными ножницами, остается красавицей. Невероятно, но без черной шапки волос ее лицо теперь привлекает ещё больше внимания. Ну, киевские мужики и парни, вам конец!"

Валерий Петрович, заведующий травматологией, когда впервые увидел Ольгу, подумал то же самое. "Господи, ну и красавица! Теперь конец спокойным дням в моем отделении". Но его опасения оказались напрасными — девушка ни с кем близко не общалась, была безупречной в работе, а нахальные поклонники, получив от нее по звонкой пощёчине, назвали новенькую "колючкой" и больше не трогали.

Эпилог

"Это конец, никакой надежды нет, мой единственный сын умирает!" — женщина съехала по стене прямо на пол лестничной клетки и дрожащими руками начала зажигать сигарету. В три часа ночи здесь, на лестнице нового больничного корпуса, было очень тихо. Поэтому её особенно поразило, как бесшумно появилась рядом незнакомая медсестра, молоденькая красавица в нежном голубом костюме.

— Что случилось? — голос девушки был тихим и искренним.

— Горе, какое горе, — и женщина, глотая слова, быстро рассказала, как у ее тридцатилетнего сына вдруг отказали почки.

— Он никогда не болел, всегда занимался спортом…я не понимаю, откуда взялась эта беда? — Слезы текли по измождённому лицу женщины. — Говорят, нужна донорская почка, а моя не подходит, потому что Саша пошел весь в отца, начиная с внешности и заканчивая группой крови.

— И что?

— Я вдова уже два года! И теперь мой единственный сын умирает от интоксикации, температура не сбивается и ничего нельзя поделать.

Девушка присела возле женщины на ступеньку и взяла ее за руку.

— Как вас зовут?

— Инна Николаевна.

— Так вот, Инна Николаевна, выбрасывайте сигарету и пошли посмотрим на вашего Сашу. — В голосе девушки было столько убедительности и силы, что женщина сразу встала и двинулась за ней.

В палате, где лежал больной, соседская кровать пустовала.

— Я сама за ним ухаживаю, врачи пошли навстречу моему горю и разрешили ночевать рядом с Сашей, — объяснила несчастная мать и коснулась губами лба сына. — Господи, он просто горит.

— Позвольте, — девушка обошла кровать больного, а потом положила руки на его виски и сосредоточилась; и через некоторое время мужчина, который часами бредил, не узнавая родную мать, открыл глаза. Он смотрел вокруг, не понимая, что творится, а синеглазая красавица вдруг наклонилась над ним и тихо сказала:

— Ты должен потерпеть, будет больно, очень больно, зато потом станет легче, верь мне.

Парень моргнул и тихо прохрипел:

— Хорошо, я попробую.

— Инна Николаевна, — обратилась девушка к удивленной матери. — Ваша задача — никого сюда не впускать, пока я не разрешу. И не спрашивайте меня ни о чем, а лучше молитесь, потому что материнская молитва — это великая сила.

— Обещаю, — поклялась женщина и вышла из палаты.

— Ну, что же, начнем, — красавица-сестричка ободряюще улыбнулась больному и подняла руки.

А через час Инна Николаевна плакала от счастья — ее сын, выпив бульону, спокойно уснул, повернувшись к окну. Температура у него нормализовалась, почки, как заверила ее незнакомка, снова начали работать…

— И теперь у него всё будет хорошо, — закончила девушка. — Единственное, о чем вас попрошу — не говорите никому, что я здесь была.

— Клянусь, — кивнула сияющая мать. Она обняла девушку и троекратно расцеловала ее в щеки. — Пусть Бог благословит тебя, дитя. Теперь я верю — ангелы существуют.

Когда дежурный врач вышел в коридор отделения, то чуть не столкнулся с какой-то незнакомой медсестрой в нежном голубом больничном костюме. Она проплыла мимо него, словно воплощение мужской мечты, потому что была такой красивой, что врач даже рот разинул: черные, коротко стриженные волосы, какая-то странная белая косичка за ухом, изящная фигурка, но больше всего поражали ее глаза — огромные, синие и очень уставшие. Незнакомка, чувствуя на себе восхищенный мужской взгляд, демонстративно дернула плечиком, но перед тем, как завернуть за угол, бросила на врача взгляд и вдруг лукаво подмигнула ему. А затем исчезла.

— Кто это?.. — растерянно спросил вслух дежурный.

— Ангел, — уверенно ответили у него за спиной. Когда врач обернулся, то замер от неожиданности — мать его умирающего пациента, которая еще несколько часов назад рыдала в ординаторской, счастливо улыбалась.

— Ангел? — недоверчиво переспросил мужчина. — Вы верите в чудеса?

— Теперь — верю.

Конец.

Киев, 2007 год.

___2___

"Вера в чудо необходима

каждому человеку, потому что она,

как и вера в Бога,

несет ему надежду на

счастье, здоровье и длинную

безбедную жизнь".

О.Коляда

После личных потрясений Ольга начинает новую жизнь. И всё понемногу налаживается. К девушке приезжает отец, которого она никогда не видела, и Ольга едет в Вильнюс знакомиться с новой роднёй. Всё просто и сложно, как и сама жизнь.

Пролог

Уважаемая госпожа Тильда!

Мы с вами никогда не встречались, но вы, безусловно, слышали обо мне, ведь я была женой вашего сына Витольда. Да-да, Зоя Коляда, неизвестная невестка из Украины — это я. Сразу хочу успокоить — мне ничего от вас не нужно, просто прочитайте это письмо, а уж потом решайте, как поступить дальше.

Когда мы с Витольдом поженились, я очень его любила, но этого оказалось недостаточно, чтобы наша семейная жизнь была счастливой. Вашего сына тянуло домой, он тосковал по семье, родным и друзьям, а поехать с ним в Литву я не могла, у меня были собственные обязательства перед родней. Поэтому я решила отпустить любимого, а чтобы он не ощущал себя связанным, промолчала о своей беременности. Кто знает, правильно я поступила или нет, но так уж получилось.

Я родила девочку и назвала ее Ольгой. Ей сейчас двадцать шесть лет, и она настоящая красавица, живет и работает в Киеве. Только ради нее я и решила написать вам, госпожа Тильда, потому что ваша внучка нуждается в помощи. Год назад она вышла замуж за хорошего человека, но он трагически погиб сразу после свадьбы. Невероятный случай — его убило молнией прямо на пороге собственного дома.

После похорон Ольга не захотела оставаться в родном городе, и друзья помогли ей перебраться в Киев.

Уже прошло много времени после трагедии, а Ольгу и до сих пор не узнать. Она не радуется жизни, глаза ее не светятся и губы не улыбаются. Чем я только не пыталась вывести ее из депрессии, ничто не помогает. Поэтому Витольд — моя последняя надежда, ведь он отец Ольги и, возможно, их встреча заставила б её очнуться и вернула радость жизни.

Но это решать вам, госпожа Тильда.

Я не знаю, живёте ли вы до сих пор по старому адресу, не знаю, получите ли вообще это письмо, и захотите ли показать его сыну, поэтому просто полагаюсь на судьбу — если Богу будет угодно свести отца и дочь, это обязательно произойдет. Я пишу адрес Ольги и ее телефоны — домашний и мобильный. Если Витольд захочет увидеть дочь, он будет знать, где ее искать.

Добавлю, что лично я не желаю встречаться с вашим сыном, не хочу давать никаких объяснений и выслушивать упреки — это ни к чему хорошему не приведет, ведь я счастлива во втором браке и мне не нужны никакие осложнения.

И последнее — Ольга не знает об этом письме. Я всегда хорошо отзывалась о Витольде, поэтому не хочу, чтобы дочь напрасно надеялась на встречу с отцом.

Госпожа Тильда, я полагаюсь на вашу мудрость и справедливость. Поступайте, как считаете нужным, желаю вам всего хорошего.

Зоя Коляда

Витольд отложил письмо и недоверчиво посмотрел на мать, которая, сидя напротив него, куталась в большой пуховый платок и едва сдерживала слезы.

— Там еще один конверт, внутри, — вздохнула она. — Зоя вложила в него фотографии Ольги, они подписаны. А это тебе для сравнения, — и Тильда протянула сыну знакомый альбом с его детскими снимками. — Девочка такая замечательная! Как жаль, что я не видела ее маленькой, не обнимала, не носила на руках, не укладывала спать. Посмотри, Оля — настоящий ангелочек, а как похожа на тебя, особенно в детстве…

И действительно, с первого же взгляда было понятно — девушка пошла в их породу, ведь черты Варгасов всегда отличались аристократичностью и особой красотой.

— Синие глаза и белая кожа — это от нас, — прошептала Тильда, — а вот черные волосы, вероятно, от Зои?

— Да, Зоя была брюнеткой, — кивнул головой Витольд, — хотя, если честно, я почти её не помню. — Он внимательно рассматривал фотографии Ольги, не замечая, как они дрожат в его руках. — Я думал, что так и умру, не познав радости отцовства, — грустно заметил он, — а, оказывается, у меня давным-давно есть дочь.

— И что теперь ты собираешься делать? — Тильда поджала губы, — потому что если не поедешь в Киев…

— Непременно поеду. Неужели думаешь, что после таких новостей я смогу спать спокойно? Ведь Ольга — не только моя дочь и твоя внучка, она еще и единственная продолжательница нашего рода — рода баронов Варгас. Она должна знать историю семьи, чтобы передать ее следующим поколениям, хотя для меня это сейчас не главное. Главное — прижать ее к своему сердцу, утешить в горе, успокоить и вернуть радость жизни, как написала в письме Зоя, так что я немедленно заказываю билеты в Киев и отправляюсь в дорогу.

— Да, — ответила мать. — Хорошо, что ты сразу с этим согласился, иначе я бы поехала сама.

1

Летний Киев исходил жарой: асфальт до полудня уже становился мягким, брусчатка на Крещатике просто звенела от сухости, горячий воздух, казалось, раздирал легкие отсутствием кислорода, и только огромные ветви старых каштанов давали прохладную тень, в которой, тесно облепив скамейки, отдыхали пенсионеры. Пляжи Днепра и его многочисленных заливов, а еще берега десятков озер столицы, как всегда, были заполнены до отказа, ведь загорание у воды — лучший вид отдыха в такую жару, особенно в выходные.

Ольга, по просьбе подруги Наташи, которая недавно вернулась из заграничной командировки, тоже решила провести выходной день на пляже.

— Ты должна составить мне компанию, — уговаривала ее подруга. — Сама знаешь, туристические фирмы своим работникам отпуска летом не предоставляют, ведь лето для нас — это рабочий сезон. Так, когда же когда мне загорать, как не в выходной?

— Ладно, — вздохнула Ольга, — пойдем на пляж. Только у меня условие — никаких ребят, кокетства и ухаживаний.

— Я понимаю, — Наташа погладила плечо подруги. — Но, подружка, прошло столько времени, как ты овдовела, неужели не хочется хоть немного развлечься? Нет? Хорошо, нет, так нет! Будет, как захочешь. Итак, встречаемся в девять утра возле светофора, рядом с универсамом "Позняки". А там уже и Солнечное рядом.

— Какое Солнечное? — не поняла Ольга.

— Озеро Солнечное. Ты не знала?

— Нет.

— Теперь будешь знать…И не забудь панаму или какую-нибудь шляпу, крем для загара и пару бутербродов. А я принесу воду, радиоприемник и кроссворды. Когда станет совсем жарко, пойдем ко мне отдохнуть.

— Почему к тебе?

— Потому что я живу рядом с озером. Неужели ты забыла?

— И вправду забыла, прости.

День выдался погожим, и тщетные надежды Ольги избежать пляжа из-за дождя не сбылись. Она нехотя смирилась с неизбежностью отдыха и начала быстро собираться, напевая под нос модную мелодию, но когда ее взгляд зацепился за собственное отражение в большом зеркале, девушка замолчала. Что говорить, за прошлый год она хоть немного и похудела, но совсем не подурнела, тело ее по-прежнему цвело молодостью и женственностью, грудь и бедра оставались упругими, а гладкая кожа светилась здоровьем и красотой.

Собственный вид почему-то испортил девушке настроение. "Люди болеют, борются с недугами, умирают, а мне хоть бы что — "цвету и пахну", — горько подумала она. Но снова укорять себя за прошлые просчеты и ошибки, или даже жаловаться на несчастливую судьбу, у нее не было ни сил, ни желания, поэтому Ольга сделала то, чему научилась недавно благодаря одной телепередаче. Там некая "целительница" беззастенчиво плела ерунду про белую и черную магию, а все её "лечение" было основано на обычном здравом смысле и понимании человеческой психологии. Но, как ни странно, ее "метод самозащиты" неожиданно помог начать процесс выздоровления Ольги.

"Если вам мешают жить воспоминания о чем-то плохом или тяжелом, научитесь выбрасывать их из своей головы, — учила "госпожа профессор белой магии". — Ведь мысли все равно не изменят прошлого, а постоянное напоминание о нём только будет бередить душевные раны, становясь разновидностью душевного мазохизма и первым шагом к депрессиям. Итак, уважаемые, учитесь жить без мучительных воспоминаний, спрятав их в самый дальний ящик своей души. Как?…Каждый это делает по-своему. Кто-то переключает мысли на сегодняшние проблемы. Кто-то волевым усилием запрещает себе думать о прошлом. Кто-то обещает себе подумать об этом завтра, как, например, Скарлет о'Хара в "Унесенных ветром". Ну, а я, мысленно, закрываю свои неприятности в сейф и ключ от него выбрасываю на помойку. Как видите, у каждого из нас собственный путь не сойти с ума. Да-да, я не преувеличиваю, постоянное напоминание о прошлых бедах, обидах или горе от смерти дорогого нам человека, может привести не только к депрессиям, но еще и стать причиной многих заболеваний, в первую очередь — психических".

Ольга иронично хмыкнула, услышав рассуждения "госпожи профессорши", но укладываясь спать, решила попробовать применить ее метод. Девушка так устала от мучительных воспоминаний прошлого года, что готова была на все, лишь бы хоть ненадолго от них избавиться.

И у нее получилось!

— Знаешь, — делилась она позже с матерью, — я мысленно перечеркнула наискось двумя белыми линиями то, что было связано со смертью Виктора, грозно пообещав небу больше не мучить свое сердце…и мне сразу полегчало. А потом я тщательно рассортировала воспоминания и спрятала все плохое в самый дальний уголок головы, — Ольга указала на свой затылок. — Хорошие же воспоминания у меня вот здесь, — и девушка весело постучала себя пальцем по лбу, — лежат просто на поверхности. Не могу обещать, что теперь вновь стану прежней, но, по крайней мере, буду очень стараться.

В очередной раз, вспомнив собственный метод самозащиты, Ольга вздохнула. "Давай, подруга, быстро перечеркни все, что мешает тебе хорошо отдохнуть сегодня, и отправляйся на пляж".

Утреннее солнце ласково дарило киевлянам надежду на отличный июльский день. Бодро грохотали по шоссе машины, весело шныряли среди больших автобусов прыткие "Богданчики", звенели проезжающие трамваи, но Ольгу совершенно не привлекала мысль воспользоваться услужливым городским транспортом. Девушка, минуту подумав, спокойным шагом отправилась прямиком к озеру, срезая путь между домами, и надеясь, не слишком опоздать на встречу с Наташей.

Она даже не догадывалась, как притягивает ее изящная фигурка взгляды окружающих, пока не подошла к светофору, где на противоположной стороне улицы ее уже ждала поруга. Зажегся зеленый свет, Ольга ступила на "зебру", и чуть не подскочила от звуков звонких клаксонов. Это водители многочисленных автомобилей, которые выстроились вдоль пешеходного перехода, начали выражать свое восхищение потрясающим прелестям красавицы. И не удивительно, Ольга, одетая в шорты и топ ярко красного цвета, воплощала в себе сладкую мужскую мечту, то есть была молодой, длинноногой, сексуальной и очень привлекательной.

Девушке стало весело, поэтому чтобы еще больше порадовать окружающих, а с ними и Наташу, которая смеялась на противоположной стороне улицы, она подняла руку в приветствии, и начала элегантно помахивать ею, словно голливудская кинозвезда на знаменитой красной дорожке во время вручения Оскаров. Вот так и перешла дорогу, вызывающе покачивая бедрами, после чего попала в объятия подруги.

— Вот это было зрелище, — смеялась Наталья. — Сколько я здесь хожу, но никогда не удостаивалась такой чести, а ты впервые появилась — и сразу фурор.

— Это из-за одежды, — ответила Ольга. — Ты же сама подарила мне этот убойный комплект в прошлом году. Вот я и надела его на пляж, чтоб, скажем так, проветрить. Зато ты, подружка, закутала себя по уши, разве что паранджу не надела.

И действительно, Наташа выглядела полной противоположностью Ольги, потому что ее пёстрый сарафан, хоть и был полупрозрачным, но доходил почти до земли, а соломенная шляпа, из-под которой кокетливо выглядывали светлые кудри, давала тень, достойную огромного зонта.

— Я берегусь полуденных ожогов, — объяснила Наталья. — Поверь, сейчас солнца мы не ощущаем, но через пару-тройку часов ты мне еще позавидуешь, когда будешь идти домой.

— Возможно, — согласилась Ольга, и начала разуваться, ведь совсем рядом начинался пляж, и набирать песок в босоножки было неудобно и просто неприятно.

Девушки даже не догадывались, какую бурную реакцию вызвало их появление у некоторых представителей сильного пола, которые в это время сидели в машинах, особенно когда Ольга совершала свой "триумфальный переход".

— Сергей Иванович, вы только взгляните, — умоляюще стонал Мишка, высунув голову из дверей машины. — Ради такого стоит бросить не только компьютер, но и всё на свете!

Сергей оторвал глаза от экрана ноутбука, который держал на коленях, и вопросительно посмотрел в спину водителя.

— Что такое?

— Вон! Посмотрите, какая куколка шагает.

Сергей перевел глаза на пешеходный переход и от неожиданности замер, затаив дыхание. Водитель был прав, ради такого зрелища можно было бросить работу: среди машин шествовала невероятно хорошенькая девчонка, которая вызывающе помахивала водителям рукой и щедро дарила задорные улыбки. Мужчины свистели ей вслед, восхищенно давя на клаксоны автомобилей, а кое-кто даже был готов выскочить из машины, чтоб непременно познакомиться с красавицей, но девушка, не задерживаясь, перешла дорогу и оказалась в объятиях подруги-блондинки. И сказка закончилась. Не обращая больше внимания на машины и их водителей, девушки направились к песчаным холмам, за которыми пряталось озеро, сбрасывая на ходу босоножки и что-то весело обсуждая. Давно уже горел зеленый свет, разрешая движение транспорта, но большинство машин продолжало стоять — мужчины не могли оторвать взглядов от замечательной пары, исчезающей вдали.

— Нет, я так не могу! — вдруг воскликнул Миша, открыл дверцу машины и выскочил наружу. — Эй! Девушки! — парень замахал руками, пытаясь привлечь их внимание, и вдруг замолчал, потому черноволосая красавица вдруг обернулась и так посмотрела на него, что во рту у парня захрипело. "Молчи! — грозно приказали синие глаза девушки. — Ни слова!"

Сергей, выступающий ближайшим зрителем этой сцены, восторженным взглядом провел девушку и громко выдохнул — оказалось, он даже на минуту перестал дышать. А что уж творилось с его водителем!

— Ну, вы такое видели?! — растерянно спросил Мишка. — Глянула — и у меня словно язык отнялся, ей Богу. Одно слово — ведьма! Но какие куколки, шеф! Что брюнетка, что блондинка — красавицы, словно со страниц журнала!

— Я не очень хорошо разглядел блондинку, — признался Сергей, — но вот брюнетка — это настоящая бомба.

— Атомная! — согласился водитель и, наконец, тронулся с места, плавно вписываясь в общее движение транспорта.

"Действительно, атомная, — молча согласился шеф. — И, слава Богу, что в моей жизни таких бомб не было. Или, может, к сожалению?"

2

— Тебя спрашивают в приемной, — напарница коснулась руки девушки, которая составляла изменённый список размещения больных по палатам травматологии.

— Кто? — Ольга продолжила писать, не отрывая взгляд от бумаги.

— Не знаю, он не представился, сказал — родственник. Возможно и родственник, — в голосе Галины чувствовалось сомнение. — Хотя, правду говоря, я таких красавцев сроду не видала, разве что в кино.

— Такой красивый? — девушка отодвинула расписание, потянула спину и, улыбаясь, встала. — Если так, то я уже бегу.

Комната, которую пациенты и персонал называли приемной, располагалась в конце длинного коридора травматологического отделения и служила местом, где больные, которые могли самостоятельно передвигаться, встречались со своими посетителями. Поэтому в приемной постоянно сидел кто-то из пациентов, жуя очередной обед или полдник, принесенный родственником или знакомым, слышалось звяканье бутылок, банок и термосов, стук ложек по мискам и тому подобное. И все эти звуки ненавязчиво перемешивались с журчанием разговоров на тему здоровья, местных сплетен и, конечно же, политики.

Но сегодня разговоры почему-то происходили особенно тихо, потому что женщин, сидевших в приемной, ужасно интересовало, к кому мог прийти этот красавец-мужчина. Он настолько выделялся среди других посетителей и внешностью и одеждой, что в голову приходила единственная мысль — иностранец. И хотя в жизни киевлян давно миновало время, когда на улице с первого взгляда можно было отличить иностранных туристов, этот человек почему-то вызывал именно такое впечатление. Вот любопытные и притихли, ожидая, кто же будет визави незнакомца, в то же время, стараясь не слишком таращиться, "потому, что это некрасиво и вообще некультурно".

И только, когда в дверях приемной появилась Ольга, женщины облегченно вздохнули — этой девушке они могли разрешить и не такого красавца. И дело было не в том, что Ольга Коляда и сама была красивой девушкой, просто она давно уже стала штатным ангелом-хранителем отделения, ведь в травматологии лежат долго и поэтому есть время оценить умение персонала и его истинное отношение к пациентам. А когда дежурила Ольга (она не разрешала называть себя фамильярно-ласкательными Оленька или Олечка), смена всегда проходила безупречно. Девушка четко выполняла предписания врачей, ее руки были легкими "на уколы", она знала, кому действительно нездоровится, и быстро звала на помощь дежурного по отделению. Удивительно, но даже самые тяжелые пациенты, прикованные к постелям сложными переломами или лежащие на вытяжке, почему-то в ее смену чувствовали себя лучше, чем в любой другой день.

Но и это было не главное.

Среди больных об Ольге, с первого дня ее появления в травме, стали кружить слухи, сначала личного характера (Она хоть и красивая, но строгая, за ней так просто не поухаживаешь), а потом и просто странные (На ее смене никогда ничего плохого не случается. Ее не обманешь. Она всегда знает, где и как сильно у тебя болит). Но больше всего больные ждали, когда наступит поздний вечер и в отделении выключат свет, потому что в это время начиналось главное таинство — ангел-хранитель готовил свою паству ко сну. Ольга по очереди посещала палаты, где каждому больному делала легкий массаж, благодаря чему у них как-то сразу уходили сильные боли, под слоем гипса переставали чесаться отеки, улыбка девушки успокаивала, а последние прикосновения её пальцев к вискам пациентов несли приятные и легкие сны.

Но самое интересное, что этот вечерний ритуал, хотя и обсуждался больными между собой, держался в строжайшей тайне от другого медперсонала отделения. Пациенты почему-то были уверены — от слухов и сплетен пострадают, в первую очередь, они сами, вот и делились секретом лишь с родней и близкими друзьями, приходившими в больницу.

Стоя в дверях приемной, Ольга кожей почувствовала напряжение, заполнившее комнату. К ней вопросительными взглядами прикипели глаза посетителей, но девушка не успела ни с кем из них поздороваться, потому что сразу обратила внимание на красивого бледного мужчину, который рассматривал её, как величайшую драгоценность в своей жизни. Но вот незнакомец решительно сделал шаг вперед и хрипло проговорил:

— Мое имя — Витольд Варгас и я…

— Мой отец, — шепнула потрясённая девушка.

— Да, Оля, я твой отец.

— Но как?.. Откуда?

— Твоя мама написала письмо…наконец-то.

— Понимаю.

Все вокруг замерли, чутко прислушиваясь к такому невероятному диалогу. Неужели это действительно отец Ольги? И почему они разговаривают, словно незнакомцы? Действительно видятся впервые?

— Ольга, — вдруг прорезался сбоку чей-то голос, — а вы и в самом деле похожи… гм… на своего папу.

— Ага, — дружно поддержали это выступление присутствующие, спеша поделиться впечатлениями со своей любимицей, — у вас невероятное сходство… будто одно лицо. Вот только цвет волос отличается.

Голоса, раздававшиеся вокруг, медленно стихли, потому что дочь с отцом молчали, пристально всматриваясь друг в друга, и вскоре в приемной повисла такая тишина, что слышно было лишь далекое гудение лифтов за стеной. Но вдруг у Ольги из глаз брызнули слезы, и она с тихим криком упала в отцовские объятия. И сразу всех, как говорится, отпустило — будто щелкнул какой-то волшебный тумблер — и снова ритмично запульсировала кровь в жилах, застучало сердце, и многочисленная толпа, которая незаметно для Ольги, набилась в приемную, облегченно вздохнула. Мужчины начали немного растерянно отворачиваться, а женщины, не таясь, сладко плакали, будто увидели счастливый конец любимого сериала, и только "виновники" — отец и дочь — продолжали обниматься посреди комнаты, будто боялись, что сказка вдруг закончится.

Наконец Витольд легко отодвинул от себя Ольгу и заглянул ей под густую черную челку.

— Нам нужно поговорить, — он бросил взгляд вокруг, и усмехнулся, — желательно, в другом месте.

— Да, — кивнула головой девушка.

— Тебе еще долго дежурить?

— До восьми утра… А сколько вы пробудете в Киеве?

— Два дня.

— Уже где-то остановились?

— Нет, я сразу поехал к тебе. Дверь никто не открывал, но

потом от соседей квартиры вышел симпатичный пожилой господин и сказал, что ты на дежурстве.

— Это, верно, Иван Федорович, — улыбнулась Ольга, — мы с ним дружим.

— Он тоже так сказал, и объяснил, как найти больницу. Кстати, моя сумка с вещами осталась у него, он любезно предложил свою помощь.

— Вот и прекрасно, — Ольга отступила от отца. — Подождите меня немного, — она взглянула вокруг и, увидев повсюду заинтересованные лица, добавила, — только не здесь, лучше на улице у входа. Я скоро выйду.

Когда за Ольгой и ее отцом закрылась дверь, в приемной сразу вспыхнуло оживленное обсуждение свежей новости. Вскоре народ пришёл к выводу, что у такой девушки, как Ольга Коляда, отцом мог быть исключительно красавец-мужчина, а то, что он оказался иностранцем (ведь все почувствовали заметный акцент в его речи), придавало истории еще большей таинственности и настоящего романтизма.

Витольд ждал дочь, перебирая в уме их первую встречу, и тихо вздыхал. Ольга растрогала его: ее прекрасное лицо сияло нежностью и непостижимой тайной, черно-синие волосы пахли луговыми цветами, а осанка и гордо поднятая голова напомнили мать.

"Она — моя! — от этой мысли в груди мужчины потеплело. — Ольга сразу поняла, кто я, и не отвернулась с укором или ненавистью, наоборот, ее объятия были такими родными…Ну что же, хоть Зоя и лишила меня ребенка, но зато не сделала из него врага, и уже за это я ей буду благодарен. Но то, что все эти годы я не знал о дочери, обидно, очень обидно".

— Я отпросилась на два часа, — вернул его в сознание знакомый голос. — Отвезу вас домой… — Ольга показала рукой в сторону стоянки, но не успела продолжить, потому что Витольд её прервал.

— Прошу, обращайся на "ты", ведь я с первого взгляда понял, ты — моя кровь. Хочешь, называй отцом… или папой, все равно как, только не выкай, ладно?

— Хорошо, — Ольга протянула руку, — папа. А теперь поехали, отвезу тебя домой. Ты же согласишься пожить эти дни у меня?

— Конечно, это было бы замечательно.

Синяя "тойота" немного удивила Витольда, а водительские навыки дочери, несомненно, порадовали отцовское тщеславие.

— Хорошая машина, — не удержался он от похвалы. — И очень тебе подходит, как раз под цвет глаз.

— Это подарок, — Ольга немного криво улыбнулась. — Ведь на зарплату медсестры такое не купишь.

— Увы, — согласился Витольд. — Хотя у нас, то есть в Литве, тоже начали поднимать зарплату медработникам, но сам процесс происходит достаточно медленно.

— А в Украине медицина всегда плохо оплачивалась. Все попытки государства поднять нам зарплату сразу нивелировались ростом цен на товары и услуги. Парадокс, самая гуманная профессия, главная цель которой — спасение жизни человека — стала настоящей головной болью для государства. Хотя это уже не парадокс, это — каламбур.

Витольд фыркнул, признавая целесообразность такого высказывания, а Ольга, тем временем, быстро доехала до своего дома и припарковалась у въезда в гараж.

— Я не часто езжу на работу машиной, — сказала она, — ведь больница рядом, всего через три квартала отсюда. Но после ночной смены предпочитаю, все же, себя побаловать. Обидно плестись полчаса домой, когда в это время я уже могу лежать в постели.

Иван Федорович, как всегда, приветливо встретил Ольгу, быстро вынес небольшую сумку ее отца в прихожую и вопросительно посмотрел на соседку.

— Познакомьтесь, — сказала девушка. — Иван Федорович Бойко, сосед и близкий друг. А это — Витольд Варгас, мой отец, он только что приехал из Вильнюса.

— Очень приятно, — мужчины пожали друг другу руки, а Ольга, тем временем, открыла дверь своей квартиры и пригласила отца домой.

3

Однокомнатная квартира на углу Харьковского шоссе и Тростянецкой была хоть и небольшой, но светлой и уютной: комната с эркером, переходящим в застекленный балкон и просторная кухня-столовая. В квартире было много зелени и мало мебели.

— Тебе нравится минимализм? — поинтересовался Витольд. — У нас тоже стали модными аскетичные интерьеры в японском стиле.

— Нет, все получилось спонтанно, — ответила Ольга. — Когда я переехала в Киев, мне не хотелось вспоминать… Не знаю, писала ли тебе мама, что я — вдова…

— Да, я знаю, что ты потеряла мужа, — сочувственно сказал отец, — и мне очень жаль, поверь.

— Понимаешь, я старалась не думать, но вещи…они постоянно напоминали о прошлом, и с каждой был связан какой-то кусочек жизни. Избавиться от них было сложно, а вот спрятать — вполне возможно. В моду как раз вошли встроенные шкафы-купе, — Ольга провела рукой по матовому стеклу, которое чередовалось с зеркалом, — и я заказала конструкцию на всю стену.

— Получилось очень красиво, — улыбнулся отец.

Угол в комнате занимала большая софа с горой разноцветных подушек, напротив нее стоял телевизор с большой видеотекой, также висела полка с книгами и журналами, но взгляд Витольда притянула к себе открытая швейная машинка, а еще — манекен, на котором висело платье нежно-голубого цвета, с наброшенной сверху бархатной шалью.

— Ты шьешь? — спросил Витольд, садясь на диван.

— Да, после переезда в Киев это стало моим главным средством, чтоб не сойти с ума, — ответила Ольга. — Ведь сначала, когда выпадали свободные вечера, я не могла ни читать, ни смотреть телевизор, меня все раздражало, я мучилась от воспоминаний…но как-то стала перешивать юбку и, оказалось, что это занятие очень успокаивает.

— Мистика!

— Ты о чем?

— Оля, твоя бабушка сорок лет была главной закройщицей Вильнюсского Дома быта, и у нее шили наряды самые уважаемые и богатые дамы нашего города. Очередь заказов была расписана на год вперед, а бабушкин отпуск или больничный становились настоящим стихийным бедствием для женщин. А когда мама вышла на пенсию, у нее дома постоянно бывали клиентки, желающие приобрести ансамбль от госпожи Тильды.

— А сейчас? — поинтересовалась Ольга. — Бабушка еще шьет?

— Нет, она стала плохо видеть, да и руки уже не те. Но я уверен — мама очень обрадуется, когда узнает, что тебе передался ее талант к шитью.

— Чтобы правильно делать выкройки, я даже окончила вечерние курсы, — сказала Ольга, — но шью довольно медленно, потому что лучше семь раз отмеряю, чем буду потом переделывать. А недавно освоила новую для себя технику — вышиваю шелком на бархате, — и девушка сняла с манекена шаль, чтобы показать отцу. — Видишь узор? Никогда не думала, что вышивать так сложно…Но что же это я о тряпках, — вдруг опомнилась Ольга, — когда времени в обрез? Давай быстро покажу, где и что лежит, чтоб, когда я вернусь на работу, ты себя комфортно чувствовал. Вот здесь, — девушка отодвинула стеклянную дверцу шкафа, — чистая постель, в этом ящике — мои фотоальбомы, думаю, тебе будет интересно посмотреть, на диване пульт от телевизора… кажется все. Пошли дальше. Это — ванная комната, здесь на полке чистые полотенца. Теперь кухня.

— Оля, — Витольд придержал девушку за руку. — А городской телефон есть? Я бы хотел позвонить бабушке Тильде, потому что мой мобильный здесь не тянет.

— Он на кухне, пошли.

Ольга показала отцу телефон и дала к нему справочник, а затем стала выкладывать на стол содержимое холодильника.

— Масло, сыр, шоколад, колбаса…Прости, сейчас нет ничего более солидного из еды, но голодным, я думаю, ты не останешься.

— Я поем, когда ты уйдешь, ладно? — Витольд усадил дочь на удобный диванчик, стоявший в кухонной нише, и сам сел рядом. — Не переживай, я прилично готовлю, так что от голода не умру. Скажи лучше, есть ли у тебя кофе, потому что если нет, подскажи, где можно его купить…

— Кофе есть, — Ольга открыла шкафчик над плитой и достала банку. — Я сама — большая любительница этого напитка, особенно утром. Здесь, на полке, еще есть печенье, чай, конфеты. Я хочу, чтобы ты брал

все, что захочешь, без всяких церемоний.

— Обещаю. А ты пока сядь рядом, вот так…Можно? — и Витольд протянул руку, касаясь щеки девушки. — Просто не верится — моя дочь…Знаешь, Оля, в тебе как-то неуловимо собрались лучшие черты всех Варгасов. Я потом обязательно расскажу историю нашей семьи, но сейчас меня интересует лишь одно — как можно встретиться с твоей матерью? Ведь, согласись, у меня есть право знать, почему она так поступила…с нами обоими. Почему я все эти годы не знал о дочери? Не принимал участия в ее жизни? Ведь это так жестоко, учитывая, что у меня больше нет детей…

— Папа, — Ольга взволнованно сжала руки Витольда, — что сейчас говорить? Я тоже узнала правду о тебе, лишь когда стала взрослой.

— И какую правду?

— Что ты даже не догадываешься о моем существовании.

— Господи, это еще хуже! И все это время ты, наверное, думала, что я не хочу видеть тебя, потому что мне не нужна дочь? — побелел от ужаса Витольд.

— Папа, — стала успокаивать его Ольга, — не надо так переживать, все равно ничего уже не изменишь. Лучше давай с благодарностью примем нашу встречу, ведь теперь мы знаем друг о друге, и будем обязательно поддерживать связь, правда?

— Да, обязательно.

— И на счет моего детства не мучайся, оно было вполне нормальным. Я вообще росла счастливым ребенком, ведь меня очень любили и мама, и бабушка с ее сестрой.

— Вот только отца не было, — вздохнул Витольд.

— Ну и что, у многих моих ровесников нет кого-то из родителей, уж такое сейчас время. Ну, а с тобой мама просто…ошиблась, хотя в то время ей казалось, что она поступает правильно.

— Значит, мне с ней не стоит встречаться?

— Не стоит. И вообще, лучше сначала узнать мнение госпожи Зои, а уж потом приступать к действиям. Но обещаю, пока буду на дежурстве, связаться с ней, так что подожди до утра, ладно? А пока расскажи, чем ты занимаешься? Женат ли? Я даже не знаю, сколько тебе лет? Есть ли у меня еще родные, кроме тебя и бабушки?

— Хорошо, я подожду до завтра, — улыбнулся отец. — А вот и ответы на твои вопросы. Мне через три месяца исполняется пятьдесят три года, я преподаю философию в Вильнюсском университете. После развода с твоей матерью, был еще раз женат, но мне опять не повезло. Моя вторая жена, дочь проректора нашего университета, желала жить исключительно светской жизнью и дети в ее планы не входили. После развода я долго холостяковал, но…

— В последнее время все изменилось? — улыбнулась Ольга.

— Да, — Витольд покраснел, — ты очень проницательна. Дело в том, что я начал встречаться с одной приятной женщиной, она известный в Вильнюсе фотограф, постоянно печатается в местных журналах и газетах, я вас обязательно познакомлю, когда ты приедешь. Ведь ты приедешь ко мне и к бабушке в гости? Кстати, когда у тебя отпуск, Оля?

— В начале осени.

— Прекрасно, за это время я успею сделать тебе вызов, а ты — оформишь иностранный паспорт и все необходимое для поездки. Согласна?

— Да, я с удовольствием побываю в Вильнюсе.

— Очень хорошо, но я не закончил отвечать на твои вопросы о родственниках. По отцовской линии у нас никого не осталось, а вот у мамы, то есть, у твоей бабушки Тильды, есть племянница. Ее сыновья Казимир и Донатас, или, как их называют дома — Казик и Дон — приходятся тебе двоюродными кузенами. То есть, у тебя, доченька, еще есть братья.

— Ох, — заволновалась Ольга, — братья? Как интересно, ведь я росла в женском окружении и родственных отношений с мужчинами никогда не имела…

— Догадываюсь, как несладко тебе пришлось, — сочувственно сказал отец, — ведь ты — вон какая красавица. Вероятно, когда выросла, тебя постоянно преследовали ребята? — И гневно добавил, — а отец как раз для таких дел и нужен…

— Чтоб с берданкой ухажеров отпугивать? — засмеялась Ольга. — Все не так страшно, папа. Я быстро научилась управляться с ребятами, а чтобы никто лишний раз не покушался, всегда выбирала лучших.

— И вертела ими, как хотела? — лукаво поддразнил Витольд.

— Довелось, иначе в нашем городке было не выжить. Расскажи еще о братьях…или о бабушке.

— Ну, мама тебе сама расскажет то, что сочтет нужным. А кузены?.. Казимиру тридцать лет, он занимается компьютерами, осенью женится, возможно, ты даже попадешь на его свадьбу, надо будет уточнить дату. А Донатас еще студент, учится в консерватории, где занимается музыкой и театром, и считает себя созданным для большой сцены. Парень постоянно окружен девушками-красавицами, находится в центре внимания молодежных СМИ.

— А он действительно талантлив?

— Кто знает? Его талант пока никого не интересует, потому что окружающие, в первую очередь, любуются смазливым личиком парня, а его сценические достижения как-то незаметно проходят мимо.

— Итак, один кузен — умник, а второй — красавец, — задумалась Ольга.

— Я уверен, они будут просто в восторге от своей новой сестры, а казанова-Донатас больше всего будет жалеть, что вы родственники, и ему нельзя за тобой ухаживать, — засмеялся Витольд.

4

Поздний звонок Ольги переполошил Зою, а новость о том, что Витольд приехал в Киев, странно встревожила, вызывая в душе неприятный осадок.

— Да, я написала ему. Сожалею, что только сейчас, я должна была сделать это давным-давно. А тебе не сказала, Оля, потому что не знала, как отреагирует Витольд на мое письмо. Главная причина — твоя затяжная депрессия, ведь ты после смерти мужа не желала возвращаться к нормальной жизни, вот я и решила, таким образом, сдвинуть камень с горы… Ага, а камень потянул за собой лавину…Конечно, я рада, что вы с отцом нашли общий язык!…Поговорить с ним? Ни за что! Я категорически отказываюсь давать объяснения, даже по телефону! — Зоя вздохнула. — Все равно уже ничего не изменишь, но прошу тебя, доченька, не говори отцу правду, потому что мне совсем не хочется выступать в роли злой ведьмы.

— Ладно, я попробую что-то придумать, — вздохнула в ответ Ольга. — Хотя, конечно, желание отца поговорить с тобой вполне объяснимо, ведь он чувствует себя преданным и очень обижается.

— Мне жаль, — ответила Зоя, — но я ничего не могу поделать… Расскажи лучше, как он там?

— Очень красивый мужчина, — начала рассказывать девушка. — Преподает в университете философию, профессор, представляешь? Наверное, на его лекции сбегаются девушки со всего Вильнюса. Был еще раз женат, и снова неудачно. Поэтому сейчас, как он выразился, "пытается холостяковать", хотя уверена — это ненадолго.

— А здоровье? — осторожно поинтересовалась Зоя. — Все нормально?

— На первый взгляд — вполне. Но я надеюсь за следующие два дня осмотреть отца более подробно.

— Он так скоро уезжает?

— В университете проходят вступительные экзамены, а папа — член приемной комиссии, — объяснила девушка. — А еще мне кажется, он не знал, как я его приму, поэтому решил первый визит в Киев сделать коротким. Но теперь, когда мы так хорошо поладили, отец пообещал вскоре снова приехать, и уже на более долгий срок. Да и я тоже…хочу провести свой очередной отпуск в Вильнюсе. Ты ведь не обидишься, мама?

— Господи, нет, конечно! — откликнулась Зоя. — Поступай, как считаешь нужеым, ты имеешь законное право познакомиться с отцовской роднёй.

— Мне действительно очень хочется, ведь, оказывается, у меня есть еще одна бабушка, а также тетя и двоюродные братья.

— Ладно, доченька, я рада, что все так хорошо сложилось. Перезвони мне после отъезда Витольда, а для более подробной беседы приезжай на выходные домой.

— Договорились.

Время, проведенное с отцом, стало для Ольги настоящим благословением. Куда и подевались былые страхи и нежелание жить полноценной жизнью. Да и Витольд, помня письма Зои, старался как можно больше радовать дочь, весело рассказывая о жизни семьи Варгасов в Литве. Больше всего Ольге понравилась история о ее баронском происхождении. Они с отцом как раз прогуливались по Крещатику и по его просьбе шли осмотреть главный костел города, который возвышался над Европейской площадью.

— Жаль, что баронский титул не передается в наследство по женской линии, — жаловался по дороге Витольд, — потому что, хоть ты и дочь барона, но не баронесса. Вот был бы у меня сын — он бы стал следующим бароном Варгасом, а так на мне этот титул прервется.

— Не обязательно, — ответила Ольга. — У тебя еще могут быть дети.

— Ты что? Какие дети? Я уже старый!

— Глупости! Пабло Пикассо в последний раз стал отцом в семьдесят один год и никто не тыкал в него пальцем…А твоя фотожурналистка? Разве она не может родить ребенка? Или ей возраст не позволяет?

— Беруте — тридцать семь, — буркнул Витольд. — И мы с ней никогда не говорили на эту тему, по крайней мере, с ее стороны даже намеков не было. Возможно, это связано с тем, что свою потребность в материнстве она уже удовлетворила — у нее дочь от первого брака.

— Господи, мужчины бывают такими наивными, — засмеялась Ольга. — Папа, если женщина чего-то не говорит вслух, это не значит, что она ничего не понимает и об этом не думает.

— То есть?

— Только влюбленные юные девочки, не задумываясь о будущем, бросаются в объятия мужчины, и поэтому брак или свою беременность воспринимают, как естественное продолжение любви. А вот женщина зрелого возраста такой легкомысленной никогда не будет. Она точно знает, что потеряет, совершив необдуманный поступок, и поэтому чувствует ответственность за возможные последствиям.

— Прости, я не совсем понял…

— Поверь, у Беруте все давно обдумано, решено и просчитано. И вся ваша будущая жизнь распланирована, начиная со свадьбы и заканчивая общим памятником на кладбище, такова уж природа женщины. Смеешься? Но это так, папа… В вопросе же рождения ребенка она никогда не выступит инициатором, потому что прекрасно понимает, что материнство — это не только радость и удовольствие, но и огромная ответственность, а еще — потеря свободы на долгие годы. Вот и подумай — зачем ей это?

— А если я предложу совместное проживание?

— Тоже вариант, — улыбнулась Ольга, — хотя последствия могут быть непредсказуемыми, потому что я бы, на месте Беруте, обиделась.

— Я совершенно запутался, — пожаловался Витольд, — ты можешь проще объяснить?

— Объясняю, при всех своих романтических чувствах к мужу, женщина в возрасте Беруте становится очень прагматичной. Она хочет точно знать, что получит взамен, решившись на беременность, и поэтому для нее только брак является гарантией безопасного будущего. Именно он — единственный и самый короткий путь к согласию. Итак, папа, если хочешь изменений в личной жизни — начинай соответственно действовать.

— Вообще-то, мы как-то говорили с Беруте о женитьбе…

— Как-то? Очень обыденно прозвучало, тебе не кажется? Да и энтузиазма в голосе маловато.

— Ох, Оля, — Витольд откровенно смутился, — я боюсь…

— Варгасы не боятся! — воскликнула Ольга. — Варгасы рискуют! А там уж трава не расти, — и она махнула рукой, одновременно подмигивая ему, то левым, то правым глазом.

Давно уже Витольд так не смеялся. Его попытки развеселить дочь дали двойной эффект — он тоже чувствовал себя довольным и счастливым. Ольга восхищала его — умная, искренняя, остроумная красавица — и это при том, что она откровенно признала собственное невежество…

— В вопросах культуры — я полный профан, пока что.

— Не понял.

— До недавнего времени я считала, что культура — это умение вежливо вести себя в компании и красиво одеваться, а еще — знание новинок кинопроката и посещение концертов московской попсы.

— О, Господи, — вздохнул Витольд. — Откуда у тебя такие "изысканные вкусы?

— Ты хоть помнишь наш городок, папа?

— С трудом.

— Так вот, он яркий представитель махровой провинции. И хоть музыкальная школа и изостудии у нас были, меня они ни капли не интересовали, потому что с раннего детства я мечтала о медицине. Я не ходила в библиотеку, не слушала классическую музыку, не посещала драмкружок. То есть, все то, что с детства делает нас образованными и культурными людьми, незаметно прошло мимо меня.

— И когда это изменилось? — отец остановился под развесистым кленом, чтобы минутку передохнуть.

— Когда я повзрослела…но оказалось, что уже поздно.

— Поздно?

— Украина получила независимость, но первые годы свободы дались ей очень тяжело. Упадок и нищета распространились на все сферы деятельности, особенно на культуру. И если в областных городах или Киеве определенные культурные мероприятия все же происходили, то в провинции царил полный беспорядок. Абсурд, но в девяностые годы единственными очагами "культуры" нашего города были рестораны, или, как говорят в народе, кабаки. Библиотеку, клуб, изостудию временно закрыли из-за коммунальных долгов и хронической невыплаты зарплаты работникам. Да что говорить, единственный кинотеатр города и тот не избежал печальной участи закрытия, потому что стал убыточным.

— В Литве тоже долгое время было трудно, — вздохнул отец.

Ольга пожала плечом и чуть криво улыбнулась:

— Я, конечно, не скрою, что и сама не очень рвалась изучать полифонию произведений Баха или изобразительное искусство эпохи Ренессанса, потому что даже не представляла, что они существуют.

— А говоришь о них вполне уверенно, — заметил Витольд.

— Да, но это сейчас. А еще два года назад моим представлением о культуре был лишь телевизор и модные женские журналы. Из глухого угла невежества меня вывел Иван Федорович…

— Сосед? — догадался отец.

— Да, он всю жизнь проработал в министерстве культуры и будни киевского бомонда для него открытая книга. А еще он очень начитанный, отлично разбирается в живописи и обожает театр. Я очень рада, что мы подружились, и Федорович взял меня под свое крыло. Под его руководством я начала читать правильные книги, смотреть классические киноленты, посещать музеи, галереи, театры и т. д. Конечно, за год-два всего не наверстаешь, но я очень стараюсь.

— Похвально, — улыбнулся Витольд.

— Ладно, вот мы и пришли, — Ольга перекрестилась на величественный крест у ступеней костела, и посмотрела на отца.

— Какая красота! — воскликнул Витольд с восторгом.

— Да, здесь очень красиво, а со временем станет еще лучше.

Уже при входе в храм девушка предложила:

— Папа, смотри, людей в костеле немного, до начала вечерней службы несколько часов, поэтому смотри, что тебе интересно, а я подожду в уголке. И можешь не спешить, мне тоже хочется посмотреть, что нового появилось здесь за последние полгода.

Пока отец осматривал костел и молился возле иконостаса, Ольга сидела на боковой скамье, любуясь фресками и витражами, но, почувствовав, что начинает мерзнуть, решила ненадолго выйти на улицу. Идя боковым проходом к двери, девушка вдруг остановилась — ее внимание привлекла небольшая почерневшая от возраста икона в серебристой рамке. Лик Богородицы так странно мигал белым сиянием, что Ольга сразу поняла — перед ней будущая чудотворная икона. Девушка поднялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть ее, а потом не удержалась и поцеловала Богородицу через стекло.

— Благодарю тебя, дева Мария, — шепнула девушка. — Ты вернула мне отца и теперь я чувствую себя спокойной и довольной, а главное — готова к новой жизни. — Она горячо прочитала несколько молитв, охваченная странным чувством неожиданного счастья, а потом еще раз поцеловала икону и отправилась на выход.

Обернувшись на пороге храма, чтобы в последний раз осенить себя крестом, Ольга вскрикнула от неожиданности — незаметная раньше икона, сияла на стене, словно яркая звезда.

Три дня с отцом пролетели быстро, потому что полностью были заполнены осмотром выдающихся мест Киева и его красот. Ольга показала Витольду Лавру, Софийский и Владимирские соборы, Подол, Андреевский спуск и много других прекрасных мест столицы Украины. А еще они с отцом много разговаривали, рассказывая друг другу о своей жизни, и хотя девушка старалась быть откровенной, но решила, всё же, промолчать пока о своем необычном таланте, посчитав, что для Витольда это будет уже слишком.

Провожая отца на вокзале, Ольга не удержалась и заплакала, и он, влажно сверкая глазами, сразу прижал ее к себе, поцеловал в волосы и бодро пригрозил:

— Если не прекратишь реветь, я тоже заплачу, и тогда на нас будет таращиться весь вокзал.

— Ну и пусть!

— Не плачь, доченька, ведь мы скоро увидимся. Ты и не заметишь, как быстро пролетит время, — стал уговаривать Ольгу отец. — И не забудь, прямо с завтрашнего дня начинай заниматься загранпаспортом, чтоб, когда я вышлю вызов, ты могла сразу оформить отпуск и купить билеты.

— Хорошо, — хлюпнула носом Ольга. — А ты обещай, как только окажешься дома, позвонить мне.

— Обещаю.

Проходили дни, складываясь в недели. Ольга, оформив заграничный паспорт, готовилась к поездке в Литву, разыскивая в магазинах подарки для новой родни. Девушке хотелось, чтобы каждый приобретенный сувенир нес в себе неповторимый украинский колорит, а еще отражал современную киевскую жизнь, поэтому особенно придирчивой, осматривая очередного "кандидата" в подарок.

Пациенты травматологии, узнав об отъезде любимицы, были расстроены и встревожены, чувствуя себя брошенными на произвол судьбы.

— Такая уж у нас неблагодарная человеческая натура, эгоистичная до крайности, — сочувствовала Ольге напарница Галина. — Твое усердие и самопожертвование воспринимаются больными, как должное, а вот желание отдохнуть вызывает обиду.

— На самом деле?

— А вспомни, как в прошлом году перед твоим отпуском вели себя пациенты? Словно капризные дети. Вот и сейчас так же. Или, может, ты их приворожила? — лукаво подмигнула женщина.

Галина, старше Ольги на двадцать лет, хорошо относилась к девушке, но подругами они не были, потому что Ольга с первых дней работы в отделении со всеми держала дистанцию. Свое вдовство девушка скрывала, чтобы не вызывать лишних расспросов и ненужного сочувствия, да и вообще старалась быть незаметной, по крайней мере для медперсонала мужского пола.

"Битва за независимость в отдельно взятом отделении, — как охарактеризовал поведение Ольги один из пациентов, от скуки пристально следящий за новенькой, — завершилась полным разгромом вражеских войск".

Девушка тактично и ненавязчиво дала всем понять, что внимание коллег-врачей ей не льстит, не радует и является совершенно лишним. И если большинство с таким мнением согласилась (ведь зачем добиваться колючей красавицы, когда вокруг столько покладистых женщин), то с особо наглыми пришлось воевать пощечинами. Вскоре Ольгу оставили в покое, уважая за характер, и мудро рассудив, что с красавицей приятнее дружить, чем враждовать.

А тем временем новая медсестра все внимание и мастерство сосредоточила на пациентах, которые чувствовали себя на её дежурстве под особым контролем. Это так повлияло на их самоуважение, что они начали требовать к себе такого же отношения и со стороны других медсестер. В травматологии чуть не начался конфликт, ведь новенькую приняли за выскочку. Но шло время, а она и дальше вела себя тихо, не требуя для себя никаких поблажек, и только отношение к работе ее не изменилось.

Напарница Галина тоже некоторое время воспринимала Ольгу с настороженностью, но поняв, что рабочий энтузиазм девушки неизменный, подобрела, и решила прояснить собственное отношение к работе.

— Не думай, что я равнодушная, но с годами и приобретённым опытом я поняла — с больными нужно контактировать как можно реже. Иначе надолго тебя не хватит ни физически, ни морально. Поэтому, выполнив свое дело, я иду на пост или в манипуляционную, лишь бы подальше от пациентов.

— Почему? — не поняла Ольга.

— Как, почему? Для самосохранения. А разве ты никогда не замечала, что они своими разговорами, жалобами и болячками вытягивают из нас всю энергию? — Галина подняла бровь и жалобно вздохнула. — Я молодой тоже тесно общалась с пациентами, сидела возле них по ночам, да и вообще принимала активное участие в жизни нашего отделения. А сейчас, прости, не могу, сил не хватает, особенно, когда заканчивается ночное дежурство, и я чувствую себя так, будто по мне табун лошадей протоптался.

Ольга после этого разговора решила незаметно помогать напарнице, подпитывая ее энергией, но открыто вмешаться в состояние здоровья Галины смогла лишь тогда, когда та пожаловалась на частую мигрень.

— Пью анальгетики, спазмолитики — безрезультатно, — вздыхала женщина. — Эти внезапные приступы боли неожиданно начинаются и так же неожиданно заканчиваются. Я живу в постоянном страхе, от которого устаю больше, чем от самой мигрени. Вот и сейчас — опять начала болеть голова, а у меня еще море работы…

— А если попробовать массаж? — предложила Ольга. — Вдруг он поможет?

— Давай, мне все равно нечего терять, — согласилась Галина.

— Тогда пошли в манипуляционную, чтобы не вызывать ненужное любопытство у больных, и там я тебя полечу.

Закрыв за собой дверь, Ольга посадила Галину на стул и приказала ей откинуть голову на спинку.

— Закрой глаза, расслабься и постарайся ни о чем не думать.

Девушка прижала пальцы к вискам напарницы и начала поиск причин мигрени. Вскоре она поняла, что во всем виновато небольшое сужение сосуда с левой стороны головного мозга. Этот микроскопический участок Ольга видела очень отчетливо, ведь на его месте пульсировало ярко-красное пятно. Но как попасть к нему? "Придется начинать "путешествие" издалека", — решила девушка и осторожно "нырнула" в центральную артерию, по которой "поплыла" вверх прямо в левое полушарие. Когда она достигла места сужения, то начала деликатно раздвигать сосуд изнутри. Ее действия быстро восстановили нормальное мозговое кровообращение, и болевой синдром пошел на спад. Ольга еще несколько минут массажировала голову Галины, а потом тихо отступила.

Галина плакала, плакала и улыбалась одновременно.

— Что-то не так? — осторожно спросила девушка.

— Все — так! Это от счастья, Оля, а еще — от облегчения. Ты не представляешь, как мне сейчас хорошо, кажется, будто я выпила бокал крепкого вина.

— Это кровь начала нормально поступать в голову, — объяснила девушка, — и поэтому надо немного полежать, а еще лучше — поспать.

— Ладно, — покорно согласилась Галина, и уже лежа на диване, взяла Ольгу за руку и крепко сжала ее. — Спасибо всего сердца, Оля. Не знаю, как у тебя это получилось, но, слава Богу, получилось. Я просто счастлива.

— Я тоже рада, — улыбнулась девушка.

— И мне действительно хочется спать, — Галина вздохнула. — Подожди, не уходи, я хотела еще сказать… С сегодняшнего дня, Оля, армия твоих поклонников пополнилась еще одним членом, — женщина захихикала. — Или ты считаешь это определение неприличным?

— Почему? Вполне нормально звучит, — тоже засмеялась девушка.

— Вот и мне нравится. К чему я клоню? А к тому, что я теперь тоже буду ждать тебя из отпуска, потому что, знаешь, осознание того, что рядом со мной работает такая замечательная "неотложка", очень успокаивает.

— Ну и хорошо, — согласилась Ольга. — А сейчас спи и ни о чем не думай.

Два часа сна изменили Галину кардинально. Куда и подевались вялость и скрытое раздражение.

— Я чувствую себя, словно вновь заряженная батарейка, — смеялась напарница. — Так что теперь моя очередь заниматься делами, а ты посиди и отдохни, Оля.

Девушка, не споря, кивнула и уселась на диван со свежим журналом. Она не чувствовала себя уставшей, ведь давно привыкла контролировать свою силу, но сейчас ей необходимо было подумать. Случай с Галиной показал, что занимаясь работой и личными переживаниями, она эгоистично не желала замечать очевидное — время затишья истекло.

"Траур закончился, — призналась себе девушка. — Закончился еще тогда, когда приезжал отец. И хотя я чувствовала, что стена, которой отгородилась от людей, начинает рассыпаться, упорно не желала этого признавать. И вот результат — рядом мучился близкий человек, моя напарница, а я по привычке ничего не хотела видеть. Мне было удобно списать мигрени у Галины на возраст или домашние неурядицы, а все оказалось гораздо серьезнее. Как же теперь стыдно! — Девушка вздохнула, признавая свою вину. — Обещаю, это будет мне наукой на будущее. Я начну обращать внимание не только на здоровье пациентов, но и на самочувствие коллег. А еще обещаю, вернувшись из отпуска, поговорить с заведующим и откровенно признаться в своих талантах. Пусть подумает, как "использовать" меня более эффективно, хотя бы в масштабах нашей больницы".

5

Отец Иона с неохотой ехал на исповедь к депутату Вахромееву, но отказаться не смог, тот был слишком настойчив в своей просьбе, "усугубив" её щедрым пожертвованием "на здравие монастырской братии".

— У меня долгий рабочий день, к вам приехать так поздно не годится, так что жду вас у себя в 22.00, - категорично заявил в конце разговора Вахромеев.

— У нас в это время вечернее моление, — ответил священник, — давайте выберем другое время и день.

— Нет, мне нужно именно сегодня. Я же заплатил!

— Если так, мы вернём деньги.

— Ещё чего!

— Это не разговор, — вздохнул отец Иона.

— Почему вы отказываетесь? — ярился депутат. — Если нужно добавить, я переведу нужную сумму, скажите сколько…

— Прости меня, Господи, — раздраженно ответил монах. — Я вам не девочка по вызову…Объясняю ещё раз, в десять вечера я приехать не могу.

— Хорошо-хорошо, а когда можете? — пошёл на попятную Вахромеев. — Я согласен подождать, сколько нужно, только мне действительно важно поговорить с вами именно сегодня.

— Хорошо, — вздохнул священник, понимая, что отвязаться не получится, — я смогу приехать лишь к полуночи. Вас это устроит?

— Да, я буду ждать. Куда прислать машину?

— Не нужно, у монастыря есть транспорт, я приеду сам. Диктуйте адрес.

Исповедь была долгой и мучительной для обоих. Депутат мялся и пытался говорить завуалировано, пока священник грозно не напомнил о тайне исповеди. Вахромеев вздохнул и начал каяться.

"Да уж, — хмыкал мысленно отец Иона. — Каяться тебе есть в чём. Что же творит с нами жадность и непомерная гордыня? Ох, грехи наши тяжкие…".

Исповедь закончилась в начале второго ночи. От богатой трапезы священник отказался и, благословив дом и семейство, уехал. Обратная дорога из Кончи-Заспы была недалёкой — по Столичному шоссе до Южного моста, развернуться на Днепровской набережной, а потом вверх по склонам Правого берега к родному монастырю…когда вдруг резко запекло под левой лопаткой. Отец Иона застонал, откинув голову на подголовник, и крепко ухватился за руль. Воздуха отчаянно не хватало, в глазах начал меркнуть свет. Из последних сил, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, священник затормозил на краю пустынной набережной, выключил мотор и умер.

Ну, так, по крайней мере, он думал.

Ольга проснулась мгновенно, словно её ткнули кулаком в плечо. Села на постели, внимательно прислушиваясь к себе и окружающим звукам. Но кругом царила тишина — натруженный и уставший за долгий летний день Киев, безмятежно спал за распахнутым окном высотки.

"Два часа ночи, — удивилась девушка, взглянув на часы. — Почему же я вдруг проснулась?". Она встала, вышла на лоджию и перевесилась из окна, внимательно осматривая окружающее пространство и тихие дома с редкими светлячками светящихся окон. "Пусто", — хмыкнула Ольга, но в постель ложиться передумала, наоборот, быстро надела джинсы, майку и легкую курточку, сунула ноги в любимые спортивные тапки и спустилась лифтом в подземный гараж. Через пять минут синяя "Тойота" медленно выехала на шоссе, и, быстро ускоряясь, понеслась в сторону Южного моста.

"Что же меня гонит среди ночи? — думала девушка. — И куда? К кому?". Переехав Днепр, она завернула на набережную и вдруг охнула, поняв, наконец, цель своего ночного вояжа. Впереди, странно виляя, рывками, тормозил тёмный автомобиль, вот он окончательно остановился, почти выскочив на пустынный тротуар, и замер.

Ольга припарковалась рядом и, не выключая фар, чтобы лучше видеть пассажира, выскочила на помощь. Рванула дверцу чужого авто, к счастью не заблокированную, и вновь охнула. Это был немолодой священник, его лицо блестело от пота, стеклянные глаза уже ничего не видели, и лишь хриплое дыхание говорило о том, что он ещё жив. Но умирает.

— Э-э нет, — зашипела Ольга. — Вам, отче, ещё рано на покой.

Наклонившись вплотную к безвольному телу, девушка дернула рычаг, опуская вниз спинку переднего сиденья, перебежала на противоположную сторону автомобиля и забралась на пассажирское место. Потом привычным жестом положила пальцы на виски священника и занялась быстрой диагностикой. "Инфаркт, сердце уже не бьется".

— Электрошок? — пробормотала. — Ладно, будет вам электрошок. — А потом рассерженно зашипела. — Ряса! — влажная от пота, ткань спеленала священника в плотный кокон, не давая добраться до тела. — Ничего, прорвёмся. Влага — лучший проводник. — Ольга обхватила руками грудину умирающего и ударила силой, потом ещё раз и ещё, а для надёжности, просунула руку в горловину рясы, положила ладонь на сердце священника и выдохнула. — С Богом!

Последний разряд разрушил тишину мёртвого тела. Сердце стукнуло, раз, второй, а потом, хоть и с перерывами, вновь заработало, разгоняя застывающую кровь, согревая тело и запуская к жизни остановившиеся органы.

— Фух! — отодвинувшись на сиденье, Ольга вызвала "Скорую помощь" и до её приезда сидела в машине, сторожа неожиданного пациента. Вновь и вновь она наклонялась к уже порозовевшему лицу священника, прижимала пальцы к его вискам и чистила почки, приводила в порядок печень и снимала воспаление в грудине.

А когда отец Иона открыл глаза, то мысленно ахнул. Над ним парил прекрасный ангел, и каждое его прикосновение несло негу и счастье, радость и любовь.

— Ты пришёл забрать меня к Отцу? — тихо спросил священник.

— Наоборот, я вас спасаю. Рано вам умирать…

Отец Иона моргнул и вдруг понял, что ангел — это девушка, которая, устало улыбаясь, сидит рядом и держит его за руку.

— Откуда ты знаешь, что мне рано…

— Иначе, зачем бы я вставала в третьем часу ночи и ехала вас искать по всему Киеву…

Договорить ангел не успел, подъехала "Скорая", священника, переложив на носилки, загрузили в белый фургон и подключили к капельнице. Он закрыл глаза, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух, но внимательно прислушивался к словам, доносящимся с улицы, где его спасительница беседовала с врачом.

— Ольга…я работаю на "Красном хуторе"…передайте по своим каналам, что это монах-священник. Куда везёте? В Октябрьскую больницу? Прекрасно…лёгкой вам ночи и всего хорошего.

Через два дня в кардиологии появился необычный посетитель, седой священник в длинной темной рясе. Вскоре он уединился в ординаторской с заведующим отделением, где начал расспрашивать о здоровье отца Ионы.

— Не беспокойтесь, отец э-э… — поднял брови заведующий.

— Отец Михаил, — подсказал посетитель.

— Отец Михаил, — кивнул врач, — ваш товарищ…

— Брат во Христе.

— Да, брат, чувствует себя хорошо, что, кстати, удивительно, потому что после инфаркта, который он перенёс, два дня — это не срок, как вы понимаете.

— Монастырская братия, узнав о происшедшем, неустанно молилась за здоровье отца Ионы, так что всё в руках Божьих, а Он — милостив.

— Так вот, кардиограмма показала, что инфаркт был, но вашему…брату…повезло со спасительницей. Девушка оказала ему первую помощь и вызвала "Скорую". Наше быстрое вмешательство позволило свести негативные последствия инфаркта к минимуму. Сейчас пациент чувствует себя нормально и, если в ближайшие дни будет продолжаться положительная динамика, сможете забрать его в свою монастырскую больницу. Для вашего брата сейчас главное — режим, диета и покой.

— Чудо, — размашисто перекрестился отец Михаил. — Чудо и благодать Господня всегда с нами. Спасибо вам.

Отец Иона изменился. Его обычно серьёзное лицо просто светилось тихой радостью, куда-то подевались синие мешки под глазами, исчезла отёчность и одышка, которую замечали в последний год монастырские братья, а кожа лица так посветлела, словно священник умылся из святого источника.

Увидев отца Михаила, Иона улыбнулся:

— Напугал всех вас, да? — подмигнул он. — Прости, сам не ожидал.

Отец Михаил, осторожно обняв друга, присел рядом на стул и просто сказал:

— Рассказывай.

А в ответ услышал:

— Прими мою исповедь, брат.

— Почему исповедь? — удивился Михаил.

— Потому что хочу сохранить тайну, это важно.

— Хорошо, слушаю.

Они перекрестились оба и Иона начал исповедь. Рассказ о ночном происшествии занял от силы десять минут, а вот выводы, которые сделал Иона, затянулись.

— Я последние годы сомневался в своей вере…

— Знаю.

— Люди разочаровали меня корыстью, лицемерием и желанием все свои проблемы решать лишь деньгами.

— Да, времена нынче тяжёлые, — вздохнул отец Михаил, — Бог посылает нам испытание, испытание не только Украине и её народу, но и всей церкви.

— Я ведь совсем пал духом, — Иона прикрыл глаза рукой, стыдясь собственного малодушия. — В этом сумасшедшем мире, казалось, навсегда исчезла доброта и справедливость. И тут эта встреча…

— Так девушка сказала, что её послали тебя спасти? — переспросил, хмыкнув, Михаил.

— Да. Но она не только жизнь мою спасла, — глухо ответил товарищ. — Она спасла мою веру, понимаешь? И последние сутки я думал лишь о том, как неправильно жил последние годы, как мучился и злился, пытаясь вернуть покой душе и веру в сердце. А этот ангел, посланный ночью мне во спасение, вмиг решил мои сомнения. И я вновь искренне ВЕРУЮ.

— Аминь.

Монахи помолчали, а потом отец Иона вдруг сел на постели и начал стаскивать с себя больничную рубаху.

— Ты что? — изумился товарищ.

— Этот ангел…Ольга…не только сняла сердечную боль, она ещё и лечила меня по-своему, не знаю как, но утром мне делали УЗИ и врач удивился, какая у меня здоровая печень, да и почки в норме, что в нашем возрасте редкость. Печень и почки, понимаешь?

Отец Михаил перекрестился.

— Ты же лечишься который год…Так, значит? А я всё удивлялся, когда тебя увидел, как ты отлично выглядишь — никаких мешков под глазами, отёчность ушла, да и дышишь полной грудью.

— Она не только мне жизнь спасла, а и здоровье вернула, — глаза отца Ионы просто светились от счастья. — Ольга, когда уже подъезжала "Скорая", сказала, что впереди у меня много добрых и хороших дел…ох, я обязательно тебе позже расскажу о своих планах, а пока что…посмотри на меня тем, особым, взглядом. Вот сюда, — Иона указал себе на грудь, — Ольга ложила руку, возвращая меня к жизни, и теперь мне так легко на душе и во всём теле, будто "вместо сердца пламенный мотор", как поётся в старой военной песне.

Отец Михаил встал, задвинул плотные шторы, а потом отошел к двери в палату и, отвернувшись от брата Ионы, тихо помолился.

А когда обернулся к товарищу и вновь взглянул на него, громко ахнул:

— Господь всемогущий, прости меня, Фому неверующего!

На груди отца Ионы переливался белым перламутром, четко видимый отпечаток ладони.

— Белая сестра! — отец Михаил вновь перекрестился. — Тебя спасла белая сестра! Понимаешь? Очень могущественная белая. Я ведь тоже белый, но рядом с такой силой и близко не стоял…

— Я же говорил, ангел, — отец Иона тоже перекрестился и добавил, — мне нужно будет найти её…потом…когда всё немного успокоится. Хочу поблагодарить её за спасение, да и просто поговорить. А тебя я попрошу, по горячим следам, разузнай, кто вызвал мне "Скорую помощь"? Там ведь должен остаться номер телефона Ольги. Я ещё краем уха слышал, что она работает в больнице на "Красном хуторе".

— Истинно белая сестра, — покачал головой отец Михаил. — Но как она узнала, что тебе плохо и где тебя искать?

— Сказала, Бог привел.

6

Наступил день последнего дежурства Ольги перед отпуском. Все важные дела на работе были улажены, девушка попрощалась с персоналом, работающим в другие смены, максимально подлечила свою "паству" в травматологии и даже вовремя получила отпускные, что для их больницы был большим прогрессом.

— Все так удачно складывается, — рассказывала по телефону матери Ольга, — что мне иногда становится не по себе, и все время преследует плохое предчувствие, будто что-то должно произойти.

— Глупости, — ответила Зоя. — Перед дальней дорогой мы всегда бываем в напряжении, так что не думай о плохом, а то ещё сглазишь.

— Не дай Бог, — поплевала через левое плечо Ольга и решила перед работой зайти в больничную церковь, в которой отец Иван с удовольствием благословил ее на счастливую дорогу, а еще пожелал спокойной ночи в последнее дежурство".

"Да, — мысленно согласилась с ним девушка, — пусть сегодня не будет сюрпризов или тяжелых травмированных, я хочу с легким сердцем уехать в отпуск".

Но все получилось в точности наоборот.

Последнее дежурство для Ольги стало таким тяжелым, что надолго запомнилось и ей, и всем остальным действующим лицам, появившимся в ту сентябрьскую ночь в приемном отделении больницы N1.

Все началось в десять вечера.

"Скорая помощь" привезла в приёмный покой полуживого байкера, которого сбил на шоссе обкуренный травой молодчик. "Скорую" сопровождала многочисленная "банда" таких роскошных мотоциклов, что, если б не поздний вечер, вокруг собралась бы многочисленная компания лежаче-ходячих больных, да еще и медперсонала набежало б немало. Ведь не каждый день у нас можно встретить "Харлеи", "Ямахи", "Сузуки", "Кавасаки" или другие марки крутых байкерских моделей, название которых рядовой украинец никогда и не слышал.

Ольга, спустившись в приемный покой, даже не смогла пройти к двери за документами своего "свежеполоманного" пациента, потому что дорогу ей преградили многочисленные спины в кожаных жилетах и штанах, обильно облепленных металлическими украшениями.

Девушка ткнулась в одну сторону, потом в другую и, поняв, что ее сознательно игнорируют, не давая пройти, крикнула:

— Девочки, эй!

Гул голосов мгновенно стих и к Ольге повернулись грозные мужские головы, одинаковые словно братья-близнецы. И роднили их не только байкерская униформа, то есть черные банданы и платки, длинные волосы и хвосты, толстые серебряные цепочки и стильные кожаные украшения, а еще и выражение сильного недовольства и даже угрозы на лицах.

— Ой, мамочки, как страшно! — фыркнула девушка, осматривая здоровяков, чьи плечи и руки были густо украшены татуировкой. — Ага, даже ноги дрожат с перепугу, — добавила она спокойно. — Что, не заметно? — И решительно шагнула вперед. — Дайте пройти!

— Да ни за что! — восторженно ответил какой-то мужской голос.

— Такая куколка и нам пригодится! — подхватил второй.

Их громко поддержала вся байкерская компания, радуясь возможности хоть ненадолго отвлечься от тревоги за своего товарища, тем более, что и причина была уважительная — красавица-медсестра.

— Значит, бунт, — спокойно констатировала Ольга.

— Ага, — радостно подтвердил хор байкеров.

— Зря радуетесь, девочки, — она нахмурила брови. — И совсем не ориентируетесь в ситуации.

— А что такое? — насторожился один из мужчин и поднял вверх руку.

После его жеста в коридоре сразу стихло.

— Объясняю для особо сообразительных. Это я буду ухаживать за вашим товарищем после операции. Поэтому, согласитесь, было бы глупо со мной ссориться, не правда ли? Или вы предпочитаете все же рискнуть? Нет? Похвально…А теперь все сделали шаг к стене и дали мне пройти! Считаю до одного! Раз!!! — рявкнула она.

Команда была выполнена с такой поспешностью, что Ольга чуть не засмеялась.

— Вот так-то лучше, — кивнула головой девушка, минуя двойную байкер-скую шеренгу, и уже у дверей приемного отделения остановилась и добавила. — Впредь прошу вас быть вежливыми и вести себя прилично.

— Один — ноль, — констатировал кто-то справа, а слева спросили:

— Можно узнать, что с Дымом?.. То есть, с Сокорой?

— А разве врач с вами не разговаривал? — поинтересовалась девушка.

— Да, но хотелось бы…подробностей.

— Ладно, — пообещала Ольга, — я узнаю. А пока советую всем выйти на улицу, потому что наша больница сегодня дежурная и в любую минуту могут привезти очередного потерпевшего, а в коридоре не пройти, не говоря уже о нехватке свежего воздуха.

Кожаные ряды зашевелились, но с места не сдвинулись.

— Что такое? — в голосе девушки появилась угроза. — Ладно, господа, может мне напомнить вам о байкерском кодексе чести? Или о сознательном вреде окружающим? А про обычную человеческую порядочность?…И вы еще гордитесь своими правилами!? Лицемеры! Ведь из-за вашего дурацого мужского упрямства следующий бедолага, которого привезет "скорая", не сможет немедленно попасть в приемное отделение!…И это будет стоить ему здоровья или даже жизни!

— Вот, женщина, — приглушенно сказал кто-то, — умеет же ударить по самому больному. Ладно, ребята… то есть, девочки, как назвал нас это ангелочек в голубом костюме, давайте выйдем на улицу. Здесь останусь я и Олег, конечно. Дождемся хоть каких-то новостей и тогда уже будем соответствующе действовать. Все, разошлись.

— Оля, ты как к нам пробилась? — удивился дежурный врач. — Я здесь и кричал, и угрожал, но все напрасно. Эта банда байкеров меня просто игнорировала.

— Вообще-то ребята показались мне немного странными, — заметила Ольга, просматривая бумаги, — и дело не только в тревоге за их товарища… Тут еще что-то произошло?

— Ох, не говори, — вздохнула Светлана, молоденькая медсестра, — этим красавцам "повезло" нарваться на Мегеру Алексеевну… то есть Марию Алексеевну, и уже наслушались они в свой адрес достаточно "комплиментов", из которых самыми ласковыми были "преступники, бандиты и извращенцы".

— Понятно, — хмыкнула Ольга. — А кто пострадавший?

— Дмитрий Сокора, сорок два года, вожак байкерского клана, — ответил дежурный. — Они называют себя "Дикие псы" и каждую субботу собираются в девять вечера на окружной дороге. Но сегодня погоняться им помешал сынок какого-то богатенького папочки, который обкурился до зеленых слоников и выехал на встречную полосу. Врезался в вожака с левой стороны — рука, нога, ребра пациента — все разбито, почка едва жива. Не знаю, что сложат наши ребята в операционной, но очень сомневаюсь, что бедняга доживет до утра.

— Понятно, — кивнула девушка. — Я сейчас поднимусь наверх, узнаю, как там дела… — Ольга взглянула в бумаги, — у Дмитрия Сокоры, и вернусь, чтобы разогнать эту железно-кожаную банду. А вам советую, пока никого нет, проветрить коридор, чтобы хоть немного напустить туда свежего воздуха.

— Что значит, никого нет? — удивился дежурный врач. — А эти..?

— Эти ждут на улице.

— И действительно, — повеселели коллеги, выглядывая за дверь, — там осталась лишь пара человек. Как тебе это удалось, Оля?

— Здравый смысл, умноженный на угрозы, — ответил из коридора кто-то из байкеров, придерживая спиной дверь на улицу. — И не беспокойтесь о свежем воздухе, мы уже начали проветривание.

— Чудеса! — коллеги с уважением покосились на Ольгу.

— Никаких чудес, — красавица зашла в лифт и лукаво всем подмигнула. — Девочки все верно сказали: здравый смысл и угрозы всегда дают максимальный эффект.

Последнее, что услышала Ольга из-за двери лифта, был вопрос дежурного: "Какие девочки?.. Где?"

— Держи бумаги, Ольга, — Валерий Петрович устало присел на край стола. — Я расписал лечение только до утра, а дальше уже по обстоятельствам. Все будет зависеть от того, как больной переживет ночь.

— Долго оперировали? — поинтересовалась Ольга.

— Да нет, операция была не очень продолжительной. Рука оказалась так "удобно" сломана, что хирургическое вмешательство потребовалось минимальное. Ребра складывали вместе тоже недолго, а вот с ногой пришлось повозиться, ведь именно на нее пришелся весь удар. Но самое худшее случилось в конце, когда у пациента вдруг отказало сердце. Только запустили сердце, началось внутреннее кровотечение. Когда же мы до него добрались, не поверили собственным глазам. Оказывается, кончик нижнего ребра отломился и застрял в почке! И как человек за это время вообще кровью не истек?

— А прогнозы? — волнуясь, спросила девушка.

— Теперь пятьдесят на пятьдесят, — заведующий травматологии понимающе кивнул головой. — А без операции шансов у Сокоры вообще не было. Сожалению, Ольга, но придется тебе эту ночь побегать. Ты же, наверное, надеялась, что последнее дежурство будет спокойным?

— Это неважно, главное, чтобы в мою смену никто не умер, — серьезно ответила девушка. — Хочется, знаете ли, поехать в отпуск с легким сердцем.

— Понимаю, — Валерий Петрович похлопал девушку по плечу. — Ничего, сегодня дежурит сильная бригада, следовательно, если вдруг что — сразу вызывай подмогу.

— Хорошо. Скоро привезут больного?

— Через полчаса, палату интенсивной терапии уже готовят. На помощь я тебе дам девушку-стажёрку, чтобы сидела возле Сокоры и наблюдала. Но к процедурам ее не подпускай, не тот случай. Пусть лучше Галине помогает в палатах.

— То есть, главная "надзирательница" — я?

— Безусловно.

Стоило Ольге выйти из лифта, как к ней бросились байкеры с вопросами о своём товарище.

— Тихо, — Ольга выставила перед собой руку. — Времени у нас мало, а дел много, поэтому внимательно слушать и четко выполнять мои приказы, ясно?

— Да!

— Итак, как я и обещала, сначала коротко о больном. В настоящее время состояние Дмитрия Сокоры стабильно тяжелое. Во время операции было обнаружено, что помимо сложных переломов конечностей, у него еще и поражена правая почка. Все подробности операции расспросите у заведующего Валерия Петровича. А меня сейчас интересует другое — родные Дмитрия Сокоры в курсе того, что случилось?

— Да, — кивнул головой самый молодой из мужчин. — Я — Олег, его сын… и уже предупредил, кого нужно.

— Тогда предупреди еще раз — пусть сидят дома и молятся о здоровье отца, а сюда ни ногой. Все равно я никого не пущу. Больной будет находиться в палате интенсивной терапии, вход туда запрещен, поэтому забудьте об оккупации "Диких псов" и толпы взволнованных родственников. Никого, понятно?

— Но… — растерялся парень.

— Я разрешу тебе сегодня остаться…лишь на определенных условиях, — понимающе улыбнулась девушка.

— Слушаю.

— Немедленно домой, помыться, переодеться в чистую удобную одежду и обязательно поесть. Повторяю, поесть обязательно, понял?.. Зачем? Потом объясню. Дальше. С собой иметь — белый халат, домашние тапочки и термос с крепким кофе. Возьми, — Ольга протянула бумажку, — это мой мобильный. Когда приедешь под больницу, позвонишь, я отправлю кого-нибудь тебя забрать.

— Извините, — обратился к девушке самый старший из мужчин, крепкий седой дядька с роскошными усами, — я вас очень прошу разрешить мне тоже побыть эту ночь в больнице. Не хочу, чтобы парень сидел один… вы понимаете?

— Ладно, — кивнула Ольга, — но только вы, больше никого. Кстати, все, что я сказала Олегу, касается и вас.

— Я понял, — мужик удовлетворенно подкрутил усы. — Прошу, называйте меня Тарасом и подскажите пожалуйста…

— Да?

— Может, Дыму еще что-то нужно? Какие-то дорогие лекарства или иная помощь? Я просто не ориентируюсь в ситуации…

— Медицинская страховка у Сокоры есть, лекарства на эту ночь расписаны, — спокойно ответила Ольга. — Больше ничего не нужно…пока.

— Почему лекарства только на одну ночь? — заметно побледнел Олег.

— Потому, что предрассудки есть не только у байкеров. У нас, когда привозят тяжёлого травмированного, существует примета — "тянуть" его поэтапно, то есть, от дежурства к дежурству.

— Не понял…

— Каждый врач или медсестра делают все от них зависящее, чтобы именно на их дежурстве с таким пациентом не случилось ничего… э-э… рокового, и он в стабильном состоянии был передан следующей смене.

— Скажите просто — живым, — подсказал Тарас.

— А хоть бы и так. В результате такого своеобразного соревнования, мы, хоть и не большими, но уверенными шагами, отодвигаем больного от Дамы с косой. Поэтому врачи и не назначают лекарства на долгий срок, чтобы не дразнить ее, понятно?

— Да, — парень перевел дыхание. — Спасибо за объяснение, мне как-то сразу полегчало… Итак, мы побежали?

— До встречи… Да, чуть не забыла, — крикнула ему в спину Ольга, — привези для отца чашку и купи негазированную воду и лимон. Теперь все.

Мужчины отсалютовали ей и быстро исчезли за дверью приемного отделения, а вскоре снаружи послышался грохот десятков мотоциклов — это "Дикие псы" освобождали территорию больницы.

— Господи, что за ночь? — вздыхала Галина позже. — И знаю же, когда наша больница дежурит, обязательно привезут какого-то беднягу, но все равно переживаю. А тут такой сложный случай.

— Капельницу я подсоединила, аппаратура работает нормально, — Ольга прикрыла за собой стеклянные двери в комнату интенсивной терапии и вышла за Галиной в коридор. — Все необходимое сделано, а дальше уже — по обстоятельствам.

— Да, надеюсь, мужчина переживет эту ночь и ему утром станет легче.

— Дай Бог, — Ольга вздохнула. — А я еще мечтала о спокойном дежурстве, представляешь?

— Закон подлости, — Галина присела к столу и принялась приводить в порядок больничные карты пациентов. — У меня он вообще, порой, достигает критического состояния. Потому что, как только я собираюсь в гости или на концерт, в поездку к родным или в отпуск, обязательно случается что-то непредвиденное. Я ломала ногу, падала с лестницы, ставила синяки… а еще были проблемы с желудком, ну, ты понимаешь? — подморгнула напарница. — Хотя, чаще всего, меня доставали внезапные приступы мигрени, которые начинались прямо перед выходом из дому.

— Кстати о мигрени, — вспомнила Ольга. — Как там твоя голова? Потому что ты давно на нее не жаловалась, а я, готовясь к отпуску, напрочь забыла спросить.

Галина наклонилась к девушке и заговорщически шепнула:

— "В Багдаде все спокойно"…Ох, Оля, я молчала, в первую очередь, чтоб не сглазить. Невероятно, но с того времени, как ты мне сделала массаж, я ни разу не пила таблеток, — и она гордо задрала подбородок.

— Прекрасно! — улыбнулась девушка. — Но советую все же обратиться к хорошему гинекологу…Да-да, не удивляйся, тебе необходимо проконсультироваться относительно климакса, ведь именно ему свойственны неожиданные скачки давления и спазмы сосудов. Также сходи к терапевту и посоветуйся с сосудистым хирургом, потому что мигренями пренебрегать нельзя. Тебе нужно знать, что провоцирует эти спазмы и как с ними бороться.

— Пока будешь в отпуске, я обязательно пройду обследование, — пообещала Галина.

— Молодец. И помни — нужно чаще отдыхать, — заметила Ольга, — поэтому советую, как только Вита приведет родственников Сокоры, забирай ее — и на боковую. Помощь мне здесь не нужна, а спать я все равно не смогу, ты же знаешь…

— Да, на ночных дежурствах ты никогда не спишь, — согласилась Галина, и смущенно вздохнула, — а я — сплю. Иначе на утро становлюсь похожей на ходячий труп.

— Повторяю, если бы мне нужна была помощь, ты бы знала об этом первая. Итак, отдыхай, пока есть возможность, и ни о чем не беспокойся, ладно?

Тихо щелкнула дверь в дальнем конце затемненного коридора. Это стажёрка Вита привела ночных компаньонов Ольги. Теперь у девушки начинался самый сложный этап этой ночи — этап волшебства.

7

— Как отец? — Олег расширенными глазами смотрел на Ольгу.

— Пока стабильно и, дай Бог, чтобы так осталось до утра, — девушка сняла одноразовые перчатки и бросила их в бачок для мусора. — Вы принесли кофе? Тогда налейте мне немножко, а я ненадолго присяду, — и она забралась в удобное небольшое кресло, которое специально принесла для себя к палате интенсивной терапии.

Пока девушка маленькими глотками пила кофе, Олег с Тарасом с ее разрешения, приоткрыли дверь в палату, чтобы увидеть больного. А потом Ольга подробно ответила на все их вопросы, одновременно давая инструкции будущей ночи.

— Вон тот диванчик перенесите ближе к двери и будете на нем по очереди ночевать, в смысле, дежурить. Я периодически буду выходить из палаты за кофе…А вы думали это для вас? — подмигнула девушка. — И не надейтесь! Теперь главное, вы будете сидеть здесь в кресле и стеречь коридор. Если сюда будет идти кто-то из медперсонала, стукнете в дверь, понятно?

— Да, — мужчины хоть и кивнули головами, но на их лицах крупными буквами было написано разочарование.

— Неужели вы подумали, что я буду спать? — рассердилась Ольга и встала. — И для этого пить кофе всю ночь? Какие глупости!

— Действительно глупости, прости, — покаялся Олег. — Но…

— Я не собираюсь ничего объяснять, по крайней мере пока.

Когда за девушкой захлопнулась дверь, мужчины переглянулись и одновременно вздохнули. Потом Тарас пересел в кресло у двери и постарался разглядеть через матовое стекло, чем занимается Ольга.

— Стоит возле Дмитрия, — прокомментировал он. — А деталей не разберу, плохо видно.

— Необычная девушка, — заметил Олег, — красавица с характером. Сразу понятно, что свою работу она знает отлично. В таких палатах вообще работают только лучшие специалисты.

— Совершенно верное замечание, — послышался сбоку незнакомый тихий голос. Это незаметно подошел, скорее дополз, один из местных "аборигенов", маленький сухой старичок с костылём под мышкой. — Доброй ночи, — вежливо поздоровался он. — Вы не сомневайтесь, если дежурит Ольга — пациент обязательно выкарабкается.

— Ох, ваши слова да Богу в уши, — вздохнул Тарас.

— А Он и так уже об этом позаботился, — уверенно ответил дед. — Ведь ваш родственник попал в больницу именно на дежурство Ольги Коляды, следовательно, имеет все шансы на выздоровление.

— Это какая-то местная примета? — иронично поинтересовался Тарас.

— Я в травматологии один из старожилов, — дедушка присел на спинку диванчика, опершись на костыль. — И могу вас заверить, пока дежурит Ольга, ничего плохого не случается. Наоборот, на ее смене происходят настоящие чудеса, просто как в сказке.

— А подробнее можно? — спросил Олег.

— Информация под грифом "Особо секретно", — прошептал старичок, — и только для внутреннего пользования. Поэтому пообещайте, что будете молчать.

Мужчины кивнули с серьезными лицами, хотя обоих уже начинал разбирать смех. Старичок и впрямь выглядел забавно: взъерошенные волосы, мятая пижама, сморщенные давно небритые щеки и, одновременно, торжественное выражение лица с торжествующим взглядом верующего фанатика.

"Готовый клиент для сумасшедшего дома", — фыркнул про себя Олег, но все же приготовился внимательно слушать. Он сейчас был рад услышать любую историю, лишь бы отвлечься от страха за отца.

А дедушка, гордясь перед новенькими, таинственно начал:

— Вы можете не верить мне, но вскоре убедитесь, что я говорю правду, ведь в травматологию попадают надолго и есть время оценить каждого врача или медсестру, которые здесь работают.

— Мне всё равно, лишь бы отец выжил, — прошептал Олег.

— Не переживайте, выживет… Итак, начинаю. Самое плохое для больных нашего отделения — это прикованность к постели, а еще ограниченность в движениях, поэтому главные здешние развлечения — это книги, телевизор, разговоры и, конечно же, наблюдение за больничным персоналом. Так вот, наблюдать за Ольгой — все равно, что видеть сказку во плоти, потому что когда дело касается этой девушки, никогда нельзя сказать наверняка, какие вас ожидают чудеса.

— И какие именно?

— Начну с самого простого. На ночном дежурстве Ольга никогда не спит, в отличие от других медсестер. Как-то я поинтересовался, почему? И она ответила, будто бы в шутку, что ее ночные бдения — своеобразная договоренность с высшими силами о хорошей ночи.

— То есть?

— Пока она не спит, ее больные спокойно отдыхают, но стоит ей заснуть — жди беды. Я на это говорю: "Деточка, неужели ты так ни разу и не уснула?" А она отвечает: "Знаете, как-то боязно экспериментировать, или может кто-то из пациентов желает выступить в роли подопытного?" И так лукаво поглядывает на палату…

— И желающих, конечно, не нашлось? — фыркнул смехом Тарас.

— Конечно. Существует еще одно подтверждение влияния Ольги на общую атмосферу травматологии. Какое? — старичок кивнул головой в сторону темного коридора. — Пусто, видите? И тихо, правда?.. Так вот, спокойствие и тишина у нас бывают только на дежурствах Ольги Коляды. Вы сами в этом скоро убедитесь и сможете сравнить, ведь в другие ночи здесь стонут, жалуются и плачут. Большинство из нас вообще ночами не спит, просто не в состоянии.

— Чего же вы тогда, дедушка, встали? — поинтересовался Тарас.

— Сам виноват. Жена принесла такой вкусный компот, что за вечер я выпил почти трехлитровую банку. Вот и довелось просыпаться и идти в туалет, а то б вы меня и видели…

— Вот так, — подмигнул товарищу Олег.

— Дальше, — повысил голос старичок. — На дежурстве Ольги никогда и ни у кого нет температуры, даже у тяжело травмированных.

— А во время других дежурств есть?

— Есть, — подтвердил дед.

— Что же девушка для этого делает, вы не догадываетесь?

— Почему же? Это все больные знают. Ольга перед сном совершает обход по палатам и делает каждому пациенту легкий массаж пораженных мест. А на утро, — дед поднял вверх узловатый указательный палец, — вы не поверите! — у нас не то, что температуры нет, у нас на теле пропадают синяки и шишки, а у некоторых даже застарелые шрамы.

— Чудеса, — прогудел Тарас. — И как это понять?

— В древности таких людей называли колдунами или волшебниками… — старичок не успел продолжить, потому что его перебил улыбающийся Олег.

— Это, как в сериале "Все женщины — ведьмы"?

— Ольга — ведьма? — Тарас даже ус закусил, чтобы не засмеяться в голос и не обидеть этим старика, которому был от души благодарен за желание их развлечь. Но дед и не думал обижаться, он снисходительно окинул взглядом двух верзил, и спокойно сказал:

— Если говорить современным языком, то Ольгу можно назвать экстрасенсом. Кстати, очень сильным экстрасенсом…и очень законспирированным. Потому что девушка делает все, чтобы о её способностях никто не узнал, особенно из медперсонала. Вот почему я просил вас хранить тайну, понятно?

— Да, мы обещаем молчать, — поклялся Тарас.

— Но почему она таится? — Олега разобрало любопытство. — Ведь другие… как их там?.. экстрасенсы, знахари, гадалки — все они, наоборот, пытаются добиться огласки, чтобы привлечь к себе внимание.

— А Ольга не такая, — гордо ответил старичок. — И таится, в первую очередь, чтобы ей никто не мешал. А то вы наших врачей не знаете? Дай им возможность, они бы сразу устроили девушке "веселую" жизнь.

— Может и так, — согласился Тарас.

— Поэтому Оля и лечит всех анонимно, стараясь не афишировать своих способностей днем, зато максимально выкладываясь ночью. И лечит, кстати, совершенно бесплатно, потому что для нее — это словно святая миссия. А мы, больные, и не против, лишь благодарим от всего сердца. Добавлю, некоторые пациенты пытались вызвать девушку на откровенность, чтобы расспросить ее об этом необычном даре. Ведь всем интересно, вы понимаете?

— Еще бы, — подтвердили Олег с Тарасом.

— Так вот, у них ничего не получилось, потому что Ольга всегда переводит все в шутку, делая вид, будто ничего не понимает.

— И никто из врачей не догадывается? — поинтересовался Олег.

— Ничуть, — пренебрежительно отмахнулся старичок. — Они такие самоуверенные, что просто не в состоянии увидеть, какое чудо творится у них под носом. Ну, а мы, больные, молчим, потому что зачем нам огласка? Ведь Ольга делает это ради нас: заботится, лечит, не спит ночами… Поэтому называйте ее хоть колдуньей, хоть ведьмой — сути это не меняет — но с ее помощью мы идем на поправку гораздо быстрее.

— А-а-а, — протянули в два голоса посетители и сразу замолчали — дверь в палату интенсивной терапии открылась и в коридор вышла героиня ночных рассказов. Ольга, увидев старика, сначала удивилась, а потом, нахмурив свои хорошенькие бровки, недовольно спросила:

— Это что такое? Яков Семенович, почему вы встали?

— Уже иду, Оля, иду, — дед поспешно вскочил с дивана и засеменил прочь.

— Подождите, — догнала его девушка, — я помогу вам дойти до палаты, а по дороге расскажете, что вас разбудило.

8

Шел третий час ночи. В больнице царила тишина. И только небольшой угол длинного коридора травматологии оставался освещенным, где у дверей палаты интенсивной терапии происходил тихий, но эмоциональный разговор.

— Состояние твоего отца стабильное, я бы даже сказала, оно улучшилось, ведь Дмитрий Дмитриевич стал самостоятельно дышать, так что запомни на будущее — отключение аппарата искусственного дыхания — это первый признак улучшения здоровья больного… А теперь объясни — чего ты так испугался, когда пришел Валерий Петрович? Потому что он заметил это и начал расспрашивать… И что я должна была ответить? Что крутой байкерский парень решил, будто его любимого папочку собираются убивать? — Ольга, тихо отчитывая парня, отпила глоток кофе и с укором взглянула на него.

— Прости, — смущенный Олег еще больше покраснел от неловкости. — Я просто когда-то видел в кино, как пациента отключали от подобной аппаратуры, и он после этого умирал.

— Тьфу ты! Что за болван? Вот сейчас как дам по башке, чтобы глупости не мешали логическому мышлению!.. И как вы такого паникера на трассу выпускаете? — обратилась девушка к Тарасу.

— Оля, он нормальный парень, — вступился дядя, — просто ситуация экстремальная. Будь к нему снисходительнее, хорошо?

— Ладно, — вздохнула Ольга, — но мне все равно придется давать объяснения, потому что Валерий Петрович так просто не отвяжется.

Заведующий отделением, отсоединив больного Сокору от аппаратуры поддержания жизнедеятельности и убедившись, что состояние пациента удовлетворительное, недавно ушел отдыхать. А Ольга, проводив начальство, вздохнула с облегчением, потому что, во-первых, улучшение здоровья ее подопечного не вызвало никакого подозрения и, во-вторых, до рассвета оставалось достаточно времени, чтобы тщательно обследовать и хорошо подлечить травмы больного.

— Скажи заведующему правду, то есть, что я — дурак, — посоветовал Олег, вздыхая, — а меня прости, пожалуйста. — И он протянул руку девушке. — Мир?

— Миру — мир, — ответила Ольга.

Они обменялись рукопожатием и одновременно тихо засмеялись.

— Вот и хорошо, — прогудел сбоку Тарас. — А то я уже волноваться начал.

Чтобы окончательно вернуть непринужденность общения Ольга решила сменить тему разговора и, откинувшись на мягкое изголовье кресла, спросила:

— Кстати, а почему вы называете Сокору Дымом?

— Дым — его школьное прозвище, — объяснил Тарас. — Мы с ним одноклассники… и мотоциклами увлеклись тоже одновременно. Вместе посещали секцию, оба сделали "Мастера спорта СССР", а потом судьба нас развела. Дым Дымыч стал юристом, уважаемым адвокатом, а я продолжил заниматься техникой, только уже в другой ипостаси, став автомехаником и торговцем.

— Дядя Тарас так красноречиво сказал: "Судьба нас развела", — фыркнул Олег. — Да они с отцом не виделись всего несколько лет, а так всю жизнь вместе. И "Диких псов" создали тоже вместе, и меня воспитывали и учили вдвоем, потому что мама… — он махнул рукой и отвернулся.

— Мать Олега рано умерла, — сказал усач, — а Дым второй раз жениться не захотел.

— А вы женаты? — поинтересовалась Ольга.

— Да-а, — смутился мужчина, — мне машины и мотоциклы всегда были как-то ближе…

— Не верь ему, Оля, — захихикал вдруг Олег. — Он просто исповедует полигамию в отношениях, так, кажется, когда-то охарактеризовал его отец. Наш Тарас предпочитает любить всех женщины сразу, чем быть привязанным к одной единственной.

— Вот, трепло, — покраснел Тарас. — Молчи уж лучше, а то…

Он не успел договорить, потому что Ольга вдруг подхватилась из кресла и исчезла в палате интенсивной терапии. Мужчины, переглянувшись между собой, тоже метнулись за ней и, тихо приоткрыв дверь, стали нагло подсматривать, что же там делает красавица-медсестра. А девушка, тем временем, уже развела бурную деятельность, потому что быстро подключила к больному какую-то аппаратуру, уколола лекарства прямо в капельницу, а потом, отбросив покрывало, начала осторожно ощупывать забинтованный бок пациента.

— Оля, что такое? — взволнованно зашептал Олег.

— Сейчас, не мешай, — процедила она сквозь зубы.

— Позвать заведующего? — снова спросил парень.

— Он ничем не поможет, — девушка наклонилась, поправляя дренажную трубку, которая выходила из-под ребер пациента, а затем осторожно заглянула под бинты. — После аварии это не бок, а одна сплошная гематома… вот почка и не выдержала.

— И что?..

— И остановилась.

Мужчины ахнули, а девушка, сделав шаг к двери, решительно приказала:

— Так, господа, начинаем этап, ради которого я разрешила вам присутствовать в больнице. Слушайте внимательно и не перебивайте. Вам категорически запрещается переступать порог палаты, мешать мне вопросами и проявлять ненужную инициативу, понятно?

— Да, — они замерли столбами, — но…

— Смотреть можно. Тихо. И не забывайте следить за коридором, чтобы не прозевать появление медперсонала.

Если бы Олегу когда-нибудь пришлось рассказывать, что он пережил в ту ночь, он бы хорошо подумал над своими словами.

— Я был уверен, старичок, который порадовал вечерней сказочкой о ведьме-медсестре, просто пытался поднять нам настроение. А все оказалось правдой, — сказал он позже Тарасу. — На свете действительно существуют чудеса! И то, что ими владеет такая фантастическая девушка, как-то примиряет меня с собственным несовершенством.

— Вот, молодежь, все переводит на себя, — упрекнул воспитанника Тарас. — Неужели ты не понимаешь, что это не только дар? Это и огромная ноша, бремя, глыба… Ольга еще так молода, а ей приходится отвечать за жизни и судьбы многих людей.

— Зато у нее все получается легко и непринужденно, — парень вздохнул. — Жаль, что мы никому не можем рассказать о ней, то есть, о настоящей Ольге, ведь ее работа заслуживает не только чьей-то личной благодарности, но и уважения окружающих.

— Да, — согласился Тарас, — девушка творит невероятные вещи, и я постоянно вспоминаю, что видел той ночью. Помнишь, как?..

Ольга встала у изголовья пациента, положила пальцы на его виски, закрыла глаза и начала тихо произносить слова молитвы. Вскоре молитва незаметно перешла в "разговор". По крайней мере у Олега создалось такое впечатление, будто отец, который крепко спал под дозой морфина, хорошо слышал девушку и мысленно отвечал на вопросы.

— Болит?.. Нет?.. А так легче?.. Давайте попробуем.

Их "диалог" вскоре закончился и Ольга, убрав руки от головы Дым Дымыча, начала медленно двигаться вокруг кровати, осторожно ощупывая пациента. Олегу даже показалось, будто она что-то снимала с тела его отца, наматывая на руку, словно невидимую веревку. Дольше всего Ольга простояла в ногах больного, где ее движения замедлились до плавных жестов восточных танцовщиц. Все закончилось резким рывком — "веревка" оторвалась от тела и была бережно смотана в клубок.

— Первый этап закончен, — пробормотала девушка и прошла к умывальнику в углу палаты. Она тщательно вымыла руки и присела на стул отдохнуть, но отдых ее длился недолго, потому что вскоре она уже стояла на коленях возле больного, осторожно освобождая его бок от марлевой повязки.

— Давай, миленький, покажи ее, — шепнула Ольга. — Ага, вот она где… Выходи наружу, давай, не сопротивляйся, я все равно не отстану, ты же знаешь.

Одновременно со словами, девушка начала "массаж". Другого слова Олег подобрать не мог, потому что выглядело это действительно похожим на массирование, только при этом Ольга и пальцем не коснулась кожи пациента. Все ее жесты свидетельствовали — девушка видит, что мешает травмированному телу, видит и пытается исправить, помочь. Олегу даже показалось, он понимает, что происходит, потому жесты фигурки в голубом костюме были очень красноречивыми — Ольга словно вытягивала что-то из тела его отца, деликатно выталкивая его наружу.

"Наверное, это и есть причина проблемы с почкой", — решил парень, но присмотревшись к девушке, вдруг встревожился — лицо Ольги заметно побледнело, отблескивая влагой. — "Ей трудно, очень трудно, — понял Олег, — и держится она из последних сил только благодаря характеру".

Но прошло еще достаточно времени, пока это что-то, наконец, проявилось, сизым пузырём натягивая кожу вокруг дренажной трубки. Ольга с силой выдохнула задержанный в груди воздух и мешком осела на пол. Она еще успела выставить руку к двери, где стояли наготове Олег с Тарасом, и хрипло приказала: "Не двигайтесь", — а потом закрыла глаза и вытянулась на полу около кровати больного. Руки девушки заметно дрожали, ноги в коленях трясло, ей было ощутимо трудно дышать и только вспотевшее лицо сияло удовольствием. Так прошло несколько долгих минут.

— Ладно, пора вставать, — приказала себе Ольга, пробуя подняться, и снова упала навзничь. — Вот это да! Уже и руки не держат?.. Эй, ребята, вытащите меня отсюда. Только осторожно, не зацепите здесь ничего.

Олег с дядей Тарасом вмиг подхватили ее под руки и вынесли в коридор, уложив на диванчик.

— Тебе удобно? — парень озабоченно рассматривал Ольгу. — Паршиво выглядишь, сестричка… то есть, ты, как и прежде, красавица, вот только белая, как стена.

— Кого позвать? — наклонился над девушкой Тарас.

— Никого, — она мотнула головой и застонала, а потом широко открыла глаза, глядя на мужчин странным взглядом. — Мне просто необходимы силы, чтобы закончила работу, иначе почка у вашего Дым Дымыча останется мертвой. А я чувствую… нет, точно знаю, если ее сейчас не запустить, потом уже будет поздно. Больной в слишком тяжелом состоянии, чтобы диализ решил его проблемы, значит удаление почки неизбежно… А я очень сомневаюсь, что твой отец, Олег, сможет пережить эту операцию.

— И что теперь делать? — парень опустился на колени, чтобы лучше слышать тихий голос девушки. — Ведь ты истощена до предела, даже стоять не можешь. Разве что кофе тебе предложить…

— Кофе здесь не поможет, — ответила Ольга. — Зато у нас есть тайное оружие… Помнишь, я приказывала вечером поесть. Ты это сделал?

— Да.

— А вы, Тарас?

— Конечно.

— И вы оба готовы пожертвовать собой ради Дымыча?

— Безусловно.

— Тогда решайте, господа, кто меня первым поцелует.

— Поцелует?.. — невольно усмехнулся Олег, но увидев совершенно серьезное лицо девушки, затих с разинутым ртом.

Тарас хрипло закашлялся, дергая себя за усы.

— Гм… Оля, ты не объяснишь поподробнее?

— Я собираюсь превратиться в вампира.

Выпученные глаза и ошарашенные лица крутых байкеров свели на нет все усилия девушки быть серьезной.

— Видели бы вы себя сейчас! — Чтобы не расхохотаться на всю больницу, Ольга зажала рот ладошкой и начала тихо повизгивать от смеха, пытаясь успокоиться. — Мне не нужна кровь, я просто заберу часть вашей энергии, чтоб иметь возможность закончить лечение больного Сокоры, — девушка вздохнула. — Честно говоря, я ни разу такого не делала, но выхода не вижу — почку нужно немедленно реанимировать.

— А как мы…потом? — поинтересовался Олег.

— Силы восстановятся в течение суток или двух, ведь я одолжу только часть энергии…у каждого из вас. Ну как, согласны на эксперимент?

— Да. И я буду первым, — Олег наклонился над девушкой. — Что мне делать?

— Иди ко мне и обними покрепче.

— С превеликим удовольствием, — ответил он.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Тарас, отступая на шаг, чтобы лучше разглядеть это необычное зрелище — небольшой диванчик, на котором безвольно лежит бледная красавица, и верзила-парень, который изо всех сил пытается к ней прижаться.

А молодежь, тем временем, уже начала по-настоящему обниматься, парень даже тапки сбросил, чтобы ногами надежнее оплести девушку. Он так крепко прижимал ее к себе, что казалось, Ольга сейчас сломается, как хрупкая фарфоровая кукла. То ли от объятий, то ли от неожиданного взрыва гормонов, а может, и вправду от передачи энергии, но лицо девушки заметно порозовело. Ее шапочка упала на пол, голубой костюм окончательно смялся, но Ольга не обращала на это внимание, сосредоточив взгляд на губах парня. А потом поцеловала его.

Ах, что это был за ПОЦЕЛУЙ!

Казалось, диванчик сейчас вспыхнет вместе с людьми на нем. Но Тарас точно подметил, когда страсть и сексуальное влечение Олега к красавице-медсестре начали превращаться в дружеское братское отношение. Парень будто медленно остывал под действием волшебных девичьих губ, и вскоре руки, обнимавшие Ольгу стальными тисками, легко разомкнулись, ноги безвольно свесились на пол и все его тело обмякло.

Олег уставился на девушку удивленными карими глазами:

— Что со мной?

— Я забрала у тебя силу, — виновато ответила она. — Прости.

— Прости? — переспросил парень. — Оля, ты что? Да я просто счастлив, что смог помочь! Это гораздо лучше, чем наблюдать, как отец умирает.

— Знаю, — Ольга легко потрепала парня по волосам. — Но меня беспокоит мысль — а вдруг ничего не получится?

— Получится, — заверил ее Олег.

Они полежали на диване еще минуту-другую, размышляя каждый о своем: Ольга планировала завершающий этап лечения, а Олег в очередной раз менял отношение к этой невероятной девушке. "Сначала она вызвала у меня интерес, — думал юноша, — потом уважение и восторг, недавно я умирал от страсти, а теперь чувствую невероятную благодарность и братскую любовь…Итак, у меня, наконец, появилась сестра!"

— Ладно, — бодро прозвучал голос девушки, — отдых закончен, батарейка заряжена, время работать. — Ольга, которая еще двадцать минут назад была похожа на живой труп, птичкой перелетела через парня и пошла переодеться в сестринскую. А вернувшись, дала последние наставления Тарасу.

— Напоите Олега кофе и следите, чтобы он не уснул. Если вдруг заметите что-то необычное — зовите, — девушка прошла в палату и снова наклонилась над пациентом.

9

— Тарас, я хочу пересесть в кресло, чтобы видеть, что будет делать Ольга, — тихий голос Олега побудил дядю к действиям.

— Конечно, — он помог парню устроиться с удобствами и сам примостился рядом на подлокотнике, бросая время от времени взгляды вглубь темного коридора. — Ночь быстро заканчивается, — пробормотал байкер. — Скоро пять утра…и что дальше?

А Ольга снова неутомимо трудилась возле больного, выгоняя через дренаж почерневшие сгустки крови, которые она час назад вытягивала из поврежденной почки. Почти черного цвета кровь, словно пульсируя, стекала в банку на полу, вызывая у мужчин, которые наблюдали за манипуляциями девушки, ощущение изрядного облегчения, ведь сизый пузырь вокруг дренажной трубки медленно исчезал.

Вскоре, для удобства усевшись на стул, Ольга осторожно просунула руки под поврежденный бок пациента, закрыла глаза и замерла.

Олег вдруг прислушался.

Вокруг разлилась ТИШИНА. Собственно, именно такой она бывает перед рассветом, когда человек крепко спит, и к нему в это время приходят сны, сны хорошие и плохие. Парень вздрогнул, недовольно повел плечами и насторожил слух, а потом на его губах заиграла легкая улыбка. "Все не так страшно, — подумал он с облегчением. — Вон слышно тонкое гудение ламп под потолком, и аппаратура попискивает, фиксируя сердцебиение и давление у отца. Все показатели в норме, следовательно, усилия моей сестрички не пропали даром. Нужно только немного подождать…и, надеюсь, все наконец закончится".

Медленно тянулось время. Тарас, наблюдая за девушкой, думал, что она снова выглядит уставшей, и спина ее время от времени начала горбиться. Руки Ольги по-прежнему находились под ребрами пациента и, казалось, она ими ничего не делает, только шевелит порой. Но на самом деле девушка изо всех сил пыталась привести в порядок рану на почке, представляя, как рядок за рядком, миллиметр за миллиметром, наращивается и оживает новая плоть, образуя целый неповрежденный орган. Наконец последний ряд работы был завершен, осталось лишь только запустить восстановленный орган в эксплуатацию. Для этого Ольга легким энергетическим импульсом толкнула почку несколько раз и…"фильтр" заработал.

— Все, теперь можно отдохнуть, — пробормотала девушка, освобождая руки. Она выбросила в бачок очередную пару перчаток и вышла в коридор, чуть не упав на Олега.

— Прости, — парень подтянул ноги, пропуская ее. — Мне хотелось видеть, что ты будешь делать дальше, а стоять я не рискнул.

— И правильно сделал, — Ольга протянула руки к голове парня и легонько сжала его виски. — Помолчи минуту…Ну вот, — сделала она вывод, — ничего страшного, вполне здоровый хлопец, просто чувствуешь себя уставшим. А полежишь день, хорошенько поешь, дядя Тарас купит тебе что-нибудь для поднятия тонуса — женьшень или элеутерококк — и все, вечером можешь отправляться на подвиги.

— Вечером я снова буду возле отца, — заверил ее Олег.

— Да я пошутила о подвигах. Конечно, ты будешь здесь, в больнице, а поэтому береги силы и не спеши ухватить всё сразу… Тарас, — Ольга перевела взгляд на старшего байкера, — а вас я придержала напоследок. Вы — моё НЗ.

— А разве еще не все? — смутился Тарас.

— Не стони! — поддел его Олег. — Скажи лучше, тебе страшно Ольгу поцеловать.

— Какие глупости!

— А может просто не хочешь?

— Конечно хочу, но, желательно, при других обстоятельствах. И речь сейчас не об этом. Оля, объясни, что происходит?

— Я чувствую, что вновь дошла до предела, а мне же еще заканчивать дежурство, сдавать смену, добираться домой. Поэтому придется вам, Тарас, таки поделиться со мной силой…Но не волнуйтесь, я возьму немножко, только чтоб держаться на ногах.

— Ради Бога, солнце, бери сколько нужно, я просто решил, что с Дымычем еще не закончено, поэтому и спросил.

— Нет, я сделала все, что было можно в этой ситуации. Дальше господина Сокору ждет уже стандартный, то есть медикаментозный, путь лечения. Ну, а я теперь увижусь с ним…через три недели.

— Что? — не поверили ушам мужчины. — Почему?

— С завтрашнего дня у меня отпуск и я уезжаю из Киева.

— Ты действительно уезжаешь? — ужаснулся Олег.

— Неужели это так страшно? — пошутила девушка.

— Оля, прошу тебя, не делай этого. А как же мой отец?

— Спокойно, парень, его главная беда теперь не беда, ведь почка восстановлена и в дальнейшем будет работать нормально, а переломы заживут и без моего вмешательства.

— Неправда, с тобой они заживут гораздо быстрее, — лицо парня покраснело, а его глаза засверкали гневом.

— Вот упрямец! — тихо воскликнула Ольга. — Если не понимаешь чего — то — не злись, а просто спроси.

— Ладно, спрашиваю, — расстроен байкер постарался успокоиться. — Разве родительские травмы действительно лучше заживут без твоего вмешательства?

— Да, потому что ускорять процесс заживления переломов нельзя. Кости должны срастаться сами, медленно и надежно, это безопаснее для организма. А быстрое выздоровление, особенно после тяжелой травмы, может только навредить пациенту, понятно?

— Но старичок, который подходил к нам вечером, говорил…

— Вот, трепло, этот Яков Семенович, — Ольга присела на диванчик, — догадываюсь, что он вам наплел…

— Не думаю, — возразил Тарас. — То, что мы видели, и близко не похоже на его рассказы.

— Ага, — подтвердил Олег. Он, наконец, успокоился, приняв объяснения Ольги, и теперь чувствовал себя неловко за свою несдержанность. Возможность сменить тему стала для него облегчением. — Знаешь, Оля, все оказалось гораздо невероятнее, будто я всю ночь смотрел какой-то фильм в стиле "фэнтези".

— Или страшный сон, от которого никак не можешь проснуться, — вздохнул Тарас. Он привычным жестом поправил свои шевченковские усы и добавил, — только в этом сне вдруг появился прекрасный ангел-хранитель и спас моего побратима от неумолимой Дамы с косой. Так, кажется, ты называла смерть, Оля?

— Верно, — подтвердил Олег. — Кстати, Тарас, а ты помнишь, что еще говорил нам тот смешной старичок?.. Нет?.. Он заверил, что все будет хорошо, потому что Господь уже сжалился над отцом, ведь тот попал в больницу именно на дежурство Ольги Коляды.

— И действительно, — ахнул пораженный Тарас. — Теперь я начинаю понимать…хотя, возможно, и не до конца. Знаю только, что сегодня все могло закончиться иначе, с точностью до наоборот.

После этих слов здоровяк присел на диван возле Ольги, взял ее руки в свои большие, как лопата, ладони и нежно перецеловал ей каждый пальчик.

— Спа-си-бо, ан-гел. От все-го серд-ца.

— Ну что вы?.. — смутилась девушка.

— Одним "спасибо" тут не обойдешься, — серьезно заметил Олег.

— Конечно, но об этом позже. А сейчас я хочу сказать, что сегодня, Оля, ты спасла жизнь не только Дыма, но и всем нам, его родственникам и друзьям. Потому что, с возрастом я понял — смерть дорогого человека — слишком тяжелое бремя, которое не каждый в состоянии вынести.

Тарас неожиданно поднялся, обошел диван и, став позади Ольги, положил руки ей на шею. Своими большими пальцами он начал осторожно разминать затылок девушки, постепенно перейдя на ее затвердевшие плечи. Потрясенная Ольга сначала охнула, а потом тихо и удовлетворенно засмеялась.

— Теперь я благодарю… Ох, так… ага, — она закрыла глаза и через мгновение спросила. — Как вы догадались?

— Ты почти не двигалась, когда сидела возле Дыма.

Красавица кивнула головой и замерла, позволяя Тарасу изгонять усталость из тугого клубка мышц, в который превратились ее плечи.

— Не бойтесь сделать больно, — шепнула она мужчине, — придавливайте сильнее.

— Мышцы так натянуты, — пробормотал он в ответ, — что, кажется, сейчас порвутся.

— Глупости, — засмеялась Ольга.

— Все равно страшно.

Уплывали короткие минуты отдыха, в течение которых девушка позволила себе расслабиться. Олег, следя за массажем, даже позавидовал дяде, что тот может касаться Ольги. Но вдруг девушка очнулась, открыла глаза и легко отвела руки Тараса со своих плеч.

— Спасибо, — она потянулась, словно кошка, встряхнула головой и

решительно встала с дивана. — Послушайте, господа байкеры. Напоследок у нас есть важная тема для обсуждения. И хотя то, что я сейчас скажу, вам не понравится…и прозвучит словно бред…

— Только не от тебя, — заверил Олег.

— Говори, мы слушаем, — подтвердил Тарас.

— Эта авария — не случайность. — Полюбовавшись на потрясенные лица своих визави, девушка объяснила. — У меня достаточный опыт, чтобы утверждать — Господь так жестко вмешивается в жизнь человека лишь тогда, когда тот не осознает, или не понимает, настоятельную потребность в переменах.

— Каких переменах? — растерялся Олег.

— Твоему отцу необходимо сменить жизненные приоритеты. Это касается, в первую очередь, переоценки духовных и моральных ценностей, более серьезного отношения к вере и религии, а еще обязательную смену эмоций… на больший позитив, так сказать.

— И ЭТО подействует? — недоверчиво спросил парень.

— А ты сомневаешься? — удивилась Ольга.

— Помолчи, Олег, — вмешался Тарас, привычно ухватив себя за усы. — Прости ему, девочка, он еще молод и не понимает.

— А Ольга, значит, понимает? — возмутился парень. — Да она же ненамного старше меня, может на год или два.

— Я же просил помолчать, — упрекнул воспитанника Тарас. — Что-то еще, Оля?

— Да, я бы рекомендовал господину Сокоре изменить также и физическую (материальную) часть жизни.

— Какую именно?

— Не знаю, это может быть что угодно: место работы, состав клиентуры, домашний адрес, образ жизни. Собственно, только сам Дым Дымыч знает… — Ольга заколебалась, стоит ли продолжать.

— Знает что? — спросил байкер.

— Знает, когда наступает себе на горло…когда ему не нравится, а он терпит…чувствует себя некомфортно, а делает вид, будто все хорошо…когда хочется наказать клиента, а он вынужден защищать… Мне продолжать?

— Не надо, я понял, и обещаю, что обязательно передам Дыму эти советы, — Тарас задумчиво потер щеку. — Теперь и у меня появилась тема для размышлений.

— Вот-вот, — Ольга прищурила глаза и добавила. — А напоследок я вас напугаю. Существует правило: если кто-то не понимает божественных намеков… одного, второго… и продолжает жить как прежде, то есть по-старому, Всевышний наказывает его — сначала болезнью, потом несчастным случаем, а если и после этого человек не меняет свою жизнь, то…

Приглушенно стукнула дверь в конце коридора — это заведующий травмой пришел навестить своего прооперированного пациента. Но для байкеров этот звук прозвучал, словно выстрел: Олег побледнел и чуть не выскочил из кресла, так же побледнел напуганный Тарас.

— Ох!.. Ничего себе, — хором выдохнули они.

— Собственно, это я и хотела сказать, — Ольга поправила шапочку и подмигнула ошарашенным мужчинам. — Делайте выводы, господа… потому что, с моей точки зрения, авария господина Сокоры была последним предупреждением.

— Ну что же, дорогие мои, — удовлетворенно потирая руки, Валерий Петрович присел в кресло напротив ночных "коллег" Ольги, — наступило утро и ваш отец чувствует себя лучше. Он — настоящий боец, потому что даже в таком тяжелом состоянии не сдался на милость судьбы и продолжает бороться до конца. Молодец!

— А как он вообще? — поинтересовался Олег. — Ольга была с нами не очень откровенна.

— И правильно делала, — заведующий усмехнулся, — это ее обязанность — следить за пациентом и зря не волновать его родственников. Вам и так повезло, что девушка разрешила посидеть здесь ночью на диванчике.

— А мы подмазались к ней, — фыркнул Олег, и заметив недоверчивый взгляд врача, покраснел.

— Парень имел в виду кофе, — пояснил Тарас.

— Понятно, — Валерий Петрович бросил взгляд на Ольгу, которая вышла из палаты интенсивной терапии и направилась к сестринскому посту. — Нет, спасибо, я кофе не хочу… Так вот, о вашем отце. Его переломы, хоть и многочисленные, угрозы для жизни не представляют, а вот раненая почка — еще как. Но ночью у господина Сокоры несколько раз прыгал давление, что в его состоянии совсем не удивительно. Это спровоцировало самоочищения почки, то есть она смогла самостоятельно освободиться от… того, что мешало ей нормально функционировать.

— И все? — Олег переглянулся с Тарасом. — Теперь отцу ничего не грозит?

— Смертельного — нет, впереди только долгое лечение и интенсивная физиотерапия по восстановлению работы конечностей.

— Значит, самое страшное позади? — уточнил парень.

— Да, ваш отец — невероятный счастливчик.

Заведующий отделением похлопал Олега по колену, пожал руку Тарасу и ушёл готовиться к утреннему обходу.

— Сынок, — прогудел сбоку дядька, — тебе не нужно объяснять, почему Дым счастливчик, правда?

— Да, мы оба знаем, кому он обязан жизнью… кстати, а где Ольга? — всполошился молодой байкер.

— Да вон, с какой-то медсестрой болтает.

Утро оказалось для Ольги бурным — все больные захотели с ней попрощаться. Они от всего сердца желали ей хорошо отдохнуть, заполняя карманы голубой курточки шоколадками, конфетами, яблоками и апельсинами. Девушка не возражала, чтобы не обижать пациентов, но перед уходом вытряхнула все подаренное добро в целлофановый кулек напарнице, чтобы та угостила больных на следующем дежурстве.

Байкеры тоже оставили свой пост, сдав "смену" другой паре "Диких псов". Они собирались подвезти Ольгу домой, "чтобы окончательно урегулировать взаимоотношения", как выразился Тарас.

— За нами пришла машина, — сообщил он девушке, — и мы с удовольствием побудем с тобой еще немного. Кстати, как ты себя чувствуешь? Спрашиваю, потому что выглядишь вроде неплохо, а хотела…э-э… мною подкрепиться напоследок.

— Я подкрепилась, вы просто не заметили, — засмеялась Ольга. — Еще во время массажа.

— А-а-а, — в голосе Тараса прозвучало облегчение.

— Он все-таки испугался, — заметил Олег, — вот только чего?

— Оля, не слушай, — байкер на улице вдохнул воздух полной грудью и, вытащив из кармана черный клетчатый платок, привычно повязал его на шее. — Я просто радуюсь, что все так хорошо закончилось… да и погода, вон, не подкачала.

Утро и в самом деле был хорошим, свежий прохладный воздух уже прогревался солнцем, безоблачное небо обещало жаркий день, более похожий на середину лета, чем на начало осени; высокие тополя, каштаны и клены, окружавшие больницу, затеняли местную стоянку, где среди немногочисленных автомобилей гордо красовался темно-красный Ленд Ровер.

— Это за нами, — кивнул Тарас на роскошную машину. — Садись, надо поговорить.

— Господа, — удобно устроившись на переднем сиденье, Ольга вздохнула, — если вы о деньгах, то я обижусь.

— Но так нельзя! — возмутились мужчины.

— Ты спасла моего отца! — запальчиво начал Олег.

— И трудилась, как пчелка, целую ночь, — добавил Тарас.

— Тебя даже пришлось выносить на руках из палаты, — Олег коснулся плеча девушки. — Я понимаю, Оля, деньги не могут быть мерилом стоимости твоего дара…

— Но если бы не этот дар, мой побратим не имел бы никаких шансов, — закончил Тарас.

Водитель Ленд Ровера, дородный мужчина лет под шестьдесят, услышав последнее, вытаращил глаза. Он даже повернулся лицом к заднему сиденью, на котором устроились байкеры, чтобы лучше слышать их пламенные речи.

— Вы о чем? — наконец спросил водитель.

— Потом, — Тарас мрачно посмотрел на девушку. — Ладно, Оля, чего ты хочешь?

— Услугу, — серьезно ответила девушка. — Необходимо, чтобы кто-то смышленый посмотрел мою машину. Она почему-то начала фальшиво… "петь". На станции техобслуживания заверяют, что все нормально, а я знаю — это не так.

— Нет вопросов, — усмехнулся Тарас, — где машина?

— В гараже под домом. Я отдам вам ключи и предупрежу охранника, а также напишу доверенность, если нужно. Забирайте машину прямо сейчас и вернете, когда будет готова.

— Ладно.

У дома девушки, когда вопрос с машиной был решен, и Олег, пересев за руль голубой " Тойоты, уехал в мастерскую, Тарас высказал необычную просьбу.

— Можно провести тебя на поезд? Я хочу убедиться, что твои спутники — люди вежливые и в дороге будут вести себя нормально. Да и подстраховаться не помешает, чтобы всякие там наглецы видели, с кем будут иметь дело… если что.

10

Поезд "Киев-Рига" остановился на станции Минск в одиннадцать вечера. Ольга, немного подремав днем, решила размять ноги и подышать вокзальным воздухом столицы Белоруссии. Она тихо радовалась, что ее соседка по купе, Полина Григорьевна, уже с полчаса, как спит (правда, не без помощи Ольги), потому что у девушки под вечер таки лопнуло терпение — более говорливой и любопытной дамы она еще не встречала. "Ей только в СБУ (служба безопасности Украины) работать, — хмуро думала Ольга, — я от этих расспросов скоро завою".

Хотя по-настоящему злиться на Полину Григорьевну девушка не могла, прекрасно понимая, что сама же и спровоцировала ее любопытство, появившись на перроне в сопровождении байкерского клана "Диких псов", Они таким образом решили продемонстрировать Ольге свою признательность за спасение жизни их вожака.

Представить более колоритное явление на киевском вокзале и в самом деле было трудно — высокие, крепкие и стильные байкеры, как бы воплощали в себе все женские мечты о настоящем мужчине — мужественном, строгом, привлекательном. Они шли ватагой, затянутые в черную кожу, бицепсы и грудь — в наколках, большинство — с бородками и длинными волосами, хотя кое-где сверкали и выбритые щеки и головы; каждый из мужчин представлял собой эксклюзивный экземпляр байкерского искусства и объединяла их только обязательная униформа "Диких псов" — кожаные жилеты и ковбойские ботинки со скошенными каблуками. Как ни странно, весь этот байкерский антураж не вызывал у окружающих смешков или презрительных ухмылок, потому что выглядел по-мужски грозно и просто опасно.

Но в первую очередь внимание пассажиров привлекала к себе единственная девичья фигура в этой компании — эффектная красавица, вся в белом, "аки голубка среди воронья", как выразился кто-то на перроне. Барышня, коротко стриженная брюнетка, со странной белой косой на груди, выглядела настоящей принцессой — её брючный костюм украшала белоснежная бархатная шаль, обшитая жемчугом, а ботинки покрывало серебряное шитье. Байкеры, гордясь такой спутницей, сопровождали ее, словно особу королевской крови.

Проводница спального вагона, увидев, что за компания направляется в её сторону, проглотила язык от потрясения.

— Не пугайтесь, дорогая, — иронично заметил Тарас, — мы лишь провожатые. Ваша пассажирка — вот эта девушка, — и он кивнул на Ольгу, которая едва сдерживалась от смеха.

— Ага, Белоснежка и ее гномы, — прокомментировала девушка.

Вокруг захохотали, оценив меткое замечание Ольги.

— Так, — отсмеявшись, начал приказывать Тарас, — вещи — в купе, и посмотрите там вокруг, сами понимаете, — кивнул он двум парням, которые, подхватив чемоданы девушки, быстро скрылись в вагоне. — Толян, сбегай купить свежих журналов в дорогу, хорошо? И воду не забудь.

— Спасибо, — девушка чувствовала себя неловко, находясь в центре внимания. — Не нужно было…

— Нужно, — отмахнулся Тарас. — На вот, держи, это передала матушка Дыма, — он сунул в руки девушки пакет, — вкусненькое в дорогу. А еще она просила передать… — дядька наклонился и быстро поцеловал Ольгу в губы, вызвав вокруг восхищенный свист и новую волну хохота. Подправив роскошные усы, Тарас лукаво подмигнул девушке. — Вот теперь я смогу спать спокойно.

Ольга рассмеялась, поняв, что байкер, таким образом, вернул обещанный ему еще в больнице поцелуй.

— Ах, вы змей, — прищурила глаза девушка. — Я же на самом деле поверила, что вам страшно…

— Э, нет, я не трус, я просто осторожный, — объяснил дядька и хитро подморгнул в ответ.

— Оля, — выдвинулся вперед худощавый парень, — скажи, а почему при первой встрече ты упорно называла нас девочками?

— Потому что у вас типично женские замашки, — ответила Ольга.

Услышав в ответ улюлюканье и смешки, она подняла руку, призывая мужчин к тишине.

— Ладно, объясню подробнее. Как и девушки, байкеры не только красиво и эффектно одеваются, они еще и всем видом откровенно привлекают к себе внимание… А что делает каждая красотка перед выходом из дома? — и Ольга начала перечислять. — Надевает мини-юбку, кофточку с декольте, туфли на высоких каблуках, делает яркий макияж, а потом на улице начинает изображать из себя неприступную даму и искренне возмущается, почему к ней цепляются лица противоположного пола.

Мужчины вокруг начали ржать.

— А видели бы вы себя вчера в больнице, — продолжила девушка. — Стоят в коридоре красавцы — высокие, грозные, сильные, затянутые в кожу, все в украшениях…и надменно фыркают на медсестер, словно надоедливых мух отгоняют. Ну, настоящие девочки, которые цену себе набивают.

— Ох, Оля, хватит, — Тарас протер глаза, смахивая слезы от смеха. — Олег пожалеет, что не поехал с нами на вокзал, но я не хотел будить парня, он так сладко спал.

— И правильно сделали. Сейчас сон для него — лучшее лекарство и самое эффективное средство быстро вернуть силы.

Провожания Ольги закончилось тем, что ее вежливо перецеловали все байкеры клана "Диких псов", а Тарас заверил, что обязательно встретит девушку на вокзале при ее возвращении в Киев.

— Дату и номер поезда я знаю, мой и Олега мобильный я записал в твой телефон, поэтому, когда захочешь вернуться раньше или, не дай Бог, задержаться, прошу, предупреди, чтобы я не волновался.

— Я не собираюсь задерживаться, мне ведь на работу, — ответила Ольга.

— И слава Богу! — Байкер был по-настоящему взволнован. — Перезвони нам из Вильнюса, Оля, ладно? Тогда, счастливо!

На прощание Ольга помахала байкерам уже из окна своего купе и только потом зацепилась взглядом за лицо соседки, которая сидела за столиком напротив и рассматривала девушку с таким любопытством, что красавица вдруг покраснела от неожиданности.

— Добрый день, — шепнула девушка.

— Здравствуй, милая, — ответила ей старая дама в шелковом китайском халате. Ее седые волосы прикрывала странная конструкция, похожая на тюрбан, глаза были подведены ярко-синим цветом, а морщинистые губы покрыты толстым слоем розовой перламутровой помады. В общем, дама смахивала на проститутку пенсионного возраста, но допрос она начала, как опытный следователь прокуратуры.

— Рассказывай!

— Что? — растерялась Ольга.

— Все по очереди. Кто это такие? — и старческий палец с массивной золотой печаткой ткнулся в окно. — Как ты с ними познакомилась? Почему к тебе относятся, как к царице Савской? И главное — кто из этих роскошных хищников твой лично?

Для Ольги день прошел, словно полоса с препятствиями: пока соседка вела допрос, девушка чувствовала себя, как рыба на сковороде, но стоило даме перейти на рассказы о своем прошлом, Ольге становилось по-настоящему интересно. Но она все равно обрадовалась, что Полине Григорьевне придется заканчивать свое путешествие без нее. "Я выхожу в Вильнюсе, а она едет в Ригу, — с облегчением думала девушка. — И слава Богу, потому что такая знакомая — хуже вампира, как прицепится, хоть на помощь зови… А начинать отпуск с конфликта мне совсем не хочется".

Наступил вечер и Ольга сделала все, чтобы усыпить назойливую соседку. Но к самой девушке сон не шел, поэтому на остановке в Минске она надела куртку и решила размять ноги возле вагона. На улице было холодно и сыро, вечерний туман стелился над землей, заглушая окружающие звуки, воздух пах специфическим вокзальным ароматом, из-под вагонов тянуло сквозняком и колесным смазкой, а по мокрому перрону медленно разгуливали откормленные ленивые голуби, ожидая очередную подачку сердобольных пассажиров.

— Долго стоим? — поинтересовалась Ольга у проводницы.

— Полчаса, — ответила женщина, — но далеко не отходите, я в последнее время не очень доверяю здешним.

— Понимаю, — кивнула девушка. — Тогда я просто постою возле вас, хорошо?

— Пожалуйста, — улыбнулась женщина. — Мне так даже лучше, ведь я пообещала вашим провожатым глаз с вас не спускать…Вы не знали? — и она засмеялась. — Ох, чего только не увидишь во время путешествий, не говоря уже о разнообразной вокзальной публике. Но такую необычную компанию, как у вас, я видела впервые.

— Неужели? — вежливо поинтересовалась Ольга, рассматривая возню голубей на перроне и вдруг замерла. К их вагону подходили новые пассажиры — трое парней и с ними господин постарше. "Босс и его охранники", — сразу решила девушка и сделала несколько шагов в сторону, чтобы не мешать проводнице просматривать их билеты и документы. Ольга уже хотела отвернуться, чтобы ее внимание не восприняли как заигрывание, когда вдруг насторожилась — вокруг мужчин клубилась тьма, и она была такой плотной, что, по сравнению с ней, ночное небо над Минском казалось прозрачно-серым.

"Так и есть — "черный" высокого ранга с приспешниками, — поняла Ольга. — И "черный" очень сильный. А еще — очень несчастный. Несчастный настолько, что уже не в состоянии себя контролировать". Девушка отчетливо видела, как неровно пульсирует его густая темная аура…и это было плохо, значит у мужчины, вероятнее всего, сдает сердце. "Оно стучит часто, но неритмично, — размышляла Ольга, — то есть, мужчина уже ослаблен и до беды — рукой подать. — Девушка вздохнула. — Ирония судьбы, рядом стоит потенциальный клиент, который предпочтёт скорее умереть, чем обратиться ко мне за помощью".

А "черный", тем временем, начал рассматривать Ольгу и, заметив ее понимающий взгляд, вежливо кивнул, здороваясь, а потом что-то шепнул своему охраннику. Грозный здоровяк сразу сделал шаг к девушке и тихо сказал:

— Мы приветствуем белую сестру. Что вы здесь делаете?

— Еду в Вильнюс проведать родню.

Ольга сама не знала, почему решила быть откровенной, очевидно, на нее повлияла обеспокоенность состоянием здоровья "черного".

— Значит, мы соседи, — понял охранник и кивнул, собираясь присоединиться к своему боссу, когда девушка вдруг остановила его.

— Подожди минутку. Передай, — она кивнула в сторону главного "черного", — когда ему станет совсем плохо, а жить захочется, пусть позовет меня, я помогу.

— Ты о чем? — ощетинился здоровяк.

— Просто передай, он поймет.

Выслушав охранника, "черный" нахмурился, бросил на Ольгу задумчивый взгляд, а потом неохотно кивнул. Компания зашла в вагон, а проводница с интересом начала рассматривать девушку.

— Ваши знакомые? — спросила она.

— Нет, просто я медик, и увидела, что этому мужчине нехорошо.

— Разве? — недоверчиво спросила женщина.

— Уверяю.

— А на первый взгляд не скажешь — человек, как человек, бледный может немного, и все. А что с ним не так?

— Сердце.

— О, Господи, — проводница зябко повела плечами. — Я так боюсь этих случаев, особенно ночью, потому что приходится поднимать пассажиров, ища среди них врача, или бежать за помощью к начальнику поезда — у него приличный запас лекарств… А если этому мужчине на самом деле станет плохо?..

— Позовете меня, — ответила девушка. — Я знаю, что делать.

11

Ольга проснулась среди ночи от стука в дверь купе.

— Не открывай, — шепнула Полина Григорьевна, испуганно подтягивая простыню до подбородка. — Вдруг это какие-то бандиты?

— Глупости, — Ольга быстро надела спортивный костюм, повернула ключ в двери и толкнула их в сторону.

Бледная испуганная проводница не успела ничего сказать, как за ней нарисовался давешний охранник "черного".

— Шефу плохо, — рявкнул он Ольге.

— Понятно, — девушка кивнула головой. — Веди.

Один взгляд, брошенный ею на стол в чужом купе, дал ясную картину того, что произошло недавно — компания ела и пила, ни в чем себе не отказывая. Грязные пластиковые тарелки с остатками еды были прижаты к окну бутылками пива и водки, на свободном месте лежала колода карт, воздух пропах рыбой вперемешку с чем-то жирным и несвежим, а еще воняло носками, табаком и…

"Марихуана? — удивилась Ольга. — Они тут совсем с ума посходили!"

— Шеф отдыхал в соседнем купе, — стал объяснять кто-то из мужиков, — сказал, что есть не будет, забрал с собой только минеральную воду. Мы думали, он уже спит, когда дверь вдруг распахнулась, и он ввалился, шатаясь, словно пьяный. Успел только прохрипеть, чтобы позвали вас… и отключился.

"Клиент" лежал на койке бледный до синевы и почти не дышал.

— Так, — девушка обернулась к здоровякам, которые толклись в дверях. — Хотите довезти шефа живым, выполняйте команды четко, быстро и без расспросов. Понятно? Ладно. Первое — открыть окно, второе — убрать на столе, третье — всем выйти и подождать в коридоре.

Охранники бросились выполнять распоряжение девушки, а она все свое внимание сосредоточила…

— Кстати, а как его зовут? — Ольга начала расстегивать рубашку на груди "черного".

— Барон, — ответил кто-то из коридора.

— Меня не интересует кличка, лишь нормальное человеческое имя…

— Георг Браунис.

— Ладно, все, закрывайте двери, я буду работать.

— Нет, — сделал шаг вперед уже знакомый Ольге верзила, очевидно старший среди охранников. — Я останусь.

— А когда шеф гуляет с любовницей, — иронично поинтересовалась девушка, — ты тоже стоишь неподалеку?

— У Барона нет любовницы, — нахмурился мужчина. — И я действительно не могу оставить его. Ни с кем.

— Хорошо, — вздохнула девушка. — Закрывай дверь, садись в уголке и молчи.

— А разве тебе не нужны какие-то лекарства? — шепнул тот, усаживаясь под окном напротив Ольги.

— Когда будут нужны, скажу, а сейчас не мешай, — и Ольга положила руки на виски "черного".

Барон хотел жить. Ему необходимо было жить! У него было слишком много обязательств и неотложных дел, чтобы бросить все на произвол судьбы. Но сердце не слушалось. Оно ясно дало понять, что больше не выдерживает и стало сбоить. Мужчина плавал словно в мареве, но его полусон не был легким и приятным. Нестерпимо жгло в груди, будто кто-то приложил к ней раскаленное железо, ноги начали остывать, медленно немели руки, тошнота подступала к горлу, заставляя сдерживаться из последних сил. Но он терпел, потому что для него, надменного Черного Барона, умереть, захлебнувшись собственной рвотой было бы едва ли не самым большим в мире оскорблением. Тянулись минуты, заполненные нестерпимой болью, и когда, казалось, уже все силы иссякли и пришло время встретиться со смертью — в ужасное марево вплыл тихий девичий голос.

— Господин Георг, дышите, дышите медленно.

И по его телу начала растекаться приятная прохлада, уменьшая жжение в груди. Сразу стало легче дышать, отступила противная тошнота и бесконечное головокружение, ощутимо потеплели руки и ноги, и мужчине вдруг стало так хорошо, что он тихо застонал от облегчения и непривычного ему чувства благодарности.

За окном грохотал поезд, ритмично щелкали, перестукиваясь, колеса под вагоном, зелеными флажками трепетали занавески на металлическом пруте окна и, казалось, что все, наконец, закончилось. И только Ольга знала, что это не конец, а лишь начало битвы.

Девушка не зря беспокоилась — с "клиентом" творилось что-то неладное. Он хотел жить — и не мог, хотел открыть глаза — и даже на это не было сил, чернота подталкивала мужчину к бездне — и только усилия девушки удерживали его на краю. Но самым худшим было то, что она не могла по-настоящему проникнуть вглубь тела "черного", потому что его аура, словно бетонированная стена не пропускала ее. Единственное, что удалось Ольге — это снять боль и облегчить дыхание, но большей помощи она предоставить не смогла — не пропускал барьер.

— Господин Георг, — шепнула Ольга в отчаянии, — попробуйте впустить меня внутрь…откройте хоть калитку…хоть форточку, иначе я вас не вытащу, пройдет время и все начнется снова, — Ольга толкнула импульсом в грудь Барона. — Давайте, собирайте силы и возвращайтесь — нам надо поговорить.

Прошло несколько минут и тормошение Ольги, наконец, дало результат — "черный" открыл глаза и уставился на девушку таким острым взглядом, словно иглу вбил ей в лоб.

— Хорошая попытка, — улыбнулась красавица, — а теперь…

— Выйди! — прохрипел Барон.

Девушка разинула рот от неожиданности.

— Я не тебе, — скривил губы "черный". — Влад, выйди!

— Но шеф… — вскочил верзила из-за стола.

— Зайдешь, когда она разрешит, — сказал Барон, а потом добавил. — И помни — даже если я умру — не трогай ее, — он посмотрел на Ольгу. — Это моя вина, что все так сложилось, и твое вмешательство вряд ли поможет, но… — "черный" снова перевел взгляд на охранника. — Понял приказ, Влад? Теперь иди.

Пока он говорил, Ольга постаралась лучше разглядеть своего пациента и была просто поражена увиденным.

"Как меняют человека глаза! — удивилась девушка. — Лежал себе мужчина, лет за пятьдесят, совсем обычный, на первый взгляд, а открыл глаза — и все изменилось. Какая сила! Какой дух бурлит в нем! Такого человека грех бросать на растерзание, не поборовшись за его жизнь, пусть он и "черный" на сто процентов".

Когда охранник вышел, Ольга тихо сказала:

— А теперь расслабьтесь и дышите спокойно. Передо мной устраивать спектакль про крутого мужика не нужно, потому что я и так знаю, что вы круче некуда. Лучше объясните, почему вы докатились до такого состояния… не говоря уже обо всём остальном?

— Ты о чем? — нахмурился "черный".

— Господин Георг, нужно очень постараться, имея вашу защиту (и мы оба понимаем — речь идет не об охранниках), чтобы не выдержало сердце.

— У меня… — Барон закашлялся и Ольга подала ему воды, для удобства воткнув в стакан трубочку от сока. — У меня большая беда, с которой я ничего не могу поделать.

— Беда с вами лично?

— С сыном.

— Ваша смерть ему поможет? Или, возможно, решит его проблемы?

— Нет, конечно! Что за глупые вопросы? — возмутился Барон.

— Так вы же умирать собрались!

"Черный" посмотрел на Ольгу и отвел взгляд. Вагон качало и дёргало, мягко горел светильник под потолком, воздух от приоткрытого окна очистился и стал холодным.

— Я не хотел, — наконец ответил Барон.

— Вот это мне и нужно было услышать, — кивнула довольная Ольга. — Знаете, господин Георг, я хоть и значительно моложе вас, но опыт работы у меня немалый. Так что давайте решать проблемы по очереди. А начинать необходимо…

— С моего здоровья?

— Именно. Потому что по-настоящему я вам еще не помогла. Вы не дали такой возможности.

— Я? — не поверил Барон.

— Да, вы. Понимаете, мой метод базируется на проникновении через ауру пациента непосредственно в его тело прямо к больному органу. Я пыталась сделать это, пока вы были без сознания, и не смогла, барьер не пропустил.

— Я не понимаю…

— Когда я кладу вам руки на виски, — Ольга продемонстрировала это жестом, — я будто ныряю внутрь естества, где сразу могу сориентироваться, что в организме не так и какую помощь ему оказать. Но в данном случае я не в состоянии этого сделать, потому что мы…

— "Черный" и "белая", — сообразил Барон.

— Не только, — Ольга вернула руки ему на грудь и мужчина сразу почувствовал облегчение.

Для него так странно было зависеть от постороннего человека, особенно от женщины. "Дожился! Я — Черный Барон! — лежу здесь, шатаясь, на полке, словно какой-то мешок с мусором, слабый и беспомощный! Позор! А она…"

— Понимаете, — вмешалась в его мысли Ольга, — я не имела права ломать барьер, ведь неизвестно, как прореагировал бы на это ваш организм. И не исключено, что…

— Это могла быть ловушка? — продолжил "черный".

— А вы бы ее устроили? — заинтересовалась Ольга, а потом сама же и ответила. — Конечно бы устроили, просто сейчас не время.

Они посмотрели друг на друга, а затем Барон криво усмехнулся.

— Такова уж черная натура — всегда нападать первыми, а там уж…по обстоятельствам.

— Напоминает веселые вечера в моем городке, — заметила Ольга, — где ребята сначала дрались, и лишь потом выясняли причину.

— Вы сравниваете меня с какой-то шпаной, — обиделся мужчина.

— Господин Георг, давайте отложим на потом словесные баталии и займемся вашим здоровьем, — предложила девушка.

— Ладно.

— Итак, повторяю, я смогу оказать действенную помощь только попав к вам внутрь организма. Вы согласны меня впустить?

— Я не знаю как. Никогда с таким не сталкивался.

— Вам нужно закрыть глаза и расслабиться, — девушка положила пальцы мужчине на виски и шепнула. — Представьте, вокруг чернота, и она такая плотная, что ее, кажется, можно коснуться рукой. Эта чернота окружает вас, словно…

— Саван, — подсказал Барон.

— Стена, — поправила его Ольга. — И в этой стене вы вдруг видите дверь. Подойдите к ней и откройте.

Девушка напрягла зрение и сосредоточилась. Некоторое время ничего не происходило, а потом у ее ног с ощутимым скрипом открылся люк. Ольга сделала шаг и нырнула в его черноту, словно прыгнула со стометровой вышки. Воображение сразу подсказало, как действовать, чтобы чувствовать себя безопасно, поэтому она, превратившись в серебристую иглу, ловко проткнула плотную ауру Барона и, наконец, очутилась у него внутри.

Странно, но на первый взгляд со здоровьем пациента все было не так уж и плохо: сердце, сбросив нагрузки, исправно стучало, давление нормализовалось, мозг тоже функционировал нормально. "В чем же тогда дело?" — удивилась Ольга. Она еще раз обследовала все главные органы, осмотрела их очертания и контуры, а потом неожиданно сравнила энергетику организма с мощностью черной ауры. "Силы неравны, — поняла девушка, — поэтому он и не выдерживает".

"Черный", тем временем, ждал приговор, напоминая самому себе бомбу с часовым механизмом. Ольга была в нем уже достаточно долго, но каких-либо изменений в организме он не чувствовал. Неужели его предположения оказались пророческими и он скоро умрет?

— Господин Георг, — позвала девушка.

— Не получается? — открыл глаза Барон. — Я так и думал. Скажи лучше, сколько у меня осталось времени? Ведь нужно сделать последние распоряжения.

— Что? — возмутилась Ольга. — Не смейте даже думать… Я не собираюсь отдавать вас без боя!

— И зачем это тебе? — иронично поинтересовался он.

— А вы мне понравились, — улыбнулась красавица, тряхнув длинной черной челкой, ее синие глаза лукаво блеснули. — Ведь по-настоящему сильные личности не часто встречаются…Не верите собственным ушам? Но это так!.. Ну и что, что я "белая"? Неужели мне не может понравиться мужчина… другой расцветки? И плевать я хотела на разногласия! Лучше подумаем, как найти выход из этой ситуации. Потому что я знаю — выход есть.

Георг Браунис не помнил, когда в последний раз был так поражен. Мало того, что эта девочка собиралась за него бороться, она, вдобавок, еще и призналась, что он ей симпатичен.

— "Белая", — хрипло выдохнул он, — ты с ума сошла или это такой изящный вид издевательства?

— Вы о чем? — не поняла Ольга.

— О том, что я тебе нравлюсь, — в голосе Барона слышался неприкрытый сарказм. — Мне перед смертью только сказочек не хватало, особенно о любви с первого взгляда.

— Вы неверно меня поняли, — покраснела девушка, — я говорила не о ваших мужских качествах, а о личности…то есть, о вашем характере и силе духа.

— Значит, как мужчина, я тебя не привлекаю? Тогда это уже настоящее оскорбление, чтоб ты знала! — Барон дернулся на полке, пытаясь сесть, но, придавленный руками Ольги, замолчал и затих. — Твою ж мать!.. Что я несу? — вдруг ужаснулся он. — Нашел, когда, с кем и, главное, о чем, ругаться… Прости, кажется мой мозг умер первым.

— Ничего, — Ольга взяла его за руку, — господин Георг, успокойтесь и послушайте внимательно.

— Только, когда скажешь, что простила. А еще — как тебя зовут, потому что я не поинтересовался, и мне теперь неудобно…

— Ольга Коляда меня зовут. И я вас прощаю, — ответила девушка. — Довольны? Больше не перебивайте меня, ладно?

Он кивнул головой и затих.

— У каждого человека есть характер, — начала Ольга. — Характер определяет силу воли, настойчивость в делах, упорство, целеустремленность и тому подобное. Когда же речь идет о "черных" или "белых", наши силы, в первую очередь, зависят от качества наших характеров. Ведь слабак не может быть сильным "черным", как и сильный "белый" не может быть размазнёй, правда же? То есть, между организмом и нашей сверхъестественной силой существует энергетическая связь, которая базируется на равновесии. И это равновесие никогда не нарушается, потому что именно оно является основой нашей жизни. Когда же вдруг происходит что-то очень плохое и мы теряем силу воли и слабеем, происходит вот это, — девушка прижала ладонь к груди Барона. — Господин Георг, вы вполне здоровый человек, но несчастье с сыном подкосило вас и…

— Оля, подожди, — перебил ее Барон. — Ты хочешь сказать, причиной болезни стало нарушение равновесия?

— Да, — кивнула девушка, — именно поэтому сердце не выдерживает. У вашего сына беда, и она, вероятно, произошла неожиданно, иначе бы вы успели подготовиться. Вы сказали, что ничем не можете помочь и, думаю, именно отчаяние стало главной причиной нарушения равновесия в организме. Теперь черная сила побеждает, отнимая у вас жизнь, а противостоять ей вы не в состоянии, потому что сердце разрывается из-за несчастья с ребенком и всё остальное просто потеряло смысл.

Барон закрыл глаза. Ему стало страшно. Эта красавица так четко разложила все по полкам, словно заботливая хозяйка у себя на кухне, и ее диагноз был абсолютно верным — он знал это. Но горло всё равно сжималось от бессилия, ведь впереди ожидало неизвестное будущее, мужчина чувствовал себя проклятым, а еще — невероятно несчастным. Под его веками начала собираться предательская влага, когда вдруг произошло то, чего он никак не ожидал — девушка наклонилась и крепко обняла его, прижимая к своей груди.

— Господин Георг, держитесь, сейчас не время впадать в отчаяние. Лучше послушайте, что я скажу, ладно?

Он кивнул головой, соглашаясь, и Ольга отпустила его, а потом пересела за столик на противоположную сторону.

— Так будет свободнее, — объяснила она. — Да и мое предложение вам не понравится…еще драться вздумаете.

— Ага, мне сейчас только драться. Какое предложение?

— Пока вы не в состоянии овладеть собой, черная сила будет пытаться уничтожить вас, и единственный выход восстановить равновесие — это уменьшить мощность черной ауры, сравняв ее с энергетикой тела.

— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь, "белая"? — Барон даже побледнел от возмущения.

— Еще как понимаю, уважаемый, но успокойтесь и хорошо подумайте. Есть только два варианта развития событий. Первый — вы гордо умираете во всей своей черной красоте, и второй — становитесь немного светлее, зато у вашего сына будет отец. Заметьте, живой отец.

12

— Теперь мне нужно передохнуть, — девушка поднялась на ноги. — У вас есть время на размышления, немного, но есть. Итак, решайте, что будете делать…и если предложите действенную альтернативу, я с радостью помогу. — Она толкнула дверь, — Влад, посиди с шефом, я ненадолго выйду.

Георг Браунис думал. Он не имел права пренебрегать словам Ольги, какое бы возмущение они не вызвали, ведь речь шла о его жизни. Следовательно, нужно было проанализировать ситуацию с его точки зрения, хотя версию девушки о нарушении равновесия в организме, он сразу принял.

"Что же получается? Если он, Барон, не в состоянии вернуть себе спокойствие, уверенность и силу духа (а он этого не может, по крайней мере, сейчас), чернота поглотит его и он погибнет. Какие меры можно предпринять? А никаких! Ольга права, единственный выход — уменьшить объём черной силы до величины энергетики тела. А когда решится вопрос с сыном (ведь он решится, рано или поздно), тогда и будет понятно, как жить дальше.

Или не жить".

Мужчина отвернулся к стене и вздохнул.

— Зови Ольгу, — приказал он Владу.

— Предупреждаю, — девушка давала последние инструкции охранникам, — не заходить в купе, чтобы не случилось. Любые подозрительные звуки, ругань, крик не должны вас волновать. А если проводница или пассажиры начнут расспрашивать, вежливо успокойте их, ладно? — она вздохнула, набираясь духу, и решительно толкнула дверь.

Барон сидел за столом, подперев голову кулаками, и смотрел в окно, хотя ничего, кроме собственного отражения, там не видел. Он не обернулся к девушке, вообще не пошевелился, лишь его плечи передёрнуло в ожидании укоризненных упреков.

"Герой, — горько думал Браунис, — вон посмотри, какая куколка, хоть и молодая, а оказалась мудрее тебя, ведь поняла причину болезни, и как с ней бороться. А что сделал ты? Решил сдаться и просто умереть? Слабак!"

— Укорять и воспитывать себя будете потом, — нарушила молчание Ольга. — Вскоре литовская граница, так что времени у нас мало.

— Что я должен делать? — спросил мужчина.

— Откуда я знаю? — всплеснула руками Ольга, садясь за стол напротив. — А вы разве нет?.. Ладно, дайте мне минуту. — Она закрыла глаза, размышляя над сложным вопросом, а Барон, наконец, обратил внимание, какой красавицей оказалась его спасительница.

"Настоящая аристократка, — признал он с удовлетворением, рассматривая лицо Ольги. — Белая гладкая кожа, благородные скулы, черные брови и ресницы — словно нарисованные, а яркие губы — сплошная чувственность. И еще эта странная прическа — короткие черные волосы и белоснежная коса. Что не говори, а девочка — высший класс!"

Ольга открыла глаза и улыбнулась.

— Спасибо.

— Читаешь мысли? — выгнул бровь Барон.

— Да нет, просто вы громко думали, — отмахнулась она. — В свою очередь хочу сказать, что вы тоже…ничего себе мужчинка.

Худощавый стройный Барон и в самом деле отличался необычной внешностью, главной особенностью которой было сочетание контрастов, а именно: седые волосы, сиявшие белизной на фоне смуглого лица, и черные пронзительные глаза под светлыми тонкими бровями.

— Как? — переспросил Георг, — "ничего себе мужчинка?" — Он так искренне расхохотался, блестя красивыми белыми зубами, что Ольга тоже не удержалась от смеха. — Девочка, нарываешься на неприятности, — покивал ей пальцем мужчина. — Ну, никакого уважения к старшим.

— А сколько вам лет? — поинтересовалась Ольга.

— Пятьдесят два.

— Моему покойному мужу сейчас тоже было бы пятьдесят два, — ответила она сразу погрустнев.

— Извини, сколько же тебе лет? — удивился Браунис.

— Скоро исполнится двадцать семь.

— Большая разница… А что случилось?

Ольга отрицательно качнула головой, отказываясь отвечать, и тогда Барон протянул руку и коснулся ее лица, осторожно поворачивая его к себе.

— Прости, Оля, я не хотел тебя обидеть… просто чувствую себя неловко…и даже как-то нелепо, вот и говорю глупости. Может это ночь сегодня такая сумасшедшая?

— Главное, чтоб она закончилась хорошо, — ответила девушка. — И сейчас, господин Георг, я расскажу, что придумала…

— Прежде чем начнёшь, прошу, не называй меня господином. Для тебя я просто Георг.

— Хорошо, но на людях я фамильярничать не буду. И не просите. А теперь слушайте по делу…

В коридоре на откинутых сиденьях дежурили двое. Охранники не разговаривали, чутко прислушиваясь к окружающим звукам. Но вокруг царил покой, который возможен лишь в ночном поезде, когда под неровный перестук колес постепенно убаюкиваются все, даже самая бдительная стража. И вдруг тишину разорвал ужасный крик, который постепенно перешел в протяжный нечеловеческий вой, от звука которого охранников подбросило с сидений. Они уже схватились за дверную ручку, чтобы ворваться в свое купе, когда вспомнили предупреждение Ольги. "Не заходить ни в коем случае".

— Что будем делать, Влад? — спросил напарник.

— Ждать, — вздохнул тот. — Все нормально, ничего не нужно, — крикнул он проводнице, выскочившей из своего купе. Кое-кто из пассажиров тоже выглянул в коридор, спрашивая, что случилось. — Плохой сон приснился, — Влад вежливо улыбался и кивал головой, — простите, с каждым может случиться. Прошу разойтись по своим местам, ситуация под контролем.

— А где Ольга? — спросила пожилая дама в шелковом халате.

— Еще у нас, помогает шефу, — ответил Влад.

— Так долго? — женщина недовольно поджала губы.

— Хотите зайти убедиться? — язвительно поинтересовался охранник.

— Еще чего, — фыркнула она и громко хрястнула дверью купе.

— Оля, — Барон сжал девушку за плечи, — это так страшно.

— Согласна, Георг, страшно, но нужно еще немного постараться. Пока у черноты есть хоть небольшое преимущество, лучше не рисковать.

Девушка говорила громко, потому что окно было вновь открыто и грохот поезда и лязг колес по рельсам создавали невероятный шум. А еще в купе было холодно, но Барон и Ольга не обращали на это внимания — после первого, самого тяжелого сеанса лишения силы, "черный" едва стоял на ногах. И если бы Ольга не придерживала его, обхватив руками за талию, и все время не подпитывала энергией, он бы уже давно свалился без сознания.

— Хорошо, что вы не толстый, — пошутила девушка, — иначе я бы вас не удержала…Ладно, отдохнули немного и будем продолжать, — Ольга развернула Барона лицом к окну и он, ухватившись за столик обеими руками, глубоко вдохнул, набирая побольше воздуха, а потом, подняв голову, снова завыл-застонал, выворачивая из себя дым черноты.

"На этот раз струя гораздо тоньше, — заметила девушка. — Значит, скоро все должно закончиться". Она внимательно следила, как усик черного дыма, неохотно оставляя хозяина, лениво кружит по купе, но, наткнувшись на Ольгу, испуганно отшатывается и выскакивает в окно. А еще девушка чувствовала, как Барону больно, но ничем помочь не могла, пока в его организме не установилось равновесие.

— Слава Богу, наконец-то, всё, — вскоре вслух радовалась Ольга, закрывая окно. — Вы просто молодец, Георг. Давайте, я помогу вам лечь.

Она быстро переслала постель, высоко укладывая подушки в изголовье, а потом усадила туда Барона, заботливо накрывая его одеялом. Девушка положила прохладные ладони ему на лоб, снимая боль и наполняя энергией, и мужчина сразу облегченно вздохнул, с видимым удовольствием вытягиваясь на полке. Ольга уже хотела пересесть, когда Браунис вдруг придержал ее за руку.

— А сама ты как себя чувствуешь? — поинтересовался он.

— Нормально, — девушка протянула ему стакан с водой, — Вот, выпейте… ах!.. Что ж такое?

Вагон сильно дернуло, потом еще раз, а вскоре поезд начал торможение и через несколько минут остановился. Ольга открыла дверь купе и выглянула в коридор.

— Литовская граница, — коротко прокомментировал ее вопросительный взгляд Влад. — А что у вас? — в свою очередь поинтересовался охранник.

— Теперь все хорошо, — девушка обернулась к Барону, — пойду, подготовлю паспорт и вещи к таможенному досмотру. Не волнуйтесь, я обязательно вернусь, когда поезд снова тронется… ведь наше черное дело еще не закончено, верно? — и красавица на прощание лукаво ему подмигнула.

Таможенники оказались такими, как и представляла их Ольга — настоящие прибалты, то есть, высокие, светловолосые, немного неуклюжие и спокойные до флегматичности. Они тщательно просматривали документы и вещи, когда взвинченная их молчанием Полина Григорьевна вдруг начала рассказывать, что Ольга уже полночи выхаживает пассажира из соседнего купе, потому что ему плохо с сердцем. Лица таможенников неожиданно ожили и они с любопытством взглянули на девушку.

— В шестом купе?

— Да.

— Георг Браунис?

— Он так назвался, — девушка удивленно посмотрела на своих собеседников. — А что такое? В чем дело?

— Вы с ним знакомы, с Браунисом?.. Нет?.. Почему же тогда позвали именно вас? — расспрашивали девушку чуть ли не с подозрением.

— Потому что я обмолвилась проводнице, что работаю в больнице, и когда пассажиру из шестого купе стало плохо, она позвала меня на помощь. А что, — вдруг рассердилась Ольга, — в вашей стране это считается преступлением?

Таможенники переглянулись, что-то быстро обсуждая между собой на литовском, а затем одновременно спросили:

— Цель вашей поездки?

— Еду навестить родню.

— Так-так, — заглянул в бумаги старший из мужчин. — Здесь указано, что вызов прислал Витольд Варгас. Где-то я слышал такую фамилию, — продолжил он угрожающе, — кто же это такой и чем занимается?

— Это мой отец и он профессор Вильнюсского университета.

Лицо таможенника внезапно изменилось.

— Точно, — удовлетворенно крякнул он. — Моя дочь постоянно его вспоминает. Илона учится в университете на третьем курсе, — объяснил он удивленной Ольге, — и часто приезжает домой, поэтому из ее рассказов я знаю, что господин Варгас преподает… — таможенник вопросительно посмотрел на Ольгу, откровенно устраивая ей экзамен.

— Философию, — спокойно подсказала девушка.

— Действительно, философию. Моя Илона этим летом отбывала практику на их кафедре и очень тепло отзывалась о вашем отце, — уже иным тоном сказал таможенник, приветливо улыбаясь.

"Чудны дела твои, Господи, — подумала Ольга. — Меня чуть не обвинили в сговоре с Бароном, а когда оказалось, что дочь этого мужика слушает лекции моего отца, я сразу превратилась в порядочного человека и лучшую на земле девушку… после Илоны, конечно".

— Прости, Оля, — извинялась позже Полина Григорьевна. — Я и сама не знаю, что на меня нашло? Будто кто за язык тянул, прости, Господи. А еще эти таможенники и их сопение так раздражали меня, что я начала нервничать и… кто же мог предположить такую внезапную заинтересованность этим больным?

— Все нормально, не переживайте, — успокоила соседку Ольга. — Главное, что от меня отстали, и теперь мы спокойно продолжаем путешествие. Так что отдыхайте, а я — снова на дежурство.

— Разве ты не закончила? — удивилась Полина Григорьевна.

— Сделала вынужденный перерыв, пока мы пересекали границу, — объяснила Ольга, — но надолго оставлять господина Брауниса я не могу, он еще слишком слаб.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнула Полина Григорьевна. — Потому что я, например, ни за что бы не рискнула нести ответственность за чужую жизнь.

Георг Браунис спал, и сон его был спокойным и приятным. Во сне он гулял по парку, любовался цветами и улыбался прохожим. В центре парка выигрывал радугой великолепный водопад, наполняя небольшое озеро серебристой водой, а на противоположной его стороне, просто среди кустов жасмина, стояла Ольга и звала…

— Просыпайтесь, Георг, — хлопала его по руке девушка. — Просыпайтесь, вам пока нельзя спать.

— Почему? — жалобно спросил он.

— Потому что вы можете не проснуться.

Такой ответ сразу заставила мужчину открыть глаза. Ольга, наклонившись, внимательно рассматривала его. Напротив, за столиком, замер Влад. В ответ на вопросительный взгляд шефа он ответил молчаливым кивком, означавшим "все хорошо". Барон облегченно вздохнул.

— Не вздыхайте, а вставайте, — скомандовала девушка.

— Сейчас, дайте хоть опомниться.

— Влад, — Ольга повернулась к охраннику. — Нам с твоим шефом обязательно нужно поесть, чтоб восстановить силы, а еще очень хочется горячего крепкого чая. Займись этим, пожалуйста, и потом можешь быть свободным… И я не командую, — повернулась Ольга к Барону, — а даю необходимые распоряжения.

В ответ на ее слова, Георг насмешливо хмыкнул, протер глаза ладонью и сел, смахивая волосы на затылок. А Ольга тем временем продолжила:

— Нам действительно необходимо подкрепиться, поэтому будьте так добры, кивните головой. А то, можно подумать, я не знаю, что Влад не сдвинется с места, пока вы ему не прикажете.

Мужчины переглянулись, а потом с каменными лицами молча начали рассматривать девушку. Секунды тянулись долго, но Ольга не поддавалась на провокацию, а, наоборот, демонстративно вздохнула и взялась переплетать себе косу, поглядывая в окно.

— Так чаю хочется, — задумчиво протянула она.

В ответ по купе разнёсся довольный смех.

— Оля, ты настоящее сокровище, — торжественно сказал Барон.

— Полностью поддерживаю, — добавил, улыбаясь, Влад.

— А теперь я киваю головой, — подмигнул девушке Браунис и на самом деле кивнул.

— А я бегу выполнять распоряжение, — встал с места охранник и вышел из купе.

Когда за ним закрылась дверь, Ольга посерьезнела:

— Мне нужно снова заглянуть в вас, Георг, чтобы окончательно убедиться в успехе нашей операции. Обещаю — это уже будет в последний раз, дальше организм сам постепенно приспособится к новому состоянию, но сейчас его необходимо немного подтолкнуть и зарядить свежей энергией. Не беспокойтесь, эта энергия будет абсолютно нейтральной, а потому безопасной для вас.

— Верю. И согласен. Только после чая, ладно?

— Хорошо.

— Кому хорошо, а кому нет, — задумался Барон. — Оля, вот ты зарядишь энергией меня, а кто подзарядит тебя?

— Никто, мне это не нужно. Я — в норме.

— Какая норма, когда ты вон какая бледная, — возразил мужчина.

— Это просто усталость от пережитого стресса, а еще — обычное недосыпание. В сравнении с некоторыми моими дежурствами в больнице, эта ночь просто игрушка.

— Значит, тебе нужно просто поспать? Давай тогда после всего — ну, понимаешь, о чем я? — ты пойдешь отдыхать в свое купе, — мужчина поджал ноги и, протерев кулаками глаза, вдруг вздохнул. — Хотя, на самом деле, мне этого совсем не хочется, особенно оставаться в одиночестве.

— А Влад?

— Влад не считается. Как говорят боксеры, не та весовая категория, ведь, в случае чего, он не сможет оказать мне помощь. А ты сможешь, да и вообще, когда ты рядом, я чувствую себя спокойнее.

— Завтра слабость пройдет, — заметила Ольга, — и пройдет чувство зависимости.

— Я знаю, — ответил Барон. — Но сейчас мне нужна именно твоя компания, Оля. Поэтому, потерпи еще немного, ладно? Понимаешь, после этих перипетий охраннику лучше не видеть меня в таком состоянии, ведь раньше я никогда не был слабым…и таким до неприличия откровенным.

— Зато мне нравится ваша искренность, — подмигнула Ольга. — Наслаждайтесь ею, Георг, ведь когда еще выпадет такая возможность?

— Издеваешься? Не ожидал такого от тебя…

— Да ладно, какое издевательство? Так, лёгкая подколка, насмешка. Или вас и это раздражает?

— Наоборот, развлекает, ведь молодая красивая женщина не часто бывает интересной в общении, не говоря уже о наличии у нее чувства юмора.

— Можно подумать среди женщин юмор — большая редкость?

— Среди "белых" женщин — действительно редкость. Ведь большинство из вас — святоши, скромницы и монашки. Для "белых" чувство юмора в природе часто вообще не существует. Ты тоже должна была бы быть занудой, Оля, а совсем не такая…

— Возможно, — согласилась девушка. — А на счет моего отдыха не переживайте, я все равно отсюда никуда не уйду, хочу быть уверенной, что мы все сделали правильно. И вообще, я собираюсь следить за вами до утра…для надежности и чистоты эксперимента, так сказать.

"Пациент" смешно фыркнул в ответ, опустил ноги на пол и встал, бросив взгляд в зеркало на двери купе.

— Мне необходимо умыться, — недовольно пробормотал он и, прихватив с собой небольшой несессер, ушел приводить себя в порядок.

Через десять минут "черный" и "белая" пили чай с бутербродами и вели неспешный разговор. Хотя "черным" Брауниса теперь трудно было назвать, его аура стала темно-серой с вкраплениями небольших черных пятен.

"Со временем все выровняется, — подумала Ольга. — И если Барону хватит ума не пачкать жизнь свежей чернотой, то кто знает? Возможно, он будет доживать жизнь совсем другим человеком".

13

После чаепития Ольга в последний раз проверила состояние Георга и подзарядила его тело энергией, обратив особое внимание на работу сердца.

— Вам нужно хотя бы два раза в год принимать курс препаратов для укрепления сердечной мышцы, — сказала она, — и вообще я бы порекомендовала находиться под постоянным наблюдением кардиолога. Не обижайтесь, но в вашем возрасте, когда преследуют постоянные скачки давления, болят суставы и немеет под левой лопаткой, лучше не дразнить судьбу, а обратиться к врачу.

— Я уже думал об этом, — ответил Барон, — но когда случилось несчастье с сыном, у меня просто руки опустились. Не хочу сейчас рассказывать об Адаме, нет ни сил, ни желания, может как-нибудь потом…потому что мы обязательно еще увидимся, Оля, я это знаю на сто процентов.

— Откуда такая уверенность? — улыбнулась красавица.

— Я не какая-нибудь неблагодарная свинья и не собираюсь делать вид, будто со мной ничего не случилось, поэтому хочу…нет, просто должен!.. отблагодарить за сегодняшнюю ночь.

— Неужели вы собираетесь говорить о деньгах? — нахмурилась девушка.

— Нет, Оля, — заверил ее Барон. — Не хмурь свои красивые бровки, речь идет только об ужине в хорошем ресторане. Что скажешь?

— Ну, от такого предложения девушка не может отказаться, — улыбнулась Ольга.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Браунис.

— Как сказал Экзюпери, — менторским тоном добавила Ольга, — мы в ответе за тех, кого приручили. А я чувствую ответственность за тех, кому спасла жизнь.

— Браво, — он поцеловал ей руку и с облегчением откинулся на подушки за спиной.

Они просидели за разговорами до утра. Оба были слишком возбуждены, чтобы спать и, в то же время, слишком уставшими, чтобы обсуждать что-либо важное, поэтому, чтоб не молчать, выбирали общие темы для обсуждения. Браунис рассказывал Ольге о Вильнюсе, а она делилась впечатлениями о столице Украины. В такой спокойной доброжелательной атмосфере они, наконец, встретили рассвет и оба окончательно убедились — опасность позади.

— Оля, — Барон взял в ладони девичью руку и пожал ее. — Я сейчас чувствую такую близость с тобой, которую знают лишь мужчины, объединенные войной. Бои, взаимовыручка, спасение раненого товарища под огнем противника — все это объединяет мужчин больше, чем принадлежность к определенному статусу, вере или семье. Вот и сегодняшняя ночь, словно тяжелая военная операция, связала нас невидимыми узами.

Ольга понимающе кивнула, а мужчина продолжил.

— Нет слов, чтобы выразить благодарность за мою спасенную жизнь, ведь без твоей помощи я бы ни за что с этим не справился, — Барон многозначительно покивал головой, — ведь даже не догадывался, что со мной происходит. А ты не только предложила помощь противнику, но еще и показала себя сообразительной, умной и очень храброй девушкой.

— Надеюсь, теперь мы…не противники? — спросила Ольга.

— Теперь мы — друзья, хорошие друзья, — мужчина протянул ей руку, и они сплели пальцы в крепком пожатии.

— Знаете, — через некоторое время задумчиво сказала девушка, — я давно уже стала фаталисткой, особенно в вопросе того, с кем и почему сталкиваюсь по жизни. Так вот, я уверена, что Божье провидение использует меня, как инструмент в своих руках. Думаю, мы не случайно встретились. Вероятно, кто-то там, наверху, посчитал, что вы еще не совсем пропащий, Георг, и заслуживаете шанс исправить свои ошибки, чтобы доживать жизнь со спокойной совестью.

— Ты действительно так считаешь? — взгляд Барона стал острым, — я подумаю над этим, — пообещал он и надолго замолчал, уставившись взглядом в окно.

В восемь утра услужливая проводница занесла в купе горячий чай и бросила на Ольгу вопросительный взгляд.

— У вас все хорошо?

— Да, уважаемая, — отозвался вместо девушки Барон. — Если хотите знать, эта красавица сегодня ночью спасла мне жизнь. Без ее вмешательства, умения и внимания я бы ни за что не дожил до утра.

— Господи! Я так рада, что все обошлось! — воскликнула проводница, возбужденно сверкая глазами, теперь ей было что рассказать напарнице о своем ночном дежурстве.

А ближе к полудню поезд, наконец, достиг столицы Литвы, Вильнюса. Ольга мило попрощалась с Полиной Григорьевной, которая даже слезу пустила в коридоре, а затем быстро выскочила из вагона, где на перроне её уже поджидал отец. Он крепко обнял дочь, расцеловал в обе щеки, а затем отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки.

— Что-то ты бледная, Оля, — сказал Витольд. — Устала?

— Это моя вина, — послышался сбоку низкий мужской голос. Тяжело опираясь на руку Влада, к ним подошел поздороваться Ольгин ночной визави.

— Барон Браунис? — удивился Витольд. — Каким ветром?..

— Мы с вашей дочерью ехали в одном вагоне, — ответил тот, пожимая руку Варгасу, — и когда ночью мне вдруг стало плохо, она буквально вытащила меня с того света, а потом еще и просидела возле меня до рассвета. Так что я обязан вашей Ольге жизнью.

А девушка только руками развела от удивления.

— Вы знакомы?

— По сравнению с Киевом, Вильнюс — небольшой город, каких-то полмиллиона населения, да и баронов здесь — единицы, — иронично заметил Браунис. — Конечно, мы знакомы.

— Господин Георг возглавляет дворянское собрание нашего города, — объяснил отец Ольге. — Мы уже давно знаем друг друга и частенько встречаемся на светских вечеринках и различных культурных мероприятиях, которые проходят в Вильнюсе.

— А вы очень похожи, — заметил Барон. — Если бы ночью мне не было так плохо, я б обязательно поинтересовался вашей родословной, Оля. Ведь с первого взгляда понятно — вы не обычная девушка, а кто-то намного больше. В вас чувствуется порода.

— А в ваших словах — снобизм, — поддела его Ольга. — Неужели теперь вам будет приятнее осознавать, что обязаны жизнью ровне?

Браунис расхохотался.

— Гораздо приятнее, — и он отвесил девушке учтивый поклон.

Вскоре они попрощались и Георг заверил Ольгу, что перезвонит ей в ближайшие дни. А отец, усаживая девушку в машину, еще раз пристально оглядел ее и тихо спросил:

— Тяжело пришлось?

— Нелегко, но я надеюсь вскоре хорошо отдохнуть и все снова будет в полном порядке, — успокоила его Ольга.

— Тогда вперед, — скомандовал Витольд. — Бабушка нас уже давно ждет.

Дом, где жили Варгасы, был расположен в Старом городе, исторической части Вильнюса. Проезжая по улицам, отец показывал Ольге памятники, кратко рассказывая историю их появления.

— Вон, Замковая гора, видишь? На ней башня Гедиминаса, символ

нашего города. Дальше — гора Трех крестов. В советские времена эти белые бетонные исполины были уничтожены, их взорвали, словно старый хлам. Люди возмущались, как так можно? Ведь это наша история! Поэтому, как только Литва получила независимость, Три креста вновь были восстановлены…Далее по курсу поднимается еще одна гора, гора Каспара Бекеша, это венгерский полководец, сподвижник польского короля Стефана Батория…

— Я смотрю, у вас тут одни горы, — пошутила Ольга.

— Знаешь, я всегда интересовался историей и заметил одну закономерность. Все знаменитые города построены на холмах…или горах, называй, как хочешь. Рим, Вена, Москва, Женева, Лос-Анджелес, Вильнюс. И даже Киев, то есть, его старинная часть, стоит на холмах. Ведь мы гуляли по Печерску, посещали Софию, Андреевский спуск — это все тоже горы…

— Действительно, — согласилась удивленная Ольга.

— А вот и наш дом, — вскоре сказал Витольд, останавливаясь у невысокой белой ограды. — Ему уже больше двухсот лет. С давних времен здесь жили Варгасы. Правда, во времена СССР нам оставили только второй этаж, а внизу расположили какое-то государственное учреждение. Но после получения независимости мама предъявила в мэрию бумаги на право собственности и дом снова стал нашим.

Дом Варгасов, расположенный на тихой зеленой улочке, как и большинство соседских домов, был окружен небольшим фруктовым садом. Сложенный из серого камня, с арочными окнами и красной черепицей, он напомнил Ольге сказочный дом Золушки из старого, еще довоенного, кинофильма. От дороги к дому шла небольшая заасфальтированная дорожка, вдоль которой обильно цвели астры и георгины. Старая каменная лестница, украшенная черными коваными перилами, свидетельствовала о солидном возрасте и бережном уходе.

Входная дверь дома неожиданно распахнулась и на крыльцо вышла стройная пожилая женщина с белыми, как снег, коротко стрижеными волосами. Она была одета в элегантное серое платье и опиралась на небольшую трость.

— Мама, — голос Витольда от волнения прервался, — познакомься со своей внучкой. Оля, это твоя бабушка Тильда.

Пожилая женщина рассматривала Ольгу с неприкрытым интересом, глаза его, увеличенные стеклами больших очков, сначала быстро скользили по фигуре девушки, а потом остановились на лице красавицы и замерли. Тильда трясущимися руками прижала к себе внучку и тихо заплакала. Ольга и сама зашмыгала носом, опустив голову на плечо бабушки, но "насладиться" моментом долгожданной встречи женщинам не дал Витольд.

— Мама, — укоризненно сказал он, — перестань плакать, наоборот, сейчас нужно радоваться.

— Да, — согласилась Тильда, — сегодня знаменательный день в нашей семье. — Она сделала шаг к двери и широко распахнула их. — Добро пожаловать, Оля. Теперь это и твой дом.

Взволнованную девушку провели по прекрасным комнатам первого этажа, где были расположены гостиная, кабинет Витольда и большая кухня-столовая.

— Дальше за кухней мамины апартаменты, — шутливо сказал Ольге отец, указывая на дверь в небольшой нише. — Мне туда вход строго запрещен.

— Не говори глупостей, — покивала ему пальцем Тильда. — Просто я не люблю, когда без разрешения копаются в моих книгах.

— У мамы большая библиотека дамских романов, — подмигнул дочери Витольд. — И я иногда беру себе что-нибудь почитать для забавы. А бабушка обижается, что сын относится к ее книгам без должного уважения.

— Я тоже начала собирать библиотеку, и большинство из моих приобретений составляют именно женские романы, — призналась Ольга.

Они с Тильдою понимающе переглянулись, а потом снисходительно посмотрели на Витольда.

— Он не может этого понять, Оля, — начала Тильда.

— Потому что он мужчина, — засмеялась девушка.

— Неужели против меня начинается заговор? — "ужаснулся" Варгас.

— Давно пора, — с удовольствием припечатала Тильда. — Теперь в этом доме две женщины, так что жди беды.

— Спасите! — Витольд, хохоча, поднял руки. — Сдаюсь!

— Ладно, сынок, — мать присела на стул у окна. — Иди, покажи Ольге ее комнату, а я, тем временем, накрою на стол.

На второй этаж дома Варгасов вела удобная деревянная лестница, украшенная резными балясинами. Ольга ласково провела рукой по перилам и задумчиво сказала:

— Красиво сделано, с любовью. Вероятно, вы много времени и сил потратили на то, чтобы привести дом в порядок после возвращения его в семью Варгасов.

— Почти восемь лет, — подтвердил отец. — Ремонт делали медленно, не хватало средств, да и времени тоже.

— Понимаю, — Ольга вместе с отцом, который нес ее вещи, поднялась на второй этаж и Витольд остановился, чтобы дать последние объяснения относительно дома.

— Дверь напротив лестницы — моя спальня, хотя я пользуюсь ею редко, так как рядом с университетом у меня есть квартира. Но в последние годы на лето я переезжаю сюда, в родительский дом, где гораздо прохладнее и комфортнее, чем в моей многоэтажке. И, если откровенно, мне хочется быть поближе к маме, потому что ее здоровье стало резко ухудшаться — сначала зрение упало, а теперь и ноги не слушаются и болят.

— Да, я обратила внимание, что бабушка ходит с палкой, — вздохнула Ольга.

— Вот-вот, — подтвердил Витольд, — но давай не будем о грустном, лучше я покажу твою комнату, она следующая по коридору.

Комната девушке сразу понравилась — небольшая, с высоким потолком, по-домашнему уютная и приветливая. Особую красоту ей придавали тяжелые золотистые шторы, прекрасно гармонировавшие с похожим по рисунку покрывалом на кровати и светлым ковром на полу. Среди мебели выделялись старинный шкаф, покрытый резьбой, а еще кресло-качалка у балконной двери.

— Эта сторона дома выходит в сад, поэтому в комнате после обеда темновато. Вот мама и декорировала все в золотисто-светлых тонах, чтобы с их помощью добавить света.

— Мне очень нравится, — сказала девушка.

— Ладно, — Витольд поставил чемоданы Ольги у шкафа и сделал шаг к двери. — Я пойду, а ты устраивайся. В конце коридора — ванная комната. Быстренько умывайся и спускайся вниз, на кухню, время праздновать твой приезд.

Праздничный обед Варгасов медленно перешел в ужин. Ольга, категорически отказавшись отдыхать, с удовольствием общалась с бабушкой, найдя много тем для обсуждения. Девушка откровенно рассказывала о своем прошлой и настоящей жизни, а Тильда, выложив на стол несколько тяжелых альбомов с фотографиями, начала посвящать внучку в историю семьи Варга-сов.

— Наши предки жили в Вильнюсе с давних времен. Около двухсот лет назад один из Варгасов разбогател, основав первую мануфактуру по производству тканей. И хотя Вильно (так назывался тогда наш город) был аннексирован Россией у Речи Посполитой, промышленная и культурная революция, которая бурно развивалась в Европе, достигала и нашего тихого города.

— Тихого? — засмеялся Витольд. — Мама, опомнись! В Вильнюсе, родине восстания Костюшко, никогда не было тихо!

— Не цепляйся к словам, сынок, — укоризненно сказала Тильда. — Я продолжаю, Оля. За заслуги перед городом, а еще благодаря крайне выгодному браку, Варгасы получили баронство и их дела быстро пошли вверх. Их дети учились в престижных университетах Европы…

— А вильнюсский университет уже тогда входил в тройку лучших учебных заведений Европы, — горделиво добавил отец, подмигнув Ольге, которая внимательно слушала рассказ бабушки.

— Благосостояние семьи росло, как и ее влияние в городе, но все разрушила Вторая мировая война, а вместе с ней и окончательный приход советской власти в Литву, — грустно закончила Тильда. — Новые хозяева не желали признавать заслуг семьи Варгасов и…

— Убирать им снег в Сибири, если бы не странный поворот судьбы, — снова вставил свое Витольд.

— Да, — кивнула Тильда. — Братья Варгас — Юлиан и Петрас — враждовали с молодых лет. Юлиан, старший, вел все дела семьи и руководил ткацкой фабрикой, а Петрас, мятежная душа, потянулся к революционерам и, считая брата капиталистом и эксплуататором, публично отрекся от него и переехал в Москву. Когда после войны в Литве окончательно установилась советская власть, Петрас возглавил одну из местных партийных ячеек и, как ни странно, помирился с Юлианом. В то время семья Варгасов потеряла все: фабрику, достаток, баронство и даже дом. И хоть наш дом не такой уж и большой, но новому руководству показалось, что здесь вполне может разместиться какое-то местное учреждение. Итак, Варгасов неизбежно ждала прямая дорога за Урал…и это в лучшем случае. Именно тогда Петрас нажал на все известные ему рычаги и не дал уничтожить семью брата. Хотя Юлиан и так уже умирал от тяжелой болезни, а его жена погибла еще в начале войны. Из семьи оставался лишь Валдис, единственный племянник Петраса, которого дядя полюбил, как родного сына.

— Это как раз и был мой отец, а твой дедушка, Оля, — сказал Витольд, показывая на пожелтевшую фотографию в альбоме. — Папе как раз исполнилось пятнадцать лет…

— Представляю, каким растерянным и одиноким он себя чувствовал, — вздохнула Ольга.

— Дядя официально усыновил его, и поселился вместе с ним на втором этаже родительского дома, проведя туда отдельный вход. Так был достигнут компромисс: Юлиан умер в родном доме, спокойный за будущее сына, а Петрас, которого уже достаточно утомила бурная партийная жизнь, получил, наконец, долгожданную семью, дом и спокойную обеспеченную старость.

— Петрас никогда не был женат, — сказал отец Ольге, наливая ей и матери очередную чашку чая. — Однажды он сказал мне, что для партийца высокого ранга иметь семью в сталинские времена было опасно. "Я не хотел, чтобы кто-то из влиятельных недругов мог отомстить мне через родню, — объяснял дед, — ведь знал много семей, где жены и дети партийных руководителей годами сидели в лагерях или были сосланы".

— А его мечты о счастливом коммунистическом будущем оказались мифом, как и для большинства советских людей, — вздохнула Тильда. — Хочу добавить, что Петрас выполнил обещание, данное брату, и всю свою дальнейшую жизнь посвятил Валдису.

— Папа окончил университет с отличием и не без помощи дяди устроился на хорошую работу. Вот, посмотри, — и Витольд показал очередную фотографию в альбоме, — здесь они с мамой отдыхают на море во время медового месяца.

— Бабушка, — ахнула Ольга, — ну ты и красавица! Да и дедушка ничего…

— Да, мы были красивой парой, — повторила Тильда. — Но сейчас настал твой черед, Оля, ты — следующее поколение Варгасов…и просто поражаешь своей красотой. Я смотрю и налюбоваться не могу: личико, как нарисованное, отличная фигура, ясный искренний взгляд, приятный нрав… Куда же смотрят киевские мужчины? Такой цветочек и до сих пор одна!

— Бабушка, я же рассказывала о своем браке, — нахмурилась девушка. — После смерти Виктора мне никого не хотелось видеть, и уж меньше всего — очередного ухажера.

— Дай Ольге время, мама, — вступился за дочь Витольд. — Уверен, мы уже через день-два будем с тобой гонять по нашему саду толпу влюбленных ухажёров.

Тильда фыркнула смехом, а за ней и Ольга залилась веселым колокольчиком, который неожиданно прервался сладкой зевотой.

— Ох, простите, — смутилась девушка.

— Так, все, — решительно скомандовал отец. — Оля, марш в кровать! Хватит на сегодня разговоров, у нас впереди еще будет время на посиделки, а сейчас и тебе, и бабушке нужно отдохнуть.

Когда легкие шаги девушки затихли на лестнице, Витольд шепотом рассказал матери, какую тяжелую ночь довелось пережить Ольге в поезде.

— Представляешь, я никогда не думал, что гордый и неприступный барон Браунис будет вежливо шаркать ножкой, бить поклоны и упорно напрашиваться на более тесное знакомство.

— Надеюсь, он не усложнит нам жизнь, — нахмурилась Тильда, — ведь его репутация хорошо известна.

— Ну что ты, — успокоил ее сын, — Браунис чувствует себя настолько благодарным, что я даже удивился его приветливости, открытости и настоящей искренности. А на Ольгу он разве что не молится, правда-правда, мама. Поэтому я уверен — нас ждут только хорошие дни и только приятные сюрпризы.

14

В небольшую больничную церквушку неожиданно наведался необычный гость. Отец Иван глазам не поверил, когда у центрального иконостаса нарисовалась вдруг внушительная фигура монаха высокого ранга. Одетый в дорогую черную сутану, гость чинно помолился у иконы Пресвятой богоматери, а потом, кивнув священнику на ризницу, попросил о разговоре.

— Меня интересует молодая девушка, которая работает в здешней больнице, — сказал он, — но я знаю лишь её имя — Ольга.

— К сожалению, я ничем помочь не могу, — развёл руками отец Иван, — вы же понимаете, этого слишком мало, чтобы…

— Я знаю, что она молода и красива, — задумался монах, а потом добавил. — Но у неё есть машина, как мне кажется.

— Постойте, — встрепенулся священник. — Ну конечно же… Ольга…красавица на синей "Тойоте". Её фамилия Коляда и она работает в травме, то есть в травматологии на втором этаже главного корпуса больницы.

— Вы её знаете? — взгляд монаха стал острым.

— Она часто сюда заходит, — кивнул, улыбаясь, священник. — Очень хорошая девушка.

— А что ещё вы можете мне о ней сказать?

— Что именно вас интересует? — благожелательный взгляд отца Ивана сменился на подозрительный. — И к чему вообще эти расспросы?

— Не беспокойтесь, — поспешил заверить его монах. — Я ничего дурного девушке не желаю, наоборот, хотел бы поближе с ней познакомиться и поблагодарить от всего сердца.

— А? — удивился священник.

— Ольга Коляда не так давно спасла жизнь моему другу, брату во Христе, отцу Ионе. И я здесь по его просьбе, чтобы побольше разузнать о его спасительнице.

А дальше монах, представившийся, как брат Михаил, рассказал о ночном происшествии с его товарищем (отредактированную версию, конечно).

— Мой брат очень хочет встретиться со своей спасительницей, чтобы поблагодарить от всего сердца, вы понимаете меня?

— Какая чудесная новость! — ахнул отец Иван. — Я очень рад…но к сожалению сейчас Ольги в Киеве нет, она уехала в отпуск. Я это знаю, потому что она забегала ко мне перед последним дежурством.

— Ничего, — вздохнул брат Михаил. — Главное, мы теперь знаем, где искать эту девушку… Вот, — он протянул отцу Ивану свою визитку. — Здесь мой телефон. Когда Ольга объявится, перезвоните мне. Только прошу, ничего ей не говорите. Пусть всё случится своим чередом, договорились?

Ольга проснулась поздно. За окном приветливо сияло солнце, но здесь, в комнате, царил полумрак. Девушка потянулась на кровати, выгибая спину и напрягая ноги, и ее организм сразу откликнулся, сигнализируя: все в норме, энергия тела восстановлена, следовательно, можно спокойно начинать новый день.

— Доброе утро, — поздоровалась с бабушкой Ольга, спускаясь по лестнице. — Кажется, я проспала все на свете.

— Вот и хорошо, — Тильда поднялась из мягкого кресла, где сидела с книжкой в руках, хотя на самом деле уже давно ждала пробуждения внучки. — Как отдохнула?

— Просто замечательно. И хоть говорят, что на новом месте спать не всегда комфортно, я чувствовала себя как дома.

— А ты и есть у себя дома, — улыбнулась бабушка. — Кофе?

— Да, с удовольствием.

На кухне вкусно пахло свежей сдобой и сладостями.

— Я перестала печь после того, как в конце нашей улицы открылась мини-пекарня, — сказала Тильда, разливая по чашкам душистый кофе. — Оказалось, выпечка там удивительно вкусная и всегда свежая, часто просто из печи, выбор булочек и пирожных поражает, а цены вполне приемлемые. Поэтому с недавних пор мы с Витольдом постоянные клиенты мадам Зельды, это — хозяйка пекарни, — объяснила она.

— М-м-м, очень вкусно, — пробормотала Ольга, надкусывая свежий рогалик, щедро обсыпанный сахарной пудрой. — А где папа?

— Он давно на занятиях, ведь скоро двенадцать. Да-да, ты проспала почти до полудня, но я решила не беспокоить тебя, особенно, когда узнала подробности прошлой ночи.

— Если честно, папа слышал сильно отредактированный вариант, — сказала Ольга. Вчера, укладываясь в кровать, она решила быть откровенной с бабушкой и рассказать ей о себе всю правду. — Но это длинная история и, если можно, я расскажу ее после завтрака.

Вскоре, удобно устроившись в гостиной, Ольга начала свой рассказ.

— Знаю, ты будешь удивлена, бабушка, но постарайся понять и принять то, что я считаю своей величайшей тайной. Для меня важно твое мнение, так что я буду с тобой полностью откровенной.

— Хорошо, — удивилась Тильда. — А Витольд…э-э…знает?..

— Нет, я ничего не рассказала отцу, потому что во время нашей первой встречи посчитала это неважным и просто ненужным, а еще я опасалась, как он воспримет известие о том, что его дочь…даже не знаю, как сказать…

— Говори, как есть, — посоветовала Тильда, — я пока ничего не поняла.

— Ладно, начну издалека. В нашем роду, имеется в виду род Коляда, уже много поколений рождаются женщины, обладающие необычными способностями. Моя бабушка Надя — известная в области знахарка, она лечит людей целебными травами. Её сестра Мария снимает порчу и замаливает проклятия. Мама Зоя составляет гороскопы и умеет гадать на картах. Сразу хочу подчеркнуть — наши силы всегда были "белыми", то есть мы никогда не использовали их во зло, а лишь на благо людей. Что касается меня, мои силы проявились поздно, где-то в восемнадцать лет, но оказались настолько необычными для нашего рода, что пользоваться ими меня учил посторонний. Андрей Ефимович, так звали учителя, разъяснил природу моего дара и сделал все, чтобы подготовить себе замену. Он был уже стареньким, но наставником оказался хорошим и умелым. После его смерти я стала главной "белой" нашего городка и начала лечить людей, используя свой дар.

— А что это за дар? — Тильда, незаметно для себя, переместилась на самый краешек кресла, так захватил ее рассказ внучки. В душе она сразу же поверила Ольге, будучи абсолютно уверенной, что ее красавица-девочка именно такой и должна быть, то есть необычной, сказочной и обязательно доброй.

— Я вижу болезнь и могу ее лечить силой своего биополя. Наполняя больной орган энергией, я даю пациенту возможность самостоятельно лечить свои болезни. Ведь матушка-природа обеспечила наше тело всем необходимым, чтобы бороться с болезнями, и здоровый человек без таблеток или других вмешательств извне вполне способен вылечить себя от простуды. Но когда дело касается серьезных заболеваний, испуганные люди, конечно, обращаются за помощью к врачам, и тогда начинается стандартное лечение медицинскими процедурами и препаратами. Я очень уважаю труд врачей, но, работая рядом с ними, часто наблюдаю картину, когда лекарства не только помогают больному, но и вредят ему. К примеру, лечат сердце, а страдает печень, чистят почки — повреждают мочеполовую систему.

— Это правда, — согласилась бабушка. — Как говорят в народе — одно лечат, другое калечат.

— А я, когда касаюсь кого-то руками, умею видеть не только болезнь, но и знаю, как ее преодолеть. В этом мне помогает и медицинское образование и многолетний опыт работы в нетрадиционной медицине.

И Ольга подробно рассказала Тильде о "Салоне", который достался ей в наследство от Андрея Ефимовича, о многочисленных больных, которых она вылечила за эти годы, о том, как субботами ездит из Киева домой, чтобы принять самых тяжелых пациентов. И напоследок рассказала о теперешней работе в травматологии, где во время ночных дежурств она делает обязательный обход больных, "чтобы спеть им волшебную колыбельную на ночь".

— Даже не знаю, что сказать, — вздохнула Тильда, откинувшись вновь на мягкое изголовье кресла. — Я чувствую себя гусыней, которая вдруг нашла в своем гнезде лебединое яйцо.

— То есть? — встревожилась девушка.

— Я не имела в виду ничего плохого, Боже упаси! — бабушка замахала руками, тихо хихикая, а за ней с облегчением улыбнулась и Ольга. — Наоборот, я просто в восторге от услышанного, но в то же время не могу не волноваться за тебя, ведь это такая ответственность: постоянная тревога из-за диагнозов и правильности лечения, долгие дежурства у постели пациента, физическое и моральное истощение.

— Вот-вот, — кивнула девушка, — теперь ты понимаешь, что я делала прошлой ночью в купе господина Брауниса?

— Господи, Браунис, я и забыла, — ахнула Тильда. — Значит, ты лечила его… по-своему?

— Да, но все сложилось бы намного проще, если бы господин Георг был обычным человеком, но он оказался "черным"…и "черным" высокого ранга.

Тильда выпучила глаза, молча, как рыба, раскрыв рот, а затем громко вскрикнула "Ах!" и замерла, ожидая объяснений.

— Все правильно, бабушка, — подтвердила Ольга ее подозрения, — если существуют "белые", значит, должны существовать и "черные". И хотя всемирный закон равновесия создал нас антагонистами, я не могла допустить, чтобы господин Георг умер, ведь он, в первую очередь, человек.

— Я всегда знала…а, возможно, просто чувствовала, что с ним что-то не так, — бабушка говорила тихо, словно боясь, что ее кто-то услышит. — И при встречах в Дворянском собрании пыталась как можно быстрее попрощаться. Странно, но однажды я даже решила проанализировать, почему же так не люблю Брауниса, и не нашла никаких объяснений. А оказывается…

— Ты не должна беспокоиться, бабушка, господин Георг ничем мне не угрожает, скорее наоборот, ведь в результате моего лечения "чернота" у него сильно посветлела и теперь он имеет все шансы закончить жизнь порядочным человеком.

— Слава Богу!

— Кстати, он обещал перезвонить на днях, я согласилась поужинать с ним, хотя уверена — одним ужином встреча не ограничится.

— То есть?

— Ему срочно необходима консультация "белого" специалиста.

— И ты знаешь зачем?

— Он не рассказывал подробностей, но, думаю, это касается его сына. Кажется, он очень болен.

— Это правда, — задумалась Тильда. — Я слышала от знакомых, что Адам попал в аварию, долго лечился, но всё безрезультатно. Куда только не обращался Браунис, все бесполезно.

— А диагноз?

— Диагноза я не знаю. А парня на самом деле жаль. В отличие от отца, он всегда был приятным в общении.

— Думаю, в болезни Адама не обошлось без вмешательства "черных" сил, вот поэтому традиционная медицина и бессильна, — сказала Ольга и надолго задумалась.

А Тильда смотрела на внучку и потрясённо качала головой: "Как девочка справляется с такой нагрузкой? И осознает ли вообще свою уникальность?…Как мудро и порядочно поступает, не превращая свою жизнь в балаган очередной "знаменитости", а тихо и уверенно помогает людям…И сможет ли Ольга помочь ей, своей бабушке?.."

— Обязательно помогу, — услышала она в ответ. — Прости, я не хотела подслушивать.

— Ты читаешь мысли? — охнула Тильда.

— Специально не умею, просто порой они сами вдруг читаются. — Ольга подхватилась на ноги и скомандовала. — А теперь приступим к осмотру, госпожа Тильда…Нет, не вставай, сиди спокойно, закрой глаза и расслабься.

Девушка обошла кресло, на котором сидела бабушка, и положила руки ей на виски.

— Я буду комментировать вслух, чтобы было понятнее и ты зря не тревожилась. И начну с того, что сосуды головного мозга не в лучшем состоянии, наверное, и голова болит часто, хотя до склероза еще далеко.

— И то уже хорошо, — отозвалась бабуля.

— Идём дальше, легкие в норме, сердце…да что там говорить, уже немолодое оно, хоть и работает исправно, печень вялая, в почках песок, кишечник зашлакован.

— Оля, мне скоро исполнится семьдесят четыре года и мои болячки можно считать традиционным джентльменским набором пожилого возраста.

— Ты не джентльмен, ты — дама и моя бабушка…И я продолжаю. Сосуды у тебя никуда не годятся, особенно в ногах. Левая нога вообще в плачевном состоянии.

— Да, левая нога мне жить спокойно не даёт, так и жжет, зараза… Ох, прости.

— Никаких "прости", я хочу, чтобы мы свободно общались, поэтому когда хочется выругаться, прошу, не стесняйся.

Тильда засмеялась:

— Ольга, ты просто чудо! Чудо во всех отношениях!

— Можешь открыть глаза, бабушка, — девушка вернулась на свое место и сказала. — Теперь — по поводу глаз. Что говорят врачи?

— Что у меня быстро усыхают глазные хрусталики. Я приобрела специальные капли для их подпитки, но результата пока нет.

— Как часто капаешь?

— Три раза в день.

— Значит, мы можем сейчас провести дневной сеанс, — предложила девушка. — И я попробую тебе помочь. Где капли?

— Они всегда со мной, — Тильда достала из кармана маленький флакон. — Просто закапать?

— Да, — Ольга наклонилась и положила руки на виски бабушки. — А теперь посиди тихонько.

Через несколько минут красавица отодвинулась и сказала:

— Капли хорошие, просто глаза десятилетиями находились в напряжении, ведь ты работала портнихой, много шила, поэтому хрусталики и не выдержали, начав усыхать. Но теперь мы будем подкармливать тебя вместе — и я, и капли. Обещаю, ко времени моего отъезда ты будешь видеть гораздо лучше.

— Да благословит тебя Пресвятая Богородица, внучка, — вдруг всхлипнула Тильда.

— Ага, — подмигнула в ответ Ольга. — Но любовь бабушки для меня важнее, — она пересела к Тильде и обняла ее.

Такими их и застал Витольд, вернувшись из университета.

— Ну вот, они опять плачут. Вам что, делать нечего?

В ответ раздался дружный стон, который тут же перешел в хохот.

— Никогда не пойму этих женщин, — вздохнул Витольд, падая в кресло и вытягивая ноги. — Итак, дамы и барышни, у меня много новостей, но я расскажу их только после того, как поем.

Обед прошел быстро. Ольга видела, что отца переполняет желание поделиться чем-то интересным, но он "мужественно" перенес перемену тарелок, в конце выпил прохладный морс, а затем, облегченно вздохнув, начал.

— Во-первых, мне звонила Анна.

— Моя племянница, — объяснила Тильда, — мать Казимира и Донатаса. Ведь отец рассказывал тебе о них?

— Да, — кивнула Ольга.

— Итак, Зуокасы ждут нас завтра на даче, чтобы познакомиться со своей новой родственницей. — Витольд хитро усмехнулся. — Хочу добавить, они видели твои фотографии, Оля, те, что я привез из Киева, и очень заинтригованы.

— Вероятно, Дон уже слюну глотает? — засмеялась Тильда.

— Прямо захлебывается, — подтвердил Витольд.

— Внучке придется потерпеть. Этот казанова все не может успокоиться, что вы близкие родственники, и будет обязательно увиваться вокруг тебя, Оля, — объяснила, вздыхая, бабушка.

— Ничего, — отмахнулась девушка, — ведь не каждый день встречаешься с братьями, пусть и двоюродными.

— Слушайте вторую новость, — продолжил Варгас. — В университете в субботу состоится ежегодный бал для преподавателей — празднуется открытие очередного учебного года. И мы с Олей обязательно туда пойдем, ведь мне не терпится похвастаться красавицей-дочерью, — Витольд просто сиял от удовольствия.

— Наша девочка убьет наповал всю вильнюсскую профессуру, — засмеялась Тильда.

— И пусть трепещут!.. — девушка "грозно" покивала пальчиком отцу, а потом засмеялась. — Мы идем вдвоем?

— Я еще не знаю, — стушевался он. — Хотел пригласить Беруте, но она в последнее время меня избегает и может отказаться.

— А ты познакомь нас и я ее уговорю, — подмигнула Ольга.

— Познакомить? — растерялся отец. — Когда?

— Почему не сегодня? Только не предупреждай ее заранее, пусть это станет сюрпризом.

— Хорошо, — согласился отец. — Сегодня у неё фотосессия в салоне на Аушрос варту, я специально интересовался, значит, мы обязательно застанем Беруте на месте.

— Прекрасно, — встала со стула Тильда, — а теперь иди и немного передохни.

— С чего это? — удивился сын. — Я совсем не устал.

— Витольд, не мешай, у нас с Ольгой есть важное дело.

— Будто я не догадываюсь, — фыркнул он в ответ. — Могу поклясться, важное дело — это копание в тряпках, ведь тебе, мама, необходимо подготовить внучку к выходу в свет.

— Ох, — Ольга порозовела от удовольствия, — бабушка, ты будешь учить меня, как мистер Хиггинс Элизу Дулитл?

— Глупости, мы просто посоветуемся, что ты наденешь на университетский бал, ведь наряд нужно подготовить, возможно что-то перешить, я ведь в последние годы мало заглядывала в шкаф…да и что накопилось в мастерской помню плохо.

— Папа, — Ольга тряхнула челкой, — я решительно поддерживаю бабушку.

— Ладно, уже иду, кто я такой, чтобы спорить с двумя женщинами? — и насвистывая что-то веселое, Витольд убрался восвояси.

Глядя вслед сыну, Тильда сказала:

— С того времени, как он вернулся из Киева, я его не узнаю. Куда подевались постоянные ворчания, жалобы и хмурое настроение? Ты сделала его очень счастливым, Оля, и это радостное состояние повлияло и на физическое состояние Витольда. Он возобновил утренние пробежки, ежедневно занимается на тренажерах, стал энергичным, веселым, будто помолодел на десяток лет. — Тильда вдруг остановилась, словно пораженная какой-то мыслью, а затем пристально всмотрелась в глаза внучки. — Это ты?

— Да, — чистосердечно призналась девушка, — я ведь не могла допустить, чтобы мой отец превращался в лимон из-за какого-то гормонального дисбаланса, простаты и залеченной язвы желудка.

— Оля, — ахнула Тильда, обхватив её обеими руками. — О чем ты? Ведь сама говорила — он не знает…

— А я незаметно, — подмигнула красавица, — болячку туда, — она махнула рукой влево, — болячку сюда, — махнула вправо, — папа ничего и не понял. А на прощание я подзарядила его энергией, чтобы вернуть вкус к жизни.

Тильда молча покачала головой, вспомнив письмо Зои, которая просила у Витольда сделать тоже самое для их дочери — "вернуть радость жизни". Старую женщину настолько переполняли чувства благодарности и любви, а слов их выразить не было, что она просто обняла Ольгу и расцеловала в обе щеки, всхлипывая от счастья.

— Только не плачь, — шепнула девушка, — потому что, если сейчас вернется отец и вновь увидит нас в слезах…крику будет!

15

Святая-святых дома Варгасов занимала приличную площадь и состояла из комнаты Тильды, ее спальни и, собственно, самой мастерской, где на протяжении последних лет она принимала многочисленную клиентуру. В мастерскую из сада шел отдельный ход, что облегчало заказчицам общение с портнихой, так как она не отвлекалась на официальный прием уважаемых дам, угощая их обязательным кофе, а занималась исключительно шитьем. Но в последние годы, когда зрение Тильды упало, с любимой работой пришлось расстаться.

— Я не жалею, что больше не беру иголку в руки, — сказала она Ольге, — потому что уже достаточно потрудилась на своем веку. Но узнав, что у меня появилась внучка, рассердилась на судьбу, ведь тебя, красавица, я бы одела с огромной радостью. Ох, подвели меня глаза так не вовремя.

— Ничего, бабушка, вдвоем мы справимся, я ведь тоже шью.

— Да, Витольд рассказал мне о твоем хобби. Хотя, почему хобби? Это, видимо, передался мой талант к шитью. Ладно, давай прикинем, что можно предпринять в нашей ситуации.

Тильда устроила Ольгу в "своей" гостиной, а сама, пройдя в спальню, начала перебирать одежду в большом шкафу, выкладывая на кровать разнообразные наряды.

— Моя библиотека перед тобой, — крикнула бабушка, — но в ней почти все книги на литовском. И только нижняя полка русская, там детективы и любовные романы, написанные женщинами, ведь я не нарушаю собственные принципы, — засмеялась Тильда. — Так что, если захочется перед сном почитать, милости прошу.

— А портреты на стене? — спросила девушка. — И старинные картины? Это Варгасов?..

— Нет, это наследство моей семьи, семьи Ларсен, — Тильда вышла из спальни и показала на портрет милой блондинки. — Моя сестра Грета в молодости. Ее писал местный художник, за которого она потом вышла замуж и родила Анну.

— Твою племянницу, мать Казика и Дона?

— Да. Грета и ее муж погибли в автокатастрофе двадцать лет назад.

— Сочувствую.

— Это была большая трагедия для всех нас, — бабушка едва коснулась портрета и вздохнула. — Но шли годы, все как-то успокоились и стало просто воспоминанием. Я порой думаю, что Господь действительно милостив, давая нам возможность забывать острую боль худших событий в нашей жизни, иначе человечество давно бы вымерло от горя.

— А фамилия Ларсен? — поинтересовалась Ольга, деликатно меняя тему.

— Предки моей семьи — выходцы из Швеции, — объяснила Тильда. — Представляешь, сколько разнообразной крови в тебе намешано?

— Просто невероятно! Хотя теперь это объясняет, почему на фоне темпераментной матери и грозной бабушки, я всегда умела сдерживаться и владеть собой. Вероятно, это спокойная шведско-литовская кровь уравновешивала страсти украинских гормонов, давая возможность не делать в жизни глупостей. Хотя ошибки, к сожалению, были.

— Не расстраивайся, ошибки есть у всех, даже святые ошибались, что уж тогда говорить о нас, — и Тильда, улыбнувшись, позвала Ольгу рассматривать первую партию ее коллекции.

Одежда, сложенная на постели, просто потрясала. Дорогие костюмы и платья словно сошли со страниц модных журналов. Больше всего Ольгу поразили богатые ткани нарядов — шелк и бархат, изысканная шерсть и набивной сатин. А ещё удивляли сочетание черного кружева с пурпурным велюром или бирюзового шифона с золотым шитьём в восточном стиле.

— Откуда такое богатство? — ахнула Ольга. — Я думала в шкафу твой гардероб, бабушка. Или ты всё это носила?

— Ну что ты, — засмеялась Тильда, — это остатки моих коллекций, которые я не распродала клиенткам. Ведь, как и у любого художника, а моделирование одежды — тоже разновидность искусства, мне не хотелось расставаться с лучшими экземплярами…ведь это — все равно, что отдавать дорогую лично для тебя вещь в чужие руки.

— Понимаю, — девушка ласково провела рукой по одежде, и спросила. — А если клиентка подходит и по фигуре, и по умению носить одежду, а еще имеет шарм или, как сейчас говорят, харизму?

— Когда вижу, что наряд по достоинству оценили и будут соответственно к нему относиться — продаю не задумываясь, и больших денег за это не беру, в основном, за стоимость ткани. Хотя большинство современных женщин не желают иметь красивую парадную одежду, а отдают предпочтение удобным многофункциональным вещам для ежедневного пользования. А праздничные или бальные платья одалживают на прокат, и это по-своему разумно, хотя и немного грустно — эра настоящих элегантных платьев закончилась в прошлом веке.

— Ладно, перед тем, как превратишь меня в живой манекен, приляг ненадолго, — Ольга отодвинула стопку нарядов сторону и похлопала рукой по покрывалу. — Разденься до белья — и на живот.

— Может, не надо? — сникла бабушка.

— Надо, и не спорь, это бесполезно.

Тяжело вздыхая, Тильда стянула с себя платье и осторожно прилегла на кровать.

— Что-то давно я не лежала на животе, даже как-то непривычно.

— Я тоже заметила, что люди преклонного возраста на животе почти не спят. Да ты не волнуйся, поверни голову на бок, чтоб было удобно, и закрой глаза.

Ольга оперлась коленом на мягкий матрац и начала легко разминать плечи бабушки, а потом промассировала ей всю спину, снимая воспаление с позвоночника и наполняя мышцы энергией. Вскоре руки девушки перешли к больным ногам бабушки, и тут она все своё внимание сосредоточила на левой ноге старушки. Тильда с удивлением и восторгом почувствовала, как жгучесть стопы медленно уменьшилась, а потом и вовсе ушла. Такая же "участь" постигла и правую ногу. Напоследок Ольга легко усыпила бабушку, укрыла ее краем покрывала и тихо вышла из спальни.

Через десять минут Тильда подхватилась с кровати, чувствуя себя не просто отлично, а божественно.

— Именно так — божественно! — тараторила бабуля, обнимая внучку и стараясь не плакать, хотя слезы все равно блестели за стеклами очков. — Ох, Оленька, это такое счастье, когда хоть недолго ничего не болит, не жжет и не ноет. Спасибо, большое спасибо, родная.

— На здоровье, бабушка. Вот теперь ты такая, как надо, поскольку прежняя хозяйка дома лишь притворялась, что у неё хорошее настроение и самочувствие, а на самом деле держалась на характере и воле.

— А большинство стариков так и живет, — фыркнула Тильда. — Ты лучше скажи, что со мной сделала, волшебница?

— А что она сделала? — заглянул в комнату Витольд и виновато объяснил. — Я честно пытался отдыхать, дамы, но мне одному и скучно, и грустно, а у вас тут весело и шумно, вот я и не выдержал…

— Я сделала бабушке массаж, а она настолько расслабилась, что уснула, — Ольга незаметно подмигнула Тильде и повернулась к отцу. — Но это все ерунда, потому что я нахожусь под впечатлением от коллекции нашей госпожи портнихи, и мне нужна группа поддержки.

— Я готов, — папа проскользнул в комнату, бросил взгляд на разбросанную кучу одежды и рассмеялся. — Меня таким не испугать, я видел гораздо большие и вычурные горы…тряпья.

— Ах ты… — замахнулась на него мать, — невежда!

— Мам, — отпрыгнул Витольд, — ты подрываешь мой авторитет,

— Я не буду извиняться, — грозно сказала Тильда, хотя глаза ее смеялись. — Хочешь быть группой поддержки — выказывай уважение и искреннюю заинтересованность к моему труду. И не забывай — от выбора наряда Ольги зависит ваш субботний вечер.

— Слушаюсь и повинуюсь. Ну что, начинаем примерки и дефиле? — строго-профессиональным тоном спросил Витольд. — Прекрасно, а то я уже боялся, что пропустил самое интересное.

— Да нет, интересное только начинается, — и Тильда широко распахнула дверь в мастерскую, — прошу. Витольд, ты садишься в уголке и молчишь, а я одеваю Ольгу и она выходит демонстрировать одежду на помост.

— Какой помост? — заглянула в комнату девушка. — Ага, вон то возвышение?

— Именно. Постоишь там, покрутишься во все стороны, а мы с отцом посмотрим, что тебе подходит больше всего. И не переживай за размер, наряды всегда можно будет ушить или переделать, ведь они рассчитаны на стандартную фигуру модели, а ты от них недалеко ушла, разве что ростом пониже.

Дальнейшее действо так захватило красавицу, что она и не заметила, как за час перемерила весь гардероб, отложенный в спальне, а потом еще и некоторые платья и костюмы, которые бабушка нашла в мастерской. Главным выводом, как бывает в таких случаях, стало общее признание, что готовый наряд для выхода "в свет" не найден, значит, нужно начинать все сначала.

Витольд жалобно застонал:

— Дамы и барышни, давайте сделаем перерыв, ведь вечер на дворе, да и чаю выпить не помешало бы, а нам с Олей вскоре ехать на встречу…кстати, пока не забыл, вот держи, дочка, — и он протянул на ладони цветной пакетик, — карточка для телефона, как ты и просила, для разговоров с заграницей. Ведь маме ты вчера позвонила, а хотела еще на работу.

— Ох, да. Спасибо, папа, — Ольга чмокнула Витольда в щеку и, крикнув, — Я быстро, только телефон принесу, — исчезла с глаз.

Варгасы молча переглянулись, улыбнулись, понимающе, друг другу, и сын, поведя плечом, наконец, спросил.

— Как она тебе?

— Настоящее чудо, — Тильда говорила так, словно обдумала свои слова заранее и была искренне уверена в их правоте. — Ольга — это любовь с первого взгляда, которую полностью понимаешь и принимаешь, эта девочка — наша кровинка и её присутствие дарит…невероятное ощущение счастья. Нам нужно благодарить Господа и деву Марию за такой подарок, — старуха, задумавшись на минуту, добавила, — и я сделаю это прямо сегодня. Поеду с вами на Аушрос варту, чтобы помолиться чудотворной иконе Остробрамской Божьей матери.

Во время чаепития Ольга позвонила в Киев, чтобы узнать о самочувствии своего последнего подопечного в больнице.

— Тарас, привет, это Ольга Коляда. Я уже в Вильнюсе. Как там ваш товарищ, господин Сокора?

— Оля, наконец-то, я уже волноваться начал, — прогрохотало в ответ. — Дым очнулся и его к вечеру уже переведут в обычную палату. Общее состояние тяжелое, но жизни ничего не угрожает. Я недавно разговаривал с заведующим отделения, и он сказал, что все врачи приятно удивлены, особенно те, кто оперировал ночью, ведь у них были большие сомнения, что Дым выкарабкается. А он уже даже шутит и, кстати, просил передать тебе привет, надеясь на скорую встречу. Извини, солнышко, но я не выдержал и рассказал ему, в отредактированном варианте, конечно, что именно ты выходила его той ночью. Иначе ждала бы Дыма встреча не с тобой, а с другой дамой, с Дамой с косой.

— Я очень рада, — ответила Ольга, облегченно улыбаясь.

— Ладно, твой номер я запомнил, буду звонить время от времени. Счастливо, и отдыхай хорошо. Еще раз спасибо от имени всех нас, пока.

— Слава Богу, — девушка отложила телефон и, увидев вопросительный взгляд отца, объяснила. — Последнее дежурство в больнице оказалось тяжелым. Пришлось воевать до утра, зато больной теперь будет жить, хотя ему еще долго придется восстанавливать здоровье.

— А следующей ночью ты выхаживала Брауниса, — раздраженно проворчал отец. — Не дали ребенку отдохнуть даже в поезде.

Тильда, гордая за внучку, покивала головой, а Витольд, глядя на дочь, все еще одетую в роскошное бархатное платье темно-бордового цвета, вдруг сказал:

— Наша главная ошибка, мама, в том, что мы одевали Ольгу в наряды солидных дам, а она ведь еще молоденькая…

— Ну, не такая уж и молоденькая, — хмыкнула девушка.

— Такая-такая, и я предлагаю придумать для нее что-то более дерзкое, возможно, открыть плечи…или надеть короткую юбку. Ведь у моей доченьки — роскошные ноги, так почему бы их не показать?

— Действительно, — удивлённо согласилась Тильда, отставила чашку с чаем и приказала. — Оля, а ну встань на стул, вот здесь, прямо возле стола.

Когда девушка выполнила ее приказ, бабушка снова скомандовала:

— А теперь подними юбку выше колен.

Рассматривание нового образа красавицы было коротким.

— Теперь платье выглядит совсем иначе, — торжественно сказал Витольд. — Сохранились его изысканность и формы, в то же время оно стало современным… и просто классным.

— Молодец, — отозвалась мать. — Вот что значит практичный мужской взгляд, теперь я точно знаю, как перешить этот туалет. Завтра увидишь, — подмигнула бабуля внучке.

— Итак, мы закончили? — с надеждой спросил Витольд.

— Да, думаю на сегодня хватит, можно отдыхать.

— Тогда нам пора на Аушрос варту, — провозгласил сын. — Дамы, даю вам десять минут на сборы и уезжаем.

Уже в машине Тильда объяснила Ольге, что собирается к чудотворной иконе Остробрамской божьей матери и девушка выразила желание тоже ее увидеть. Они договорились с бабушкой встретиться позже, когда закончится знакомство с Беруте, а Витольд, ведя автомобиль, только таинственно улыбался и молчал.

16

Поездка была недолгой. Машина, миновав уже знакомую Ольге гору Трех крестов, вскоре остановилась.

— В центре все недалеко, — сказал Витольд, помогая матери выйти из машины. — Вон, посмотри, Оля, башня Гедиминаса, а у ее подножия — Кафедральная площадь. От нее улицы ведут к Ратушной площади, где собственно и находится Ратуша — главный административный орган города.

— А вечер сегодня удивительно теплый, будто лето не кончалось, — заметила Тильда. — Хорошее время для прогулки.

Держа под локти своих дам, Витольд медленно шел старинной мостовой, минуя небольшие открытые кафе и разнообразные магазинчики. В воздухе неуловимо пахло осенью, добавляя теплому сентябрьскому вечеру нотку изысканных горьких духов. Ольга, чувствуя в душе странную влюбленность в неизвестный город, тихо сказала:

— Вильнюс напоминает мне пожилую, но очень изысканную даму, которая за одеждами ухоженных фасадов хранит старинные тайны и необычные сюрпризы.

— Почти, как я, — засмеялась Тильда.

А вскоре Варгасы осматривали Ратушу, вокруг которой разгуливали по площади местные жители и многочисленные туристы. По брусчатке мирно гуляли голуби, собирая вечную дань с людей хлебом и крошками, воздух пропах кофе и сладостями, но завершающим штрихом восприятия Вильнюса стал для Ольги маленький оркестр, который развлекал публику возле старинного фонтана. Изысканные и одновременно простые мелодии плыли над площадью, очаровывая всех чувством тихой сладкой печали. Варгасы дружно вздохнули, переглянулись… и засмеялись, как будто сбрасывая с себя сказочное наваждение.

— Улица Аушрос варту, что в переводе означает Ворота зари, соединяет Ратушную площадь с сохранившимися до наших дней старинными воротами — Острой брамой. Около них, в часовне, и хранится чудотворная икона Остробрамской божьей матери, — Витольд показал рукой в конец улицы. — Когда-то всё это было старинной городской стеной, но в начале девятнадцатого века, как раз перед приходом Наполеона, стены Вильнюса разрушили и на сегодняшний день от них остались лишь воспоминания в названиях улиц.

— Значит, мы уже пришли? — уточнила Ольга. — А где салон?

— Совсем рядом, через два дома, — ответил отец.

— Ладно, встретимся позже, — Тильда кивнула, прощаясь, перешла на другую сторону улицы и медленно направилась к часовне.

Глядя ей вслед, Ольга радовалась, что на трость бабушка почти не опирается, хотя её наличие всё же заставляло задуматься о более радикальной помощи. Но мысли девушки были прерваны — отец, в душе переживая предстоящую встречу с Беруте — не мог устоять на месте. Он потянул дочь за собой, и вскоре они уже заходили в ярко освещенный холл большого фотосалона, где собственно и проходила съемка. Витольд, давно знакомый со здешними правилами, кивнул помощнице Беруте, что-то шепнув ей на литовском, а затем провел Ольгу в угол, где они смогли спокойно наблюдать за ходом съемок.

На возвышении, окутанная чем-то полупрозрачным, выгнула спину девушка, длинные волосы которой блестящей светлой волной стекали по обнаженным плечам. В свете ярких софитов она напомнила Ольге морскую нимфу, таинственную, прекрасную и соблазнительную. Вокруг манекенщицы волчком кружилась небольшая симпатичная женщина с камерой в руках. Она что-то быстро говорила модели, заставляя ее менять положение тела и выражение лица, непрестанно гудел затвор фотоаппарата, мелькали вспышки сделанных кадров, но Беруте, а это была именно она, ни на миг не останавливалась, только заменила один фотоаппарат на другой, протянутый ассистенткой. Наконец долгая работа подошла к концу, женщина хлопнула в ладоши и что-то крикнула.

— Конец, всем спасибо, — перевел Витольд.

И магия закончилась.

"Нимфа" капризным голоском сразу же начала на что-то жаловаться, демонстративно закуривая сигарету, но потом, громко вздохнув, промаршировала за ширму переодеваться, вокруг места фотосъемок забегали ассистенты, собирая аппаратуру, сматывая длинные шнуры кабелей и выключая мощные софиты, а Беруте, схватив бутылку минеральной воды, запрокинула голову и стала жадно пить. Но вот к ней подскочила помощница и что-то шепнула, показав на угол, где стояли Варгасы. Уставшее лицо Беруте неуловимо изменилось, и пока она подходила к нежданным визитерам, Ольга шепнула отцу:

— Если даже будет гнать от себя дубиной — терпи и не отпускай, она красивая, ловкая и сильная женщина. Мне хочется иметь такую мачеху.

— Получишь, обещаю, — поклялся Витольд и сделал шаг навстречу любимой. — Добрый вечер, познакомься, это Ольга — моя дочь.

Ошарашенная неожиданным известием, Беруте замерла. Куда и поддевалось боевое рвение женщины, готовой к спору — дорогу ему остановило хорошее воспитание, любопытство и профессиональный глаз фотографа, сразу отметивший изысканную красоту девушки, ее спокойное чувство достоинства и скрытый блеск веселых синих глаз.

— Очень приятно, — в языке Беруте слышался легкий акцент.

— Извините за вторжение, — Ольга искренне улыбнулась, завораживая подругу отца шармом и непринужденностью, — но это я уговорила папу как можно быстрее нас познакомить.

Беруте вопросительно посмотрела на Витольда, на что тот объяснил:

— Я много рассказывал о тебе, какую большую роль играешь в моей жизни и как много значишь…

— Поэтому мне захотелось поскорее вас увидеть, — красавица протянула руку для приветствия и Беруте ответила ей крепким рукопожатием.

— Конечно, Витольд рассказывал о вас…

— О тебе…пожалуйста.

— Хорошо, и я знала, что вы…ты должна приехать в отпуск, но не ожидала так внезапно… Ты что, не мог позвонить? — Растерянная женщина перешла на литовский, выражая Варгасу свое недовольство, но вдруг остановилась. — Прошу прощения, Ольга, но сегодняшние съемки прошли не совсем удачно, я расстроена и поэтому плохо контролирую эмоции.

— Жаль, — хмыкнул под нос Витольд. Он так надеялся выяснить, наконец, причины странного поведение любимой, но, очевидно, их разговор вновь откладывался на потом.

— Если мы не вовремя, можем встретиться в другой день, — предложила девушка. — Но именно сегодня мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле, пожалуйста.

— Хорошо, подождите меня…вон там, на диванчике, а я сделаю последние распоряжения и буду к вашим услугам.

Беруте метнулась в группу парней, выносящих к лестнице софиты и накричала на них, потом поругалась с моделью, которая возвышалась над ней, словно башня, и агрессивно рычала в ответ, после модели досталось на орехи помощнице, ассистенткам да и всем остальным в придачу. Наблюдая это, Ольга лениво поинтересовалась у отца:

— Твоя подруга всегда такая?..

— Последнее время — да, — вздохнул он. — А когда мы познакомились, более спокойной и здравомыслящей женщины было не найти.

"Интересно, и что это с Беруте творится? — Ольга рассматривала будущую мачеху, чувствуя легкую тревогу. — А то, что творится — очевидно. Ладно, еще не вечер…то есть, уже вечер, конечно, — поправила себя девушка, — но еще есть время разведать тайны этой дамы, а уже потом делать выводы".

В помещении быстро убрали, только возле помоста, на котором стоял стол с зажженными свечами и изысканной посудой — реквизитом последней съемки — столпились ассистенты, ожидая последних приказов строгой хозяйки салона.

— Я сама закончу, — крикнула им Беруте, выпроводила помощников за двери, заперла защёлку и погасила верхний свет. — Наконец, — уставшая женщина тяжело присела на стул и вздохнула. — Бывают дни, когда ничего не получается, как планировалось.

— И сегодня именно такой день? — Витольд, сочувствующе, коснулся руки женщины.

— Представляешь, мне заказали первую страницу журнала, еще и декабрь — новогодний выпуск. Редактор выбрал модель, "олицетворение зимы", как он выразился, а эта кошка скорее похожа на…

— Весну? — подсказала Ольга.

— На шлюху, — откровенно ответила Беруте. — Дорогую, изысканную, красивую, но шлюху, и на фотографиях это будет заметно. А мне сдавать материал через неделю…

— Значит, время еще есть? — уточнил Витольд.

— А где найти подходящую модель? — женщина всплеснула руками. — Это только мужчинам кажется, что вокруг полно красавиц, а на самом деле не так! Агентства требуют предварительную договоренность и контракт, известные или знакомые лица в данном случае отпадают… И что я должна делать? Все, конец моей карьере и репутации!

— Беруте, не преувеличивай, я в последний год несколько раз заставал подобные ситуации — и ничего, все как-то налаживалось, и тебя вновь называли лучшим вильнюсским фотографом, — начал успокаивать ее Витольд. — А модель найдется, вот увидишь. — И отец незаметно перешел на литовский язык, обнимая и успокаивая женщину.

А Ольга, чтобы не смущать влюбленных своим присутствием, поднялась с диванчика и направилась к столу задуть свечи. Она легко потушила две первые, а вот последняя, самая маленькая свеча, не сдавалась, упорно продолжая гореть. Девушка взяла ее в руки и остановилась — расписанный серебром стакан, на донышке которого плавал маленький огонек, легко уместился в ладони. Его нежное сияние зачаровывало, а легкое тепло приятно согревало пальцы. Наконец Ольга поднесла свечу к лицу и…

— Стой, ради Бога, — заорала вдруг Беруте, — стой и не двигайся! — она бросилась к ошарашенной красавице, быстро убрала со стола посуду, а затем и сам стол, и громко приказала. — Встань в центр помоста и подними руки к лицу. А теперь немного вытяни губы, будто собираешься задуть свечу. — В ее руках откуда-то взялся фотоаппарат, который она навела на Ольгу и восторженно выдохнула. — Девочка, да ты просто создана для камеры! — Зашумел затвор, быстро замигали фотовспышки, — наклони голову…немножко вытяни губы и опусти глаза вниз. — Беруте вплотную приблизила фотообъектив к Ольге и шепнула, — а теперь взгляни на меня. Есть!.. — Снова замелькали вспышки. — Меняем позу — встань боком, а голову поверни ко мне, подними свечу на одной руке…ближе к лицу, прекрасно!..

Время как будто остановилось — тело девушки медленно двигалось, её руки мягко плыли в изысканном танце, убаюкивая в ладонях огонек свечи, а Беруте незаметной серой тенью металась вокруг помоста и почти не дышала, зачарованная красавицей. Но, наконец, она скомандовала:

— А теперь дунь на свечу, пусть погаснет.

И вокруг воцарилась ночь.

— Это что такое? — послышался растерянный голос Беруте.

— Любимая, ты же выключила верхний свет, — иронично напомнил Витольд в темноте.

Когда светильники, наконец, были зажжены, Ольга всё ещё продолжала смеяться. Но захваченная вдохновением Беруте не обратила на это никакого внимание, потому что уже начала перекачивать снимки из фотоаппарата в ноутбук, который она всегда держала при себе. Женщина быстро щелкала мышкой, что-то мрачно бормоча себе под нос, и вводила в компьютер необходимые данные и параметры… вдруг вскрикнув так, что Ольга подскочила от неожиданности.

Витольд небрежно махнул дочери рукой, чтоб не волновалась.

— Все хорошо, Оля. Я тоже сначала подскакивал, когда слышал подобные звуки, но потом узнал — это означает, что фотографии получились отличные и теперь, думаю, начнется самое интересное.

— То есть?

— Готовься к предложению от которого не сможешь отказаться.

— Лучше я приготовлю встречное, — подмигнула ему Ольга.

— Люди! Смотрите! — и торжествующая Беруте повернула к ним ноутбук.

— Какая красота! — восторженно выдохнул Витольд.

— Даже не верится, что это я, — удивлению Ольги не было предела.

С экрана компьютера на них смотрело лицо прекрасной незнакомки, черные волосы которой почти исчезали в темноте ночи. Словно нарисованные, изгибались дуги бровей над таинственными синими глазами, нос был просто безупречным, кожа сияла здоровой белизной, а яркие свежие губы обещали будущему избраннику все наслаждения мира. Но кроме лица на фотографии притягивали взгляд руки красавицы. Освещенные изнутри свечой, они нежно светились, наполняя теплым розовым цветом каждый пальчик прекрасной девы.

— Если перед лицом будут пролетать снежинки, словно девушка смотрит сквозь окно в зимнюю ночь, подписывайте "С Рождеством", и обложка готова. — Голос Ольги звучал спокойно и даже чуть иронично. — Прекрасная работа, Беруте, действительно…И я дам разрешение на эту публикацию, если вы согласитесь составить мне компанию в субботу.

— С радостью, — немного растерянная неожиданным комментарием, женщина уточнила. — А что в субботу?..

— Бал в университете.

— А-а, — Беруте укоризненно посмотрела на Витольда, — ежегодное сентябрьское празднование?

— Да, любимая, — подтвердил он.

— Понимаете, — принялась объяснять Ольга, — я же тут никого не знаю, не ориентируюсь в местных правилах, сплетнях или интригах. А так хочется, чтобы отец мною гордился… Но каким-нибудь неловким замечанием или танцем с неподходящим партнером, я могу навредить репутации господина профессора.

— Доченька, не говори глупостей, — бросил отец.

— Не обижайся, но есть вещи, понятные только женщинам, а это значит, что без помощи доброжелательной спутницы в субботу мне будет действительно неудобно и просто трудно. — Девушка протянула руки к Беруте, — пожалуйста, составьте нам компанию. Я все равно хотела с вами поближе познакомиться, а тут такая возможность.

— Что ж, я согласна, — женщина улыбнулась, с одобрением разглядывая Ольгу, а потом подмигнула Витольду. — Счастливчик!

— Еще какой! Меня же будут сопровождать две шикарные дамы.

— Вот нахал! Это ты нас будешь сопровождать! — возмутилась, смеясь, женщина. — И я имела в виду не субботний бал, а твою дочь.

— Да, понял, дорогая, это я тебя просто дразнил. А о счастье вслух я предпочитаю не говорить, чтоб не сглазить. Ведь еще несколько месяцев назад стоило мне сказать, как я счастлив рядом с тобой, как все сразу изменилось. Ты стала избегать меня, никаких внятных объяснений не даешь… и я просто в растерянности.

Беруте нахмурилась, а Ольга, чтобы не дать разгореться нежелательной ссоре, решила вмешаться.

— Перед тем, как вы начнете выяснять отношения, я хочу, чтоб Беруте расслабилась и передохнула. Вы, папа, сейчас в разных весовых категориях: ты отдохнул после работы, полон сил и энергии и готов к бою, а твоя "оппонентка" чувствует себя усталой, голодной и растерянной. Так что предлагаю поступить, как баба Яга в русских сказках, сначала дать любимой передохнуть, потом накормить, а уж напоследок задавать вопросы.

Беруте благодарно посмотрела на Ольгу, а потом перевела взгляд на Витольда, который совершенно растерялся от неожиданного "предательства" дочери.

— Не подумай ничего плохого, — мурлыкнула Ольга, — обычная женская солидарность.

— Ладно, что ты предлагаешь конкретно? — спросил отец.

— Я предлагаю массаж. И сделаю его прямо здесь, — девушка показала рукой на диван у стены. — Беруте, снимайте блузку и ложитесь на живот. Это займет совсем немного времени, зато потом вы будете чувствовать себя совсем иначе.

"Хорошо, что она не сопротивлялась, — рассуждала Ольга, начиная разминать каменные мышцы усталой женщины, — очевидно, ей действительно необходимо выиграть время для разговора". Руки девушки легко находили самые болезненные места на спине Беруте, снимая воспаление и разгоняя усталость, а благодарная пациентка в ответ лишь стонала от удовольствия и просила ещё. Спустившись пальцами к ягодицам женщины, Ольга вдруг улыбнулась, поняв, почему Беруте злилась или, возможно, чувствовала себя растерянной рядом с любимым. Беременность! Беруте была беременной! Наверное, не знала, как сказать об этом Витольду, а значит, отца необходимо быстро подтолкнуть в нужном направлении. А то озабоченная женщина может наделать глупостей из-за волнения или неопределенности своего положения, создав тем самым угрозу для жизни будущего Варгаса.

"Надеюсь, у меня будет братик", — подумала Ольга и закончила массаж тем, что "зарядила" будущую мачеху отменной энергией.

— Все, — девушка отступила от дивана и помогла Беруте встать, — как вы теперь себя чувствуете?

— Просто отлично, — женщина раскинула руки и засмеялась. — В теле такая легкость, что, кажется, я сейчас взлечу до потолка, — она обняла Ольгу и расцеловала ее от чистого сердца. — Спасибо, ты просто волшебница. И обращайся ко мне на "ты", потому что с сегодняшнего дня у тебя появилась новая подруга и поклонница твоих талантов.

— Что дальше? — Витольд с радостью воспринял дружбу, возникшую между женщинами, и вежливо ждал своей очереди.

— А дальше я позвоню бабушке, чтобы узнать, где она находится, — Ольга вытащила мобильный телефон и, переговорив с Тильдой, доложила. — Бабушка уже дома, ведь мы задержались из-за неожиданной фотосъемки, не звонили ей, вот она и поняла, что наша встреча переносится. Поэтому, папочка, я предлагаю подвезти меня домой, а потом ехать кормить Беруте ужином. Что касается ваших разговоров, тут я вам не судья, вы люди взрослые, сами разберетесь.

У дома, тепло попрощавшись с новой подругой, Ольга попросила отца провести ее к крыльцу. "Я неуверенно чувствую себя в темноте", — слукавила она, хотя на самом деле хотела дать ему последние наставления.

— Прошу, сделай Беруте предложение, — схватив Витольда под руку, девушка медленно шла по тропинке. — Прямо сейчас, еще до ужина, скажи ей о своей любви, о том, как мечтаешь жить вместе. И не забудь добавить, что любишь ее дочь, как родную, ведь это важно для матери, понимаешь?

— Но я и так люблю Ванду, меня и просить не надо. Хорошая девочка, ей скоро исполнится четырнадцать, и ко мне она вполне благосклонно относится, — отец растерянно посмотрел на Ольгу. — Но почему вдруг сегодня? Зачем такая спешка?

— Поверь мне, отец, и сделай так, как я прошу. Очень прошу.

— Ладно, обещаю. Мне и самому хочется, наконец, расставить все точки над "и". Надеюсь, Беруте не пошлет меня куда подальше.

— Не пошлет, просто будь с ней искренним и честным, этого достаточно.

Во время позднего ужина Ольга рассказала Тильде последние новости.

— Невероятно, — ахнула бабушка, начав даже заикаться от услышанного. — Оля, ты у-у-верена? Беруте действительно б-беременна? Благослови тебя, Господи! Какая же я счастливая! А все ты, — покивала она пальцем на внучку, — это твой приезд перевернул нашу жизнь вверх тормашками!

— Бабушка, а я тут при чём? — запротестовала девушка. — Беруте беременная уже с добрых два месяца…

— Ольга, если бы не твой дар, мы могли б об этом и не узнать. А ты такая молодец, что посоветовала Витольду поспешить с признанием, ведь беременная женщина — это взрыв гормонов, шквал эмоций и никакой логики. Я хоть и старая, а помню хорошо.

— Теперь остается только ждать, — Ольга поднялась со стула и подала руку бабушке. — Пойдём, я уложу тебя в постель.

— Зачем? — удивилась Тильда, — я и сама могу…

— От таких новостей, ты не скоро уснешь, а пить таблетки, когда рядом ходит живое снотворное — грех, вот спою тебе волшебную колыбельную и будешь спать до утра, ладно? Вот и хорошо.

17

— Мама, я женюсь! — Радостный Витольд заскочил на кухню, где Тильда пила свой утренний кофе, и бросился ее обнимать.

— Тихо! — замахала руками старая, — Оленька еще спит.

— Понял, — перешел на шепот переполненный эмоциями сын. — Мы с Беруте вчера наконец объяснились. Я предложил ей руку и сердце, а она, немного повыступав и пофыркав, согласилась выйти за меня замуж. И только потом…ты представляешь?.. только потом сказала, что беременна. Поэтому у меня назрел вопрос к любимой доченьке, откуда она это знала? А она знала, я это точно знаю.

— Знала, знаю… Какое-то "масло масляное" у тебя получается, — пробормотала Тильда, изо всех сил пытаясь продемонстрировать свое "недоумение". — Сынок, ты же преподаешь в университете, а говоришь, словно какой-то второклассник.

— Ха-ха, — шепнул в ответ Витольд. — Вот и доказательство! — Он ткнул пальцем в мать. — Не пытайся делать потрясенный вид, из тебя никудышная актриса.

— О чем ты? — мать высоко подняла брови, демонстрируя непонимание, но потом не выдержала и прыснула счастливым смехом. — Поздравляю! От всей души поздравляю тебя и Беруте. Когда свадьба?

— Скоро, потому что я хотел бы жениться, пока здесь гостит Ольга. Так что без твоей помощи не обойтись. Мама, поговори с отцом Юргасом, пусть поспособствует нашей с Беруте свадьбе, ведь вы дружите всю жизнь и он, наверняка, сможет помочь.

— Конечно, я встречусь с ним просто сегодня… Нет, завтра, ведь мы едем к Анне, но я перезвоню Юргасу по дороге и договорюсь о встрече.

— У меня третья и четвертая пары, — сообщил Витольд. — Через полчаса поднимаем Ольгу и отправляемся в дорогу. Я вас оставлю у кузины, а после обеда мы с невестой, — сын забавно подмигнул, — присоединимся к вам, чтобы отпраздновать помолвку.

— Ладно, время еще есть, поэтому прошу, сбегай к мадам Зельде за утренними булочками, чтобы Ольга хорошо позавтракала, а то она плохо ела вечером. Да и вообще, в молодом возрасте нужно хорошо питаться.

Ольга проснулась от тихого скрипа двери.

— Бабушка? — сонно спросила она.

— Я не хотела тебя будить, лишь взглянуть, — отозвалась та виновато.

— Глупости, — девушка посмотрела на часы, висевшие на стене, и охнула. — Десятый час! Почему же вы меня не разбудили? Ведь нам пора ехать.

— Подожди, полежи еще минуту, — Тильда присела на краешек кровати и залюбовалась внучкой. — Как спалось?

— Хорошо, — Ольга потянулась под одеялом, выгибая спину, а потом зевнула. — Ох, прости. Вообще-то я ранняя пташка, но вчера вечером изрядно поделилась энергией с Беруте, вот организм и добрал своё, ведь лучший отдых и восстановление сил происходят во сне.

— Ага, а днем ты лечила меня, — напомнила бабушка, — и тоже расходовала энергию. Оля, а это не вредно? Потому что я не желаю, чтобы внучка рисковала здоровьем ради моих старых костей.

— Ничего подобного, — девушка соскочила с кровати. — Пойми, мой дар необходимо использовать, ведь если энергию не тратить, она переполняет меня до предела и начинает вредить. А рядом не всегда находятся люди, которым необходима помощь, и тогда приходится разряжаться, используя подручные предметы, например, чугунную батарею, землю или воду.

— Значит, использование силы — это необходимость?

— Да, и я предпочитаю использовать свой дар на пользу людям. Это справедливо и это — мое предназначение. Просто не всегда удаётся правильно рассчитать силы, особенно, во время лечения какого-то тяжелого случая. Тогда я просто иду до конца, потому что жизнь человека гораздо важнее моей последующей слабости или долгого сна. И не волнуйся зря, я только один раз в своей жизни полностью разрядила "аккумулятор", после чего проспала трое суток.

— Господи, — ужаснулась Тильда.

— Это случилось не по моей вине, — объяснила Ольга, — и когда будет время, я расскажу тебе одну интересную историю. А сейчас бегу в ванную, потому что уже слышу, как по лестнице поднимается отец, — схватив халатик, девушка бросилась из комнаты.

— Мама? — удивился Витольд, уставившись на Тильду. — Ты поднялась сюда…с твоими ногами? Как?

— Взлетела, — фыркнула та в ответ. — Булочки принес? Ладно, пошли на кухню, нужно заварить для Ольги свежего кофе, пока она умывается.

Медленно спускаясь на первый этаж, Тильда корила себя, что не успела предупредить внучку о подозрениях Витольда на счет беременности Беруте. "Придется Оленьке самой как-то выкручиваться, — вздыхала она, — а то я, безголовая, совершенно обо всем забыла. Но у меня есть оправдание — жизнь рядом с чудом, кого хочешь, собьет с толку".

Со вкусом поедая булочки, Ольга слушала отца.

— В мэрии мы с Беруте распишемся когда ты уедешь, потому что там очередь заполнена уже до средины декабря, а вот церковный брак возможен раньше, ведь отец Юргас когда-то был просто Юрой Васильевым и учился с твоей бабушкой в одном классе, их даже называли парой.

— Не преувеличивай, сынок, — отмахнулась Тильда. — И в школьные годы, и позже, когда учились в институтах, Юрий был мне просто другом. И я всегда знала, или, возможно, чувствовала, что у него свое предназначение.

— И хорошо, что он стал священником, — подмигнул матери Витольд, — а то отец когда-то мне признался, что если бы не ряса твоего товарища, у него был бы повод ревновать.

— Действительно? — Ольга допила кофе и облегченно вздохнула. — Все, я закончила, и теперь подскажите, что брать с собой к тетке?

— Ночевать не будем, я предпочитаю спать в собственной постели, — сказала Тильда, — да и на завтра много планов: встретиться с отцом Юргасом, перешить платье, а это требует нескольких примерок, и еще нужно закупить свежих продуктов. А более тесное знакомство с родственниками Ольга всегда сможет продолжить, так сказать, в рабочем порядке.

— Тогда я выбираю джинсы, — девушка подхватилась из-за стола и побежала переодеваться.

А Тильда задумчиво посмотрела на сына и спросила:

— Что ж ты не учинил ей допрос, как планировал?

— Да, пока шел от Зельды, передумал. Ведь Оля — медик, возможно есть какие-то признаки, по которым она сориентировалась в ситуации, вот и посоветовала поспешить с признанием. Чего же тогда спрашивать?

— Ольга заподозрила беременность, когда делала массаж, — объяснила Тильда.

— Думаю, раньше, — усмехнулся Витольд, — ведь она сразу приняла сторону Беруте и начала защищать ее от меня, называя это женской солидарностью.

— Ладно, — поднялась со стула Тильда, — иду за жакетом и отправляемся. Ты забрал сумку с гостинцами для Анны?

— Уже все в багажнике, мам, не переживай.

Трасса на Каунас шумела автомобилями. Разрисованные рекламами трейлеры, минуя отцовский "БМВ", пролетали, словно снаряды, рядом шныряли прыткие микроавтобусы, а легковые автомобили даже сигналили Витольду, выражая свое нетерпение, но он не обращал на это внимание, упорно придерживаясь правил дорожного движения.

— Если на знаке написано восемьдесят километров, я быстрее ехать не буду, — бормотал он, злым взглядом провожая "нарушителей". А Ольга, переглядываясь с бабушкой, молча давилась смехом, но все же не выдержала и прокомментировала вслух:

— Папа, я в растерянности: с одной стороны, не могу не восхищаться твоей дисциплинированностью, а с другой — так приятно знать, что у безупречного мужчины есть недостатки.

— Что? Какие недостатки?

— Не обижайся, но сейчас ты ведешь себя, как стопроцентный зануда.

— Ну, знаешь!.. — возмутился Витольд. — Я не зануда, а просто люблю порядок! И, если честно, после того, как от превышения скорости в аварии погибли родители Анны, я дал себе зарок всегда соблюдать дорожные правила.

— Прости, — Ольга коснулась его плеча, — я — дура.

— Я все равно тебя люблю, — улыбнулся ей в зеркало отец. — И ты не дура, а просто молодая и нетерпеливая.

— Ладно, — согласилась девушка, — нам еще долго ехать?

— Через шесть километров мы сворачиваем направо, где сразу начинаются дачные поселки, которые строились здесь ещё с семидесятых годов. Сначала это были небольшие домики и огороды вокруг них. Но позже, уже в девяностые, участки стали раскупаться нуворишами от торговли, чтобы возводить на них свои дворцы…

— И у тети Анны тоже дворец?

— Нет, слава Богу. У ее бывшего мужа хватило ума построить нормальный дом, то есть, без башен с флажками, портиков или греческих колонн.

— Ой, а я даже не поинтересовалась тетиным мужем? — растерялась Ольга, поворачиваясь к бабушке. — Они разведены?

— Давно, — ответила Тильда. — Еще когда дети были школьниками, Янис бросил Анну ради одной наглой девицы. Но его новый брак продлился недолго — молодая жена сбежала с любовником за границу и больше ее никто не видел. Янис хотел вновь вернуться к Анне и сыновьям, но они его не приняли. И через год он умер.

— Ужас! — шепнула Ольга. — А от чего?

— Думаю, от разбитого сердца, обманутых надежд…ну, и от алкоголя, конечно, ведь за последний год Янис выпил больше водки, чем за всю предыдущую жизнь. Ему даже диагноз поставили — алкогольное отравление.

— А тетя?

— Анна долго корила себя, что не простила мужа, но в то время иначе поступить не могла — оставшись с двумя детьми, преданная и оскорбленная, она тяжело переживала развод, а появление Яниса с цветами и неискренним раскаянием, ужасно её напугало.

— Напугало? — переспросила внучка. — Почему?

— Потому что племянница, наконец, пришла в себя и успокоилась, начала получать удовольствие от свободы и независимости, а терять последнее самоуважение от лицемерного брака у нее не было ни сил, ни желания.

Через десять минут автомобиль Варгасов выехал на берег красивой реки, и остановился.

— Это — Нярис, наша знаменитая река, — объяснил отец. — Поляки и белорусы называют ее Вилией. А поселок, раскинувшийся вокруг, это Дукштас. Здесь и находится дом Анны.

Дукштас утопал в зелени, хотя сентябрь уже начал тут свою работу, незаметно выкрашивая деревья и кусты разнообразными оттенками осенней палитры. Коричневые и красные крыши домов лишь добавляли поселку ярких акцентов. Медленно проезжая по улицам, Витольд рассказывал Ольге о соседях своей кузины, известных деятелях культуры и искусства.

— Ты же говорил о нуворишах от торговли? Где же они? — уточнила девушка.

— На той стороне Няриса, — небрежно бросил отец. — Как только здешние старожилы узнали о перспективном плане застройки Дукштаса, приложили все усилия, чтоб "торговые палаты" маячили как можно дальше от этих мест.

— А вот и "Вязы", — бабушка показала на красивый двухэтажный дом под желтой черепицей. — Почему ты удивлена, Оля?

— Впервые встречаю дом с собственным названием, — растерянно ответила девушка. — На Украине это не принято, по крайней мере, в наших селах, ведь для большинства — это просто дом или хата…Хотя, возможно, новым особнякам и дворцам, — Ольга лукаво улыбнулась отцу, — теперь тоже дают гордые названия, вроде Распупок или Важняков.

Женщину, которая вышла из дома поприветствовать гостей, Варгасы встретили дружным хохотом.

— Анна, — смеялась Тильда. — Это — Ольга, моя внучка и твоя племянница…И не смотри так, у девочки отличное чувство юмора, она рассмешила нас на подъезде к "Вязам" и мы… — Варгасы переглянулись и снова захохотали.

— Хорошее приветствие, — тоже засмеялась хозяйка. — Оля, приятно познакомится.

Высокая и худая до костлявости, тетя выглядела на все свои "под шестьдесят", но ее очень молодили джинсы и яркая зеленая рубашка навыпуск. Как и бабушка, Анна носила очки, которые удивительно ей шли, подчеркивая худые аристократичные черты лица, а еще у нее были красивые вьющиеся волосы, окрашенные в так называемый "тициановский" цвет и приятная улыбка.

— Ну, что вы, — возразила девушка. — Это знакомство с отцом и бабушкой заставило меня признать, что жизнь полна приятных неожиданностей. Надеюсь, и вы, тетушка, такого же мнения, потому что если нет — придется за вас серьезно взяться.

— Я не против, а тётушкой меня еще никто не называл, — улыбнулась Анна. — Прошу, заходите, дорогие гости, я уже давно вас поджидаю.

— Это я виновата, — призналась Ольга, — откровенно проспала, а бабушка пожалела меня будить.

— Анну таким не удивишь, — фыркнула Тильда. — Я не раз слышала, как любят поспать ее ребята, особенно Донатас.

— Да, чтобы стянуть этого соню с кровати, нужны немалые усилия, — вздохнула тетя. — Представляете, он утверждает, что его артистической натуре необходимо не менее двенадцати часов сна, иначе это сказывается на его выдающейся игре.

Гостиная, где расположились гости, выглядела просто, аккуратно и очень уютно: веселые шторы на окнах, несколько диванов и кресел под стенами, красный ковер на полу, старинный буфет с посудой, а еще — круглый стол, накрытый кружевной скатертью.

— Какая красота, — восхищенно выдохнула Ольга, присев на стул возле стола. Ее руки деликатно разгладили кружево. — Вы сами плели, тетя?

— Ну, что ты, — возразила она, — я бы так не смогла. Случайно купила на блошином рынке, потому что вспомнила, как в детстве видела похожее в нашем доме.

— В каждой семье во время войны пропало много хороших вещей, — добавила Тильда. — Их продавали или меняли на продукты, хотя большинство было утрачено во время бомбардировок…

— Дамы, давайте не будем о грустном, — запротестовал Витольд. — Ведь мы живы-здоровы, солнышко сияет, Оля приехала в гости, нужно радоваться.

— Твоя правда, сынок, сегодня о грустном даже вспоминать грех, а если ещё мне предложат чего-то горячего…

— Конечно, — засуетилась Анна. — У меня уже все готово к чаю: кекс, булочки, вишневое и малиновое варенье, так что мойте руки и прошу к столу.

— Прекрасно! — Тильда кивнула сыну. — Разгрузи сумки и помоги кузине, хорошо?

— Слушаюсь! — Витольд забавно козырнул матери и вышел выполнять приказ.

— Как же он рад, что ты приехала, Оля, — вздохнула Анна. — Просто светится от счастья.

— Это не только моя "вина", папа еще и женится.

Тетя выпучила глаза и громко ахнула.

— Женится?

— Анна, — Тильда нетерпеливо махнула рукой. — Мы все расскажем, обещаю, только давай сначала сядем за стол.

— Уже бегу, — растерянно засмеялась племянница. — Ну и ну, вот это новости!

Во время чаепития, узнав о главных событиях в семье Варгасов, Анна с энтузиазмом поддержала скорую свадьбу кузена.

— Жаль, что Казик с Ларой перенесли бракосочетание на октябрь, — вздохнула она в конце. — Уверена, они бы хотели, чтоб Ольга присутствовала на их венчании.

— Это невозможно…к моему большому сожалению, — Ольга задумчиво переплетала свою белую косу, удобно устроившись в кресле. — Отпуск только на три недели и в октябре я уже буду в Киеве, но обещаю обязательно передать поздравления и подарок молодоженам.

— Ладно, — поднялся из-за стола Витольд. — Мне пора в университет, ждите нас с Беруте около шести, отметим нашу помолвку и поедем домой.

— Как домой? — расстроилась Анна. — Вы разве не останетесь ночевать?

— У нас много дел, дорогая. В субботу — университетский бал, а платье Оленьке еще не готово, да и с отцом Юргасом я договорилась встретиться в десять утра, — Тильда успокаивающе похлопала племянницу по плечу. — Мы скоро увидимся, обещаю, тем более, мне понадобится твоя помощь в подготовке к свадьбе.

Проводив отца до машины, Ольга остановилась на дорожке, чтобы подробнее рассмотреть дом Зуокасов.

"Обычный дом, а выглядит красиво, — решила девушка. — Простые линии, большие окна, виноград, разросшийся по балкону, и общая атмосфера степенности и уюта".

— Любуешься? — спросила из-за спины бабушка.

— Ага, этот дом, как и ваш дом…

— Наш, — поправила девушку Тильда.

— Ладно, как и наш дом… "Вязы" вызывают ощущение спокойствия, тишины и комфорта. Знаешь, здесь вообще хорошее место, — задумчиво ответила Ольга. — Так и представляешь, что где-то за соседним кустом обязательно должна быть уютная беседка…

Тильда фыркнула, взяла Ольгу за руку и повела вокруг дома. Только оказавшись на обратной стороне, девушка поняла реакцию бабушки — среди раскидистых вязов, из-за которых, собственно, дом и получил свое название, стояла большая резная беседка, и место для нее было выбрано прекрасное — крутой берег Няриса. От беседки вниз по каменистому склону к воде шли ступени, выходящие на мостки для купания.

— Пойдем, — Тильда взяла Ольгу за руку, — посидим немного внутри, ведь скоро полдень, солнце припекает, как летом. И не удивляйся тому, что увидишь — Донатас переделал беседку под павильон, обустроив здесь все для собственного удобства, ведь летом он практически здесь живет.

— Понятно, — протянула Ольга. — И ему не скучно?

— Нет, ведь в свободные вечера он тут активно учит роли и репетирует.

— А на самом деле?.. — лукаво спросила внучка.

— А на самом деле ему удобно привозить сюда своих девушек, — послышался голос Анны, которая подходила от дома. — Мой младшенький — очень практичный парень, умеет позаботиться и о материнском спокойствии, и о собственных удобствах.

— Тетя, а вы бы предпочли, чтобы Донатас приводил девушек в дом? — лукаво поинтересовалась Ольга.

— Упаси Бог, — перекрестилась, смеясь, Анна, — эту шумную молодежь и с улицы хорошо слышно.

Интерьер беседки и вправду был нетипичным — столик с табуретками стоял под одной стеной, под второй — широкий удобный топчан с подушками и пледом, еще одна стена была полностью закрыта полками, где среди книг и журналов просто бросались в глаза яркие рамки с фотографиями Дона в театральных костюмах.

— Интересный парень, — мурлыкнула Ольга, рассматривая кузена, — Это, вероятно, Гамлет…Какие зеленые глаза! Красивый нос, выразительные губы, волнистые волосы — просто убийственная смесь для девичьего сердца… Надеюсь, у красавчика нет звездной болезни? — пробормотала она. — Ведь тогда нам будет сложно общаться… И не переглядывайся так с бабушкой, тетя, я все вижу, — Ольга укоризненно посмотрела на родственниц. — Не знаю, что вы себе надумали, или, возможно, чего-то боитесь, но уверяю — усложнять жизнь скоротечным романом с собственным братом я не собираюсь.

— Почему? — спросила Анна. — Вы ведь не близкая родня? А я была бы только рада. Вдруг бы что получилось?..

— Не обижайтесь, тетя, но нет! И без объяснений! — нахмурилась Ольга. — Я просто не хочу…

— Ради Бога, девочка, — Анна обняла племянницу, легко дернув ее за косичку. — Я просто размышляла вслух, не обращай внимания.

— Ладно, — решила подытожить Тильда. — Соблюдаем демократию, то есть, каждый делает то, что хочет и никто никому ничего не должен, договорились? А теперь, Анна, расскажи лучше, как Зуокасы построили этот дом.

Женщины уселись за столик, тетя легко толкнула раму окна, открывая перед Ольгой панораму полуденного горизонта над Нярисом, и начала рассказ.

— Когда мы захотели жить в Дукштасе, оказалось, что свободным остался лишь один участок — этот. Никто не захотел селиться на земле, где ничего толком не вырастишь, ведь здесь на поверхность выходит скала, следовательно для сельскохозяйственных работ участок не годился. А я была только рада, не люблю копаться в земле, разве что цветы посадить у дома или какие-нибудь кусты.

— А вязы? — спросила девушка.

— Они росли здесь всегда, им уже добрая сотня лет. Поэтому соседи и назвали наш дом "Вязами", потому что он отличался от окружающих участков, засаженных фруктовыми садами и огородами.

— Значит, вам все приходится покупать?

— И что? — махнула рукой тетка. — Мне лично много не нужно, ребята — взрослые, живут в Вильнюсе. Казимир с Ларой недавно купили квартиру рядом со своим офисом, а Дон живет в отцовской. Когда дети приезжают в гости, всегда навозят столько еды, что можно армию накормить. А припасы на зиму я делаю осенью, когда и выбор богатый, и цены невысокие. Ладно, — поднялась со стула хозяйка, — вы отдыхайте, а я — на кухню готовить обед.

Когда тетя ушла, Ольга спросила бабушку:

— Хочешь, чтобы я осмотрела Анну, да?

— Да, — благодарно кивнула Тильда. — Я сразу подумала об этом, когда мы приехали, потому что племянница сильно похудела за последнее время, и это меня беспокоит.

— Хорошо, только сначала ты.

— Что я..?

— Ложись на топчан, подлечим твои ноги. И не трепыхайся, бесполезно. А еще прошу, бабушка, не переживай за мое здоровье. Обещаю, если буду чувствовать себя нехорошо, или потребуется помощь, я сразу же об этом скажу.

18

Анна, удивленная просьбой Тильды, неохотно согласилась на осмотр. Для этого пришлось рассказать ей о таланте Ольги, правда, в отредактированном варианте, хотя и этого было достаточно, чтобы вызвать интерес и дать согласие посидеть тихонько на стульчике. Девушка привычно положила пальцы на виски женщины и начала диагностику.

— Сосуды, как и у бабушки, плохие, поэтому необходимо соблюдать специальную диету, то есть не употреблять жирного, копченого и острого. А ещё у тёти слабый желудок да и кишечник прилично зашлакован.

— Это правда, — подтвердила пациентка.

— Потому и сердце плохо работает, и часто повышается давление, особенно под вечер, правда? — Девушка не ждала ответа на вопрос, потому что все внимание сосредоточила на черноте, которую обнаружила еще в начале осмотра. "Вот отчего такая худоба", поняла Ольга. Она опустила руки, обошла тетку и села перед ней, внимательно заглядывая в глаза.

— Вы знаете, что с вами? И какая тут беда? — Ольга указала пальцем на низ живота Анны.

— Я… — тетя побледнела и растерянно посмотрела на Тильду. — Прости, просто не хотелось никого беспокоить, — она смущенно пожала плечами и отвела взгляд.

— Оля, что такое? — нетерпеливо поднялась со стула бабушка.

— У тети опухоль в яичнике, — тихо сказала девушка. — И если она это знала и не предпринимала никаких мер… это можно приравнять к суициду… или назвать большой глупостью, потому что опухоль доброкачественная и операция должна обязательно помочь.

— Анна, как ты могла?! — возмущенная бабушка закричала в полный голос. — Дура!.. Трусиха! Смерти захотела?.. Сначала своей, а потом моей?! Наверное, я мало родных похоронила в жизни, чтобы теперь и тебя к ним провожать?.. А о сыновьях ты подумала?! А о будущих внуках?!

Тетя, резким движением сбросив очки, мгновенье пронзительно смотрела на Тильду, а потом не выдержала и заплакала-запричитала, незаметно перейдя на литовский язык. Но Ольге перевод был не нужен — она и так знала, что Анна жалуется на судьбу и несправедливость жизни. Бабушка сразу же бросилась обнимать племянницу, пытаясь ее успокоить.

Потянулись долгие минуты плача. А нахмуренная Ольга стала размышлять, правильно ли поступила, открыв бабушке диагноз Анны, но потом решила — нет, все верно, в такой ситуации нельзя плыть по течению, необходимо бороться. Тем временем Тильда, немного отодвинувшись от Анны, начала ласково вытирать ее мокрые щеки платком.

— Почему ты молчала, а? Разве можно тянуть такой груз в одиночку? Для чего же тогда родные и близкие? Мы бы поддержали тебя, вместе искали бы выход, ведь в одиночку трудно…

— Я сказала Геле, — тихо всхлипнула тетка.

— Это лучшая подруга, — объяснила внучке Тильда. — И что Геля?

— Ругается, — уже спокойнее ответила Анна, ей явно полегчало, когда она рассказала о наболевшем. Вновь надев очки, тётка присела у стола. — Геля дала мне две недели, так сказать, на последние размышления, а потом пригрозила созвать общий семейный совет, чтобы заставить меня согласиться на операцию. Вот я и молчала, чтобы спокойно прожить эти дни.

— А потом умирать? — иронично поинтересовалась Тильда. — Я не понимаю, ты проходила обследование в больнице?

— В прошлом месяце. И меня заверили, что все должно пройти хорошо, но я всё равно боюсь, потому что, как вспомню, что пришлось пережить, когда родился Донатас… — Анна смущенно улыбнулась Ольге. — Это было кесарево сечение, и я потом очень тяжело отходила от наркоза, несколько дней опомниться не могла, всю ломало, постоянно тошнило, поднялась температура, врачи даже думали, что не выживу.

— Тетя, как медик вам заявляю, наука за последние двадцать лет сделала большой шаг вперед, — начала успокаивать Анну Ольга. — При анестезии сейчас используются лекарства совершенно иного порядка, они не токсичны и не вызывают побочных эффектов. Да и плановая операция — это вам не приемный покой скорой помощи, где больного кладут на стол в критическом состоянии.

— А разве есть разница? — пробормотала тетка.

— Есть, и большая. Проблема пациентов скорой — это сильные боли, слабость организма и кровопотери, а при плановых операциях это недопустимо. Вас обследуют, подготовят, анестезиолог выберет лучший наркоз для сердца и т. п. Главное — найти хорошего врача, не маститого профессора, который с возрастом больше занимается административной работой, а ежедневно оперирующего хирурга, пусть и молодого, зато с опытом подобных операций.

— Ага, — поддакнула Тильда, — о таких говорят, что он собаку на этом съел.

Женщины тихо засмеялись, лукаво переглядываясь.

— У меня именно такой врач — молодой и, в то же время, уже опытный, — значительно бодрее сказала тетя.

— Вот видишь, Анна, все не так плохо, — облегченно вздохнула Тильда. — Ольга — молодец, ты ее слушайся, ведь она уже больше десяти лет в медицине.

— Хорошо, — тетка вдруг встала и зашагала вокруг стола. — Я не буду больше тянуть и соглашусь на операцию… но при одном условии — мальчики ничего не должны знать.

— Не поняла… — удивилась Тильда.

— Я знаю своих сыновей, — грустно улыбнулась Анна, останавливаясь посреди комнаты. — Они запаникуют, потащат меня по знаменитым врачам, может, вообще предложат поехать в Европу, то есть, будут лишь мешать, а я не могу на них отвлекаться, не сейчас… Вот потом, когда уже всё будет позади…

— Тогда у меня предложение и я прошу выслушать его серьезно, — Ольга взяла тетю за руки и крепко их сжала. — Договаривайтесь об операции на ближайшие дни. Ребятам скажем, что вы переезжаете к нам, чтобы помочь бабушке в приготовлениях к свадьбе моего отца, а тем временем мы положим вас в больницу и сделаем всё, чтобы операция прошла успешно. Обещаю, никаких осложнений не будет, ведь выхаживать вас после операции буду я.

— Почему..? — удивилась Анна. — А как же Геля? Она ведь собиралась…

— Геля заступит на вахту, когда я разрешу, — спокойно ответила Ольга. — Когда буду уверена, что могу спокойно ехать домой.

— Анна, поверь, Оленька знает, что говорит, — заверила Тильда. — У девочки великий дар исцеления. С ее помощью я избавилась от боли в ногах, сплю, как ребенок, да еще и начала лучше видеть.

— Так ты настоящий экстрасенс! — ахнула тетя.

— Нет, игрушечный, — засмеялась красавица, и вдруг повела носом. — А что это так пахнет, будто подгорело?

— Господи, — вскочила Анна, — картошка… Я совсем о ней забыла!

Оставшись с Ольгой наедине, Тильда притянула ее к себе и крепко расцеловала.

— Мое солнце, я счастлива, что ты у нас есть, да еще и такая добрая, умная, красивая и, в придачу… э-э-э… — заколебалась старая, хитро прищурившись.

— Ведьма? — ласково поинтересовалась Ольга.

— Именно, — согласилась Тильда, — но мне больше нравится слово волшебница или, на крайний случай, колдунья. Все равно, я очень тобой горжусь, очень горжусь, вот так.

Пообедали просто и сытно: польский капустняк, жареная курица, подгоревшая картошка и овощной салат. От десерта женщины дружно отказались. Ольга помогла убрать со стола и приказала:

— Уважаемые дамы, марш отдыхать. Да-да, быстро по постелям. Я тоже с удовольствием вздремну, только, если можно, в беседке. Хочется на воздух, он здесь у вас просто замечательный.

Устроившись на топчане под пледом, девушка удовлетворенно вздохнула и закрыла глаза. "Сонное царство, настоящий рай", — была ее последняя мысль.

Когда через час у "Вязов" остановился черный мотоцикл, его хозяина встретила насыщенная полуденная тишина. Изредка её нарушал лишь ленивый щебет птиц в ветвях деревьев, да с реки слышался шум проходящего мимо причала катера. Мотоциклист снял шлем, привычным движением поправил растрепанные волосы и поспешил в дом.

"Ага, — увидел он, — мама с бабушкой отдыхают. Где же тогда моя сестричка? Неужели не приехала?"

Не найдя ожидаемую гостю, разочарованный Донатас поплелся в беседку переодеваться и просто замер столбом в дверях, увидев прекрасную картину — на топчане, свободно раскинув руки, спала девушка. Осторожно, чтобы ее вдруг не разбудить, молодой Зуокас присел на стульчик и начал рассматривать красавицу. А то, что она красавица, парень понял сразу. Ее черные, с синим отливом, короткие волосы прекрасно оттеняли белоснежную кожу, правильные черты лица поражали гармоничностью, а яркие губы словно были готовы к поцелуям. "Надеюсь, фигура у сестренки тоже безупречная", — подумал парень, пытаясь рассмотреть под одеялом неясные очертания тела Ольги.

Пока прекрасная кузина спала, у Донатаса вдруг возникла сумасшедшая идея её поцеловать, ведь опытный донжуан понимал — проснувшись, красавица обязательно ему откажет. Парень встал, сделал шаг к топчану и, наклонившись, коснулся губами девичьих уст.

И в это время незнакомка открыла глаза.

И что за глаза! Синие, большие, яркие, еще и опушенные длинными черными ресницами. Донатас замер, как завороженный, неудобно склонившись над девушкой, понимая, что теперь уже его подробно рассматривают, словно некий музейный экземпляр.

— А в морду? — ласково поинтересовалась красавица и стремительно села, поджав под себя ноги.

Испуганный ее словами, Дон мигом отскочил к двери, чуть не выпав наружу, а Ольга, сладко зевнув, встряхнула головой и, наконец, весело засмеялась.

— Привет, кузен. Как дела?

— Э-э-э… хорошо, — промямлил парень, робко оглядываясь назад.

— Не стой в дверях, садись, я тебя не укушу, — снисходительно пообещала девушка и начала переплетать необычную белую косу, которую Зуокас раньше не заметил.

— Ольга? — Решил все же уточнить Донатас.

— Собственной персоной, — кивнула она. — А ты — Дон, я знаю, вон сколько твоих фотографий навешано.

— Думаешь, я сам…чтоб похвалиться? — удивился парень. — Ничего подобного, это мои знакомые…

— Девушки, — подсказала Ольга.

— Ну да… А убрать неловко, вдруг они заметят и обидятся.

— Наверное, делая такие подарки, подруги надеются порадовать твое чувство прекрасного? — иронично поинтересовалась кузина, а потом отбросила одеяло и встала, поправляя на себе джинсы и легкий розовый свитер.

— Какая же ты красивая, — вырвалось у Дона, когда он опытным глазом рассмотрел изящную фигуру девушки.

— Обычная, — отмахнулась Ольга. — И давай на этом закончим дурацкие смотрины и просто поговорим.

— Красивая, а еще умная и простая, — продолжил восторженный юноша. — Я потрясен, убит прямо в сердце, конец мне, конец.

— Конец тебе будет, когда я тебя стукну, — пообещала Ольга. — Не испытывай мое терпение, а лучше скажи, где Казик, мой второй кузен?

— Обещал скоро быть, они с Ларой хотели еще в магазин заехать за продуктами.

Между молодыми людьми быстро завязалась непринужденная беседа. Донатас рассказал о своей учебе в университете и об игре в театре, о модных музыкальных веяниях среди вильнюсской молодежи и о фильмах, которые посмотрел в последнее время, а Ольга поделилась киевскими театральными новостями и рассказала о последних концертах, которые давали в столице Украины известные московские звезды эстрады и европейские рок-музыканты.

— Эх, — вздохнул Дон, — жаль, что у нас такая небольшая страна, ведь немало хороших исполнителей и групп минуют Литву в своих турне.

— А при чем здесь это? — не поняла девушка.

— Небольшие сборы от концертов, вот им и не интересно… А-а-а, мама уже проснулась, — заметил парень, повернувшись к открытой двери. — Привет, старушка.

— Привет, — мать бросила на него внимательный взгляд, а потом посмотрела на Ольгу.

— Надеюсь, Донатас хорошо себя вел?

— Конечно, хорошо, — обиделся парень и, обняв мать, незаметно подмигнул кузине.

— Вот это репутация! — засмеялась Ольга. — Мама боится, что ты бросаешься на каждую девушку, стоит ей оказаться рядом?

— Они сами на него бросаются, — послышался от двери незнакомый мужской голос с ощутимым акцентом. Высокий худощавый парень, очень похожий на Анну, пригнув голову, зашел в беседку. — Казимир, — представился он.

— Ой, — девушка сделала к нему шаг и вдруг быстро обняла. — Очень приятно, а я — Ольга.

— Дорогая семья, — Донатас ощутимо рассердился, — может перенесем братские поздравления на улицу? Потому что сейчас мой несчастная дом развалится, как теремок из сказки.

Все дружно согласились и начали выходить наружу. Последней шла Ольга и Дон придержал ее, отчитывая ревнивым шепотом:

— Как моего брата, так ты целуешь, а мне хотела дать по морде. Почему такая несправедливость?

— Терпи, — небрежно бросила девушка. — Сам все испортил, вот и заработал штрафные санкции.

— А это надолго? — жалобно спросил парень.

— Пока не поймешь, что я тебе не очередная поклонница, а сестра.

— Мы не такие уж и близкие родственники.

— Для меня — именно такие. Я хочу, чтобы ты с этим смирился… а взамен предлагаю дружбу, настоящую и искреннюю дружбу, и с ней — мою искренность, откровенность и сестринскую любовь.

Озадаченный парень удивленно замер, осматривая Ольгу странным взглядом, а потом посерьёзнел и протянул руку.

— Согласен, я — твой брат, и для меня будет честью иметь такую подругу и сестру.

Они обменялись крепким рукопожатием, а потом девушка неожиданно чмокнула его в щеку и рассмеялась.

— Ведь можешь, когда захочешь, — и выскочила наружу.

— Ух, ты, — повеселел Дон и поспешил следом за ней.

На улице брать Зуокасы еще раз познакомились со своей новой кузиной, восторженно присвистывая от её разглядывания. Ольга, смеясь, даже покрутилась перед ними, чтобы дать лучше себя рассмотреть, а потом так же начала осматривать ребят, комментируя увиденное вслух.

— Казик, по тебе сразу понятно, что ты парень серьезный, основательный и очень умный. И чувство юмора у тебя, как у английского лорда… так что с этим проблем нет. Единственное, что посоветовала бы, скорее приезжайте с Ларой ко мне в гости. Я покажу вам Киев, а еще мы можем съездить в гости к родне в Житомирскую область. Там такие леса! Высоченные сосны, их еще называют "корабельными", грибы, ягоды, озера с прекрасной рыбалкой…

— А я? — ревниво вмешался Донатас.

— А ты, кузен, просто высший класс, понятно? Когда познакомлю с подругами, они штабелями уложатся от восторга, так что придется делать всем искусственное дыхание… или ты сам справишься?

Казимир с матерью, вцепившись друг в друга, захохотали в полный голос, а Дон, горделиво поведя глазами, небрежно махнул рукой:

— Да я их… одной левой, — и тоже засмеялся.

— Мой сосед и лучший друг — Иван Федорович — всю жизнь проработал в министерстве культуры. И хотя сейчас он уже на пенсии, у него остались немалые связи. Когда приедешь в Киев, обещаю лучшие билеты на самые интересные спектакли любого театра. А еще — походы по вернисажам и художественным галереям, концертам и музыкальным кафе Киева. И, учитывая твой мотоцикл, думаю, будет интересно познакомить тебя с байкерским кланом "Диких псов"… согласен?

— Что? — ужаснулась Анна. — Каких псов?

— "Дикие псы" — это название, — улыбнулась девушка. — А на самом деле они очень симпатичные ребята, оригинальные, интеллигентные и вежливые. Когда они провожали меня на поезд, пол вокзала сбежалось посмотреть на этих красавцев.

— Зато вторая половина рассматривала тебя, — хмыкнул Казик, — или я ничего не понимаю в мужчинах.

— Значит, ты водишься с байкерами? — удивился Дон.

— Скорее они со мной, — улыбнулась Ольга.

— Как это?..

— Во время последнего дежурства в больнице мне пришлось до утра суетиться вокруг их вожака, которого сбил на шоссе один обкуренный молодчик.

— Это о нем, в смысле, о байкере, ты так беспокоилась, когда звонила в Киев? — спросила бабушка, подходя в компании высокой стройной блондинки. — Познакомься, Лара Василевская, невеста Казимира.

— Очень приятно, — протянула руку Ольга. — Я…

— Слава Богу, что мы родственники, — поспешно обняла девушку Лара. — Очень рада познакомиться.

— Слава Богу, что мы родственники? — медленно переспросила растерянная Ольга.

А рядом уже хихикали, а потом, не стесняясь, в полный голос захохотали братья Зуокасы, толкая друг друга плечами.

— Да что вы толкаетесь, словно бычки на пастбище, — пробормотала Ольга. — Лучше объясните, что творится, потому что я ничего не поняла.

Сравнение с бычками добило Донатаса — он сел прямо в траву, схватившись за голову:

— А я, глупый, считал себя галантным кавалером…

— В хлеву, — закончила кузина.

После этих слов уже Казик рухнул возле брата, хохоча до слез. Тильда с Анной тоже хихикали рядом, и в ответ на вопросительный взгляд внучки, бабушка замахала руками:

— Мы ничего не знаем.

— Лара, что ты имела в виду? — откровенно спросила Ольга у виновницы.

— Я… — блондинка нерешительно взглянула на жениха, который смеялся у ее ног, а потом шепотом попросила, — давай отойдем немного дальше, потому что мне неудобно.

— Ладно, — подхватив ее под руку, Ольга отправилась к дому, и уже на крыльце крикнула Анне, — тетушка, я заварю чаю?

— Мама, — снова начали смеяться парни, — ты же и вправду теперь тетка, хоть слово тетушка нам нравится больше, честное слово.

— Вставайте, клоуны, — послышался укоризненный голос Анны, — смутили девушек так, что они сбежали. Оля, мы сейчас садимся к столу, ведь ребята и Ларочка голодные, так что чайник я уже поставила.

— Пошли, — хмыкнула Лара, — я знаю куда.

Они поднялись на второй этаж в гостевую спальню, где уже стояли распакованные сумки.

— Мы всегда здесь останавливаемся, когда остаемся на ночь, — Лара присела в кресло и вздохнула. — Не знаю, что со мной творится в последнее время но, чем ближе свадьба, тем больше я нервничаю.

— Вполне понятные эмоции, — согласилась Ольга приветливо.

— Ладно, — начала исповедоваться Лара, — где-то с месяц назад я неожиданно нашла у Казимира твою фотографию. Он объяснил, что ты — его новоиспеченная… да-да, он так и сказал — новоиспеченная… кузина из Киева. А я не поверила. Устроила скандал, обвинила в измене, а Казик в ответ только смеялся. И что мне было думать? Вскоре Дон подтвердил слова брата, но я снова не поверила, потому что эти хитрецы всегда друг друга покрывали. И только, когда Анна рассказала о твоем приезде, я поняла, как ошибалась…

— Но до конца так и не поверила? — спросила Ольга, улыбаясь.

— Прости, я окончательно убедилась в собственной глупости только когда тебя увидела, — Лара опустила хорошенькую головку и вздохнула. — Мне очень стыдно.

— Проехали, — Ольга махнула рукой и привычно ухватила себя за косу. — Надеюсь, теперь мы станем подругами?

— Конечно, я очень этого хочу, — с энтузиазмом подтвердила Лара. — Спасибо, что не сердишься… и, прошу, ничего не говори ребятам, а то ведь засмеют.

За столом, наблюдая, как изголодавшиеся кузены быстро поглощают пищу, Ольга задумчиво обратилась к Анне:

— Одно мне непонятно, тетя, куда в семье Зуокасов подевался спокойный флегматизм шведско-литовских генов? Потому что я представляла братьев спокойными, серьёзными и, возможно, немного неуклюжими. А они — общительные, ловкие, веселые и дружные.

Вокруг раздались смешки.

— Мама, ты где нас нашла, в какой капусте? Может, мы не с той грядки? — пошутил Казик.

— Не слушай его, Оля, — вмешалась Лара. — Мой жених большую часть времени такой и есть — спокойный и обстоятельный. А сегодня он просто радуется вашей встрече.

— А я? — воскликнул Дон. — Разве я неуклюжий или флегматичный? — он выгнул бровь и задорно подмигнул кузине, одновременно пытаясь подцепить на вилку очередной кусок мяса.

— Сынок, не говори с полным ртом, — упрекнула его мать.

— Братик в очередной раз напрашивается на комплименты, — добавил Казимир.

— Кто бы говорил! — возмутился младший Зуокас. — Когда ты сам за последний час "выдал на гора" месячную норму смеха.

— Тихо! — хлопнула по столу Анна. — Ешьте молча!

Тильда, снисходительно посмотрев на ребят, решила внести ясность в данный вопрос и рассказала Ольге, что и с отцовской, и с материнской стороны у ребят есть польские гены.

— Сама понимаешь, горделивая шляхта, — прыснула смешком старая. — О таких говорят, что они сначала саблей рубят и лишь потом спрашивают, зачем и почему.

После обеда, удобно рассевшись в гостиной, Зуокасы устроили Ольге настоящий допрос. Вот и пришлось девушке "исповедоваться" о своей жизни, о том, как начала работать медсестрой, как у нее обнаружили талант костоправа, о массажном салоне, доставшемся в наследство от наставника и тому подобное. Рассказала Ольга и о Викторе, своем покойном муже, потому что почувствовала — ей уже не так тяжело о нем вспоминать. Деликатные родственники, искренне посочувствовав, незаметно перевели разговор на "специализацию" кузины.

— Это называется мануальная терапия? — уточнила Лара.

— Да, но я совмещаю ее с навыками народных целителей-костоправов, — ответила Ольга. — Это значительно увеличивает помощь больному, получившему травму.

— Я читала в городе Кобеляки до сих пор практикует известный на весь мир врач-костоправ Касьян, — заметила Анна. — Ты работаешь по его методике?

— Не могу объяснить, откуда у меня это знание, но учитель утверждал, что я все делаю верно, — объяснила девушка. — Вообще, в этой профессии — мало таланта от Бога, нужна еще и немалая практика, чтобы хорошо чувствовать и понимать человеческое тело.

— А можно побыть твоим подопытным? — предложил Казик. — У меня в последнее время спина болит, особенно под вечер…

— Потому что часами сидишь за компьютером, — напомнила Лара.

— Ладно, посмотрим твою спину, — Ольга обернулась к Анне. — Тетя, нужно покрывало, чтобы постелить на пол. А ты, братец, раздевайся до пояса, и ложись на живот.

Родственники с интересом наблюдали за манипуляциями Ольги, шепотом обмениваясь впечатлениями, а сосредоточенная девушка начала осматривать, ощупывать, а затем и править спину кузена. Она постукивала позвоночник краем ладони, поддёргивала пальцами кожу над хрящами и разглаживала мышцы до тех пор, пока между лопатками у молодого человека вдруг что-то не щёлкнуло и он инстинктивно вздрогнул. Тетка охнула, но Казик сразу успокоил мать, сказав, что ему не больно.

— Ладно, здесь все хорошо, — пробормотала Ольга, и пересела на ноги парня. — Я приспущу тебе штаны, так что не дергайся, — и принялась энергично править поясницу кузена, ровно выставляя копчик и нижние позвонки на спине.

— Ой!.. — воскликнул Казик. — А теперь заболело, правда, недолго.

— Подожди немного, — последние минуты сеанса девушка посвятила массажу. Она постаралась убрать воспаление вокруг потревоженных позвонков, ощутимо уменьшила напряжение мышц и успокоила общую нервную систему. — А теперь что скажешь? — поинтересовалась Ольга, вставая.

— Фантастика! — отозвался Казик — Такое ощущение, будто тело стало невесомым.

— Ну, раз ты уже паришь в воздухе, поднимайся и подлетай к дивану, — захихикала девушка. — Я хочу вправить шейные позвонки, а с пола до них не дотянуться, потому что ты для меня высоковат, — и она обернулась к младшему из Зуокасов. — Постой рядом с братом, у него может закружиться голова.

— Хорошо, — кивнул Дон и встал рядом.

Подойдя к дивану, Казимир поинтересовался:

— А разве нельзя было это сделать, когда я лежал? — и через мгновение сам же и ответил. — Значит, нельзя было, понял.

— Молодец, — похвалила Ольга и крепко обхватила его голову руками, а потом начала крутить ею во все стороны. Шея парня несколько раз хрустнула и он неожиданно покачнулся, но Дон уже стоял на подхвате и помог брату присесть на диван.

— Так и должно быть, — заметила красавица, садясь рядом, — ведь я освободила зажатые позвонками нервы, а вместе с ними — сосуды и мышцы. Кровь начала свободно поступать к мозгу, вызвав его перенасыщение кислородом, но это вскоре пройдет. И хотя в последующие дни спина будет болеть — терпи… и таблеток не пей — все равно не помогут, ведь нервам требуется время на восстановление.

— Да я и сейчас, как в нирване, — восторженно отозвался парень. — А над головой словно крышу сорвало.

— Ага, недаром существует такое выражение, — засмеялся Донатас.

— Странно, но мне кажется, что я сразу стал лучше слышать и видеть… И мир вокруг… и всё… будто стало ярче. Наверное, это звучит глупо, но именно так я себя сейчас чувствую, — торжественно закончил Казимир.

Его брат снова открыл рот для очередной шпильки, но промолчал под укоризненным взглядом Анны.

— А как спина, любимый? — поинтересовалась Лара.

— Легкая, как и ноги, и руки. А над головой будто распахнулось окно в космос… Честное слово, ощущения просто фантастические! — Парень протянул руки к Ольге и благодарно обнял ее, — большое спасибо, сестричка. Кто знает, если б не ты, довелось бы мне когда-нибудь такое почувствовать.

— На здоровье, — улыбнулась красавица и посмотрела на родственников. — Ладно, я иду в ванную смывать с рук "грехи" Казика, а вы решайте, кто следующий… И не надо "героически" отказываться, я все равно знаю, что вам интересно и хочется.

Когда за девушкой закрылась дверь, Зуокасы молча повернулись к Тильде.

— Не смотрите на меня, я об этом узнала лишь вчера, — засмеялась она, — и была просто в восторге, ведь после массажа, который сделала Ольга, впервые за последний год смогла самостоятельно подняться на второй этаж, вот так.

19

Поздним вечером машина Варгасов вернулась в Вильнюс. Выключив двигатель, Витольд обернулся назад и понимающе улыбнулся. Ольга спала, прижавшись к бабушке, а Тильда, оберегая ее сон, не скрывала своего счастья.

— Соня, вставай, — тихо позвал отец Ольгу.

— Что? — девушка открыла глаза и, посмотрев вокруг, ойкнула. — Мы уже дома… А где Беруте?

— Я завез ее первой, потому что это было по дороге.

— Значит, мы с бабушкой выходим, а ты возвращаешься к ней?

— Нет, мы договорились, что сегодня каждый будет ночевать в себя. Утром у меня занятия, а Беруте необходимо в редакцию, да и вообще — у нас впереди целое будущее, так что хватит вопросов. Так что уважаемые дамы и барышни, выметайтесь из машины.

— Ого, уже почти двенадцать, — заметила Тильда, заходя в дом, а потом подошла к телефону и нажала клавишу автоответчика.

"Добрый вечер, это Георг Браунис, я хотел бы переговорить с Ольгой… Ладно, перезвоню позже". — Дальше послышался короткий гудок и вновь раздался голос Барона. "Ольга, я напоминаю, что вы согласились поужинать со мной. Пожалуйста, перезвоните по номеру… Я ложусь поздно, около часа ночи. Буду ждать звонка".

— Вот, настырный, — пробормотала Тильда, — не дает покоя нашей девочке.

— У него беда, бабушка, — заметила внучка, — поэтому я встречусь с ним как можно скорее, возможно, даже завтра. Нужно только согласовать наши дела на день, ведь ты что-то планировала?

— Да ничего важного, — отмахнулась Тильда. — В десять утра я встречаюсь с отцом Юргасом по поводу свадьбы твоего отца, а потом буду перешивать платье. Думаю, вечером ты мне не понадобишься.

— Ладно, тогда я звоню… Господин Георг? Это Ольга. Мы только что вернулись от родственников… Да, родные понравились, приветливые и дружелюбные… Не забыла, конечно, обязательно поужинаем… Я могу завтра… Хорошо, буду ждать в семь, спокойной ночи.

— Кого ты ждешь? — Поинтересовался Витольд, заходя на кухню. — Не успел я на минутку отлучиться, а тут уже какие-то встречи назначаются, — лукаво подмигнул он.

— Да это Браунис пригласил Олю на ужин, — объяснила Тильда.

— Когда?

— Завтра вечером.

— Жаль, я думал мы побываем у Беруте и Оля познакомится с Вандой…

— В другой раз, папа, прости, — ответила девушка.

— Да ничего, я понимаю.

— Все, ложимся спать, — вздохнула Тильда. — День был долгим, вечер насыщенным, я устала, так что колыбельная мне не понадобится.

— Какая колыбельная? — удивился Витольд.

— Это я так шучу, сынок, — отвернулась старая, пряча улыбку. — Спокойной ночи вам, дорогие мои, я пошла к себе.

Засыпая, Витольд с удовольствием вспоминал приятный вечер у Зуокасов. Кузина и ее сыновья тепло поздравили его невесту, вслух удивляясь, что она нашла в старом неудачнике. А когда Беруте, смеясь, заметила, что Витольд — красавчик, "возмутились".

— Это Донатас красавчик! — кричали они. — А Варгас уже старый и пользы от него никакой.

— Никакой? — обиделся Витольд. — Да чтоб вы знали, Беруте бе… — и он замолчал, испуганно прикрыв рот руками.

— А что я говорил? — расхохотался Дон. — Проговорился любимый дядюшка, проговорился!

— Я… — в замешательстве Витольд обернулся к невесте, которая уже успела отойти и шепталась с Ольгой в углу. — Пообещайте, что будете молчать, умоляю!

— Клянёмся! — Казик поднял руку. — Но с тебя пиво.

А Беруте, тем временем, рассказывала будущей падчерице, какие невероятные фотографии она напечатала после их неожиданной фотосессии.

— Завтра несу снимки в редакцию и могу поклясться — это будет настоящий фурор, — восторженно тараторила она.

— Послушай, я требую анонимности, — остановила её Ольга. — Никаких имен, объяснений, адресов, телефонов. Обещай мне.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Но ты мне тоже пообещай, что я могу делать с негативами и фотографиями, что заблагорассудится.

— На здоровье, — улыбнулась красавица.

— Тогда завтра же мы подпишем стандартное соглашение о передаче авторских прав. Это необходимо для печатания фотографий в журналах, или при демонстрации их на персональных выставках.

— Хорошо.

Вечер в "Вязах" пролетел незаметно. Разговоры старшего поколения вперемешку со смехом и добрыми подколками молодежи продолжались вплоть до ночи. И Тильда и Зуокасы были очень любезными с будущей женой Витольда, которая тихо вздыхала от умиления.

— Вы так добры ко мне, — благодарила их Беруте.

— А это, чтобы вас не спугнуть, дорогая, — шутил Дон, — а то вы передумаете выйти замуж за дядю и сбежите. Он же потом с ума сойдёт!

— Ага, то-то он весь прошлый месяц был не в настроении, — подтвердил Казимир. — Даже отказывался от наших традиционных посиделок за пивом.

— Какое пиво? — ужаснулся Варгас. — Любимая куда-то подевалась, я в растерянности, ни объясниться с ней, ни признаться не могу, только чувствую — что-то происходит, но что?.. Да и Ольга вскоре должна была приехать, а я же обещал познакомить ее с Беруте…

— И правда, такое знакомство дорогого стоит, — улыбнулась невеста, — необыкновенная девушка, признаю.

Мужчины дружно посмотрели в сторону столовой, где вместе с Анной и Ларой Ольга накрывала на стол.

— Ну, дочь ты себе отхватил, дядя, — завистливым голосом признался Донатас. — Красавица, умница…

— А еще у нее золотые руки и доброе сердце, — важно добавил его брат, — да и чувство юмора отличное. Клад, а не девушка.

— Да, она такая, — гордо подтвердил Витольд.

— И даже больше, — добавила Беруте. — Искренняя, приветливая и очень проницательная молодая женщина… А когда еще Олю напечатают на обложке декабрьского номера "Леди", это будет настоящая сенсация!

— Какая обложка? — вскинулся Дон. — Когда это сестренка успела?

Пришлось рассказывать Зуокасам о прошлом вечере и неожиданной фотосъемкё их кузины.

— Оля на самом деле выручила меня, — признавалась Беруте, — потому что я уже готова была разувериться… Девушка очень фотогенична, настоящая красавица, да и терпеливая, что для модели является крайне важным, и с фантазией все в порядке… Она могла бы легко сделать карьеру в модельном бизнесе.

— У внучки другое предназначение, — заметила Тильда. — Оля как-то сказала, что лечение больных для нее — самое важное.

— Да, — задумчиво согласился Витольд, — моя дочь определилась в жизни, и я этому рад и горжусь ее отношением к выбранному пути. Но все же мечтаю, чтоб она нашла для себя и личное счастье, то есть, вышла замуж и родила детей.

— Оля еще молодая, — успокоила его Беруте. — Она обязательно встретит новую любовь.

— И я уже завидую этому счастливчику, — вздохнул Дон.

Утро началось дождем. Он тихо и сонно шелестел в листьях деревьев, неровно выстукивая каплями по плиткам балкона. И хоть Ольге хотелось еще понежиться в теплой постели, жаль было тратить время на ленивое безделье.

"Вот вернусь в Киев и буду лежать, пока спина не заболит, — решила девушка, направляясь в ванную, — а сейчас нужно браться за домашние дела. Надеюсь, бабушка не будет возражать против небольшой уборки. А потом, если ей не понадобится моя помощь в перешивании платья, я приготовлю обед по-украински. Борщ с пампушками и вареники кого хочешь умаслят, а я буду довольна, что порадовала бабушку и папу… И еще нужно позвонить Беруте, чтоб они с дочерью заехали к нам на обед, вот тогда мы с Вандой и познакомимся".

Через два часа, справившись с уборкой, Ольга начала месить тесто на пампушки, одновременно вспоминая, как прекрасно прошел вчерашний день. Девушке очень понравились Анна и ее сыновья, а планы о том, как братья Зуокасы будут гостить у неё в Киеве, вызывали довольную улыбку.

"Надеюсь, бабушка тоже согласится приехать ко мне в гости… Хотя зачем ждать, когда это наступит? — вдруг хитро прищурилась Ольга. — Вот уговорю ее поехать со мной, пока не наступили холода. Все равно, папа будет занят — новая семья, беременность Беруте. Зато для бабушки — это прекрасный повод побывать в Киеве… Да, хорошая мысль, — кивнула девушка, — осталось только уговорить Тильду".

Ольга даже не догадывалась, что в это время ее бабушка с удовольствием наблюдала за лицом давнего товарища, ошарашенного новостями семьи Варгас. И хотя отец Юргас с радостью приветствовал бракосочетание Витольда и пообещал сделать все возможное, чтобы свадьба состоялась в ближайшие две недели, дальнейшая просьба подруги удивила его до крайности.

— Я хочу исповедоваться, — сказала Тильда, — но сделаю это не в исповедальне через окошко, будто ты мне чужой, а глаза в глаза, как в давние времена.

— Пожалуйста, — согласился Юргас, — но почему сейчас? У вас что-то случилось? Ты здорова?.. Потому что я уже и не помню, когда в последний раз слушал твою исповедь.

— Это было после смерти мужа, — напомнила Тильда, — следовательно, восемь лет назад. А все эти годы я исповедалась у отца Вольдемара, так как не хотела делиться грехами с лучшим другом… Почему сейчас?.. Потому что меня просто распирает одна тайна и очень хочется узнать твое мнение.

— Хорошо, прошу, — кивнул отец Юргас на двери, ведущие в его покои. — Я только предупрежу, чтобы нас не беспокоили.

Оставшись вдвоем, Тильда попросила товарища поклясться, что рассказанное никогда и никому не станет известно.

— Тайна исповеди — главная заповедь католической церкви, — строго напомнил священник.

— Это хорошо, — вздохнула женщина, — тогда слушай.

И она рассказала про Ольгу, рассказала все, что знала. О ее необычном даре, который передался по наследству от украинских родственников, о том, что внучка "белая" от рождения, о ее работе в больнице и тайной борьбе за здоровье пациентов, о существовании "черных" и о великом противостоянии между силами добра и зла.

— Понимаешь, хоть внучка и верующая, меня все же интересует, как относится церковь к людям, наделенным даром исцеления? Потому что, я думаю, Ольга олицетворяет в себе все лучшее, что дал нам Господь, и при этом остается обычной девушкой — красивой, доброй, веселой…и современной.

— Велики дела твои, Господи, — выдохнул потрясенный отец Юргас. — Такого я действительно не ожидал. — Он недолго раздумывал над поставленным вопросом, а потом ответил. — Не буду отвечать за всю церковь, скажу лишь, как человек, который каждый день видит и горе, и радость, великое уныние и настоящие чудеса… Хоть последнее и бывает редко… но бывает, это правда, ведь недаром люди идут в храм, чтобы с помощью молитвы и Божьей ласки избавиться от болезней и различных несчастий. Теперь о твоём вопросе. Людей, наделенных Божьим даром исцеления, церковь всегда старалась привлечь в свои ряды, а когда ей это не удавалось…

— Сжигала на кострах инквизиции, — ехидно вставила Тильда, — это всем известно.

— Не все так просто, Тильда. Пойми, церковь — не институт благообразия, хоть постоянно над этим и работает. В наших рядах хватает ограниченных, консервативных и недалеких представителей веры, да и обычных фанатиков тоже достаточно. Для них отличие некоторых людей от общечеловеческой нормы — как пощечина по лицу и вызов к бою. Вот они и пытаются искоренить чудо, которое не принадлежит церкви, уничтожая его жестко и без церемоний.

— Я думала над этим вопросом, — вздохнула Тильда, — пытаясь понять, чем руководствуются церковники, отказываясь признавать, что среди нас существуют люди, наделенные необычными талантами. Ведь они на самом деле существуют!.. И признаются официальной наукой. Оля рассказывала, что у них в Киеве даже есть институт нетрадиционной медицины, представляешь?

— Все зависит от того, чем занимается данное лицо. А то в последнее время от многочисленных объявлений так называемых "потомственных гадалок", "матушек" или "целителей" просто в глазах рябит, стоит развернуть любую газету. Эти шарлатаны отвращают людей от истинной веры и церкви…

— Но сейчас речь не о них! — воскликнула Тильда, — Меня интересует, что ты думаешь об Ольге! Потому что я хочу вас познакомить, и в то же время, не желаю слышать оскорблений в ее адрес, понимаешь? Думаю, внучка хотела бы получить благословение церкви, ведь каждому человеку, даже когда он уверен в выбранном пути, необходима поддержка Господа.

— Успокойся, дорогая, — усмехнулся отец Юргас, — я с удовольствием познакомлюсь с Ольгой, потому что мне на самом деле интересно… А свое окончательное мнение выскажу позже, договорились?

— Хорошо, — Тильда поднялась и склонила голову. — Благословите меня, отче.

Ванда понравилась Ольге сразу. Высокая, худощавая, ребячливая и откровенная, она осмотрела будущую родственницу завистливым взглядом, а потом что-то сказала матери на литовском. Беруте фыркнула в ответ, и перевела:

— Ее одноклассники умрут от восторга, когда тебя увидят…

— Ванда не знает русский? — спросила Ольга.

— Знаю, — девочка, засовывая руки в карманы экстравагантных джинсов, надулась, — это… от волнения, ведь не каждый день мне на голову сваливается сестра. — Она неуверенно посмотрела на Ольгу, — потому что мы ведь станем сестрами, или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, — засмеялась та, обнимая девочку, — но, надеюсь, будем и подругами?

— Ага, — засмущалась Ванда, — я бы тоже хотела.

— Ладно, дорогие гости, мойте руки и прошу к столу.

Знакомство Тильды с Вандой состоялось во время обеда.

— Ты станешь моей вильнюсской внучкой, — улыбнулась она девочке, — поэтому приходи, когда захочешь, звони, и спрашивай, что угодно…

— Зря вы это сказали, — засмеялась Беруте, — потому что моя дочь обязательно этим воспользуется.

— А что здесь странного? — не поняла Тильда.

— Мама считает меня болтушкой, — ответила Ванда.

— Пока что-то незаметно, — возразила Ольга.

— А я голодная…и здесь все такое вкусное. Вот наемся — берегитесь, — пообещала девочка и сделала "страшное" лицо.

Обед удался на славу. Вскоре к женщинам присоединился и Витольд, приятно удивленный визитом Беруте и ее дочери.

— Почему меня не предупредили, Оля? Я бы поспешил домой…хотя нет, — вздохнул он, — сегодня же было заседание кафедры… М-м-м, борщ просто фантастический!…А пампушки!…Беруте, придется тебе потерпеть запах чеснока, потому что я не могу не попробовать…

— А она тоже ела пампушки, — захихикала Ванда. — Так что спокойно обедайте и не переживайте. Ваша Оля классно готовит.

— Я рада, что не зря старалась. — Девушка засуетилась вокруг стола, убирая тарелки, а потом выставила на скатерть большую миску с варениками. — Вот, прошу… А это сметана к вареникам, вот майонез, кто любит, а еще жареный лук на сале, ешьте на здоровье.

После обеда, закинув ноги на спинку дивана, Ванда театрально стонала:

— Я сейчас тресну, даже пришлось расстегнуть джинсы, так наелась, — она подсунула себе под голову маленькую подушку и удовлетворенно вздохнула. — Посплю недолго, с полчаса. А мама пока что расскажет о своем визите в редакцию.

— Действительно, — заинтересовался Витольд, — как все прошло, дорогая?

— Как я и предполагала, снимки с Миленой забраковали, — Беруте хитро подмигнула Ольге. — Представляешь, художественный редактор даже поругался с выпускающим, что ему навязывают чужих любовниц, а в результате страдает репутация журнала. Что тут началось?! Шум, ругань… На эти крики сбежалась куча народу, редакторов растащили, а потом начали экстренное совещание, чтобы определиться, как спасать декабрьский номер. И тогда я предложила свою кандидатуру и выложила на стол фотографии Ольги.

Беруте достала из сумки пачку цветных снимков, оформленных, как и советовала ей "модель", в рождественском стиле — заснеженное окно, за которым стоит красавица со свечой в руках — и раздала желающим.

— Она словно выглядывает суженого с дальней дороги, — растроганно шепнула Тильда. — Как красиво, я бы хотела иметь несколько таких фото, можно?

— Конечно, — улыбнулась Беруте. — Сотрудники редакции просто в восторге. Мужчины выпрашивают телефон или адрес, где можно найти эту красавицу, — она кивнула на Ольгу. — Но самое смешное, что все подумали, будто это компьютерная графика.

— То есть? — не поняла Ольга.

— Что я тебя нарисовала, представляешь? Конечно, так часто делают в современном оформлении журналов — практически каждую фотографию обрабатывают на компьютере, после чего модели выходят неузнаваемыми даже для знакомых. Порой, основой иллюстраций журнала, вообще становятся компьютерные анимации или обработанные художественные образы… Но чтобы это была живая девушка, да еще такая красивая!.. Редкость большая, действительно.

— Никакая я не красивая, не преувеличивай, — нахмурилась Ольга.

— И это в тебе мне нравится больше всего, — засмеялась Беруте. — Я сразу заметила, что ты не видишь в своей красоте ничего необычного. Просто воспринимаешь её, как данность, и всё.

— Что свидетельствует о скромности и здравом смысле, — вставил Витольд, любуясь дочерью.

— Да, — кивнула его невеста, — ведь этим "болеет" большинство красавиц, они не умеют реально оценивать собственную внешность, портя жизнь и себе и окружающим.

— Это правда, — присоединилась к разговору Тильда. — А я на своем веку повидала много красивых женщин…

— Мама, не забывай, ты и сама была настоящей красавицей, — заметил Витольд, ласково поглядывая на неё.

— Сейчас речь не обо мне. Я хочу сказать, красивая, но недалекая женщина считает, что её внешность является мерилом ее стоимости. То есть, что красавицы лучше обычных женщин, ведь они — королевы, богини, и поэтому все на свете должны им повиноваться, их желания и прихоти сразу выполняться, мужчины обязаны строиться в шеренгу, чтобы падать к их ногам и прочие глупости… А когда случается не так, как захотелось красавице, она начинает злиться, кричать, капризничать, ведет себя отвратительно, словно обычная стерва. И каждая миловидная девушка становится для нее врагом, каждый мужчина, который не поддался на ее чары, заслуживает смертной кары… Отсюда вывод: глупая красавица — ужасный человек, потому что красота ее со временем исчезнет, а стерва в душе останется навсегда.

— Браво! — зааплодировал Витольд. — Мама, ты была великолепна.

20

На встречу с Бароном Ольга решила одеться парадно.

— Зачем я тогда тянула полный чемодан вещей? — оправдывалась она перед Тильдой. — Хочется во время отпуска забыть о повседневности, а ничто так не помогает, как яркая одежда… Ощутить праздник, понимаешь? Не для кого-то, для себя.

— Оля, я с тобой согласна, — бабушка, удобно устроившись на кресле-качалке, наблюдала за внучкой. — Надевай, что хочешь. И не веди себя так, словно чувствуешь себя виноватой.

— Это правда, чувствую, — вздохнула девушка. — После смерти Виктора я долгое время не могла смотреть на яркую одежду.

— Бедная моя, — Тильда встала, чтобы обнять внучку, и легко взлохматила ее волосы, — столько настрадалась…

Ольга, благодарно опустив голову на плечо бабушки, вздохнула:

— Мне долго ничего не хотелось, только сидеть в одиночестве, что-то шить, читать или смотреть телевизор. И только недавно я начала, как говорится, выходить в свет… Я же тебе рассказывала про Ивана Федоровича, моего соседа?

— Да, он взял тебя под свою опеку, — напомнила бабуля.

— Я столько узнала за последние два года — книги, театры, фильмы, музеи… Но главным фактором возвращения к жизни для меня стало знакомство с отцом.

— И как ты это определила? — спросила Тильда, заглядывая внучке в лицо.

— Как?.. А меня снова начала интересовать красивая одежда, появилось желание побаловать себя чем-то изысканным или экстравагантным, снова захотелось нравиться мужчинам. — Ольга смутилась, пожав плечами, и даже немного покраснела. — Э-э-э, ничего серьезного, бабушка, так, обычное кокетство…

— Давно пора, — кивнула та в ответ.

— Но главное — мне снова захотелось радоваться жизни, по-настоящему радоваться.

— На этом лирическое отступление будем считать законченным, — Тильда показала на часы, — ты же не хочешь, чтобы господин Георг тебя ждал? Так что пора определиться, что ты наденешь на встречу. И не забывай — на улице снова дождь.

Взглянув в окно, где мокрые ветви деревьев раскачивались на фоне черно-серого неба, а горизонт будто прижало к земле, красавица вызывающе тряхнула челкой.

— А вот возьму и надену все белое: брючный костюм, туфли и бархатную шаль. А под жакет — блузу с жабо. И нечего природе пугать меня дождём и слякотью!

— Пусть только попробует! — покивала головой Тильда и захихикала. — Вот увидишь, она испугается, проникнется и изменит погоду к лучшему.

— Не сомневаюсь, — Ольга погрозила кулачком к небу. — Слышали, облака? Чтобы после ужина я вас не видела!

— Кстати, совсем забыла… — опомнилась Тильда. — Я рассказывала тебе, что Геля, подруга Анны, является хозяйкой салона красоты?

— Да.

— Сегодня утром она позвонила, чтобы пригласить нас посетить ее салон. И я согласилась, все равно тебе нужно сделать укладку на субботний вечер, а мне пора подправить стрижку. Что скажешь?

— Это обычное проявление любезности или нечто большее? — поинтересовалась внучка.

— Думаю, все сразу — и знакомство, и обсуждение наших совместных действий относительно операции Анны.

— Да, это важный повод, — кивнула Ольга. — Тёте нельзя терять время, потому что с такими вещами лучше не шутить. Судьба, она же завистливая, знаешь?

— Догадываюсь, поэтому велела племяннице дозвониться до хирурга и дать согласие на операцию.

— Если все решится быстро, на выходные мы сможем положить Анну в больницу, — задумалась Ольга. — Ей сделают анализы, соответственно подготовят, а на понедельник назначат операцию… Да, это лучшее решение! — Девушка выложила на кровать вечерний гардероб и уселась перед зеркалом, чтоб подкраситься. — Знаешь, еще несколько лет назад я почти не пользовалась косметикой. Она мне совершенно не шла, а наоборот, делала какой-то вульгарной…Так подруги даже завидовали, что я экономлю приличные деньги, ведь хорошая косметика стоит дорого.

— Действительно дорого, — согласилась бабушка, — особенно хорошие духи.

— Ну, а после переезда в Киев, я через некоторое время обнаружила, что на вечерние выходы в театр или еще куда-нибудь, мне уже необходима помада и тушь для ресниц. — Красавица вздохнула, — старею, наверное…

— Глупости, — возразила Тильда, любуясь внучкой, — просто в сумерках или при электрическом освещении натуральный цвет наших лиц блёкнет, черты расплываются, а губы и глаза выглядят тусклыми, поэтому женщинам и необходимая косметика независимо от возраста.

Увидев в дверях Брауниса, Тильда не удержалась от смеха — господин Георг, в противовес Ольге, оделся во все черное: дорогой костюм, рубашка, галстук. "Полный контраст внучке, — подумала она, рассматривая Барона, — даже волосы разнятся: у него белоснежные, а у Оли — черные". Заметив вопросительный взгляд гостя, Тильда кивнула назад, где в это время по лестнице спускалась девушка, и сказала:

— Сами сейчас поймете.

Черные глаза мужчины сначала расширились, любуясь красавицей, а потом заискрились добрым смехом.

— Мы с Олей, словно инь и янь — контраст… и, надеюсь, гармоничное дополнение.

— Я тоже надеюсь, — строго ответила Тильда. — Господин Георг, мы давно знакомы, я знаю, что вы — человек серьезный, поэтому спокойно доверяю вам самое дорогое. — Бабушка подтолкнул Ольгу к выходу, — но все же напоминаю — берегите ее.

— Обещаю, — торжественно поклялся Барон, — Ольга со мной в полной безопасности. Мы поужинаем и я привезу ее домой еще до полуночи.

— Спасибо, — подобрела старая. — Счастливо вам, развлекайтесь.

Возле дома их ждали две машины.

— Охрана, — небрежно кивнул Георг. — С недавних пор приходится пользоваться, а почему — объясню за ужином. — Мужчина раскрыл над Ольгой большой зонт и вежливо проводил к автомобилю. — Я заказал столик в тихом ресторане, там отличная кухня и прекрасное обслуживание, то есть, нам никто не помешает и не будет навязываться.

— Да, ужин и разговор лучше проводить в спокойном окружении, — согласилась Ольга. — Я тоже не люблю общаться, когда рядом шумят и гремит музыка.

Машина мягко тронулась с места, а Барон вдруг протянул девушке большой букет цветов:

— Прости, я совсем забыл, это тебе.

— Спасибо, — растерялась девушка, — но куда я его дену?

— Поставишь на стол, а потом заберешь с собой, — усмехнулся он. — И прости, что не сказал сразу, какая ты сегодня красивая, просто поражаешь мое старое сердце. Даже растерялся, представляешь?

— Нет, — засмеялась красавица, — я вам не верю.

Машины, тем временем, миновав центр города, пересекли мост над Нярисом, и помчались на север. Через двадцать минут господин Георг важно провел свою спутницу через зал небольшого, но изысканного ресторана, к столику под окном.

— Вероятно, вы здесь часто бываете? — заметила Ольга. — Вон, сколько знакомых с вами здоровалось.

— Если честно, я рассчитывал на меньшее количество, — криво усмехнулся Браунис. — Это дождь спутал мои планы, загнав всех ужинать под крышу, ведь до сегодняшнего дня было тепло и многие предпочитали сидеть на террасе.

— Пропадет теперь ваша репутация отшельника, — лукаво поддела его красавица.

— Откуда ты знаешь? — удивился Браунис.

— Вадим в поезде так рьяно защищал вашу честь…

— Вот болтун, — мужчина засмеялся. — Это такая ерунда. Давай лучше выбирать, что будем есть-пить, потому что официант уже ждет.

Даже не взглянув в меню, Ольга заказала себе картофель, куриное мясо, грибы и зелень, а еще коктейль из морепродуктов под майонезом и белое вино.

— Десерт потом, — кивнула она, подмигнув Барону. — А что будете вы? Большой стейк, чили, рис, сельдь и коньяк?

— Точно, — усмехнулся мужчина, — только вместо сельди я тоже буду морепродукты.

Наливая первый фужер вина, Браунис торжественно сказал:

— Предлагаю перейти на "ты", Оля. Называй меня просто Георг, хорошо? Мы достаточно пережили вдвоем, чтобы разводить лишние церемонии.

— Принимается, — кивнула девушка, — переходим на "ты".

Они ужинали и спокойно разговаривали на нейтральные темы. Ольга делилась впечатлениями о Вильнюсе и новой родне, а Браунис рассказывал о своем бизнесе и планах на будущее.

— Только теперь это будущее зависит от тебя, Оля, — закончил он, и девушка поняла, что пришло время слушать о главном.

— Сначала краткая предыстория… Я закурю, ты не против? Спасибо… Так вот, недавно я выиграл тендер на поставку городу строительных материалов. Выиграл честно, так как давно заслужил репутацию, хоть и жесткого, но справедливого предпринимателя. А Йонас, мой конкурент и давний противник, накануне испортил себе репутацию скандалом, о чем неделю смаковала вильнюсская пресса. Не буду вдаваться в подробности — я не имел к скандалу никакого отношения — но проиграв тендер, этот болван обвинил во всём меня и пообещал отомстить. — Браунис побледнел, затушил окурок и потянулся выпить воды.

— И что случилось? — осторожно поинтересовалась Ольга.

— Мы с сыном возвращались домой, когда на трассе нас догнал джип Йонаса. Тот, будучи уже изрядно пьяным, вдруг вывалился в окно с пистолетом и начал стрелять по нашим колесам. Адам пытался вывернуть руль, но левая шина автомобиля от выстрела просто взорвалась… Машина опрокинулась, а джип Йонаса еще и врезался нам в бок.

— Какой ужас!

— Ужас наступил позже, когда уже в больнице оказалось, что я почти не пострадал, только синяки и царапины, а вот у сына от удара травмирована спина и прогнозы неутешительные. Адама сразу прооперировали, остановили кровотечение и наложили гипс, но рентген показал, что спинной мозг хоть и не задет, но вокруг позвоночника образовалась большая гематома и когда она рассосется — неизвестно.

— То есть, непонятно, когда начнут восстанавливаться конечности, потому что Адам не может ходить, я верно поняла?

— Да, — Георг опустил голову. — Сын в отчаянии, я тоже. Консультировался с лучшими светилами, все говорят одно — нужно ждать. А сколько? И чего ждать? По крайней мере, после снятия гипса и перевозки Адама домой, я сделал все, как советовали врачи — нанял лучшего физиотерапевта, поселил его у нас дома, чтобы был постоянно рядом, и он теперь ежедневно занимается с Адамом…

— Очень верное решение, — кивнула Ольга, — мышцам нужна нагрузка, сухожилия и суставы нужно постоянно тренировать, и обязательно массировать спину, чтобы не появились пролежни.

— Я знаю, ты разбираешься в этом, ведь рассказывала о своей профессии, — снова зажег сигарету Барон. — Но меня интересует другой твой талант, Оля. Я хочу, чтобы ты осмотрела эту проклятую гематому и, возможно, что-то посоветовала или даже сделала, потому отек за последний месяц ни капли не уменьшился. Наоборот, затвердел, словно большая шишка на спине, и дальше — ни шагу.

— Это плохо, — помрачнела девушка.

— Да, я знаю. Но хуже всего то, что Адам тоже это понимает и просто сходит с ума от отчаяния. Даже пытался покончить с собой, представляешь?

— Господи! — выдохнула Ольга.

— И я тоже в отчаянии. Когда узнал о диагнозе сына, поехал на встречу с Йонасом в тюрьму и там пообещал ему медленную и мучительную смерть, если через месяц Адаму не станет лучше. Проклял, одним словом. Проклял, да еще с таким пылом, что не заметил, как ошибся…в формулировке. В общем, я проклял не только Йонаса, но и себя самого.

— Не понимаю, — девушка накрыла руками пальцы Георга, пытаясь успокоить его, — объясни понятнее.

— Лучше не надо, — вымученно улыбнулся он. — Тогда, в поезде, я как раз возвращался из Минска, где консультировался по поводу Адама. Белорусские светила мне снова повторили, что сыну нужно постоянно заниматься упражнениями и ждать, когда рассосется отёк. И только дома, взглянув на календарь, я понял, что в ту ночь, когда мне стало плохо, наступило время приговора — миновал обещанный мною месяц, и проклятие исполнилось.

— Йонас умер?

— Да, прямо в камере. Врача вызвали, но он ничего не смог поделать… А в это время в поезде умирал я…и без твоей помощи, Оля, ни за что бы не выкарабкался.

— Ты не интересовался, мы все сделали верно ли был другой выход?

— Нет, это был единственный способ остаться живым. Счастливых консультантов, — иронично заметил Барон, — я за эти дни наслушался достаточно. Счастливых, потому что иерархия в городе изменилась, ведь я, можно сказать, изъял себя из рядов "черных", и теперь стал обычным гражданином Литвы.

— Не таким уж и обычным, ведь я с первого взгляда поняла, что ты — незаурядная личность, интересный, умный человек, поэтому не прибедняйся, — фыркнула Ольга. — А на счет Адама скажу вот что — завтра вечером пусть ему дадут снотворное, чтобы я могла спокойно осмотреть парня, то есть, без лишних комментариев с его стороны, обид и шума. Я посмотрю снимки позвоночника, обсужу с физиотерапевтом программу занятий, и тогда уже решу, чем смогу помочь. Не хочу заранее обещать ничего утешительного, пойми меня, ведь позвоночник — орган сложный и непредсказуемый.

— Я все равно благодарен тебе, Оля, за понимание, поддержку и желание помочь, — кивнул Браунис. — Заеду за тобой около десяти вечера, раньше Адам не уснет.

— Договорились.

Уже в машине, возвращаясь домой, Ольга спросила:

— Слушай, ты так и не объяснил, зачем тебе охрана?

— После того, как Йонас попал в тюрьму, мне начали поступать угрозы от его сторонников и родных. Они хотели, чтобы я забрал заявление из полиции, хотя само заявление изначально не имело значения, ведь Йонас стрелял из пистолета, спровоцировал аварию, мы с сыном пострадали и просто чудом не погибли. Йонас, кстати, когда протрезвел и узнал о последствиях, был шокирован случившимся и, думаю, поэтому о моем визите никому ничего не сказал.

— А он знал, что ты "черный"?

— Нет, конечно, а мои угрозы воспринял, как проявление отчаяния за Адама, потому и не поверил в проклятие.

— И что теперь?

— Врачи заверили родных, что смерть была естественной — инсульт, так что я вне подозрений. Полиция закрыла дело, а родня Йонаса прислала письмо, что считает необходимым компенсировать мне затраты на лечение Адама. Вот только они пока не поделили наследство, но как только определятся… и тому подобное. Мне же ничего не нужно, пусть подавятся…

— Если не хочешь новых неприятностей — возьми деньги, — посоветовала Ольга. — Не дай Бог, у них что случится, сразу подумают на тебя.

— Ну да, у меня же есть законный повод для мести, — хмыкнул Георг.

— В конце концов, эти деньги можно использовать не только на лечение Адама, но и на любое доброе дело.

— Доброе? — иронично поинтересовался Барон.

— Только доброе, — решительно подтвердила красавица. — Тебе давно пора менять жизнь к лучшему.

— Пока что она похожа на ужас в темноте. Признаюсь, я начал бояться…не того, что мне что-то угрожает, а того, что могу оставить Адама в одиночестве, уязвимого и беспомощного, "соратников" ведь у меня хватает. Вот и езжу пока с охраной, уговаривая себя, что это временная мера.

— Если охрана успокаивает, почему бы её не использовать? Здоровый прагматизм всегда добавляет уверенности, а именно ее ты и потерял после аварии, — объяснила Ольга.

— За что ты мне нравишься, так это за умение разложить все по полочкам, называя вещи своими именами, — вздохнул Георг. Он проводил Ольгу к двери и вежливо поцеловал ей руку. — Жаль, что вечер прошел так быстро, мне было по-настоящему приятно с тобой общаться, даже если тема и была нелегкой.

— Мне тоже было хорошо, — улыбнулась девушка. — Надеюсь, это был не последний наш ужин?

— Ни в коем случае, — энергично возразил Браунис, — пока ты гостишь в Вильнюсе, я собираюсь частенько тебе надоедать. Ведь сегодня вновь убедился — когда ты рядом, мне спокойно и хорошо, а это — необычные чувства для такого старого пенька, как я.

— Опять напрашиваешься на комплименты? — укорила его Ольга. — Повторяю, ты — не старый, а опытный. Чувствуешь разницу? Нет? А зря, женщина бы меня поняла сразу.

Георг засмеялся.

— А-а, это ты так шутишь? — захихикала девушка. — Вот, лис! Все, я пошла, спокойной ночи.

Тильда ждала внучку на кухне, листая толстый журнал. Она выслушала отчет об ужине Ольги и Брауниса, поохала по поводу Адама, и в конце сказала:

— Надеюсь, ты сможешь помочь парню, он всегда мне нравился. Да и господина Георга сегодня было не узнать — такой милый, любезный… и даже, кажется, немного влюбленный.

— Бабушка, как можно? — вытянулось лицо у Ольги. — У него беда, все мысли о сыне, я тут причём?

— Неужели ты не замечаешь, как влияешь на мужчин? — Тильда сощурилась. — Если б захотела, имела б сотни поклонников!

— А зачем? Только жизнь себе усложнять? — отмахнулась девушка. — Я поэтому всегда держу дистанцию, так спокойнее. Да и крутить ребятам головы не люблю, это словно давать им надежду, а потом ее отбирать… Хотя порой действительно бывают случаи — улыбнёшься кому-то просто так, а он уже нафантазирует себе невесть что…

— И как ты выкручиваешься? — поинтересовалась Тильда. — Ведь для многих мужчин женское "нет", как свежая сметана для кота, только разжигает аппетит.

— Глупых, самовлюбленных и упёртых стараюсь избегать, — объяснила девушка. — Слава Богу, я умею замечать опасность и поэтому потенциальных врагов или ухажеров сразу перевожу в ранг товарищей или приятелей… Ладно, хватит об этом. Пора в кровать, бабушка. Пошли, закапаем тебе глаза и я спою колыбельную.

Уже в постели Тильда вдруг захихикала:

— А ты заметила, Оля, что дождь на улице закончился? Вот и не верь после этого в угрозы красавицы-чародейки.

21

— Какие у нас планы на сегодня? — спросила за завтраком Ольга.

— Примеряешь платье в последний раз и можешь заниматься чем угодно, — откликнулась бабушка. — Утром — вон какое солнышко, так почему бы тебе не прогуляться по городу? Я уже даже составила примерный маршрут экскурсии…

— Не поняла, ты меня спроваживаешь, а сама остаешься дома?

— Я жду звонка от Анны, а еще должен звонить отец Юргас.

— Бабушка, есть же мобильный телефон, — напомнила Ольга.

— Я не хочу мешать.

— Чему мешать?

В это время в дверь громко постучали.

— Вот этому, поняла? — фыркнула Тильда и пошла открывать.

Словно герой-любовник в бразильском сериале, быстро миновав гостиную, Донатас бросился к ногам Ольги, тихо завывая:

— Любимая, я не сплю ночей после нашего знакомства! Я схожу с ума от невозможности видеться каждый день! Ты снилась мне сегодня и во сне вела себя очень непристойно, за что большое спасибо! — облизнулся нахал. — Так что, собирайся, мы идем гулять, — закончил он обычным голосом. — Ради этого я даже встал сегодня пораньше, подвиг совершил, можно сказать, цени.

— Вот допью кофе и оценю, — спокойно ответила Ольга, рассматривая одежду кузена: черный кожаный комбинезон, бандану, ботинки на скошенных каблуках и многочисленные серебряные украшения. — Ты на мотоцикле?.. Понятно, — кивнула девушка, — тогда подскажи, что надеть для удобства?

— Джинсы и куртку. На улице хоть и солнце, но все же прохладно, ведь вчера был дождь.

— Да и вообще — на дворе сентябрь, — добавила Тильда, — так что одевайся соответствующе. — Она обернулась к парню, — пока Оля собирается, я расскажу тебе, куда ее отвезти.

— Да я знаю… — начал Дон.

— Знаешь? Если я не вмешаюсь, вы до вечера будете переходить из одного кафе в другое, и ни в один музей или храм не заглянете.

— Ладно, — обреченно вздохнул парень. — Давайте ваш план экскурсии.

— Дон, — крикнула Ольга с лестницы. — Обещаю, после обязательной программы все забегаловки города будут наши.

День пролетел незаметно. Донатас, при всей своей легкомысленности, оказался замечательным гидом и настоящим патриотом родного города.

— Ты на меня хорошо влияешь, Оля, — смеялся он. — Чтобы не выглядеть конченым невеждой, я даже почитал кое-что из истории Вильнюса. Чем потом воспользовался в институте на занятиях, так что моя преподавательница была поражена — Зуокас знает историю! Невероятно!

Оставив мотоцикл на стоянке, молодые люди прогуливались по городу, подробно следуя бабушкиному плану.

— Я хорошо знаю Тильду, — говорил Дон. — Она обязательно поинтересуется, где ты была и что видела? А сердить старушку не хочется, я же ее люблю. — Парень вдруг подмигнул, — но нам ничто не мешает совместить две программы — обязательную и произвольную — всюду по маршруту, который указала бабуля, находятся мои любимые места.

— Прекрасно! — поддержала кузена Ольга.

Около двух часов дня, сделав большой круг по центру Вильнюса, Ольга и Донатас обедали в небольшом кафе на Кафедральной площади, любуясь памятником князю Гедиминасу.

— Ох, Старый город просто поражает! — вздыхала девушка. — Такая красота вокруг, многочисленные храмы, церкви, костелы… Знаешь, в Киеве тоже много культовых сооружений, но все они находятся на достаточном расстоянии друг от друга, да и принадлежат к православной церкви, как правило. А в Вильнюсе на небольшой площади такое разнообразие конфессий и вероисповеданий. Мы были, — Ольга заглянула в справочник, который купила в экскурсбюро, — в старообрядческой церкви Покрова пресвятой Богородицы, в костеле святой Троицы, в церкви Святой Параскевы Пятницы, в бернардинском монастыре Святой Анны, а еще в реформаторской церкви уже не помню кого…

— Я тоже не помню, — засмеялся Донатас. — Кстати, у нас еще есть доминиканский и миссионерский монастыри, многочисленные протестантские сооружения, хоральная синагога и даже караимская кенеса, представляешь?

— Нет, — удивилась девушка. — А что такое кенеса?

— Храм иудаистов. И не спрашивай, чем он отличается от синагоги — не знаю, я в этом не разбираюсь.

— Ладно, а что посещает ваша семья? — поинтересовалась Ольга.

— Мама ходит в кафедральный собор Святого Станислава, Казик с Ларой — в церковь Всех Святых, она ближайшая к их дому, а я время от времени посещаю костел Святого Михаила, вот так.

— То есть, вы католики?

— Да.

— А почему у вас так много польского? Имена — через одно, названия улиц, культовых сооружений и тому подобное?

— Литва долго входила в состав Речи Посполитой, — объяснил Донатас, — так что поляки и литовцы имеют много общего в истории и культуре. У нас недавно состоялась всеобщая перепись населения, результаты которой мы изучали в институте буквально на прошлой неделе. Я запомнил данные, потому что моя группа многонациональная и каждому было интересно, кого сколько, понимаешь? Оказалось, сейчас в Литве поляков около 20 %, литовцев чуть больше 50 %, а русских меньше 15 %.

— Кстати, о русских, — встрепенулась Ольга. — Как получилось, что Казик и тетя Аня разговаривают с акцентом, а у тебя русский язык, как родной?

— Потому что я специально изучал его. Ведь моя профессия — актер, а языковые рамки ограничивают выбор ролей и пьес в театре. Мне же хочется попробовать все, а работать в театре русской драмы вообще моя мечта. Русская классика — это такие титаны! Даже не верится, что я когда-нибудь буду играть Достоевского, Толстого, Островского, Чехова.

— А ты верь, — поддержала кузена Ольга. — Обязательно держись за свою мечту и Бог тебя услышит, а судьба подкинет шанс. Вот увидишь, пройдет немного времени и ты сможешь работать где угодно, хоть в Вильнюсе, хоть в Москве, хоть в Петербурге.

— Да, — мечтательно вздохнул парень, — БДТ — это круто. Там до недавнего времени был художественным руководителем Кирилл Лавров — фантастический актер.

— К сожалению, он умер, рак.

— Да, очень жаль…

— Кстати, а ты знаешь, что Лавров начинал свою актёрскую карьеру в Киеве? — спросила Ольга. — Да-да, играл около пяти лет, да еще и рядом с отцом. А потом разругался с директором русской драмы за что-то принципиальное, забрал жену и уехал в Ленинград.

— А я думал Лавров коренной петербуржец, — протянул Дон. Он посмотрел в окно и нахмурился, — как же мне это надоело, опять малышня мой байк трогает! Я сейчас… — Парень выскочил из кафе, а Ольга рассмеялась, глядя, как стайка ребятишек разлетается от мотоцикла, словно воробьи от кота.

— Смеешься? — Донатас вернулся мрачным. — Я понимаю, тебе, может, и весело, а как быть мне? Гоняю детей, словно Синяя борода, честное слово…

— Мне пора домой, — перебила его Ольга.

— А чего так скоро? — растерялся Дон. — Я хотел познакомить тебя с друзьями, как раз закончились пары.

— В другой раз, ладно?

— Жаль, — вздохнул парень, — моя компания будет разочарована, я им столько о тебе рассказывал… Хорошо, поехали, но помни — ты останешься мне должна… Что, "должна"? Прогулку, встречу, свидание — сама выбирай.

— Только давай предварительно договариваться, а не так, как сегодня.

— Но я же предупредил заранее, разве бабушка не сказала?

— Ага, когда ты постучал в дверь, — засмеялась девушка.

— О-о, вокруг начинают плестись интриги, — подмигнул Донатас. — Да и мама вдруг стала таинственной и предупредила, чтобы я не беспокоил ее, потому что она переезжает к вам на неделю, ты в курсе?

— Конечно, тетя — главный консультант бабушки в подготовке к свадьбе. Я в их дела не вмешиваюсь… пока что, а будут новости — ты узнаешь их первым, обещаю.

Вторую половину дня Ольга провела с бабушкой. Последней примеркой Тильда осталась довольна, платье на внучке сидело идеально, подчеркивая изящную фигурку и открывая выше колен красивые длинные ноги.

— Теперь нужно решить, какие ты наденешь украшения, — задумчиво сказала Тильда.

— С собой у меня только золотая цепочка да несколько колец, но мне кажется, что они не подойдут к этой роскошной ткани, — Ольга ласково разгладила бархат руками. — Лучше я вообще обойдусь без украшений, ведь это платье и так выглядит произведением искусства.

— Возможно, но все же предлагаю покопаться в моей заветной коробке, — подмигнула бабушка и через минуту принесла внучке большую шкатулку, полную украшений.

— Боже, да здесь настоящие сокровища! — восторженно воскликнула Ольга и осторожно начала выкладывать на стол многочисленные ожерелья и кольца, цепочки и подвески к ним, броши и серьги, а Тильда по очереди прикладывала всё к платью, решая, подходят они к ткани или нет.

— И дело не только в расцветке платья, — говорила бабуля. — Нужно учитывать фактуру ткани, а ещё его покрой и стиль.

Наконец выбор был сделан. На бал Ольга должна была надеть серьги с розовым жемчугом и золотой браслет, украшенный сочным гранатом.

— У Куприна была повесть "Гранатовый браслет", — задумчиво сказала Тильда. — Я очень любила перечитывать ее. И однажды на день рождения Валдис, твой дедушка, сделал мне подарок — вот этот браслет. Я надевала его лишь несколько раз.

— Даже немного страшно выходить из дома в этой красоте, — пробормотала Ольга. — Знаешь, я никогда не увлекалась украшениями, даже не вспоминала о них, ведь моё главное умение — массаж, то есть, работа руками. Где уж тут носить кольца, ведь ими можно кого-то поранить… Наверное, мне нужно было повзрослеть, чтобы понять красоту драгоценностей, хотя я и сейчас ничего, кроме восторга, к ним не испытываю, — и девушка осторожно сложила обратно в ящик бабушкины украшения.

— Ладно, с делами покончено. Осталось что-то придумать на ужин и можно отдыхать, — вздохнула Тильда. — Я хочу, чтобы ты хорошо выспалась, ведь ничто так не украшает женщину, как десять часов спокойного сна. Тогда на утро появляется ясный взгляд, кожа светится здоровьем, а ноги выглядят еще более стройными.

— Я бы с удовольствием, бабушка, но в десять за мной должен заехать Браунис, или ты забыла?

— Вот, беда, и вправду забыла.

— Поэтому мы сделаем иначе, — предложила Ольга. — Я займусь ужином, а ты посидишь возле меня и расскажешь о дедушке, потому что я ничего о нем не знаю… если тебе не трудно, конечно…и если это не запретная тема.

— Да нет, я охотно расскажу о Валдисе, — Тильда прошла за внучкой на кухню и удобно уселась в кресло, поджав под себя ноги. — А что ты будешь готовить?

— Овощное рагу, мой собственный рецепт.

— Расскажешь?

— Это похоже на испанскую паэлью, только из украинских овощей. Я измельчаю на кусочки и обжариваю в масле все, что есть в холодильнике: свеклу, морковь, картофель, кабачки, лук, помидоры. Главное — не смешивать их на сковородке.

— То есть, обжаривать отдельно? — уточнила бабушка.

— Да, а потом я овощи складываю в большую кастрюлю, осторожно перемешиваю, добавляю зелень, соль, перец, и тушу пять минут. Всё. А когда рагу уже на тарелке, кладу сверху две-три ложки сметаны — получается настоящее объедение!

— И в самом деле должно быть вкусно, я люблю тушеные овощи, и Витольду такое должно понравиться.

— Кстати, а папа приедет? — поинтересовалась Ольга.

— Обязательно. Он поужинает с нами, но ночевать не останется — Беруте второй день тошнит и он не хочет оставлять ее одну.

— Правильно делает, — кивнула девушка. — Беременная женщина должна чувствовать постоянную опеку и заботу со стороны мужа… А почему Беруте не рассказала о проблемах с желудком, когда приезжала вчера на обед?

— Возможно, постеснялась?

— Зря, я знаю отличный способ, как избавиться от нежелательной тошноты. Ладно, чтобы не смущать мою будущую мачеху, я проинструктирую папу, что нужно купить в аптеке… И, бабушка, я все еще жду обещанный рассказ о своём деде Валдисе.

— Да, Валдис, — вздохнула Тильда, — моя большая любовь и мое большое разочарование… чтоб ему…

— Что такое? — вытянулось лицо у Ольги.

— А чего ты ждала? Сказочку о любви до гроба?

— Не знаю, — девушка внимательно посмотрела на бабушку, — если тебе неприятно вспоминать, могу обойтись без подробностей. Вот был у меня дедушка и всё.

Ольга начала ловко чистить овощи, раскладывая их кучками на столе, а Тильда задумалась, что нужно рассказать внучке.

— Знаешь, — через некоторое время сказала она, — я была несправедливой к Валдису. Ведь тебя интересует, каким он был человеком, чем жил, что любил, чего хотел, а я свою женскую обиду невольно перенесла на его человеческие черты, и это неправильно… Что ж, попробую быть беспристрастной.

Так вот, отцом Валдис был хорошим, хотя и довольно сдержанным, так что Витольд до подросткового возраста был больше моим сыном, понимаешь? А вот лет с четырнадцати они с Валдисом по-настоящему сдружились, всюду ходили вместе: футбол, рыбалка, сауна, поездки на природу…

— А что он был за человек, мой дед?

— Серьезный и ответственный на работе, общительный в компании, начитанный и эрудированный в беседе… и абсолютно беспомощный в быту.

— Как большинство мужчин, — заметила Ольга.

— Это правда. Меня очень злило его сибаритское отношение к жизни, особенно, когда стало трудно в конце восьмидесятых. Литва получила независимость, начались многочисленные пертурбации в жизни, сложности на работе, стало трудно материально, а Валдис продолжал жить так, словно ничего не изменилось. Это мне пришлось бегать с бумагами на дом, обивая пороги, чтобы вернуть особняк во владение Варгасов, а Витольд каждую свободную минуту посвящал ремонту, чтобы дом приобрел прежний вид… Мы вдвоем столько работали, пытаясь сэкономить, где только можно, а Валдис на это лишь надменно фыркал, хоть на людях делал вид, что все сделанное — его личная заслуга… Да еще и нахально заглядывался на каждую мою клиентку.

— Бабушка, — девушка решила остановить Тильду, пока та не наговорила лишнего, — не нужно больше, ладно?

— Боишься услышать, что дед мне изменял? — захихикала вдруг Тильда. — Ничего подобного, для этого он был слишком ленив, просто ему ужасно хотелось мне досадить…За что? За трудолюбие, умение зарабатывать, за популярность у клиенток и многое другое. Когда Валдис вышел на пенсию, то быстро потерял интерес к жизни, очень пополнел, стал капризным и просто злым.

— А от чего умер дедушка? — Ольга начала складывать в кастрюлю подготовленные для тушения овощи.

— Инфаркт, — вздохнула бабушка. — Господи, прости меня, грешную, но когда прошел первый, самый трудный, год после смерти мужа, я почувствовала такое облегчение! Будто глыбу с себя сбросила, честное слово. Сходила в храм, исповедовалась, и вскоре поняла, что могу спокойно жить дальше — без обиды, горечи, чувства безразличия и ненужности.

— Аминь, — провозгласила внука. — Все, рагу готово.

Ольга проснулась от мелодичного гудка телефона под подушкой.

— Алло? — сонным голосом отозвалась она.

— Привет, я буду через десять минут, — бодро прозвучал голос Брауниса. — Оля — неуверенно спросил он, — это ты? Потому что голос хриплый…

— Я задремала после ужина, — девушка потянулась в постели и резко села. — Сегодня полдня осматривала город и немного устала… Ничего страшного, сейчас буду на ногах, подожди меня на крыльце, ладно? Не хочу беспокоить бабушку, наверное, она уже спит.

— Хорошо, — Георг отключился, а девушка стала быстро собираться, натягивая джинсы, свитер и кроссовки. Уже в прихожей она накинула на себя кожаную куртку и обмотала шею веселым желтым шарфиком, а потом вышла на улицу и заперла за собой дверь на ключ.

— Я же не знаю, когда вернусь, — сказала она, поздоровавшись с Браунисом. — Вот и уговорила бабушку не ждать меня, а то у неё и так со мной много хлопот, пусть хоть выспится.

— Правильно, пожилые люди нуждаются в отдыхе, — Георг ловко подхватил Ольгу под руку и повел к машине.

22

Дорога была недолгой, по крайней мере так показалось девушке. Она молча поглядывала в окно, любуясь вечерним городом, и думала о мужчине, который сидел рядом. "Почему судьба свела меня с ним? Это случайность или нечто большее? Потому что несмотря на наше, мягко говоря, различие, мне интересно слушать Георга, ведь он — незаурядный человек, сильный, опытный, да и внешностью его Бог не обидел. С ним очень легко общаться, ведь нет нужды объяснять очевидное. Единственное, что беспокоит — слова бабушки о влюбленности Георга… Но я знаю, что она не права. Я не чувствую к себе сексуального влечения. Это скорее симпатия…и уважение к моей силе, а ещё потребность контролировать всё, что происходит с близкими и родными. — Ольга тихо вздохнула. — А Георг явно включил меня в свой ближний круг и старается опекать и защищать".

Вскоре поездка подошла к концу.

— Снова зарядило, — недовольно прокомментировал Браунис, открывая над Ольгой зонт и провожая ее до крыльца большого дома. — Хотя жаловаться на самом деле грех — лето в этом году было долгим и щедрым. — Он провел девушку в большой холл, отделанный темным деревом, и помог раздеться.

— Я сниму обувь, так удобнее будет осматривать Адама, — сказала Ольга.

— Пожалуйста, — Георг приоткрыл дверь гостиной. — Заходи и располагайся. Может, желаешь чего-нибудь выпить?

— Потом, — откликнулась девушка.

— Хорошо, подожди немного, я сейчас.

Пока хозяина не было, Ольга с интересом осмотрела нарядную, хоть и немного мрачную комнату, и решила, что ей здесь нравится. Все указывало на то, что в доме живут исключительно мужчины, потому что в интерьере не хватало чисто женских мелочей, которыми настоящая хозяйка украшает дом: домашних фотографий в рамках, изысканного фарфора на полках, каких-то милых подушек с вышивкой, цветов в вазонах и тому подобное. Это мужское царство было очень рациональным: темная кожа диванов, низкие удобные торшеры по всей комнате, синий ковер на полу, который гармонировал с тяжелыми шторами на окнах, а еще много техники — плазменный телевизор, музыкальный центр, домашний кинотеатр, стеллажи с фолиантами книг и альбомов, и в центре гостиной — темный дубовый стол со стульями.

Но больше всего Ольгу поразили картины. Их было немного, но качество работ впечатляло. Сюжет, в основном, был космическим, но каждую картину хотелось подолгу рассматривать, любуясь звёздным небосклоном фантастических пейзажей.

Дверь приоткрылась и в комнату зашел Влад, торжественно неся перед собой поднос с чашечками и большой серебряный кофейник.

— Добрый вечер, — поздоровался охранник. — Босс приказал приготовить кофе для бодрости, так сказать.

— Спасибо, — улыбнулась Ольга. — Как жизнь, что нового?

— Кое-что изменилось, — прокомментировал здоровяк, намекнув на новый статус своего хозяина, — но это не повод для волнения.

— То есть, новую работу, ты не ищешь?

— А зачем? Барон — человек порядочный, справедливый, платит хорошо, мы давно вместе и я не вижу повода что-то менять.

— Приятно слышать, — послышался от двери низкий голос Брауниса. — Но на сегодня твоя работа закончена, можешь отдыхать.

Немного смущенный, Влад кивком головы попрощался с гостьей и вышел, а Ольга поднялась с дивана, чтобы поздороваться с незнакомцем, которого привел Георг. "Вероятно, физиотерапевт", — решила девушка, разглядывая пожилого мужчину, одетого в спортивный костюм, невысокого, коренастого, с большими сильными руками. Голова старика была гладко выбритой, а желтоватый цвет кожи и восточный разрез глаз напомнили Ольге китайского мандарина.

— Юсуп Алиевич, — представился мужчина, сделал шаг к девушке и замер, внимательно её разглядывая. Его круглое лицо, на котором доминировал мясистый нос, было покрыто четкими бороздками морщин, а маленькие темные глаза под тяжелыми веками лукаво блестели от удовольствия и неприкрытого изумления. — И эта хорошенькая девочка спасла вам жизнь, Георг? Не может быть!

— Может, — отозвался Браунис. — И Ольга не хорошенькая, — возразил он укоризненно, — она красавица.

— Ну-ну, — "мандарин" обошел девушку по кругу, бесцеремонно напевая под нос какую-то восточную мелодию, а потом вгляделся в лицо гостьи и тихо присвистнул. — Ваша правда, красавица, каких поискать.

— Насколько было бы проще, если б меня оценивали только по красоте, — вздохнула в ответ Ольга. — Но матушка-природа решила иначе — к внешности красавицы добавила еще и ум. И он, поганец, все портит, представляете?

— Ужас, — прокомментировал Браунис, улыбаясь.

— Да, с этим трудно смириться, особенно нам, мужчинам, — добавил Юсуп. — Ведь нас больше устраивает другое сочетание женских черт — хорошенькая и глупая.

— Конечно, — откликнулась Ольга, присаживаясь к столу. — Ведь это гораздо безопаснее для мужского эго: я — такой великолепный, умный, самый лучший в мире! Что мне может противопоставить какая-то кукла, пусть даже и хорошенькая?.. Кофе будете, господа? Тогда присоединяйтесь, а Юсуп Алиевич, тем временем, расскажет мне об Адаме. Вы же его физиотерапевт, я не ошибаюсь?

— Нет, красавица, не ошибаешься. А кофе я не буду, предпочитаю обычную воду, — он сделал шаг к нише под окном и вытащил из бара пластиковую бутылку. — Я уже не в том возрасте, чтобы пить тонизирующее на ночь, ведь чем старше становятся люди, тем больше ценят хороший сон.

— На том свете мы и так все выспимся, — ехидно добавил Георг.

— Ладно, — вмешалась Ольга, — на этой "веселой" ноте заканчиваем пустые разговоры и переходим к цели визита. Господин Юсуп, во-первых, меня интересует рентген спины Адама, несите все снимки, что есть, и во-вторых, прогнозы врачей и ваши комментарии к ним, конечно. Затем я осмотрю парня, ведь он спит?.. Прекрасно, итак начинаем.

— Ого, а у девушки есть хватка, — с уважением заметил физиотерапевт и, допив воду, встал. — Снимки я подготовил, сейчас принесу.

Оставшись вдвоем, Ольга взглянула на Брауниса, вертевшего в руках пустую чашку, и тихо сказала:

— Георг, не пей кофе, ты и так еле сдерживаешься. Я еще в машине хотела попросить — возьми себя в руки, ведь я все чувствую… и ЭТО мешает, понимаешь?

— Я пытаюсь, но… — голос мужчины чуть вздрогнул.

— Хочешь, помогу? — предложила девушка. — Вот и хорошо, — она обошла стул, на котором сидел Барон, и положила руки ему на виски. — Закрой глаза и сильно выдохни. Молодец, а теперь просто дыши… медленно, еще медленнее…

Через мгновение мужчина спал, откинув седую голову на подголовник кресла, а Ольга, не мешкая, поспешила к двери гостиной, где встретила Юсупа Алиевича и молча приложила палец к губам с просьбой о тишине. В холле девушка объяснила изумленному физиотерапевту:

— Я усыпила Георга, чтобы не мешал.

— Чудеса… — старик растерянно почесал лысину. — И что теперь?

— Действуем по плану. Где можно посмотреть снимки?

— А хоть бы и здесь, — Юсуп Алиевич кивнул на журнальный столик, вытащил из папки рентгеновские снимки и включил торшер. — Вот первый рентген, еще до операции, это — второй, через три недели, а вот и последний — позавчера сделали.

Ольга внимательно рассмотрела снимки, особенно последний, а потом присела на край столика.

— Адаму предлагали повторную операцию?

— Да, но они с отцом отказались — врачи не давали никаких гарантий, что оперативное удаление отека не спровоцирует новых осложнений.

— Возможен и такой вариант, — задумчиво кивнула девушка. — А что думаете вы, Юсуп Алиевич?

— Называй меня просто Юсуп, доченька, — усмехнулся старик, — так привычнее… А что касается Адама, то я — за повторную операцию, потому что за прошедшие недели только убедился — затвердение сводит на нет всю мою работу. Добавлю, мышцы у парня хорошие да и плечевой пояс работает отлично…

— А желудок, печень, почки? — спросила Ольга. — Нет, не говорите, я сейчас сама все посмотрю, пошли к Адаму.

Комната парня была расположена в другом крыле дома, занимая немалую площадь. В ней причудливым образом сочетались спальня и спортзал с разнообразными тренажерами и приспособлениями, необходимыми для ухода за тяжелым пациентом.

— Пока Адам был в больнице, господин Георг приказал перевезти вещи сына сюда, ведь парень давно жил отдельно, — шепнул Юсуп.

— Адам жил один? — поинтересовалась Ольга.

— Да, но, насколько я понимаю, монахом он не был, — грустно добавил старик, — и теперь эта мысль его просто убивает.

— Угу, — девушка подошла к кровати и взглянула на молодого человека, который тихо спал, повернувшись на бок. — Он самостоятельно поворачивается?

— Нет, я помогаю, — физиотерапевт кивнул в другой угол комнаты, где за темной ширмой виднелся топчан. — Мне приходится спать здесь, чтобы быть рядом, от помощи других людей Адам категорически отказывается.

— Понимаю, — Ольга задумчиво посмотрела на парня, молча отмечая его бледность и худобу. — Мы не разбудим его, если положим на спину?

— Нет, я дал двойную дозу снотворного, — Юсуп подошел к кровати и легко перевернул пациента, ровно укладывая его голову на подушку. — Адам плохо спит, а прошлую ночь вообще проворочался до утра.

— Почему?

— Нервы, — вздохнул старик.

— Ладно, — Ольга встала в головах молодого человека, — вы посидите где-нибудь тихонько, а потом мы еще раз поговорим.

Юсуп кивнул головой и присел на стул рядом с кроватью, с интересом следя за действиями красавицы, а она, тем временем, положила руки на виски Адама, и затихла.

"Так, начинаю по привычной схеме, — приказала себе Ольга, — главное не спешить и все подробно осмотреть. — Девушка "нырнула" в естество пациента, оценивая его позвоночник от шеи до копчика, а потом сосредоточилась на затвердении в месте удара. — Позвонки целы, уже хорошо, а вот гематома интересная, какая-то неестественная, будто живая, — удивилась девушка, — гордиев узел, иначе не назовёшь".

Отёк действительно напоминал клубок переплетенных нервов, сцементированный затвердевшей гематомой. Поэтому Ольга начала его медленно распутывать, осторожно отделяя один нерв от другого, попутно снимая воспаление и успокаивая напряжённые мышцы. Всё своё внимание девушка сосредоточила на левой стороне отёка, высвобождая нервы из плена затвердения, и располагая их в правильном направлении. "Если бы не многолетняя практика, я бы ничего не смогла поделать, — думала Ольга. — Не зря Ефимович настаивал изучать не только позвоночник, но и всю нервную систему человека…И хорошо, что Юсуп не позволил отёку окончательно затвердеть, ежедневно массируя спину Адама, иначе бы мне с такой проблемой не справиться".

Миновал час, второй. Юсуп, незаметно для себя, уснул, прикорнув на стуле, а Ольга продолжала трудиться, так сосредоточившись на пациенте, что не заметила, как в комнату зашел Георг и тихо встал рядом. Он бросил вопросительный взгляд на проснувшегося Юсупа, но тот лишь пожал плечом и кивнул на красавицу. "Сами спрашивайте", — шепнул старик и замолчал.

— Оля, — тихо позвал Браунис. — Ну что?..

— Сейчас, — хрипло отозвалась девушка — уже скоро. — Она, завершая работу, успокоила освобождённые нервы, максимально постаралась снять воспаление с потревоженного позвоночника, а в конце быстро осмотрела внутренние органы пациента. — Всё! — Открыв глаза, красавица устало улыбнулась, — кажется, я сейчас свалюсь…

— Что же ты с собой делаешь, ребёнок? — охнул Георг. — Только не говори, что всё нормально…

— Будет, — кивнула Ольга.

Мужчины, подхватив её под руки, помогли добраться до гостиной, где девушка рухнула на диван и затихла.

— Поспи, — Георг накрыл её пледом и отсел к Юсуфу, шепотом расспрашивая о действиях "белой".

— Я ничего не знаю, — оправдывался физиотерапевт. — Она молча простояла над Адамом два часа, лишь пальцами изредка шевелила. Я даже поспать успел…теперь вот неудобно.

Через час, очнувшись, и выпив крепкого кофе, девушка начала доклад.

— Сразу хочу успокоить — с парнем все будет в порядке, гематому можно убрать без операции. Пока я гощу в Вильнюсе, буду заниматься лечением Адама. Думаю, лучше всего, наши сеансы проводить через день, а в промежутках между ними Юсуп Алиевич будет закреплять спину пациента необходимыми упражнениями и массажем. Обещаю, всё будет хорошо.

— Оля… — растроганный Георг схватил ее за руки.

— Не благодари, — покачала головой Ольга. — Нельзя… рано… ведь судьба, порой, бывает завистлива.

— Это правда, — Юсуп, впечатлённый словами девушки, важно кивнул.

— Алиевич, — обратилась к физиотерапевту красавица, — завтра начинайте работать с левой стороной позвоночника, осторожно разминайте мышцы вокруг гематомы, но её саму не трогайте, рано.

— Хорошо.

— Я освободила дорогу нервам и расправила их, сняла воспаление вокруг позвоночника, поэтому, думаю, на протяжении ближайших двух суток необходимо подготовить левую ногу и бедро Адама к возможным судорогам.

— Судорогам? — растерялся Браунис. — Почему?..

— Успокойтесь, Георг, это очень хороший признак, — засмеялся Юсуп. — Он свидетельствует о том, что нога начинает оживать. — Старик хитро прищурился. — Ольга, а откуда ты знаешь, что так будет?

— Знаю, — уверенно ответила девушка. — И когда это произойдет, обязательно позвоните мне, ладно?

— Обещаю, — поклялся Юсуп, хотя в его голосе еще чувствовалось недоверие. — Честно говоря, я впервые в жизни сталкиваюсь с подобным…хм…лечением и мне нужны ответы.

— Вы их получите, если пообещаете хранить тайну.

— Клянусь Аллахом.

— Ладно, только я лучше покажу, — Ольга встала позади кресла, на котором сидел старик, положила руки ему на виски и попросила закрыть глаза. Через мгновение она уже рассказывала о состоянии здоровья мужчины, особо уделив внимание его больным коленям, язве желудка и плохой работе митрального клапана сердца.

— Это главные проблемы, Алиевич, и если желаете, я могу снять их, пока буду посещать Адама.

— О да, очень желаю, — удивлению старика не было предела. — А как ты это делаешь, дочка? Ведь продиагностировала меня за минуты, а я только на УЗИ и кардиограммы потратил кучу времени и денег… Сколько же будут стоить твои услуги?

— Успокойтесь, все бесплатно. А на счет своего необычного таланта скажу так — я уже десять лет лечу людей и знаю, что мой метод уникален. Объяснить его невозможно, для этого нужно видеть энергетическое поле человека, а ваше экстрасенсорное восприятие, Алиевич, этого, к сожалению, не позволяет.

Красавица вернулась за стол и окликнула Брауниса, который задумчивым взглядом блуждал по комнате.

— Георг, эй!

— Что? — встрепенулся мужчина. — Хочешь ещё кофе?

— Нет, я бы предпочла глоток лёгкого вина.

— Сейчас, — вскочил он на ноги.

Пока хозяин занимался напитком, девушка продолжила разговор с физиотерапевтом.

— До моего отъезда Адам уже будет пытаться стоять, я видела у вас приготовлены параллельные брусья, это хорошо. Но понадобится ещё добрых полгода, чтобы он вновь чувствовал себя уверенно и мог вернуться к привычной жизни. Поэтому я бы рекомендовала поместить Адама в хороший реабилитационный центр, где с ним будут заниматься не только физическими упражнениями, но и психологически помогут избавиться от тяжелых воспоминаний.

— Согласен, — кивнул старик, — хорошая мысль.

— Кстати, я посмотрела внутренние органы Адама и могу сказать, что состояние их вполне удовлетворительное. Достаточно пропить курс витаминов, пищевые добавки для нормализации работы кишечника, а еще эссенциале для восстановления печени. И это — не совет, а обязательная программа до конца года.

— Ясно, — кивнул Браунис, протягивая вино, — но ты что-то говорила о психологической помощи?

— Да, она совершенно необходима, поверь, иначе эта авария еще долго будет влиять на жизнь парня.

— Добавлю, что ему также необходим стимул в решении чисто личного вопроса, — важно кивнул Юсуп. — Потому что Адам очень переживает, что навсегда потерял свои… гм… мужские качества.

— Это решится само собой, — улыбнулась Ольга. — Там у него всё в порядке. А чтобы не зацикливался на личном, нагружайте парня физическими упражнениями или другой работой…А чем он вообще по жизни занимался?

— Вот этим, — кивнул на картины Браунис. — Адам — художник.

— И художник гениальный! — воскликнула красавица, поднявшись с дивана. — Я сразу обратила внимание на эти изумительные картины, просто некогда было о них спрашивать. Значит, Адаму есть чем теперь заняться, ведь рисовать можно и сидя.

— Всё это время сын отказывался взять в руки даже карандаш. Говорил, что жизнь потеряла смысл.

— Как только он вновь ощутит ноги, а болеть они будут сильно…пусть начинает рисовать.

— Думаешь, захочет?

— А вы скажите, что боль тоже можно выплеснуть на бумаге, нужно лишь постараться её изобразить. А как только закончит рисовать, боль затихнет и уйдёт. Считайте это пророчеством.

Пока мужчины переваривали слова, сказанные девушкой, она молча допила вино и стала прощаться.

— Время уже позднее, а у меня на завтра наполеоновские планы.

— Позволь поинтересоваться, какие? — Георг направился за девушкой в холл, чтобы помочь одеться.

— Я буду готовиться к балу в университете.

— Действительно, совсем забыл… — Браунис подал Ольге куртку. — Я тоже приглашен, ведь являюсь одним из меценатов университета, следовательно, мы обязательно там встретимся. Если хочешь, буду тебя сопровождать.

— Ой, — сникла девушка.

— У тебя уже есть спутник, — хмыкнул Георг. — Кто бы сомневался? Но, по крайней мере, я могу надеяться хотя бы на танец?

— Ты не понял мое "ой", — засмеялась Ольга. — Просто папа жаждет похвастаться дочерью перед коллегами и я не хотела бы портить ему удовольствие… по крайней мере с час. Пусть погордится мной без конкуренции, ладно? Зато потом, когда ажиотаж спадет, пожалуйста, можем танцевать сколько угодно.

— Вот и хорошо, господину Георгу давно пора развлечься, — Юсуп Алиевич вышел провести гостю на крыльцо. Он вежливо пожал девушке руку и пообещал звонить, как только у Адама начнутся изменения.

По дороге домой Ольга решила обсудить с Бароном один щекотливый вопрос.

— Скажи, твой сын крещеный?

— Нет! — удивился Браунис. — Я не мог… в моем положении.

— Но сейчас оно изменилось, — заметила девушка. — Я настоятельно советую решить этот вопрос, потому что тогда бы лечение Адама проходило гораздо эффективнее. А еще стоит окрестить дом, не обязательно весь, а то еще твоя "черная" охрана разбежится, а вот комнату парня окрестить обязательно. Подумай над этим, ладно?

— Хорошо, — кивнул Георг.

Прощаясь с Ольгой у дверей дома, он вдруг обнял её и чмокнул в макушку.

— Даже не знаю, как благодарить тебя, Оля. При всей своей власти и жизненном опыте рядом с тобой, девочка, я чувствую себя неуверенным, глупым и растерянным невеждой.

— Ничего, новый опыт никогда не помешает, — улыбнулась мужчине Ольга. — Всё, я пошла, спать хочу…

— Спасибо, солнышко, и хороших тебе снов, — Барон махнул рукой на прощание и исчез в темноте.

23

— Спящая красавица, вставай, — разбудил Ольгу голос отца. Он протянул ей большую чашку, полную ароматного кофе, и уселся на краешек кровати поболтать. — Я на минуту, пора бежать на занятия, а мне хотелось повидаться, — вздохнул Витольд. — Со дня твоего приезда всё как-то неправильно складывается… ведь я планировал больше времени проводить вместе, а тут — то одно, то другое.

— Но ведь все прекрасно! — Ольга с удовольствием глотнула кофе, с улыбкой рассматривая отца. — Не переживай, я не скучаю, наоборот, моя жизнь бьет бурным ключом. Я много общаюсь с бабушкой, познакомилась с тетей и братьями, Донатас показал мне город, барон Браунис пригласил на ужин в ресторан, сегодня мы с тобой идем на бал в университет… А еще ведь есть и Беруте, моя будущая мачеха, ваша свадьба, к которой нужно активно готовиться… ну, и ожидание малыша-Варгаса.

— Ты всегда о нем говоришь так, будто знаешь, что родится мальчик, — сказал Витольд.

— Надеюсь, — уточнила Ольга, — ведь дочка у тебя уже есть.

— Если честно, мне все равно, кто родится, мальчик или девочка, главное, чтоб и ребенок, и мать были здоровы.

— Верным путем идёте, товарищ, — спародировала старый фильм о революции Ольга. — Единственный совет — не думай о плохом. Любая мысль несет в себе энергетический заряд и если он отрицательный…

— То выражение "сглазить" становится реальным?

— Именно, — покивала головой девушка и, отставив чашку на тумбочку, протянула руку отцу. — Тебе пора, папа, а то действительно опоздаешь в университет.

— Ладно, — Витольд взъерошил дочери челку и встал. — Теперь относительно сегодняшнего вечера. Торжественная часть начнется в шесть, поэтому я заеду за тобой около пяти, чтобы до начала праздника успеть показать всё самое интересное в университете.

— А Беруте?

— А Беруте со мной, — отец направился к двери. — Она теперь всегда со мной и это мне нравится больше всего.

Салон "Тереза" находился на первом этаже стандартной многоэтажки в "новом городе", по крайней мере так называла этот район Тильда. "Для меня все, что вне Старого города — новое, — толковала она. — Те монолитные монстры новостроек, абсолютно одинаковые детсады, школы, магазины и тому подобное, так угнетающе действуют на психику, что я стараюсь выезжать за пределы центра как можно реже".

— Понимаю, — Ольга помогла бабушке выйти из такси и посмотрела вокруг. — Действительно, обычный пейзаж, типичный для любого города бывшего СССР, недаром лента Эльдара Рязанова "Ирония судьбы…" так популярна в народе. Хотя мне, в противоположность прошлым стандартам, ужасно нравится старый Вильнюс. Когда мы с Донатасом были на башне Гедиминаса, я простояла там немало времени, любуясь старинными черепичными крышами и башенками.

— Да, — покивала головой бабушка, — я тоже люблю вид нашего города сверху. По моему мнению, красная черепица домов не только объединяет Вильнюс в единый ансамбль, но еще и несет в себе большой заряд позитивной энергии. Недаром издавна красный цвет считался символом активности, бодрости и оптимизма.

— Святая правда, — согласилась внучка.

Геля, хозяйка салона красоты, оказалась дородной, веселой и довольно таки шумной дамой. Ее разноцветные волосы, невероятный маникюр, где каждый ноготь имел уникальную форму и цвет, а еще пятнистый балахон до пола, демонстрировали окружающим, как может выглядеть современная женщина, несмотря на свой возраст и несовершенную внешность. Но оказавшись в кабинете за закрытыми дверями Геля сразу посерьезнела и, пригласив гостей сесть, пояснила специально для Ольги:

— Не удивляйся, я не такая уж и шумная. А это, — она обрисовала руками контуры собственного тела, — можно считать просто униформой. Какие бы сложности не происходили в жизни моих девушек, я требую, чтобы персонал всегда имел хорошее настроение и бодрый вид. Так что приходится подавать пример подчинённым. — Женщина вызывающе тряхнула цветной челкой. — Демонстрируя окружающим, как можно меняться, независимо от возраста, я призываю клиенток салона не бояться экспериментировать со своей внешностью… А в быту я такая же обычная курица, как и остальные, серая и незаметная… особенно когда плетусь с сумками из магазина.

— Не прибедняйся, — вмешалась бабушка, — ты не курица, да и с сумками давно не ходишь.

— Ага, я их культурно пакую на заднее сиденье автомобиля, — засмеялась Геля. — Ладно, переходим к серьёзным вопросам…

— То есть, говорим об Анне, — уточнила Тильда.

— Конечно, — Геля внимательно посмотрела на Ольгу. — Подруга очень впечатлена тобой, девочка, и утверждает, что именно ты подтолкнула ее к решительным действиям. Спасибо! Наконец-то Анна перестанет переживать из-за своих болячек и покончит с ними одним махом.

— Я рада, что смогла помочь, — вежливо ответила девушка.

— Геля, — нетерпеливо завозилась в кресле Тильда, — а где Анна сейчас? Я с утра не могу до нее дозвониться.

— Ваша племянница уже в больнице, готовится к операции, а телефон выключила, чтобы не мешал, пока идут обследования. Когда же она окажется в палате, сразу выйдет на связь. Анна просила напомнить, что для сыновей она временно недоступна, при необходимости будет общаться с ними по мобильному.

— Да, мы еще раньше условились, что Дон и Казик узнают об операции лишь после ее окончания, — добавила Тильда. — А пока они думают, что Анна у меня в гостях…Хотя я считаю, племянница не права и мальчики имеют право знать, что происходит в жизни их матери.

— Кстати, — обеспокоилась Ольга, — уже известно, на когда назначена операция? Потому что, когда мы разговаривали с тетей, срок был ещё не определен.

— Вторник, — Геля нахмурилась, — вторник, девять утра… И это так не вовремя, потому что у меня назначена встреча в налоговой и перенести ее я не могу.

— Не беспокойтесь, с тетушкой побуду я, — сказала Ольга. — Мы договорились — пока состояние Анны не стабилизируется, я за ней присмотрю, ну а через день-два наступит и ваша очередь, Геля.

— Но как?.. — всплеснула та руками.

— Успокойся, — мгновенно отреагировали Тильда. — Ольга — медик, и в больнице она занимается именно тяжелобольными пациентами. В любом случае, согласись, умение и опыт внучки сейчас для Анны намного важнее наших с тобой переживаний.

— Да, конечно, — грустно откликнулась Геля.

Ольга протянула руку и успокаивающим жестом накрыла ладонь женщины, одновременно придавая ей сил и энергии.

— Завтра в больнице я переговорю с хирургом и сразу договорюсь, чтобы мне разрешили не только ухаживать за тётей, но еще и ночевать возле нее. — Девушка ободряюще улыбнулась хозяйке салона. — А вот вечер понедельника — ваш, Геля. Вы должны сделать все, чтобы настроение пациентки было хорошим, но предупреждаю — никаких успокоительных, алкоголя или еды, только разговоры с положительным уклоном. На ночь тёте сделают укол, чтобы она спокойно выспалась, а утром ее уже поприветствую я. Номер моего мобильного узнаете у бабушки, можете звонить в любое время, я всегда буду держать вас в курсе всего.

— И на этом закончим, — решительно встала Тильда. — Время переходить к более приятным хлопотам. Геля, кого ты назначила для Ольги?

— Ларисочку, она у нас лучшая… — Женщина поднялась из кресла и направилась к двери, но, распахнув их, вдруг остановилась. — Ох, за этими разговорами я даже кофе вам не предложила, извините.

— Ничего, потом выпьем, — отмахнулась Тильда. — Пошли знакомить Ольгу с мастером, потому что я хочу кое-что предложить…

В обед, приняв ванну, Ольга позволила себе немного подремать, а в четыре часа уже сидела перед зеркалом и…

— Начинаешь священнодействовать? — спросила бабушка, привычно усаживаясь в кресло-качалку, чтобы наблюдать за внучкой.

— Не так пафосно, — улыбнулась девушка, — скорее — чищу пёрышки. Обычно, я редко это делаю, но сегодня — особый случай… Вспомни, ведь ты сама говорила о важности яркого вечернего макияжа.

— Конечно. А в твоем случае нужно учитывать еще и цвет платья… — Тильда придирчиво осмотрела внучку. — К бордовому бархату подойдут насыщенный розовый, коричневый и красный цвета. Но никаких полутонов, понимаешь?

— Попробую, — помотала головой перед зеркалом Ольга. — Хотя до стандартов госпожи Гели я все равно не дотяну.

— Тебе и не нужно, — заметила бабушка. — Геля изобрела свой образ не от хорошей жизни.

— Не поняла…

— Судьба некрасивых женщин — экстравагантность. Превращая недостатки внешности в оригинальность, они подчеркнуто эпатируют окружающих откровенной одеждой, макияжем и поведением. Но если бы Господь вдруг подарил дурнушкам красоту, они бы сразу бросили свои чудачества, поверь.

— Никогда не задумывалась над этим вопросом… Кстати, я очень рада, что у меня достаточно короткие волосы и хищница-Геля не смогла придумать ничего радикального.

И действительно, после посещения салона прическа Ольги почти не изменилась, не считая косы, в которую, по совету Тильды, были вплетены тонкие бархатные ленты, сделанные из остатков платья. В эти ленты бабушка вшила розовые жемчужины, которые в сочетании с серьгами и браслетом составили замечательный ансамбль. Теперь коса Ольги не бросалась в глаза седой белизной, а скорее напоминала произведение искусства.

— Жаль, что тебе пришлось разрезать ожерелье, — в очередной раз пожалела девушка. — Но обещаю, на неделе я обязательно его починю.

— Делай, как знаешь, — отмахнулась Тильда, — для меня драгоценности и бижутерия уже давно не имеют значения. Хоть все забирай в Киев, ведь ты — молодая, красивая и поэтому должна получать удовольствие от украшений… Кстати, когда состояние Анны улучшится и ты, внучка, вернешься из больницы домой, мы должны еще раз пересмотреть одежду из остатков моих коллекций. Ведь грех, чтоб она пропадала в шкафу, когда из неё можно переделать для тебя великолепный гардероб.

— Да, это было бы замечательно, — мечтательно согласилась Ольга. — А что не успеем переделать здесь, закончим в Киеве, потому что я решила — ты едешь со мной в Киев, бабушка.

— Что? — качнулась в кресле удивлённая Тильда.

— Я очень этого хочу и поэтому прошу — обдумай мое предложение, — обернулась от зеркала девушка. — Когда тебе ещё выпадет такая возможность побывать на Украине?

— Да, наверное, никогда, — согласилась бабушка, — я ведь уже старая…

— Дело не только в возрасте, — начала делиться своими мыслями внучка, — но, согласись, в поезде лучше путешествовать вдвоем. Так приятно будет под перестук колес вести долгие разговоры, есть что-то вкусненькое, запивая все горячим чаем. Я даже готова рассказать тебе несколько совершенно фантастических случаев из своей жизни…

— Не искушай, — покивала пальцем Тильда.

— А в Киеве я буду возить тебя по своим любимым местам, познакомлю с друзьями и родственниками… Или, скажешь, тебе не хочется задать несколько каверзных вопросов госпоже Зое, моей любимой матушке?

— Оля, — укоризненно протянула Тильда, — я ни в коем случае не собираюсь допрашивать твою маму.

— Я знаю, — подмигнула девушка, — просто ищу веские причины для визита. Чем бы еще тебя заинтересовать?.. — задумалась она. — По крайней мере за свое здоровье можешь не переживать, ведь я всегда буду рядом. Мы сможем спокойно закончить лечение глаз, сосудов и сердца, да и вообще — подлатать весь организм…

— А Витольд?

— Папа, в ближайшие месяцы, точно скучать не будет.

— Это правда, у него теперь семья, — ответила задумчиво бабуля.

— Погостишь в Киеве, пока не надоест. У меня хоть и однокомнатная квартира, но на кухне стоит диван, на котором я прекрасно высыпаюсь во время визитов родственников или друзей, следовательно, мешать друг другу мы не будем. Что еще?.. Сосед Иван Федорович организует культурную программу — концерты, музеи и галереи…на твой вкус. Любовников или ухажеров у меня нет, поэтому никто нас не будет беспокоить внезапными визитами — ходи по дому в чем хочешь, хоть в ночной рубашке…

— Еще чего? — возмутилась Тильда. — Я никогда себе этого не позволяю, да и тебе не советую.

— Моя домашняя одежда — шорты и футболка, — засмеялась Ольга. — Это я дразнюсь, бабушка.

— Ладно, — вздохнула Тильда, — я обдумаю твое предложение, обещаю. А пока возвращайся к зеркалу и продолжай макияж, потому что за разговорами время летит незаметно, можно и опоздать.

К приезду отца Ольга была полностью готова.

Она ахнула, увидев Витольда, одетого в темно-синий фрак, который превратил его в элегантного солидного джентльмена. Белая рубашка и галстук-бабочка добавляли ансамблю торжественности, отчего породистое лицо Варгаса выглядело ещё значительнее.

Беруте оделась в стиле дамы двадцатых годов прошлого века — её волнистые каштановые волосы были уложены в затейливую прическу, серебряное платье с заниженной талией, от которой вниз разлетались легкие складки юбки, лишь подчеркивало стройную фигуру. Дополняли наряд симпатичные серебряные башмачки с перепонкой и великолепное жемчужное ожерелье — оно было таким длинным, что даже несколько раз обмотанное вокруг шеи, достигало талии женщины.

Выразить свое восхищение видом отца и его будущей жены Ольга не успела, потому что они ее просто закружили в объятиях, рассматривая, словно какое-то чудо.

— Невероятная, просто невероятная! — восклицала Беруте.

— Красавица! Чёрт меня побери, какая красавица! — вопил Витольд.

— Твои коллеги умрут от зависти! — хихикала его невеста.

— И пусть! — фыркал надменно отец.

— А коса! Ты посмотри, дорогой, какая коса!..

Поток восхвалений прервала Тильда, втиснувшись между внучкой и сыном.

— Прочь! — приказала она. — Отступите от Ольги! Еще не хватало, чтобы ей испортили макияж или прическу.

— Извините, — Беруте сделала шаг в сторону и присела на краешек кресла, чтобы не измять платье, — мы не специально…

— Действительно, мама, — Витольд наклонился и поцеловал руки матери, — можешь собой гордиться, ведь это ты сшила платье для Ольги. Она в нем просто потрясающая, вот мы с Беруте и не удержались…

— Спасибо, — счастливо улыбнулась Тильда, — умеешь польстить, сынок.

— Это не лесть — платье просто чудо! — поддержала любимого Беруте.

— Согласна, тем более, что работа была мне в радость, да и Олечка — идеальная модель, на ней бы и мешок красиво выглядел.

— Бабушка, перебор, — прорезался, наконец, голос у внучки. — В мешке я буду…как в мешке. — Она обняла бабушку, легко касаясь губами ее лба. — Папа прав — платье ты смастерила просто фантастическое.

И действительно, бархат, облегая фигуру Ольги, изысканно подчеркивал ее прелести. На фоне темного бордо кожа девушки светилась нежной белизной, плечи и шея поражали совершенством, а пикантная складочка между высоких грудей в глубоком декольте заставляла затаить дыхание. Длинные рукава платья украшала искусная вышивка, а короткая пышная юбка открывала стройные ноги Ольги, будто созданные для танца. Девушка смело воспользовалась макияжем и теперь ее глаза таинственно сияли, а губы, покрытые слоем красной помады, так и манили попробовать их на вкус.

— Убойная сила, — удовлетворенно констатировала Беруте. — Жаль, что фотоаппарат я оставила в машине, но ничего — впереди длинный вечер, я еще воспользуюсь своей игрушкой…

— Моя невеста, как всегда, решила совместить приятное с полезным, — объяснил довольный Витольд.

— То есть, танцуя, фотографировать? — уточнила Тильда.

— Конечно! Мой редактор, когда узнал, что я буду на вечере в университете, даже приплясывал от восторга, — откликнулась Беруте.

— Ладно, мои дорогие, нам пора ехать, — скомандовал отец, — такси уже ждет.

— Счастливо, — Тильда провела их на крыльцо и дала последние наставления в дорогу. — День сегодня теплый и тихий, но не забывайте — осень на дворе… Поэтому, Витольд, береги будущую маму и не дай ей замерзнуть. Тебе же, Ольга, нужна шаль на вечер, но твоя белая сюда не подходит, так что я приготовила вот эту, чёрную, как раз в тон туфель и клатча… Возьми и не спорь, вот увидишь, поздним вечером шаль обязательно пригодится.

— Спасибо, — девушка поцеловала бабушку, — не жди меня специально, ладно?

— Да уж как получится.

24

— Хорошо, что студентов сейчас немного, иначе довелось бы отбиваться от любопытных, — смеялся Витольд, помогая своим дамам выйти из машины напротив входа в университет. — Достаточно вспомнить реакцию таксиста. Когда он увидел Ольгу…так с места добрую минуту не мог сдвинуться. А что уж говорить о молодежи? Они же не постесняются подойти и нагло поинтересоваться, что это за девушка со мной?..

— Папа, времени в обрез, а ты обещал экскурсию, — напомнила Ольга.

— Ладно, — Витольд театрально взмахнул руками, — итак, начинаю. Университет Вильнюса — старейший в Европе, основан еще в 1570 году. Основной архитектурный стиль — готика и барокко. Все здания занимают квартал, образуя небольшой городок с тринадцатью двориками внутри. Каждый двор имеет свое название и историю, про все я рассказывать не буду, ты все равно не запомнишь.

— Кстати, я давно заметила, — вставила Беруте, — что славянам почему-то тяжело произносить литовские названия, не говоря уже об их запоминании.

— Я продолжаю, — Витольд быстро поцеловал невесту, — а ты молчишь, договорились?.. Прекрасно!.. Перед тобой, доченька, — кивнул он на сверкающие под солнцем огромные ворота, — мемориальные двери университета, воздвигнутые в память 450-летия первой литовской книги "Катехизис" Мартинаса Мажвидаса. Эти двери были открыты несколько лет назад после длительной реставрации и считаются самыми дорогими в Литве. На бронзе изображены выдающиеся фигуры и события из истории нашей культуры, начиная от Папы Римского Григория Х111, утвердивший буллу об учреждении Виленской академии иезуитов, которую князь Стефан Баторий позже реорганизовал в университет. Надписи на двери заканчиваются текстом поэмы Марцинкявичуса "Древо познания". А теперь пошли, я покажу главную жемчужину архитектурного ансамбля нашего университета — дворик Скапо, или как его еще называют — Большой двор. Там и начнем экскурсию.

Любуясь костелом Святого Иоанна, главного здания на Большом дворе, Ольга с восторгом слушала рассказы отца о выдающихся деятелях науки и культуры, которые учились и преподавали в университете Вильнюса. Девушка почти физически ощущала окружавшую её старину: вымощенные ровными квадратами плиты двора, вековые стены зданий, древние скульптуры в нишах и выбитые над арками переходов цитаты великих мыслителей. Эта атмосфера прошедших веков просто завораживала, но в ней не чувствовалось ворчливого бормотания старости, которая, порой, свойственна древним зданиям. Наоборот, со всех сторон словно слышались весёлые голоса студентов и за ними словно эхом катилось ощущение молодости, смеха и дерзости. А ещё Ольгу приятно поразила ухоженность и чистота университетских кварталов, что свидетельствовало о том, как тщательно заботятся о своей Альма Матер ее обитатели.

Витольд, рассказывая местные истории, показал Ольге двор Обсерватории и Адама Мицкевича, двор Сарбевия и Аркад, Старой типографии и Бурсы, и с каждым домом, статуей, аркой или даже отдельным камнем была связана какая-то легенда, а Варгас знал их столько, что восхищённая дочь воскликнула:

— Папа, тебе нужно устраивать настоящие экскурсии.

— А я так и делаю время от времени, — усмехнулся он, — потому что меня всегда очаровывало все, что связано с этим местом. Жаль только, зелени у нас маловато, да уж что поделаешь…

В конце Витольд подвел Ольгу к дому, где размещался исторический факультет, и указал на мемориальную доску.

— Здесь написано, что в Вильно, как прежде назывался город, с 1828 по 1831 год проживал Тарас Шевченко, что свидетельствует об истинной связи эпох, народов и культур, ты согласна, дочка?.. Именно здесь происходит ежегодное празднование нового учебного года. Итак, дамы, экскурсия закончена, нам сюда.

Холл исторического факультета был заполнен до отказа. Высокий потолок с роскошной хрустальной люстрой и расписанные, как в театре, стены навевали собравшейся публике праздничное и торжественное настроение. На возвышении струнный оркестр играл изысканные старинные мелодии, а под стенами, где важно перемещалось большинство гостей, размещались длинные столы, заставленные многочисленными закусками. Официанты разносили среди гостей напитки, поэтому, привыкший к подобным мероприятиям Витольд, ловко раздобыл для своих дам по бокалу белого вина, но сразу же предупредил:

— Пейте немного, скоро всех пригласят на торжественную часть вечера.

— Ладно, — кивнула девушка, и обернулась к Беруте, которая всё время фотографировала. — Тебя не смущает такое столпотворение?

— Нет, я это люблю, — отозвалась женщина. — Среди толпы всегда можно найти любопытные лица, или, наоборот, на знакомых лицах заметить выражение чего-то необычного. В этом, собственно, и состоит моя работа: зафиксировать для истории будни и развлечения уважаемого вильнюсского общества.

Оркестр вдруг смолк, и по залу разнесся звон колокола.

— Это — колокол Свободы, — шепнул Витольд, подхватив Ольгу и Беруте под локти, — он висит над переходом во двор Сарбевия — значит, всех приглашают на торжественную часть.

— А это надолго? — поинтересовалась Ольга.

— Нет, от силы десять-пятнадцать минут, заскучать ты не успеешь.

К удивлению девушки, никаких стульев для гостей предложено не было, все стояли, слушая речь ректора. И хотя красавица не понимала ни слова, действительно не скучала, с интересом наблюдая за присутствующими. Мужчины, как и Витольд, красовались в смокингах и парадных костюмах, а их дамы поражали окружающих туалетами разнообразных фасонов, отдавая предпочтение черным, блекло-розовым и серым тонам. На Ольгу в шикарном бордовом платье тоже обращали внимание, но пока не закончилась торжественная часть, ее не беспокоили. Зато, стоило снова зазвучать колоколу, свидетельствующему об окончании церемонии, как Витольда и его спутниц окружила толпа народа, вежливо интересуясь, что за прекрасные дамы сопровождают господина профессора.

Это был звёздный час Витольда Варгаса.

— Позвольте представить вам мою дочь Ольгу…и невесту Беруте!

— Сенсация? — двумя часами позже стонала Беруте в дамской комнате. — Это, скорее, ужас на мою голову! Ведь я ждала, что все будут интересоваться тобой, Оля, но ведь и мне досталось!..

И действительно, дамы господина Варгаса привлекли к себе внимание большинства присутствующих мужчин. Стоило зазвучать музыке, как Ольгу и Беруте стали настойчиво приглашать танцевать. И если невесту Витольд придержал для себя, как законный трофей, то его дочь "пошла по рукам", как позже выразилась Ольга.

— И я не возражаю, — смеялась девушка, — просто большинство мужчин, когда узнавали, что я не понимаю литовский, сразу же начинали этим пользоваться — что-то шептали мне на ухо, а что — я не поняла.

— Это были комплименты, — толковала Ольге Беруте, которой довелось танцевать рядом, — комплименты и вздохи, что профессор Варгас за такую дочь и убить может, а то бы они… эх!..

— Пусть только попробуют, — нахмурил брови Витольд. — Моя Олечка достойна самого лучшего!

— Надеюсь, речь идет обо мне? — раздался за их спинами ироничный голос.

— Барон Браунис! — отец с энтузиазмом пожал руку господина Георга. — Вы вовремя, потому что я уже не знаю, как отбивать дочь от назойливых коллег… то есть, наоборот, отбивать назойливых коллег от Оленьки, — засмеялся Витольд.

— Если прекрасная панна позволит, я ее ненадолго украду, — Барон подмигнул Ольге, а потом, подхватив девушку под руки, закружил в стремительном вальсе, направляясь к выходу.

Через минуту они уже оказались на мостовой университетского двора и, отойдя подальше от толпы, остановились подышать вечерним воздухом.

— Выглядишь просто фантастически, — заявил Георг, тепло улыбаясь. — Я даже подходить сразу не хотел, честно пытаясь отыскать в зале женщину, которая была бы так же красива или, по крайней мере, казалась таковой…

— Зачем? — засмеялась удивленная Ольга.

— А чтобы сравнить, — фыркнул он в ответ. — Но все мои усилия пропали даром и я очень этому рад, ты действительно лучше всех…

— И?..

— Как оказалось, совершенство существует…и я сейчас говорю не только о внешности, — Георг склонился в поклоне и поцеловал руку девушки, но заметив в свете фонаря ее настороженный взгляд, успокоил. — Тебе целует руки не очарованный мужчина, а благодарный отец. Недавно звонил Юсуп — у Адама ожила нога, да и гематома с левой стороны заметно уменьшилась. Также Юсуп просил передать, что окончательно уверился в твоём методе лечения и с нетерпением ждёт следующего визита красавицы-экстрасенса.

— Слава богу! — обрадовалась Ольга. — Какая замечательная новость! И я бы отметила её бокалом шампанского… правда, не знаю, осилю ли его, потому что, кажется, влила в себя достаточно жидкости.

— Тогда давай просто прогуляемся и поговорим, — предложил Браунис. — Или ты боишься замерзнуть?

— Да нет, еще достаточно тепло, да и алкоголь согревает.

Они медленно кружили по дворикам университета, деликатно обходя других гостей бала, тоже вышедших подышать вечерним воздухом, и Георг тихо рассказывал Ольге, как часто бывал здесь в молодости.

— Мать Адама училась на филологическом факультете, мы были влюблены и вскоре поженились. Родился Адам, а я… был глупым самоуверенным мальчишкой…

— Это ты к чему?

— Я как раз окончил строительный институт, где была военная кафедра, и просто бредил Афганистаном, дурак… Черт меня дёрнул пойти в военкомат… Так я оказался на войне, где, собственно, и стал "черным".

Ольга сочувственно пожала руку Георга и деликатно сказала:

— Если не хочешь — не рассказывай.

— Да нет, это старая история… хотя закончилась она совсем недавно в ночном поезде… не без помощи одного человека.

Девушка хмыкнула, но промолчала.

— Понимаешь, — задумчиво сказал Георг, — я всегда знал, что война — это зло, а в Афганистане убедился — война зло для обеих сторон. И хотя никто не выбирает, кто воюет за правду, а кто — за другую сторону, неправы все. Выживая в боях, я не сразу почувствовал, как изменился, и лишь спустя какое-то время понял — убивая врага, просто кайфую от наслаждения. Так я стал убийцей. Убивал без сомнения, потому что знал — враг не имеет ни пола, ни возраста…После ранения меня комиссовали, я вернулся домой и узнал, что за это время моя жена погибла при странных обстоятельствах. Не буду вдаваться в подробности, но, расследуя причины смерти Илзе, я окончательно превратился в "черного", а уже просветить меня нашлось кому.

— Беда, — тихо вздохнула Ольга.

— Да, беда, — согласился мужчина, — но она уже миновала. И я получил надежду закончить жизнь со спокойной совестью, хоть мне и понадобится для этого отвага, даже много отваги, потому что знаешь, Оля, начинать в моем возрасте все сначала очень тяжело.

— А я верю, что у тебя хватит мужества и силы преодолеть все препятствия, — уверенно сказала девушка и, чтобы сменить болезненную тему, обратила внимание спутника на надпись латынью, вьющийся по фризу астрономического корпуса. — Интересно, что там написано?

— "Addidit antiquo virtus nova lumina coelo", — прочитал Георг, — здесь и перевод есть — "Отвага дает небу новый свет", Вергилий. — Браунис удивленно хмыкнул, — и тут призывы к отваге… Это что, заговор?

— Видишь, даже Вергилий меня поддерживает, — засмеялась Ольга. — Но нам пора возвращаться, отец, наверное, уже волнуется.

Остаток вечера Георг провел рядом с Ольгой, чем обрадовал Витольда и Беруте.

— По крайней мере дочь не будут постоянно дергать, раз у неё уже есть кавалер, — сказал Варгас.

— Кстати, — захихикала Беруте, — пока вас не было, подходила бывшая жена Витольда. Она же дочь проректора и очень гордится своим положением. Дама привыкла быть звездой каждого бала, а мы, оказывается, испортили ей весь праздник. И дело даже не в новой невесте профессора Варгаса, а в тебе, Оля, потому что ревнивица выпытывала, откуда у бывшего мужа взялась взрослая дочь и почему она никогда о тебе не слышала, представляешь?

— Жаль, что меня не было, — улыбнулась Ольга, — хотела бы я увидеть эту сцену.

— И хорошо, что не было, — вздохнул сбоку отец, — мне и так перед Беруте неудобно.

Поздним вечером барон Браунис вызвался отвезти Ольгу домой, за что Витольд ему был очень благодарен.

— Раз все так хорошо устроилось, мы с Беруте едем прямо к ней. Хорошо выспись, доченька, я позвоню в двенадцать, когда у меня будет перерыв между парами, тогда и согласуем наши планы на вечер, — сказал он. — Еще раз благодарю, Георг, и доброй вам ночи.

Ольга тепло попрощалась с Беруте:

— Вот что значит хорошая компания, — сказала она. — Без тебя мне было бы сложно, а так все получилось весело и легко.

— Согласна, было весело, — согласилась женщина. — Давно я не пользовалась такой популярностью.

— Неправда, а в прошлом году?.. — укоризненно заметил Витольд и, в ответ на вопросительный взгляд дочери, объяснил. — Мы с Беруте там как раз и познакомились, и мне довелось приложить немало усилий, чтобы обратить на себя внимание этой прекрасной дамы.

— Да я тебя сразу заметила, — махнула рукой Беруте, — просто не могла поверить, что такой красавец кружит рядом неспроста.

В машине Георг поинтересовался, когда Ольга сможет вновь посетить Адама, на что девушка ответила:

— Скорее всего после обеда, я позвоню вам, когда освобожусь. И не забудьте предупредить Юсуфа, чтобы дал Адаму снотворное. Не хочу, чтобы парень…э-э…напридумывал себе невесть что.

— Понял.

Уже на крыльце Браунис тепло поблагодарил девушку за приятный вечер, чмокнул куда-то в макушку и подтолкнул к двери. "Отдыхай!"

"Вот и хорошо, — засыпая, решила Ольга. — Адам идёт на поправку. Барон в меня не влюблён… Почему же в груди так пусто? Это от собственной неустроенности? Или знак, что я готова к новым отношениям?…Нет, не хочу, не сейчас, мне и так хватает сложностей в жизни".

25

Утро оказалось сумрачным и тихим. Низкие тучи, закрывая небо, нависали над Вильнюсом темной рыхлой громадой. Ольга, выйдя на балкон, с сожалением вздохнула — ожидаемый дождь мог зарядить надолго, а ей так хотелось еще солнца и тепла. "Ничего не поделаешь, пришло время осени, — покорно признала девушка, — значит, снова здравствуй, зонтик, мокрые джинсы, сапоги и насморк".

Во время завтрака, выслушав отчет внучки о вчерашнем бале, Тильда не высказала никаких комментариев, чем очень удивила Ольгу.

— Я волнуюсь за Анну, — объяснила она, поняв вопросительный взгляд девушки, — и ни о чем другом думать не могу.

— Тогда собирайся и поехали, — приказала внучка. — Мы все равно хотели посетить тетю, а мне же еще нужно получить разрешение от больничного начальства…

— Да, чтобы ухаживать за Анной, — кивнула бабушка. — Это важно. Ты беги за сумочкой и оденься потеплее, потому что на улице прохладно, а я, тем временем, вызову такси.

Больница, к удивлению Ольги, оказалась небольшой. Двухэтажный современный дом был почти незаметен от дороги, его закрывали ветви высоких раскидистых кленов.

— Несмотря на непогоду, я все же люблю осень, — задумчиво сказала девушка, остановившись на дорожке перед центральным входом. — Ее щедрость и разнообразие красок всегда вызывают у меня восторг, а еще грусть.

— Потому что природа словно умирает? — Тильда и себе запрокинула голову, любуясь листьями клёнов, замершими в ожидании дождя.

— Нет, просто, в отличие от деревьев, кустов и цветов, человек, порой, кажется мне примитивным и жестоким…

— Странно слышать такие слова от молодой и красивой девушки, — раздался за спиной Ольги низкий мужской голос.

Обернувшись к двери, красавица, наконец, заметила у высоких перил крыльца человека в голубом больничном костюме, который с любопытством рассматривал посетительниц.

— Почему странно? — поинтересовалась Ольга.

— Потому что для этого, девушка, вам нужно быть лет на пятьдесят старше, когда жизненный опыт и знание людей приводят к таким печальным выводам. Или нужно быть медиком, которого уже ничто в этой жизни не удивит, даже жестокость и примитивность некоторых индивидуумов, которые гордо именуют себя гомо сапиенс.

— Вообще-то я еще не настолько разочарована в человечестве, — улыбнулась врачу Ольга. — Хотя, по сравнению с матушкой природой, мы действительно проигрываем ей на всех фронтах. — Красавица опустила голову на плечо, лукаво рассматривая мужчину, а потом поднялась на крыльцо и протянула ему ладошку для приветствия. — Ольга, ваша коллега.

— Ну надо же! — засмеялся мужчина, — Вот это я попал!

— Точно в цель! — добавила Тильда.

Врач пожал руку Ольги и поинтересовался, чем может помочь такой очаровательной коллеге.

— Мы с бабушкой пришли проведать нашу родственницу — Анну Зуокас.

— Не Зуокас — Зуокене, — поправил ее мужчина.

— Да нет, Зуокас, — Ольга растерянно посмотрела на бабушку.

— У литовцев свои правила в произношении фамилий замужних и незамужних женщин, — объяснила Тильда. — Например, если у мужа фамилия э-э…

— Петравичус, — ловко подсказал врач.

— Спасибо, — кивнула Тильда, — тогда его дочь будет Петравичуте, а жена — Петравичене, вот так.

— Ну и ну, — засмеялась Ольга, а потом тихо ахнула. — Извините, я не хотела никого обидеть.

— Ничего, — усмехнулся мужчина, — из этого я делаю вывод, что вы впервые в Литве.

— Да, впервые.

— Кстати, Карл Петравичус, — представился, наконец, врач. — И это я оперирую Анну. — Высокий, немного тучный, но крепкий, лет сорока на вид, он любезно пригласил женщин в больницу и провел просто к себе в кабинет.

Тильда присела на краешек дивана, внимательно прислушиваясь к разговору внучки с симпатичным доктором, которые, пересыпая речь медицинскими терминами, обсуждали состояние и прогнозы операции госпожа Зуокене. Выяснив все необходимое, Ольга попросила разрешения ухаживать тетей после операции, мотивируя это, в первую очередь, моральным состоянием Анны.

— Уверена, у вас отличный персонал и поэтому я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться в здешние правила, но без помощи родных тетя обязательно будет волноваться и даже паниковать, — объяснила Ольга.

— Да, Анна тоже это говорила, — кивнул хирург. — Могу успокоить, заведующий в курсе и не возражает против вашего присутствия. В свою очередь, хочу добавить, что речь идет исключительно об одном человеке. Это будете вы, Ольга?

— Да, — девушка вкратце рассказала о своём профессиональном опыте и заверила, что будет четко придерживаться больничных правил, так что никаких проблем с ней не будет.

— Ладно, главное мы выяснили, все остальное — в рабочем порядке. — Карл Петравичус провел Ольгу с бабушкой к палате Анны и вежливо попрощался.

Тетя встретила их радостно, тараторя без остановки местные сплетни, хотя ее сразу выдали глаза — испуганные и покрасневшие от недавних слез.

— И чего это ты ревела, а? — грозно спросила Тильда, одновременно обнимая племянницу. — Опять навыдумывала глупостей?..

— Мне страшно, — откровенно призналась Анна, садясь на край кровати. — Я понимаю, что врачи и персонал здесь высокого уровня, и палата у меня замечательная, одноместная и со всеми удобствами… но страх все равно сжимает сердце и я никак не могу его преодолеть.

— Тетя, снимите очки, — Ольга встала за спиной Анны и положила руки ей на виски, — закройте глаза на минуту, сейчас вам полегчает. — Девушка быстро промассировала лоб и затылок родственницы, вытянув панику и беспорядок из ее мыслей, а затем наполнила естество Анны спокойствием.

— Ох, — вздохнула женщина, — как хорошо, будто камень с души упал.

— Завтра будет так же, — пообещала девушка. — Я успокою вас перед операцией, да и после нее всё время буду рядом, пока вам не полегчает. И не будет болей, спазмов, тошноты, ничего неприятного, Богом клянусь. Главное — не накручивайте себя зря, а то это уже какой-то мазохизм, честное слово.

— Я постараюсь, — засмущалась тетка. — Спасибо, Оля.

— Так, с Анной мы всё уладили, родня пока ни о чем не догадывается, так что у нас выпадает спокойный вечер, — подытожила Тильда, наблюдая, как Ольга убирается в кухне после обеда.

— У меня еще визит к Адаму, — задумчиво отозвалась девушка. — Я уже позвонила Георгу и он будет у нас с минуты на минуту.

— Ты надолго к Браунисам? — спросила бабушка.

— Надеюсь, нет. Мне тоже хочется отдохнуть, спокойно посидеть с книгой или посмотреть телевизор, а то после вчерашнего бала я себя странно чувствую…

— То есть?

— Словно бежала-бежала и уже финишная черта позади, а я всё остановиться не могу.

— У меня такое же ощущение возникало всегда накануне праздников, — хмыкнула бабуля, — это когда я ещё работала… Бывало, дни и вечера напролёт готовила наряды клиенткам, пока не отправляла домой последнюю, а потом ещё долго кружила по мастерской, не в состоянии остановиться.

— Вот-вот, у меня похожее настроение, — заметила Ольга.

— Но я теперь знаю прекрасный способ снять напряжение, — улыбнулась Тильда. — Нужно сходить в храм на службу. Может, сделаем это после твоего визита к Браунисам? Сразу и с отцом Юргасом познакомишься. А ещё мы обязательно поставим свечи и помолимся за здоровье Анны.

— Отлично, — кивнула девушка. — Так и сделаем.

— Ольга, — Юсуп обеспокоенно потёр рукой лысину, — меня беспокоит, не навредим ли мы Адаму, если так часто будем давать ему снотворное. Я понимаю, ты руководствуешься вопросом личного пространства, да и парня жалеешь, но…

— Больше снотворное не понадобится, — уверенно ответила девушка.

— То есть?..

— Сегодня я сделала основную работу, дальше всё зависит от желания парня встать на ноги.

— Да уж…такое желание, хоть привязывай, — засмеялся старик. — Когда Адам почувствовал судороги и смог, наконец, пошевелить пальцами на левой ноге, то плакал от счастья…

— Ага, а потом от боли, — иронично хмыкнул Георг. — Хорошо, хоть Юсуп смог массажем снять спазмы, иначе даже не знаю, что б мы делали.

— В следующий раз вызывайте "Скорую", — посоветовала Ольга. — Они сделают укол, расслабляющий мышцы…Или ещё лучше — съездите завтра к хирургам, делавшим Адаму операцию, пусть убедятся, что парень идёт на поправку. Объясните им про судороги и вас обязательно обеспечат нужными лекарствами, а уж укол Юсуп сможет и сам сделать.

— Правильно, сделаю, — массажист, которого Ольга "полечила" после вечернего сеанса Адама, просто светился довольством. — Эх, девочка, руки у тебя волшебные и сердце золотое…

— Только глупое, — буркнул Георг. Он всё ещё был расстроен, что девушка отказалась принять от него пухлый конверт с "благодарностью". — Поехали, отвезу тебя к бабушке.

В машине, прежде чем Георг завёл мотор, Ольга тронула его за руку и попросила:

— Подожди, есть разговор.

— Да? — развернулся к ней Барон.

— Не знаю, в курсе ли ты, что у Адама есть дар…

— Дар? Не понимаю, о чём ты…

— Вот ты, до недавнего времени, был "чёрным", я — "белая", а Адам — он нейтральный…

— Как такое может быть? — опешил мужчина.

— Да я тоже впервые вижу, — покивала головой Ольга. — Дар у парня есть, но он им не пользуется…хотя, — она хмыкнула, — я не права. Адам пользуется даром, когда пишет картины. Вот почему, рассматривая его работы, так трудно отвести взгляд.

— Я тоже это замечал, — задумчиво протянул Георг. — Значит, дар, говоришь?

— И сильный, но…как бы в спящем режиме, Адам пользуется им лишь в творчестве…надеюсь.

— Если б было иначе, я бы заметил, хотя теперь, когда ты сказала, буду специально следить… Ну, чтобы сын не наделал моих ошибок.

— Адам знает о тебе?

— Откровенно на эту тему мы никогда не разговаривали, но парень ведь не дурак, видит моё окружение, а уж какие выводы делает… я не знаю, стоит ли теперь ему объяснять.

— Будь ты на его месте, хотел бы знать? — спросила Ольга.

— Обязательно.

— Вот и ответ.

— Ох, не знаю, Оля, вокруг меня так быстро всё меняется. Ладно, я подумаю над этим. Поехали домой.

— Георг, ты меня сейчас вези не домой, а в костёл Святых Петра и Павла, я там встречаюсь с бабушкой. Кстати, у неё в храме есть знакомый священник, может, договориться с ним о крещении Адама?

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Георг. — Мне было недосуг, да и как-то боязно…

— Позвони мне завтра, когда вернётесь с сыном из больницы. Интересно, как врачи воспримут то, что Адам начал выздоравливать…только не нужно рассказывать им обо мне.

— Не беспокойся, о твоём участии в лечении сына знает только Юсуп, а он будет молчать, как и я.

— Это хорошо, спасибо.

— Нет уж, — засмеялся Барон, — тебе спасибо. Огромное.

26

Вечерняя служба в костёле уже заканчивалась, когда к отцу Юргасу, запыхавшись, подошёл настоятель храма и отвёл его за алтарь.

— Ты не знаешь, что за девушка сидит рядом с твоей знакомой, госпожой Варгене?

— Вероятно, её внучка, Ольга. Я тебе рассказывал о её приезде, — Юргас с беспокойством посмотрел на красное лицо настоятеля. — Опять приступ?

— Да, — отмахнулся тот. — Я уже использовал ингалятор, но, как видишь, он не очень помогает. С каждым разом эффект всё слабее и слабее. Но сейчас речь не обо мне. Понимаешь, эта девушка — "белая"… — посмотрев на изменившееся лицо товарища, отец Петрас вздохнул. — Ты знаешь, но не можешь рассказать…

— Тайна исповеди.

— Я понимаю, но дело в том, что я же видящий…

— И ты увидел Ольгу?

— Когда она вошла в храм, я словно ослеп от её блеска. Здесь, где от белизны и так светло, будто днём, девушка засияла первозданным божественным светом… И я прозрел… "Белая" такой силы… Я подобного никогда не встречал… Что ты о ней знаешь?

— Пока ничего. Думаю, Тильда привела внучку, чтобы познакомить её со мной. — Юргас внимательно посмотрел на товарища, чуть дышавшего после приступа астмы. — Не уходи никуда, я приглашу дам на чай в нашу гостиную, мы поговорим, а там…всё в руках Божьих.

— Спаси и сохрани тебя пресвятая Богородица, сын мой…и спасибо.

— Я просто в шоке, бабушка, — шептала Ольга, потрясённо рассматривая убранство костёла Святых Петра и Павла. Внешне выглядевший вполне обыденно, внутри храм поражал богатством изысканной белизны, которая со стен и лепного потолка с ангелами, распространялась на многочисленные статуи и барельефы. На этом белом фоне особенно ярко выделялись старинные иконы и картины древних мастеров.

— Словно вишенки на глазури, — прокомментировала Ольга.

— Вот-вот, — гордо шептала в ответ Тильда. — А теперь представь, если б белый цвет убрали и всё расписали красками…

— Икон не было бы видно, — покивала головой внучка. — Зато на фоне сияющей белизны они просто притягивают взгляд. Красиво!

В конце службы Ольга не захотела стоять в очереди, чтобы принять причастие из рук священника, а отошла в сторону и подождала бабушку у двери. Тильда, перекрестившись на выходе из костёла, молча отвела внучку в небольшую нишу и жестом пригласила присесть.

— Сейчас Юргас освободится и подойдёт, — шепнула она.

— Ты что так таинственно?..

— Он дал понять, что хочет поговорить.

— Ну да, мы ведь тоже хотели.

— Так это мы…

— Не нагнетай, ладно? — нахмурилась девушка. — А то я всюду начну видеть божественные знаки.

— Разве это плохо?

— Да напрягает…а жизнь-то одна.

— И что ты хочешь этим сказать?

— То, что мне хоть иногда нужно думать о себе, иначе не будет у меня ни семьи, ни детей…одни божественные знаки.

— Жаль, — выдохнул за спиной низкий мужской голос, — а я так надеялся… Здравствуй, Тильда.

Юргас был очарован внучкой своей подруги. Пригласив гостей к себе на чашечку чая, он провёл их в небольшую комнату, обустроенную в пристройке к костёлу.

— Здесь неподалёку монастырские келии, где братья готовятся к вечерним молитвам, так что уж извините, к себе не приглашаю. Нельзя.

— Мы понимаем, — кивнула, подморгнув Ольге, Тильда. — И прежде, чем ты начнёшь расспросы моей внучки, а ты это сделаешь, я знаю… Так вот, давай, вначале, поговорим о венчании Витольда. Настоятель определился с датой?

— Да, ровно через десять дней, в пятницу 18 сентября.

— А время?

— Думаю, лучше всего обряд провести утром, в 10, тогда мы сможем ненадолго закрыть храм для туристов, чтобы на церемонии вам никто не мешал.

— Это было бы замечательно, — поблагодарила священника Ольга.

— Спасибо, — сморгнула слёзы Тильда. — Ладно, я всё поняла и теперь мне нужно кое-что сверить с календарём…так что можешь приступать к пыткам… э-э…моей внучки.

— Тильда, — укоризненно протянул святой отец.

Но его приятельница уже не слушала. Передвинувшись под торшер к журнальному столику, она вытянула из сумки большой ежедневник и начала что-то быстро писать, поглядывая на церковный календарь у окна.

— Отче, я готова ответить на любой ваш вопрос, — кивнула доброжелательно Ольга. — Единственная просьба — не разглашать посторонним суть нашей беседы.

— Хорошо, — вздохнул Юргас, опуская глаза и мысленно извиняясь перед отцом настоятелем, когда вдруг услышал тихий смешок.

— Ему — можно, — улыбнулась девушка.

— Кому?

— Тому, перед кем вы мысленно извинились.

Священник от неожиданности даже отодвинулся подальше, чуть не уронив тяжёлый стул.

— И нет, я не читаю чужие мысли, — спокойно объяснила Ольга, — просто они иногда всплывают у меня в голове. Ничего сверхъестественного.

— Вы думаете, ничего?

— Прошу, как чадо божье, именовать меня на "ты", — чуть ехидно добавила девушка и чинно сложила руки на коленях. — Я готова отвечать…

Одетая в длинное холщовое пальто, скрывавшее чёрные джинсы, (дабы соблюсти церковные правила), она сдвинула на плечи цветную шаль, давая возможность старому священнику рассмотреть себя, скажем так, более тщательно. И Юргас лишь тихо вздохнул, молча удивляясь, как оказывается, много общего у этой украинской красавицы с его подругой Тильдой.

— Как же ты похожа на бабушку…только волосы чёрные, — неожиданно сказал он. — Она в молодости не одно сердце разбила…

— Но не ваше, — понимающе кивнула Ольга.

— Давай, всё же поговорим о тебе, дитя, — спохватился Юргас, уходя от слишком личной темы. — Твоя бабушка рассказала мне о силе, которую даровал тебе Всевышний. Я слушал и не верил, каюсь. Но сегодня, когда ты пришла в храм, наш настоятель…увидел тебя.

— Он "белый"?

— Нет, он — видящий, есть такой дар у церковников. После его слов я понял, как был неправ, и поэтому прошу прощения у тебя и у Тильды.

— Ничего, — хмыкнула Ольга, — мы прощаем.

— Спасибо, — улыбнулся священник. — А теперь мне хотелось бы побольше узнать о тебе.

Она кивнула и следующие полчаса рассказывала о детстве на Житомирщине, о работе в больнице, о том, как училась понимать и принимать свою силу и как в её жизни появился Учитель, а затем и его "Салон" с многочисленной клиентурой. О своём вдовстве и переезде в Киев Ольга рассказала кратко, добавив лишь, что это был единственный выход.

— Теперь моя паства — это вторая травма, — закончила рассказ девушка.

— Аминь, — тихо прошептал священник. — Значит, ты исцеляешь людей, скрывая свой дар…

— Да.

— Я понимаю, — вздохнул Юргас. — Но не кажется ли тебе, что этот талант, данный Господом, не должен использоваться вот так…обыденно. Согласен, ты помогаешь людям, но ведь есть те, кто действительно нуждается…

— Знаю, — Ольга, тряхнув головой, выдернула из-под шали свою косу и принялась её переплетать, не заметив изумленный взгляд священника.

— Седая! — тихо ахнул тот.

— Это после мужа… — девушка смутилась, но руки от косы не отдёрнула. — Святой отец, мне нужен ваш совет. Как жить дальше? Я понимаю, что многое могу и готова всегда помогать людям…Останавливает меня лишь нежелание публичности и сопутствующей ей "славы". Огласки я категорически не хочу…Почему? Мне кажется, мой удел — тишина и тайна, иначе Господь выбрал бы для этой работы другого кандидата в "белые".

— Дай мне время на раздумье, дочь моя, — вздохнул священник. — Это слишком важно, чтобы вот так, наобум, что-то советовать. Я позвоню, когда буду готов к следующей беседе, а пока…

— Зовите его, — благосклонно улыбнулась красавица и налила себе свежего чаю.

Настоятель почему-то умилил Ольгу, вызвав желание обнять его и успокоить. В отличие от отца Юргаса, высокого, худого и представительного старика, он был небольшого роста, почти круглый, как Колобок, и со смешными очками-пенсне на аккуратном маленьком носу, из-за чего выглядел солиднее и старше. "Хотя он ещё не старик, — поняла девушка. — Немного за шестьдесят. И очень болен…вот почему отец Юргас беспокоился".

Она встала навстречу настоятелю, оказавшись с ним одного роста, и вежливо поклонилась, давая молча понять, что руку ему, как принято у католиков, целовать не будет.

— И не нужно, дочь моя, — тихо ответил настоятель. — Не сейчас…

— Как мне к вам обращаться?

— Отец Петрас.

— Очень приятно, Ольга. Присядьте, пожалуйста сюда, — она выдвинула в центр комнаты тяжёлый стул и встала за его изголовьем.

— Я думал, мы вначале поговорим, — священник выполнил просьбу девушки и тихо закашлялся, прижимая к губам большой платок.

— Обязательно, но позже. А сейчас мне нужна тишина.

"Боже, за что же ты так наказываешь своих верных слуг? — девушка вздохнула, закончив диагностику, и подняла взгляд на отца Юргаса.

— Я постараюсь помочь… прямо сейчас, но мне нужна вода, прохладная…

— Есть святая, здесь, в храме, — ответил он тихо, пытаясь не потревожить уснувшего во время диагностики настоятеля.

— Прекрасно, — кивнула Ольга. — Ещё нужны полотенца, ведро и небольшой таз.

— Сейчас всё будет, — и священник вышел отдать распоряжения.

— Что с отцом Петрасом? — прошептала бабушка, ёрзая от любопытства.

— Его лёгкие забиты тромбами и мокротой.

— Беда, — выдохнула Тильда. — Ты уж поосторожнее там…

— Ба, я всегда осторожна с пациентами.

— Прости меня, Господи, но я сейчас говорила не о настоятеле, а о тебе, — покивала, улыбаясь, бабуля. — Себя побереги, ладно?

— Обещать не могу, но постараюсь. В конце концов, у меня в планах на завтра Анна, так что мне нужно быть в форме.

— Вот-вот.

Через несколько минут отец Юргас поставил рядом с Ольгой всё, что она просила, и поинтересовался:

— Чем я ещё могу помочь?

— Будете ассистировать…Одну минуту, — девушка дотронулась пальцами к вискам настоятеля и разбудила его. — Отец Петрас, — она обошла стул и присела на пол, вглядываясь в близорукие глаза священника. — Я сняла ваши очки, пока они будут только мешать…Так вот, я хочу сейчас удалить из лёгких мокроту, но мне понадобится ваше содействие.

— Да, конечно, — покивал он. — Какое?

— Просто доверьтесь мне и выполняйте все указания.

— Хорошо.

— Тогда, во-первых, нужно, чтобы вы разделись до пояса…Да-да, я понимаю, вам нельзя, целибат и всё такое, но я ведь медик, целитель и не могу лечить вас, не касаясь… Рядом будет отец Юргас…а бабушка отвернётся и смотреть не будет. Нет, она не уйдёт, потому что будет нужна на подхвате, мало ли что…а посторонних сюда мы не пустим.

— А-а…

— Я не хочу вас пугать, но положение серьёзное. Лёгкие забиты тромбами и мокротой под завязку. Вы ведь пользуетесь ингалятором от астмы, да? Так вот, когда сосуды, а вместе с ними и альвеолы, под воздействием лекарства расширяются, вы начинаете глубже дышать…и с каждым вздохом ещё глубже втягиваете в лёгкие слизь и тромбы. У вас, наверное, уже и голова кружится, и давление высокое? Это от нехватки кислорода.

— Я чувствовал, что ингалятор не помогает, а он, оказывается, ещё и ухудшал моё состояние, — у настоятеля затряслись губы и он всхлипнул. — Боже!

— Знаете, — проникновенно зашептала Ольга, придвигаясь ближе к священнику. — Я давно убедилась, что меня ведут по жизни к тем, кто особенно нуждается. И раз уж я здесь…неужели вы хотите оспорить Божью волю?

— Нет, — выдохнул настоятель. — Я не смею.

— Тогда раздевайтесь до пояса.

Ольга встала на ноги и принялась убирать со стола.

— Зачем? — вскинул брови Юргас.

— Дерево крепкое, отца Петраса выдержит, — она постучала кулаком по столешнице. — Помогите товарищу лечь на живот, головой к самому краю.

— Есть такая процедура — бронхоскопия. Больному через горло вводят в лёгкие специальную трубку и с её помощью отсасывают мокроту. Но в данном случае к бронхоскопу прибегать опасно, так как у отца Петраса сильное воспаление бронхов и любое инородное вторжение может вызвать кровотечение или кое-что похуже.

— Так это не астма? — вскинулся священник.

— Астма, но есть ещё и бронхит, оттого приступы всё чаще и тяжелее.

— Я же просил тебя показаться врачу, — сердито прогромыхал отец Юргас, — ведь второй день с температурой ходишь.

— Я и собирался, завтра, — настоятель опустил голову, упёршись носом в стол и часто задышал. — Но всё равно не верил, что мне помогут.

— Так, не будем тянуть время, — Ольга встала над столом и положила руки на плечи настоятелю. — Сейчас я начну из бронхов вытягивать мокроту, будет неприятно, так что терпите. Когда почувствуете тошноту, отец Юргас подаст вам таз…

Тильда украдкой подсматривала фантасмагорическую картину — её внучка колдовала над священником. "Хотя это, скорее, напоминает массаж", — мысленно поправилась она. Ольга, наклонившись над телом пациента, медленными движениями разглаживала его спину от поясницы до шеи. Периодически отца Петраса тошнило, но "ассистент" Юргас был начеку и ловко подставлял ему таз для сплёвывания мокроты или подавал воду, чтобы товарищ прополоскал рот. При этом Юргас не переставая молился Пресвятой Деве, прося её о милосердии и помощи.

Процедура заняла двадцать минут, после чего Ольга усыпила пациента, а потом, встав у него в головах, занялась приведением в порядок общее состояние организма. Спустя какое-то время, девушка присела на стул, сложив на коленях дрожащие руки, и тяжело вздохнула.

— Бабушка, сделай мне через час крепкого и очень сладкого чаю, — попросила она, откидывая голову на подголовник. — А пока не пугайся, я ненадолго отключусь… так что не трогай меня, ладно?

В комнате воцарилась тишина. И настоятель, и целительница спали, восстанавливаясь после неприятной процедуры. Отец Юргас, сдвинув всё "оборудование" в дальний угол, присел рядом с Тильдой и тихо спросил:

— Что нам делать?

— Ждать, — она закусила губу, наблюдая за внучкой, а потом перевела взгляд на спящего на столе отца Петраса.

— Как он?

— Думаю, хорошо…Теперь хорошо.

— А его мокрота?..

— Я не собираюсь это тебе показывать, просто поверь на слово — то, что Ольга достала из лёгких…просто уму непостижимо, как Петрас вообще дышал.

— Знаешь, — задумчиво протянула Тильда. — Я слышала краем уха вашу с Ольгой беседу…и пришла к выводу…или, скажем так, поняла, какое на самом деле предназначение у внучки.

— Да? Интересно послушать.

— Она сказала, её ведут по жизни. Кто? Сам догадываешься. Думаю, и встречи с людьми на её пути отнюдь не случайны. Понимаешь, о чём я? Так что не нужно девочку наставлять или учить, пусть живёт, как считает нужным. А если кому-то будет нужна помощь, Господь её обязательно направит.

— Значит, тишина и тайна, — кивнул священник. И на вопросительный взгляд подруги, объяснил, — так Ольга выразилась, что её удел — это тишина и тайна.

— В работе, заметь, — хмыкнула Тильда. — А в личной жизни внучка может жить как пожелает…

— Если ей позволят.

— О, в этом я не сомневаюсь. Как говорит Ольга, закон равновесия соблюдается во всём, думаю, будет соблюдаться и в её жизни.

— Я подумаю над твоими словами, — кивнул отец Юргас.

— Подумай, а я пока заварю чай.

Первым очнулся настоятель. Зашевелился на столе, судорожно хватая ртом воздух, а потом охнул:

— Господи, я дышу!

— Несомненно, брат, — ухмыльнулся Юргас, помогая товарищу слезть со стола, — выглядишь хорошо, кожа порозовела, да и взгляд стал ясным.

Натягивая рясу и косясь одним глазом в сторону отвернувшейся Тильды, отец Петрас радостно воскликнул:

— Ты не понимаешь… Я уже и не помню, когда в последний раз вдыхал воздух полной грудью!

— Тише, не кричи, Ольга отдыхает…

— Ох! — перешёл на шёпот священник. — Я не увидел её за спинкой стула, думал, девочка вышла…

— Куда? — сварливо отозвался Юргас. — Монахов пугать?…Она тебя вылечила и свалилась сама…

— Пресвятая дева! А что же делать? — побледнел Петрас.

— Внучка предупредила, чтобы мы её не беспокоили, она скоро очнётся, ответила Тильда, оборачиваясь. — Хорошо выглядите, святой отец.

— Спасибо…хотя мне очень неловко, что вам довелось быть свидетельницей такого неприятного процесса.

— Зато очень познавательного, — Тильда привела в порядок стол и налила настоятелю чая. — Пейте, вам сейчас это особенно нужно.

— Спасибо.

Пока отец Петрас маленькими глотками наслаждался чаем, Юргас рассказал ему и о разговоре с Ольгой, и о выводах Тильды.

— Думаю, госпожа Варгене во многом права, — покивал настоятель гладко выбритой тонзурой. — Вмешиваться в деятельность Ольги не нужно, а вот дать совет или просто поговорить… Мне кажется, любому человеку нужен собеседник, которому доверяешь.

— Ваша правда, святой отец, — улыбнулась Тильда. — А внучке в её важной миссии тем более необходим тот, с кем она могла бы посоветоваться или просто рассказать о наболевшем. Это ведь огромная ответственность, лечить и спасать больных, и я сейчас говорю не только о страждущих телах, но и о душах людей. За неделю знакомства, я заметила как Ольга изменяет окружающих, делая их лучше и просто счастливее. Да я сама тому пример…

— Это правда, — согласился с ней Юргас. — Ты действительно стала живее, активнее, у тебя вновь появилось любопытство в глазах и…

— Радость жизни, — закончила за него фразу Тильда. — Об этом написала мне в письме Зоя, мать Ольги, когда просила приехать Витольда познакомиться с дочерью. Внучка к тому времени уже два года, как вдовела, самоизолировалась от всех и ничему не радовалась. Вот Зоя и понадеялась, что встреча с отцом вновь принесёт Ольге радость жизни…А теперь внучка принесла эту радость всем нам.

— Аминь, — тихо прошептали священники.

Выпив чаю, отец Петрас извинился и вышел из гостиной, вернувшись, спустя короткое время, с небольшой иконой в руках, иконой непростой, старинной и со следами мироточения.

— Ты что, Петрас? — ахнул товарищ.

— Ольга потратила на меня много сил. Я ведь вижу это. Возможно, святые Пётр и Павел, помогут ей очнуться.

— Рискуешь, — нахмурился отец Юргас.

— Моя спасительница того стоит.

Священник аккуратно вложил икону в руки спящей Ольги и "святая троица" замерла, с волнением наблюдая за девушкой. Шли минуты и вдруг…

— Аура Ольги вновь начинает усиливаться и блестеть, — прошептал настоятель. — И процесс происходит очень быстро.

Очнувшись, Ольга с удивлением уставилась на улыбающиеся лица священников и Тильды, а затем опустила взгляд и поняла, что именно держит в руках.

— Прости меня, Господи, но это лучшая батарейка для подзарядки, какую я только могла себе представить, — пробормотала она.

Дружно грянул хохот. Смеялись святые отцы, хихикала бабушка, смех поддержала и Ольга, прижимая к груди икону, а затем девушка прижалась лицом к лику Святых и искренне прошептала: "Спасибо".

— Вот так, — удовлетворённо вздохнул настоятель. — Святые вернули нам Ольгу, а в ответ девочка вновь сделала икону жемчужиной иконостаса, — он с почтением принял из рук Ольги образ и показал его Юргасу и Тильде.

Те ахнули, икона замироточила. По ликам Святых Петра и Павла проступили влажные следы и в комнате ощутимо запахло сладкими цветами.

— Я отнесу икону на место и предупрежу братьев, — с волнением прошептал отец Юргас. — Это очень важно для нашего храма, думаю, завтра мы начнём утреннюю службу с праздничной литургии. Вы ведь придёте?.. Тильда? Ольга?

— Прости, не получится, — с сожалением ответила Тильда. — Утром оперируют Анну…и мы с Ольгой обязательно должны быть в больнице.

— Что?.. Как оперируют?.. Почему? Что случилось?

Пока Тильда объясняла взволнованному Юргасу проблему со здоровьем племянницы, Ольга решила воспользоваться моментом и поговорить с настоятелем об Адаме. Но тот начал первым.

— Спасибо огромное, дочь моя, за то, что помогла мне без просьб и объяснений, — отец Петрас поправил очки и обезоруживающе улыбнулся. — Я чувствую себя просто отлично. Оказывается, это так прекрасно, просто дышать…Но что мне делать дальше? Нужно обращаться к врачу?

— Нет, — улыбнулась Ольга. — Я так долго не просыпалась потому, что полностью вас вылечила, истратив на это всю свою силу. Так что бронхита больше нет, да и астма, думаю, будет беспокоить теперь нечасто. Сердце у вас здоровое, сосуды я почистила, печень укрепила. Соблюдайте диету и будете полностью здоровы.

— Спасибо, Ольга, — и священник, схватив руку девушки, поцеловал её. — Спасибо от всей души…и если я могу хоть чем-то быть полезен…

— А можете, — подмигнула красавица и засмеялась. — У меня будет к вам просьба…но не сейчас. То есть, я думала действительно с вами поговорить об одном деле, но заметила, что уже поздний вечер. Нам всем нужен отдых, а завтра мне с бабушкой ещё и рано вставать, ехать в больницу…

— Когда же?..

— Я освобожусь дня через два. Вам сюда можно позвонить?..

— Конечно, — покивал головой священник. Он нашарил в глубоком кармане рясы небольшое портмоне и вытащил из него визитку. — Я буду ждать… Звони и приходи, чем смогу, помогу обязательно.

— А я обещаю ответить на все ваши вопросы, — улыбнулась девушка.

Когда за посетительницами прибыло такси и они, попрощавшись, уехали домой, настоятель торжественно водрузил икону в центр алтаря, а потом, помолившись во славу Господа и Пресвятой Девы, обратился к отцу Юргасу:

— Возможно, ты не понял, но сегодня нас посетила Святая…

— Думаешь?

— Те, кого впоследствии называли Святыми, при жизни были обычными людьми…то есть, необычными, конечно, ведь они шли по жизни, творя чудеса, хотя думали, что просто честно делают своё дело. И Ольга именно такая. Она не считает свой дар ни благословением, ни наказанием, просто от всего сердца делится своей волшебной силой, неся больным исцеление, а их душам облегчение и надежду на новую жизнь. И разве это не чудо?

— Аминь.

27

— Что ж такое? — тихо бормотала Тильда. — Мы уже третий час сидим под операционной, а конца всё не видно…

— Успокойся, родная, — Ольга положила руку на дрожащую ладонь бабушки и влила в неё силы. — Нельзя думать о плохом. Мысли тоже материальны, знаешь ли.

— Ох, нет, я ничего такого не думала, — начала торопливо оправдываться старушка, — просто устала ждать и…

Двери в конце коридора открылись и в сторону вскочивших Ольги и Тильды энергично двинулся Карл Петравичус, хирург, оперировавший Анну.

— Всё хорошо, госпожа Варгене, — громко сказал он на подходе, — мы закончили.

— Благослови вас Пресвятая дева, — Тильда рухнула обратно на стул и заплакала. — Извините меня…

— Ну что? — поинтересовалась Ольга, когда врач присел рядом сними. — Как всё прошло?

— Опухоль мы удалили, но пришлось повозиться со спайками, которые образовались из-за неё…

— Вот, — погрозила пальцем Ольга, — а я ведь говорила Анне, что нельзя тянуть с операцией.

— Совершенно верно, зато теперь мы уверены — рецидивов не будет, по всем параметрам опухоль выглядит доброкачественной, хотя окончательный анализ, конечно, сделают в лаборатории. В любом случае, вашей родственнице больше ничто не угрожает…Госпожа Варгене, — Карл похлопал Тильду по колену. — Сейчас Анну повезут в палату, она уже очнулась и будет неправильно, если увидит ваши слёзы…

— Вот-вот, с мнительностью тётушки это легко, — ворчливо заметила девушка. — Бабушка, давай, приводи себя в порядок, посидишь с Анной часок и марш домой…Кстати, не забудь, тебе ещё предстоит выдержать удар тяжёлой артиллерии.

— Вы о чём? — удивился хирург.

— Понимаете, Карл, — начала объяснять успокоенная Тильда. — Моя племянница категорически запретила рассказывать об операции её сыновьям…

— Они не знают?

— Нет. Мальчики, хоть и взрослые, но, когда дело касается их матери, паникуют, как подростки. Анне же хотелось спокойно сосредоточиться на предстоящей операции, вот она и поставила нам условие — ляжет под нож, только если мы её прикроем.

— Ага, — задумался Петравичус. — Тогда у меня просьба — повремените с этим сообщением до завтра. Сегодня госпоже Зуокене будет не до посетителей и их волнений.

— Это хорошо, — выдохнула облегчённо Тильда. — Я тоже хочу отдохнуть, расслабиться и…

— Выпить рюмку коньяку, — подмигнул хирург. — Разрешаю перед сном.

— Обязательно, — кивнула старушка. — И спасибо вам, доктор.

— Пожалуйста, — врач встал, попрощался и направился к себе, кинув на ходу. — Ольга, загляните вечером ко мне в кабинет, есть разговор.

Анна выглядела настолько бледной, что её лицо почти сливалось с цветом подушки. Но женщина улыбалась и тихо шептала:

— Мне сейчас так хорошо, я словно летаю…

— Это обезболивающее, лёгкий наркотик, — шепнула Ольга бабуле. — Так надо. Сейчас Анна уснёт и проспит до вечера, а я её, тем временем, подлечу и всё будет хорошо. Езжай домой и звони, когда захочешь, телефон у меня в кармане, я сразу отвечу.

— Ох, солнышко, ты не представляешь, какое облегчение знать, что ты здесь, рядом… Ладно, я поехала, Геле позвоню из дому.

— Думаю, Геля вскоре будет здесь, — улыбнулась Ольга. — Уж это я могу тебе обещать.

— Ты права, она отличная подруга, — покивала головой Тильда.

Скрипнула дверь в палату.

— Я не просто отличная. Я боевая, — прошептала вплывающая Геля.

Её разноцветный наряд, укутывающий крупную хозяйку до пят многослойным сари, напомнил Ольге парусник, который она когда-то наблюдала на Днепре.

— Вы так легко одеты, — поинтересовалась она. — Не холодно?

— Нет, меня греют мои жировые прослойки, — подмигнула Геля, а потом достала из кулька белый халат и присела у кровати Анны.

— Что же ты такая бледная? — прошептала она подруге.

— Ге-е-ля, — откликнулась та. — Мне так хорошо…

— Вот-вот, кайфуй, пока можешь, — ворчливо отозвалась Геля, — но я надеюсь больше тебя такой не видеть, а то краше в гроб кладут. — Она перешла на литовский язык и начала что-то торопливо втолковывать подруге, поглаживая её по руке.

— Ругается, — смекнула Ольга. — Ба, пойдём, я тебя провожу к выходу.

Попрощавшись с племянницей и Гелей, Тильда с облегчением покинула больницу и, выйдя на крыльцо, глубоко вздохнула.

— Слава тебе, Господи, наконец, этот кошмар закончился.

— Знаешь, — обняла её за плечи внучка. — Давай позвоним отцу, он приедет и заберёт тебя домой, ведь занятия у него, наверняка, уже закончились.

— Но мы ведь обещали Анне… — удивилась Тильда.

— Не говорить Казику и Дону, об отце речи не шло… Тем более, уверена, папа в состоянии сохранить великую тайну своей кузины до завтра, — фыркнула девушка. — А так ты и его в курс дела введёшь, и до дому доедешь.

— Молодец, хорошо придумала, — захихикала бабуля. — Уже звоню.

Спокойный и рассудительный Витольд негодовал. Его кузина, можно сказать, умирала, а он ничего не знал. Всю дорогу до дома он выговаривал матери, выталкивая словами наружу вдруг охвативший его ужас. И мать поняла его правильно.

— Я так понимаю, ты сейчас не только из-за Анны ругаешься. Дело ещё и в Беруте, да?

— Ох, мама, — вздохнул Витольд. — Я как представлю предстоящие роды…хотя какие уж тут представления…то просто с ума схожу. Как всё пройдёт? А вдруг будут осложнения? Ведь Беруте уже не молоденькая девочка…

— Она здоровая крепкая женщина и нормально справится с родами. Знаешь, сынок, я так тебе скажу — не хочешь бояться и переживать — согласись на партнёрские роды.

— Что? Какие роды?

— Партнёрские. Это когда муж принимает участие и в подготовке, и в самих родах, то есть, учится помогать жене переносить схватки и находится всё время рядом. Он же, кстати, перерезает пуповину у младенца…

— Жуть!

Витольд чуть руль не бросил, так его впечатлило услышанное, зато Тильда хохотала от души и с удовольствием дразнила сына до самого дома. Зато оказавшись на кухне и переодевшись в любимый халат, старушка вдруг сдулась и затихла, уткнувшись носом в рюмку с коньяком.

— Ты что, мам? — Витольд чмокнул её в седую макушку и присел рядом.

— Радуюсь.

— Что-то не похоже.

— Просто сил больше не осталось. Вот сейчас выпью рюмку, как доктор прописал, и отправлюсь в постель, пусть ещё и белый день на дворе. Полежу, почитаю, позвоню Ольге узнать, как там Анна — и спать.

— Да уж, — протянул сын, — доченька не перестаёт меня удивлять. Спелась с тобой и поддерживает во всех авантюрах…

— Ты ещё не знаешь, что Ольга придумала напоследок, — слабо улыбнулась Тильда. — Она предлагает мне поехать вместе с ней в Киев.

— А-а?

— Ага, — фыркнула мать. — Говорит, ты всё равно сейчас будешь всё время занят, так что до родов Беруте я вполне успею побывать в Киеве и узнать, как и чем живёт моя старшая внучка.

Витольд помолчал, переваривая новость.

— И что ты решила? — поинтересовался он наконец.

— Поеду, конечно.

— Может, это и правильно. Ольга за тобой присмотрит, всё покажет и расскажет…И, надеюсь, ты сможешь повидаться с Зоей, раз со мной она не захотела общаться.

— Это уже определится в Киеве, — вздохнула мать. — Сейчас для меня главное — твоя свадьба. Кстати, мы вчера побывали у Юргаса. Настоятель назначил дату церемонии на 18 сентября, в 10 утра. Ради этого для нас даже храм ненадолго закроют, чтобы посторонние не мешали венчанию.

— Как тебе это удалось? — воскликнул обрадованный Витольд.

— Да вот повезло. Ладно, сынок, — поднялась из кресла Тильда. — Я к себе, а ты поезжай, расскажи Беруте новости. Да и об Анне тоже расскажи. А я завтра с утра вызову к себе Казика и Дона и буду их "удивлять".

— Группа поддержки требуется? Если нужно, я приеду, — предложил сын.

— Не нужно, управлюсь как-нибудь…надеюсь.

— Ну уж нет! — решительно заявил Витольд. — Я хочу присутствовать! В конце-концов, это мои племянники, мы — семья…так что звони, когда договоришься о визите мальчиков, и мы с Беруте обязательно приедем.

— Хорошо. И спасибо.

Подруга Анны, Геля, просидела в больнице до вечера, страшно утомив Ольгу бесконечной болтовнёй. Толстуха, захлёбываясь, рассказывала новости современного Вильнюса, содержание каких-то сериалов и обычные сплетни о знакомых ей артистах, правда, когда она перешла на воспоминания об Анне, Ольга встрепенулась и стала внимательно слушать.

— Мы же с первого класса вместе, — делилась Геля. — И в школе, и в институте всегда помогали друг другу. Я была подружкой невесты на свадьбе Анны, а потом и крёстной Казимира. А она…выдавала меня замуж целых три раза, и ещё помогла приобрести салон-парикмахерскую и организовала первых клиентов.

— Да, такая дружба — это уже семья, — покивала головой Ольга.

— Конечно, семья, ближе Анны у меня никого нет.

Когда же Геля, наконец, собралась домой, Ольга, проводив её к выходу, завернула к Карлу Петравичусу.

— Вы хотели, чтобы я зашла к вам вечером, — напомнила девушка.

— Да-да, — доктор встал из-за стола и кивнул на небольшое кресло, стоящее у стены. — В палате, где лежит госпожа Зуокене, других кроватей нет, а это кресло — раскладное, заберите его для себя.

— А как же вы? Или другие врачи?

— Я уезжаю домой, а у дежурного врача есть кушетка.

— Тогда спасибо…

— И ещё, Ольга, перед сном Анну осмотрит госпожа Вилькайте, она сегодня дежурит до утра, врач хороший, да вы сами убедитесь… Так что не беспокойтесь ни о чём и спокойной ночи.

— Вам тоже, Карл, и спасибо за кресло.

Наступил вечер. Дежурный врач, оказавшаяся немолодой хмурой дамой, осмотрела Анну и удовлетворённо кивнула:

— Всё нормально. Сейчас сделают укол снотворного и, надеюсь, госпожа Зуокене спокойно проспит до утра. — А потом она снисходительно посмотрела на Ольгу, устроившуюся в углу на кресле Карла, и цинично заметила, что "ничему не удивляется, такой красотке мужики всегда готовы помочь, тем более, Карл, известный плейбой…" Дама поджала губы и, не прощаясь, вышла.

— Ольга, — тихо позвала тётка.

— Да? — девушка вскочила и наклонилась на больной.

— Не обращай внимания. Эту жуткую бабу тут никто не любит. Она вечно говорит всем гадости. Медсёстры шепчутся, что из-за вредного характера от неё мужчины сбегают так быстро, что замужем она так и не побывала, вот и бесится.

— Тётя, если вы думаете, что меня задели её слова, не переживайте, у меня на такое иммунитет с детства.

— Ну да, ты ведь красавица, а многие женщины не выносят конкуренции, пытаясь унизить или оболгать соперницу.

— Бывает, да что уж теперь…

Тут в палату вошла молоденькая медсестра, почирикала на литовском, улыбаясь, сделала Анне укол снотворного и упорхнула, пожелав спокойной ночи. Вскоре на этаже погасили свет, больница медленно затихла и всё погрузилось в сон. Заснула и Анна, выпив перед сном глоток воды. А Ольга, сходив предварительно "на разведку" и, убедившись, что в палату больше никто не войдёт, занялась делом.

Девушка встала в изголовье кровати, положила пальцы на виски тёти и приступила к "работе".

"Так, сердце работает нормально, организм вполне справляется со стрессом после операции — это хорошо…а вот остатки спаек на месте опухоли — сигнал тревожный, так что придётся потрудиться и убрать их до конца. По-видимому, Карл эти спайки не заметил или посчитал неважными, а они ведь будут болеть и тянуть…"

Через час, сняв воспаление и полностью очистив и укрепив организм Анны, Ольга решила пройтись перед сном по коридору до туалета. Девушку порадовало, что маленькое отделение мирно отдыхает, сестричка спит, прикорнув на кушетке у окна, тихо шепчут секунды большие часы под матовой лампочкой ночника на стене, и в темноте виднеется лишь узкая полоска света, падающая из-под двери дежурного врача. "Не спит, — поняла Ольга. — Значит, можно пообщаться и расставить все точки над і". Девушка тихо стукнула в дверь и вошла в кабинет.

— А, "белая", — хмыкнула тётка, — я знала, что ты придёшь. Чай будешь?

— Буду, спасибо, — Ольга кивнула и села напротив "чёрной". — Как к вам обращаться?

— Моника, и можно на "ты", — врач организовала чай, потом уселась за стол и вздохнула. — Будешь возмущаться, почему я здесь работаю?

— Мне просто интересно, — кивнула Ольга. — "Черные", как правило, долго в больницах не задерживаются, предпочитая здоровую "пищу", иначе можно засветиться, ведь смертность больных начинает расти.

— Я знаю, — ласково согласилась тётка. — Но, видишь ли, в ряды "чёрных" я попала совсем недавно, проработав хирургом-гинекологом больше 30 лет. Так что уж до пенсии куда мне деваться? Да и на рабочем месте я гадить не собираюсь, тем более, тут всегда можно нарваться на…оппонентов.

— Они здесь часто бывают?

— Да "белые", вообще — редкость, хотя в больницах, да, встречаются чаще других, ведь врач — профессия гуманная. Хотя такую силу, как у тебя, я вижу впервые. Ты знаешь, что просто светишься, девочка?

— Мне говорили, — улыбнулась Ольга. Почему-то эта женщина у неё совершенно не вызывала отторжения, несмотря на черноту. Да и чернотой-то это можно было назвать с большой натяжкой. — Ты не жалеешь, скажем так, о смене ориентации?

Моника громко рассмеялась, но быстро затихла, глянув на двери кабинета, а потом перевела взгляд на девушку.

— Всё спокойно, — подтвердила та. — Можно говорить.

— Для меня это был единственный выход, — помолчав минуту, ответила врач. — Я ведь не знала, что делать… и не могла понять что так переполняет душу…боялась сорваться и наделать глупостей. Но однажды появились "чёрные", просветили и научили справляться со своей силой. Стало легче… немного. Хотя, на самом деле, это меня не радует. Но теперь, по крайней мере, я знаю, что со мной происходит и есть с кем это обсудить.

В комнате повисла тишина, а Ольга, осторожно подбирая слова, спросила:

— Но сейчас, когда ты всё осознаёшь, тебе лучше? Появилось чувство удовлетворённости…или "чернота" по-прежнему мешает жить?

— Откуда?.. — изумилась Моника, а потом нахмурилась. — Что-то ты много о нас знаешь.

— Да уж научили, — невесело скривилась девушка.

"Оппоненты" замолчали, прихлёбывая чай, а потом врач честно ответила:

— То, что я официально стала "чёрной", лишь всё усложнило. Теперь надо мной есть…э-э…куратор и мне приходится считаться с его мнением, да и хлопот прибавилось…разных.

— Значит, жалеешь?

— В этой жизни за всё нужно платить.

Ольга внимательно рассматривала Монику, профессионально замечая и желтизну кожи врача, и сухость морщин на её шее. "Неужели она за собой не ухаживает? — подумала девушка. — Непохоже, такая дама, одинокая, интересная, наверняка, должна уделять себе много времени. В чём же дело?"

— Ты разрешишь себя осмотреть? — спросила она.

— Зачем? — насторожилась Моника.

— Я хороший диагност, — пожала плечом Ольга. — Возможно, скажу то, чего ты о себе ещё не знаешь, но мне нужно добровольное согласие.

— "Белые" не вредят, — задумчиво процедила врач, посматривая на кивнувшую головой девушку. — Значит, ты что-то увидела. Что?

— Ещё сама не поняла, потому и спрашиваю разрешение. Что скажешь?

— А давай, мне, в любом случае, терять нечего.

— Хорошо, ты не вставай, я сама… — Ольга обошла стол, встала над Моникой и положила пальцы на виски врача. — Просто посиди тихо…

"Чернота" пациентки была сродни тонкой плёнки, которую девушка легко прошла, и, оказавшись внутри Моники, привычно занялась диагностикой. Врач оказалась на удивление здоровой женщиной, сердце, печень, сосуды были в норме, зато почки Ольгу удивили. "Вот это надпочечники!" — ахнула девушка. Вместо привычной вершины, каждая почка заканчивалась крупным наростом, возле которого клубилась тёмная дымка. Ольга попробовала потрогать эту темноту, но отдёрнула руку, засомневавшись в том, как прореагирует "чернота" на её вмешательство.

Девушка отступила от Моники, молча вымыла руки в умывальнике в углу кабинета и вернулась на своё место за столом.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Моника.

— Всё дело в надпочечниках, они увеличены и поэтому вырабатывают слишком много тестостерона, отсюда и агрессивность, и злость, и прямая дорога в "черноту"…я так думаю.

— Хочешь сказать, это всего лишь гормоны?.. — не поверила врач. — Из-за них я стала "чёрной"? Не может быть!

— К "черноте" у нас у всех есть предрасположенность, — грустно ответила Ольга, — почему-то с самого детства люди легко поддаются искушению зла. А гормоны и правильное воспитание это нейтрализируют…или уравновешивают, скажем так. Но у тебя произошёл сбой… Скажи, ты когда в последний раз сдавала анализ на гормоны?

— Кажется, никогда. Не было необходимости, — подняла брови Моника. — Я знаю, что здорова.

— Да, ты здорова, я проверила, но вот почки…

— Если спина иногда и тянет, так и мне уже под пятьдесят.

— Знаешь, это ведь легко проверить. Сдай анализ на андрогены и не удивляйся, если окажется, что тестостерон много выше нормы.

— Хорошо, — Моника задумалась, сцепив длинные пальцы в кулак, — я почти верю, что так и будет. А потом?

— Начнёшь принимать лекарства. Я не очень ориентируюсь, какие именно сейчас препараты в ходу, думаю, специалист подскажет. Знаю лишь, что их придётся пить до конца жизни.

— Угу, — "черная" замолчала, а потом посмотрела на Ольгу и вдруг улыбнулась. — Спасибо.

— За что?

— За надежду. Если мне удастся себя обуздать…вся жизнь изменится к лучшему.

— Я пробуду в Вильнюсе до 15 сентября, — понимающе хмыкнула девушка. — Захочешь более кардинальных перемен — обращайся. — Она встала и потянулась, выгнув спину. — Прости, затекла. Пойду к себе в палату, спокойной ночи.

— Ещё раз спасибо, — Моника помахала ей рукой и подтянула к себе ноутбук. — А я пока поинтересуюсь в сети, что сейчас пишут о надпочечниках.

28

Утро у Тильды прошло бурно. Вызвав к себе внуков, а вместе с ними и Витольда с Беруте, она сообщила новость об операции Анны. Что тут началось! Крики, обвинения, обиды. Первым, как и ожидалось, успокоился Казимир.

— Бабушка, — вздохнул он, плюхнувшись на стул, — объясни, наконец, что с мамой? И почему вы от нас это утаили?

— У мамы обнаружили доброкачественную опухоль на яичнике. Она долго колебалась, решаясь на операцию, и совсем извелась…хотя Геля и требовала обо всём рассказать на семейном совете…

— Анна ведь сильно похудела, а я думал — новая диета, — заметил виновато Витольд.

— Какой же я слепец, ничего не видел и не замечал, — Донатас присмирев, прекратил бегать по кухне, и сел рядом. — Ба, и что теперь?..

— Решиться на операцию вашу маму подтолкнул приезд Ольги. Она, хоть и не врач, но сразу поняла, что с Анной что-то не так…

— Да наша Ольга лучше всех врачей, — вновь взвился Дон. — С её опытом и знанием тела, конечно, сестрёнка заподозрила неладное.

— Вот тогда-то и я всё узнала, — покивала головой Тильда. — Крику было… Правда, внучка нас успокоила. Она объяснила Анне, как сейчас проходят операции, ну и уговорила её сразу же лечь в больницу. А та заявила, что согласна на это лишь с одним условием — вы ничего знать не будете.

— Но почему? — взвыли оба парня.

— Да именно поэтому! — воскликнула, молчавшая до сих пор Беруте. — Чтобы избежать волнения близких, их беспокойства и истерик. Когда человек готовится операции, ему необходимо сосредоточиться на себе, нужен покой и уверенность.

— Откуда знаешь? — спросил обиженный Дон.

— Моя мама пережила похожую беду. И когда легла в больницу, то просила меня лишь об одном — не волноваться, а то ей некогда меня утешать и успокаивать.

— Парни, — хмыкнул Витольд, — а теперь представьте на минуту, как бы вы отреагировали, узнав мамины новости неделю назад? Думаю, так же, как и сейчас. А ведь Анна знает, чего от вас ждать… вот и спряталась.

— Да уж… — опустил голову Казик. — Позор. Я — весь в работе, Дон — в театре… Так что, мама, когда случилась беда, решила — от нас одно беспокойство и мы лишь всё испортим…

— И разве была не права? — хмуро заметил Донатас. — Бабушка, когда нам можно в больницу? И сразу хочу заверить — я буду держать себя в руках… Казик — тем более.

— Обещаю вести себя, как взрослый уравновешенный мужчина, — добавил брат.

— Фух! — выдохнула Тильда и расслабилась. — Ладно, мальчики, сейчас я при вас позвоню Ольге и всё выясню.

Переговорив с внучкой, бабуля повеселела.

— Всё хорошо. Ночь прошла спокойно. Анна готова принимать гостей вечером, в часы приёма посетителей, с 18.00 до 20.00. Сейчас в отделении обход, врачи, процедуры, так что потерпите до вечера. И ещё — ничего везти с собой не нужно, Анне пока есть-пить нельзя.

— Пара журналов не помешает, — добавила Беруте. — Лучше на русском языке, чтобы Ольга тоже могла почитать.

— А если отвезти ноутбук? — оживился Казимир. — Это можно?

— Вот побываешь, узнаешь, а потом привезёшь, — улыбнулась Тильда. — Я же всегда вам повторяю: помощь — это, когда делаешь то, о чём тебя просят, а не то, что хочешь или считаешь более правильным.

— Да я помню, — фыркнул Донатас. — Мама также говорит.

— Вот и разобрались, — Витольд встал и подал руку невесте, — нам пора на работу. Кого подвезти до центра — прошу на выход.

Тильда прокралась в отделение в обед, надев предварительно белый халат.

— Меня бы не выгнали, — объяснила она, поздоровавшись. — Но решила не нарываться, мало ли чего… Как ты, Анна?

— Намного лучше, чем вчера, — улыбнулась племянница. Она всё ещё была бледной, но выглядела хорошо, удобно устроившись на высоких подушках. — Ольга меня утром уже водила по коридору.

— А это не рано? — удивилась Тильда.

— Нет, бабушка, — Ольга обняла её и чмокнула в висок, — так нужно. Чем быстрее человек встаёт после операции, тем меньше у него потом образуется спаек.

— Да уж, — хмыкнула бабуля. — Раньше бы доктора приказали лежать неделю, да и больничный выдали бы на два месяца, не меньше.

— Я же говорила, что сейчас всё изменилось, — улыбнулась Ольга. — Сегодня я побуду в больнице контрольную ночь, а уже потом меня сможет заменить Геля.

— А она надолго?..

— Сутки, больше не нужно.

— А потом?

— Думаю, через неделю тётю выпишут.

— Ой, как хорошо! — воскликнула Анна. — У меня же дом без присмотра, а Донатас, наверное, там насвинячит до потолка.

— Ничего не насвинячит, — отмахнулась Тильда. — Они с Казиком, когда узнали об операции, так переполошились… Витольд мне звонил недавно, уверял, что парни клятвенно пообещали к твоему приезду всё вылизать и вычистить, чтобы ты не перенапрягалась.

— Когда ты им сказала? — зарумянилась Анна.

— Утром.

— И что?

— Поскандалили, конечно. Но потом устыдились, что им, оказывается, нельзя доверять и пообещали вести себя, как взрослые. Вечером будут, так что готовься.

Ольга, оставив Анну под присмотром бабушки, съездила ненадолго домой, приняла душ и поела, а перед выходом в больницу, позвонила Барону.

— Здравствуй, как там Адам?

— Ольга! Ты куда пропала? Я звонил несколько раз и на мобильный, и домой…

— Моя тётка в больнице, так что я была занята.

— О-о, понимаю. Что-то серьёзное?

— Была операция, но сейчас уже всё хорошо. Так что Адам?..

— Намного лучше, спасибо. Мы вчера были у хирургов, которые его оперировали. Они так удивились начавшемуся выздоровлению Адама, что в приступе откровенности признались — уже и не надеялись на улучшение…А тут такой подарок.

— Снимок сделали?

— Обязательно. Он, кстати, подтвердил, что гематома спала и значительно уменьшилась в размерах. Юсуп поёт хвалу твоим золотым рукам, а я и не сомневался в результате, ты же сама — чудо, вот чудо и сотворила.

— Да ладно, скажешь тоже…

— Не скажу, а утверждаю, — засмеялся счастливый Георг. — Когда мы тебя увидим?

— Я позвоню завтра и договоримся, а пока прощаюсь, мне пора.

— Удачи, девочка.

Перед сном Анна поужинала жидкой кашей и, выпив чаю, быстро уснула. И немудрено, после такого насыщенного вечера. Укладываясь в кресло, Ольга не смогла сдержать улыбку, вспоминая, как Дон и Казимир навещали мать. Они изо всех сил пытались "держать лицо", тихо рассказывая свои новости, хотя большую часть визита потратили на выпытывание у матери подробности об операции и её прогнозах. Первым не выдержал Дон, уткнувшись лицом в колени Анны.

— Мам, ну как же так? Почему ты нам ничего не рассказала? Неужели ли мы с братом не поняли?..

— Нет, — ответила она и ласково взъерошила волосы сына.

— Мама, прости, — присоединился Казимир с другой стороны кровати, ухватив Анну за руку. — Мы с Доном были эгоистами и ни на что не обращали внимания. Обещаем, больше такое не повторится.

— Мальчики, вы тоже на меня не обижайтесь, просто когда со мной случилась эта беда, хотелось лишь одного…

— Знаем, спрятаться, — ответил Донатас. — А выслушивать наши стенания и крики не было ни сил, ни желания.

— Приблизительно так. Это бабушка вас просветила?

— Беруте, — И Казимир поцеловал руку матери. — У неё в семье был похожий случай. — Кстати, она с Витольдом тоже обещала тебя навестить.

— Уже. Как раз перед вашим приходом уехали, — улыбнулась Анна и вдруг зевнула. — Ох, простите, мальчики…

— Казик, Дон, вам пора, — скомандовала Ольга. — Мама ещё слаба, ей нужен отдых и покой, так что прощайтесь, я вас проведу к выходу.

У дверей больницы кузены попеняли Ольге за то, что она "не сдала" им мать неделей раньше.

— Не могла, — развела руками девушка. — Иначе операцию опять отложили, а ждать было нельзя, опасно.

— Да мы понимаем.

Дон и Казик переглянулись.

— Как же ты вовремя появилась, — Дон обнял сестру и чмокнул в макушку. — Спасибо.

— Поддерживаю, — Казик присоединился к брату. — Мы твои должники.

— Вот уж нет, — фыркнула красавица. — Вы — моя семья, какие уж тут счёты? Ладно, отправляйтесь по домам и не переживайте, все проблемы тёти позади. Завтра увидимся.

Наутро, убедившись, что Анна уверенно идёт на поправку, Ольга "сдала смену" Геле и отправилась домой. Быстро приняв душ и перекусив, девушка договорилась о встрече с отцом Петрасом и спустя час уже входила в костёл Св. Петра и Павла.

Разговор состоялся в знакомой, с прошлого визита, комнате. Отец Юргас, поприветствовав девушку, извинился и ушёл, оставив её наедине с настоятелем. "По моей просьбе", — шепнул отец Петрас.

— Прежде, чем мы начнём беседовать, разрешите я вас осмотрю, — сказала Ольга. — Раздеваться не нужно, просто посидите тихо…

Она быстро провела диагностику и, убедившись, что всё сделано верно, лишь подпитала священника силой и вновь села за стол, где её уже ожидала чашка с липовым чаем.

— Как это происходит? — полюбопытствовал отец Петрас, кивнув на руки Ольги. — Что ты чувствуешь?

— Можно сказать, что пальцы — мои проводники в организме пациента, я ими вижу, — ответила девушка. — А ещё очень помогает знание медицины и энергетики здоровых органов. Моя диагностика — это, как смотреть цветной телевизор…

— То есть?..

— Здоровое тело светится светлым розовым цветом. Воспаление органов, соответственно, красное, а совсем плохие болезни — коричневые или чёрные…как-то так.

— А лечение?

— Я, с Божьей помощью, помогаю пациенту сменить "цветовую окраску", — красавица улыбнулась, — я ведь знаю, каким должен быть здоровый человек, поэтому сначала "вытираю" темноту, а потом возвращаю организму его розовый цвет здоровья. Но это очень приблизительное обозначение, отче. Я ведь по профессии ещё и массажист, а значит, хорошо знаю тело и могу помочь людям без применения силы.

— А как было со мной?

— Диагностика была…э-э…

— Божьим чудом? — подсказал священник, улыбаясь.

— Да, — кивнула Ольга, — а лечение — комбинацией массажа и чуда. А ещё я добавила вам сил и энергии, чтобы ускорить регенерацию тканей…

В ответ настоятель торжественно прочитал молитву на латыни и они оба перекрестились, прошептав "Аминь".

— Теперь о моей просьбе, — девушка, прищурившись, посмотрела на отца Петраса. — Я ведь могу быть откровенной?

— Конечно! — замахал руками тот. — Я буду молчать, клянусь!

— Дело не в том, что я вам не доверяю, — смутилась Ольга, — просто не хочу напугать…

— Рассказывай, — приказал священник.

— Ладно, но я вас предупредила. Так вот, здесь, в Вильнюсе, есть "чёрные"…

— Знаю, я ведь видящий, — вздохнул отец Петрас.

— С одним из них я познакомилась в поезде, когда ехала сюда. Ему стало плохо, он умирал…так что пришлось лечить. Было очень сложно…и ему, и мне. Единственным спасением стал ритуал изгнания "черноты", иначе Георг, так зовут пациента, точно бы умер.

— Что? — вытаращил глаза настоятель. — Ты изгнала зло?

— Мы с Георгом сделали это вместе, в одиночку никто бы из нас не справился.

— Получается, объединившись, возможно возвращать людей к Богу? — встрепенулся отец Петрас.

— Я не знаю, — развела руками Ольга. — Возможно, дело в том, что я сильная "белая"…

— Очень сильная, поверь, — закивал головой Петрас.

— А этот "чёрный" хотел жить…даже не так, он должен был выжить ради сына. Месяц назад они попали в аварию и Адам, сын Георга, сильно пострадал, отказали ноги, парень был в отчаянии. И как раз о нём я хотела бы вас просить…

— Что именно?

— Я помогла Адаму, сняв гематому на позвоночнике, но чтобы процесс исцеления шёл быстрее, парня нужно окрестить.

— "Чёрного"? — охнул настоятель и стащил очки, начав протирать их, избегая смотреть на Ольгу. — Это невозможно, прости

— Во-первых, Адам не "чёрный" и никогда им не был, — расстроенная девушка отодвинулась от стола и встала. — Его отец тоже "чёрным" стал не от хорошей жизни, а на войне в Афганистане. Сейчас барон Браунис — председатель дворянского собрания и уважаемый в Вильнюсе человек. Обычный человек, заметьте, не "чёрный". И он через меня обращается к вам, как к настоятелю храма, помочь окрестить его сына. А чтобы не смущать вас своей персоной, Георга тут не будет, Адама привезёт мой отец, он и будет крёстным.

— Э-э…Ольга, — подскочил священник, — извини, я поспешил с отказом. Конечно, если всё именно так, а я ведь увижу…мальчика, то…

— Вообще-то ему тридцать скоро исполнится, — улыбнулась девушка и вновь села за стол.

— Не важно, так вот, я, конечно, даю согласие на крещение. Пусть твой отец заедет ко мне, чтобы определиться с датой, ведь это процесс не скорый, парню нужно подготовиться, исповедоваться…

— Спасибо! Я понимаю, главное, вы согласны.

— Хорошо, — отец Петрас вновь надел очки, сел и грустно улыбнулся. — Фух! Я думал, мы поссорились…и расстроился ужасно.

— Да нет, я же понимаю…хотя настроение тоже бы испортилось, — Ольга протянула руку и погладила пальцы священника. — Спасибо ещё раз. Кстати, — встрепенулась девушка, — вы обратите особое внимание на Адама. Он художник, и художник замечательный. Если сможете подружиться с ним и он согласиться писать иконы, ваш храм ждут новые чудеса.

— Да? Какие?

— У парня есть дар, обычно он в спящем состоянии, но когда Адам пишет картины, дар просыпается и от его полотен взгляд оторвать просто невозможно. А теперь представьте, если бы Адам начал писать картины на библейские сюжеты?

— А-а? — священник удивлённо открыл рот. — Думаешь, его иконы бы?..

— Уверена, — покивала головой Ольга и лукаво подмигнула. — Будет вам бонус за хорошее поведение.

Настоятель захохотал, его смех подхватила и девушка, такими их и застал отец Юргас, уставившись изумлённо на хохочущую пару.

— Чему смеёмся? Я тоже хочу, — сказал он.

— А, — отмахнулся настоятель, — не важно.

— Зато важно другое, — прервав смех, заявила Ольга. — Отец Юргас, присядьте, пожалуйста, на стул, я хочу провести эксперимент.

— Да? Какой? — священник сел, где указала Ольга и покрутил головой. — Будешь диагностику делать?

— Просто хочу попробовать дать отцу Петрасу увидеть то, что вижу я.

— Думаешь, получится? — подхватился настоятель со стула.

— Вы же видящий, давайте попробуем, согласны?

— Конечно, я очень хочу…

— Значит так, становитесь как я, в изголовье, положите пальцы на виски товарища…

— Брата во Христе, — подсказал Юргас.

— Вот-вот, закройте глаза, сосредоточьтесь и начинайте молиться.

Когда настоятель выполнил просьбу девушки и начал шептать первые слова "In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti", то почувствовал, как на его руки сверху ложатся тёплые девичьи ладони, а потом…увидел…красноватый цвет сосудов, переплетающийся с розовым теплым цветом человеческого естества. Но картинка вдруг мигнула и стремительно поплыла вниз, а там…там пульсировало сердце отца Юргаса.

— Видите? Оно красное, — зазвучал в голове настоятеля тихий голос Ольги, — но это пока не страшно, ведь наш пациент немолод, а тут ещё и усталость добавилась, видно…э-э…ваш брат во Христе сегодня плохо спал. Сейчас мы ему поможем.

Вокруг сердца заклубилась серебряная дымка, укутывая его и разглаживая, постепенно красный цвет ушёл, оставив после себя лишь небольшие отметины и пятнышки.

— Идём дальше, — донёсся голос девушки.

Следующим был желудок, где Ольга тоже сняла воспаление от застаревшего гастрита, потом она подлечила печень с жёлчным пузырём, подтолкнула активнее работать кишечник, а в конце почистила от песка почки.

— В целом, отец Юргас вполне здоров. И то, что мы видели и подлечили — обычный "джентльменский набор" стареющего организма.

— Джентльменский набор? — хихикнул вдруг настоятель.

— Бабушкино выражение, — объяснила девушка. — Вы же понимаете, что в пожилом возрасте не бывает абсолютно здоровых людей.

— Конечно, хотя видеть всё это очень интересно…и немного страшно, — шепнул он.

— Понимаю.

Ольга отняла ладони от рук священника и отошла.

— Вы всё ещё видите?

— Да, но очень плохо, как сквозь толщу воды.

— Будете тренироваться, резкость улучшится, — пообещала девушка. — Можете открыть глаза.

— Чудо! — отец Петрас рассматривал свои руки и потрясённо качал головой. — Просто чудо!

— Ольга, — подал голос Юргас. — Спасибо. Я не знаю, что вы сделали, но я себя так отлично уже давно не чувствовал.

— Не за что, — девушка присела к столу и вздохнула. — Отец Петрас, думаю, вам нужно почаще работать над этой разновидностью видения. В конце концов, обнаружить болезнь и указать где она находится — первый шаг к исцелению человека.

— Ты даже не представляешь, что сейчас для меня сделала, — выдохнул настоятель, подошёл к Ольге и обнял её. — Это же чудо! Уметь такое — это же…

— Огромная ответственность, друг, — заметил Юргас, — и много учёбы, в основном, медицины. Ты ведь хочешь понимать, что видишь, не правда ли?

— Обязательно, — покивал головой священник. — Но я готов.

Он ещё раз посмотрел на свои руки и спросил:

— А лечение? Я смогу когда-нибудь?…

— Всё в руках Божьих, — откликнулась Ольга. — Главное, не спешите, не пытайтесь торопить процесс, просто верьте, что однажды и это получится.

— Аминь.

— И что скажешь теперь? — поинтересовался настоятель у отца Юргаса, когда Ольга, попрощавшись, уехала домой.

— Ты был прав. Девушка — чудо, и нам надо хорошо подумать, как её беречь и использовать.

— Ольга ведь скоро уедет, — отец Петрас нахмурился. — А в Киеве у неё духовника нет…пока что. Но ей обязательно нужен кто-то, кто бы мог выслушать и помочь советом иль делом.

— Значит, пора искать связи, — хмыкнул Юргас.

— Вот-вот, и с выходом на Киев.

Книга изготовлена для библиотеки knizhkoff.spaces.ru

29

Дни в Вильнюсе пролетали незаметно. Вскоре Анну выписали из больницы и она, под заботливое ворчание сыновей, уехала домой в Дукштас. Геля, освободив от работы неделю, отправилась вместе с подругой, обещая Тильде звонить и докладывать обстановку "обо всём на свете, но в первую очередь, о самочувствии Анны".

— Одно дело сделано, — подвела итог Ольга. — Теперь возьмёмся за Адама Брауниса.

Она встретилась с Бароном за ужином в доме бабушки. Ужин девушка приготовила сама, наделав голубцов с различной начинкой, и подав к ним вкуснейший соус, сметану и холодное пиво.

Георг даже осоловел немного, пожаловавшись Тильде, что от Ольгиных голубцов оторваться просто невозможно.

— Да уж, внучка у меня такая, — улыбалась довольная госпожа Варгене. — Если что и делает, то от души…Вы меня извините, Георг, но я пойду, прилягу, потому что тоже разомлела и хочу подремать.

— Да-да, конечно, — Барон привстал, прощаясь со старушкой, а потом перевёл взгляд на Ольгу. — Я так понимаю, нам надо поговорить?

— Надо, садись, я сейчас всё объясню.

Красавица быстро убрала со стола и села напротив.

— Я поговорила с настоятелем храма Святых Петра и Павла. Рассказала ему всё честно, но без подробностей. Он согласен окрестить Адама…

— Спасибо…

— Но так как тебе в храм нельзя…то есть, можно, конечно, но при обряде должен присутствовать только крёстный отец.

— Понимаю.

— Так вот, нам нужно было заранее оговорить, кто будет крёстным Адама, а так как я этого не знала, то предложила отцу Петрасу кандидатуру своего отца. Если ты не против, это было бы лучшим вариантом для всех.

— Конечно, я только "за".

— Папа ещё ничего не знает. Об этом будешь договариваться с ним самостоятельно. Не знаю, как у католиков, но у православных не принято отказываться от просьбы стать крёстным отцом.

— Не важно, я в любом случае постараюсь уговорить Витольда. Он действительно лучший кандидат в кумовья, — Георг расплылся в улыбке. — А ещё это родство свяжет нас с тобой окончательно и я очень этому рад.

— Но учти, — покивала пальцем Ольга. — Отец обо мне ничего не знает, как не знает вообще о "чёрных" и "белых". А если где и слышал краем уха, для него это просто байки и глупые сплетни.

— А почему не расскажешь? Ведь бабушка, я понял, в курсе?

— Тильду я лечу. И с ней изначально было проще. А папе довелось бы долго рассказывать, доказывать и убеждать, что для меня это нормально и неопасно…так что молчание, пока что, лучший выход.

— Наверное, хотя решать тебе.

— Именно. В общем, главное я сказала, дальше дело за тобой. А пока расскажи, как там Адам?

— Идёт на поправку. Занимается с Юсуфом. А ещё вновь рисует.

— Отлично! — обрадовалась Ольга.

— А когда ты вновь посмотришь сына? — поинтересовался Георг.

— Думаю, завтра вечером. Я позвоню.

Отъезжая от дома Варгасов, Барон с теплом посмотрел на хрупкую фигурку девушки, вежливо ожидавшей на крыльце отбытия гостя.

"Такая изящная, молоденькая, а какая сила в ней бурлит, — хмыкнул мужчина. — И ведь легко справляется с даром, не сходит с ума, не задирает нос… а ведь Ольге есть, чем хвастаться и гордиться. Но никакой "звёздности" нет и в помине, она простая и приветливая умница-девочка!…Эх, мне бы лет пятнадцать сбросить, я б её не упустил…Но нельзя… Возраст, наши "полюса", расстояние, да и искры от неё я не почувствовал, лишь любопытство и обычный интерес. Жаль, не судьба…И жаль, что Адам об Ольге не знает… Хотя, это хорошо, что парень её не видел, иначе пропал бы сразу, а девочка ведь скоро уедет в Киев и возвращаться сюда будет не часто".

Но потом мысли Брауниса занял привычный вопрос, мучавший мужчину уже который день. "Как "расплатиться" с Ольгой?" То, что она отказалась от денег за свои услуги, ело душу несправедливостью отказа. "Хотя сейчас, — хмыкнул Георг, — кажется, появился вариант, с кем можно посоветоваться. Позвоню завтра Тильде и напрошусь на чашку чая, а при встрече выложу всё, как на духу. Глядишь, старушка что и посоветует".

Утром Ольге позвонил Донатас.

— Сестрёнка, ничего на вечер не планируй.

— А что такое?

— Мы идём развлекаться и танцевать.

— О-о, даже так?

— Ага, так что надень что-нибудь яркое, но удобное. Потому что среди толпы в "Воо", так называется ночной клуб, на высоких каблуках долго не попрыгаешь.

— Понятно. Но мне нужны временные рамки, а то у меня назначена встреча поздним вечером и придётся ненадолго отлучиться.

— Не понял, куда это ты ночью собираешься? — удивился Дон.

— Консультирую пациента.

— Опа! И когда успела?

— Да как-то само незаметно нарисовалось…но это ненадолго, где-то на час-полтора. Если тебя устраивает такой расклад…

— А куда деваться? — хмыкнул кузен. — Ладно, будем разбираться по ходу мероприятия. В общем, я заеду за тобой в девять вечера.

— А Казик и Лара?

— Ещё не знаю. Но если они не смогут…

— Значит, оттянемся вдвоём.

— Ох, сестрёнка, — засмеялся Донатас, — какое "вдвоём"? Там же будет с пару сотен человек и большую часть из них я знаю.

— Ладно, жду тебя вечером. И спасибо за приглашение.

— Ерунда, если бы не ваши тайны с матерью, а потом её операция, мы бы давно вели активный вечерний образ жизни. Всё, до встречи.

Отключив мобильный телефон, Ольга услышала за спиной вздох бабушки.

— Что? — поинтересовалась она. — Ты против?

— Нет, конечно, — фыркнула та в ответ. — Тебе давно пора погулять вволю, а то все дни лишь работа и работа. Который день то Адама Брауниса спасаешь, то Анну сторожишь в больнице, да и в храме Св. Петра и Павла так отметилась, что святые отцы всё никак в себя не придут.

— Георг доложил? И как ему я?..

— Да уж наслушалась комплиментов, — засмеялась Тильда. — И он, и настоятель Петрас теперь твои самые ярые сторонники.

— Но ведь именно этого ты и хотела.

— Да, потому что считаю, моя внучка делает великое дело, и кому, как не церкви, её ценить и уважать.

— Спасибо, — Ольгу чмокнула бабушку в седые волосы и присела к столу. — Именно ты моя главная поддержка и опора…И мне действительно было важно знать, что моя деятельность не считается церковью запретной или богопротивной.

Тильда вдруг засмеялась.

— Какая же ты разная.

— Не поняла…

— Когда говоришь со священниками — умная и решительная, со мной — внимательная и интеллигентная, а вот с Доном…

— Какая? — у Ольги заискрились глаза лукавством.

— Современная, хотя молодежь говорит — продвинутая.

— Это ты у меня продвинутая, — захохотала девушка. — И любопытная.

— А что, плохо?

— Наоборот, пока человек интересуется миром и людьми, он не стареет душой.

— Зато тело стареет, — вздохнула Тильда.

— Вот и давай его подлечим, пошли к тебе в комнату.

— Может, не надо?

— Надо-надо, пошли.

Ольга промассировала бабушке ноги, укрепила сосуды и мышцы голеней, а потом они занялись глазами Тильды.

— Знаешь, — после сеанса сказала бабуля, — кажется, я стала лучше видеть, улучшается резкость, уходят размытые очертания предметов…тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Это хорошо, — улыбнулась внучка. — Вот поедешь со мной в Киев, думаю, мы твои глазики вообще максимально оздоровим.

— Хорошо, — кивнула Тильда, — считай, ты меня уговорила.

— Ура! — девушка расцеловала бабулю и бросилась к телефону. — Нужно вызвать такси и ехать на вокзал за билетами.

— Что, уже?

— А чего тянуть? Чем скорее в руках окажутся билеты, тем легче тебе будет смириться с поездкой. Начнёшь составлять список вещей в дорогу, всё планировать и утрясать. Ведь, наверняка, уже давно никуда не выезжала дальше Дукштаса, да? А теперь нужно решить, кто останется в доме, пока тебя не будет, сходить в банк снять деньги, найти паспорт… Ох, а про паспорт мы не подумали! — расстроилась Ольга. — Я ведь не знаю, можно ли по литовскому паспорту ехать в Украину.

— Дорогая, Литва ведь вошла в Евросоюз, — успокоила внучку Тильда, — так что с паспортом у меня всё нормально.

— Вот и прекрасно! — вздохнула облегчённо девушка. — Тогда начинай планировать поездку, а я поехала за билетами.

Но Тильде пришлось временно отложить ежедневник и любимые списки, потому что к ней пожаловал неожиданный гость. Барон Браунис, позвонив Варгасам и удостоверившись, что Ольги нет дома, напросился в гости "на поговорить". Сегодня господин Георг изменил своему традиционному стилю — деловому черному костюму — и оделся в обычные джинсы и светлый блейзер, отчего стал выглядеть моложе и подтянутее.

— У меня к вам, госпожа Тильда, серьёзный разговор, — начал он, но увидев изумление в глазах старушки, вдруг фыркнул смехом. — Не пугайтесь, я не собираюсь просить руки вашей внучки.

— Ох, — она расхохоталась с облегчением. — Извините меня, просто я вижу, что вам нравится Ольга…

— Нравится, но как хороший человек и отличный товарищ. Я обязан ей жизнью, как и мой сын Адам, поэтому ни в коем случае не собираюсь усложнять наши отношения…э-э…глупыми фантазиями. Просто девочка стала очень важной частью моей жизни и как раз об этом я хочу с вами посоветоваться…хотя скорее, мне нужен ваш совет.

— Слушаю, — Тильда перестала улыбаться и сложила руки на коленях.

— Я не знаю, как отблагодарить Ольгу, — прямо признался Барон. — Она отказывается брать деньги, предупредила, что подарки тоже не примет и я чувствую себя неуверенно…и неудовлетворённо. Понимаете, Тильда, это ведь неправильно, что Ольга так себя ведёт. Она спасает жизни, тратит на это свои силы и время, а потом говорит "до свидания" и просто уходит. И я чувствую себя обязанным, а невозможность хоть как-то отблагодарить девочку гложет меня уже который день.

Тильда помолчала минуту, спокойно рассматривая Георга, а потом кивнула:

— Хорошо, я поговорю с внучкой и объясню ей вашу позицию.

— Если Ольга не хочет прикасаться к деньгам, — вдруг сказал Браунис, — я могу открыть на её имя счёт в киевском банке. Не желает тратиться на себя, пусть займётся благотворительностью.

— Хорошая мысль, — согласилась Тильда. — Хотя, лично мне, было бы спокойнее знать, что у Оленьки есть деньги на всякий непредвиденный случай, ведь жизнь полна неожиданностей…

— И никогда не знаешь, что может случиться, — закончил мысль Георг. — Спасибо за понимание. Я, пожалуй, поеду, а вы уж постарайтесь…

— Не беспокойтесь, я всё устрою.

Сентябрьский вечер был на удивление тёплым и тихим. Вместе с бабушкой Ольга с удовольствием занялась цветником у их дома, прополов клумбы и взрыхлив землю вокруг кустов. Потом они дружно пили чай на кухне и Тильда рассказала внучке о визите Георга. Объяснив позицию Брауниса, бабуля приступила к уговорам.

— Прежде, чем отказываться от вознаграждения за свой труд, подумай вот о чём. С точки зрения больного, врач, не берущий плату за услуги, или не хочет нести ответственность за работу, или гордец, считающий себя выше других.

— Но я не такая, — возмутилась Ольга.

— Я знаю, и Барон тоже это знает…но ты обесцениваешь свой дар, гордо отворачиваясь от денег, вроде ты лучше остальных людей. И я согласна — несомненно лучше! Но так нельзя, понимаешь? Браунис обижается, он растерян и удручён. С точки зрения морали, конечно, имея такой дар, вроде грех прикасаться к деньгам, но жизнь — это будни и практичный приземленный быт, а для быта и просто для женских нужд и капризов обязательно нужны средства. Зарабатываешь ты мало, хотя есть ещё салон, а также золотые руки, чтобы что-нибудь сшить, но это всё.

— Бабушка…

— Я не закончила. Пойми, я не предлагаю тебе переходить на рыночные отношения, превратив дар в средство заработка, но не отказывайся от благодарности, когда её предлагают от чистого сердца. В конце концов, ты можешь использовать эти деньги на благие цели, ведь сама рассказывала, как анонимно переводишь средства нуждающимся в операциях. Что же тебе мешает воспользоваться для этого счётом в банке, который откроет на твоё имя Георг?

Ольга опустила голову и вздохнула.

— Я тебя услышала и мне нужно подумать. Не обидишься, если я отвечу завтра?

— Нет, конечно. Кстати, тебе пора собираться в клуб, через час приедет Донатас, а ты ещё не определилась с нарядом.

— Да что там определяться… надену майку, джинсы и туфли на танкетке, а для улицы у меня есть кожаная куртка.

— Что-то мне не нравится этот перечень, — нахмурилась Тильда. — Слишком уж обыденно.

— Может прибавить к наряду какие-нибудь цацки? — подмигнула Ольга.

— Цацки?.. Это что?

— Как правило, бижутерия, хотя может быть и что-то посолиднее. Но в толпу пыхтящей и прыгающей молодёжи лучше надеть яркие серьги или браслеты, не знаю…

— Зато я знаю, — вдруг загорелась бабуля. — Принеси пока сюда из комнаты то, что собираешься надеть, а потом пороемся в заветном сундучке.

— Поняла, уже бегу.

Десять минут рассматривая бабушкины украшения, Ольга пришла к выводу, что лучше всего ей подойдут браслеты с бирюзой и такие же серьги.

— У меня голубая майка, всё будет гармонировать, — удовлетворённо вздохнула красавица, и вдруг замерла.

— Что? — подняла бровь бабушка.

— В такой толпе, думаю, нам с Доном нужно подстраховаться.

— Ты о чём?

— О защите от дурного сглаза или чего-то подобного.

— О-о, — Тильда азартно блеснула глазами из-под очков. — А что ты будешь делать?

— Есть классический способ — завязать на руке красную нитку. Это лучший оберег, проверенный сотнями лет. Хотя можно придумать и лучше.

— Например?..

— Сделать самодельный браслет, подобрав соответствующие камни… правда, это займёт время, а его у меня нет, так что сегодня придётся обойтись старым способом, красной ниткой. А пока меня не будет, бабуля, запиши на бумаге даты рождения всех наших, чтобы понять, какие браслеты можно изготовить. Перед отъездом, вручим всем обереги, и сможем уезжать со спокойной душой.

— А эти обереги нужно носить всё время? — заинтересовалась Тильда.

— Желательно, а при выходе на люди — обязательно.

— Жаль, я раньше об этом не знала…

— Я тоже как-то не задумывалась. Себя я чувствую и так защищённой, а дома о всей родне всегда заботится мама. Но здесь, в Вильнюсе…

— Теперь есть ты и это прекрасно, — бабушка чмокнула Ольгу в висок и встала. — Скоро девять, пойду ложиться, Донатасу передавай привет и напомни от меня, чтобы позаботился о сестре и никуда одну не отпускал.

— Хорошо, — Ольга засмеялась и начала переодеваться.

В клуб они приехали к десяти. На входе Дон лишь поздоровался со здоровенным охранником и кивнул на Ольгу — "кузина", а потом они беспрепятственно прошли внутрь, минуя длинную шумную очередь молодёжи.

В холле, где музыка была ещё не очень громкой, девушка остановила брата просьбой, что ей нужно позвонить, а потом набрала номер Брауниса.

— Привет.

— Ольга, я как раз собирался звонить с просьбой отложить твой визит на более позднее время.

— Что-то случилось?

— Нет, наоборот, Адам впервые согласился встретиться с друзьями, парни заказали пиццу и теперь активно общаются.

— Очень хорошо, потому что я тоже сейчас нахожусь в ночном клубе и собираюсь развлекаться и танцевать, — засмеялась девушка. — Позвони, когда гости Адама уйдут и тогда определимся, стоит мне приезжать или перенесем визит на завтра.

— Хорошо, спасибо за понимание.

— Да не за что.

30

Музыка, музыка, ритмичная, укачивающая…и толпа молодёжи, так же ритмично-хаотично перемещающаяся по залу — это просто завораживало. Ольга сразу же влилась в "массы", затанцевав вокруг Дона, покачивая бёдрами. Руки девушки, плавно вскидываясь вверх, резко опускались вдоль тела, стан изгибался, призывно соблазняя и, одновременно, отталкивая. Красавица смеялась, видя восторженное лицо кузена, но предложения сменить партнёра на окружающих её юнцов и мужчин, неуклонно отклоняла, не желая новых знакомств.

— Ох, давай передохнём, — ухватив брата за руку, Ольга потащила его к столику в углу зала, где их верхнюю одежду сторожили Казик и Лара.

— Устала, сестрёнка? — подмигнул Донатас. — Что так быстро?

— Пить хочу. А ещё пообщаться с вами всеми.

— Ладно, но только не долго, а то я лишь разогрелся.

— У нас вся ночь впереди.

Казимир и его невеста объявились неожиданно полчаса назад, возникнув среди танцующей молодёжи, словно по мановению волшебной палочки.

— Ура! — крикнула Ольга. — Я боялась, что вас не будет.

— Мы ненадолго, — Казик, вытащив их из толпы, быстро разыскал свободный столик и уселся на стул, всем видом демонстрируя, что согнать его отсюда не смогут даже танки.

— Почему ненадолго? — спросил Донатас.

— А то ты не знаешь, — фыркнула Лара. — Твой брат ненавидит танцевать. Я его еле уговорила.

— И не уговорила бы, если б не Ольга, — подмигнул старший Зуокас.

— Почему?

— Она впервые в Вильнюсе, а уже успела столько сделать для нашей семьи и было бы верхом неблагодарности…

— Глупый, я уже объясняла, — перебила его Ольга, — что мне не нужна твоя благодарность, мы ведь семья.

— Но ты скоро уедешь, а хочется лишний раз повидаться и поговорить…

— Это другой разговор, — улыбнулась девушка. — Такую причину я считаю уважительной…А пока что, мальчики, вы пообщайтесь вдвоём, а мы с Ларой пойдём, позажигаем. Сестрёнка, за мной!

Они выпорхнули из-за стола и исчезли в толпе, а братья, дружно вздохнув, принялись за пиво, изредка поглядывая в сторону танцующих.

— Странно, что ты не повёл Ольгу к друзьям, — заметил Казимир, — ведь твоя компания где-то здесь, верно?

— Я их ещё вчера предупредил, чтоб не обижались. Объяснил, что сестра скоро уедет, а мы хотим подольше с ней побыть… не делясь её обществом с другими.

— Значит, поступил, как и я.

— Ну да…кстати, Ольга в такси тоже сказала об этом…что не хочет новых знакомств и внимания, чтоб не отвлекаться на посторонних.

— Конечно, наша кузина — девушка умная, пустой трёп и флирты ей не интересны.

— Да она ещё и красавица, — вставил Донатас. — Мои знакомые и друзья сразу же начнут за ней ухлёстывать…а оно ей надо?

— Правильно, не надо, — покивал Казимир. — Кстати, мы с Ларой серьёзно намерены ещё до Нового года побывать у Ольги в Киеве.

— То есть, после свадьбы?..

— Угу.

— А как же я?

— Останешься сторожить маму. А когда мы вернёмся из Украины — твоя очередь навещать сестру, договорились?

— Ладно, — улыбнулся Дон.

Вечер продолжился весело. Ольге удалось уговорить Казимира вылезти из-за стола и они оторвались на краю танцпола под музыку Эмми Вайнхауз. Донатас и Лара просто легли от хохота, когда Казик, изображая робота, с каменным лицом маршировал вокруг соблазнительно изгибающейся Ольги.

Потом пары поменялись и уже Лара, заискивающе заглядывая в глаза Дона, призывно кружила вокруг парня, а тот прыгая, словно кузнечик, крутил головой во все стороны, всем видом демонстрируя своё превосходство.

А ещё через полчаса Ольгу во время танца толкнули в спину с такой силой, что она непременно бы упала, если б её не подхватил Донатас.

— Ирма! — крикнул кузен, отодвигая сестру в сторону и хватая за руку рыжеволосую красотку со злым лицом. — Ты что?..

В ответ на литовском понеслась явная ругань.

— Какой темперамент! — восхитилась Ольга, развернувшись к орущей девице, а потом вдруг шагнула к ней и легко провела ладонью ей по лицу. — А ну тихо!

И та заткнулась, открывая рот, словно рыба, и выпучив глаза.

Вокруг танцевала и смеялась молодёжь, гремела электронная музыка знаменитого диджея фон Бюррена, а в маленьком кругу Зуокасов, переместившегося за свой стол, творилось волшебство. Насильно усадив изумлённо молчащую Ирму перед собой, Ольга обратилась к братьям.

— Прикройте меня со спины.

Убедившись, что на них никто не обращает внимания, девушка протянула руки к вискам рыжеволосой скандалистки и вздохнула:

— Ну что же, посмотрим, — а через минуту воскликнула. — Вот это сюрприз!

— Оля, что?… — ухватил её за плечи стоявший позади Донатас.

— Э-э…мальчики, Лара, — Ольга встала и потянула за собой Ирму, — вы меня тут подождите, а нам нужно отлучиться в дамскую комнату.

— Зачем?

— Потом объясню. Мы ненадолго.

— А как-то подстраховать?.. — вклинился Казик.

— Не нужно, всё будет хорошо. Кстати, Дон, твоя знакомая говорит на русском?

— Да.

— Очень хорошо. Ждите меня здесь, я скоро вернусь.

Дамская комната, как ни странно, была полупустой, даже привычной очереди к кабинкам не наблюдалось, только несколько барышень крутились у зеркала, да ещё две парочки курили в закутке.

— Ага, пойдём.

Ольга втолкнула Ирму в первую же свободную кабинку и усадила её на крышку унитаза. Она наклонилась вплотную к лицу девчонки и щёлкнула пальцами.

— А-а-а! — заорала та, выпучив глаза.

— Заткнись!

Ирма замолкла, побледнев.

— К кому ты ходила, дурочка, колдовать на Донатаса? Отвечай!

— К ма-дам Жижи, — проблеяла девица.

— Что ты просила?

— Чтобы рядом с ним никого не было, только я.

— Давно ходила?

— Неделю назад.

— Что делала эта мадам?

— Какой-то ритуал, обкуривала меня травами и дала амулет.

— И что? Помогло?

— Не-е-ет! — обиженно протянула Ирма. — Наверное потому, что Дон в эти дни в клуб не приходил. С тобой был, да?

— У него мать попала в больницу, дура. Брату было не до танцев.

— Госпожа Анна в больнице?.. Ты сестра?.. У Дона нет сестёр!

— Есть, я его кузина из Киева, приехала погостить на пару недель.

— А-а, — девчонка вдруг скривилась, — что же теперь делать? Я всё испортила! — и она заревела во весь голос.

Ольга вышла из кабинки и подпёрла её плечом, слушая завывания неудачливой "соперницы".

"И ведь таких идиоток вокруг хоть пруд пруди, — подумала она. — Жаждут всегда быть первыми и готовы пойти по трупам, лишь бы добиться своего…гм…принца. И не важно, согласен он с их желанием или нет, главное — теперь принц — собственность и им можно гордо хвастаться перед подругами, как дорогим "трофеем". А то, что взамен девчонки отдают свою глупую душу в руки различных…мадам, они даже не догадываются. Ладно, придётся помочь, раз встретился такой случай".

Девушка вздохнула и вернулась к "пациентке".

— Вытри лицо, смотреть страшно. Салфетка есть? — строго спросила Ольга.

— Есть, сейчас.

Ирма за минуту вытерла потёки туши на щеках, промокнула покрасневшие глаза и высморкалась.

— Что теперь будет?

— А как ты думаешь?

— Я не знаю. Мне обещали, что к Дону больше никто из девчонок не подойдёт.

— Как это вообще возможно? — удивилась Ольга. — Брат ведь учится, а в институте, да и в компаниях вокруг него всегда полно девушек. Но они же не обязательно в него влюблены?..

— Влюбляются все, рано или поздно, — понуро опустила голову Ирма. — Это закон.

— Глупости!…Кстати, а чего ты добивалась, толкая меня?

— Разозлилась. Сначала смотрела издали, терпела-терпела, а потом выпила коктейль… и не сдержалась.

— Выпила? Разве тебе можно? Малявка ведь совсем.

— Мне неделю назад исполнилось 21.

— И как подарок себе, ты решила сходить к мадам Жижи на сеанс "чёрной" магии? — поинтересовалась Ольга.

— Что? — вскинула голову Ирма. — Никакой "чёрной" магии там не было.

— Было-было. А как же иначе назвать насилие? Насилие над духом человека… Заставить полюбить… словно изнасиловать душу.

— Нет, я не такая, — запротестовала рыжая. — Я хороший человек.

— Хороший человек по ведьмам не ходит, это раз. Хороший человек не желает любимому зла, это два. И хороший человек заботится о своей душе, ведь она у него одна…

— Я не понимаю…

— Мадам забрала у тебя часть души.

— Не-ет…

— Да, — вздохнула Ольга. — Ты отдала ведьме кусочек себя в обмен на насилие над моим братом, — она отшатнулась, прижавшись к двери кабинки, потому что Ирма, вскочив, еле успела развернуться и склониться над унитазом — девчонку вырвало от души. — И это только начало!

Рыжая ревела, икая от ужаса, было тесно…и противно, так что Ольга, махнув рукой на конспирацию, вытащила "подругу" в холл туалета и вымыла ей лицо холодной водой. Вокруг тихо рассосались остальные девочки, понимая, что вмешиваться не стоит, а через двери в туалет проскользнула Лара, молча спрашивая глазами "Как дела?"

— Нам нужно выйти на воздух, — вздохнула Ольга. — Это можно устроить?

— Конечно, — покивала головой Лара. — Охранник поставит печать на руку и вперёд.

— Пошли.

Дружной компанией, толкая впереди себя Ирму, Зуокасы и Ольга вывалились из душного клуба и отправились к ближайшему скверу.

— А теперь слушайте меня внимательно, — серьёзно предупредила Ольга, выбрав пустынное место в центре сквера. — Отходите на десять метров, не меньше, и охраняете нас с Ирмой от посторонних. Мне нужно пять-десять минут, а потом я вам всё объясню.

— Поняли, — Казимир, ухватив Лару за локоть, ретировался к ближайшему кустарнику, а Донатас прошёл до ближнего фонаря и спрятался за ним, периодически поглядывая по сторонам, хотя взгляд парня неуклонно возвращался к двум фигуркам у цветочной клумбы.

— Значит так, Ирма, я сделаю тебе подарок и избавлю от заклятия…

— Ладно, — жалобно ответила девчонка. — А-а… будет больно?

— Потерпишь.

— Хорошо.

Ольга усадила рыжую ревнивицу на скамью и обхватила её голову руками. "Господи Боже, прости неразумную дочь твою, за глупость и нахальство, — прошептала она, примериваясь к "чёрной" метке. — Пусть живёт здоровой и полноценой жизнью. Надеюсь, она запомнит этот урок".

Девушка, мысленно напрягаясь, обхватила метку "белой" петлёй и начала её затягивать, выдавливая наружу "черноту". Борьба была недолгой. Хлопок — это лопнула метка, рывок петли наружу и крик Ирмы, когда из её рта вылетел чёрный клубок дыма. Развеяв его взмахом руки, Ольга придержала от падения со скамьи свою пациентку и, воспользовавшись её обмороком, подчистила окончательно все следы "конкурентной" магии.

— Всё! — крикнула она Зуокасам. — Можно подходить.

Братья и Лара мгновенно оказались рядом и замерли, удивлённо рассматривая очнувшуюся Ирму. Девушку как будто подменили — из злобной неприятной фурии она превратилась в юную улыбающуюся красавицу.

— Спасибо, — прошептала девчонка. — Спасибо огромное! Я не понимала, насколько мне плохо…а теперь, словно ожила.

— Чтоб ты знала, — хмуро отозвалась Ольга, присаживаясь рядом, — эта зараза у тебя внутри уже начала отравлять кровь. Ещё неделю-две и ты бы заболела так, что никакие доктора б не помогли.

— Ольга? — настороженно спросил Донатас. — О чем ты говоришь?

— Не надо! — вдруг вскинулась Ирма.

— Надо!

— Нет! Мне стыдно…и неловко…как потом вам всем в глаза смотреть?

— Дон, — вздохнула Ольга. — Можешь вызвать такси для девочки?

— Конечно, — парень вытащил телефон и отошёл в сторону.

— Поедешь домой. Одна. И будешь думать, как жить дальше, — Ольга, вскинув бровь, рассматривала покрасневшую до слёз Ирму, но потом взяла её за руку и влила немного энергии. — Дурочка, жизнь так прекрасна. И ты прекрасна. Неужели для счастья этого мало? Учись любить себя, ищи покой в душе, гармонию… А завтра утром пойдёшь в церковь и будешь каяться в своём грехе до тех пор, пока сама себя не простишь. Поняла?

— Да, спасибо, — девушка быстро обняла Ольгу и, увидев подъезжающее такси, прошептала. — Я уеду, а потом ты им всё расскажешь, ладно? Не знаю как благодарить тебя…

— Не будь дурой, — фыркнула в ответ Ольга. — Поезжай.

Когда огонёк такси скрылся из виду, рядом расселись братья и Лара и молча уставились на Ольгу.

— Хорошо-хорошо, сейчас всё объясню, — ответила девушка, застёгивая плотнее куртку. И немудрено, ночи в сентябре уже стали достаточно холодными. — В общем так, Ирма решила приворожить Дона и отпугнуть от него всех соперниц. Дурочка, не придумала ничего лучше, как пойти к ведьме…

— Что? — подскочил Донатас. — Она с ума сошла?

— Ага, сошла, от любви к тебе, как она считала, — хмыкнула Ольга. — Ведьма провела сеанс "чёрной" магии, повесила на девчонку амулет, кстати, пустышку, а ещё прицепила "чёрную" метку, чтобы откачивать из Ирмы жизненную энергию.

— Вот это да-а, — протянул Казимир. — И ты это сразу поняла?

— Что Ирма под чужим воздействием — сразу, а подробностями она сама поделилась в дамской комнате.

— А я? — встревожился Дон. — Что со мной?

— Всё нормально, да и красную нитку мы на тебя нацепили не зря, оказывается, — улыбнулась Ольга. — А потом мне стало жаль эту дурёху. Ничего не знает, не понимает, а туда же — "Хочу любви любой ценой!" Вот и дохотелась. Чуть себя не погубила…

— …если бы не ты, — прошептала Лара. — Ты её спасла. И Дона защитила.

— А теперь хочу домой, — зевнула Ольга. — Ну их, эти ваши танцы, всё настроение мне испортили.

— Знаешь, — заметил Казимир, — у нас в городе есть один клуб…

— Ещё? — ужаснулась девушка.

— Мы с Ларой иногда ходим туда послушать джаз.

— А-а, тогда ладно, — засмеялась красавица. — Но ведь не сегодня?

— Я закажу столик на субботу, мы поужинаем и поговорим в приятной обстановке, — он ехидно подмигнул Дону, — да и кричать во весь голос не придётся. Что скажешь, Ольга?

— Принимается. А сейчас прощаемся и по домам, хорошо?

— Конечно, только предупреждаю, лично у меня тебе накопилось множество вопросов…

— У нас всех, — вставила Лара.

— Но время и место сейчас не подходящее, а вот при следующей встрече готовься отвечать…

— Куда ж я денусь.

Уже в такси, вспомнив о Георге Браунисе, Ольга вытащила телефон и недовольно хмыкнула — четыре пропущенных звонка.

— Что? — склонился к ней Дон.

— Мне звонили, а я в этом шуме-гаме ничего не услышала. Хотя, постой, здесь же есть сообщение.

Текст СМС-ки был кратким. "Визит переносим. Друзья Адама остаются ночевать".

— Вот и хорошо, — зевнула Ольга.

На крыльце, прощаясь с братом, девушке пришлось прочитать ему короткую лекцию.

— Пора взрослеть, Дон. Как видишь, твои игры "в любовь" могут довести до греха.

— Да я уже понял, — вздохнул парень. — Кто ж знал, что Ирма такая дура.

— И не она одна. Я прошу тебя, если уж так хочется запрыгнуть в койку, выбирай партнёрш по себе.

— То есть?..

— То есть тех, кто желает просто развлечься или приятно провести время…в постели…без обязательств, а то влюблённые девочки, как видишь, могут быть опасны.

— Я понял, — криво улыбнулся Дон. — Значит, никакой романтики, только круглый расчёт. Неужели, думаешь, я такой циничный?

— В этом вопросе — да. Но я тебя не осуждаю. Просто, когда хочется секса и не хочется ответственности, выбирай для этого подходящих партнёрш, а вот романтичных барышень обходи стороной…пока не созреешь.

— Я учту твой совет. И спасибо за вечер, и за всё, что ты сделала для меня и дурёхи-Ирмы.

— Держись от неё подальше. И совет на будущее — не подавай надежды тому, кто хочет серьёзных отношений. Парень ты умный, сообразительный, да и чутьём тебя Бог не обидел, думаю, понимаешь, о чём я.

— Понимаю.

— Вот и всё, спокойной ночи, — Ольга чмокнула Донатаса в щеку и исчезла за дверью, а парень, постояв пару минут на крыльце, хмыкнул и, развернувшись, потопал к ожидавшему его такси.

31

Рабочий день закончился. Хотя какой он был, этот день? Решения и звонки, документы и банки, бесконечные встречи и поездки — суета, одним словом. Для Георга Брауниса, забросившего все дела на несколько месяцев, в сутках теперь явно не хватало часов. Столько было не сделано и просто упущено, столько пришлось вновь переделывать и согласовывать на уровне города, что он лишь вздыхал, уходя из офиса. Заместители, конечно, не подвели, и компания работала без перебоев, но ведь были вопросы, которые решал лишь он, лично. "А меня не было, — вздохнул Барон. — Ну ничего, со временем всё можно наверстать, главное — Адам пошёл на поправку". Они с сыном вновь стали близки так, как не были уже давно и хотя Адам пока что был сосредоточен на своём выздоравливании, Георг понимал — сын скоро начнёт задавать вопросы, на которые ему отвечать совершенно не хотелось. "Нужно посоветоваться с Ольгой, — подумал Браунис, — возможно, она что-то подскажет. Как же хорошо, что эта девочка рядом…и плохо, что скоро уезжает".

От размышлений Барона отвлёк Влад, его охранник, взглянувший на босса особым прищуренным взглядом.

— Очередная сплетня из жизни "чёрного братства"? — иронично поинтересовался Браунис.

— Точно, — ухмыльнулся парень. — Мадам Жижи сегодня ночью попала в больницу.

— И?..

— Пока она ещё очень плоха, но просила передать, что чуть не умерла из-за отката…

— Да что ты? — восхитился Барон. — Что же мадам такое наколдовала, что не смогла потом заблокироваться?…И кто её так красиво наказал?

— Клянётся, делала обычные привороты, ничего серьёзного…

— Знаю я это "обычное", — буркнул Браунис. — На каждого клиента Жижи вешает "чёрную" метку и, словно паучиха, высасывает силы и здоровье. А теперь жалуется, бедняжка.

— Её предупреждали, и не раз, что однажды она попадётся, — согласился Влад с шефом. — Но мадам слишком самоуверенна, за что и поплатилась.

— Так известно, кто её проучил? — заинтересовался Барон.

— Говорит, это была "белая", и "белая" очень сильная, так как разнесла блоки мадам одним касанием, порвав связующие нити большей части "чёрных" меток.

— Ого! — ахнул Браунис.

— Ого, — согласился Влад. — Вот поэтому и неизвестно, кто из клиентов вызвал откат, а кто попал под него случайно.

Барон встревожено вдруг замер и тихо выдохнул.

— "Белая"…

— Никто ничего не знает, — стал уверять шефа охранник. — Я специально проверял всевозможные слухи. Но всем нам стоит быть осторожнее, пока Ольга в Вильнюсе, особенно, когда она приезжает лечить Адама… Мало ли кто и что увидит, а ведь Ольга — девочка заметная и сияет "белизной" на всю округу.

— Я понял, — нахмурился Барон. — Ты же понимаешь…

— Шеф, не беспокойтесь. Я — могила, клянусь.

— Спасибо. И у меня тогда к тебе будет просьба. Чтобы не светиться лишний раз у дома Варгасов, Ольгу сегодня к ночи ты заберёшь сам. Я позже сообщу время, договорились?

— Конечно, — закивал охранник. — А как вы думаете, это она?..

— Даже не сомневаюсь.

— И когда только успела?

— Она с кузенами вчера была в клубе "Воо". Думаю, именно там и могло что-то произойти…

— Да? Очень интересно — "Воо", танцы и Ольга?..

— Ага, глаза-то загорелись, — уел Влада Барон. — Но даже мечтать не смей, эта девочка не для нас с тобой.

— А жаль, — вздохнул парень.

— Мне тоже.

Влад привёз Ольгу около полуночи. По дороге они общались мало, девушка позёвывала, и парень решил попридержать своё любопытство о том, что произошло накануне в клубе (если произошло, конечно), поинтересовавшись лишь, как гостья проводит время и развлекается в Вильнюсе.

— Хм, давай подсчитаем, — задумалась красавица. — Я продиагностировала за две недели около двух десятков человек, провела несколько дней в больнице у постели тётки, регулярно лечу бабушку, родных и знакомых, да и к вам приезжаю частенько… Так что "развлекаюсь" по самое не могу.

Взглянув на вытянувшееся лицо парня, девушка, не выдержав, фыркнула: "Да всё нормально, Влад, не бери в голову", а потом вновь зевнула.

— Извини, что-то я подустала за последние дни.

— Проблемы?..

— Скоро свадьба у отца, дел невпроворот, вот и не высыпаюсь.

Ольга лукавила, конечно, но откровенничать с охранником Барона не собиралась. Зато уже в доме Браунисов, тепло поздоровавшись с хозяином и обняв Юсупа, девушка, прежде чем отправиться к Адаму, попросила заварить ей крепкого черного чаю.

— Что-то сонная совсем, — объяснила она, — а мне нужна концентрация.

Адам спал, повернувшись на бок. За ту неделю, что Ольга его не видела, он заметно изменился, прилично добавив в весе, да и вообще выглядел хорошо — крепкий, с развитой мускулатурой…и бритый.

— Вас навещали девушки? — спросила она Юсупа.

— Да, днём забегали подружки Адама. А откуда ты?..

— Парень побрит, — улыбнулась Ольга.

— А-а, я уж и не знаю, чего от тебя ожидать, — тихо засмеялся массажист.

— Ладно, приступим.

"Дело движется", — хмыкнула девушка, спустя какое-то время. "Гордиев узел", как ещё недавно называла она гематому на позвоночнике Адама, заметно спал и работать стало легче, нервные окончания послушно расправлялись, возвращаясь на привычные места, воспаление уменьшилось и это лишь подтверждало то, что процесс выздоровления движется в правильном направлении.

Тишина, царящая в комнате, сегодня была мирной, сонной и спокойной. "А ведь ещё совсем недавно здесь было тревожно и неуютно", — подумала Ольга и склонилась над Адамом, который вдруг зашевелился…и открыл глаза, сонно рассматривая над собой перевёрнутое лицо прекрасной незнакомки.

— Kas tu?.. — хрипло выдохнул парень ("Кто ты", литов.)

— Ш-ш, — она лёгким касанием пальцев усыпила его и, сделав шаг в сторону, присела на стул.

— Уф, — прошептал Юсуп, наклоняясь к девушке, — я уж думал, сейчас начнётся скандал.

— Почему скандал? — удивилась Ольга.

— Не знаю, но мой клиент…хотя какой он клиент? Адам уже давно мне, как родной. Так вот, парень ещё слишком нервно относится к своей…э-э…временной несостоятельности. Сегодняшнее общение с девушками далось ему нелегко. После их ухода, он признался, что боится, вдруг у него ничего не получится?.. А тут вдруг возникаешь ты, красавица-незнакомка. Ещё один повод для расстройства.

— Да всё у Адама получится, — отмахнулась Ольга. — Даже не сомневайтесь.

В это время скрипнула дверь и в комнату сына заглянул Георг.

— Ну что?

— Всё хорошо, сейчас заканчиваю и поговорим.

Красавица вновь встала у изголовья кровати и положила пальцы на виски пациента. "Да, работы с позвоночником ещё много, но Юсуп — прекрасный массажист и справится. Жаль только, меня не будет рядом, я бы значительно ускорила процесс выздоровления, чтобы Адам не психовал…Но эти мужики!…Я их не понимаю! Носятся со своими причиндалами, как с писаной торбой, и чуть что "Ах, жизнь кончена и мне конец!"…Конечно, секс, это важно, но человеческая жизнь, сама по себе, значит намного больше!…Хотя Адама, конечно, нужно успокоить, хороший настрой для него сейчас — главное. Может, подсказать Георгу, чтоб поискал психолога для сына?"

Домой Ольгу отвёз Барон и по пути они поговорили.

— Твой отец согласился стать крёстным Адама, — начал первым Георг, — мы с ним сегодня встречались за обедом и Витольд пообещал завтра же поехать в костёл, чтобы договориться о крестинах.

— Это хорошо, — кивнула девушка. — Я утром тоже побываю у настоятеля (мы с ним условились о встрече), и напомню о своей просьбе.

— Спасибо.

— И Георг, — Ольга смущённо взглянула на него, — мне бабушка сказала, что ты заезжал… но я ещё не готова…э-э…положительно ответить на твою просьбу, не обижайся, ладно?

— Скажи кому — не поверят, — фыркнул мужчина. — Я уговариваю врача… Что, значит, ты не врач? Ещё какой врач! Целитель!…А денег брать не хочешь. Гордая, да?

— Глупости! Просто мы подружились, а у друзей я денег не беру, — возмутилась красавица.

— А я дружбу в деньгах и не оцениваю! — не согласился Барон. — Но любой труд, тем более, труд целителя — должен быть соответствующе оплачен. А ведь ты столько времени и сил положила на моего сына…

— Георг…

— Ольга…

— Ладно, я обещаю ещё подумать! — вспыхнула девушка.

— Вот, совсем другое дело! — заулыбался Барон и, чтобы замять чуть не начавшуюся ссору, перевёл разговор на другую тему. — А теперь признавайся, зачем чуть не угробила мадам Жижи?

— Что?..

— Или это не ты вчера разорвала связь и сняла "чёрную" метку с клиента мадам?

— Я-я-я… А что случилось?

— Жижи стало плохо и она попала в больницу.

— Ой, я же не хотела… — ахнула Ольга. — Понимаешь, я ведь не специалист…и не умею проводить соответствующий ритуал. То есть, знаю как, конечно, но…просто одну девчонку стало жалко, вот и убрала метку быстренько.

— Ага, быстренько. Не убрала, а выдрала…с мясом, — фыркнул Барон и вдруг захохотал. Он остановился у дома Варгасов, выключил двигатель и повернулся к Ольге. — Мадам от твоего "быстренько" чуть дуба не врезала.

— Но как же так?.. — жалобно зашептала девушка. — Бедная Жижи…

— А вот жалеть эту стерву не надо, — посерьёзнел Георг. — Её не раз предупреждали, чтобы прекратила "метить" клиентуру, но мадам было плевать. Своими метками она откачивала жизненную энергию у людей, словно вампирша, право слово. И её давно нужно было остановить.

— Обо мне уже знают? — тихо спросила Ольга.

— Нет, и не узнают.

— Откуда такая уверенность?

— Вместе с привязкой твоей девочки, оборвалась ещё и добрая половина остальных меток Жижи. Откат такой силы её и доконал.

— Но?..

— Да что с этой гадиной сделается? — отмахнулся Барон. — Отлежится и начнёт по новой… хотя теперь, думаю, будет намного осторожнее.

— Фух! — выдохнула Ольга. — Ну и дела…

— Кстати, мадам твердит, что метку ей сорвала очень сильная "белая"… а в Вильнюсе таких сейчас нет, так что будь осторожнее, — попросил Георг. — И совет, подумай, как и чем можно замаскировать твою "белизну", а то светишься, словно рождественская ёлка…

— Да?.. — Ольга замерла, уставившись в темноту за лобовым стеклом и вдруг выдохнула. — Метка…

— Что? — не понял Барон.

— Если "чёрные" ставят метки, значит, "белые" тоже это могут?

— Я не знаю, — пожал плечами мужчина, — вероятно…

— А если поставить метку на Адама? Как думаешь, я смогу лечить его на расстоянии? Хотя мне с собой будет нужна ещё и его фотография…для надёжности, так сказать.

— Ольга, я тебя обожаю! — выдохнул Барон.

— Подожди обожать, может, ничего и не получится.

— У тебя? Не верю!

— Ага, а я вот боюсь надеяться.

— Знаешь, надежда — она сродни вере. Не сомневайся в себе и ничего не бойся, я уверен — всё у тебя получится…а эта "белая" метка существенно облегчит всем нам жизнь.

— Ну да, облегчит. И я больше не буду чувствовать себя виноватой оттого, что скоро уезжаю.

Глаза Георга горели от предвкушения.

— Когда попробуешь?..

— Давай в воскресенье вечером. А пока я потренируюсь…на бабушке. Думаю, она согласится побыть подопытным кроликом.

Бабушка, конечно же, согласилась, и с удовольствием.

Усадив Тильду в её любимое кресло, Ольга "занырнула" внутрь старушки и остановилась, задумавшись, куда ставить метку. Непосредственно на больной орган или просто внутрь тела? А может на висок? И какой формы должна быть метка? Тут девушка вспомнила один симпатичный роман, который она прочитала перед поездкой в Вильнюс. "Лейна", так, кажется, он назывался. Там героиня тоже повесила метку на друга, завязав её бантиком у него на голове. Ольга улыбнулась и попробовала соорудить такое же безобразие на бабушке.

"Нет, это глупость, — решила девушка. — Метку на коже увидит любой экстрасенс: и "чёрный", и "белый", и просто видящий, как отец Петрас, например. Значит, нужно её помещать внутрь тела. Но куда? Например, у бабули две проблемы — ноги и зрение. Что выбрать?"

И тут Ольга решительно развернулась к сердцу Тильды. "Вот главный орган. Метка должна быть на нём. А уже через сердце и кровотоки я попаду куда угодно". Мысленно прижавшись к бабушкиному сердцу, девушка нежно поцеловала его, оставив на поверхности "белый" след своих губ. "Это и будет моя метка, вот так".

— Ба, ты посиди тут, а я поднимусь к себе в комнату, — пробормотала красавица и вихрем взлетела по лестнице на второй этаж.

"Так, приступим, — пробормотала Ольга и уселась в кресло-качалку у окна. Она закрыла глаза и начала обследовать свою комнату, но ничего рядом не почувствовала. "Конечно, здесь же бабушки нет", — фыркнула, и "потянулась" искать Тильду вниз в гостиную. "Э, нет, неправильно, — остановила себя Ольга. — Я знаю, где сидит бабушка, значит, эксперимент не честный".

— Ба, — крикнула Ольга, свесившись через перила. — Пересядь куда-нибудь, чтобы я не знала, где тебя искать, — и вновь вернулась к себе в комнату. — Вот теперь будет правильно.

Но след Тильды по-прежнему виден не был.

"Что ж такое? — пробормотала девушка и вдруг ахнула, стукнув себя по лбу кулачком. — Вот, балда. Мне не бабушкин след искать нужно, а свой".

Перенастроив восприятие на себя, Ольга хмыкнула. Её комната была полна отпечатков, а на полу вообще была "протоптана" дорожка к двери.

"И как здесь найти след, ведущий к бабушке?"

Мысленно позвав Тильду, девушка вдруг с восторгом обнаружила среди многочисленных "белых" пятен светящуюся перламутровую нить, ведущую за пределы комнаты. "Дорога к бабуле? Сейчас проверим". Ольга последовала по нити, укачавшись по дороге, словно на американских горках, и за несколько секунд оказалась в знакомом естестве Тильды, еле успев затормозить у её сердца. "Так, я на месте, — выдохнула, — теперь попробую лечение". Она медленно прочистила сосуды в ногах бабушки, сняла там небольшое воспаление, а потом поднялась до лобной части головы и внимательно осмотрела район глазниц. "Хрусталики действительно усыхают, — пробормотала Ольга. — Лекарство действует, но слабо, а значит, следует его заменить. Но можно ли вообще ускорять лечение? Ведь глаза — орган нежный, резкое воздействие на них опасно".

Тильда, взглянув на входящую внучку, отложила журнал.

— Ну что?

— Всё получилось.

— Я и не сомневалась.

— Зато я… — Ольга плюхнулась в кресло и поджала под себя ноги. — Знаешь, иногда вера людей в меня…очень напрягает.

— Почему? — удивилась бабушка.

— Я ведь могу ошибаться, как и любой человек. Очень сложно высоко держать планку, постоянно всё просчитывать и учитывать. Вероятно, мне было бы проще, если бы ко мне относились с большей долей критики и скептицизма, а то вдруг загоржусь и буду считать себя непогрешимой.

— Солнышко, прости, — Тильда, протянув руку, погладила плечо внучки.

— За что?

— За эгоизм. Ты совершенно права, жизнь рядом с чудом расслабляет. Это ведь так здорово, когда вдруг приходит кто-то и легко решает наши, казалось бы, неразрешимые проблемы.

— Да ладно, — смутилась внучка.

— А по поводу критики…то здесь ты ошибаешься. Критиковать тебя не за что, а вот несколько советов дать могу.

— Я вся внимание, — улыбнулась Ольга.

— Первый, слушай своё сердце, оно у тебя мудрое и никогда не обманет. Второй совет — не разрешай никому садиться себе на голову, а то иногда складывается впечатление, что ты готова помогать первому встречному. И третий совет — достойно оценивай свой труд, ведь дар у тебя действительно бесценный, а ты размениваешь его на пятаки.

— Ба?..

— Да, я опять о Браунисе и ему подобных. Ну ладно, лечить больных, у которых нет денег, это святое. Но уж богачи пусть раскошеливаются, а то несправедливо получается…и, опять же, нарушается закон равновесия.

Ольга захохотала.

— Ба, я от тебя в восторге! Вот это ты повернула, прям, как название сериала "Богатые тоже платят", нет не так — "Богатые пусть платят подороже".

Вошедшие в комнату Витольд и Беруте, с удовольствием наблюдали, как Тильда тискает и щекочет внучку, а та визжит от удовольствия и ещё больше прижимается к бабушке, прося не останавливаться.

32

Следующая неделя пролетела стремительно.

Ольга побывала в костёле Святых Петра и Павла и с удовольствием пообщалась с настоятелем Петрасом, рассказав ему о своём опыте работы с "белыми" метками. Петрас проникся.

Вечером того же дня девушка "пометила" Адама и с тех пор перед сном обязательно наведывалась к нему, методично приводя в порядок его позвоночник и все нервные окончания.

Вместе с бабушкой Ольга побывала у тётки, порадовавшись тому, как Анна быстро возвращается в норму. Вечером за ними заехал Витольд вместе с Беруте и они провели чудесный вечер, посвятив его старым фотографиям семейства Зуокасов.

К четвергу практически всё к свадьбе было готово.

— Моё платье и костюм Витольда уже в шкафу, Ванда ради праздника, кстати, тоже согласилась надеть платье, а то у дочери в гардеробе лишь джинсы и юбки, — докладывала Беруте. — В костёле нас ждут в пятницу на 10 утра, а потом мы все едем в ресторан на небольшое торжество.

— И торт будет? — поинтересовалась Ольга.

— Как же без торта, обязательно будет.

— А потом?..

— Потом наступят будни, — хмыкнула будущая мачеха. — Мы решили с Витольдом, что сначала проводим вас с Тильдой на киевский поезд, а уже потом съездим на неделю в Варшаву. Я давно хотела там побывать, ведь мой отец был поляком.

— А Ванда?

— К нам переедет крёстная Ванды, Натела. Они с моей проказницей-дочерью прекрасно проведут время и без нас…А вы, — встрепенулась Беруте, — уже решили, что наденете на свадьбу?

— О-о, — закатила глаза Ольга. — У бабушки такой наряд, просто отпад, да ещё со шлейфом.

— А у тебя?

— Сюрприз. Бабуля срочно перешивает мне платье из своей коллекции, надеюсь, всем понравится.

— Даже не сомневаюсь.

— И теперь последний вопрос, — наклонилась вперед Ольга. — Девичник будет?

— А?

— Девичник. Чтобы попрощаться с холостяцкой жизнью.

— Я не знаю… — растерялась Беруте. — Как-то даже и не вспомнилось, мы же с Витольдом уже давно живём семьёй.

— Не-ет, я так не согласна, — возмутилась падчерица. — Сегодня же выгоняй жениха к его племянникам Зоукасам, пусть проведут время где-нибудь в баре, а мы, девочки, устроим себе небольшой сабантуй.

— Не поняла…сабантуй? Это что?

— Купим сладостей, шампанского…

— Мне нельзя алкоголь…

— Значит для вас с Вандой купим соку, я приготовлю бутерброды с лососем и ветчиной, будут ещё фрукты и мороженое. Что скажешь?

— Звучит заманчиво, но ведь опять хлопоты…

— Беруте, — взяла слово Тильда. — Ни о чём не беспокойся. Мы с Ольгой организуем девичник здесь, у нас дома. Поедим чего-нибудь вредного и калорийного, посплетничаем, пошумим…а потом я предлагаю в мастерской устроить дефиле из остатков моих коллекций. Будет весело, согласна?

— Да разве можно от такого отказаться? — ахнула невеста.

— Вот! Я же говорила! — засмеялась Ольга.

А Тильда добавила:

— Ждём тебя, Ванду, Лару…и кого ты там ещё приведешь, к нам на 7 часов вечера. И ни о чём не переживай, это будет наш с внучкой вклад в ваше торжество.

— Спасибо, — растроганная Беруте даже прослезилась.

Приготовления к девичнику заняли добрую половину дня, потому что Ольга решила всё устроить "по-серьёзному". Раздвинула в гостиной мебель, навесила шариков и смешных плакатов с пожеланиями счастливой семейной жизни, приготовила несколько подносов с крохотными канапе, воткнув в них сверху шпажки с маслинами, а ещё принесла из пекарни мадам Зельды корзинку всевозможных пирожных с кремом и купила пару упаковок мороженого.

Шампанское и соки привёз Витольд, заехав домой к матери по дороге в университет.

— Оленька, — обнял он дочь, — спасибо огромное за то, что организуешь для Беруте этот праздник. Они с Вандой уже в предвкушении и с нетерпением ждут вечера.

— Ну что ты, папа, мне это самой приятно.

— Только меня вот, что интересует, — приподнял бровь Варгас. — Вы глупостей делать не будете?

— Ты о чём? — удивилась мать.

Витольд засмущался, а Ольга вдруг захохотала.

— Пап, ты — прелесть! Спасибо, что напомнил…

— Оля!!! — крикнул отец.

— Да в чём дело? — поднялась из кресла Тильда.

— Ба, мы про стриптизёров забыли, — стонущая от смеха, Ольга потянулась к телефону. — Сейчас позвоню Дону, может он кого-то посоветует…

— Дочь, прекрати! — взвыл Витольд. — Никаких стриптизёров! Я запрещаю!

— А что, — заинтригованная бабуля повернулась к сыну, — нам их действительно можно пригласить? Заманчиво звучит… а то стыдно признаться, я такое вживую никогда не видела… Так и помру, не сунув пару евро в трусы красивого мальчика…

В итоге Витольд позорно сбежал под хохот матери и Ольги.

Уже перед приходом гостей, завалившись на диван отдохнуть, красавица протяжно вздохнула.

— Что? — спросила Тильда, присев в ногах внучки. — Устала?

— Нет, ба, не устала, просто вспомнила, что за домашними хлопотами я мало что повидала Вильнюсе…в смысле, кроме города, его храмов и университета я больше нигде не была. А ведь хотела походить по вашим картинным галереям и музеям, побывать в театре на паре спектаклей…

— Да, — вздохнула бабушка, — это наше упущение. Мы тебя так завалили своими проблемами…когда уж тут было отдохнуть и развлечься.

— Значит, мне придётся приехать ещё раз, — лукаво подмигнула Ольга. — А потом ещё и ещё.

— Хотя до отъезда осталась неделя, ты успеешь многое наверстать…

— Ага, главное не лениться, — согласилась внучка.

— Кстати, одна по музеям не ходи, а зови с собой Казика и Лару. Они настоящие знатоки вильнюсских музеев и галерей, думаю, не откажутся побыть твоими гидами.

— Отлично, — девушка вдруг зевнула и повернулась на бок. — Я вздремну пару минут, а ты тоже приляг, отдохни до прихода гостей, вечер сегодня будет долгим.

После ухода Тильды, Ольга, уткнувшись носом в диван, полежала пару минут, но поняв, что не уснёт, перевернулась на спину и стала вспоминать о минувшей субботе, когда вместе с кузенами Зуокасами и Ларой ужинала в ресторане. Всё было чинно и спокойно. Вокруг сидела нарядная публика, на небольшом возвышении тихо играл джаз маленький оркестр, среди столиков скользили ловкие официанты, разнося напитки и блюда с едой…и в этой атмосфере интеллигентного бомонда братья Зуокасы устроили своей киевской кузине форменный допрос.

— Когда ты поняла, что Ирма находится под принуждением?

— Откуда знала, как снимать "чёрную" метку?

— Что вообще происходит? Ты экстрасенс?..

— …не просто хороший массажист и медсестра, а что-то большее?..

— Не молчи, рассказывай, наконец, обещала ведь…

Ольга вздохнула, с тоской посматривая на родных. "Вот пристали. И ведь не отвертишься, им действительно нужно как-то всё объяснить".

— Казик, Дон, Лара, прежде, чем разговаривать, мне нужна ваша клятва о неразглашении… иначе я могу пострадать.

— Не вопрос, — откликнулся Казимир. — Мы готовы.

Выслушав обещание родных сохранить всё сказанное в тайне, Ольга обречённо вздохнула, но кузены были неумолимы, а Лара ещё и поторопила:

— Оленька, чем скорее удовлетворишь наше любопытство, тем…

— …скорее смогу поесть, я поняла, — фыркнула в ответ красавица. — Ну хорошо. По материнской линии все женщины рода Коляда обладают необычными способностями. Моя бабушка и её сестра — известные на Житомирщине целительницы, умеют снимать порчу, излечивают болезни травами, да и вообще помогают людям, чем могут. Мама Зоя пошла по другому пути — она раскладывает карты Таро и составляет гороскопы. А я…мой дар проявился лишь в восемнадцать лет, когда родные на меня уже махнули рукой. Оказалось, я могу лечить людей, как бы заглядывая внутрь тела пациента. Мой способ лечения — изменение ауры больного органа или части тела человека на нормальный цвет здоровья. Со временем и опытом, это свойство видеть стало помогать мне обнаруживать болезнь человека даже не дотрагиваясь до него. Вот так я и увидела, что на подруге Дона висит "чёрная" метка.

— Что это означает — "чёрная"? — спросил Казимир.

— Всё во вселенной существует в равновесии и каждая из категорий имеет свою противоположность… как правило. Эти законы распространяются и на жизнь человечества, ведь люди — важная часть нашей живой планеты. Мы вырастаем из сказок, где зло борется с добром, где колдуют ведьмы и добрые волшебники… Современный человек часто не задумывается, что эти "сказки" — существуют и сейчас.

— Мы видели по телевизору "Битвы экстрасенсов", это производит огромное впечатление, — пробормотал Дон. — Я действительно никогда не думал, что можно вот так пойти к…специалисту и решить какую-то проблему.

— А "специалисты" бывают разные, — вздохнула Ольга. — Существуют две основные категории антагонистов силы — это "чёрные" и…скажем так, те, кто стоит на стороне добра и помощи людям.

— И ты из второй категории, естественно, — кивнул Казик.

— Я с рождения "белая", — криво улыбнулась Ольга, — а, значит, многое вижу и могу. Именно поэтому моя сила может исцелять, а слово помогает и утешает людей в минуты горя и уныния.

— Ого! — Зуокасы переглянулись. — А подробнее…

— Моя мама когда-то объяснила мне всё так — каждый человек рождается со своим штрих-кодом, как на товарных знаках…

— А-а, — шепнула Лара, — линия белая, линия чёрная…

— Именно. И в течении жизни человек своими делами и мыслями изменяет этот код, увеличивая его черноту или белизну. Предательство, зло, ложь, убийство зачерняет этот штрих-код. Любовь, добро, сострадание и помощь ближнему — обеляет.

— А ты?..

— Я изначально родилась "белой" и хотя в моей жизни были ошибки и глупости, как у всякого нормального человека, но черноты в ней не было никогда. А работа медсестры и целителя лишь усиливала мою "белизну", помогая лечить пациентов. Вот так я и живу. — Девушка вздохнула и жалобно попросила. — Ребята, дайте поесть, а?

— Ешь, на здоровье, — кивнули Зуокасы, проникшись речью кузины.

Уже во время десерта Казик, всё время молча жевавший рядом, тихо спросил:

— Получается, добро постоянно борется со злом и ты — на острие этой борьбы?

— Моё предназначение — лечить и спасать людей, неважно какой они "окраски". Я никому не отказываю.

— И ты не боишься "чёрных"? — округлила глаза Лара.

— А куда деваться? Я — "белая", скрыть такое невозможно.

— А эти "чёрные"? — поинтересовался Дон. — Они какие?

— Разные. Раньше я их всех воспринимала одинаково плохо, но сейчас понимаю — "чёрный" "чёрному" — рознь. У них своя иерархия и свои правила сосуществования с миром…но, к сожалению, не все это соблюдают. Наивная Ирма, когда шла к "экстрасенсу" приворожить Дона, даже не догадывалась, что вместе с колдовством "чёрная" нацепила на неё метку, через которую отсасывала из девчонки жизненную энергию. А я это колдовство разрушила и…м-да, — вздохнула Ольга, — перестаралась, однако.

— Ты о чём? — насторожился Донатас.

— Да у этой мадам, кроме Ирмы, было прицеплено ещё с десяток других клиентов, а я эти метки сорвала, произошёл откат, то есть возврат колдовства, в итоге мадам попала в больницу.

— Так ей и надо, гадине, — торжествующе припечатала Лара.

— Ага, наша Ольга — как меч справедливости, — подхватил Дон. — Раз — и нету ведьмы, наказана за всё.

А Казик, испытующе взглянув на кузину, поинтересовался:

— Откуда ты знаешь о той мадам, что загремела в больницу?

— Да уж просветили, — хмыкнула Ольга. — Нашлись добрые люди…

— Эти "добрые", надеюсь, тебя не обидели, не угрожали? А то, если что, помни: мы — семья, и тебя есть, кому защищать.

— Да! — кивнул, посерьёзнев, Дон.

— Обязательно, — подтвердила Лара.

— Спасибо, — Ольга, расчувствовавшись, чуть не всплакнула. — Но у меня всё хорошо, правда. Те, кто рассказал мне о мадам Жижи — друзья, и они тоже готовы меня прикрывать и защищать.

— Не понял, а когда ты успела обзавестись друзьями? — ревниво поинтересовался Донатас.

— Случайно…хотя, может, и нет…Как и у всех, мне в жизни встречаются разные люди, а потом кто-то из них становится другом, а кто-то уходит в сторону, как-то так.

— Ты можешь нам ещё что-нибудь рассказать о себе? — спросил Казимир.

— Сейчас — нет. А вот приедете в гости, — подмигнула Ольга, — буду более откровенной, обещаю.

Девичник прошёл отлично.

Беруте, кроме Ванды и Лары, привела с собой подругу Нателу и кузину Софи.

— Мы очень благодарны за приглашение, — вручила Тильде большой торт Натела, крупная фигуристая блондинка.

— И рады познакомиться с новой семьёй нашей подруги, — хрупкая блондинка Софи выложила на стол большой пакет с курицей-гриль и смущённо объяснила. — Беруте сказала, мы будем ужинать вредными и калорийными продуктами. Это — наша доля.

— Подходит, — улыбнулась Тильда. — Девушки, мойте руки и прошу к столу.

А потом понеслось. Тосты и смех, анекдоты и рассказы Беруте о знакомстве с Витольдом и о его ухаживании, Ванда поделилась воспоминаниями о том, как учила будущего отчима кататься на роликах, а Тильда, выпив шампанского, выложила на стол детские фотографии сына, где он голеньким годовалым бутузом сидел в ванночке, что вызвало восторг у веселящихся гостей.

Женщины-девушки-девочки пили и ели, закусывали и снова выпивали, потом пытались хором петь старые литовские песни, а под конец невеста всплакнула над своей "горькой" судьбой, вызвав коллективный хохот у подруг.

— Так, — скомандовала Тильда, — быстро убираем посуду и переходим в мастерскую. Не зря ведь я готовилась к этому вечеру.

Ольга, заранее приготовив музыку, включила магнитофон, все перемеряли платья и костюмы, подобрав себе подходящие наряды, даже Ванда ухватила платье со шлейфом, подоткнув длинный подол за пояс и вызвав дружный смех веселящихся женщин. Ну а потом было, собственно, дефиле, которое снимала на камеру виновница торжества. Правда, когда пришла её очередь демонстрировать наряд, Беруте вдруг заупрямилась, отговариваясь тем, что у её платья слишком короткий подол. Но Натела ловко выставила подругу на возвышение, пообещав снять её в самом лучшем ракурсе.

К полуночи в дом Тильды нагрянул жених с племянниками Зуокасами и потребовал обратно свою жену.

— Я завтра буду твоей женой! — отчеканила Беруте. — А пока ещё я…думаю.

— Что? — завопил Витольд. — Думаешь? Ну ладно… — подхватив на руки невесту, он кивнул Ванде. — За мной, ребёнок. — Но гордо прошагав до двери целых три шага, вдруг охнул. — Спина!.. — и начал опускаться на колени.

— Дорогой? — всполошилась невеста. — Ты что?..

— Беруте, в сторону, — быстро среагировала Ольга. — Бабушка, уведи отсюда всех. Мне нужно пространство и тишина.

Оставшись наедине с отцом и уложив его на живот, Ольга стянула с него футболку и приспустила джинсы, а потом принялась править позвоночник.

— Оля?.. — жалобно позвал Витольд.

— Лежи тихо. Я давно собиралась добраться до твоей спины, да всё как-то не выходило, то ты занят, то я…

Девушка уверенно простукивала и проминала пальцами позвонки, выставляя их в правильном положении, а потом вставила на место свёрнутый крестец, обезболила и легко промассировала всю спину.

— Ну как? — поинтересовалась она.

— Лежу и балдею, — ответил отец, а потом счастливо засмеялся. — И ничего не болит. Волше-е-бница!

Приведя себя в порядок, Витольд крепко обнял дочь, чмокнув её в мАкушку.

— Спасибо, солнце, я бы без тебя пропал, а ведь завтра свадьба.

— Ага, — согласилась Ольга. — Пап, ты это…не поднимай пока тяжести, ладно? А то позвонок опять выскочит…

Компания встретила Варгасов шумом и смехом.

— А я ведь говорил, что Ольга всё быстро исправит, — заявил гордо Донатас. — Она же у нас специалист, — и парень подмигнул, — высшей категории. У неё даже свой салон есть, массажный.

— Ой, я тоже хочу массаж, — сразу заявила Натела.

— И я, — вставила за ней Софи.

— Хорошо, — покладисто согласилась Ольга. — Но ведь не сейчас?.. Вот сыграем свадьбу и в понедельник милости прошу в гости на массаж.

— Спасибо, — Натела вдруг всхлипнула. — Я понимаю, что нахально напрашиваюсь, но мне действительно нужно…

— И мне нужно, — вздохнула Софи. — Ты прости, Оля, но мы обязательно придём.

— Конечно приходите, — улыбнулась девушка. — Я же сказала…

— Всё, — решительно скомандовала Беруте. — Отправляемся по домам. Нам всем нужен отдых, особенно хозяйке этого дома.

Гости многословно поблагодарили Тильду и её внучку за прекрасный вечер, быстро попрощались и вскоре дом опустел.

— Фух! — рухнула на диван Ольга. — Вот это погуляли… Ба, не трогай посуду и марш в постель. Я сама всё уберу.

— Но?.. — запротестовала Тильда.

— Никаких "но". Спать и быстро. Я через полчаса зайду и проверю.

— Какая грозная, — заулыбалась бабушка. — Хорошо, я иду ложиться, а ты долго тут не возись, ведь завтра предстоит хлопотный день.

— Зато важный и приятный. Не переживай, я быстро уберусь и тоже отправлюсь спать.

33

Костёл Святых Петра и Павла, как и обещал настоятель Петрас, закрыли с утра на час. Венчал Витольда и Беруте старый друг семьи Варгас отец Юргас. И невеста, и жених выбрали для церемонии светло-серые цвета нарядов, белыми были лишь цветы в причёске Беруте, да розочка в петлице пиджака Витольда.

Ольга, рассматривая гостей, лишь удивлённо покачала головой, потому что не сговариваясь, все выбрали наряды в тон платью невесты — различные оттенки серого и серебряного, и лишь она с Тильдой выпадали из общего ряда. Ольгу облегал синий плотный шёлк, украшенный бисером по горловине, а Тильда надела тёмно-лиловое платье со шлейфом и маленькую кокетливую шляпку.

Церемония венчания была не длинной, но торжественной. В конце гостей порадовали традиционным маршем Мендельсона и проводили с извинениями на улицу через боковой выход.

— Вы ведь не хотите, чтобы вас фотографировали посторонние или многочисленные туристы, гуляющие по площади? — весело спросил новоиспечённую пару отец Юргас.

— Только не это! — хором ответили Витольд и Беруте.

А потом все расселись по машинам и отправились в уютный ресторан на окраине Вильнюса.

Торжество в ресторане длилось несколько часов. Компания ела и пила, танцевала и шумела, раздавались нестройные тосты за жениха и невесту и дружные крики "Горько!", в общем — всё, как и должно быть на свадьбе. Атмосфера сложилась уютная и милая, что не могло Ольгу не радовать. Перетанцевав со всеми представителями мужского пола, она вскоре выскользнула на террасу и, устроившись в углу на удобном диванчике с бокалом вина, стала любоваться окрестностями, когда к ней подсели Казимир и Лара.

— Бабушка нас отругала, — пожаловался кузен.

— За что?

— Говорит, мало уделяем тебе внимания.

— Неправда, это обстоятельства так сложились, — успокоила брата Ольга. — Вот приеду в следующем году и наверстаю то, что не успела посмотреть.

— Но у тебя впереди ещё неделя, — сказала Лара. — Давай завтра сходим в нашу любимую картинную галерею, а в воскресенье — в театр Русской драмы. Среда в Вильнюсе, как и во всей Европе — день музеев. Скажи, что тебе интересно и мы с Казиком подберем маршрут и будем твоими гидами.

— Я с удовольствием, спасибо, Лара, — улыбнулась Ольга и, в свою очередь, поинтересовалась. — А ваша свадьба когда, кстати? Приехать я не смогу, извините, но поздравить обещаю. Вы с датой определились?

Пара переглянулась и вздохнула.

— Мы перенесли свадьбу на май.

— Почему? — удивилась Ольга. — Я думала в октябре…

— Да вот решили, что в октябре уже холодно…

— То есть, опять отложили торжество? — нахмурилась красавица. — Ребята, я не понимаю, брак — это церемония, венчающая вашу любовь, или удобный ритуал ради штампа в паспорте?

Казик и Лара смущённо переглянулись.

— Конечно, вы давно живёте вместе…кстати, во грехе…и чего ожидаете от таких отношений? Чем скрепите свою любовь, когда не будет ни семьи, ни детей? А может постоянный перенос даты свадьбы — лишь удобный повод не брать на себя обязательства?

— Оля…

— Что, Оля? — фыркнула девушка. — Вот я вас сейчас как зачарую… а ещё обижусь.

— Не надо, — попросила жалобно Лара.

— Надо. Или мы ссоримся или сегодня же после обеда вы идёте в ЗАГС и подаёте заявление…а ещё можете зайти в храм и договориться о венчании. Вечером доложите об исполнении, ясно? Иначе возьмусь за вас сама.

— Мы поняли, — кивнул смущённый Казик и встал, предложив руку невесте. — Разрешите выполнять?

— Свободны, — милостиво кивнула Ольга.

А через десять минут на террасу вышла Анна и от души обняла племянницу.

— Спасибо огромное!

— За что? — поинтересовалась девушка.

— Казик с Ларой только что объявили — вскоре предстоит ещё одна свадьба, их. Дату скажут на следующей неделе. Это твоя работа?

— Да пришлось попугать немного, — засмеялась Ольга.

— Я же говорю "Спасибо!". Без тебя они бы ещё долго тянули.

— Тётя, а как ваше самочувствие? — перевела разговор девушка. — Что-нибудь беспокоит?

— Всё хорошо, ты же сама проверяла, — улыбнулась Анна.

— Ну и прекрасно. А теперь пойдёмте внутрь, а то сегодня такое солнце, жара, как в июле. Вам пока это не рекомендуется.

Ольга утянула тётку в прохладный зал ресторана и усадила рядом с Тильдой. "Устала?" — шепнула бабушке.

— Домой хочу, — ответила та.

— Тогда предлагаю сбежать. Закажем такси и уедем, а молодые и гости пусть ещё погуляют и пошумят.

Так они и сделали.

Утро субботы началось дождём. Ольга, позёвывая, сидела, уткнувшись в кружку с кофе и тихо беседовала с бабушкой.

— Ты списки свои составила?

— Не до конца.

— Ба, бери лишь необходимые вещи: немного одежды, удобную обувь, лекарства и тому подобное. А то ведь ещё будет баул, куда мы запаковали наряды из твоей коллекции…а ещё моя сумка. Получается много поклажи. Конечно, нас посадят в поезд и встретят…

— А кто встретит? — поинтересовалась бабуля. — Мама?

— Нет, родня — на Житомирщине. Мы с ними по приезде созвонимся. А встретят нас мои новые, скажем так, поклонники.

— Да? Кто же это?

— Помнишь, я по приезде сюда звонила в Киев, интересуясь одним пациентом?

— Угу, байкером, — подмигнула Тильда.

— Так вот, с его товарищами я с тех пор несколько раз созванивалась, а два дня назад сообщила им дату приезда и номер нашего поезда. Обещали обязательно встретить.

— Хорошо.

— Так что давай сейчас пробежимся по списку, вычеркнем ненужное…

— Оля… — укоризненно покачала головой бабушка.

— Да-да, вычеркнем. Пересмотрим, может что нужно постирать из вещей или просто привести в порядок. В полдень заедут Казик с Ларой, чтобы показать мне их любимую картинную галерею и, может, мы с ними ещё куда-нибудь заглянем. Ну а вечер потом полностью твой, договорились?

— Да.

34

Салон "Богема" располагался в старом городе, недалеко от Ратушной площади. Большой светлый зал был полон публики — оказалось, сегодня открылась выставка нового молодого художника. Ольга, рассмотрев первые полотна, размещённые на легких белых перегородках, деливших зал, словно пчелиные соты, тихо ахнула.

— Адам.

— Что? — склонился к ней Казимир. — Ты знаешь художника?

— Знаю. Извини, мне нужно отойти позвонить.

Выйдя из салона на улицу, девушка набрала номер Георга Брауниса.

— Здравствуй.

— Привет, пропажа. Как прошла свадьба?

— Отлично. Извини, мы несколько дней не общались…

— Ты была занята, а я специально не звонил, потому что и так загрузил тебя своими проблемами. Да и Тильда пожаловалась, что с такой "насыщенной" программой ты нигде не успела побывать, вот я и…

— Георг…

— Оля?..

— Ты говорил с бабушкой?

— Я ей регулярно звоню узнать, что же ты решила…

— Ах, это?..

— Именно.

— О деньгах мы поговорим потом…Подожди, не перебивай. Дело в том, что родные привели меня на выставку в салон "Богема".

— И где ты? — изменился голос Барона.

— Сейчас на улице у входа.

— Буду через минуту.

Он вышел из салона, как всегда одетый в черный костюм, импозантный, высокий, седой до белизны, блеснул улыбкой и…затащил Ольгу в подворотню.

— Ты что? — воскликнула ошарашенная девушка.

— Ты же ведь шифруешься, Мата Харри, вот я и прячу тебя от любопытных.

— А-а…И что теперь делать, мне так хочется посмотреть картины Адама. И почему ты молчал о выставке?

— Выставка была организована ещё полгода назад, но авария разрушила планы моего сына, он замкнулся и на всё махнул рукой. Но с тех пор, как его начала посещать одна…м-м…необычная девушка и здоровье парня пошло на поправку, хозяин салона за несколько дней вновь организовал выставку. Ведь картины Адама так и лежали тут, в запаснике, развесить их было делом одного дня. Изменили только дату открытия на буклетах и…вуаля.

— Вуаля то вуаля, а мне что делать? — огорчённо вздохнула Ольга.

— Адам тебя не знает, народу много, затеряешься.

— Ага, не с моим счастьем. Обязательно что-то случится.

— Если честно, я хотел пригласить тебя сюда завтра, но ты меня опередила.

— Знаешь, не обижайся, но я хочу одна тут побродить.

— Сегодня никак не получится.

— Понимаю, значит, приду на днях. И, кстати, как Адам?

— Намного лучше, спасибо.

— А что говорит Юсуп?

— Каждое утро замечает новые изменения.

— Ну да, я же перед сном "заглядываю" к Адаму и занимаюсь лечением, ведь изначально убрала лишь гематому и исправила основные повреждения. А сейчас приходится заниматься более тщательно, тем более, что из-за тренировок и массажей у твоего сына к вечеру развивается воспалительный процесс.

— Знаешь, и я, и Юсуп не можем не восхищаться твоей работой, Оля. Ты избавила Адама от большей части лекарств. Раньше перед сном он принимал и обезболивающее, и противовоспалительное, и снотворное, а сейчас он спокойно засыпает, даже не догадываясь, кому обязан здоровьем и новой жизнью.

— Это хорошо…Ладно, Георг, возвращайся обратно, а я вызову брата из салона, объясню ситуацию и поеду домой. Созвонимся завтра.

Тильда удивилась скорому возвращению внучки.

— Что случилось? — встревожилась она.

Ольга в двух словах объяснила ситуацию и ушла переодеваться. А когда девушка вернулась в гостиную, бабушка задала ей резонный вопрос.

— Ты не перебарщиваешь с секретностью, дорогая? Можно подумать, Адам, увидев тебя, воспылает неземной страстью и бросится домогаться.

— Я не знаю, что происходит, ба, — смущённо объяснила Ольга. — Но у меня стойкое неприятие этого знакомства. Я не хочу лишних сложностей и объяснений с Адамом, потому что знаю — они будут. А ещё я слушаю свою интуицию, которая сигнализирует, что мне это не нужно. Вот и шифруюсь.

— С таким аргументом не поспоришь, — Тильда улыбнулась и обняла внучку. — Так, может, мне составить тебе компанию? Давай после обеда съездим в наш Центральный музей или просто пройдёмся по Старому городу. Дождь давно закончился, солнце высушило лужи, погуляем, а ещё можем поужинать где-нибудь в кафе и…

— Ты самая лучшая в мире бабушка, знаешь? — поцеловала её Ольга. — Замечательный план.

Выставка удалась. Публика была в восторге. Автору поступило множество предложений о покупке его полотен и Адам уже ёрзал в предвкушении, ожидая, когда вновь окажется в своей мастерской и, отгородившись от беспокойного мира, сможет писать любимый космос и фантастические пейзажи. Хотя его душу разъедал червячок сомнения, художник понимал — этап фантастики в творчестве себя изжил. Ему хотелось чего-то нового. Но чего?

Попрощавшись с хозяином салона и поблагодарив его за хлопоты и прекрасное знание своего дела, Адам с помощью отца уселся на заднее сиденье большого фургона и отправился домой. Он с благодарностью погладил подлокотник инвалидного кресла, которое так облегчало передвижение, и мысленно попросил у него прощение, ведь первое время ненавидел кресло от всей души. А сейчас парень понимал — это временная мера и нужно быть благодарным Богу за то, что всё возвращается на круги своя.

За окном автомобиля вечерело, тёмно-красное солнце садилось за крыши Старого города, раскрашивая черепицу старинных зданий всевозможными оттенками багрянца. На улицах было людно, и немудрено, ведь суббота — любимый выходной работающего человека. "Ничего, — успокоил себя Адам, — пройдёт месяц-два и я смогу вновь проводить выходные как хочу. Буду много гулять, ходить в кинотеатры, выезжать на природу…кстати, можно вновь начать писать пейзажи на пленэре, а ещё портреты друзей или натюрморты".

Автомобиль Браунисов остановился на перекрёстке, ожидая зелёный свет, когда взгляд Адама зацепился за лицо девушки, сидящей в ресторане рядом с дорогой. Зал ресторана был ярко освещён и лицо незнакомки у окна показалось молодому художнику настолько прекрасным, что он тихо охнул. А потом его сердце пропустило удар, глаза увидели главное — аура незнакомки переливалась ярким белым перламутром.

"Как это возможно? Откуда взялась у девушки такая белизна?"

В это время зажёгся зелёный свет, машина тронулась с места и Адам, выворачивая шею, провёл взглядом сожаления прекрасную незнакомку, а потом откинулся на спинку инвалидного кресла и закрыл глаза.

"Невозможно, "белая" аура, — стучало в голове художника. — "Белая!" А я думал, такого не бывает, ведь всегда видел или обычных людей или "чёрного" отца с сотоварищами".

Он давно знал, что может иногда видеть, и старался, когда писал картины, вкладывать это видение в полотна. Он никогда и никому об этом не рассказывал, понимая, что его дар — слишком личное, почти интимное, и посвящать в свою тайну друзей, а тем более отца нельзя. Но иногда тайна угнетала, особенно дома, в родных стенах. "Хотя у папы такие скелеты в шкафу, — иронично хмыкал Адам, — что рядом с ним я себя чувствую глупым щенком". Повзрослев, парень понял — пора жить отдельно, слишком уж давило, а иногда и просто пугало окружение отца, да и аура старшего Брауниса с каждым годом становилась всё чернее и чернее.

Став жить отдельно, Адам все силы направил на творчество и дар ему в этом очень помог. Фантастические пейзажи, сказочные картины фэнтези, космос — всё стало носить незримый отпечаток необъяснимой для зрителя притягательности. И это — благодаря волшебному таланту.

Но в повседневной жизни, ради собственного спокойствия, Адам приспособился усыплять свой дар, иначе видение свело бы его с ума. Слишком уж напрягали художника чужие люди, любопытные друзья и непостижимые женщины-девушки. Но особенно тревожил "чёрный" отец и его окружение. Как жить в мире со всем этим, когда видишь, но принять не можешь, да и не хочешь? И однажды парень решил: "Я люблю отца, ближе и роднее у меня никого нет. Если ради того, чтобы наши отношения не портились, нужно таиться — пусть так и будет, я потерплю".

Авария всё изменила. Всё. Привычка себя контролировать полетела к чёрту — и окружающий мир вдруг засверкал разнообразием тонов и красок. А когда острота момента спала, когда вернулась надежда вновь встать на ноги, художник решил — он больше не будет ограничивать свой дар, потому что этим обкрадывает и себя, и своё творчество. "Ведь не зря же мне даровали талант?"

Лишь спустя какое-то время, вынырнув из пучины отчаяния, Адам обнаружил, что изменился не только он, изменился и его отец. Куда-то подевалась "чёрная" аура старшего Брауниса, да и сам он стал выглядеть заметно лучше — повеселел, посвежел и просто помолодел. Адам напрягал зрение, пытаясь прощупать отца со всех сторон, но результат оставался прежним — "чернота" Георга исчезла, превратившись в ауру обычного рядового человека. Но как такое возможно?

Адам поговорил с Юсупом и узнал много нового о своём отце.

— Ты болел, часто просто лежал, не реагируя ни на что, и с каждым днём таяла надежда, что всё изменится к лучшему, — вздохнул старый массажист. — А Георг не сдавался. Сколько врачей объехал, страшно сказать. К кому только не обращался? Сам почернел от горя, так переживал…вот сердце и не выдержало.

— Что? — дёрнулся парень. — Сердце?

— А ты думал оно у Георга каменное? — грустно спросил Юсуп. — Ты же у отца единственный ребенок, любимый сын, наследник и тут такое… Что случилось?.. Георг как раз возвращался из Минска, куда ездил на консультацию по поводу твоего диагноза, когда в поезде ему вдруг стало плохо. "Я был уверен, что умираю", — признавался он по приезде.

— Боже… — выдохнул побледневший Адам.

— Вот Бог Георгу и помог, — покивал бритой головой Юсуп, — послал спасительницу. В соседнем купе ехала молоденькая девушка, она оказалась медсестрой. Так эта красавица выхаживала Георга всю ночь, боролась изо всех сил…и вытащила отца, считай, с того света…да, бывают чудеса и в наше время.

— А кто она? — встрепенулся парень. — И почему ты назвал её красавицей?

— Так отец твой рассказывал, — хохотнул массажист — Самое интересное, что на вокзале девушку встречал ваш знакомый, барон Варгас, она оказалась его дочерью.

— О-о! — округлил глаза Адам. — Отец пригласил его стать моим крёстным, правда, мы с Витольдом по этому поводу ещё не общались…

— Успеете, — отмахнулся старик. — Он на днях женится, потом уедет ненадолго в свадебное путешествие, а уж затем придёт и твоя очередь.

Адам не догадывался, что Юсуп рассказал ему об Ольге не просто так.

— Он всё равно узнает о её существовании, когда встретится с Витольдом, — размышлял слух Барон. — Уверен, Варгас вспомнит о нашей встрече на вильнюсском вокзале и о том, как я познакомился с его дочерью.

— Конечно, девочка ведь всю ночь вас спасала, — напомнил массажист.

— Так что и для Адама, и для Варгаса скажем лишь часть правды, таково требование Ольги.

— Возможно, это даже к лучшему, иначе придётся влезать в такие дебри, — вздохнул Юсуп, — что не известно, как потом мы из них выпутаемся.

— Вот именно.

Вернувшись домой и поужинав, Адам с помощью старого массажиста удобно расположился в своей постели и, сомкнув веки, начал вспоминать лицо прекрасной незнакомки, мельком увиденное из окна автомобиля.

"Утром обязательно нарисую", — решил парень и, улыбаясь, уснул.

35

Последние дни пребывания в Вильнюсе Ольга провела словно в круговерти, таким насыщенным был график встреч: она проведала тётку Анну, съездив к ней в Дукштас; вновь посетила вместе с бабушкой салон Гели и освежила стрижку, категорически отказавшись отрезать белую косу; а ещё побывала у отца в университете, напросившись на его лекцию.

— Но я ведь читаю на литовском, — удивился Витольд, — ты ничего не поймёшь.

— Мне и этого хватит, — засмеялась Ольга.

Запомнилась девушке и встреча с Донатасом, который всё-таки затащил её в кафе на встречу с друзьями, где украинская кузина вызвала фурор. И немудрено, по просьбе Дона Ольга надела обтягивающие джинсы, туфли на высоком каблуке, топ и кожаную куртку, а перед выходом из дома брат вручил ей фуражку и попросил поярче накрасить губы.

— Доник, — ахнула Ольга, увидев себя в зеркале, — но я же теперь похожа на стриптизёршу!

— О, да, — выдохнул кузен. — Великолепную, сексуальную и очень-очень красивую стриптизёршу. Пусть мои друзья помучаются от зависти, — он хохотнул, — тем более, что под этим прикидом скрывается совершенно другой человек — необычный, таинственный и мудрый.

— Ка-а-кие комплименты, оказывается, ты умеешь говорить, — протянула Ольга и засмеялась. — Коварный соблазнитель.

— Да, я такой, — ухмыльнулся Дон и, обняв её за плечи, развернул к двери. — Пойдём, развлечёмся. А за свой внешний вид не беспокойся, считай это просто маскировкой.

Побывала Ольга и в галерее "Богема", где добрый час рассматривала картины Адама Брауниса, молча решая для себя вопрос, почему избегает встречи с художником. Но внятно объяснить это так и не смогла. "Ну и ладно, — решила, — не познакомились и не нужно. Мне всё равно скоро уезжать".

Накануне отъезда девушка поужинала со старшим Браунисом, подведя итог их отношений, тихо пробормотав: "Я согласна", на что довольный Георг вручил ей пакет документов с банковскими карточками.

— И не накручивай себя, — посоветовал Барон, — ты правильно поступаешь. Кстати, совет на будущее — цени себя, Оля, ведь твой дар уникален. Если вдруг опять встретится состоятельный клиент, не смей снижать планку. Твои услуги дорогого стоят, ясно?

— Да понимаю я, — вздохнула девушка, — но всё равно совестно.

— А бесплатно использовать дар, данный Богом, не совестно? Ну подумай сама, вдруг тебе будет нужно поехать к больному, а денег на такси не окажется?

— У меня машина.

— А заправить её, а техосмотр?..

— Согласна, — вздохнула красавица, — деньги мне нужны. Но брать у людей, ставших мне близкими, как-то неправильно…

— Я думаю, тебе вообще пора создавать свой Фонд "белой" помощи.

— Конечно, — фыркнула Ольга. — А ещё фиолетовой, зелёной в полоску и коричневой в клеточку.

— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, — отсмеявшись, сказал Георг. — Ошибки природы не всегда можно исправить, часто нужна чисто хирургическая помощь, а услуги хирургов стоят ох, как дорого.

— Я дома уже давно помогаю анонимно тем, кто нуждается в операциях, — заметила девушка. — Светиться не могу, опасно. Да и хлопотно, мне разборки с администрацией или налоговой службой ни к чему.

— Знаешь, — задумался Барон, — тебе обязательно нужна легальная защита.

— Была… мой покойный муж. Но сейчас я переехала в Киев и стараюсь не афишировать свои таланты.

— Рано или поздно о тебе узнают и что тогда будешь делать?

— Думаю, Бог подскажет, — серьёзно ответила Ольга. — Я верю — Он ведёт меня за руку и пока я Ему нужна, мне будут помогать.

— Сказал бы "Аминь", — кивнул Барон, — но язык не поворачивается.

— А ты тренируйся, — засмеялась красавица, — и однажды получится.

Проведя Ольгу до дома Георг от души обнял её, чмокнул в макушку и попросил номер городского телефона в Киеве.

— Буду иногда звонить, не возражаешь?

— Нет, конечно, мне будет приятно.

— Провожать на вокзал не приду, так что лёгкой тебе дороги и всего хорошего. Удачи!

А дома Ольгу ждал сюрприз. Подруги Беруте, с которыми она познакомилась на девичнике, Натела и Софи, передали в дорогу знаменитый бальзам "Жальгирис" и большую коробку конфет "Рута".

— Девочки просили сообщить, что после чудодейственного массажа, которым ты их осчастливила в понедельник, они словно сбросили по десять лет каждая, — рассказывала, улыбаясь, бабушка. — Ждут тебя на следующий год, обещая насыщенную программу развлечений.

— Да мне как-то и Казика с Ларой за прошедшие дни хватило, — вздохнула Ольга. Кузен с невестой всё-таки выполнили своё обещание и за три дня показали ей лучшие музеи и галереи Вильнюса. — А что будет через год…кто знает?..

Череду прощальных визитов завершило посещение костёла Святых Петра и Павла. Настоятель Петрас и отец Юргас от души благословили девушку и пожелали ей успехов на ниве "белой" помощи страждущим.

— И ещё, Ольга, — отец Юргас протянул листок с номером телефона. — Это отец Владимир из Главного костёла Киева…

— Александровского?

— Да. Если будет нужна помощь церкви или просто совет умудрённого опытом человека — смело обращайся.

— Вы ему рассказали обо мне?..

— О том, что ты "белая"? Исключено. Но отец Владимир тоже "белый". Возможно, он мог бы дать тебе несколько советов?

— Спасибо, это меняет дело. Я обязательно с ним свяжусь, — Ольга улыбнулась и обняла святых отцов на прощание. — У вас всё будет хорошо, я знаю. — Она перекрестилась на иконостас, прочитав короткую молитву, и через минуту исчезла за тяжёлой дверью храма.

— Жаль, — выдохнул настоятель. — Какая девушка!

— Петрас, — укоризненно прогудел отец Юргас.

— И тебе тоже жаль, что такое сокровище живёт не у нас, а в Киеве.

— Думаю, через год мы обязательно встретимся, так что постарайся до приезда Ольги максимально развить свой дар, чтобы было чем хвалиться.

— Обязательно, это сейчас для меня главное.

— Аминь.

На вокзале у киевского поезда было шумно — пассажиры и носильщики, гудки тепловозов и орущие динамики — всё слилось в грохочущую музыку традиционных вокзальных картинок.

Загрузив багаж и оставив бабушку устраиваться, Ольга вышла на перрон попрощаться с роднёй. "Я не буду выходить, — взволнованная поездкой, Тильда уселась у окна и помахала в него платочком. — Уже со всеми сто раз переговорила и обнялась, надоели… А ты иди, они ведь ждут".

— Дорогая, — первым обнял дочь Витольд, — огромное спасибо за то, что приехала…

— И за то, что для всех нас сделала, — добавила Беруте.

— А что я сделала? — удивилась Ольга.

— Много, очень много. Во-первых, благодаря тебе мы с твоим отцом поженились, — подмигнула мачеха.

— Ты уговорила меня решиться на операцию и потом выхаживала в первые, самые трудные, дни, — обняла племянницу Анна и тихо добавила. — Я знаю, что своим быстрым выздоровлением обязана именно тебе… не спорь, это же правда.

— А ещё ты "страшными угрозами" заставила нас с Казиком подать заявление в загс, — улыбнулась Лара. — Мы женимся через четыре недели. Надеюсь, Тильда к тому времени вернётся?

— Будет видно, но обещать не могу, — развела покаянно руки Ольга.

— А меня сестрёнка просто спасла, — торжественно провозгласил Донатас. — Как, не скажу, зато скажу ОГРОМНОЕ СПАСИБО! Если б не ты, Оля…эх! — он обнял кузину и, поцеловав её в щёку, шепнул. — Ирма тоже передавала спасибо. Не дёргайся, я с ней не виделся. Она просто на днях звонила передать, что по твоему совету усиленно посещает в храм, ну и всё такое.

— Хорошо, — Ольга чмокнула кузена и он отступил в ряды родственников. — Ещё благодарности будут? — засмеялась.

— А как же, — вихрем закрутила её новоиспечённая сестра Ванда. — Спасибо тебе за маму, за нового папу и классную бабулю. И не забывай, Оля, ты теперь моя старшая сестра и мы сможем общаться через интернет.

— Конечно, — покивала головой Ольга.

— А чтобы облегчить общение, — выступил вперёд Казимир, — вот…от нас всех подарок, — и он протянул девушке стильный узкий чемоданчик. — Это ноутбук. Я загрузил его самыми новыми программами, принятыми на Украине, так что изучай и пользуйся.

— Ох! — вспыхнула румянцем Ольга. — Но я… это же…не может быть…

— Проспорил, брат, — засмеялся Донатас. — У Ольги нет слов.

— Это правда, — подтвердила она. — И спасибо большое, но…

— Ноутбук держи, — Казик сунул ей в руки кейс, — инструкции внутри. Там всё просто, разберёшься.

Ольга всхлипнула и объятия и поцелуи родни пошли по новому кругу.

Вскоре проводница пригласила отъезжающих в вагон, девушка, забежав в купе, долго кивала всем на прощание, а когда перрон уплыл, скрыв с глаз родные лица, плюхнулась на место напротив бабушки и заплакала.

— Ну что ты? — погладила руку внучки Тильда.

— Это от счастья, ба…потому что вы все мне так понравили-и-ись…

— Оленька, — ответила бабуля, — это нам повезло. Ты своим приездом, считай, сцементировала семью Варгасов-Зуокасов на долгие годы…А сколько добра всем принесла, здоровья вернула и просто спасла. Это ты — наше сокровище…и моё личное счастье, — улыбнулась. — Ну что, внучка, приводи себя в порядок. Нас ждёт дорога…и ты обещала мне в поезде рассказать интересную историю, помнишь?.. Вот и прекрасно!

Эпилог

В Вильнюс пришёл ноябрь, ноябрь слякотный и холодный. Адам, сидя на заднем сидении автомобиля, рассматривал город, окунувшийся во влажный вечерний туман, и его взгляд выхватывал из мелькавших мимо картинок Старого города интересные кусочки чужой жизни. Эти кусочки художник потом выписывал в замысловатых сюжетах на холсте, а пока его взгляд зацепился за витрину супермаркета, где за стеклом суетились продавщицы, наряжая голубую ёлку. До Рождества оставалось три недели и город активно готовился к любимому празднику.

"Скоро Рождество, — вздохнул Адам, — как быстро летит время". Он взглянул на отца, сидевшего за рулём, и заметил:

— Тебе ещё не надоело быть моим личным шофёром?

— Нет, — фыркнул Георг. — А что?

— После Нового года я собираюсь сам водить автомобиль…опять.

— Хорошо, — покладисто согласился отец и затормозил у тротуара. — Посиди немного, поскучай, а я зайду в магазин за продуктами.

Пока старший Браунис отсутствовал, Адам прикрыл глаза и прочитал благодарственную молитву. Художнику было за что благодарить Его, в первую очередь за то, что Он вообще появился в жизни Адама. Крёстный, Витольд Варгас, очень серьёзно отнёсся к своим обязанностям и рассказал о таинстве крещения, что знал. Потом было знакомство с отцом Юргасом, изучение под его руководством Библии и первая исповедь. А после, собственно, крещения Адам познакомился в храме с собратом по дару. Настоятель Петрас тоже видел и двум видящим было, что обсудить и о чём поговорить. Вскоре посещение костёла Святых Петра и Павла стало для Адама главным событием дня. А ещё через какое-то время он начал набрасывать эскизы своей первой иконы.

Художник не знал, как мысленно охнул настоятель, увидев в облике Богородицы знакомые черты прекрасного девичьего лица. Рассматривая портрет Ольги, отец Петрас молча согласился — эта девушка, как никто, достойна стать прообразом матери Христа и благословил будущую икону.

— А откуда ты взял лик? Сам придумал? — поинтересовался настоятель.

— Увидел мельком на улице, — нехотя ответил Адам.

Лицо незнакомки из ресторана далось ему тяжело. Нарисовав несколько эскизов, он со злостью порвал их. "Пустышки!" Образу не хватало чего-то важного, на первый взгляд, неуловимого — ощущения радости и узнавания, которые Адам испытал, увидев красавицу. И две недели, переводя бумагу, он вновь и вновь рисовал прекрасную незнакомку, пока не понял свою ошибку — мало одного лишь лица. "Нужно нарисовать ещё и ауру…как смогу, словно вокруг девушки переливается белая дымка перламутра". Он истово помолился, вгоняя себя в привычный транс художника, и сразу начал писать маслом, напитывая грунтовку холста яркой "белизной".

И всё получилось.

Старый Юсуп, первым увидевший картину, замер в дверях, молча открывая рот, пока хорошенько не прокашлялся и не прохрипел:

— Это… Откуда?..

— Моя будущая икона Богоматери, а пока только портрет незнакомки.

— Незнакомки?

— Да, я увидел её на улице… Машина стояла на светофоре и у меня была минута, чтобы рассмотреть и запомнить девушку.

— Удивительно, — Юсуп развернулся и рысью бросился в кабинет Барона, чтобы предупредить его о картине.

— Ольга не зря таилась, — хмыкнул, выслушав, Георг, — чувствовала, что реакция Адама может быть слишком острой…так он её на улице заприметил… Судьба?.. Пожалуй, стоит позвонить в Киев, возможно "гриф секретности" уже можно снять? Я бы хотел первым начать разговор с Адамом о происшедшем…

Складывая в бумажный пакет купленные продукты, Георг не поверил своим глазам — у кассы со стеллажа с журналами на него смотрела Ольга. Рождественский номер "Дивы" шёл нарасхват, большинство покупателей интересовала девушка на обложке — прекрасное таинственное лицо, дуги чёрных бровей, синие до черноты глаза и чувственные губы. Ольга стояла напротив заснеженного окна, держа в ладонях свечу, и словно всматривалась в темноту новогодней ночи… И она была прекрасна.

— И правда судьба, — Георг прикупил три экземпляра "Дивы" и, усаживаясь за руль, протянул один номер Адаму. — Посмотри.

Пока доехал до дома, выслушал за спиной и охи, и вздохи…и смачную ругань, когда сын, найдя запись о модели, обнаружил стандартную фразу "Фотографии являются собственностью автора Беруте Варгене".

Дома, расположившись в гостиной, Адам снова начал изучать лицо прекрасной незнакомки, ни минуты не сомневаясь — именно её он видел за стеклом ресторана…когда до него дошло:

— Отец, это же… Беруте Варгене — жена крёстного?..

— Да, — кивнул Георг, садясь напротив сына.

— А девушка?..

— Ольга — дочь Витольда от первого брака.

— Юсуп сказал мне, что в поезде…

— …она спасла мне жизнь, это правда.

— И когда ты увидел картину, сразу понял, кого я рисую?

— Догадался…

— И молчал?..

— Ольга запретила.

— Но почему? Что за тайны вокруг меня вы развели?

— Никаких тайн…больше никаких. Я давно собирался рассказать о том, кем я был и кем стал…и что сделала для нас с тобой эта "белая".

— Ты знаешь, кто она? — ахнул Адам.

— О, да, знаю… ведь именно Ольга вытащила меня с того света и помогла избавиться от "черноты". А ты, благодаря ей, однажды начал быстро выздоравливать, а затем и ходить… Это чудо сотворила Ольга.

— Не понимаю… я же никогда её не видел. Объяснись толком.

— Тогда, слушай.

Конец.

8. 06. 2014

___3___

Третья книга о жизни обычной/необычной девушки Ольги.

Пролог

"Любить — значит видеть чудо, невидимое для других."

(Франсуа Мориак)

Телефонный звонок прозвучал поздним вечером.

— Здравствуй, пап.

— Оленька! Привет, — отозвался отчим. — Ну что, проводила бабушку?

— Да, её поезд только что отправился.

— Будешь скучать?

— Буду, конечно…А мама дома?

— Да. Позвать?

— И мадам Зоя согласится со мной побеседовать? — иронично поинтересовалась Ольга.

— А куда она теперь денется, — хмыкнул Васильевич и через мгновение в трубке зазвучал голос Зои.

— Доченька…

— Мам, даже не знаю, что тебе сказать. Ты отказывалась общаться со мной добрый месяц.

— Так было надо.

— Ну ладно, с бабушкой говорить не хотела, но чтобы со мной?

— Не обижайся, я специально разложила карты, чтобы понять, как поступить и мне чётко сообщили, что разговаривать нам не нужно.

— Неужели всё так серьёзно? — недоверчиво спросила дочь.

— Да.

— И что показали карты?

— Что, если мы начнём общаться, обязательно поссоримся и поскандалим, а я этого совершенно не хотела.

— А объяснить мне ситуацию не могла? Неужели я бы не поняла?

— Объяснять, значит, разговаривать, а там…слово за слово и готов скандал. И с мужем я б потом поссорилась, потому что он стал бы меня корить. В общем, решила просто исчезнуть и переждать до отъезда Тильды. — Зоя помолчала, а затем тихо спросила. — Ну как дела, дочь?

— Всё нормально. Мы с бабушкой отлично провели время.

— Приедешь на выходные?

— Обязательно.

— И фотографии привези из поездки, ладно?

— Хорошо, — Ольга вздохнула. — Мам, а как у тебя дела?

— Живу, работаю, мужа балую.

— Неправда, — откликнулся вдалеке отчим. — Это я её балую.

— Ладно, мама, я приеду и всё расскажу и покажу, а пока что дай трубку Васильевичу, мне с ним поговорить нужно.

— Вася, — крикнула Зоя, — иди сюда, Ольга хочет с тобой что-то обсудить.

— Слушаю, — зазвучал в трубке голос отчима.

— Тут такое дело, я решила "сдаваться"…

— Кому и зачем? — живо поинтересовался Васильевич.

— Твоему приятелю, то есть заведующему нашего отделения. Хочу рассказать о себе, чтобы он…

— …начал использовать тебя по назначению? — отчим хмыкнул. — Рискуешь.

— Вот поэтому мне и нужно, чтобы ты, пап, произвёл разведку.

— Хорошо. Что предлагаешь?

— Ты же, когда приезжаешь в Киев, заходишь иногда в гости к Валерию Петровичу?

— Конечно, Валера и его жена Анна, мои институтские друзья. Я и Зою с ними познакомил в прошлом году.

— Так вот, ты можешь при случае перевести разговор на необъяснимые или удивительные случаи?…Хотя, лучше не так. Сейчас очень популярно новое шоу на канале СТБ "Битвы экстрасенсов", его почти все смотрят…

— Даже ты? — в голосе отчима почувствовалась улыбка.

— Даже я.

— И что скажешь?

— Интересно, мы позже это обсудим, ладно?

— Угу. Значит, "Битва экстрасенсов"…а потом я так деликатно интересуюсь у Валеры, что он об этом думает и верит ли в сверхъестественное?

— Именно. И если заведующий начнёт плеваться и ругаться…

— Значит, перевожу разговор на другую тему. А если скажет, что ему интересно, то можно плавно переходить на одну, известную ему, медсестру, да? А почему именно сейчас ты решила "сдаваться"?

— Время пришло.

— Очень аргументировано…

— Ага.

— Мама в курсе?

— Вот посоветуйся и будет. А потом пусть эта пифия разложит карты…

— Я позвоню завтра и доложусь, — хохотнул отчим. — Меня ваша семейка та-ак интригует. — И заржал в голос. — Пифия!

— Ладно, — зачастила Ольга. — Уже поздно, так что спокойной ночи, маме привет.

1

"Октябрь уж наступил… хотя, скорее, заканчивается", — Ольга хмыкнула, минуя осыпавшийся кустарник у дороги, за которым чётко просматривался сосновый лес на окраине Стусова, а затем уверенно повернула руль направо.

Встречу "в верхах" решено было проводить на территории сестёр Коляда, которые тоже пожелали увидеть свою внучку, чтобы расспросить её о поездке в Вильнюс и посмотреть фотографии новой родни.

Миновав несколько улиц села, Ольга затормозила у знакомых ворот и с интересом стала рассматривать автомобили у обочины. "Так, мама с Васильевичем, это понятно, но ещё две машины — это кто? И почему они не во дворе?.." Скрипнув, ворота начали медленно распахиваться в стороны, и изумлённому взору девушки предстала немаленькая компания. Влад и Вита, держащие за руки своих подросших близнецов, Володя — друг и соратник Виктора (покойного мужа Ольги), мама Зоя с Васильевичем, бабушки Надя и Мария, а из-за их спин торчала голова Бориса Малёванного, который уже давно стал кем-то вроде постоянного помощника в стусовском хозяйстве.

(Обо всех героях можно прочитать в первой книге "Поверить в чудо").

— Ольга!!!

Компания, весело затискав и зацеловав девушку, шумно ввалилась в дом, где их уже ждал накрытый стол с различными вкусностями, чтобы отпраздновать встречу с так долго не приезжавшей домой красавицей. До позднего вечера Ольга была центром внимания семьи и друзей, показывая фотографии на экране своего ноутбука — подарка литовских родственников. Она рассказывала об отце и его жене Беруте, о семье Зуокасов, уделив особое внимание братьям Казимиру и Донатасу, восхищалась бабушкой Тильдой и её умению всегда быть современной и интеллигентной дамой, а ещё демонстрировала многочисленные виды Вильнюса и его окрестностей.

К ночи гости собрались уезжать домой, взяв клятвенное заверение у любимицы, что она больше не будет пропадать так надолго. Проводив их за ворота, Ольга вместе с мамой быстро перемыла посуду, которую Васильевич аккуратно вытер, а бабушки расставили по местам, и лишь затем девушка с облегчением свалилась на диван, уложив голову на колени Зое, тихо вздохнув:

— Как хорошо дома.

— Так ведь твой дом сейчас в Киеве, — заметила, позёвывая, баба Надя.

— В Киеве моя квартира, — возразила Ольга, — а в Стусове я дома.

— И правильно, — кивнула довольная баба Мария. — Здесь корни нашего рода, тем более, что женщины-Коляда всегда между собой ладили и жили дружно.

— О, раз зашёл разговор о семье Коляда, значит, мне пора на боковую, — Васильевич, чмокнув жену и подёргав Ольгу за белую косу, пожелал всем спокойной ночи и ушёл "к себе" (так он называл их с Зоей спальню в стусовском доме).

— Умный у тебя муж, доця, — баба Надя подмигнула Зое. — Понимает, когда нам нужно посекретничать.

— В кои-то веки мне повезло, — согласилась та.

— А со мной? — возмущённо спросила Ольга. — Разве не повезло?

— Да ты вообще вне конкуренции, — погладила дочь по плечу Зоя. — Моё сокровище…лучше расскажи, что умолчала при гостях, ведь есть такие новости?

Ольга села, поджав под себя ноги и утвердительно кивнула:

— Есть. Во-первых, бабушка Тильда обо мне знает и приняла меня полностью, можно даже сказать, с восторгом. Во-вторых, я близко познакомилась со священниками одного католического храма, попутно вылечив одного из них. Мой пациент оказался настоятелем и видящим, утверждал, что я ослепила его своей белизной, — улыбнулась Ольга. — Мы много общались и мне удалось направить его на свой путь.

— Настоятель сможет лечить? — уточнила баба Надя.

— Нет, но он сможет опознавать болезнь. Согласись, это уже много. А ещё отец Петрас и друг бабушки, отец Юргас, поддержали мои начинания и благословили, признав, что их церковь меня всегда будет поддерживать.

— О, это очень важно! — привстала из кресла баба Мария. — Но…католики?

— И что?

— Католическая церковь очень сильна, очень, хотя мне хотелось бы, чтобы тебя так же рьяно поддержали и православные священники.

— Думаю, с этим проблем не будет, — фыркнула внучка.

— Ой ли?

— Уверена. Не хочу забегать наперёд, но, думаю, впереди меня ожидает несколько интересных встреч такого рода.

— Хорошо, — покивала головой баба Надя. — Что ещё можешь рассказать?

— Я избавила одного чёрного от его силы.

— Что? — ахнули все женщины. — Как?

— Сейчас расскажу.

И Ольга полчаса описывала встречу с бароном Браунисом, их знакомство в поезде, сеанс "лечения", а потом и зародившуюся дружбу. Завершила свой монолог девушка рассказом о лечении Адама Брауниса, которое она до сих пор продолжает с помощью белой метки.

— Перед отъездом я хочу поставить такие же метки на вас всех, — объявила Ольга, — чтобы периодически наведываться и лечить.

— Невероятно! — Зоя с удивлением рассматривала дочь. — Ты можешь такое?..

— Теперь могу. Так что, если вдруг кто-то из вас почувствует себя плохо, просто позвоните, будет вам "скорая помощь" с доставкой на дом.

— Надя, — баба Мария, вытащив из кармана огромный носовой платок, начала им обмахиваться. — Кого мы породили?

— Вообще-то это я, — "скромно" заметила гордящаяся Зоя.

— Ольга — будущая святая, — припечатала бабка.

— Вот уж нет, — запротестовала девушка. — Святой быть не собираюсь, так как хочу иметь мужа, детей и семью.

— Одно другому не помеха, — отмахнулась баба Надя.

— А пока мужа не найду, собираюсь завести любовника, — закончила мысль Ольга. — Разве можно быть святой, занимаясь сексом? Тем более, что я уже и не помню, что это такое… в смысле, секс.

Мать и бабки, ошарашено уставившись на неё, минуту помолчали, а потом захохотали так, что к ним на шум заглянул Борис, поинтересовавшись, что случилось.

— Кыш! — замахала на него руками баба Мария.

А когда Малёванный исчез, Зоя вытерла слёзы и вздохнула.

— Бесстыжая нахалка ты у меня, дочь.

— А что такое? — "скромно" потупилась красавица.

— Постеснялась бы бабушек.

— Да ладно, можно подумать, они не понимают, — она взглянула на сестёр Коляда и хитро подмигнула им. — Осуждаете?

— Это твоя жизнь, — бабушки переглянулись. — Ты уже взрослый человек, так что живи, как подсказывает сердце.

Сегодня звонок домофона для Валерия Петровича прозвучал особенно противно. Он и так с трудом переносил этот звук, сетуя, что динамик орёт слишком пронзительно, заставляя сердце испуганно трепыхаться в груди, но этим вечером… "Гости совсем не к месту", — вздохнул заведующий, но всё же нажал кнопку домофона.

— Валера, это Василий. Прости, что не предупредил заранее, просто случайно оказался рядом.

— Заходи, Вася.

Через несколько минут Валерий Петрович уже похлопывал по плечам своего институтского товарища, а потом гостеприимно пригласил…на кухню.

— Ты немного не вовремя, — объяснил он. — У нас тут ЧП.

— Что случилось? — Василий Васильевич сел на табурет и уставился на товарища.

— Анна заболела.

— Чем именно?

— Она после бассейна плохо просушила волосы, думала, быстро добежит домой, а сквозняки между домами здесь, на массиве, сам знаешь какие. В общем, продуло её, да так неудачно, что…

— Не тяни, Валера, — поторопил друга Васильевич.

— Анна простудила лицевой нерв. Вчера вечером её щеку перекосило, сегодня начал дёргаться глаз. Я вызвал домой хорошего невропатолога, но он лишь подтвердил мой диагноз и сообщил, что Анну нужно немедленно госпитализировать.

— Чёрт, — вздохнул Васильевич, — я сталкивался с такими случаями…

— Все мы сталкивались, Вася, — Валерий Петрович открыл холодильник и вытащил бутылку коньяку. — Анна в истерике, кричит, что лечиться нужно долго, а результат под большим вопросом, всё может затянуться на месяцы.

— Ещё бы, ходить с перекошенным лицом…женщине. Наливай! — потянулся к рюмке Васильевич.

Товарищи глотнули коньяку и дружно задымили.

— Я Анне уколол успокоительное, а то она второй день рыдает. Утром везу к себе в больницу, а там будет видно.

И тут взгляд Васильевича изменился, словно ушёл в себя.

— Вася, о чём задумался?

— Мне нужно позвонить…просто…не здесь, я выйду на лестничную площадку.

— Тут звони, тоже мне тайны развёл, — буркнул Валерий Петрович и встал. — Я пока жену проверю.

Когда товарищ вышел, Васильевич набрал номер Ольги.

— Что так скоро, пап? — откликнулась она.

— Да тут такое дело, — в нескольких фразах отчим описал ситуацию и с надеждой спросил. — Ты сможешь помочь?

— Попытаюсь обязательно. Диктуй адрес.

Когда на кухню вернулся хозяин, Васильевич попросил того присесть.

— В общем…сейчас придёт Ольга и попробует помочь.

— Как? — вздохнул Валерий Петрович. — Оля — отличная девушка, да и медсестра от Бога, но что она может сделать?

— Просто поверь, молчи и не вмешивайся, ладно? Я потом всё объясню.

— Ну уж нет…

— Валера, ты хочешь, чтобы Анна выздоровела?

— Конечно, что за вопрос?

— Тогда послушай меня, не говори ничего, просто смотри.

Когда вскоре в дверь позвонили и хозяин впустил Ольгу, то лишь хмыкнул, спросив:

— Что за тайны вы тут с Васей развели?

— Сейчас всё увидите, — улыбнулась красавица. — Где мне можно руки вымыть?

— Пойдём, покажу.

Анна лежала, повернувшись на бок. Бледная, растрёпанная, с перекошенным лицом, она, свернувшись калачиком, тихо стонала во сне. Ольга, прикоснувшись к вискам женщины, усыпила её покрепче, а потом перевернула на спину, устраивая поудобнее. Встав в изголовье кровати, девушка тихо помолилась и принялась за диагностику.

— Сильное воспаление, — пробормотала она. — Лицевой нерв сжался, а выпрямиться не может, опухшие ткани не пускают. Если такое состояние продлится долго, нерв так и останется на прежнем месте.

— То есть, когда воспаление спадёт, нерв на своё место может уже не вернуться? — уточнил Васильевич.

— При обычном лечении — да. Но сейчас у вас есть я, так что попробую помочь.

И Ольга начала работу. Нежными импульсами она начала снимать воспаление с тканей щеки Анны, понимая, что действовать нужно аккуратно и медленно. И когда этот этап закончился, начала массаж лица, помогая нерву вернуться на привычное место. Кроме массажа Ольга задействовала ещё и помощь изнутри тканей, по миллиметру раздвигая их, чтобы освободить проход нерву. Под взглядом молчащих мужчин, внимательно следящих за руками девушки, лицо Анны начало волшебно изменяться, постепенно возвращая своё привычное очертание. Тихо пробили старинные часы в углу гостиной, извещая наступившую полночь. В это время Ольга вздохнула и сделала шаг в сторону, присаживаясь в кресло у кровати.

— Всё.

— Чудо! — Валерий Петрович внимательно осмотрев жену, повернул голову к Ольге и тихо спросил. — Что это?.. Как ты смогла?

— Давайте перейдём на кухню и там поговорим, — ответила девушка.

— А Анна?

— Пусть спит, я разбужу её перед уходом.

— Хорошо.

На кухне Ольга попросила чаю с бутербродом и хозяин засуетился, подключив к хлопотам Васильевича. Мужчины быстро накрыли на стол, вновь налили коньяку (уже на троих) и первый тост стал знаковым — "За здоровье". Закусив, заведующий отложил в сторону вилку и, откинувшись на кожаный диванчик за спиной, вздохнул:

— Ещё недавно, несколько лет назад, я ни за чтобы не поверил, увидев подобное. Но сейчас, когда даже по телевизору показывают эти невероятные "Битвы экстрасенсов"… а что вы переглядываетесь, Вася?…мой материальный взгляд на мир начал меняться. Так что объясни мне Ольга, откуда у тебя это?

— В моей семье все женщины наделены силой, — начала рассказывать девушка. — Бабушки — травницы, умеют снимать порчу и прочую насланную гадость, мама — специалист по картам Таро и астрологии, а я…я просто родилась белой, то есть могу исцелять болезнь, изменяя ауру больных органов на здоровые, а знание медицины и техники массажа мне в этом очень помогают.

— Невероятно, — вздохнул Валерий Петрович. — Я просто в растерянности…так много вопросов. Почему ты молчала, Оля? Почему твой отчим, мой друг, слова не сказал о том, какое сокровище подбросил в моё гнездо, то есть, отделение! Это же феноменальный дар, дар от Бога! Что за тайны вы развели? Вася, неужели ты не мог мне довериться? Я когда-нибудь тебя подводил? Или, может, ты заподозрил меня в излишней болтливости?

— Успокойся, Валера, — вздохнул Васильевич. — Я молчал, потому что это была не моя тайна. Ольга, когда переехала в Киев… я могу ему всё рассказать? — обратился отчим к девушке.

— Да.

— Так вот, Оля оказалась здесь потому, что в её жизни произошла трагедия. Она вышла замуж по большой любви, но через несколько дней после свадьбы её муж погиб, несчастный случай. Дочь еле отошла после похорон и, естественно, захотела сменить обстановку. Киев и новая работа очень в этом помогли. За несколько лет Ольга окончательно пришла в себя и недавно поняла, что готова к новому этапу в своей жизни. Я сегодня именно об этом хотел с тобой поговорить… или просто понять, как ты относишься к чудесам.

— Очень вовремя ты это решил! — изумился хозяин. — Наливай!

Мужчины вновь выпили, а затем заведующий, протянув руку, дотронулся до плеча девушки и сказал:

— Оля, я тебе очень сочувствую и понимаю нежелание разглашать личную жизнь, но то, что я увидел сегодня… Мы должны сесть и серьёзно обсудить всё, что ты можешь — имеется в виду лечение — хотя бы в рамках нашей больницы. Я ведь совершенно не представляю твоих возможностей.

— Прежде, чем мы начнём сотрудничество, мне нужна ваша клятва, что никто и никогда обо мне не узнает, — деловым тоном начала Ольга. — Я имею право на личную жизнь, как вы заметили, и сложностей не хочу.

— Понимаю и обещаю молчать. — Тут Валерий Петрович заколебался, — но от Анны утаить происшедшее не удастся, она слишком проницательная.

— Ваша жена идёт с вами за пару, — хмыкнула девушка. — Я сама поговорю с ней, когда разбужу.

— Кстати, а её сон..?

— Да, — кивнула Ольга, — это я.

— Впечатляет, как и всё, что я видел.

— Ты ещё ничего не видел, — припечатал Васильевич. — У Ольги уникальный дар, а ещё золотые руки. Она — массажист от Бога, знает каждую мышцу и каждую связку в теле человека. Скольких на ноги поставила и просто вернула к жизни, ты бы знал. У неё дома даже есть свой массажный салон. Оля приезжает туда два-три раза в месяц и ведёт приём самых сложных пациентов. А пока её нет, в салоне работают опытные массажисты, которых дочь лично подготовила и продолжает учить до сих пор.

— Папа, — остановила отчима Ольга, — это Валерию Петровичу как-нибудь потом расскажешь, я разрешаю, — она улыбнулась. — А пока, уважаемый начальник, — обратилась к заведующему девушка, — у меня к вам будет такое предложение. Вы знаете, чем живёт наша больница и где лежат самые тяжёлые пациенты, — задумавшись на мгновение, девушка добавила, — хотя, если прогноз у них положительный, моё вмешательство не так уж и важно. Но если встречаются непонятные случаи заболеваний или происходит что-то совсем плохое, а нужных специалистов рядом нет…тогда я готова помогать, чтобы лечить больных по-своему.

— Честно говоря, я не очень понимаю, о чём идёт речь, — нахмурился хозяин. — Объясни подробнее.

— Ладно, привожу пример. Когда я только начала работу в нашем отделении, то однажды на ночном дежурстве встретила на лестнице женщину. Она была в отчаянии и, плача, рассказала, что у её сына вдруг отказали почки. Гемодиализ не справлялся, началась интоксикация организма, а быстро найти донора было невозможно — у парня оказалась редкая группа крови. Так вот, я сняла воспаление, прочистила в почках все каналы, а потом заново их запустила, всё. Хотя нет, я ещё час возилась с парнем, убирая у него последствия интоксикации.

— А…? — открыл рот заведующий.

— А я почему об этом не знаю? — возмутился отчим.

— Тебе-то зачем? — удивилась Ольга.

— За надом! Может, я фиксирую все случаи, связанные с тобой. В конце концов, твою деятельность должна оценивать не только ты сама, но и практикующий опытный врач, для надёжности и подстраховки, так сказать.

— Согласна, — вздохнула Ольга. — Значит, пап, ты теперь будешь моим доктором Ватсоном?

— Я уже давно твой Ватсон, — заверил её Васильевич, а потом перевёл взгляд на товарища. — Валера, тебе нехорошо?

— А? Нет…просто я в шоке, — прошептал мужчина и потянулся к бутылке с коньяком. Быстро выпив рюмку, заведующий прокашлялся, протёр лицо ладонями и выдохнул. — Я же прекрасно помню тот случай, меня вызывали на консультацию, как и ещё нескольких специалистов, чтобы понять, как умирающий парень смог выздороветь за одну ночь. А это, оказывается, была ты…

— Я, — кивнула Ольга. — Именно такие случаи я имела в виду, понимаете?

— Теперь — да.

— Значит, ваша задача подобрать для меня пациентов, где традиционная медицина малоэффективна или просто бессильна.

— Ты так уверена в своих силах?

— В силе да, уверена. Но я не господь Бог и стопроцентную гарантию выздоровления пациентов обещать не могу.

— Знаешь, Оля, даже один вылеченный из обречённых — это уже много, — серьёзно сказал Валерий Петрович. — Резюмируя вышесказанное, я должен искать для тебя сложные случаи заболеваний, так? А потом?

— Потом вы проводите меня в палату к больному…только нужно подобрать для визита подходящее время.

— Лучше всего поздним вечером, когда все спят…а наш приход можно будет списать на срочный вызов или консультацию.

— Хорошо, к пациенту мы идём вместе, тем более, что дежурства у нас часто совпадают, так что вопросов это вызвать не должно, — продолжила девушка. — Я всё буду делать под вашим присмотром. А когда вы поймёте, на что я способна, мы вновь соберёмся вместе, — девушка кивнула на своего отчима, — и обсудим наше дальнейшее сотрудничество.

— А как дорого стоят твои услуги? Ольга, ты не хмурься, я же понимаю, что такое лечение не бесплатно? — поинтересовался вдруг Валерий Петрович.

И тут Васильевич заржал, спрятав лицо в ладонях.

— Вася, что? — не понял товарищ.

— Моя дочь — честная бессребреница, — отсмеявшись, сказал тот. — Чтобы она взяла деньги, её нужно уговаривать не один день.

— А…?

— Валерий Петрович, — смутилась Ольга. — Давайте, сначала, вы убедитесь в том, чего я стою, а уж тогда можно будет поговорить об оплате моих услуг.

— Оля, да за то, что ты сделала для Анны, мне никаких денег не жалко, — заверил её заведующий. — И, кстати, когда мы наедине, называй меня как-то менее официально.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. — Раз у меня есть Васильевич, то вы будете просто Петровичем.

— Согласен.

— Ну что же, — поднялась из-за стола Ольга. — Прежде, чем мы пойдём будить Спящую красавицу, я хочу вас осмотреть.

— А, может, не надо? — вдруг дёрнулся заведующий.

— Надо, Петрович, надо, — приказала девушка и кивнула на стул. — Пересядьте, мне так будет удобнее.

Когда хмурый "пациент" устроился на стуле посреди кухни, Васильевич тихо заржал:

— Расслабься, Валера, будет не больно.

— Попрошу тишины, господа. Я начинаю. — И Ольга, прижав пальцы к вискам заведующего, начала диагностику. — Лёгкие и сердце нормальные, правда, курить советую меньше, Петрович. Сосуды — более-менее, но холестериновых бляшек хватает, так что принимайте время от времени курс для разжижения крови, этого будет достаточно. Да, и с жирной свининой и подобными "вкусностями" поосторожнее, иначе будет плохо. Желудок, печень, поджелудочная — это, как говорит моя вильнюсская бабушка, стандартный джентльменский набор стареющего организма, то есть гастрит, холецистит и панкреатит.

— Не дёргайся, Валера, у меня всё тоже самое, — успокоил друга Васильевич. — Оля, что там дальше?

— А дальше вопрос. Петрович, вы когда собираетесь ложиться на операцию?

— Чёрт, — ругнулся тот.

— Что? — округлил глаза отчим. — Какая операция, Оля?

— У твоего товарища на лицо…хотя это, скорее, на другом интересном месте, красивая такая аденома простаты. Большая, заметь. Из-за неё почки перенапрягаются, часто болит мочевик, да и в туалете приходится несладко, я правильно излагаю, Петрович?

— И ты молчал? — накинулся на друга Василий Васильевич. — А ещё меня шпынял из-за Ольги…

— Это личное, — буркнул в ответ заведующий. — Я пока не решил, что мне делать.

— Петрович, — девушка обошла стул и присела перед своим руководителем. — Не тяните с операцией, прошу вас. — И вполголоса хмыкнула, — дежавю какое-то…

— Ты о чём? — не понял отчим.

— Да я в Вильнюсе при похожих обстоятельствах обнаружила опухоль у тёти, так она тоже всё тянула время и боялась операции. Но мы с бабушкой её быстро уговорили.

— Кувалдой? — хохотнул Васильевич.

— Почти. Тётю прооперировали и к моему отъезду она уже пошла на поправку и даже успела погулять на свадьбе моего отца, своего кузена.

— Это ты ей помогла…?

— А как же, родня ведь, жалко.

— Ольга, я никому не говорил про аденому, — Валерий Петрович потянулся встать, но девушка его придержала. — И я теперь ещё больше впечатлён твоим талантом. Это же какая скорость диагностики!

— "И опыт — сын ошибок трудных", — процитировал Пушкина Васильевич. — Оля работает силой уже десять лет, да и пациентов для совершенствования своих умений ей всегда хватает, к сожалению.

— Догадываюсь, — Петрович взглянул на девушку, всё ещё не разрешающую ему встать. — Что?

— Жду, когда огласите дату своего визита к урологу, — сказала Ольга. — Если будете послушным дядькой, обещаю помочь быстро восстановиться после операции.

— Валера, соглашайся. Я знаю свою дочь, она не отстанет, — поддержал девушку отчим.

— Вымогатели и шантажисты, — буркнул в ответ заведующий. — Завтра. Вот прямо завтра пойду и договорюсь, довольны?

— Замечательно, — Ольга встала и кивнула на дверь гостиной. — А теперь пошли будить вашу жену.

Анна проснулась в одно мгновение. Открыла глаза и первое, что увидела, это было любимое зеркало, поднесенное прямо к её лицу. И это лицо было совершенно обычным, хотя бледным и уставшим, но именно тем, обычным лицом, которое она видела каждое утро. Никакой перекошенной щеки, кривого рта и узкого глаза, что так изуродовали её в последние сутки.

— Что такое? — Женщина начала ощупывать лицо, не веря собственным глазам. — Я сплю? — Она отодвинула в сторону зеркало и посмотрела на улыбающегося мужа. — Валера?

— Тебе очень повезло, Аня, — сказал он. — И это чудо сотворила вот она, Ольга.

Анна рывком села на диване и уставилась на девушку, стоящую рядом с Василием, давним институтским товарищем. Женщина сразу же отметила, что девушка была очень красивой — белокожей, с яркими синими глазами и иссиня-чёрными короткими волосами. Одета красавица была в чёрные джинсы и пушистый бежевый джемпер. Девушка, приветливо улыбаясь, кивнула хозяйке дома и сказала: "Приятно познакомиться".

— Мне тоже, — пробормотала Анна, — но я ничего не понимаю.

— Ольга тебя вылечила, — объяснил муж. — Она — Васина падчерица…

— Не люблю это слово, — скривился Василий, — какое-то старинно-сказочное и просто ругательное. Для меня Оля — моя вторая дочь и такая же родная, как и старшая Валентина.

— Ольга — экстрасенс, диагностирует и лечит людей силой своей ауры, — стал объяснять Валера. — А ещё она классный массажист и моя медсестра, в придачу.

— О, я поняла, — встрепенулась Анна. — Это её ты принял в отделение по Васиной просьбе.

— И ни разу об этом не пожалел…Вот только друг утаил, кем на самом деле, является его дочь. А у Ольги, оказывается, есть дар целителя.

— Анна, — вмешался Василий, — я зашёл к вам сегодня вечером абсолютно случайно, а когда узнал, что ты заболела и прогнозы неутешительные, вызвал на помощь Ольгу.

Анна вновь поднесла зеркало к лицу и потрогала щеку.

— Не переживайте, болезнь не вернётся, — успокоила женщину Ольга. — Я сняла воспаление и вернула нерв и лицевые мышцы на своё место. Всё будет хорошо, гарантирую.

Девушка не успела договорить, когда Анна, рывком встав на ноги, бросилась её обнимать.

— Спасибо! — шептала женщина. — Не знаю, как тебя благодарить.

— Папа, — пискнула Ольга. — Петрович! Спасайте!

Мужчины, захохотав, оторвали Анну от девушки и все дружно отправились отмечать чудесное выздоровление хозяйки.

Когда за гостями закрылась дверь, Анна, вернувшись на кухню, села за стол и вновь потянула к себе зеркало, в которое заглядывала весь последний час.

— Невероятно, — прошептала она. — Понимаю, что я — дама глубоко бальзаковского возраста и внешность для меня уже не играет такого значения, как раньше, но оказаться с перекошенной рожей — врагу не пожелаю.

— Ты главное пойми, — муж отобрал зеркало и серьёзно на неё посмотрел. — Тебе очень повезло, понимаешь? Вот так просто — раз! — и проблемы нет. Нам оказано огромное доверие…не говоря уже о том, что друзья не захотели даже говорить об оплате этого эксклюзивного лечения. И мы теперь обязаны хранить тайну Ольги и вообще беречь это сокровище от любых невзгод, иначе девушка однажды просто исчезнет с нашего горизонта, переедет на новое место жительства, сменит работу, да и Василия мы потеряем, как друга.

— Хватит, Валера, я прекрасно это понимаю, — кивнула Анна. — И сделаю всё возможное, чтобы помогать Ольге и тебе во всех авантюрах.

— Знаешь, если смотреть со стороны, то наша будущая с Ольгой деятельность действительно похожа на авантюру, но когда понимаешь, что ставкой в этом выступает человеческое здоровье, да и вся жизнь, в придачу, то…

— Согласна, — отозвалась жена. — Это меняет всё. Да и Ольгу можно понять, девушка хочет обычной жизни, семьи и детей, а ей будет нужно всем доказывать, что она не аферистка и тому подобное.

— Ольга — Целитель с большой буквы, — гордо сказал Валерий Петрович, — и не обязана никому ничего доказывать. Ей не нужна сомнительная популярность…

— Хотя многие экстрасенсы бывают на телевидении и этого совершенно не стесняются, — заметила Анна. — Думаю, такая известность нужна лишь тем, кто спокойно отмахнётся от нахальной толпы и будет купаться в лучах славы…чтобы впоследствии на ней зарабатывать приличные дивиденды.

— А наша Ольга не такая и это очень хорошо. Нельзя человеческую жизнь измерять лишь в денежных знаках, иначе от души ничего не останется.

— К сожалению, без этих знаков тоже жить нельзя, — вздохнула Анна.

— Ничего, — успокоил её муж. — Я верю, что у нас всё получится, а дальше жизнь покажет…

Первым пациентом, которого выбрали Ольга и Петрович, стал мужчина, впавший в кому после заурядной операции аппендицита. Беднягу привезли после какого-то корпоратива ночью и срочно прооперировали, так как боялись перитонита. Поняв, что больной не приходит в сознание, вызвали невропатолога, также созвали других специалистов, чтобы обсудить состояние пациента, и, под шумиху в отделении, Ольга, проскользнув в послеоперационную палату, смогла (хоть и с трудом) достать сознание мужчины на поверхность, приведя его в относительную норму.

Сбежав к себе, девушка дождалась своего напарника и узнала, что никто ничего не заметил. Все так радовались, что пациент очнулся, поэтому на постороннюю медсестру в палате не обратили внимания.

— Больше так делать не будем, — ворчал заведующий. — Мне пришлось дежурить в коридоре и я ничего не видел…хотя результат, конечно, впечатляет, ты — молодец. А пока что предлагаю методично обойти всех в больнице, кто пребывает в подобном состоянии, и попробовать их разбудить.

Но, к сожалению, больше им не повезло.

— Знаете, Петрович, — размышляла потом Ольга, — кома напоминает мне погружение в воду на глубину. Того, кто только начал тонуть, вытащить ещё можно, но тех, кто уже на дне, то есть давно пребывают в таком состоянии, вытащить, практически, невозможно. А слишком глубоко нырять опасно, я сама могу не вернуться.

— Боже избавь, — перекрестился Петрович. — Даже не вздумай.

Через неделю подопечным Ольги стал сам Валерий Петрович, согласившийся на операцию по удалению аденомы простаты. Анна, жена Петровича, ужасно волновалась, повторяя, что врачи всегда переносят операции тяжелее обычных пациентов, но девушка заверила её, что поводов для беспокойства нет и она лично присмотрит за "особым больным" в первые, самые трудные дни, а уж потом передаст этот пост родственникам.

Операция прошла успешно. Ольга, по договорённости с главным урологом, продежурила у постели Петровича две ночи, тщательно следя за самочувствием напарника, и основательно поработала не только с последствиями операции, но и со всем организмом заведующего, особенно с его натруженными почками, и с лёгкой душой отправилась отдыхать. Быстрое выздоровление своего пациента не только обрадовало, но и удивило хирургов, так как заведующий травмы после недели больничного, вновь вышел на работу и чувствовал себя при этом просто отлично.

— Даже не знаем, как тебя благодарить, — со слезами на глазах говорила Анна, придя к Ольге на очередное вечернее дежурство. — Ты столько для нас сделала. Сначала вылечила меня, потом Валеру…

— Вы здоровы, этого достаточно, — отмахнулась девушка. — Большего мне не нужно.

— Скажу лишь одно — для нас ты теперь член семьи и мы всегда готовы прийти на помощь, только скажи.

— Спасибо.

— Нет, это тебе спасибо, Оля.

Понемногу график "походов" по сложным больным выстроился таким образом. Валерий Петрович за неделю собирал самые интересные случаи заболеваний в больнице, потом они с Ольгой определяли пациента и в одно из ночных дежурств совершали "акцию". Пока заведующий (при надобности) отвлекал от напарницы внимание, она разбиралась с больным, стараясь, по возможности, быстро его продиагностировать, а потом и вылечить.

— Доктор Хаус мне бы позавидовал, — шутил Петрович. — А то в сериале он и бригада умников ломают головы над диагнозом, делая десятки анализов и процедур, а с тобой, Оля, ничего этого не нужно, красота!

— Так-то оно так, — хмурилась девушка. — Но меня огорчает, что большинство случаев я вытягиваю на чистой интуиции. Вижу воспаление, определяю больной орган и лечу, а ведь часто виной болезни выступает совсем не физическое заболевание…и с этим я уже ничего поделать не могу.

— Ты о чём? — не понял заведующий.

— Можете не верить, но большинство своих болячек человек "зарабатывает" не наследственностью, возрастными изменениями или вследствие несчастного случая, а неправильными мыслями и чувствами.

— Объяснись.

— Наши мысли, Петрович, они материальны. Злость и зависть, тщеславие и высокомерие, жажда власти и эгоизм — это страшные качества. А многие глупые люди часто желают ближнему зла, и такие ужасные мысли и чувства, в последствии, вызывают у них массу заболеваний. Злость — язву желудка, зависть — больную печень, обида на мужа — женские проблемы, хотя хуже всего, я считаю, это когда человек себя жалеет.

— Да? — удивился напарник. — А как по мне, в этом нет ничего страшного.

— Вы не понимаете, — вздохнула девушка. — Вот представьте. Живёт себе мужчина и все его мысли лишь о том, что он стоит лучшей жизни, но жена его не любит, начальник не ценит, приятели нос воротят…а ведь должны! То есть, любить, ценить и привечать. Такая внутренняя настройка человека, который считает себя несчастным, недооценённым и нелюбимым, приводит, в последствии, к раковым заболеваниям.

— Ого!

— Именно. Так что возвращаясь к началу нашего разговора…меня огорчает, что если тело больного я вылечить могу, то душу и мысли нет. А это означает, что однажды болезнь вновь вернётся.

— Знаешь, Оля, — заметил на это заведующий. — Побывав за гранью (а ведь именно таких пациентов ты лечишь), люди многое переосмысливают и их шкала ценностей сильно меняется.

— Не у всех.

— У многих, поверь. Так что работаешь ты не зря, девочка.

— Хочется верить.

2

Ноябрь в этом году выдался холодным. Да и снег пошёл рано, залепляя кое-где не облетевшие листья грязновато-белыми комками, отчего деревья казались странными пациентами городской травматологии, все в бинтах и гипсе.

"Да уж, странные у меня теперь аналогии", — хмыкнул Дмитрий, выходя из автомобиля, неловко прижимая к себе локтем новую подругу — трость. Он долго выбирал её, просматривая всевозможные каталоги, склоняясь к современной раскладывающейся модели, но остановил свой выбор, всё же, на традиционной деревянной трости. Хотя помощь от неё была незаменимой, особенно в скользкую погоду, мужчина мечтал поскорее избавиться от "подруги", чтобы окончательно почувствовать себя полноценным человеком. "Не переживай, пап, ты всё равно девушкам нравишься, — подначивал его Олег. — Этакий киевский лорд Байрон". Но Дмитрий лишь отмахивался. Какие девушки?…Или женщины…или тётки и иже с ними. С недавних пор в его сердце единолично властвовала лишь одна красавица — спасительница Ольга, синеглазое чудо, которому он был, к сожалению, совершенно не интересен.

Их знакомство состоялось после её триумфального возвращения из отпуска, когда больные просто осыпали девушку комплиментами, чередуя их жалобами на боли, травмы, медперсонал и больничную скуку. Правда, лично Сокора после перевода в палату (VIP, для одного человека) совершенно не скучал. Добившись разрешения у заведующего пользоваться интернетом, он все дни проводил за ноутбуком, проводя переговоры или совещаясь с персоналом, изучая новые дела и принимая посетителей. Тарас, не раз ругавший друга за чрезмерное трудолюбие, однажды не выдержал и, вытащив из рук Димы ноутбук, пообещал разбить чёртову машину, если этот бедлам не прекратится. Но Сокора лишь посмеялся, успокоив товарища, что, чем сходить с ума от безделья, лучше будет заниматься делом.

"Клиент не должен ждать". Его любимый слоган стал девизом любимого детища — фирмы, оказывавшей юридические услуги компаниям и жителям столицы, так что, даже пребывая в больнице, Дмитрий не обделял свою клиентуру вниманием. Его упрямство заставило Тараса (испросив разрешение у Ольги) рассказать другу страшную теорию девушки о случившейся аварии.

Дима хохотал, ругался и не верил, язвительно доказывая Тарасу, что медсестра просто пошутила над ним, но друг, ткнув ему в руки ноутбук, просто посоветовал:

— Можешь не верить, спорить я больше не буду, но когда уйду, вспомни по датам, что плохого случилось с тобой за последний год и сопоставь с делами, которые ты вёл. Завтра поговорим.

Перед сном, уже заканчивая просматривать очередные изменения в юридической жизни столицы, Сокора ради смеха, решил проверить теорию красавицы-Ольги, которая, кстати, совершенно не покупалась на его комплименты, уклоняясь от любых личных вопросов, и вывел на экран свой ежедневник. Привычный вести записи встреч, а также многословно комментируя их результаты (ведь не известно, какая мысль, впоследствии, окажется важной), Дмитрий знал, что легко сможет сопоставить свою личную жизнь и те дела, которые в это время вёл. И для точного отсчёта решил начать с памятной даты — Нового года. Он в то время как раз страшно простудился, лежал в горячке и даже бредил. "Так, интересно, а что я должен был делать на работе?" Дневник продемонстрировал, что накануне он выиграл в суде скользкое дело о наследстве. "Грязная была история, и я знал, что с завещанием нечисто…злился, пил и сам не понял, когда заработал пневмонию…Получается, по теории Ольги, меня наказали за неправое дело? Глупости!"

Вздохнув, мужчина продолжил листать страницы дневника и зацепился за дату — 15 мая. В тот день он чуть не погиб. В одиозном Печерском суде, славившимся "справедливыми" решениями, один обвиняемый, доведенный до бешенства лживостью дела и всего суда, смог разоружить охранника и начал беспорядочную стрельбу. Мужика вскоре скрутили, а Сокора сидя на полу у стены, выковырял из складок пиджака пулю, срикошетившую в него на излёте.

"Чем я тогда занимался?…Ага, громкое было дело. Донецкие ребята совершили рейдерский захват торгового дома и были очень довольны моей работой…А Тарас дома набил мне морду. Да я и сам бы себе набил (спасибо, друг постарался). Но тогда фирме очень нужны были деньги, да и вообще ситуация складывалась не очень хорошо. Впоследствии я, конечно, выкрутился, но… Чёрт!"

И тут Сокора понял, что вызвало его теперешнюю аварию. Ему предстояло вновь работать на донецких и отказаться он не мог, зная нравы этих ребят. Как раз накануне он должен был в суде представлять их интересы в тяжбе за ещё один торговый центр. Дело было слеплено кое-как, но судья уже был куплен с потрохами, да и противоположная сторона (сильно избитая) не возражала… Всё естество Дмитрия протестовало от мерзости происходящего, он ненавидел и клиентов, и самого себя, но инстинкт самосохранения твердил уступить. "Всё равно будет так, как хотят братки. Не я, так другой выступит в суде".

"Спасла" Диму авария. Чудо, что он вообще жив остался. Тарас потом рассказывал, что донецкие даже приезжали в больницу, чтобы проведать своего адвоката и были страшно разочарованы — Сокора выбыл из их рядов надолго, если не навсегда.

"Как там говорила Ольга? — вспомнил мужчина слова Тараса. — Ты сам знаешь, когда наступаешь себе не горло — когда дело не нравится, а терпишь, когда чувствуешь себя неуютно, а делаешь вид, что всё хорошо, когда хочется наказать клиента, а вынужден защищать".

Значит не только за неправое дело его наказывает судьба или Господь Бог. Он, Дима, сам себя наказывает, когда в душе отлично понимает, что поступает не по закону или просто не по-людски.

И его лимит исчерпан.

Ещё один такой случай — и всё, конец, его не пощадят.

Он не спал до утра. Листал ежедневник, пытаясь понять и просчитать свою жизнь за последние годы, и убеждался — Ольга права, хотя согласиться с этим было сложно, да и просто страшно. "Как же живут те, кто убивает, грабит, насилует? — мысленно спорил Сокора с девушкой. — Почему их не наказывает Господь?" Ответ нашёлся лишь к утру — всему виной совесть. Она у него ещё есть и поэтому он осознаёт, когда выступает на стороне зла. "Значит, меня наказывает совесть, пытаясь отвести подальше от несправедливых решений?"

"Мне нужны ответы, — понял мужчина. — Когда там дежурит Ольга?" Хотя самому себе он не хотел врать, график работы красавицы Дима отлично знал. "Ладно, подожду до завтра, а потом уж Ольга не отвертится".

Она заглянула к нему поздним вечером, помня, что Сокора просил о серьёзном разговоре, и уже догадывалась о чём пойдёт речь. Девушка, как обычно, проведала все палаты и, уложив свою "паству" спать, отправила отдыхать напарницу Галину, а сама, прихватив кружку с крепким кофе, пошла вразумлять упрямого пациента. Дима, увидев её, сразу же закрыл ноутбук, пригласил сесть и с ходу выдал:

— Почему именно я? Чем моя жизнь так отличается от других людей? В конце концов, я стараюсь жить честно и считаю себя порядочным человеком. А сколько кругом подонков, пьяни, наркоманов, отморозков, убийц и насильников… Почему их не наказывает судьба? Это несправедливо…если, конечно, твоя теория имеет место быть.

Ольга вздохнула.

— Имеет.

— Объясни, я хочу понять. Раз уж мне придётся менять свою жизнь, то я хочу знать, что делаю не так и как это изменить.

— Дима, я не знаю, что вы делаете не так.

— Пожалуйста, говори мне "ты", я ведь не церемонюсь.

— Но вы старше…

— Оля, 15 лет разницы — это не так уж и много.

— Хорошо. Будем на ты.

— Отлично.

— Теперь о том, что ты спрашивал. Человек приходит в наш мир, сродни ангелу, без плохих мыслей и дел, но у каждого есть свой код-судьба…это, как штрих-код на торговых марках — чёрная полоса, белая, чёрная, белая.

— Я понял.

— Человек взрослеет, изменяются его мысли, убеждения и дела, и соответственно им каждый день, час и миг делается выбор. Этот выбор и определяет каким будет код-судьба. Сделает человек добро — и белых штрихов станет больше, совершит зло — код почернеет. Это, конечно, очень условное объяснение…

— Зато понятное, продолжай.

Девушка, отставив чашку с кофе, ненадолго замолчала и принялась переплетать свою белую косу, которая всегда удивляла Сокору своим несоответствием молодой внешности красавицы. Дима понимал — эта седая коса не от хорошей жизни, но даже не пытался интересоваться подробностями её появления. "Не сейчас, рано, возможно, как-нибудь потом".

— Мы все — разные, — вздохнула между тем Ольга. — И на каждого у Бога свои планы. Хотя есть люди, которых и людьми-то назвать нельзя, это те, о которых ты упоминал — изгои и отбросы общества. Их главная особенность — отсутствие души, это, когда в жизни преобладают лишь инстинкты — еда, спаривание и борьба за выживание, то есть насилие. Так ведут себя звери. А как можно наказать животных?…Наверное, я не очень хорошо объясняю, — нахмурилась девушка.

— Почему же, очень понятно, — возразил Дмитрий. — Кроме вопроса, почему я?

— Дима, я пытаюсь объяснить, что, вероятно, у Бога на тебя были большие планы. То есть, это не значит, что ты должен был стать каким-то великим человеком или значительной фигурой, нет. Обычные люди ведь тоже могут вершить большие дела, тем более адвокат — такая уважаемая профессия. Ведь адвокат может защищать не только сильных и богатых, но и слабых, бедных или несправедливо обиженных, быть стражем закона и порядка. — Ольга криво улыбнулась. — А ты, вероятно, в последнее время часто делал неверный выбор, предпочитая клиентов совсем другого плана, отчего твой штрих-код сильно потемнел, вот чаша терпения Господа и переполнилась. Он ведь намекал тебе не раз, что так жить нельзя, но ты не слушал.

— Как я мог? Я же не знал…

— Возможно. А ведь душа щемила, правда?

— Было такое, — согласился Сокора.

— И не нужно оглядываться на других, — попеняла ему девушка, — есть кому и за ними присмотреть. И каждому воздастся за его дела, рано или поздно. А тебе нужно думать о себе и своей жизни, потому что авария — это уже не намёк, а последнее предупреждение.

— Вот теперь я понял. Буду думать.

— Отлично, — девушка встала и, протянув руки, коснулась висков мужчины. — А пока отдохни, завтра подумаешь.

— Что… — глаза Сокоры закрылись и он провалился в сон.

— Ну а я, наконец, спокойно посижу и почитаю, — Ольга выключила свет в палате и ушла на пост.

Многое пришлось передумать Дмитрию, пока осознавал всё, что с ним случилось. Он часто беседовал с Ольгой, особенно на её ночных дежурствах, и всё больше удивлялся необыкновенной мудрости девушки, убеждаясь, что её знание и понимание людей выходят за пределы обычной логики или психологии. Однажды он в лоб спросил Ольгу, откуда у неё это чутьё, на что девушка ответила:

— Это сила моего рода, а ещё — вера.

Потом она перевела разговор на другую тему и Дима понял — другого объяснения не будет и очень жалел, что по-прежнему остаётся для красавицы лишь одним из многих пациентов, а ему хотелось быть единственным.

Два месяца больницы изменили взгляды Сокоры на жизнь. И немудрено, побывав за чертой, люди часто меняют приоритеты, тем более, когда речь идёт о самом для них дорогом — жизни. Он понемногу свернул адвокатскую практику, перенаправив клиентов к друзьям-конкурентам, и позаботился о персонале, подобрав каждому новую работу. С ним осталось лишь двое самых преданных и сообразительных ребят, отказавшихся уйти в престижные юридические фирмы.

Коля и Толя — юристы-заочники, молодые парни, прослужившие в милиции три года, оказались его подчинёнными совершенно случайно. Он вытащил их из неприятной истории, в которую парни вляпались благодаря своей честности и неподкупности, и защитил в суде, полностью вернув репутацию порядочных ментов, а потом предложил работу следователей в своей юридической фирме. Ребята согласились и не пожалели.

Когда Сокора попал в аварию, Коля и Толя сделали всё от них зависящее, чтобы виновник, сынок-наркоман большой шишки из киевской мэрии, не смог уйти от наказания. А когда встал вопрос об их переходе на новую работу, ребята пришли к шефу в больницу для серьёзного разговора.

— Что вы собираетесь делать дальше? — задал вопрос Толя, когда все приличия были соблюдены и больной рассказал о своём здоровье, обсудил с парнями погоду, новинки сериалов и последний футбольный матч.

— По-прежнему буду адвокатом, — хмыкнул Дмитрий. — Но изменю клиентуру, сосредоточившись на уголовных делах, где пострадавшими будут выступать, как правило, малоимущие граждане, нуждающиеся в профессиональной юридической помощи.

— А-а, тогда вам будут нужны и следователи, — обрадовался Николай. — Так что мы с Толиком остаёмся с вами и это не обсуждается.

— Парни, я ведь не знаю, сколько буду зарабатывать, — предупредил подчинённых Дима, — и сколько смогу вам платить.

— Ничего, мы привыкли обходиться малым, — успокоил шефа Николай. — Семей у нас ещё нет, а если бы даже и были… В общем, я не думаю, что вы нас обидите в этом вопросе.

Мужчины обменялись рукопожатием и Сокора лишь выдохнул:

— Спасибо.

И вот сегодня, когда в Киеве уже вовсю хозяйничали холода, Дима приехал к Тарасу, своему лучшему другу, чтобы в очередной раз посидеть-потрепаться обо всём на свете, хотя оба знали, что дело тут в другом.

Сокора тосковал.

Тосковал, потому что Ольга категорически отказывалась с ним общаться. И немудрено, она ведь понимала, что Дмитрий испытывает к ней совсем не дружеские чувства.

— Привет, — Тарас, открыв другу двери мастерской, кивнул за спину. — Проходи, раздевайся, руку не подаю, грязная.

— Да твои руки всегда грязные, я уже привык, — хмыкнул Сокора и последовал за побратимом в его кабинет. — Что сидишь в одиночестве?

— Во-первых, сегодня суббота, выходной, — ответил Тарас. Он вымыл руки и уселся напротив в большое кожаное кресло. — И хотя мы обычно по субботам работаем, ещё вчера ребята у меня отпросились. У них гонка на "Чайке" (автодром под Киевом). Ну и во-вторых, я ведь знал, что ты приедешь, поэтому всё равно всех разогнал, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Дмитрий кивнул и молча выставил на стол бутылку коньяку.

— 0-о? — удивился товарищ. — А по какому поводу?

— Поводов много.

— Ну-ну, начинай перечислять.

— Я официально зарегистрировался в коллегии, как частный адвокат Сокора и с понедельника приступаю к работе.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— А ещё?

— А ещё я хочу хорошенько выпить, чтобы попрощаться с несбывшейся мечтой. Имя называть?

— Не нужно.

Они дружно выпили, закусив лимоном, а затем Тарас сделал два огромных бутерброда и выпивать стало легче, по крайней мере, Дмитрию, отвыкшему за последние месяцы от алкоголя. Но вскоре его развезло и, уже не скрываясь, он начал сетовать, зачем вообще встретил в своей жизни Ольгу.

— Влюбиться в 42 года — это ж старость почти! — так глупо и нелепо, — бормотал Сокора. — Чувствую себя мальчишкой…и уже не один вечер сижу в машине под её окнами, дурак.

Тарас лишь молча подливал коньяк другу, понимая, что сказать тут нечего. Но когда Дмитрий, окончательно разозлившись, начал ругать Ольгу за то, что задурила ему голову, за то, что сбила с пути, перевернув жизнь вверх тормашками, за то, что заставила поверить во всякую чепуху и чертовщину — этого Тарас уже стерпеть не смог и тихо сказал:

— Заткнись.

Его тон и взгляд были такими…Дима даже протрезвел немного, отодвинувшись от товарища подальше.

— А что такое? — вызывающе поинтересовался. — Может, скажешь, я не прав?

— Ты сам это знаешь. Как у тебя вообще язык повернулся сказать подобное? Ольга ведь спасла тебе жизнь.

— Подумаешь, — вскинулся Сокора. — Она просто выполняла свои служебные обязанности, ни больше, ни меньше.

— Дурак!

— Согласен на все сто! — зло отозвался Дима. — Я дурак, поверивший в сказки красавицы-шарлатанки. Удивляюсь, как она ещё деньги с меня не стребовала за свои "ценные" советы.

— Достаточно! — подхватился на ноги Тарас. — Мне это надоело. Так и быть, Фома неверующий, думаю, теперь уже можно рассказать тебе то, чего ты не знаешь…и что происходило в ту страшную ночь на самом деле.

— Да? И что же? — ехидно скривился Сокора.

— Тон смени, а то не посмотрю, что увечный…

— В морду дашь? — Дмитрий потёр лицо ладонями и вздохнул. — Ладно, прости. Я тебя слушаю.

И Тарас заговорил. По мере рассказа, когда друг детально описывал действия Ольги на ночном дежурстве, Дмитрий подобрался и окончательно пришёл в себя, стараясь не упустить ни слова из услышанного.

"…Пока Ольга была в палате, к нам подошёл смешной дедок — местный старожил и рассказал много чего интересного об этой девушке.

…Я видел, как она кружит вокруг тебя и делает что-то непонятное, словно снимает с тела невидимую паутину.

…Ты не знаешь и никто не знает, что в ту ночь у тебя остановилась почка.

…Ольга сказала, что вторую операцию ты не переживёшь.

…и часами сидела, вытягивая через дренаж сгустки спекшейся крови.

…Она настолько выложилась, что свалилась на пол от усталости и нам с Олежкой пришлось её волоком вытаскивать в коридор.

…Отдохнув, Ольга вновь продолжила.

…Долго сидела, обхватив тебя руками, думаю, лечила по-своему.

…И почка вновь ожила! Это было чудо и такое облегчение!

…Уже под утро, когда стало понятно, что ты выкарабкаешься, Ольга озвучила версию о причине твоей аварии и знаешь, мы с Олежкой как-то сразу ей поверили".

Тарас решил не рассказывать товарищу, как девушка целовала Олега, чтобы добавить себе сил, слишком уж опасался острой реакции влюблённого Сокоры.

— Теперь понимаешь, дурной, ЧТО для тебя сделала Ольга? Да ты бы не выжил, если б не она. Так что не смей поносить девочку!

— Я в шоке, — Дима потянулся, чтобы вновь налить себе коньяку, но сразу же опустил руку. — Нет, мне нужно всё хорошенько обдумать и, желательно, на трезвую голову.

— Вот-вот, — буркнул Тарас, — думай и соображай. Я тут вообще себе все мозги сломал, чтобы понять, чем и как можно помочь Ольге, в случае чего…ведь она одна несёт такую ношу. И ей точно не до серьёзных романов, поэтому не кисни — девочка к себе не подпускает не только тебя, никого.

— Я знаю, — вздохнул Сокора.

— Знаешь? — подозрительно спросил друг. — Неужели своих Колю-Толю поднапряг? Ты взгляд-то не отводи, адвокат хренов.

— Понимаю, что сглупил, — забормотал Дмитрий. — Просто хотел удостовериться…а вдруг она совсем не такая белая и пушистая?

— И что?

— Такая, успокойся. Ничего за ней не числится, в том числе, и никаких мужчин…к сожалению.

— Не понял…

— Мне бы так было легче её разлюбить.

Друзья помолчали, переглядываясь, и вдруг Тарас расплылся в улыбке.

— Знаешь, думаю, мы делаем большую ошибку, воспринимая Ольгу, как серьёзную, строгую, пожилую директрису.

— Теперь я не понял, — хмыкнул Дима.

— Вот смотри, девочка делает великое дело и да, избегает ненужных ей контактов, потому что и на работе этого хватает, но…

— Что "но"? — подобрался в кресле Сокора.

— Мы забываем, что Оля — молода и красива. И ей нужно отдыхать и развлекаться, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя беззаботной и легкомысленной (в хорошем понимании этого слова). Думаю, тот, кто заставит её смеяться и кто сделает жизнь девушки лёгкой и приятной, будет иметь гораздо больше шансов, чем юрист-зануда с серьёзными намерениями. Ну, а дальше жизнь покажет…

Дима вытаращил глаза, внимательно всматриваясь в улыбающегося товарища, а потом встал и начал одеваться.

— Спасибо. Вот именно за это я тебя люблю и уважаю, что ты можешь взглянуть на проблему под совершенно другим углом. Всё, я пошёл думать.

— Топай, — Тарас хлопнул друга по плечу и потянулся к телефону. — Сейчас вызову такси и мы постоим на улице, подышим, а то я за последние дни толком и не выходил отсюда. (Тарас жил на втором этаже своей мастерской).

Усаживаясь в подъехавшую машину с шашечками, Дима пожал другу руку и сказал:

— Ещё раз спасибо…Думаю, со второй причиной моего визита ещё не всё закончено. Хочу побороться с судьбой.

— Одобряю, — улыбнулся Тарас. — Вот теперь это ты, а то развёл тут сопли…

3

"Ноябрь нынче холодный", — вздыхал отец Иван, привычно провожая и благословляя прихожан после вечерней службы. Он вышел на порог церкви, поёживаясь от зябкости, и неожиданно замер. К нему навстречу шёл давно ожидаемый посетитель — отец Михаил (тот, что справлялся об Ольге в "Поверить чудо-2"). Рядом с ним выступал крупный мужчина, также, как и отец Михаил, одетый в чёрную рясу. "Вероятно, это священник, которого спасла Ольга", — отец Иван пошире распахнул двери церкви и пригласил монахов заходить.

Когда с приветствиями было покончено, отец Иона (спасённый), усевшись на боковую лавку у иконостаса, поинтересовался:

— Значит, Ольга сегодня работает?

— Да, она как раз должна принимать дежурство, — кивнул больничный священник. — Так что я посоветовал бы вам пока не торопиться, девушка всё равно будет занята какое-то время.

— Ничего, мы подождём, — хмыкнул отец Михаил. — А пока…что вы знаете о ней?

— Так вроде я уже всё рассказал.

— Ещё расскажите, пожалуйста, — попросил Иона.

— Ну, хорошо. Ольга работает у нас три года. До этого она работала в больнице где-то в Житомирской области, откуда и сама родом. Я не знаю подробностей, но девушку заставила переехать в Киев беда.

— Какая? — встрепенулся отец Михаил.

— Муж Ольги погиб сразу же после свадьбы, несчастный случай. Оставаться дома она больше не могла и родственники помогли ей перебраться в столицу. У девушки своя квартира и машина, но ведёт она себя скромно и много трудится. Больные Ольгу любят и очень уважают. Кстати, о своём вдовстве она не распространяется, потому что не хочет, чтоб её жалели.

— А личная жизнь?

— Этого не знаю, но похоже, от своего вдовства девушка понемногу отходит…по крайней мере, так мне показалось, когда она вернулась из отпуска. Ольга ездила в Вильнюс повидать отца и впервые познакомилась с тамошней роднёй.

— А раньше их не видела? — удивился отец Иона.

— Я не спрашивался.

— Что ещё можете рассказать?

— Больше ничего…Зато у меня есть встречная просьба. Не нужно афишировать ваше знакомство на всю больницу. Мне почему-то кажется, что девушка будет совсем не рада такой популярности.

— Я тоже об этом думал, — кивнул крупной головой Иона. — Но как тогда с ней увидеться? Возможно, вы поможете, отец Иван? Пригасите Ольгу сюда в церковь, ненадолго. Я вас очень прошу.

— Хорошо, я поговорю с ней. Ждите меня здесь… хотя, что это я?

Под смешки монахов священник быстро накинул на себя длинное тёмное пальто и растворился в ранних сумерках ноября.

Увидев отца Ивана, взмахом руки призывающего её выйти в коридор, ведущий на лестничную площадку, Ольга поняла, что это неспроста. Священник, поздоровавшись, плотно прикрыл за собою двери и выдохнул единственное слово, которое сразу всё объяснило:

— Пришли!

— Ага, — хмыкнула Ольга. — Понятно.

Они заговорщицки переглянулись и дружно вздохнули.

— Тебе нужно поговорить с ними, — сказал священник.

— Придётся, — согласилась красавица.

Она ждала этого визита. Отец Иван, беспокоившийся о девушке, рассказал ей о визите монаха и устроил форменный допрос, выясняя подробности происшедшего. "Что случилось? Как? Что ты сделала?". Так что Ольге прошлось "отчитываться" о спасённом священнике и они с отцом Иваном долго обсуждали, что делать и как следует поступить, если у этой истории будет продолжение.

— Я понимаю, что тебе не хочется усложнять свою жизнь, — напутствовал девушку больничный священник, — но игнорировать монахов неправильно и просто нехорошо. Ты должна с ними встретиться.

— Придётся, — согласилась недовольная Ольга, — но я не хочу, чтобы эти отцы… без обид, ладно?…заявились в отделение. Зачем мне шумиха? Тем более, что я не собираюсь никому ничего объяснять.

— Обещаю задержать их и выступить посредником, — улыбнулся священник. — Но если они, минуя мою церковь, сразу пойдут в больницу, тут уж не обессудь.

— Галя, — Ольга заглянула в манипуляционную, — мне нужно отлучиться на пол часа. Прикроешь?

— Конечно. А что случилось? Ты далеко…?

— Отец Иван попросил зайти к нему в церковь. Зачем — не знаю.

— Хорошо, беги, но потом всё расскажешь.

— Обязательно.

Она появилась незаметно — невысокая хрупкая фигурка в темном пальто с капюшоном. Отец Иван, прикрыв за собою двери церкви, кивнул и ушёл в ризницу, деликатно оставив их наедине, а девушка, сделав несколько шагов к монахам, подняла руки и сбросила капюшон.

— Пресвятая Богородица! — ахнул тихо отец Михаил.

— Вы мне льстите, — улыбнулась ему красавица и повернулась к отцу Ионе.

— Здравствуй, спасительница, — он встал с лавки и протянул руку девушке.

— И вам не хворать, — пожав его ладонь, она серьёзно поинтересовалась. — Как вы себя чувствуете?

— Молодым и здоровым, — потянув Ольгу к лавке, монах пригласил её сесть и представился. — Меня зовут отец Иона, а это — отец Михаил, мой близкий друг и…

— "Белый" брат, я поняла, — отозвалась девушка.

— А ты знаешь, что светишься словно солнце? — Михаил, пододвинув стул к ним поближе, тоже присел.

— Мне говорили, — хмыкнула Ольга.

— Мой ангел-спаситель, — отец Иона вновь взял её за руку. — Огромное спасибо за то, что вытащила меня с того света. Я ведь понял, что умираю. Как тебе это удалось, и почему мои больные печень и почки вдруг оказались вновь здоровыми, мы обсудим в следующий раз, ведь у тебя мало времени и нужно возвращаться на работу. А пока скажу лишь, что в ту ночь ты спасла не только моё бренное тело, но и мою душу, а главное — веру.

Ольга замерла, внимательно всматриваясь в глаза отца Ионы, а потом вдруг улыбнулась и положила ладошку на грудь мужчины.

— Ваша вера всегда с вами, никогда не сомневайтесь в ней. Он всё видит и испытывает нас, чтобы помочь понять предназначение и определить дальнейшую судьбу… А то, что случилось… — Ольга хмыкнула, — это сигнал о неверном повороте в вашей жизни, так что делайте выводы.

— Это я уже понял, спасибо. За всё спасибо. Я надеюсь, у нас ещё будет возможность поговорить о том, что случилось.

— Хорошо, но не ждите от меня слишком многого, особенно в вопросах веры. Это слишком личное…даже, если я говорю об этом со священником в церкви.

— Я понимаю, — улыбнулся отец Иона.

— Ольга, — обратился к девушке Михаил. — А когда мы могли бы встретиться, чтобы всё обсудить? Сразу хочу успокоить — о том, что ты "белая", никто из братьев не знает. Но отцу Ионе и мне хотелось бы получить ответы.

— Вот, — девушка вытащила из кармана пальто сложенный лист бумаги. — Я тут записала свой мобильный телефон. Звоните и мы договоримся о встрече где-нибудь на нейтральной территории. А сейчас мне действительно пора бежать. — Ольга встала, попрощалась, и, уже выходя из церкви, лукаво подмигнула монахам. — Вы даже не подозреваете, какая интересная жизнь теперь у вас начнётся.

— И что это было?

— Это она о чём?

Иона и Михаил, повернувшись друг к другу, удивлённо переглянулись, а потом от души расхохотались.

— Нет, но какова нахалка… — восхищался Михаил.

— Чудо, а не девушка, — подтверждал товарищ. — Ладно, — поднялся с лавки отец Иона. — Давай помолимся о её здоровье и благополучии, поблагодарим местного священника (думаю, без его помощи тут не обошлось) и возвращаемся в монастырь.

— Согласен, — кивнул Михаил.

Ночное дежурство сегодня оказалось хлопотным. Сразу трое пациентов — жертвы ДТП — заняли время Ольги и её напарницы Галины до самого утра. Особенно беспокоил Валерия Петровича (тоже дежурившего этой ночью) молодой парень — водитель одной из пострадавших машин.

— Они ехали практически по пустому шоссе, когда их зацепил другой автомобиль, шедший на обгон. Я не знаю подробностей, пусть ГАИшники разбираются, но мне сказали, что подрезанную машину понесло на автобусную остановку и чтобы не сбить людей, которых там хватало, — заведующий заглянул в медкарту, чтобы посмотреть имя пациента, — Мироненко, вывернув руль, врезался в столб. Считай, подвиг совершил. И теперь у героя сломаны обе ключицы, нога и рёбра. Но хуже всего, что парень до сих пор не очнулся, хотя и должен был уже, так что обрати внимание.

— Хорошо, — кивнула Ольга. — А виновник? Что с ним?

— Машина всмятку, а пассажир практически не пострадал, только многочисленные гематомы. Объяснить, что случилось не может, до сих пор в шоке.

— А кто третий бедолага?

— Это начальник Мироненко. Ехал на заднем сиденье, так что отделался лишь сломанной ногой. Правда, у него ещё повреждена шея, мы её зафиксировали воротником, утром ждём невропатолога. Оля, ты осмотришь пострадавших?

— Обязательно, но когда все в отделении угомонятся, — пообещала Ольга. — Вас звать, Петрович?

— Обязательно.

— Ну вот, все спят, — Галина со вздохом присела за стол сестринского поста и устало зевнула. — Новеньким я сделала укол на ночь, так что, надеюсь, всё самое худшее позади.

— А я не уверена, — хмыкнула Ольга. Сняв шапочку, она взлохматила отросшие за последние месяцы волосы, а потом принялась заново их укладывать. — Есть у меня предчувствие, что этой ночью мы ещё побегаем.

— Не дай Бог, — откликнулась напарница. — Оля, я всё хотела спросить, ты решила отращивать волосы? Давно пора. У тебя такой необычный цвет — чёрный в синеву, как у японок, право слово.

— Когда-то мои волосы доставали почти до талии, — красавица, задумчиво глянула в маленькое зеркало, которое всегда лежало в ящике стола медсестёр, и добавила. — Но сейчас мне больше нравятся короткие стрижки, с ними проще и удобнее, экономится немало времени, да и шампуней, и всяких масок для красоты волос тоже.

— Это да, — согласилась Галина. — Но ведь сейчас у тебя более длинные волосы, чем раньше. Решила снова отпускать?

— Просто никак не соберусь к своему парикмахеру…да и решаю, нужно ли вообще. Может что-то новое придумать?

— Как по мне, тебе любая причёска к лицу, — улыбнулась напарница. — Ты всегда красавица.

— Спасибо.

В это время в конце коридора показался заведующий и кивнул головой в сторону палат, где лежали новенькие.

— Галя, я пойду к Валерию Петровичу, — Ольга, поправив шапочку, вышла из-за стола. — А ты пока подремли здесь на диванчике.

Первым решили осмотреть самого лёгкого пострадавшего. "Сергей Коньков", — тихо прочитал имя больного на карте заведующий. Ольга, обойдя кровать, положила пальцы на виски молодого мужчины и сосредоточилась.

— Сергей вполне здоров, лишь немного увеличена печень, — сказала девушка. — В области шеи повреждений нет — ни трещин, ни чего-то похуже, лишь небольшая гематома. Сейчас я попробую её уменьшить. — Она затихла ненадолго, чуть прикусив губу, а потом сделала шаг в сторону. — Всё, думаю снимок делать не обязательно, хотя, если клиент будет настаивать, ради его спокойствия — можно.

Затем занялись героем, спасшим людей на остановке.

— Михаил Мироненко, — шепнул Петрович. — Никак не очнётся после наркоза. Может, его можно, как того пациента, что впал в кому после операции аппендицита, вытащить? Но решай сама, понапрасну не рискуй.

— Поняла.

Ольга, положив пальцы на виски больного, замерла, а спустя какое-то время тихо заговорила.

— Миша. Везёт мне сегодня на Михаилов…Миша, просыпайся. Знаю, что страшно, да и больно будет, когда очнёшься, ты же весь поломанный, но надо…Вот, хороший мальчик. Дыши, дыши глубоко. А теперь открывай глаза.

Девушка обошла кровать больного и склонилась над парнем. Тот, подрагивая ресницами, чуть шевельнулся и застонал.

— Пи-ить.

— Нельзя, — ответила строго девушка. Но сама в это время намочила ватный тампон и смочила губы парня водой.

Он наконец открыл глаза и уставился на Ольгу.

— Ведьма, — выдохнул спустя минуту. — Я так долго тебя искал…

— Мы знакомы? — удивилась девушка.

— Да…Нет…Не совсем, — парень шевельнулся и вновь застонал. — Что со мной?

— Ты попал в аварию. Не беспокойся, травмы скоро заживут и всё будет нормально. Ты вообще молодец, Мишка!

— Почему?

— Завтра всё узнаешь, а пока тебе нужно отдохнуть, — Ольга вновь коснулась висков парня и он затих. — Вот теперь у Мироненко обычный сон, — она распрямилась, потирая спину, и обратилась к заведующему, — но обезболивающее Галка пусть всё равно сделает, а под утро я сниму воспаление и подчищу там, где можно.

— Правильно, — кивнул заведующий, — мы об этом уже говорили. Нельзя сразу вмешиваться в только что травмированный организм, он и так в стрессе.

Покинув двухместную палату, Ольга с напарником перешли в соседний люкс, где ещё не так давно лежал юрист-байкер Дмитрий Сокора. Вспомнив его, Ольга поёжилась. Как-то слишком неуютно она себя стала чувствовать рядом с этим интересным неглупым мужчиной, особенно, когда поняла, что серьёзно ему нравится. Почувствовала опасность и постаралась резко оборвать все контакты. Почему? Красавица вздохнула, понимая, что попросту трусит вновь с кем-то сблизится, слишком дорогой ценой дался ей мир и покой в личной жизни. Но ведь одиночество тоже не выход, да и гормоны своего требовали. Завести интрижку было бы самым безопасным делом, но Сокора на такое бы не пошёл. Он хотел серьёзных отношений, а Ольга мечтала о лёгком необязательном романе. "У меня и так слишком серьёзная жизнь. Всё время кого-то спасаю или лечу, — думала она. — А мне хочется веселья и непринуждённости, чтобы не думать о последствиях и просто наслаждаться жизнью".

Двери люкса открылись от лёгкого толчка. Заходя внутрь, Ольга уже знала, что увидит. Ещё днём, когда пострадавших размещали по палатам, она поняла — виновник аварии "чёрный". Чтобы от неё не шарахались сопровождающие "чёрного" родные, она поделила с напарницей новоприбывших пациентов травматологии. Себе взяла героя и его начальника, Галка же занялась виновником ДТП.

— Приходил следователь, чтобы допросить этого Тищенко, — рассказывала напарница, — но не добился даже слова в ответ. И ведь мужик вроде цел и невредим, синяки не в счёт, а ведёт себя, как совсем дурной. Глаза бегают, заикается, мычит. Может, симулирует, чтобы его строго не наказали?

— Поживём — увидим, — ответила Ольга.

И вот сейчас, зайдя в палату, она небрежным жестом остановила вскочившего ей навстречу молодого парня, сидевшего рядом со спящим пациентом, и подошла к кровати, внимательно рассматривая очень знакомую сеть проклятия, вызывающую беспамятство. Да уж, этого она никогда не забудет. Точно такую же сеть три года назад "носил" на себе её товарищ, Борис Малёванный, которого заколдовал сумасшедший колдун, чтобы добраться до Ольги. Тогда эта сеть была невидимой и проявилась, а потом и разрушилась, лишь со смертью старого Звенигоры. ("Поверить в чудо -1").

"Почему же сейчас я её вижу? — удивилась девушка. — Впрочем, за последние годы моя сила очень возросла, да и научилась я многому. Хотя, скорее всего, "исполнитель" данного проклятия оказался в разы слабее, да и наверняка, менее искусен, чем дед Звенигора".

— Петрович, — обратилась Ольга к заведующему, — разрешите вам представить…вы ведь такого ещё не видели, наш пациент Тищенко — не обычный человек, а "чёрный" высокого ранга, судя по ауре.

— "Белая", — прохрипел в ответ парень, пытаясь заслонить собой больного, — отойди, не трогай.

— Хорошо, я не буду касаться твоего…

— Отца.

— Отца. — повторила Ольга. — Но мы ведь можем просто поговорить?

— Хорошо. Что ты хочешь узнать?

— Причину аварии, — кивнула красавица на спящего "чёрного". — Отчего она произошла?

— Да это просто случайность, отец в таком шоке, толком ничего сказать не может. Возможно, завтра ему станет лучше и тогда он объяснит, — пожал плечом парень.

— Сомневаюсь, — хмыкнула девушка. — Сеть беспамятства ему не позволит.

— Что? Какая сеть беспамятства? — вскинулся парень.

— Ты не видишь? Странно… Давай присядем, — предложила Ольга, — и поговорим спокойно. Если откровенно ответишь на мои вопросы, взамен узнаешь ответы, даже те, на которые не рассчитывал. Согласен?

— Хорошо.

Они устроились у окна, подальше от постели спящего больного, Валерий Петрович, взяв на себя роль молчаливого охранника, в беседу не вмешивался, а девушка, чтобы как-то успокоить своего визави, просто сказала:

— Меня зовут Ольга, а тебя?

— Юрий.

— Скажи мне, Юрий, кому в последнее время доверял твой отец больше всего?

— Мне. А почему ты спрашиваешь? И ещё про сеть упоминала?

Ольга внимательно вгляделась в лицо парня, а потом медленно ответила:

— На твоём отце — сеть беспамятства. И наложить её мог лишь тот, кому доверяют, кто находится рядом с жертвой, то есть родной или близкий человек.

— Но я ничего не делал! — вскинулся парень. — Я люблю папу и мне незачем ему вредить. У нас разные сферы деятельности, да и в бизнесе мы не конкуренты, и в быту отлично ладим. В общем, это не я.

— Допустим. Кто ещё входит в ближний круг отца?

— Василий Фомич, его лучший друг. Он тоже…

— "Чёрный"?

— Да. Но они с папой никогда не ссорились и всегда поддерживали друг друга.

— Не факт, — хмыкнула красавица. — Ты не можешь всего знать. — Она, вытянув из-за ворота медсестринской куртки белую косу, принялась её переплетать, что всегда делала, когда размышляла. — Кстати, где он, этот друг?

— За границей. Как раз вылетает в Киев.

— Хорошо. Кто ещё?

— В последний год — новая жена отца. Моя мама умерла несколько лет назад.

— Соболезную. А теперь расскажи о мачехе.

— Да какая она мачеха? — скривился Юрий. — Красивая, властная стерва, прикидывающаяся маленькой безобидной девочкой. Она, и года не проработав секретарём в отцовской приёмной, так вскружила папе голову, что он срочно женился, наплевав на мнение родных и близких.

— А может это любовь? — хмыкнула Ольга.

— Отец так и объяснил, говоря о поспешном браке, что это его лебединая песня, — скривился парень, — вот только я этой стерве не верю. Уже убедился не раз, как она умеет выкручиваться из скользких ситуаций, ловко поворачивая всё в свою сторону.

— А где сейчас эта жена, кстати? — поинтересовался Петрович.

— Дома. Говорит, ей плохо с сердцем, так переволновалась. Обещала завтра быть.

— А ты почему не уходишь?

— Не знаю. Вроде отец не пострадал, но ведёт себя неадекватно. Не хочу оставлять его одного.

— Юрий, — наклонилась к нему Ольга. — Повторяю, на твоём отце "чёрная сеть беспамятства". И наложена она абы-как, то есть, я могу попробовать её снять. Но вот завтра, когда толпой пойдут посетители, кто-то из "доброжелателей" обязательно закрепит и усилит эту сеть, чтобы уже возврата не было, и тогда за последствия я не отвечаю.

Парень замер, а потом, вскочив на ноги, зашагал по небольшой палате от угла до угла, бормоча и ругаясь себе под нос.

— Чёрт, и посоветоваться не с кем, — воскликнул тихо, — теперь, когда понимаю, что произошло, я не могу никому доверять. Но принять помощь "белой"?..

— А чего вы боитесь, молодой человек? — поинтересовался заведующий. — Хуже, чем есть, Ольга не сделает. Наоборот, она очень рискует, пытаясь помочь больному, ведь ваши силы диаметрально противоположны и Ольга может пострадать.

— Так, стоп! — вдруг остановился Юрий. — Если сеть снимется — обязательно пойдёт откат и мы сможем узнать исполнителя.

— Вот этого я и боюсь больше всего, — вздохнула девушка. — Последний раз мой оппонент оказался на больничной койке.

— Это же прекрасно! — хищно улыбнулся парень. — Я согласен. Нужно спасать отца, а вот уж потом… — и он в предвкушении сжал кулаки.

— Нас в это дело не вмешивай, — предупредила красавица-медсестра. — И поклянись, что никто не узнает о моём участии.

— Обещаю, никто.

Ольга рассматривала сеть долго, с разных сторон разыскивая место, откуда начать работу. Тупо сдёргивать её не решалась, опасаясь за жизнь пациента, да и рассчитывала таким образом уменьшить силу отката. "Пусть потом "чёрные" сами разбираются, кто прав, кто виноват. А я им не судья и хочу жить с чистой совестью".

— Оля, — тихо поинтересовался Петрович. — Что ты всё высматриваешь?

— Да вот подумала — это же сеть, да? Значит — плетение. А каждое плетение имеет начало и конец. И если этот конец найти, то можно без последствий распустить такую "чёрную вязку", — девушка осторожно выпутала кончик невидимой нити, дёрнула за него и та потянулась длинной тёмной лентой, которую девушка начала сматывать в невидимый взгляду клубок, по крайней мере так показалось мужчинам, сидящим в отдалении от кровати больного.

— Вот, всё получается, — обратился Петрович к недовольному Юрию. — А ты не верил… Что кривишься?

— Да мы же так ничего не узнаем, — зло прошептал он. — Кто заказчик? Кто исполнитель? Ольга! Ты сможешь хотя бы понять, мужчина это или женщина?

Распустив плетение до конца, красавица махнула рукой, мол, не мешай, и прикоснулась руками к вискам пациента. Тёмная аура его пружинила, не пропуская девушку внутрь, и тогда Ольга, вспомнив предыдущий опыт, словно иглой вонзилась в чёрную завесу и провалилась внутрь сущности "чёрного".

— Ого! — удивлённо воскликнула. — Петрович, нужно быстро принимать меры, тут инсульт на подходе.

Заведующий, кивнув, выскочил в коридор отдать распоряжение Галине, а сам связался с неврологом и вызвал его на консультацию. Вскоре пациент был обвешан датчиками, ему была поставлена капельница с разжижающими кровь препаратами, а Ольга до прихода невролога постаралась максимально расширить, пережатые "чёрной сетью" основные сосуды головного мозга.

Пока больным занимались врачи, девушка вышла из отделения на лестничную площадку, где была поймана Юрием за плечо.

— Ты куда? — бесцеремонно дёрнул её парень. — И где сеть?

— Вот, — красавица вытащила из кармана чёрный комочек, запакованный в старую капельницу. — Я же не могла его в руке держать.

— И что теперь будешь с ним делать? Отдай мне!

— Знаешь, я тут подумала, — Ольга потянула за собой парня вниз по лестнице, провела до бокового выхода из корпуса и вышла с ним на улицу в темноту ночи. — Пусть Бог решит, кто виноват в этой истории, а не ты и не я. И не переживай, уверена — последствия обязательно будут. Может, не такие заметные, как откат. Но присмотрись к ближнему окружению отца, скоро у кого-то из них наступит полоса неприятностей.

— Ты уверена? — Юрий поёжился от холода. — Честно говоря, я сам не люблю силовые методы, но ведь отец — это святое.

А девушка, тем временем, вынув чёрный комочек начала просто сжимать его в ладошках, скривившись от боли.

— Жжётся, — объяснила. — Очень неприятно.

Но Юрий, как зачарованный, смотрел на руки Ольги, где темнота, чернее ночи, превращалась в серые обрывки паутины. Вскоре красавица просто растёрла в ладонях остатки сети и отряхнула руки.

— Пойдём, — проворчала. — Мне теперь нужно хорошо помыться.

— А как это у тебя получилось? — отмер парень. — Я рядом с отцом повидал достаточно чудес, но такое?..

— Честно говоря, я иногда сама не знаю, что могу сотворить и намагичить. Меня словно за руку ведут, веришь? Другого объяснения дать не могу.

По дороге в отделение, парень вдруг хмыкнул.

— А ты странная. Совсем нас не боишься. И помогаешь, хотя могла спокойно отойти в сторону. Почему?

— Раньше я, по молодости…

— Ой, не смеши, ещё одна старуха нашлась!

— Так вот, раньше я всех вас мазала одной краской…

— Ага, чёрной.

— Но жизнь показала, что и тут встречаются интересные личности. Просто вы — другие. И пока сознательно не вредите окружающим, почему бы с вами не общаться? У меня среди "чёрных" даже друзья появились.

— Не может быть!

— Может-может. Сама удивляюсь, — засмеялась Ольга. — Так, мы пришли, марш к отцу. А я подойду попозже.

Под утро Валерий Петрович подвёл итог заканчивающего дежурства.

— Очень познавательно, дорогая, — удивлённо покрутил головой, рассматривая Ольгу. — Рядом с тобой я за короткое время многое увидел и многое осознал, но сегодня…? "Чёрные"? А до этого днём ты встречалась с монахами…

— Ага, из крайности в крайность, — засмеялась красавица. Она стянула с волос шапочку, разлохматила волосы и подпёрла рукой щеку. — Иногда сама удивляюсь — и как это со мной происходит?

— Невролог, кстати, хотел с утра перевести Тищенко в своё отделение, но Юрий вдруг упёрся. Нет и всё. Мне же потом намекнул, что рядом с тобой его отец будет в безопасности. А если через несколько дней его состояние не улучшится, они просто улетят за границу и покажутся какому-нибудь европейскому светилу неврологии.

— Да всё будет нормально с этим Тищенко. Я же его сейчас смотрела. Внутричерепное давление нормализовалось, инсульта удалось избежать, он поспит, отдохнёт и утром, надеюсь, вновь станет таким, как прежде. А то, что Юрий на меня надеется…он что, думает, я тут сутками сижу? Не знает, что медсёстры работают по сменам?

— Наверное, ещё не сообразил, — заулыбался заведующий.

— Это хорошо, значит, нам можно втихаря сбежать.

— Я передам Галине, что отпустил тебя, — кивнул Петрович.

— Спасибо. Не хочу, чтобы меня задерживали или, не дай Бог, слёзно упрашивали превратиться в сиделку "чёрного".

— Кстати, Ольга, — хмыкнул Петрович. — Если пациент будет настаивать на благодарности в денежном эквиваленте…

— Берите! В конце концов, я эту сетку снимала, рискуя своим здоровьем, а мои услуги дорогого стоят. Так, по крайней мере, Тищенки не будут считать себя обязанными. Я это знаю, у "чёрных" есть такой пунктик.

— Понял, займусь, а теперь пошли переодеваться и по домам.

4

Ольгу разбудил настойчивый телефонный звонок.

— Алло, — зевнула она в трубку.

— Сестрёнка, привет! — бодрый голос Сокоры-младшего сонную девушку совсем не обрадовал.

— И тебе не хворать, — проворчала спросонья девушка.

— Ты ещё спишь? — удивился парень.

— Я после ночного дежурства. А оно было беспокойным.

— О, прости. Хотя я уверен — никто не умер.

— Да? И почему?

— Так это же было твоё дежурство, — пропел в ответ ехидный голос. — А у тебя всё строго по расписанию. Подошла, вылечила, потом дала пинка под зад и…следующий!

От неожиданности девушка расхохоталась и окончательно проснулась.

— Олежка, ты чего звонишь?

— Выполняю поручение клана. Собирайся, через час за тобой заедут…

— Что?…Куда?…Зачем?

— Сегодня первый день зимы. И по традиции, "Дикие псы" в этот день закрывают сезон, то есть, теперь до весеннего тепла мы больше не будем собираться кланом, чтобы погонять за городом или просто потусить, а будем встречаться, как обычные граждане-киевляне, где-нибудь в баре или в других наших местах, чтобы пообщаться, сыграть в бильярд или просто узнать последние байкерские новости.

— А ваши мотоциклы?

— Будут стоять в гараже до весны. Но все эти новости узнаешь на месте, а пока просыпайся, перекуси и будь готова.

— А что надевать?

— Отец привезёт тебе комбинезон и куртку. Сапоги сама подберёшь, ага?

— Ага, — растерянно ответила девушка. — Но это всё так внезапно, я ведь хотела…

— Считай, перехотела. Клан желает тебя видеть и общаться. Так что, сестрёнка, очень прошу — выполни нашу просьбу — проведи с нами этот день.

— Хорошо, уговорил.

— Молодец! И спасибо.

Олег отдал трубку отцу и в который раз поинтересовался.

— А сам почему не пригласил?

— Мне бы она отказала.

— С чего это вдруг?

— Твой папашка её запугал, — фыркнул сбоку Тарас.

— Чем?

— Дык, на страсть его пробило… дурака старого.

— А? — Олег вытаращил глаза, ошарашенный новостью.

— Не слушай дядьку Тараса, — отмахнулся Дмитрий. — У него больное воображение.

— Папа, — отмер Олег. — Ты учти, Ольгу я считаю сестрой. Обидишь девушку — пеняй на себя.

— Эта красавица сама, кого хочешь, в бараний рог согнёт и не поморщится, — ответил отец. — А обижать свою спасительницу я не собираюсь. Наоборот, хочу, чтобы она отдохнула и развлеклась, тем более, в свой день рождения. Кстати, хорошо, что ты об этом не упомянул, пусть будет сюрприз.

— Ну да, это так и задумывалось, — согласился Олег. — Ладно, папики, я поехал. Ведите себя хорошо.

— Езжай, клоун, — Тарас выставил парня за двери и задумчиво посмотрел на друга. — Дым, ты уверен? Глупостей не наделаешь?

— Не маленький, справлюсь. Буду понемногу кружить вокруг Ольги, чтобы привыкала, а там уже, как Бог даст.

"28 лет — это много или мало?". Глядя в потолок, Ольга задумалась. С житейской точки зрения — мало, впереди ещё вся жизнь. Но с другой стороны, она уже давно должна быть замужем, родить ребёнка и съездить хотя бы разок за границу. "А Вильнюс не считается, — вздохнула. — Это вроде как второй дом. Что же получается? Все мои дни заняты работой, лечением и спасением больных, и кроме этого я ничего не вижу. Хорошо, хоть сосед, Иван Фёдорович, не даёт отрываться мне от культурной жизни Киева и водит в театры и на выставки. А в остальном — тоска…Ладно, встаю".

И тут зазвонил телефон. Звонили родители поздравить с днём рождения, потом был звонок из Стусова от бабушек, послание в стихах от друзей-соратников по массажному салону и звонок от родных и друзей покойного мужа. А ещё Ольгу поздравила литовская родня, наговорив море приятных слов, а бабушка сообщила, что в ближайшие дни внучке привезут подарок-сюрприз.

Мило общаясь с родными и близкими, девушка привела в порядок свою комнату, убрала постель, выпила кофе, закусив его печеньем, и стала прикидывать, как экипироваться "на пленер". Её раздумья прервал звонок в дверь.

— Привет, — сдвинув Ольгу в сторону, Дмитрий просочился в её квартиру, улыбаясь до ушей. — Вот, наконец-то я смог увидеть святая-святых.

— Что? — не поняла красавица.

— Твою крепость, в смысле, дом. Ладно, это пустое, теперь смотри.

Мужчина выставил на диван большую тёмную сумку и достал из неё кожаный комбинезон, который застёгивался спереди на яркую жёлтую молнию, и к нему, в комплект под цвет застёжки, жёлтую длинную куртку.

— Надевай, это тебе.

— Ладно, ты пока на кухню выйди, свари себе кофе…или просто в окно посмотри, — засмеялась Ольга. — Я быстро.

Через несколько минут, вызвав гостя, девушка покрутилась перед ним, вызвав откровенный смех Сокоры.

— Что? — не поняла такую реакцию Ольга. — Не подходит?

— Да всё отлично, мне просто твои носки понравились.

— А? — она глянула на ноги и фыркнула. — Это для настроения.

Носки девушки были разного цвета — зелёного и оранжевого — да ещё и с вышитыми на них смешными мордашками.

— Так это пара? Я думал, ты перепутала.

— Нет, так и должно быть. Это мне брат подарил на память о Вильнюсе.

— Да, я помню, ты была там в отпуске, — кивнул Дмитрий. — Ну что же, комбинезон сидит отлично, теперь нужно подобрать к нему обувь и отправляемся.

— Обувь у меня есть, — и Ольга принесла из прихожей высокие ботинки на рифлёной основательной подошве. — Подойдёт?

— Да, отлично, обувайся, и не забудь шарф и варежки, так как на улице мороз -3. В общем, выходи на улицу, я буду ждать тебя в машине у подъезда.

Ожидая девушку, Дима старательно выдыхал, пытаясь поскорее успокоиться. "Помни, — шептал он себе, — не пялиться на неё, не лезть с глупыми разговорами и не надоедать". А девушка в это время, закрывая дверь, лишь удивлённо хмыкала, так не похож был сегодняшний Сокора на того требовательного и властного пациента травматологии, который следил за ней жадными глазами и пытался ухаживать, не скрывая своих намерений. "Он словно избавился от какого-то груза, что угнетал его, и мешал нам общаться, — поняла вдруг Ольга. — И сейчас Дым вновь стал самим собой, — она невесело хмыкнула. — А ведь, скорее всего, этот груз — я…Дорогая, тебя так быстро разлюбили. Что же ты не радуешься? — но потом девушка тихо рассмеялась. — Всё-таки женщинам не угодишь. Любят нас — раздражаемся, перестают любить — обижаемся".

У подъезда ждал чёрный джип, простой, без всяких байкерских наворотов. "А где мотоцикл? — чуть не спросила Ольга, и вовремя прикусила язык. — Какой мотоцикл? Мужик до сих пор хромает, вон, палочку свою забросил на заднее сиденье. Где уж тут на байке гонять, да ещё с пассажиром".

Чинно усевшись рядом, она пристегнулась ремнём безопасности и Сокора выехал на шоссе, аккуратно лавируя среди других автомобилей. Вскоре, свернув на Днепровскую набережную, они пересекли Южный мост и свернули на Окружную.

— Я даже не поинтересовалась, — обратилась к Дмитрию Ольга. — Куда мы, собственно, едем?

— На "Чайку", — буднично ответил тот.

— Да? А что это?

— Девушка, — грозно взглянул на неё Сокора. — Жить в Киеве и не знать, что такое "Чайка"?

— Я переехала в столицу три года назад, — начала вдруг оправдываться красавица. — И в свободное время хожу лишь на выставки или в театры.

— Объясняю, "Чайка" — это автодром за городом, по Житомирской трассе.

— Точно! — прищёлкнула пальцами Ольга. — Я же мимо него проезжаю каждый раз, когда еду домой. Так мы будем именно там…э-э…гулять?

— Рядом. Сейчас мотоциклам на автодроме делать нечего. Слишком холодно, гололёд, да и ветер сильный. Не до гонок в такую погоду. Зато рядом, в лесу, есть чудное место, вроде летнего ресторана. Мы любим там собираться, жарить шашлыки и весело проводить время.

— О-о, а не холодно будет?

— Не переживай, там есть и вполне комфортабельные помещения, то есть, отопление, вода и санузел. Если начнёшь мёрзнуть, всегда можно будет зайти погреться. Хотя все наши привыкли гулять, как ты выразилась, под открытым небом.

— Водкой согреваются?

— И водкой, и коньяком, и глинтвейном, и пивом…

— Пивом в мороз?

— Кто как любит. Но при этом, заметь, все знают меру, а те, кто за рулём — вообще не пьют.

Миновав территорию автодрома, Сокора свернул в ближайший сосновый лес, где у небольшого ресторана на заснеженной площадке шеренгой выстроились гоночные автомобили, тяжёлые джипы и, конечно же, красавцы-мотоциклы. Вокруг сновала многочисленная семья "Диких псов" — мужчин, женщин и детей, которые активно накрывали столы, выстроенные буквой Т, на мангалах жарили шашлык работники ресторана, отличающиеся от толпы белыми фартуками поверх тёплых курток, гремела рок-музыка, и над всей этой весёлой суетой плыл растянутый между соснами транспарант с огромной надписью "С Днём рождения, Ольга!".

Их машину встретили дружными криками. Ребята-байкеры, с шутками и воспоминаниями о первой встрече девушки с кланом "Диких псов", знакомили её со своими подругами и жёнами, детьми и роднёй, друзьями и приятелями, а затем все расселись за столы и первым слово взял Дым Сокора, как глава клана.

— Друзья, — поднял он бокал сока, — сегодня мы пьём не просто так, мы пьём по поводу…

— Ага, ты всегда это говоришь, — заметил сидящий рядом Тарас.

— Цыц! Не сбивай. Так вот, сегодня, закрывая сезон, мы отмечаем ещё и день рождения замечательной девушки…

— Ольги! — взревел клан.

— Да! Потому что, именно благодаря ей, я остался жив и сейчас уже вполне здоров, за что, Оля, тебе огромное спасибо. Так что предлагаю всем дружно выпить за здоровье нашей именинницы.

— Ура!

А дальше всё стремительно понеслось. Выпивка, шашлыки, закуски и тосты, тосты, тосты. Тосты за Ольгу, за клан, за Дыма и его товарищей, за дружбу и любовь, за скорость мотоцикла и удачу. Потом были танцы на заснеженной пожухлой траве, футбол между байкерами и их жёнами-подругами, турнир по стрельбе из луков (откуда только достали?) и пение знаменитых хитов Куин, Лед-Зеппеллин и Битлз, конечно.

Ольга никогда так не веселилась. Девушка участвовала во всех спортивных мероприятиях, танцевала, пела, а когда начало темнеть и Дым дал команду закругляться, произнесла последний тост:

— Спасибо, друзья, за самый прекрасный день рождения в моей жизни. Так хорошо я очень давно не веселилась, за что вам всем безмерно благодарна. Ещё раз огромное спасибо.

Девушку зацеловали и затискали на прощание все "Псы", она обменялась номерами телефонов с добрым десятком людей и приняла приглашение участвовать в других сборах клана, а также в открытии нового сезона.

Уже в машине, затихнув после шумного праздника, она уснула, разморенная теплом, уткнувшись головой в плечо Дыма, и он, внимательно следя за дорогой, нежно поглядывал на девушку, осознавая, что ещё никогда не чувствовал себя таким счастливым. Аккуратно ведя машину по заснеженному Киеву, Сокора жалел, что вот-вот, уже совсем скоро, закончится этот день и красавица исчезнет из его жизни на неизвестный срок. И тешила душу лишь надежда на то, что расставание будет недолгим, уж он об этом позаботится…деликатно и без навязчивости.

— Просыпайся, Ольга, мы приехали, — Дмитрий выключил двигатель и тронул девушку за плечо.

— О-о, — она смешно зевнула, прикрыв ладошкой рот, — так быстро…

— Мне тоже показалось, что этот день стремительно пролетел, — согласился мужчина. — Устала?

— Да, но это приятная усталость. Ещё раз спасибо за прекрасный день. Я вообще-то не собиралась отмечать… я ведь уже третий год не праздную свой день рождения.

— Почему?

— С тех пор, как овдовела.

— Что? — он вздрогнул, развернувшись к ней лицом. — Как? Что случилось?…Прости, я не знал…И соболезную, конечно.

— Может, как-нибудь я расскажу тебе эту грустную историю, а пока… спасибо ещё раз. И не провожай меня, дальше я сама.

Ольга наклонилась и поцеловала его в щёку, а через мгновение выскочила из джипа и скрылась в темноте подъезда.

— Петрович, мне нужно с вами серьёзно обсудить одно дело, — позвонила как-то вечером заведующему Ольга, — но не в больнице, и не по телефону.

— Хорошо, приходи после дежурства к нам ужинать, — предложил тот, — Мы с Анной будем только рады.

— Тогда с меня десерт, — пообещала девушка, — до встречи.

По негласной договорённости, хозяева и Ольга не обсуждали дела во время ужина и лишь когда Анна убрала со стола посуду и они все перешли в гостиную, рассевшись в мягкие кресла, девушка решила озвучить то, что её беспокоило.

— Я хочу открыть в нашем районе, желательно рядом с домом, массажный кабинет, — начала она. — Понимаю, что это займёт достаточно много времени и средств из моего бюджета, но уверена — всё быстро окупится. Главное, мне не нужно будет таиться со своей силой и я смогу легально помогать значительно большему количеству больных.

— Ты хочешь уволиться, — расстроился Петрович.

— Да ни за что!

— Но как же тогда?..

— Я работаю по сменам, сейчас штат медсестёр нашего отделения полностью укомплектован, значит, два свободных дня в неделю я могу посвятить кабинету массажа. Только график моих дежурств в больнице может меняться, мало ли что может случиться, вдруг кто из персонала заболеет или ещё что-нибудь случится… В общем, мне нужен помощник, который бы сидел на телефоне и организовывал очередь желающих привести в порядок свою спину и мышцы. Поэтому меня интересует ваше мнение, Валерий Петрович. Что скажете?

— Если ты собираешься заниматься лечебным массажем, без отрыва от работы в отделении, я совсем не против, — задумчиво ответил заведующий. — И думаю, мы с Анной сможем быстро организовать тебе первых клиентов. А уж под шумок этого дела, — мужчина прищурился, что-то обдумывая, — можно будет не только спину править, я правильно понимаю?

— Да, — кивнула Ольга.

— Валера, а как же пациенты, которых вы с Ольгой втихаря вытаскиваете из различных передряг в больнице? — спросила Анна.

— Это тоже останется без изменений, — ответила за напарника Ольга. — Пока мы на дежурстве, всегда помогаем, без вариантов. Но в свободное время… я хочу от себя большей отдачи. Понимаете, Анна, моя сила с годами растёт, как растёт и умение ею пользоваться. Если я не буду полноценно её использовать, она будет накапливаться в организме, а переизбыток силы вреден для здоровья.

— О? — воскликнул Петрович. — Ты никогда не говорила… А что ты делаешь, когда силы много, а девать её некуда?

— Разряжаюсь впустую, — криво усмехнулась Ольга. — Как правило, в батареи отопления или ещё могу воду подогреть в ванной, или просто в землю разрядиться, но подобное в городе, сами понимаете, не очень удобно. Пусть уж лучше я буду помогать людям в массажном кабинете, вы согласны?

— Безусловно, — кивнули хозяева.

— Оля, — Анна подпёрла голову рукой, — помощник ведь нужен надёжный, такой, от которого не нужно будет скрывать, кто ты такая. — Она повернулась к мужу. — Кандидаты ведь найдутся?

— Надо подумать, — кивнул он. — Ольга, мы с женой всё хорошо обмозгуем и предложим варианты.

— А помещение?

— С этим, как раз, проблем не будет. Наша невестка — опытный риэлтор. Я же, тем временем, займусь оформлением твоей лицензии массажиста.

— У меня есть лицензия, правда, я не подтверждала её в Киеве…

— Не страшно, я всё устрою.

— Тётя Циля, — вдруг воскликнула Анна.

— Что? — не поняла Ольга.

— Очень может быть, — кивнул, улыбаясь, Петрович. — Цецилия Карловна — прекрасный кандидат в помощники. — И объяснил удивлённой девушке. — Это дальняя родственница Анны, для родни и друзей — просто тётя Циля. Она наполовину полячка, наполовину немка, вот откуда у неё редкое имя-отчество. Недавно тётка вышла на пенсию, но остаётся очень энергичной особой, увлекается экзотерикой, изучает книги, связанные с нетрадиционной медициной, пьёт какую-то заговорённую воду…но при этом остаётся очень трезвомыслящей особой. Кстати, она всю жизнь проработала в приёмной Дарницкого исполкома и у неё обширные связи.

— Если ты не возражаешь, Оля, я прощупаю почву, — предложила Анна. — Или тебе хочется, чтобы рядом был кто-то помоложе? Может, ровесник?

— Мне нужно увидеть вашу тётю, — ответила девушка. — Лишь тогда я смогу ответить — да или нет.

— Хорошо, — кивнул Петрович. — Итак, я подвожу итоги. Вначале мы подтверждаем твою лицензию массажиста, затем Юля, невестка, ищет в районе подходящее помещение…

— Лучше на первом этаже, — вставила Ольга. — Как правило, мои пациенты не в состоянии преодолевать много ступеней. А лифты есть не всюду.

— Согласен, — откликнулся напарник. — Анна, тем временем, узнает планы Цили на будущее и если что — договорится о вашей встрече.

— Прекрасно, — улыбнулась девушка. — Я вам обоим очень благодарна.

Супруги в ответ дружно рассмеялись.

— Нет уж, это мы тебе благодарны, — откликнулась Анна.

— И знаешь, Оленька, помогать тебе совсем не трудно, да и наша жизнь теперь стала намного интереснее, — закончил Валерий Петрович.

Спустя неделю Ольга позвонила Дмитрию с предложением встретиться.

— Э-э… — растерялся Сокора. — Я с удовольствием. Куда пойдём?

— Может, поужинаем вместе? И тогда же обговорим моё интересное предложение, — ответила девушка.

— Согласен, — обрадовался Дмитрий. — Готов жениться хоть завтра.

— Размечтался, — фыркнула красавица. — У меня совсем другое на уме…

— Эх, жестокая ты девушка, — вздохнул Дым. — Ладно, когда за тобой заехать?

— Восемь вечера устраивает?

— Вполне.

— Но если можно, давай поужинаем недалеко от моего дома.

Дмитрий на минуту задумался, а потом предложил:

— В соседнем квартале есть ресторан со смешным названием "Кабачок на бочок", можно там.

— Подходит, давно хотела побывать в здании, лежащем на боку. Спасибо, Дима, что сразу согласился.

— Ага, теперь бы ещё дожить до завтра, я ведь нетерпеливый, все мозги себе сломаю — что же ты такое придумала?

— Ничего, потерпишь до завтра. Пока.

"Перевёрнутый" на бок ресторан, внутри оказался вполне нормальным и современным. Правда, Ольгу покоробил слишком аляповатый, по её мнению, интерьер зала — яркий цветочный орнамент стен, пёстро-синие кресла, белые прозрачные шторы, разделяющие столики друг от друга — вся эта броскость отвлекала, а ей хотелось расслабиться и просто отдохнуть. Зато кухня оказалась на высоте. Они с Дмитрием заказали себе на ужин традиционную картошку с грибами в горшочках, а к ней салат и жареную форель. Десерт оба решили не брать, ограничившись чаем.

В полупустом зале было тихо, лишь через стену доносилась приятная музыка из бара, что совершенно не мешало общению.

— Ну что же, — отложив вилку, когда первый голод был утолён, Дмитрий приступил к разговору. — Я весь внимание. — И он замер, поняв вдруг, что Ольга его разглядывает, и не просто разглядывает, а смотрит как-то иначе, словно пытается что-то вспомнить. — Что? — спросил машинально.

— Ты мне уже давно кого-то напоминаешь, — она задумчиво рассматривала его мужественное, слегка небритое по моде лицо, прищуренный взгляд светло-серых глаз, стильную стрижку седеющих волос — и мысленно обзывала себя дурой. "Вот сидит же напротив классный мужик, который неровно ко мне дышит. И чего я нос ворочу? — ругала себя девушка. — Так у него же серьёзные намерения, — ответила сама себе, — а сейчас не до этого, — и незаметно вздохнула. — Придётся подождать и посмотреть, как будут развиваться события".

Пауза затянулась, но Сокора не торопил Ольгу, дождавшись, наконец, ответа.

— Есть такой английский актёр, его имя Шон Бин. Может, ты видел его в фильме о стрелке Шарпе? А ещё Бин играл во "Властелине колец".

— Знаю, Боромира, — улыбнулся в ответ Дима, — у Олежки в комнате висят постеры фильмов по Толкиену. Сын давно заметил мою схожесть с Бином и теперь выискивает в сети всю информацию об этом актёре.

— Уф! — вздохнула Ольга. — Суду всё ясно. Вот теперь можем поговорить и о делах. Так вот, я собираюсь открыть массажный кабинет, кстати, рядом, через дорогу. Не буду скромничать, я отличный массажист, 10 лет стажа, море благодарных отзывов…

— Не сомневаюсь, — кивнул Дым.

— Меня будет курировать заведующий травматологии, диплом массажиста и все необходимые бумаги уже утверждены в администрации района, дело за малым…

— За клиентами?

— Ну что ты, — снисходительно улыбнулась Ольга, — клиенты не проблема, но я хотела бы, в первую очередь, помочь людям, которые стали мне близки, то есть друзьям и знакомым.

— Ты обо мне?

— Не только. Понимаешь, — и девушка начала привычно переплетать свою косу, — я уже давно убедилась, что лечение в больнице — лишь первый этап выздоровления пациентов. Чтобы окончательно избавиться от последствий травм, человеку обязательно нужен лечебный массаж. Вот ты, например, трость свою уже не носишь, но ведь нога вечерами болит и ноет, правда?

Сокора скривился:

— Всё то ты знаешь.

— Вот, а если походишь ко мне на сеансы, то через неделю вообще забудешь, что у тебя где-то болело, ведь я — о-го-го! — и Ольга смешно потрясла над столом кулачками, тихо захихикав, а потом серьёзно добавила. — Я же экстрасенс, Дима, и болячки у людей вижу сразу, так что во время массажа убираю все последствия травм быстро и качественно.

— Ясно, — кивнул Сокора. — Когда и куда приходить?

— Улица Тростянецкая 49, - ответила Ольга. — Но кроме тебя мне должны позвонить и договориться о сеансах ещё вот эти люди, — и она протянула Дыму бумажку с фамилиями.

— Но это же… — он, взглянув на список, растерялся. — Это — мои люди из клана "Диких псов", да и жены кое-кого вписаны… Откуда ты?.. Почему именно их?

— На празднике увидела, когда меня все обнимали-поздравляли.

— И сразу же определила?..

— Угу, — кивнула красавица. — Именно этих — в первую очередь, а уж остальные — по необходимости.

— То есть, просто так, здоровому человеку, ты массаж делать не будешь?

— Объясняю ещё раз — я практикую лечебный массаж, то есть, лечу позвоночник и снимаю воспаления тканей. Заведующий Валерий Петрович в курсе всего, так что собирается направлять ко мне тех больных, кто уже выписался из травмы, но до конца не оправился. Ты, кстати, идёшь в его списке первым номером.

— Почему?

— Слишком обширный "набор" поражений организма.

— Оля, Тарас мне рассказал…

— Знаю, он звонил с извинениями, что не сдержал обещание молчать.

— Это я его вынудил, прости.

— Сейчас это уже не важно.

— Так когда мне приходить?

— Как только приведу в порядок будущий кабинет, сразу же отзвонюсь.

— Одно уточнение, — выставив предупреждающе руку, Дима спросил. — Что нужно сделать и чем я могу помочь?

— Только финансированием. И это будет не одноразовая помощь, спонсорство или ссуда. Я в счёт этих денег, приведу в порядок твоих людей, — и девушка кивнула на бумагу, всё ещё лежащую на столе. — Считай это авансом.

— Я не согласен, Оля. Ты спасла мне жизнь, а в замен не взяла ни копейки.

— О деньгах говорить не люблю и не хочу.

— Что за детство? — возмутился Сокора. — Ты оказываешь эксклюзивные услуги, возвращаешь к нормальной жизни людей, а оплаты за это брать не хочешь? Даже мать Тереза не была бессребреницей и всегда принимала помощь богатых и власть имущих.

— Да знаю я, что не права, но через себя переступать не могу. Мне нельзя прикасаться к чужим деньгам, понимаешь? Буквально нельзя.

— И не надо. У тебя есть банковская карточка?

— Конечно.

— Покажи.

Ольга, порывшись в сумке, достала кошелёк и вытащила из него пластиковую карту. Дмитрий быстро переписал набор цифр на ней и, вернув карту девушке, сказал:

— Завтра оформлю перевод. И не делай страшные глаза, так надо. А ещё через день готовься принимать бригаду строителей, есть у нас в клане такая. Мужики — профессионалы, сделали столько ремонтов, что о-го-го, как ты говоришь. Быстро приведут в порядок помещение, а ты, тем временем, заказывай необходимое оборудование, ну и всё что нужно.

— Обалдеть, — хмыкнула красавица. — Вот так всё быстро?

— А чего тянуть, тем более, ради святого дела.

— Как-то неловко я себя чувствую, — пожаловалась Ольга. — Пригласила на ужин, за который, думаю, ты мне заплатить не позволишь…

— Вот ещё, конечно нет!

— Выклянчила денег…

— За что я тебе очень благодарен.

— И бонус в придачу получила — бригаду строителей.

— Чтоб ты знала, половина из них в твоём списке, так что мужики кровно заинтересованы в качественном и быстром ремонте.

— И всё равно, как-то неправильно получается…

— Ольга, перестань рефлексировать и займись делом, — отрезал Дмитрий. — Кстати, кроме тебя ещё кто-то будет в этом участвовать? Я о твоём кабинете.

— Надеюсь, мне нужна помощница, чтобы сидеть на телефоне, организовывать очередь, принимать оплату и всё такое. Завтра я встречаюсь с первым кандидатом, хотя скорее, это кандидатка. Молюсь, чтобы мы друг другу понравились, потому что не хочется терять время.

— Ещё тебе нужен охранник, — серьёзно добавил Сокора. — Чтобы обезопасить себя от разных козлов.

— Согласна, нужен.

— Я подумаю, что тут можно придумать, — Дмитрий, прикрыв глаза затих, а потом, извинившись, достал телефон и позвонил своему помощнику. — Толя, привет, хотел поинтересоваться, твой товарищ из милиции, который пострадал в перестрелке, как он?…Я знаю, что уволился…А почему? Он ведь мог перейти на работу следователя…Дома сидит?…Да потому и спрашиваю, что наклёвывается вариант работы охранником и хотелось бы помочь хорошему человеку, ты ведь сам говорил, что он классный оперативник. Ладно, поинтересуйся…Нет, не в магазин, завтра расскажу. Пока, до встречи.

Мужчина выключил мобильник и объяснил.

— Если вы друг другу подойдёте, всё будет просто отлично. И за оплату его услуг не переживай, решим это в рабочем порядке.

— Дима, ты уж за меня всё не решай, ладно? — слабо улыбнулась Ольга. — Это моё дело…

— Не обижайся, я знаю, что давлю иногда…хорошо-хорошо, частенько давлю, но я над собой работаю, честно. Пытаюсь меняться и угадай, кто меня на это сподвиг? Так что будь снисходительной. А сейчас, вижу, ты уже засыпаешь, поэтому одевайся и я тебя отвезу домой.

5

Новый год Ольга встретила уже в качестве хозяйки массажного кабинета. Новая помощница, Цецилия Карловна, с энтузиазмом включилась в работу, проводя все дни "на стройке". Она с зоркостью дотошного заказчика выискивала мелкие погрешности в работе строителей и требовала их немедленного устранения, "иначе Ольга Витольдовна будет недовольна".

При знакомстве эта дама (именно дама, такой ухоженной и благородной она выглядела) попросила называть её на людях Сильвией или просто СелИ.

— Я всю жизнь страдаю из-за своего имени, дорогая, — вздыхала она, поправляя стильную стрижку седых волос. — Как только его не переиначивали, пока я не выбрала этот вариант. Так что Циля я только для родных и близких, а на людях — Сильвия Карловна.

— Хорошо, Сели, — улыбнулась девушка. — Итак, поговорим об обязанностях моего помощника. Первое — это организация очереди клиентов. Дни посещения я буду оговаривать заранее, так как дежурства в больнице могут меняться.

— Да, я знаю, мне Валера, то есть, Валерий Петрович объяснил.

— При составлении очереди предпочтение отдаёте моим пациентам, и уже под них организовываете остальных.

— Как скажете.

— Второе. На вас будут все хозяйственные вопросы нашего кабинета. Это закупка необходимых товаров, как-то, мыло, чистящие средства, всё необходимое для влажной уборки и дезинфекции помещения, а также одноразовые полотенца, салфетки, простыни и тому подобное, список я предоставлю. А ещё мы съездим в магазин и выберем электрочайник, посуду и всё необходимое для того, чтобы угостить клиента чаем, да и себя побаловать в свободное время.

— Хорошо.

— Ещё. Валерий Петрович мне сказал, что вы с компьютером на "ты".

— Я люблю социальные сети, особенно Фейсбук, ещё неплохо знаю Word.

— Этого достаточно, я предоставлю вам ноутбук и позабочусь об интернете.

Далее третий пункт — уборка помещения. Мне этим заниматься некогда. Возможно вы знаете, кто согласился бы нам помогать?

— Ольга, тут небольшая площадь, две комнаты и санузел, я и сама могу убираться, — воскликнула Циля.

— Если возьмёте это на себя, я буду очень благодарна и добавлю вам жалование.

— Договорились, — энергично закивала дама.

— Теперь финансовый вопрос, то есть стоимость наших услуг. Первичный осмотр и диагностика больного — 100 гривень, после чего я буду определять необходимое количество сеансов массажа и сумму оплаты. Единого тарифа не будет, ведь у всех пациентов разные диагнозы.

— Это разумно.

— Все полученные суммы вы будете записывать в книгу учёта. Исходя из этого, мы и заживём, надеюсь, благополучно, — Ольга улыбнулась. — Ваш оклад я буду выдавать ежемесячно наличными, вам ведь перечисления в пенсионный фонд уже не актуальны?

— Нет, конечно. Наличные — это прекрасно, я люблю деньги, — засмеялась Сели, — особенно заработанные честным трудом.

— И ещё у меня к вам будет просьба, — Ольга замялась. — Понимаете, вы мне нравитесь, ваш стиль и ухоженность делают вам честь, но…

— Не стесняйтесь, говорите, как есть, — кивнула доброжелательно Сели.

— Наш кабинет — очень демократичная территория и мне бы не хотелось, чтобы костюмы в стиле Шанель и дорогие украшения смущали посетителей, которые в большинстве своём будут обычными киевлянами. Если вас не затруднит, я бы хотела, чтобы вы выбирали одежду для работы более…э-э…простую, скажем так.

— Слава Богу, — вздохнула Сели, — я уж не знала, что подумать… Оля, я сегодня так оделась, чтобы произвести на вас впечатление достойной и уважаемой дамы, ведь привыкла носить подобное за годы работы в нашей администрации. Но в обычной жизни мне предпочтительнее джинсы и брюки, а также удобная обувь на низком ходу, так что я очень рада вашему пожеланию…э-э…не выпендриваться. Спасибо.

— За что? — не поняла девушка.

— За работу, которая, чувствую, будет очень интересной. За понимание и доброжелательность. Я ведь человек одинокий, давно вдовею, а детей Бог не дал, так что сейчас ваше предложение — это не только материальное улучшение моей жизни, но и появление в ней нового смысла. Обещаю, я буду очень стараться.

— Только без фанатизма, Сели, — подмигнула Ольга, — ага?

— Ага, — кивнула в ответ дама и они дружно рассмеялись.

Новый год Ольга встретила на дежурстве, одна. Галя, напарница, накануне простудилась и слегла с температурой, замену ей в последний день года найти не смогли, но Ольга не расстроилась, посчитав, что и сама прекрасно справится с пациентами отделения. А их к праздникам в больнице оказалось не так уж и много. Конечно, кто же не захочет провести новогоднюю ночь с родными и близкими? Так что Валерий Петрович, под честное слово (в письменном виде, а как же!) разрешил забрать нетяжёлых больных на праздники домой и в отделении остались только неходячие. Но и им Ольга скучать не дала. Каждому вручила маленькие подарки, угостила шампанским и куском торта, а уж под бой курантов бедолаги как можно громче крикнули "Ура!" и отправились на боковую под ласковым усыпляющим массажем красавицы-медсестры.

Следующие два часа девушка принимала телефонные поздравления и СМСки, да и сама звонила — домой родителям и друзьям, бабушкам в Стусов, в Вильнюс Варгасам и Зуокасам, а также поздравила священников из костёла святых Петра и Павла. Все разговоры были недолгими, но очень эмоциональными, заканчивающиеся требованием к девушке, чтобы перезвонила ещё раз и обстоятельно рассказала о своих делах. Под утро к Ольге пробился Георг Браунис и после поздравлений пожурил её за то, что надолго пропала.

— Я же скучаю, — пожаловался. — Адам вернулся к себе, всё своё время проводит у мольберта и пишет икону Пресвятой Богородицы. Он быстро сдружился с настоятелем Петрасом и вообще после крещения…даже сказать страшно…много времени проводит в храме. Что же ты наделала, девочка? Так изменить нашу жизнь!

— Вы недовольны переменами? — засмеялась Ольга.

— Да я в восторге! Вот только теперь сижу один.

— Значит, пора заводить новую подружку.

— Да где ж её взять?

— Это для вас как раз не проблема.

— Ольга, опять на "вы"?

— Извини, забыла. А по поводу подруги, так ведь ты, наверное, хочешь, как обычно — чтоб и молоденькая, и хорошенькая, и чтоб без всяких обязательств, да?

— Обижаешь, я всегда готов общаться со зрелой самодостаточной женщиной, — ответил барон.

— О-о, и когда это ты успел повзрослеть?

— Давно. И малолетки меня никогда особо не привлекали.

— Тогда могу подсказать одну интересную даму из ваших…

— Кого это?..

— Когда моя тётка лежала в больнице, я там познакомилась с начинающей "чёрной", она врач-гинеколог. Интересная дама, я ей помогла решить проблему со здоровьем. Надеюсь, по крайней мере, что у неё всё получилось. Кстати, прекрасный повод, чтоб на неё посмотреть и определиться. Георг, ты можешь узнать, как она себя чувствует? Мне очень интересно…

— Имя то хоть скажешь?

— Зовут Моника, фамилии не знаю, но, думаю, бабушка тебе поможет сориентироваться.

— Ладно, уговорила, съезжу, посмотрю. Привет передавать?

— А как же!

— Ты авантюристка и сводница.

— А ты ворчун и няшка.

— Кто?

— В сети посмотришь, — Ольга захихикала и быстро попрощалась.

А в шестом часу утра в отделение наведался неожиданный визитёр — бывший пациент, лежавший здесь около месяца назад, господин Тищенко. В одной руке "чёрный" держал корзину цветов, в другой шампанское, а подмышкой у него была зажата большая коробка конфет. Тищенко, коротко поздравив Ольгу с Новым годом, присел около стола сестринского поста и начал разговор.

— Я не мог раньше зайти поблагодарить за спасение своей жизни, потому что лишь вчера утром прилетел из Европы.

— Консультировались у тамошних врачей? — поинтересовалась Ольга.

— Нет, был в командировке.

— А почему пришли именно сейчас, почему не встречаете Новый год?

— Уже встретил. Но ведь накануне этого праздника принято раздавать все долги, чтобы не тянуть их за собой в будущее. Ночь только заканчивается, так что я решил сбежать от родни и навестить вас, Ольга. Я знал, что вы сегодня дежурите.

— Ясно. Но, насколько я знаю, ваш сын щедро рассчитался с заведующим, так что никаких долгов.

— Финансовых — нет, но чисто моральных… Юрий мне всё рассказал о том, что вы сделали, да и ваши выводы озвучил. И хотя он не до конца понимает, что и как, но ведь я то знаю — спасти меня было крайне сложно. Да и ваши слова о том, что жизнь накажет преступника недавно исполнились.

— Да? Интересно. И кто же пожелал от вас избавиться?

— Жена, — "чёрный" скривился. — Молоденькая дурочка решила стать единоличной хозяйкой моего состояния, но на неё вдруг чередой начали валиться различные несчастья. Две недели назад она сломала ногу. За день до этого попала в аварию, разбив дорогую машину. Да и друзья почему-то перестали звонить, а подружки забегать в гости. Пришлось мне поговорить с девочкой по душам.

— Она хоть жива ещё? — спокойно поинтересовалась Ольга.

— Да. И ваше самообладание впечатляет, "белая". Откуда столько прагматичности?

— Жизнь научила.

— Вот именно, жизнь, а у неё главный закон — за всё нужно платить. Именно поэтому я сейчас здесь. Готов исполнить любое ваше желание. Возможно, есть такое?

— Есть, — кивнула девушка.

— Слушаю.

Ольга уже давно подумывала о том, как бы приглушить свою "белую" ауру, слишком уж она стала бросаться в глаза всем, кому не попадя. Возможно, какой-нибудь "чёрный" амулет смог бы нейтрализовать белое сияние хотя бы частично? Эту мысль она и озвучила Тищенко.

— Интересно, — он задумался. — Ну что же, можно попробовать. — И снял с указательного пальца внушительное кольцо с монограммой. — Примерьте на пробу.

Но взяв в руки металл, напитанный "чёрной" силой, Ольга зашипела и быстро вернула кольцо владельцу.

— Жжёт.

— А если через ткань? Попробуйте ещё раз, — предложил колдун.

Но ткань лишь частично убирала жжение.

— Хорошо, — кивнул Тищенко. — Давайте выберем что-то более плотное.

Они немного поэкспериментировали, подкладывая под кольцо различные виды преград, и пришли к выводу, что лишь кожаная перчатка, которую Ольга достала из сумки, надёжно ограждала её от ожога.

— Кожа, что и следовало ожидать, — удовлетворённо кивнул "чёрный". — Почему именно она? Так ведь когда-то эта кожа принадлежала живому существу. Выводы делайте сами.

— Ясно, — задумчиво кивнула Ольга.

— Но надевать амулет нужно на голое тело, иначе ваша аура всё равно видна любому, у кого есть сила.

— Не могу же я постоянно носить перчатки?

— Возможно, кожаный браслет или пояс?..

— Понимаю, — кивнула девушка. — Значит, если кожу прошить металлом…

— Я бы тогда смог зачаровать амулет, — кивнул Тищенко. — И клянусь своей силой, я всё сделаю честно, без подлых сюрпризов. "Чёрные" тоже умеют быть благодарными.

— Спасибо, — улыбнулась Ольга. — Я подумаю, что мне будет более удобным в использовании и…

— …тогда свяжетесь со мной, — Тищенко протянул девушке визитку. — А за сим позвольте откланяться. Ещё раз с Новым годом и спасибо, Ольга, за мою спасённую жизнь.

Дома, под дверью квартиры, девушку ожидал "сюрприз" — на коврике, откинув голову на мягкий дерматин обивки (Ольга почему-то не любила современные металлические двери), сладко спал Дым Сокора. Расстёгнутый полушубок демонстрировал окружающим немного мятый дорогой костюм, белоснежную рубашку и сбитый на бок галстук. Рядом с мужчиной на полу лежал букет роз, шампанское и торт. Полюбовавшись на "гостя", Ольга решительно потрясла его за плечо:

— Эй, просыпайся.

— Оля, — открыв покрасневшие глаза, Сокора зевнул и сонно поинтересовался. — А ты что здесь делаешь?

— Живу я тут, — засмеялась девушка. — Пройти дай.

— Что? — Дым потряс головой, окончательно просыпаясь, а потом, кряхтя, поднялся на ноги. — Прости. И с Новым годом!

— Тебя тоже, — развеселившаяся красавица открыла двери и кивнула головой. — Заходи.

— Ольга, я не хотел напрашиваться…то есть хотел, конечно, увидеть тебя, но не буду долго мешать, лишь поздравлю и уйду, — вяло оправдывался Дмитрий.

А девушка, тем временем, быстро избавившись от верхней одежды, завела его в комнату и силой усадила на диван.

— Так, вот подушка и плед, — скомандовала. — Раздевайся и спать. Я лягу на кухне. Когда проснусь — поговорим.

— А?..

— Тогда же и поздравишь, как полагается. Я же вижу, что ты всю ночь гулял, устал так, что ноги не держат, правда? Да и выпил достаточно.

— Я не пьян, пара бокалов шампанского не в счёт, — хмуро ответил Дым.

— Неважно. Я тебя не отпускаю, так что ложись, спи и не усложняй мне жизнь, пожалуйста.

Он сам не заметил, как уснул, тихо радуясь, что его авантюра закончилась успехом. А как ещё это называть? Спьяну-сдуру припёрся, уснул под дверью и его не прогнали. Теперь вот удостоился чести спать на диване хозяйки и впереди у них целый день для общения. "Не обольщайся, — шепнул себе. — Тебя, беднягу, просто пожалели. Ну и пусть, — фыркнул, засыпая, — главное, что я здесь".

Его разбудил запах кофе. Тихо ругаясь про себя, Дима натянул рубашку, брюки и пошлёпал на кухню. Увиденная картина порадовала сердце — Ольга сидела на диванчике, поджав ноги, и грея руки о большую чашку кофе, смотрела в окно на падающий снег. Девушка была одета в теплую пижаму, разрисованную смешными голубыми слониками, и выглядела так по-домашнему уютно, что у Дыма сжалось в груди. Именно такую Ольгу он хотел — мягкую, нежную и родную. Но вот она взглянула на него…и опытный самоуверенный юрист растерялся.

— Привет, — тихо поздоровался Дым. — Ты как?

— Нормально, садись, — кивнула Ольга. — У тебя за спиной на плите уже сварена вторая порция кофе, сам себе налей.

В тишине, пока Сокора хозяйничал у плиты, девушка выставила на стол его торт-подарок, тарелки-вилки и вручила мужчине нож.

— Разрезай эту красоту, и положи мне кусок с вон той розочкой, почему-то с утра хочется крема.

Вот так, поедая "Сладкую мечту" — а что вы удивляетесь? — это название торта — они сидели на кухне и оба, молча, любовались снегопадом. А за окном, тем временем, не на шутку разыгралась метель. Ветер, швыряя в стёкла крупные снежинки, нёс их по дороге и кружил замысловатыми зигзагами, размывая окрестности до туманной белой безликости. "В такую погоду особенно приятно, что сидишь дома в тепле", — подумал Сокора.

— Согласна, — кивнула Ольга. — Я вообще люблю зиму. Как ни странно это прозвучит, но холод, особенно со снегом, меня мобилизует активно двигаться днём и хорошо высыпаться ночью.

— Девушка-загадка, — хмыкнул Сокора, — ты читаешь чужие мысли?

— Иногда, — лукаво улыбнулась Ольга.

— А что ещё ты умеешь? Я ведь уже понял, что ты обладаешь необычными способностями. Знаешь, в своей жизни я повидал немало, профессия обязывает, так сказать, но никогда не думал, что встречу девушку, так похожую на героиню сказочной фэнтези. Кто ты, Ольга? Можешь мне рассказать или это тайна?

— А ты секреты хранить умеешь?

— Я же юрист, это мой профессиональный долг и обязанность. Клянусь, всё, что узнаю, умрёт вместе со мной.

— Только со смертью не спеши, договорились? Ты уже и так прошёл по самому краю, хватит… А по поводу моих тайн, могу поделиться.

Ольга подпёрла рукой щёку и тихо начала говорить.

— Этот мир простой и сложный одновременно. Есть обычная жизнь, которую ведёт каждый из нас, а есть то, что незаметно рядовому обывателю. Я говорю о людях, наделённых силой, их ещё называют экстрасенсами. Как правило, эта сила передаётся по наследству, как и знания тех, кто ею обладает. И все сказки, рассказанные в детстве или истории-фэнтези — я их называю сказками для взрослых — несут в себе большую долю правды. Сразу предупреждаю, — шутливо добавила Ольга. — Эльфов, гномов и драконов я не видела и даже не знаю, существуют ли они в нашем мире. Зато у нас живут "чёрные" колдуны и "белые" маги и у каждого из нас своя специализация.

— То есть, ты тоже?..

— Я родилась "белой", непохожей ни на кого в нашей непростой семье. Поэтому своё предназначение мне пришлось осваивать самостоятельно, благо нашёлся Учитель. Рядом с ним я поняла, что могу лечить людей своей силой, чем и занимаюсь последние десять лет. Но при этом я не могу, не имею права рекламировать себя и становиться публичной особой, как те экстрасенсы на телевидении. У меня иная стезя — целительство, и этот дар нужно беречь от огласки. С годами и опытом моя сила растёт и сейчас, когда её может заметить каждый, кто наделён схожими талантами, неважно, "чёрными" или "белыми", для меня главным становится вопрос личной безопасности…Рот закрой, ворона влетит.

— Охренеть! — выдохнул Сокора. — Прости, я ожидал услышать, что угодно, но это… А что нужно для твоей безопасности? Больше охраны?…А ведь ещё кабинет открыла. Зачем?

— Отвечаю. Для безопасности мне не нужно больше охраны, но есть одна проблема, которую именно ты можешь помочь мне решить.

— Слушаю, — подобрался Дым.

— Я хочу, чтобы кто-то из ваших людей, кто занимается кожаными изделиями, изготовил для меня браслет или пояс, а может, и то, и другое, я ещё не решила. Главное — кожа должна быть натуральной и окантована или прошита железом, как заклёпки на джинсах, но эти заклёпки или другое металлическое украшение, должны соединяться в единую цепь, как в замкнутый круг. Ты сможешь это устроить? Ведь все те куртки и жилеты, что носят байкеры, вы у кого-то заказываете? Или шьёте их самостоятельно?

— У нас есть своя мастерская, так что изготовить можно быстро. Не понял только, как браслет или пояс тебя защитят? И почему они должны быть прошиты железом в замкнутый круг?

— А мне один знакомый "чёрный" эту красоту заколдует, металл почему-то легко поддаётся наговору, легче, чем камни или другие материалы. Этот "чёрный" амулет нейтрализует яркость "белой" ауры и я перестану бросаться в глаза всем, имеющим силу. Это и будет моей лучшей защитой.

— Ещё раз охренеть, — выдохнул Дым.

— А по поводу кабинета массажа… Я там буду целенаправленно расходовать свою силу, в больнице с этим светиться нельзя, опасно, а разряжаться мне нужно регулярно, иначе караул! Взорвусь! — И девушка от души расхохоталась. — Ты чего это побледнел? Ничего со мной не случится! Если силы много, я просто разряжаюсь впустую, а это не есть хорошо. Это — не по по-Божески. Раз уж Он дал мне возможность лечить людей, я обязана использовать силу по назначению и кабинет массажа — очень удобное прикрытие.

— Да-а, — выдохнул Сокора. — Интересная у тебя жизнь.

— Ага, знал бы ты, как иногда мне хочется сбежать от этих "интересов". Но не могу. Долг.

— Оля, я рад, что ты мне открылась, спасибо. И постараюсь оправдать твоё доверие. Единственное, с мастерской придётся обождать до окончания Рождественских праздников. Все ребята разъехались…

— Ничего, я подожду, — и Ольга заговорщицки улыбнулась. — А теперь, дорогой товарищ, прошу вернуться в комнату и раздеться.

— А? — вытянулось лицо у Дыма.

— Правильно, что не улыбаешься в предвкушении. Никаких глупостей! Я просто буду приводить тебя в порядок.

— Может сейчас не нужно. Всё-таки праздник.

— Нужно-нужно. Я же вижу — у тебя болит нога, да и голова раскалывается, и спина тянет, так что поднимайся и пошли.

В комнате, постелив на пол плед, Ольга уложила Сокору лицом вниз. "Теперь дыши носом и получай удовольствие", — пробормотала, и начала массаж. Спустя двадцать минут, Дима перестал шипеть от боли и застонал от удовольствия. Крепкие девичьи руки так ловко размяли его спину, что каждая мышца и связка, обмякнув и расслабившись вначале, потом словно ожили и наполнились новой силой и энергией.

— Это был простой массаж, — прокомментировала Ольга. — А теперь будет лечение, так что продолжаем лежать и не дёргаться.

Она приложила пальцы к вискам мужчины и привычно занырнула внутрь чужого естества. Убрала головную боль, сняв высокое давление, вызванное шампанским и сумбурной ночью, всюду на теле, где заметила воспаление после массажа, обезболила и успокоила мышцы, а потом основательно занялась ногой.

— Да уж, — вздохнула, — нашим хирургам памятник нужно ставить. Собрать из осколков целую ногу… Ты просто счастливчик! Так, переворачивайся.

И когда Дым улёгся на спину, Ольга приступила к лечению колена.

— Рано ты от трости отказался, — пожурила. — Нога в районе колена воспалена, мышцы, словно тряпки, напряжения не выдерживают. Так что мой приказ — кончай выпендриваться и верни трость обратно. Сейчас зима, скользко, ходить и здоровому-то человеку сложно, а уж тебе с больной ногой вообще опасно. Мало того, что перенапрягаешься, так ещё и поскользнуться можешь, ведь от падения никто не застрахован, когда кругом лёд.

— Да я уже это понял, — сознался Сокора, — просто надеялся, что может…

— А не может, — отбрила Ольга. — Хочешь окончательно выздороветь — приказываю до весны пользоваться тростью.

— Разве ты своей силой мне помочь не можешь?

— Я помогаю, глупый. Ведь голова уже не болит, правда?

— Не-ет, — удивлённо согласился Дым. — Да и колено тоже…

— Вот, — кивнула девушка. — Но есть вещи, в которые вмешиваться не следует. Они должны идти своим чередом. Например, сращивание переломов и заживление костей. Понял?

— Да.

— Или ты думал, я сейчас щёлкну пальцами и ты снова станешь молодым и здоровым?

— Нельзя?

— Нельзя. А сейчас вставай и марш в ванную. Чистое полотенце найдёшь на полке.

Прощаясь, Ольга договорилась с Сокорой о следующей встрече, во время которой они вместе подъедут в мастерскую, где девушка оговорит условия своего заказа.

— Увидимся через неделю, — кивнула на двери Ольга. — Так что спасибо за визит и…проваливай.

Дым от неожиданности расхохотался такому "вежливому" "до свидания".

— Почему через неделю?

— По качану. И нечего выпытывать, я этого не люблю.

— Да понял я, понял. Оля, спасибо, что не прогнала вчера с порога, что уступила свой диван, а потом полечила. Твой массаж — это что-то невероятное.

— Да? И сколько, думаешь, мне брать за такие услуги в массажном кабинете? Я, честно говоря, в затруднении.

— Не знаю, сколько стоит обычный массаж в салонах Киева, но за лечебный можешь смело умножать эту цифру на 3, хотя, думаю, возвращение человека к здоровому образу жизни без больниц и лекарств — бесценно.

— Я подумаю над твоими словами, — пообещала Ольга. — В общем, до встречи. Я тебе позвоню.

— А я тоже могу?..

— Нет. Не обижайся, но…

— Понял. Мешать не буду.

В лифте, уставившись на кнопки этажей, Сокора счастливо вздыхал.

"Я почти рядом. И от меня больше не шарахаются. Тарас был прав — на Ольгу нельзя давить, тем более, преследовать или пытаться командовать. Она очень независима, что и немудрено с её-то необычным даром… "Белая". Надо же? Хорошо, хоть не ведьма… А какая красавица, прям сердце щемит…Всё-всё, никаких соплей и слюней. Двигаюсь вперёд маленькими шажками и там, Бог даст, у нас всё получится".

6

За два дня до Рождества очередное дежурство Ольги оказалось хлопотным. В отделение привезли двоих лыжников, умудрившихся врезаться друг в друга во время спуска с горного склона.

— Откуда в Киеве лыжные трассы? — недоумевала Ольга. — Кругом одни поля, плоские до горизонта.

— Ошибаешься, дорогая, — наставительно поднял палец Валерий Петрович. — Горы, пусть и небольшие здесь есть, особенно по правому берегу Днепра. А ещё несколько лет назад в Протасовом Яру была обустроенная горнолыжная трасса с подъемником и снегогенераторами.

— Это если нет снега…

— …то генераторы его наколдуют лучше натурального. Там катается много народу, так что за новогодние праздники киевские больницы и травм пункты обзавелись достаточным количеством новых пациентов. Даже до нас добрались, как видишь, хоть мы и на другом конце города.

Во время вечернего обхода, приготавливая свою "паству" ко сну, Ольга зашла в палату, где лежали Миша Мироненко и его начальник Сергей Коньков. Отношения с этими пациентами у девушки сразу установились по-дружески тёплыми. Парни ещё в первую неделю своего пребывания в отделении, рассказали Ольге откуда её знают.

— Стоим на перекрёстке, ждём "зелёный" свет, — улыбался Миша, — как вдруг ты выходишь на "зебру", вся такая классная…

— Вся такая красная, — поправил водителя Сергей. — В смысле, в красных шортиках и топе. Вид просто потрясающий!

— И так ручкой помахиваешь всем, словно на "оскаровской" дорожке со зрителями здороваешься, ага, — добавил Мишка.

— Так ведь водители вокруг стали гудеть, то есть, давить на клаксоны, — засмеялась Ольга. — Не бежать же мне с перепугу, пришлось соответствовать.

— И правильно!

— Это ещё не все, — продолжил Миша. — Я ведь не удержался и выскочил из машины, сдуру решил задержать вас с подружкой — жалко стало, что вы уходите. А ты вдруг обернулась и глянула так, что у меня язык отнялся.

— Подтверждаю, — хмыкнул Коньков. — Мой разговорчивый водитель онемел на добрую минуту, а потом назвал тебя, Оля, ведьмой. Прости.

— За что простить? — не поняла девушка.

— Так за "ведьму" же, — объяснил порозовевший от смущения Михаил. — Вот с тех пор, каждый раз проезжая по этому перекрёстку, мы с шефом стали выискивать тебя, вдруг где покажешься.

— Ну и зря, я там случайно оказалась.

— По крайней мере, ты теперь знаешь, почему я так отреагировал при нашей следующей встрече.

И вот сегодня, зайдя в палату к "своим знакомым", Ольга поделилась с парнями последними новостями о поступивших пациентах.

— Как же не вовремя мы с Мишкой обломались, — огорчился Сергей. — Я тоже катаюсь на горных лыжах и планировал с друзьями на Новый год съездить в Буковель…

— Да по сравнению со мной, шеф, вы почти здоровы.

— Завтра мне гипс снимают, — похвалился Коньков

— Прекрасно, — улыбнулась Ольга.

— Буду дома расхаживать ногу и, по возможности, приезжать сюда навещать Мишку.

— Не надо, — отмахнулся водитель. — Ко мне и родня ездит, и с нашей работы навещают, да и телевизор есть, так что я не скучаю.

Лыжники "поломались" знатно. У обоих оказались сломаны руки, повреждены ноги, но больше всего пострадали головы. "Если бы не горнолыжная экипировка, мужики бы просто убили друг друга, — заметил Валерий Петрович. — А сейчас их лица — одна сплошная гематома. Посмотришь?"

— Как обычно, после отбоя, — заверила Ольга.

Когда в отделении затихло, они с Петровичем наведались к новеньким. Их распределили по разным палатам, "иначе родня тут же бы между собой передралась", — объяснил Ольге заведующий.

— Почему? — удивилась девушка.

— Так они же ищут виноватого. И каждая сторона утверждает, что именно их родич ехал верно, по маршруту склона, а в него врезался нарушитель.

— А вы что думаете?

— А ничего. Но сразу же распорядился проверить кровь обоих мужиков на наличие алкоголя. Теперь вот думаю, какой я молодец!

— Интересно! — девушка остановилась у палаты, где лежал один из пострадавших. — Я так понимаю, что один положительный результат лаборатория получила? Или оба?..

— Один, — напарник кивнул на двери. — Заходим. И будь осторожна.

Палата-люкс, ещё недавно полная родственников, сейчас пустовала. Лишь у койки, упакованного в гипс бедняги, сидела красивая женщина средних лет и листала журнал.

— В чём дело? — она встревоженно встала, поправляя белый халат. — Что случилось?

— Нам нужно осмотреть вашего мужа, — сказал заведующий. — Я попрошу вас выйти в коридор.

— Что тут за порядки, — возмущённо фыркнула дама. — Почему я не могу присутствовать? В конце концов, вдруг вы что-то сделаете не так?..

— Вы разбираетесь в медицине, мадам? — разозлился Петрович. — Или обвиняете нас в некомпетенции? А может в злостном вредительстве?

— Нахал, — женщина возмущённо фыркнула и выскочила за двери.

— Зря связался, — вздохнула Ольга. — Такие дамочки способны на всё.

— Переживу. Не впервой.

Обойдя кровать, девушка приступила к диагностике.

— Переломы сложены верно и срастутся хорошо, — она запнулась на минуту. — Но у мужчины барахлит левая почка и это не от удара, видимо, давнее заболевание. Теперь лицо, — и Ольга затихла, а потом легко огладила щёки спящего под снотворным пациента. — В нижней челюсти трещина.

— Да? — удивился Петрович. — А почему снимок не показал?..

— Не знаю, но нужно срочно фиксировать, иначе через пару дней больному станет трудно говорить и больно кушать. Остальные гематомы, думаю, рассосутся быстро.

— Понятно, когда мы закончим осмотр, я распоряжусь, — кивнул заведующий. — Не повезло мужику, это ж сколько времени ему теперь питаться жидкой пищей.

— Да пару недель всего, переживёт, — и Ольга наклонилась к лицу пострадавшего, принюхиваясь. — Это он выпил, да?

— Он.

— Судя по жене и палате-люкс, могу предположить, что возмущённая родня при первой же возможности перевезёт своего "лыжника" в "Борис".

— Да на здоровье, нам проблем меньше, — отмахнулся Валерий Петрович.

— Тогда совет — спрячьте понадёжнее анализ на алкоголь. Возможно, на вас станут давить и качать права, а ещё будут обвинять другого лыжника во всех грехах. И как бы вообще не затеяли судебную тяжбу.

— У нас в больнице работает опытный юрист, пусть воюет.

Ольга шагнула к двери, но вдруг развернулась и вновь склонилась над больным.

— Что? — спросил Петрович.

— Сейчас, — отмахнулась девушка, а потом тихо позвала. — Эй, вы ведь не спите?

И глаза мужчины медленно открылись. Взгляд был полон боли, но осознанный и понимающий.

— Я давно не сплю, не могу.

— И всё слышали?

— Да.

— Ясно, — девушка обернулась к напарнику. — Мне нужно тут задержаться, а вы уведите отсюда жену.

— Понял.

Когда заведующий вышел, Ольга присела у кровати, так, чтобы "лыжник" мог её видеть, и начала разговор.

— Я задаю вопросы, вы отвечаете. Кратко.

— Да. Трещина в челюсти.

— У вас нелады со снотворным? Кивните, если понимаете, о чём я. Ага, нелады, значит. А предупредить вы не могли…

— Был в отключке.

— Но обезболивающее действует?

— Плохо.

— Где болит больше всего?

— Всюду.

— Понятно. Жаль, что ко всем болячкам добавилась ещё и челюсть, но мы должны её зафиксировать, так что придётся потерпеть.

"Лыжник" скривился и кивнул.

— Ваши "полёты" под воздействием алкоголя нас не касаются, — предупредила Ольга. — Но если жена или другие родственники начнут давить…

— Нет, — ответил мужчина, — я знаю, что виноват.

— А другой пострадавший?..

— Компенсирую.

— Это хорошо. Так всем будет проще. За это вам приз, — и девушка, встав в изголовье, коснулась пальцами висков пациента. — Выспитесь до утра без кошмаров и боли. Спокойной ночи.

Второй лыжник оказался не таким тяжёлым. Перелом руки и ключицы, сильные ушибы ног, но вот лицо… Лицо составляло сплошной синяк, особенно в районе глаз, которые от отёка было и не разглядеть. Рядом с кроватью, на стуле, притулилась молодая девчонка лет 17, шмыгающая носом, и Ольга, выведя её в коридор, строго спросила.

— Ты ему кто?

— Дочь.

— А здесь чего сидишь?

— Так ведь папа… — девушка всплеснула руками. — А вдруг ему что-то понадобится?

— Твой папа под лекарствами проспит до утра. И ты ему ничем не поможешь. Лучше приезжай утром после обхода. Привози бульон, негазированную воду, лимон, чтобы эту воду подкислить и пока всё. А теперь собирайся, я тебя провожу до выхода.

— Куда я пойду ночью? — стала возражать девчонка, давя на жалость. — Мне добираться на другой конец города. Да и с родственниками я договорилась, что отдежурю сегодня ночью. А бульон мама привезёт, я ей сейчас позвоню.

— И собираешься тут просидеть на стуле до утра?

— Пожалуйста, не гоните меня. Я же всё равно дома не засну, так переживаю. Очень вас прошу.

— Ох, — вздохнула Ольга. — Я то, может, и не возражаю, но вот заведующий…

— Да пусть сидит, Оля, — отозвался Петрович, подойдя бесшумно со стороны ординаторской. — Если что, поспит на диванчике в коридоре.

— Ладно, Валерий Петрович, вы побеседуйте пока с девушкой, а я сейчас.

Проверив, как спят остальные пациенты палаты, Ольга занялась гематомой на лице пострадавшего. Девушка постаралась максимально убрать отёки вокруг глаз, иначе утром он будет, как слепой, и улучшила проходимость носовых пазух для более свободного дыхания.

— Пока всё, — пробормотала и, выйдя в коридор, обратилась к заведующему. — Я на пост, к вам зайду попозже.

Они пили кофе в третьем часу ночи. Ольга и Петрович. Красивая девушка в голубом форменном костюме и высокий седой мужчина в светло-зелёном больничном халате. В отделении стояла уютная сонная тишина и только пробегавшие по тёмному потолку пятна фар от проезжавших мимо машин, свидетельствовали — большой город не спит.

— И куда они все едут в это время? — спросила тихо Ольга, провожая взглядом очередное пятно.

— Кто куда, — ответил Петрович. — Фуры завозят ночью товары на склады, ездят такси и милиция, а ещё многие выезжают из города по делам или в командировки, пока дорога свободная, да мало ли… — Он зевнул, — Ладно, пойду прилягу. Вроде всё у нас разрешилось благополучно, так что можно отдыхать.

Заведующий кивнул и бесшумно зашагал к своему кабинету, лишь задержавшись у дивана, на котором ворочалась Алина, дочь второго "лыжника".

— Спи, ребёнок, — пожурил тихо девчонку Петрович и подмигнул Ольге, на что девушка понятливо кивнула головой, давая знать, что сейчас подойдёт и усыпит гостью.

Утром, сдав дежурство, Ольга зашла в больничную церковь, чтобы поприветствовать отца Ивана. Он как раз закончил заутреннюю службу и провожал немногочисленных прихожан у дверей церкви. Девушке он неприкрыто обрадовался и сразу же предложил чаю.

— Мороз сегодня с утра знатный, — покивал головой. — Градусов двенадцать, а может и больше, вот и погреемся.

— Спасибо, чаю не хочу, всю ночь кофе пила, с меня хватит, — отшутилась девушка. — А зиму я люблю, особенно такую, как сейчас, холодную и снежную.

За прошедшие два дня Киев окончательно засыпало, превратив столицу в подобие огромного торта-безе. Городские службы, невзирая на праздники, активно убирали снег с проезжей части и тротуаров, но немногочисленный в праздничные дни транспорт проезжал пока тяжело, часто буксуя на скользком от льда асфальте.

Подождав, пока Ольга помолится у иконостаса, отец Иван усадил девушку на лавку у стены с тёплым радиатором и принялся за расспросы.

— Ты встречалась уже с монахами?

— Нет, только по телефону пообщалась немного. У них праздничные службы, все готовятся к Рождеству, так что мы договорились встретиться уже после Крещения.

— Возможно, это и к лучшему, — согласился святой отец. — Только я всё-таки не пойму их настойчивость. Зачем ты им нужна? Да, спасла священника, так ведь, Оля, ты же медик, профессионал. Монахи поблагодарили, это правильно и по-христиански, но ещё-то раз зачем встречаться?

Ольга молча отвела взгляд, а сама, тем временем, стала размышлять, стоит ли церковный священник её доверия. "Сказать или не сказать? Поверит ей или будет сомневаться? Ладно, рискну".

— Я хочу исповедаться, отец Иван. И на исповеди отвечу на все ваши вопросы. Но мне нужна неделя на подготовку, я ведь с лета…

— Оля, — пожурил девушку священник. — Тебе готовиться не нужно. Или, думаешь, я не знаю, что Бог всегда с тобой? Ты — светлая душа.

— Откуда вы знаете?

— Просто чувствую. Возможно, приход у меня и небольшой, но в людях я разбираюсь хорошо и ложь, лицемерие и пустоту в человеке ощущаю сразу.

— Это профессиональное? — улыбнулась Ольга.

— И личное тоже, — ответил отец Иван. — Так что слушаю тебя, дочь моя.

— Я "белая" от рождения, святой отец, — начала девушка. — Но дар мой проснулся лишь к восемнадцати годам. И тогда же я начала лечить людей с помощью своей силы. Лишь близкие и родные знали правду обо мне, потому что я старалась таиться, чтобы не привлекать к себе внимания. Спасала и возвращала здоровье людям… пока меня не захотел уничтожить сумасшедший "чёрный" колдун. Он несколько раз пытался подобраться ко мне, даже присылал убийц, но Господь уберёг меня, а вот мужа моего не смог… Виктор погиб сразу же после свадьбы, несчастный случай…но я точно знаю, что это был откат от волшбы "чёрного". Оставаться в родном городе больше не смогла, переехала в Киев и теперь продолжаю своё дело здесь, в больнице.

Когда произошёл тот случай с отцом Ионой, мне был зов. Бог поднял меня среди ночи и привёл туда, где умирал монах, чтобы я спасла его. И я спасла. Хотя было очень тяжело. Его товарищ, отец Михаил, тоже "белый", и он увидел след от моей руки. Это, когда я пыталась завести сердце Ионы, используя силу, вместо электрошока. Так монахи и поняли, что я "белая" и теперь их интересуют мои возможности.

— Понятно, что интересуют, а ты что думаешь?

— Я не отказываю в помощи, батюшка, но делаю это на своих условиях. Иначе не могу, нельзя мне идти на поводу чужих желаний, пусть и из лучших побуждений. Я знаю, что обязана сама делать выбор. И я выбираю. А сегодня мой выбор — вы, поэтому и доверилась.

Она говорила тихо и решительно, но не замечала, что по её лицу текут слёзы, как два тонких ручейка печали. И отец Иван, не выдержав, обнял Ольгу и крепко прижал к своей груди.

— Поплачь, Оленька, поплачь, и тебе полегчает. Это ж какая ноша на твоих плечах.

Он дал девушке выплакаться, а потом, отодвинув от себя, сунул ей в руки носовой платок.

— Вытрись уж, чудо.

— Ох, сама не понимаю, отчего расклеилась, — прошептала Ольга. — Вроде бы всё нормально, живу привычной жизнью, работаю, а начала говорить, вспомнила покойного мужа и…

— Это горе, милая. Оно то отступает, то вновь возвращается. Хотя, слава Богу, со временем человеку становится легче, но вот ты… Почему ты чувствуешь себя виноватой? — спросил священник.

— Если бы Виктор не связался со мной, вероятно, до сих пор был бы жив.

— Это не нам решать, — строго ответил отец Иван. — Мы делаем выбор, как поступать в ту или иную минуту, но всё решает Всевышний. Поэтому не казни себя, Ольга, и отпусти боль. Тогда душа твоего мужа освободится, да и тебе полегчает. — Священник вздохнул. — Я подозревал, что ты непростая девушка, но услышать такое… "Белая" сестра, надо же? Спасибо, что доверилась.

Он вскочил на ноги и зашагал по кругу возле церковного иконостаса, изредка поглядывая на Ольгу, а та, прикрыв глаза, затихла, вслушиваясь в мерно стучавшие шаги отца Ивана. "Почему так тихо кругом? — подумала. — И никто не заходит в церковь… А как хорошо пахнет ладаном, успокаивающе". Неслышно подкралась усталость после ночного дежурства и красавица неожиданно зевнула.

— Ох, простите…

— Ты ведь после ночи, — отмахнулся священник. Он вновь присел рядом на лавку и решительно заговорил. — Сейчас не время, но однажды я хочу услышать все подробности.

— И ты, Брут…

— И я, — улыбнулся отец Иван. — А теперь наставление. Ты слишком серьёзно воспринимаешь свой дар…

— Что? — открыла рот Ольга.

— Да-да, слишком серьёзно и ответственно. Это, конечно, похвально, но ведь ты — молодая женщина, и должна улыбаться, любить и быть любимой. Понимаю, что история с мужем тебя подкосила, но пора, милая, подниматься из пепла и возрождаться к новой жизни. Ведь мир вокруг нас прекрасен и кому, как не тебе, делать его лучше. Бог благословил тебя, Оля, великим даром. Ты — "белая", а мы, церковники, знаем, как тяжёл ваш путь. И похвально, что ты осознаёшь свой долг…

— Знаю, хотя этот долг — тяжелее горы.

— Понимаю, но хочу, чтоб и ты осознала — "белые" должны лечить не только тело человека, но и его душу, то есть, нести людям добро, лёгкость и благодать. Особенно — благодать. А в твоём случае начинать нужно с себя. Как же ты сможешь облегчать чужую боль, когда сама кровоточишь?

— Ну, всё не так трагично, — смутилась Ольга. — Мне на самом деле уже легче, просто иногда вдруг как накатит из прошлого… как сейчас.

— А ты отпускай боль и переключайся. Пытайся быть легче, веселее, попробуй вновь довериться людям. И главное — ничего не бойся. Концентрируйся на хорошем, ищи в себе лёгкость и благодать. И тогда это проявится в глазах, в жестах, походке… И однажды ты взлетишь как птица.

— Ну да, птица-курица, — вдруг хихикнула Ольга.

— Вот ещё! — вскинул бровь священник. — Я тут ей о высоком…

— …полёте в прыжке?

Отец Иван не выдержал и рассмеялся.

— Знаешь, а такой дерзкой ты мне больше нравишься.

— Так это я и есть, настоящая, когда без утрат, боли и долга.

— Но то, о чём я говорил, о душе и благодати…

Ольга посерьёзнела.

— Я сама много думаю об этом в последнее время и стараюсь понять, как жить дальше. Хочу снова любить…и боюсь. Может моя судьба — одиночество?

— Нет, — покачал головой отец Иван.

— А доверить свою тайну новому человеку и тем самым подставить его под удар — разве не опасно? Я ведь не за себя переживаю.

— И зря. Доверившись, ты дашь возможность человеку сделать свой выбор. Дальше всё будет зависеть уже только от него. Родные и близкие люди нужны всем, Оля, ведь они нас хранят. А уж тебя любящий человек будет беречь, как зеницу ока, так что послушай совет опытного человека — начинай разрушать стены Иерихона, что ты возвела вокруг своей души. Тебе же самой потом станет легче.

Ольга встала со скамьи, сделала шаг к иконостасу, молча прошептала молитву и перекрестилась, а потом, повернувшись к отцу Ивану, уточнила:

— Значит, радость, лёгкость и свобода?

— Одним словом — благодать, — улыбнулся священник. — Подойди ко мне, благословлю. — Он накрыл девушке голову епитрахилью и прошептал слова отпущения грехов. — Всё, иди отдыхай. Когда мы вновь увидимся? Может, придёшь сюда в ночь на Рождество?

— Не могу, я специально отдежурила на Новый год, чтобы Святой вечер провести с родными. Так что зайду к вам вечером 8-го, к вечерней службе.

— Храни тебя Бог, дитя. И с праздником минувшим и наступающим.

— Вас также. До свидания.

7

Ольга любила встречать Рождество в Стусове у бабушек. Они с мамой загодя приезжали в село, нагруженные продуктами и подарками, украшали ёлку в гостиной (бабушки Новый год не праздновали) и два дня готовили ужин на Святвечер — ровно двенадцать постных блюд, где основным угощением была кутья, борщ с пампушками, вареники и взвар. А ещё на стол выставлялись капуста тушёная с черносливом, острая фасоль, голубцы с грибами, рыба во всех видах — от селёдки до заливной, и различная консервация — маринованные грибы и помидоры, солёные огурцы и квашеный чеснок. Десерт — различные виды печенья — никто уже осилить не мог, так все объедались, и он оставался на завтрак. Из алкоголя женщины предпочитали шампанское, зато утром все любили пить крепкий горячий чай и лишь Ольге бабушки разрешали варить кофе, ворча, что уж в такой-то праздник можно было бы от него отказаться.

— Вы же знаете, — укоряла их внучка, — у меня по утрам низкое давление, а кофе помогает встряхнуться.

— Понимаю, — кивала баба Надя, — тебе силы нужны, поэтому и разрешаю, но уж поворчать-то мне можно?

— Конечно можно, вон и баба Мария поворчит с тобой дуэтом, а мы с мамой послушаем, — хохотала Ольга.

В этом году традиция встречи Рождества не изменилась, только теперь женскую часть рода Коляда — "Просто рождественская фамилия какая-то", — шутила девушка — надёжно "разбавили" отчим Василий Васильевич и бессменный привратник старушек Борис Малёванный. Борис, уволившись из охранной фирмы три года назад, навсегда переехал в Стусов к сестрам Коляда. На нём была вся мужская работа по дому и во дворе, ещё он следил за многочисленными посетителями, приезжавшими сюда на лечение. А в прошлый свой приезд Ольга узнала новость — Малёванный нашёл в Стусове невесту и после Пасхи собирался играть свадьбу.

— Жить я буду у жены, — объяснял он девушке, — а работать, по-прежнему, тут, у бабы Марии и бабы Нади. Они же мне роднее всех родных.

— Получается, ты мне тоже родня? — лукаво улыбалась Ольга.

— А как же, считай меня названным братом, ведь из такой передряги вытащила, как вспомню — жуть берёт.

Вечером, накрыв праздничный стол, всей семьёй сходили в церковь на службу, а возвращаясь, полюбовались на огромный молодой месяц, нависший над горизонтом. "Словно нас разглядывает и улыбается, — прошептала баба Надя. — Освещает округу лучше всяких фонарей". И действительно, село, покрытое снегом, словно окутало снежной белизной, отчего было ясно, как днём, и лишь у высоких заборов залегли синие тени, бегущие по дороге до самой околицы, к дому Коляда.

После ужина, когда мужчины разошлись спать, женсовет Коляда слушал отчёт Ольги о том, что происходит в её жизни, а также планы девушки на будущее.

— Свой кабинет — это хорошо, — резюмировала Зоя, — ты сможешь легально работать силой, а как же твой Салон тут, в городе?

— Не брошу и обязательно буду приезжать, чтобы принимать самых тяжёлых пациентов, — ответила матери Ольга. — Но, сама понимаешь, моя жизнь сейчас — в Киеве и менять я её не намерена.

— А вот это плохо, — грозно заявила баба Мария. — Я не о работе говорю, а о личной жизни. Почему ты махнула на неё рукой? Три года миновало после смерти Виктора, пора бы уж задуматься о новой семье и о детях.

— Поддерживаю, — вскинулась мать, — я хочу внуков. Неважно, мальчиков или девочек, но хотя бы одного можно же родить для начала?

— Девочка нужна обязательно, чтобы силу рода продолжить, — добавила баба Надя, — и не тяни с этим, пока ты молодая и здоровая, внучка. Не хочешь замуж — ладно, сейчас такое время, что штамп в паспорте для рождения ребёнка — не главное…

— Нет, — решительно заявила Ольга, — у меня всё будет правильно, то есть, вначале брак, а затем ребёнок. Я хочу, чтобы у маленького были и мама с папой, и дом, и вы все.

— Так мы ж об этом и говорим, — кивнула, улыбаясь, Зоя. — Рассказывай, кто это?…Молчишь? Я ведь уже поняла, что у тебя кто-то появился. Кто?

— Он ещё не появился, но пытается изо всех сил, — хмыкнула Ольга. — Я пока думаю.

— Хочешь погадаю? — предложила мать.

— Не нужно, я вообще по жизни фаталистка, если Богу угодно, чтобы этот человек стал для меня кем-то важным, так оно и будет.

— Только не тяни долго, — вздохнула Зоя, — а то неопределённость убивает чувства очень быстро.

Киев встретил заторами. Уже на окружной, медленно двигаясь в крайнем ряду, Ольга вздыхала. "Все возвращаются после праздников, вот и пробки. А я ведь могла ещё вчера приехать, но так хотелось лишний день побыть с родными, вот теперь ползу". Дома девушка оказалась спустя лишь два часа, недовольная и уставшая. Закинула бельё в стирку, разложила продукты в холодильнике, которые мать и бабушки еле впихнули в багажник (а что же еде пропадать, столько наготовили) и нырнула в ванную. Уже перед сном набрала номер Дыма Сокоры и договорилась о совместной поездке в мастерскую за поясом.

— Чем занималась в эти дни? Отдыхала? — поинтересовался Дима.

— Если объедание можно назвать отдыхом, то да.

— Не понял…

— Святой вечер, Дым, как не понять?

— А-а, — отозвался. — В нашей семье это было не принято. Родители — коммунисты и убеждённые атеисты, к вере относились сугубо отрицательно. Правда, после смерти отца мама свои взгляды на церковь поменяла и начала посещать ближайший храм, а я вот так и остался недоучкой. Пытаюсь верить, но… это сложно — верить в то, что не понимаешь и не можешь объяснить.

— Плохо, — убеждённо отозвалась Ольга. — Не пытайся анализировать то, что анализу не может поддаваться априори. Бог — это вера разума и чувства, Он — начало всех начал.

— Мне проще воспринимать Его, как мировой сверхразум.

— Так Он же это и есть, глупый, — засмеялась Ольга. — Изначальный мировой разум.

— Но я пытался читать Библию. Там такая заумь! Ничего не ясно.

— Какую именно Библию?

— Обычную, купил в церкви.

— А, тогда понятно. Тебе нужно было начинать с простого варианта, вроде Библии "для чайников"…

Сокора расхохотался.

— А я что читал?

— Библию для программистов, то есть, для тех, кто уже понимает, что ему нужно и где это искать. Такие сложные вещи всегда начинают изучаться с азов. В твоём случае — это катехизис. Кстати, есть ещё детские Библии, там очень доступно всё описано.

— Но Ветхий завет — это же просто история еврейского народа.

— Это история мира. Вот почитаешь её и поймёшь, откуда что берётся. И почему именно из этого многострадального народа избрали Мессию.

— Ладно, Оля, уговорила, попробую почитать.

— До завтра и спокойной ночи.

Дневное дежурство прошло, как обычно. Единственное, что удивило Ольгу, наличие больного Авдющенко — так звали лыжника, виновного в столкновении на склонах Протасового Яра.

— Я почему-то была уверена, что его отвезут в дорогую частную клинику, — заметила девушка заведующему.

— Я тоже, но мужик поутру категорически отказался переезжать, хоть жена и все родные настаивали, — ответил Петрович. — Написал здоровой рукой на бумаге огромное НЕТ и всё.

— Всё?

— У меня, наедине, спрашивал о тебе, мол, кто такая?

— Не поняла, зачем?

— Молчит. Я сказал ему, что ты медсестра и выйдешь сегодня на дежурство. Кивнул довольно. Теперь всё.

— Ладно, — протянула Ольга. — Поживём — увидим, чего там напридумывал этот Авдющенко. По крайней мере, говорить пока он не может, а с остальным я справлюсь. Хотя, Петрович, обидно. Стараешься, стараешься, помогаешь людям изо всех сил, а им лишь бы своё любопытство удовлетворить.

— Да может там ничего такого и нет, он ведь был под лекарствами, мало ли что ему показалось, отобьёмся.

Ближе к вечеру к Ольге подошла жена Авдющенко и, презрительно хмыкнув, бросила:

— Я думала, вы врач, а вы медсестра…

— Врачом не представлялась и никем другим также, — ответила Ольга. — У вас какие-то претензии ко мне?

Мадам вспыхнула и возмущённо зашипела:

— Нахалка!

— Странно, — откинувшись на спинку стула, Ольга внимательно рассматривала женщину. — Складывается впечатление, словно вам обязательно нужно со мной поссориться и поскандалить. В чём дело?

— Да как вы…

— Женщина вы красивая, ухоженная, в семье пользуетесь уважением, — продолжила спокойно девушка, — это видно по тому, как к вам относятся остальные родственники. Чем же вам не угодила лично я?

— Это из-за вас мой муж не соглашается на частную клинику, — наконец выдала мадам Андрющенко.

— Да? — удивилась Ольга. — Откуда такая информация? И почему я ничего не знаю? — Так, стоп! — выставила вперёд руку, отгораживаясь. — Ваши претензии беспочвенны и я их не принимаю. Задам встречный вопрос — чем я могу помочь?

— Убедите моего мужа отсюда уехать, — заявила дама, вскинув подбородок.

— Не вижу смысла, у нас отличное отделение, прекрасные врачи и персонал, помощь вашему супругу оказана квалифицированная, он в отдельной палате, идёт на поправку. Чем частная клиника будет лучше? Или вас кто-то здесь обидел?

— Пациенты — сброд и мужланы, местные бабы на костылях — хамки, пожаловалась женщина, скривившись. — Не отделение, а проходной двор.

— Достаточно, — кивнула Ольга. — Вы можете оскорблять меня, но больные же тут причём? Поговорите с заведующим, он…

— …такой же наглец, как и все остальные.

— Знаете, мадам, — Ольга вышла из-за стола и сделала шаг к недовольной женщине, — шли бы вы… к мужу в палату. И учитесь разговаривать с людьми. Свободны!

От разъярённого взгляда девушки мадам Авдющенко онемела, а потом быстро развернулась и ушла, часто оглядываясь через плечо.

— Эта баба успела разругаться с половиной отделения, Оля, — тихо сказала подошедшая напарница Галина. — Я случайно услышала, как она костерит тётю Глашу из 15 палаты. Та шла, хотя скорее, ползла в манипуляционную, а эта Авдющенко чуть не сбила её, проплыв мимо, словно крейсер на манёврах. Так она ещё и обругала Глашу в спину за неповоротливость, а вместе с ней и всё отделение. Откуда в одном человеке столько ненависти?

— Разберёмся, — пообещала Ольга.

Она зашла к Авдющенко в палату перед окончанием дежурства. Его жены, к счастью, на месте не оказалось и девушка, присев у кровати больного, решила прояснить для себя пару вопросов.

— Вас зовут Павел, да?

Тот кивнул головой утвердительно.

— Павел, не удивляйтесь моим вопросам, но для меня важно понять, что происходит с вашей женой. Вы ведь заметили, что она ведёт себя странно?

Авдющенко вновь кивнул, а потом, взяв блокнот и карандаш, написал на листке: "Дома она не такая".

— Ваша жена работает?

"Салон красоты".

— Хозяйка?

"Да".

Ольга задумалась, а потом, хлопнув себя по лбу, воскликнула:

— Ну, конечно же!

"Что?"

— Я всё не могла понять, что за аура у вашей жены? И не удивляйтесь, многие люди такое видят, просто я не сразу сообразила…Да не пишите ничего, я сейчас объясню. Ваша жена — энергетический вампир. Не очень сильный, слава Богу. Работа, здоровые полноценные люди вокруг неё и активная жизнь легко подпитывали её ауру. Это было безопасно для окружающих, так как, повторюсь, вампир она слабый. А здесь, в отделении, когда кругом больные и травмированные, не сильно-то и подзарядишься, вот супруга и нервничает. Происходит это на подсознательном уровне и контролю не поддаётся.

"Это опасно?"

— Нет, но неприятно для всех. Вам ведь тоже достаётся, да?

Авдющенко вздохнул.

— Понятно. А вы можете повлиять на жену, чтобы она лишь изредка вас навещала? Зачем сидеть здесь сутками? Вы не умираете, понемногу всё налаживается, а из-за неуравновешенности мадам страдает всё отделение. Она скандалит, вот и со мной недавно ругалась.

"Из-за чего?"

— Требовала, чтобы я на вас повлияла перевестись в частную клинику.

Супруге вашей тут категорически не нравится.

"МНЕ нравится!"

— Послушайте, если дело во мне, я ведь понимаю, что у вас возникли вопросы, то на многое не рассчитывайте.

"Не только, вы действительно необычная девушка. А в отделении меня всё устраивает, не хочу переезжать".

— Тогда попробуем подружиться. Обещаю, если будете себя хорошо вести и… — Ольга показала, как застёгивает невидимую молнию на рту, — то когда-нибудь я отвечу на ваши вопросы.

"ОК. А с женой я всё улажу".

Авдющенко выдрал из блокнота исписанный лист и отдал его девушке, демонстрируя сообразительность и желание сохранить в тайне их разговор.

— Умница! — кивнула Ольга, попрощалась и вышла из палаты.

После дежурства, вместе с Дымом Сокорой, девушка съездила в мастерскую, где заказала для себя кожаные браслеты (от пояса она решила отказаться).

— Сверху по коже должен идти металлический рисунок, любой, но без разрывов. Сверху на браслет должен надеваться прозрачный пластиковый корпус, чтобы я не могла касаться рисунка, — Ольга вздохнула, она предупредила Диму, что ей придётся солгать мастеру, — у меня аллергия на металл, а байкерский браслет хочется до ужаса, так что главная просьба — слой кожи должен быть достаточно толстым.

— Сделаю, — кивнул бритой головой крепыш-мастер. — Кстати, отличная идея — кожа в тонком пластиковом чехле. Браслет даже будет лучше носиться, да и вид у него станет более товарным.

— Ещё, этот чехол должен быть съёмным, — предупредила девушка, — чтобы я, в случае чего, могла легко его отсоединить и поменять на другой.

— Несколько чехлов? А зачем?

— Можно их сделать разной расцветки? Например, голубой, белой и красной?

— Я подумаю над вашей идеей, девушка. И если всё получится, можно будет изготовить целую серию таких браслетов.

— Пап, — из-за плеча крепыша выглянула девочка-подросток, всё время крутившаяся неподалёку, — а мне это нравится, знаешь? Ведь твои украшения — это всё кожа и кожа, коричневый цвет различных оттенков и всё, а с цветным пластиком сверху браслет каждый раз будет выглядеть иначе. И его можно будет подбирать под любой наряд.

— Действительно, практично, — согласился мастер.

— Только без стразов и камешков, прошу, — вставила Ольга, — я такое не люблю.

— А я люблю, — вновь встряла девочка. — И чтобы камни — чёрный гагат.

— Как быстро будет готов заказ? — вмешался Сокора, переводя разговор на более практичные рейки.

— Думаю, за неделю управлюсь.

— Отлично, — кивнула Ольга. — Задаток оставлять?

— Не нужно, вы — своя, и подруга Дыма, так что всё нормально. Когда заказ будет готов, я позвоню.

Девушка протянула свою визитку и мило улыбнулась, а сама в это время припомнила, как её помощница проявила инициативу, заказав визитки для массажного кабинета.

— Сели, — увидев золотой обрез и алые буквы, Ольга ахнула, — я такое безобразие даже в руки не возьму. Это же готовая реклама салона интимных услуг!

— Не пугайтесь, такая визитка сделана в 10-ти экземплярах, если честно, то просто для смеха. А вот — действительно ваши, — и Цецилия Карловна развернула пакет, где лежали обычные белые листки картона. Текст был набран синим цветом, в углу визитки красовалась эмблема медицины — чаша со змеёй. — Себе я тоже заказала. Думаю, со временем, когда основной поток ваших пациентов уменьшится, я смогу включить на лечение и своих знакомых.

— Безусловно, Сели, — согласилась Ольга. — Я дам знать, когда будет можно. И ещё, если у друзей вдруг случится ЧП и нужна будет срочная помощь — сразу говорите. По "скорой" я принимаю без предварительной записи.

— Спасибо, это прекрасная новость.

Сокора подвёз Ольгу домой, выключил мотор автомобиля и, развернувшись к девушке, сказал:

— Я совсем забыл предупредить. Завтра хочу привезти знакомиться твоего нового охранника.

— Да? Ладно. Тогда к 9 вечера в кабинет. — И девушка, выставив перед ним ладонь, зачастила. — Нет-нет, ничего о нём не говори. Я не хочу ничего знать. Завтра посмотрю, поговорю и тогда решу — подходит человек мне или нет.

— Необычная реакция, — засмеялся Дым. — Как правило, люди стараются побольше узнать о человеке, который, вероятно, будет на них работать.

— А зачем мне забивать голову ненужной пока информацией? — пожала плечом девушка. — Даст Бог день, даст Бог пищу…для размышлений.

— Иди, — кивнул Сокора, — практичная ты наша.

— Ага, я такая. И спасибо за всё, Дима, — Ольга, наклонившись, чмокнула его в щеку, махнула рукой на прощание и ушла.

"Вот, понемногу получается, — мужчина блаженно прикрыл веки и откинулся на спинку сиденья. — Хорошо-о-о!"

8

Пациенты из клана "Диких псов" заняли Ольгу на добрый месяц. Со дня открытия кабинета день девушки был расписан по минутам. Сели строго следила за очередью и, впуская очередного клиента, передавала девушке заполненную карточку основных "параметров" больного, то есть его возраст, перенесенные и текущие заболевания, профессию и тому подобное. Многие приносили с собой больничные карточки, кто-то анализы, снимки рентгена или МРТ. Девушка всё просматривала и учитывала, но руки — её главный инструмент — всегда давали самый правильный диагноз.

— Оля, полчаса на одного человека — не мало? — удивлялась Сели. — Как вы так быстро работаете?

— Я ведь не делаю обычный массаж, — объяснила девушка. — В первую очередь, я правлю позвоночник, 90 % болячек у человека — из-за неправильно расположенных позвонков и дисков. Каждый хрящ и косточка в позвоночнике — это прямая связь с внутренними органами и психикой человека, поэтому любая нестабильность или повреждение в спине вызывают болезни сердца, почек, кишечника и головного мозга.

— А уж у байкера, — покачала головой Сели, — при езде на мотоцикле, этих повреждений должно быть больше всего, да?

— Именно, так что приглашайте следующего. И, Сели, перед уходом приготовьте список пациентов на среду, я нескольким рекомендовала записаться на повторный приём.

— Из сегодняшних отметилось трое, — отрапортовала помощница. — Я сейчас всё ещё раз просмотрю и перепроверю.

К девяти часам вечера Ольга чувствовала себя выжатой, как лимон.

— И немудрено, — подала ей чашку чая Цецилия Карловна, — двадцать пять человек за день. С каждым поговорить, выслушать жалобы, потом обследовать, затем править и массировать спину — где вы силы берёте, Оля?

— Уже нигде, — прошептала девушка. — Ничего, завтра выйду на смену в больницу и отдохну.

— В больнице? Не смешите меня.

— Значит, в воскресенье отдохну, как раз выпадает полноценный выходной. Запущу пару стирок, — мечтательно закатила глаза Ольга, — смотаюсь в магазин за продуктами, наготовлю вкусностей и встану к гладильной доске с утюгом смотреть новые серии "Кастла". — Она посмотрела на открытый рот помощницы и её вытаращенные глаза, а потом захохотала. — Мадам, ау!

— Да ну тебя! — засмеялась в ответ Сели.

— Ура! Наконец-то на "ты", — фыркнула, отсмеявшись красавица. — Я сколько раз просила, говорила и настаивала, а всё "вы" и "Ольга Витольдовна".

— Но только наедине, — покивала пальчиком Цецилия. — При пациентах я буду соблюдать субординацию.

— Ну, хоть так. Сели, вы можете собираться домой, а у меня ещё будут гости — приведут знакомиться нового охранника. Надеюсь, кандидат мне подойдёт, очень не хочется устраивать долгие "смотрины".

— О-о, — удивилась дама, — хорошо, тогда я пошла, не буду мешать. Перезвоню в воскресенье узнать о результате. Всего хорошего.

Кандидат оказался "чёрным". Невысокий крепкий мужик, увидев работодателя, набычился, скривился и тихо буркнув "не повезло", развернулся на выход.

— Вам не нужна работа? — крикнула ему в спину Ольга.

— А-а? — мужик, повернув бритую голову, замер, — шутите?

— Ребята, вы чего? — растерянный Сокора, сделав шаг вперёд, тоже остановился. — Что происходит?

— Так, предлагаю всем успокоится. Дым, снимай куртку и посиди тихонько в уголочке. И просьба — молчи и не вмешивайся.

— Меня зовут Ольга, — представилась девушка, усевшись за стол Цецилии Карловны.

— Макс, — "чёрный", скинув куртку, сел напротив.

— Прежде, чем я начну излагать свои требования к работе охранника, мне нужно оговорить с вами принципиальный вопрос — что или кто может заставить вас преступить условия договора? Сами понимаете, речь идёт о моей безопасности…

— Я буду должен отчитаться перед куратором, — мужчина пожал плечом, — скрывать работу на вас глупо. А там уж, что прикажут…

— Ясно, а по телефону сейчас это выяснить можно? Вдруг близкие контакты с "белыми" для вас под запретом, тогда не стоит и огород городить.

— А если нет? — полюбопытствовал Макс, оттянув горловину пёстрого свитера. — Жарко тут у вас.

— Так ведь люди раздеваются до трусов, — объяснила Ольга, — вот и топим. Вы звоните, звоните, а я вас слушать буду.

— Привет, — выложив телефон на стол, Макс включил "громкую связь" — У меня вопрос. Я могу работать на "белого"? Тут мне работу предложили, охранником, а хозяин — "белый".

— И он не против? — спросил хрипловатый женский голос.

— Ему не принципиально, просто хочет быть уверен в моей лояльности.

— Да мне по фигу, милый, на кого ты будешь работать, это твоя жизнь. Но молодец, что спросил. Удачи.

— Всё, — Макс убрал телефон в карман куртки и с любопытством стал рассматривать Ольгу. — Я слушаю.

— Во-первых, спасибо, что попытались меня прикрыть, выставив мужчиной…

— Это случайно получилось, я просто оговорился, — хмыкнул "чёрный".

— Во-вторых, спасибо за искренность. Я люблю прямых откровенных людей, наверное потому, что сама такая.

— И это странно для "белой", скорее мы, "чёрные", прямо высказываем своё мнение, даже если не правы… Хотя наши патриархи — те ещё интриганы, бывает такие многоходовки устраивают — мозги сломаешь, пока поймёшь.

Ольга скосила взгляд на Дыма и чуть не рассмеялась вслух. Её позабавило лицо Сокоры, когда он понял, кого привёл к ней устраиваться на работу. Мужчина даже начал приподниматься на стуле, пытаясь что-то сказать, но девушка нахмурила брови и кивком вернула Дыма на место. "Не мешай", — шепнула.

— Значит так, по поводу контракта…

— Прости Оля, но я вмешаюсь, — не сдержался Сокора. — Ваши с Максом колдовские дела — это не мой уровень, признаю. Но я не понимаю, зачем тебе так рисковать…

— Я, кстати, тоже, — хмыкнул "чёрный".

— А вы собираетесь мне вредить? — поинтересовалась Ольга.

— Нет, конечно, просто мне охранять "белую"? Мы же антагонисты.

— Слово-то какое вспомнили, — улыбнулась красавица. — Я в этом случае использую слово "оппонент". Ну а то, что "чёрный"? Так вы ведь тоже разные. Почему же тогда не попробовать сотрудничать? Думаю, из "чёрных" как раз и получаются самые лучшие охранники, я права?

— Телохранители-профи в большинстве своём — "чёрные", — согласился Макс. — Ведь им часто приходится применять оружие.

— Скажи просто — убивать, — вздохнула девушка. — А это — прямой путь в черноту.

В углу тихо чертыхнулся Сокора, но под требовательным взглядом девушки развёл руками и буркнул: "Решай сама".

— Возвращаясь к вопросу о найме…

— Если вы договоритесь, я включу Макса в штат своей фирмы, — вновь подал голос Дым, — потому что для него важно, чтобы в трудовой книжке была запись о его работе по профилю. И, кстати, не забывай об отчислениях и налогах. Кто у тебя этим заниматься будет? Сели?

— Но договор…?

— Если хочешь — составлю, но он будет только на бумаге, ведь, фактически, Макс станет числиться у меня помощником адвоката.

— А зарплата…?

— Плати, сколько считаешь нужным, а я буду делать Максу перечисления в пенсионный фонд и платить налоги.

— Так, подожди, — Ольга задумалась, — давай обсудим детали оформления потом, отдельно, а пока мне важно решить принципиальный вопрос — подходим ли мы с Максом друг другу.

— Скорее, подхожу ли я — вам, — заметил "чёрный", — так как мне выбирать не приходится.

— Посидите минутку тихо, я посмотрю, — Ольга, откинувшись на спинку кресла, начала рассматривать "чёрного", а Сокора, всё ещё шокированный тем, какие у него появились знакомства, замер, а потом, тихо выдохнув, стал оглядывать приёмную. Ремонт его люди сделали на славу. Небольшая комната-приёмная полностью изменилась — светлая, просторная, из мебели — лишь стол администратора со встроенным сейфом, у стены — ряд удобных стульев и вешалка для одежды посетителей. Другую сторону комнаты занимал стеллаж, быстро заполнявшийся нужными для работы кабинета вещами, как то, книги и журналы по медицине, коробки с кремами и массажным маслом, баночки с БАДами и витаминами, салфетки и полотенца в симпатичных плетёных коробках. На стенах висели несколько дипломов Ольги в красивых рамочках (Сели постаралась), а ещё было много цветов — на полу в больших горшках и в кашпо на стенах. И только подоконник большого окна оставался пуст, потому что его полностью закрывали вертикальные жалюзи в мелкий цветной горошек.

— Интересно, — зашевелилась Ольга, — Макс, вы были ранены и ваша рана до сих пор толком не зажила. В чём дело? Хотя не отвечайте, я сама сейчас посмотрю, — она вышла из-за стола и шагнула к "чёрному". — Вы позволите вас коснуться, чтобы заглянуть внутрь?

— А? — мужчины обалдело переглянулись.

— Я иначе не смогу точно поставить диагноз, — терпеливо объяснила красавица. — Нужен контакт.

— Л-ладно, — кивнул мужчина. — А мне что делать?

— Сидите спокойно, — Ольга, встав за спиной Макса, положила пальцы ему на виски. — Вы не первый "чёрный", кого я диагностирую. Начинаю. — Уже по проверенной схеме, превратившись в иглу проколола ауру "оппонента" и начала осматриваться. — Сразу могу сказать, — голос девушки стал строгим, — вам нужно поменять схему питания. Понимаю, украинская кухня — вкусная и калорийная, только из неё вы почему-то выбрали лишь жирное мясо, сало и пампушки. Где овощи и фрукты? Почему кровь у вас похожа на масло? Сердце ещё не болит?

Макс крякнул, даже покраснев от неловкости.

— Да я не специально. Просто после ранения много довелось лежать, вообще настроение было аховое, вот и заедал его… салом с хлебом.

— Под водочку? — иронично поинтересовалась Ольга.

— Не без того.

— Теперь ранение. — Красавица затихла, внимательно осматривая поражённое место. — С одной стороны — удачно, что главные органы не задеты, лишь часть селезёнки пострадала. Но вот рёбра… Они в этом месте особенно подвижны и постоянно травмируют ещё не полностью затянувшуюся рану, потому и в боку постоянно болит. Болит ведь?

— Достало уже, — рыкнул "чёрный".

— Так, — отодвинувшись от него, Ольга скомандовала. — Пошли в кабинет лечиться.

— Сейчас?

— А зачем откладывать?

Улёгшись на высокий стол, мужчина поёрзал немного, но шикнув на него и придвинув для себя высокий стульчик, чтобы быть вровень с пациентом, Ольга вновь "занырнула" внутрь раны и начала убирать поражение, отгораживая защитным "корсетом" селезёнку от рёбер.

За спиной тихо нарисовался Дым и замер, наблюдая за работой девушки. Теперь он видел и понимал, как его, в своё время, спасала эта красавица от Дамы с косой. Ольга не шевелилась, замерев, словно изваяние, но Дым видел, что спина её напряжена, словно где-то там, внутри тела "чёрного", она ведёт незримый бой с болезнью и Сокора не сомневался — бой будет обязательно выигран. В тишине кабинета тихо похрапывал Макс, усыплённый для надёжности (чтоб не дёргался и не отвлекал), и Дым на цыпочках вернулся в приёмную, чтобы заняться приготовлением чая. "Ольге нужно будет восстановить силы, — понимал он, затем оглянулся и разочарованно вздохнул. — А холодильника тут явно не хватает. Нужно организовать и срочно, — решил. — Загрузить в него что-то питательное: хороший сыр, икру, красное вино, фрукты. Ольга должна иметь возможность в любой момент пополнить запас сил, а то с такой работой её надолго не хватит".

Макс открыл глаза и осторожно пошевелился. Бок не болел. Совсем. "Обалдеть!" Он рывком сел на постели, спустив ноги с массажного стола, но привычного укола боли так и не дождался, а так как в кабинете он был один, то мужчина, обуваясь, несколько раз нагнулся и присел, поворачивая корпус, — и вновь ничего не почувствовал. Тут его и проняло.

— Оля! — ворвавшись в приёмную, где девушка с Дымом пили крепкий чай, он, распахнув руки, закричал. — Не болит! Представляешь? Это потрясающе! Я думал, мне с этой бедой до конца дней мучиться, а тут раз — и всё, будто ничего и не было…Э-э, ничего, что я на "ты"?

— Да отлично, — улыбнулась девушка и вручила ему чашку с чаем. — А теперь пей, молчи и слушай. Это был лишь первый сеанс, я убрала только часть раны и обезболила, слишком большой участок поражения. Но обещаю, через две-три недели ты станешь полностью здоров и, кстати, я готова заключить с тобой контракт.

— Спасибо! — Макс благодарно склонил бритую голову. — И за доверие, и за своё здоровье. Обещаю, ты не пожалеешь.

— Ещё одно, я — медсестра отделения травматологии на Красном хуторе, работаю по скользящему графику и здесь, в кабинете, часто бываю по выходным…

— Не важно, я буду приезжать, когда нужно.

— Хорошо. В остальные дни ты принадлежишь Дыму, то есть Дмитрию Сокоре, — Ольга кивнула на приятеля. — Думаю, он найдёт, чем тебя занять. Но если у меня будут поездки или вызовы — ездишь со мной.

— Понял.

— Пока я только начала своё дело и поэтому твой заработок будет небольшим, три тысячи гривень.

— Нормально, — кивнул Макс.

— Как только наши дела пойдут в гору — буду добавлять, — пообещала девушка. — Зуб даю!

— Да я верю, Оля, — хохотнул "чёрный". — Спасибо ещё раз.

— И последнее. В этом здании на втором этаже находится тренажёрный зал. Хочешь — посещай его, хочешь — любой другой, где тебе удобно, но всё свободное время нужно посвятить восстановлению мышц и былой физической формы. Ты ведь занимался единоборствами?

— Да, правда, за последние полгода, сама понимаешь… Но обещаю, форму постараюсь вернуть быстро.

— Не надо быстро, лучше медленно, но верно, — улыбнулась девушка.

— И я выбираю местный тренажёрный зал, не хочу возвращаться в бывший ментовский клуб. Я ведь уже не опер, да и расспросы сразу начнутся, не хочу.

— Думаю, на сегодня — всё, одеваемся и на выход, — скомандовала Ольга.

— Мы тебя проводим, — добавил грозно Сокора.

— Обязательно, — присоединился Макс.

— Да пожалуйста, — улыбнулась девушка. — Я только за. Кстати, вот, — она протянула визитку теперь уже своему охраннику. — Позвонишь мне вечером в воскресенье — я скажу наш график работы в ближайшие дни, а теперь пошли, я устала и спать хочу.

— Может, на машине? — предложил Дым.

— Нет, здесь всего два дома пройти, прогуляемся, подышим морозом.

Мужчины проводили Ольгу до двери квартиры ("Мне ведь нужно знать, где ты живёшь", — резонно заметил Макс), а потом Сокора, заведя нового сотрудника в пиццерию напротив Ольгиного дома, устроил ему форменный допрос.

"Как получилось, что ты стал "чёрным"?

Что это тебе даёт?

Чем мешает?

Используешь ли это в работе и как?"

И т. п.

Макс, выслушав вопросы, обстоятельно ответил.

"Чёрным" стал ещё подростком, когда меня избил сосед по лестничной площадке, мы с ним девочку не поделили. Оклемался, прошёл "курс молодого бойца", так как меня сразу вычислили местные "чёрные", а потом отомстил. Не хмурься, Дым, сосед жив-здоров и очень вежлив. Но кровь тогда я ему попортил изрядно. После школы стал думать, чем заняться по жизни и понял — если не хочу скатиться до роли боевика-шестёрки у братков, мне нужна схожая профессия, но на стороне справедливости. Так я стал ментом.

Удивлён? Думаешь, если "чёрный", то я — средоточие зла? Нет. Как говорит Ольга, мы все — разные. А чтобы быть сволочью — необязательно становиться "чёрным", люди, в этом смысле — "талантливая" раса и испоганить жизнь ближнему могут легко и просто. Согласен?

Что мне это даёт? Я чувствую преступника. Практически сразу вижу, кто виноват, так что знаю, где собирать улики, как и кого допрашивать. Раскрываемость дел была лучшей в районе… Ага, пока меня не подстрелили. И знаю, что всё вышло не случайно, свои же подставили. Свои, в смысле, менты. Мешал я им, власти хотелось на районе, а тут я — и в авторитете, и в шоколаде, и со связями. Думали, уберут, моё место им достанется. Но мой куратор — аналитик центра Разумкова — пока я валялся в больнице, быстро вычислила, кто, что и почему хотел меня убрать, а потом организовала в отделении министерскую проверку. В общем, в ближайшее время моих несостоявшихся убийц должны уволить за несоответствие и нечистоплотность.

Почему ушёл? А это ответ на вопрос — чем мешает мне "чернота". Слишком много несправедливости в последнее время происходит в милиции. Как только орлы Януковича дорвались до власти — УК перестал работать. Всё куплено — прокуроры, адвокаты и больше всего — суды. Ненавижу! Зачем тогда искать преступников, если их оправдывают и отпускают? Попадается лишь мелочь, шушера. А те, кто воруют миллионами, сидят в Раде и пишут под себя законы. Так что я решил уйти, благо деньги на первое время были, мог перекантоваться. Работу искать не спешил, тем более, что мне предлагали лишь у "чёрных", а там своя иерархия, грызня-возня.

И вдруг такое предложение… охранять "белую". Я понимаю, Дима, что ты не видишь… но Ольга — просто какое-то чудо, яркая белая аура, её сила исцеления — невероятна. И при этом гибкий ум и глаза не зашорены — предложить работу "чёрному", с ума сойти! Но, думаю, девочка обладает талантом чувствовать людей и мудра не по годам, сразу видит, когда можно довериться человеку.

Дым, прошу — верь мне. Уж я то понимаю, насколько девочка уникальна, так что работать буду на совесть. Защищать такое чудо — большая честь, но и ответственность. Обещаю, вы не пожалеете".

9

Браслеты получились просто потрясающие, не очень широкие, стильные, а ещё к ним прилагалось четыре парных пластиковых чехла — белый перламутровый, голубой, красный и серебристо-чёрный. Под прозрачным пластиком рисунок металлических украшений неуловимо менялся и каждый раз казалось, что это другой браслет.

— Их можно носить и на одной руке, так как браслеты не широкие, — объяснял мастер довольной Ольге, — а можно на обеих. Сама решай.

— Спасибо огромное! — девушка сразу же надела браслеты, закрепив сверху на них чёрный и красный чехол. — Теперь буду хвастаться и носить не снимая.

— Это тебе спасибо, Оля, — ответил тот, — моя дочь разрекламировала браслеты и в школе, и в сети, так что я теперь завален заказами на добрых три месяца вперёд, поэтому, прости, но денег у тебя не возьму. Да, и спасибо за идею.

— Могу ещё подкинуть, — подмигнула красавица.

— Слушаю.

— Обруч для волос, мужской и женский.

— О-о! — зажглись глаза мастера. — Я понял! Обруч один, а пластик — какой хочешь. Класс!

— Этак ты совсем переключишься на бижутерию и украшения, — хохотнул сбоку Дым.

— Ну и что? Всё равно кожаная одежда продаётся медленно, да и носится долго. А украшения всегда пользуются спросом, тем более, такую бижутерию может себе позволить каждый.

Новый жизненный ритм Ольги постепенно наладился — дежурства в больнице и работа в массажном кабинете занимали практически всё время. Редкий выходной посвящался чисто бытовым вопросам, изредка разбавляемый походами в кино вместе с Дымом. Сокора старательно (но не навязчиво) "окучивал" территорию вокруг Ольги, пытаясь приучить её к себе, но иногда перегибал палку с опекой, отчего ему приходилось выслушивать возмущённые монологи девушки.

— Ты хороший мужик, Дима, но совершаешь типичную ошибку альфа-самца, — выговаривала девушка, — то есть, пытаешься подчинить, манипулировать и заставить поступать так, как нужно именно тебе. И да, многие женщины готовы уступать и вести себя так, как хочет их мужчина. Но не я. Я — кошка, которая гуляет сама по себе. Если меня устраивают отношения — иду рядом, если нет — ухожу.

— Оля, да я же ничего…

— Ещё как, чего. Признаю, интеллектуально ты гораздо выше и умнее меня, но это не даёт тебе право решать, как мне жить. У меня великолепная интуиция и я знаю людей, поэтому, не всегда понимая сути происходящего, вижу, когда мною пытаются манипулировать, отчего бешусь.

— А вот прибедняться не нужно, — огрызнулся вдруг Дым. — Ты много читаешь, легко находишь нужную информацию в сети, у тебя безупречный вкус и золотые руки. Так что не нужно принижать свой интеллект.

— Ну и к чему тогда все эти "танцы"? "Оля, вот тебе холодильник. Кушай регулярно, ты похудела. Почему так много работаешь и мало отдыхаешь? Если едешь развлекаться, то только со мной". Я что — безмозглая и бесхарактерная идиотка? Почему ты решаешь, что я должна делать?

— Потому что я забочусь о тебе! Потому что ты нуждаешься, чтобы о тебе заботились, поняла? — заорал Сокора. — Иногда мне кажется, что у тебя совершенно отсутствует чувство самосохранения.

— Иди ка ты…на работу, — проворчала Ольга и выпроводила ухажёра. Девушка понимала, что Дым во многом прав, но желание быть самостоятельной побеждало. "Я пока не готова отчитываться, куда, когда и зачем иду, и что собираюсь делать". Ухажёром Сокора был пока номинальным, то есть присутствовал рядом, но не более того. Они даже не целовались ни разу. Что останавливало Ольгу, она сама не понимала, но продолжала плыть по течению. "А ведь собиралась завести любовника, — ворчала сама на себя. — Так ведь Дым, пусти его в постель, уже из неё не вылезет. А ругаться и тем более совсем рвать отношения не хочется. Классный ведь мужик…Но давит, зараза!"

Киев вновь засыпало снегом. Ещё накануне глаз радовали чистые тротуары и дороги, утрамбованный снег на газонах и дворы, вычищенные дворниками, а сегодня с утра опять всё залепило снежной слякотью, которую принёс южный ветер.

— В городе пробки, — доложила Цецилия Карловна. — Двое пациентов перенесли визит на вторник и, думаю, будут ещё отказы.

— Не страшно, — отмахнулась Ольга. — Раз у нас есть свободное время, я засяду за компьютер и систематизирую наших пациентов по видам оказанной помощи.

— Может, просто продиктуешь мне необходимую информацию, а я наберу. Так будет быстрее, — предложила Сели.

— Отлично, тогда приступим.

— Ольга, — подал голос Макс. — А мне что делать?

— Знаешь, раз ближайший час пациентов не будет, предлагаю тебе сходить к соседям…

— Каким? — не понял охранник.

— На второй этаж, в тренажерный зал.

— А-а, хорошо, только условимся, чтобы я не волновался — закрою вас на ключ, мало ли…

— Да пожалуйста. Но учти — первые нагрузки должны быть минимальными, так что без фанатизма, иначе от занятий будет больше вреда, чем пользы.

Зал Максу понравился — большой, светлый, да и атмосфера спокойная, можно сказать, рабочая, которую разбавляла негромкая ритмичная музыка, доносящаяся из динамиков под потолком. Он представился администратору и вдруг вызвал этим неожиданный переполох.

— Ребята, — девушка вызвала из зала тренеров, энергично вскочив из-за стойки, — идите сюда. Вот, — невежливо ткнула пальцем в хмурого Макса, — охранник из нового массажного кабинета. Вы мне все уши прожужжали по этому поводу…

— Не понял о чём речь? — Макс взглянул на двух крепышей-тренеров.

— Да тут последний месяц такие мотоциклы под окнами стояли — обалдеть, — воскликнул один из них. — Этот кабинет что — только для байкеров?

— Кабинет для всех, просто по договору обслуживался один из байкерских кланов, — терпеливо объяснил Макс.

— А вы…?

— Я - охранник, хочу восстановить форму после ранения.

— О-о, — лица мужиков посерьёзнели. — Пойдём пообщаемся в кабинете и распишем подходящую программу.

— Минуточку, — окликнула их администратор. — А если я хочу массаж, можно узнать расценки вашего кабинета?

— Вот, — Макс выложил на стойку визитку, — звоните и спрашивайте. Но предупреждаю, у нас делают только лечебный массаж и правят позвоночник.

— А если просто релакс?

— Девушка, объясняю ещё раз, в кабинете работает костоправ — радикулит, грыжи, искривления позвоночника, то есть, лечение. Не релакс.

— Жаль, — выдохнула разочарованно администратор.

— А если, вдруг, нашим клиентам будет нужна "скорая помощь"? — спросил один из крепышей. — Тут, на тренировках, всякое случается, да и вообще…

— Обязательно поможем, но сначала звоните, кабинет ведь работает не ежедневно.

— А почему, кстати?

— Потому, — фыркнул Макс. — Мужики, у меня мало времени…

— Извини. Это и правда не наше дело, пойдём.

Через два дня Макс повёз свою хозяйку (так он называл Ольгу про себя) на встречу с "чёрным". Филипп Петрович Тищенко охотно согласился встретиться с девушкой, чтобы, как он обещал в новогоднюю ночь, заколдовать её новые браслеты. Предварительно Ольга оговорила этот визит с Максом и расспросила, чего можно ожидать от встречи.

— Лично я Тищенко не знаю, — задумчиво рассматривая Ольгу, отозвался охранник, — но репутация у него приличная, то есть, он всегда держит слово, не подставляет, не бьёт в спину, но врагов уничтожает беспощадно, за что получил погоняло "Железный Феликс".

— Что ты так смотришь? — улыбнулась красавица, переплетая косу.

— Удивляюсь, как ты спокойно воспринимаешь "чёрных". Тищенко жизнь спасла, мне дала работу и лечишь…

— У меня и друзья среди ваших имеются, правда, не в Киеве, — кивнула Ольга. — А что?

— По идее, ты должна от нас шарахаться и с воплями убегать, взывая о помощи, — хмыкнул охранник. — А ты дружишь.

— Как показал мой личный опыт, в жизни всё не так однозначно, — ответила девушка. — И если человек ко мне нормально относится, почему я должна его бояться?

— Опасаться, — поправил Макс.

— А ты тогда для чего, охранник?

— Так я ведь тоже "чёрный"!

— Опять двадцать пять, — засмеялась девушка. — Не начинай!

— Вот, я же говорю — реакция у тебя неправильная.

— Жаль, что ты сам не можешь мне браслеты "зачернить", — вздохнула Ольга, — насколько было бы проще.

— Специализация не та, прости, да и сил маловато.

— Значит, надо ехать.

— Надо, значит надо. Не переживай, Оля, Тищенко место выбрал спокойное, ресторан на Днепре сейчас днём пустует, я узнавал, так что, думаю, всё должно пройти нормально.

— Дай Бог.

— Ага, — ухмыльнулся Макс. — Только в разговоре с Железным Феликсом ты уж Его не упоминай, а то некрасиво получится.

— Поняла, спасибо за совет, я постараюсь следить за речью.

"То ли бывший пароход, то ли бывшая пристань", — Ольга рассматривала ресторан на набережной, любуясь окружающим пейзажем замёрзшего Днепра и его заснеженных берегов. Падающий крупными хлопьями снег, казалось, гасил все звуки в округе, отчего летящие по шоссе автомобили словно тихо шелестели за спиной, не мешая редким прохожим наслаждаться снегопадом.

— Пойдём, — подхватив девушку под руку, Макс направился ко входу в ресторан. — Раньше начнём, раньше освободимся, а у тебя ведь ещё вечером дежурство в больнице.

Филипп Тищенко встретил их за угловым столиком, вежливо поднявшись навстречу, и замер, удивлённо рассматривая Ольгиного охранника. Макс, профессиональным взглядом просканировав почти пустой зал ресторана, кивнул "чёрному" и, отодвинув стул для девушки, представился.

— Макс, охранник Ольги.

— Однако, — выдохнул Тищенко, — скажи кому — не поверят.

— У вас есть возражения? — лукаво поинтересовалась красавица.

Ольга, размотав модный шарф крупной вязки, сбросила его на соседний стул и "чёрный" с одобрением стал рассматривать необыкновенное платье девушки. Она сама его вязала долгими ночами на дежурствах три последние недели. Платье было в народном стиле, светлое и простое, но его изюминкой стала яркая вышивка по высокому вороту и плечах — алые маки на зелёном поле.

— Потрясающе, — искренне восхитился "чёрный".

— Спасибо, — улыбнулась Ольга. — А вот дополнение к платью, — и девушка выложила на стол два кожаных браслета.

— Сразу за работу? — пожурил её Тищенко. — А поговорить? — Он взглянул на Макса, устроившегося за соседним столом. — Как вам пришло в голову пригласить охранником "чёрного"?

— Случайно получилось, — объяснила Ольга. — Но я не жалею. Человек он порядочный и надёжный, бывший опер, теперь вот работает у меня. Или вы не согласны?

— Простите, Оля, я сейчас, — Тищенко вышел из-за стола и подошёл к паре мужиков, сидящих у входа.

— Это его охрана, — тихо отозвался Макс за спиной у Ольги. — С одним из них я знаком. Думаю, Железный Феликс выясняет, кто я такой.

Вскоре Тищенко вернулся за стол и кивком подозвал к себе Макса.

— Ну что же, мои ребята отзываются о тебе хорошо, так что я постараюсь, чтоб о твоей работе у "белой" знало, как можно меньше наших, а то дураков хватает…

Макс молча кивнул.

— И ты должен понимать, как важна для нас эта девочка…

— Знаю. Она — не такая, как остальные "белые", — охранник скупо улыбнулся. — У неё очень прогрессивные взгляды…и волшебные руки. Как доказательство — моё ранение, с которым, я думал, буду мучиться до конца жизни, а оно исчезло без следа. Разве такое забудешь?

— Вот, — покивал пальцем Филипп, — молодец. Так что береги Ольгу и если что-нибудь будет нужно, немедленно звони, — он протянул Максу свою визитку, а когда тот вновь отсел за соседний столик, оценивающе сощурился на девушку. — Очень умно, я впечатлён.

— Это я под впечатлением, — отозвалась Ольга. — С чего вдруг столько заботы?

— Отвечаю добром на добро, разве не понятно? — Тищенко, взяв в руки браслеты, продолжил говорить. — Раз "белая" нарушает законы жанра, чем я хуже?

Ольга внимательно всмотрелась в своего визави.

— Лично вы вполне здоровы, уж я то знаю. Сосуды после "сети беспамятства" я почистила и расширила, печень и сердце подлечила. Значит, болеет кто-то из родных?

— Друг. И правильное название той гадости, что была на мне — "печать принуждения".

— Всё равно — гадость. А по поводу друга, кажется Юрий о нём упоминал.

— Ольга, мой товарищ заболел три года назад. Точный диагноз ему так и не поставили, потому что официальная медицина в недоумении. Каждый врач, осматривавший Васю, находит у него совершенно различные заболевания.

— Непонятно, — удивилась девушка. — Я о таком даже не слышала. А ваши что говорят?

— "Чёрные" тоже…каждый раз видит разное — то проклятие, то обычный сглаз, то банальное отравление. А к "белым" или целителям, сама понимаешь, Васе путь закрыт.

— Интере-есно, — Ольга, привычно начав переплетать косу, замолчала.

— Знаете, — Тищенко кивнул ей в глубь зала, — пока я буду работать с браслетами, лучше вам отойти подальше. Мало ли что?

— Хорошо.

"Чёрный" просто сидел, аккуратно поглаживая метал, стараясь не касаться кожи, когда в его руках вдруг заклубилась тьма. Ольга, сделав шаг к окну, шепнула Максу "не подходи" и укуталась зеркальной защитой. "Оп-па. И как это у меня получилось? — размышляла. — Раньше ведь я такого не могла. А тут — раз! — и "зеркало" готово. Взрослею? Стаю сильнее? Или кто-то свыше делится со мной знаниями?" Девушка, взглянув вверх на темнеющие тучи за окном, тихо шепнула. "Спасибо". Тем временем Макс подал Тищенко красные пластики чехлов, которые тихо защёлкнулись на браслетах, и подозвал Ольгу.

— Пробуй. Если что — сразу снимай, Филипп будет корректировать, а я прослежу.

— Главное — за аурой моей следи, — Ольга надела первый браслет. — Нормально, не жжёт. Ну как? — она посмотрела на мужчин. — Уменьшилось свечение?

— Не очень, — Тищенко протянул второй браслет, — давай теперь этот.

Ольга надела и по лицам "чёрных" сразу поняла — получилось.

— Я приблизительно рассчитал, на сколько нужно зачернить металл, распределив воздействие силы пропорционально. Но вот что интересно — срабатывают браслеты, лишь надетые в паре.

— А мне интересно, изменяется лишь моя аура или блокируется и сила? — пробормотала Ольга. — То есть, могу ли я работать в браслетах?

— Давай попробуем. Проведём эксперимент, — И Тищенко подозвал одного из охранников. — Вот, Сережа, обычный парень, побудет немного подопытным.

Путём недолгих манипуляций Ольга вычислила, что браслеты в работе всё-таки немного мешают, словно сдерживают девушку, не давая развернуться в полную силу. "Значит, при обычном осмотре или правке позвоночника я работаю в браслетах, — решила она. — Да и на работе или на улице я постоянно буду их носить. А вот когда нужно будет уже лечение силой, тогда браслеты придётся снимать".

— У вашего Серёжи была сильная мигрень, а он терпел, — наябедничала внезапно девушка. — Это всё снегопад и перепады давления.

— А сейчас? — поинтересовался Тищенко у охранника. — Как голова?

— Не болит, — на лице парня расплывалась блаженная улыбка. — Кайф! Это ты сделала? — он обернулся к Ольге. — Спасибо, сестрёнка. Огромное!

— Иди давай, — кивнул ему "чёрный", а когда парень отошёл, покрутил удивлённо головой. — Вот умеете же вы, девушка, очаровывать людей.

— Спасибо за браслеты, — улыбнулась красавица. — Надолго их хватит?

— Думаю, Макс теперь сможет их сам подзаряжать понемногу, а если браслеты вдруг разрядятся полностью, тогда пусть звонит и подъезжает ко мне, — Тищенко протянул визитку. — Я всегда готов помочь.

— Хорошо, — Ольга вынула из сумки блокнот и начала его просматривать. — Вот, на следующей неделе, в пятницу, у меня свободно восемь часов вечера. Берите вашего Васю и милости просим на приём.

— Будем обязательно, — засиял Филипп. — Огромное спасибо, Оля.

— Когда разберусь в болячках вашего товарища — тогда и поблагодарите. А сейчас нам пора. У меня ещё дежурство в больнице предстоит.

— Труженица, — "чёрный хмыкнул, — совет на дорогу. В церковь браслеты не надевай, разрядятся быстро.

— А куда ж их тогда? — задумалась Ольга. — Если в сумку переложить, всё равно толку не будет, сумка-то в церкви будет при мне.

— Нужна шкатулка, — подал голос Макс. — Сверху кожаная, внутри — "чёрный" металл. Тогда, браслеты не пропадут.

— Изготовите — привози, заряжу шкатулочку, как полагается, — пообещал Тищенко. — До следующей пятницы, Ольга.

— Всего доброго.

10

Сокора пребывал в меланхолии. И дело было не в работе — его адвокатская деятельность как раз протекала успешно и Дима в душе радовался, что послушался совета Ольги и ушёл в свободное плавание. "Я несу ответственность лишь за себя. Хотя, нет. Есть ещё Коля и Толя, да ещё и Макс внезапно нарисовался, отлично вписавшись в нашу мужскую компанию. Но четыре человека — это не двадцать четыре. И наши роли уже давно распределены".

Как ни странно, переключившись с элитной клиентуры на рядовых жителей столицы, Сокора практически не потерял в заработке, зато чувство морального удовлетворения от хорошо проделанной работы у него неизмеримо возросло. Простые киевляне — искренние и благодарные — честно рассчитывались со своим адвокатом, да ещё и рекламу ему создавали отличную. Но помня наставления Ольги, Дмитрий старался выбирать дела, где требовалась помощь именно несправедливо обиженному или обманутому человеку, так как наглость противной стороны иногда била все разумные пределы.

— Мне кажется, я когда-нибудь не выдержу, — жаловался своим подчинённым Сокора, — и устрою драку прямо в зале суда. Почему людскую порядочность в наши дни воспринимают, как слабость? Почему интеллигентного человека какое-то быдло считает вправе обхамить, оболгать и обобрать? А прокуратура и судьи даже не считают нужным скрывать, что берут взятки и готовы покрывать любое беззаконие? Помяните моё слово, мужики — нынешний шабаш донецких бандюков-регионалов продлится недолго. Украинцы — терпеливая нация, но когда нас достают до кишок — всё! Взрыв! И тогда народ снова выйдет на майдан и к чёрту сметёт всю эту шелупонь.

— Давай сначала доживём до этих времён, — утихомиривал шефа Толя.

— А ещё будем и в работе, и в высказываниях аккуратными, — добавлял Коля. — Сам же учил не зарываться, а то грохнут мимоходом…

— И тогда уже будет всё равно, — заканчивал Макс.

Если в адвокатской деятельности всё было решаемо и понятно, то в отношениях с Ольгой Сокора просто терялся от маеты и неудовлетворённости. Хотя эти отношения скорее были, как "здравствуйте — до свидания", вперемешку с телефонными разговорами ни о чём.

Открыв массажный кабинет, Ольга словно выпала из реальной жизни, всё своё время отдавая больным и пациентам. Девушка практически не отдыхала, а свой единственный выходной посвящала чисто бытовым вопросам. Да и за последнюю неделю, изредка общаясь с Димой, она говорила вяло, почти не огрызаясь, что сильно беспокоило Сокору, ведь ещё недавно Ольга могла устроить ему выговор по любому поводу или отчитать за излишнюю инициативу.

— Ты настолько устаёшь, что у тебя даже нет сил со мной поругаться, — корил девушку Дым. — Так нельзя!

— Я знаю, — хмуро отвечала она.

— Может ты не высыпаешься?

— Может.

— А снотворное пить не пробовала?

— Не помогает.

— Ага, — удовлетворённо выдохнул Сокора, — значит, понимаешь, что однажды просто свалишься без сил?

— Да. И поверь — я от этого не в восторге.

— А браслеты не проверяла? Может, они…?

— Да. Нет.

В один из дней, когда Ольгу ждал очередной приём в массажном кабинете, привычно выпив чаю вместе с Цецилией Карловной, девушка неожиданно уснула прямо в кресле. А проснулась в незнакомой комнате. В чужой кровати. Правда, одетая. Рядом, в мягком кресле, сидел Сокора с ноутбуком и тихо щёлкал мышкой, листая новостные сайты.

— Это что? — сонно спросила Ольга.

— Это заговор! — радостно сообщил Дым. — Мы с Сели всё обсудили и решили устроить тебе дополнительный выходной.

— То есть, чай…?

— Ага, добавили в него Ново-Пассит. Это успокоительное.

— Знаю.

— Зато благодаря ему ты уже проспала восемь часов. Кстати, браслеты я снял и положил в твою сумку. А сейчас тебя ждёт лёгкий ужин, потом баня с лечебными травами и затем снова еда и сон. Как тебе план?

— Замечательно, — зевнула девушка.

И как обижаться на такое самоуправство? Пришлось смириться и получать удовольствие.

— Я жду внизу в гостиной, — встал из кресла Дым. — Вон те двери, — он кивнул вправо, — санузел. Приводи себя в порядок и прошу к столу.

— Хорошо.

В небольшой ванной, выглянув в окно, Ольга ахнула. Вокруг лежал снег, сугробы снега. И из этих заносов, словно выдираясь из снежного плена, взмывались к небу корявые голые ветви старого сада. За ним, вдали, виднелись белые поля с чёрной проталиной дороги — и всё. Кругом лишь пустота. И тишина.

"Сюр, — вздохнула девушка и пошла осматривать дом. Небольшой, в два этажа, скупо обставленный лишь самой необходимой мебелью, он никак не вязался с имиджем успешного киевского адвоката. О чём Ольга и спросила Сокору во время трапезы.

— Тебе не нравится?

— Наоборот, очень нравится. Но всё-таки…?

— Знаешь, посещая многочисленные особняки богатой клиентуры, я сразу понял, что такой…э-э…барской усадьбы не хочу. Это, во-первых. Я люблю функциональность, простоту и уют, для чего не нужны огромные площади. А во-вторых — банально было жалко времени и денег, ведь стройка — это такой геморрой. Да и мои "псы" меня бы обсмеяли, обвинив в зря потраченных средствах и дурном вкусе. Так что этот дом строился, как я хотел — то есть, быстро и без претензии на роскошь. Первый этаж — гараж с выходом на кухню и гостиная. Второй — три спальни. Да, ещё подвал, где находятся скважина с насосом, котёл, бойлер и…баня, куда мы сейчас отправимся.

— Подожди, — Ольга, встав из-за стола, поманила Сокору пальчиком. — Сначала это.

Он даже не понял, как девушка оказалась у него на коленях. Оседлав его, она разгладила руками удивлённые складки на лбу Дыма, а потом поцеловала, жарко сминая губы мужчины. И он пропал. Его руки нежными клещами замкнули давно обожаемую синеглазую колдунью в объятия, быстро снимая с неё так ненужную сейчас одежду, губы и язык исследовали рот Ольги, доводя обоих до сладкого беспамятства и лишь мысль о том, что всё это — лишь фантазия разгорячённого мозга, иногда заставляла Дыма выныривать на поверхность…чтобы убедиться — это на самом деле происходит, ведь не зря же идёт такая мощная поддержка и активное содействие "с той стороны".

Он не помнил, как они поднимались на второй этаж и как оказались в постели, зато в мозгу намертво отпечаталась вздымающаяся над ним девушка, которая, раскачиваясь в волнах сладкой пульсации, тихо шептала:

— Я сама, не мешай. Держись!

И Дым держался, держался из последних сил, до тех пор, пока не услышал сладкий стон Ольги, и тогда позволил себе взорваться, зарывшись лицом ей в грудь, чтобы раствориться в потрясающем эротическом угаре.

Он очнулся, когда Ольга сползла с него и уткнулась лицом ему в плечо.

— Давно нужно было это сделать, — пробормотала.

— О да-а, — Дима обнял девушку, вновь укладывая её на себя, и она растеклась на его крупном теле, удобно заполняя все выпуклости и впадины.

— О, как… — пробормотала Ольга, — точное совпадение.

— А я говорил, — пожурил её Сокора, посмеиваясь. Но вскоре затих и вновь приступил к активным действиям, на что уже Ольга захихикала: "Сер, вы посягаете на мою честь и достоинство?"

— Ещё как посягаю! Теперь ты держись!

В этот раз активной стороной выступал Дым, исследуя тело, о котором так долго мечтал, выцеловывая его жадно и жарко. Он гладил и мял его, восхищался вслух формами Ольги и сетовал, что её нужно подкормить, а то рёбра девушки вскоре пробьют её нежную кожу, ну а потом уже было не до разговоров.

Спустя час, выйдя из душа, Ольга лукаво заметила:

— А вот теперь можно и в баньку.

— Так это был такой коварный план? — восхитился Сокора. — Сначала — соблазнить меня, чтобы сбросить напряжение, а уж потом париться?

— Можно подумать, ты сам о постели не думал.

— Я не думал. Но мечтал, да. Так ты специально…?

— Конечно, — кивнула девушка. — А как бы ты меня тогда парил? С повязкой на глазах?

— Она бы не помогла.

— Вот и я о том же.

— Оля, ты ведь знаешь… — встрепенулся Сокора.

— Все серьёзные разговоры — завтра, — припечатала девушка. — А сегодня лишь удовольствие и релакс.

— Договорились.

Потом была баня с запахом можжевельника и мяты, холодный квас и чипсы на закуску, а затем девушка, уложив Дыма на дубовый стол предбанника, сделала ему массаж, напитывая тело мужчины здоровьем и силой.

— Теперь твоя очередь, — поменялся с ней местами Сокора. — Я, конечно, не специалист, но уж размять спину могу. Если что не так — подсказывай и учи, чтобы я знал на будущее, как тебе помочь расслабиться.

Очередной массаж вновь привёл к восхитительному сексу.

— Хватит, — взмолилась Ольга. — Дай отдохнуть.

— Твоё желание — закон, — Сокора подхватил девушку на руки и шагнул в душевую. А после, надев толстые махровые халаты, они поднялись в гостиную, немного перекусили, выпили крепкого чаю и отправились в постель.

— Спать, — зевнула девушка, ныряя под одеяло — и ни-ни! Никаких поползновений!

— Ладно, но утром… — пригрозил Дым.

— Ага, я вся твоя.

Они провели за городом весь следующий день. Словно супружеская пара, давно живущая вместе и понимающая друг друга без слов, занимались каждый своим делом — Ольга готовила обед из тех продуктов, что привёз с собой Дима, а он, одевшись потеплее, чистил двор от снега и занимался в гараже машиной, подготавливая её к обратной дороге на Киев.

А ещё Дым охотился. На Ольгу. Периодически возникая у неё за спиной, он утаскивал её на второй этаж, на что она театрально взвывала "Шо? Опять?" и с энтузиазмом ввязывалась в очередной сексуальный марафон.

— По идее, я должен давно валяться бездыханным, — обняв девушку, размышлял вслух Дима, когда сумерки уже начали подступать от полей к их дому. — А ничего, держусь молодцом. Как же ты на меня действуешь, словно живой афродизиак.

— Ага, действую, — пробормотала ему в подмышку красавица. — По-своему.

— Что? — встрепенулся Дым. — Так это не я — молодец-удалец, а ты…?

— Удалец, да ещё какой, — успокоила его Ольга. — Или, думаешь, я тут представление устраиваю для одного зрителя? Но я помню и о твоей повреждённой ноге, и о рёбрах, и почке, и о том, что организм во время секса перенапрягается, вот и подпитываю его энергией, только энергией, клянусь. Остальное — твоя работа, герой.

— Ты мне очень нравишься, правда-правда. Подожди, не перебивай. Я так долго бегала от тебя, потому что видела — ты настроен серьёзно, а мне это сейчас не нужно. Пока не нужно. Так что можешь считать меня своей девушкой…но не больше. Не хмурься, я не собираюсь отказываться от тебя, мы будем встречаться, общаться, проводить вместе время, чтобы лучше узнать друг друга — но это всё, прости.

Дым слушал монолог Ольги, осторожно ведя машину в сторону окружной дороги Киева. Осторожно, потому что снега за сутки, особенно на подступах к городу, увеличилось вдвое.

— Слишком уж сложная (в профессиональном плане, конечно) у меня сейчас жизнь. Мне важно, чтобы массажный кабинет работал исправно и без перебоев, важно стать независимой, но в тоже время — оставаться незаметной. Я вскоре начну ездить по вызовам, раз у меня теперь есть охранник. И то, что Макс — "чёрный", как ни странно, успокаивает меня, потому что он умеет чуять зло, как я — видеть добро. Поэтому прошу — потерпи немного, не пытайся командовать или переделать меня. Я — такая, какая есть, и не буду другой, не могу — слишком велика ноша ответственности. Но обещаю считаться с твоим мнением, желаниями и всегда готова выслушать и помочь.

— А жить со мной…?

— Говорю же — потерпи. Мои свободные ночи — твои. Но только на моей территории. Я пока не готова становиться членом семьи Сокора. И не буду также знакомить тебя со своими родными, ещё рано. Прости.

— Жаль, — вздохнул Дым. — А у меня такие пла-аны!

— Ага, жениться, посадить в клетку и контролировать каждый мой вздох.

— Мечтать не запретишь, — попытался он пошутить.

— Мечтай, но предупреждаю — девушка тебе попалась независимая.

— Знаю, а ещё необычная, волшебная и очень красивая, прям сам себе завидую.

— И что?

— Оля, я очень счастлив, клянусь. И согласен на всё, что ты готова предложить. Нужно подождать? Не проблема. Главное — ты теперь моя. Ведь моя?

— Твоя, да. Но будь осторожен, — предупредила Ольга. — Шаг в сторону…

— Куда-а?

— В смысле, начнёшь усложнять мне жизнь — прогоню.

— Понял, — Дым нахмурился.

— Прости, — девушка погладила его руку, уверено лежащую на руле автомобиля. — Я не пугаю и не угрожаю, а прошу — будь терпелив. В свою очередь обещаю ничего от тебя не скрывать и отвечать на все вопросы, что у тебя возникнут.

— Спасибо, это очень много, я понимаю. Хотя, не скрою, мне действительно хотелось бы всего и сразу. И чтобы вместе до глубокой старости…

— Очень информационно, — фыркнула Ольга.

— Хорошо-хорошо, я подожду. Терпел же полгода, чтобы ты, наконец, разговелась… и лёд тронулся.

— Не речь, а сплошные цитаты! — захихикала девушка.

— Да, я такой — умный, начитанный, интересный мужчина. Кстати, вопрос. Раз ты моя девушка, значит, сыну я похвастаться могу?

— Можешь, — покивала головой красавица. — И Олежке, и другу Тарасу, и даже своим подчинённым Коле и Толе. Зачем эти тайны?

— Откуда я знаю, а вдруг нельзя? Ты бы хоть правила объяснила, что мне можно, а что под запретом. А то вдруг переступлю демаркационную линию и ты меня — раз! — и прогонишь.

Сокора остановился на красный свет у пешеходного перехода и повернулся к Ольге. А она, ухватив его за воротник куртки, притянула к себе и смачно поцеловала.

— Надо же, как я тебя запугала, — пробормотала девушка. — Ужас!

— Просто иногда рядом с тобой я ощущаю себя так, словно ступаю по тонкому льду, — объяснил мужчина. — Никогда не знаю, где провалюсь, буквально. А огорчать тебя не хочется.

— Дым, я ни в коей мере не хочу, чтобы, общаясь со мной, ты просчитывал каждое слово или шаг, потому что это уже будешь не ты. Так что договоримся на будущее — у нас свобода и демократия, поэтому ничего не бойся.

— А если я опять что-то не так сделаю или скажу…

— Объясню, где не прав. Два раза.

— Что два раза? — автомобиль Сокоры двинулся с места, пристраиваясь за большой фурой в крайнем ряду.

— Если схожая конфликтная ситуация повторится два раза, а ты снова наступишь на те же грабли…

— Что? Прогонишь?

— Нет, начну скандалить.

— Фух, — вздохнул Дым, — Оля, я тебя люблю.

— А-а?

— Люблю, — он взглянул на неё, — и не пугайся так. Я не жду ответных признаний, понимаю, что ещё рано.

— Да, — вздохнула девушка. — Всё — рано. И слишком быстро.

— Надеюсь, ты не долго будешь ко мне привыкать, — с надеждой в голосе сказал Сокора.

— Я тоже надеюсь, — улыбнулась Ольга. — А пока — на дорогу смотри, гонщик. Вон, уже Южный мост показался. А как красиво кругом — Днепр во льдах, заснеженные берега реки, золотые купола церквей…

— И машины, машины, машины, — мечтательно закончил Сокора. — Красота!

Он довёз её до дома и поднялся в квартиру, но напрашиваться ночевать не стал, так как видел — Ольга устала и хочет побыть одна. А отдых любимой Дима ценил больше своих эротических фантазий, поэтому, "героически попрощавшись", он уехал домой, где с порога огорошил сына известием.

— Я встречаюсь с Ольгой.

— Обалдеть, — выдохнул Олежка. — Давно?

— 22 часа 37 минут, — посмотрев на часы, объяснил Дима и расхохотался, увидев ошарашенное лицо сына.

— Не понял? Как?

— Никаких подробностей. Мы встречаемся и я очень счастлив. А сейчас пока, я устал и хочу спать.

— Обалдеть, — снова повторил Олег и крикнул в спину уходящему отцу. — А дядька Тарас в курсе?

— Я ему звонил недавно, так что — да, в курсе. И очень рад. Всё, сын, я в кровать, спокойной ночи.

11

Заканчивался очередной приём в массажном кабинете. Ольга, выпроводив последнего пациента, уселась за ноутбук привести в порядок свои записи, когда к ней проскользнула Цецилия Карловна и таинственно прошептала:

— К тебе пришли. Двое. Мужчины. Один из них явно болен, второй — группа поддержки.

— А почему шёпотом? — поинтересовалась девушка.

— Не знаю, они такое впечатление производят…

— Какое?

— Весомое.

— А поподробнее? — Ольгу заинтересовала реакция Сели.

— За время работы в администрации я много важных личностей повидала, хотя и сама не промах, — помощница лукаво огладила себя по худощавым бёдрам. — Эти клиенты — из таких же, то есть, состоятельные, имеющие власть и осознающие свою значительность. Одним словом — баре. Так что мой совет — будь с ними осторожна, мало ли что.

— Понятно, — кивнула девушка. — Тогда иду здороваться, а вы, Сели, на сегодня свободны. Я уже поняла, какие важные птицы залетели в наш кабинет и догадываюсь, что им потребуется особая приватность.

— Даже так? Хорошо, я убегаю и мешать не буду, но…

— …я потом вам всё расскажу, — пообещала Ольга.

Василий с унынием рассматривал аккуратную приёмную и тихо ругался про себя. "Ну зачем я послушался Филю? (Он мысленно всегда называл так лучшего друга). Чем мне поможет неизвестная "белая", когда светила европейской медицины лишь разводят руками из-за невозможности поставить правильный диагноз? Да и наши… собратья, чтоб их… тоже в недоумении…Так что ни к чему все эти хлопоты, а то я не знаю, что мне осталось совсем ничего. Долежал бы в постели положенное и — здравствуй, Смерть-матушка. Нет же, поддался на уговоры друга, а теперь приходится терпеть совершенно ненужный визит".

В это время в приёмную вернулась пожилая дама "с ресепшена" и доложила:

— Господа, Ольга Витольдовна сейчас выйдет, а я с вами прощаюсь, всего хорошего.

Охранник ("Кстати, откуда здесь "чёрный"? — удивился Василий) закрыл за дамой двери и молча уселся в стороне, а вскоре в комнату вошла изящная красавица, одетая в стильные джинсы и обычную белую футболку, чинно поздоровалась с Филиппом Тищенко и перевела взгляд на его друга.

— Василий Фомич, — поспешил представить его Филипп.

Девушка кивнула, внимательно рассматривая своего будущего пациента, а потом вдруг сняла с рук странные разноцветные браслеты и Василий в мгновение ослеп, ослеп от "белизны", больно ударившей его в лицо.

— Глаза закройте! — резко приказала "белая", — Макс, подай стул! Филипп, усадите товарища. Василий Фомич, глаза не открывать, а то будет только хуже.

— Что с Васей? — Тищенко, встав перед Ольгой, загородил спиной друга.

— Рваная аура…

— Я знаю. Пытался много раз её латать, но ничего не получается, словно что-то мешает, а что — не понятно.

— Именно из этого у Василия Фомича такая чувствительность к "свету", потому что организм разбалансирован и не в состоянии сопротивляться.

— Может это быть причиной болезни?

— Нет, это лишь последствия, но причину мы сейчас устанавливать не будем, не время, так как вашего друга необходимо срочно спасать.

— Мы потому и приехали, Оля. Правда, теперь возникает вопрос — как спасать? Разве вы сможете лечить или хотя бы просто прикоснуться к Васе, если он от сияния вашей ауры уже чуть сознание не потерял?

— Сейчас будем разбираться.

Ольга уселась за стол Сели и привычно взялась теребить свою косу, переплетая её вновь и вновь и не отводя взгляда от замершего напротив мужчины. А тот, бледный и тяжело дышащий, словно растёкся на стуле, обвис и съехал бы на пол окончательно, если б его не поддерживал товарищ.

— Макс, помоги Филиппу отвести пациента в кабинет и уложите его не стол, — наконец сказала Ольга.

— Может, Василию Фомичу воды? — тихо спросил охранник.

— Нет, сейчас она будет только мешать.

Ольга размышляла вслух, кружа вокруг стола, на котором лежал бедолага "чёрный", и периодически поглядывала на Тищенко, устроившегося в углу кабинета.

— Пока трогать Василия Фомича я не рискну, боюсь сделать хуже. Как же тогда исправлять его повреждения? А исправлять нужно и немедленно.

— Почему немедленно? — подал голос Макс, стоявший у двери.

— Вижу. Да и отсрочка ничего не решит, ведь проблема-то останется, — Ольга вдруг остановилась, словно налетела на стену, а потом хищно улыбнулась. — Хотя…можно попробовать один способ. Филипп, идите сюда, встаньте в изголовье стола и положите руки на виски Василия Фомича.

— Давайте уж без отчества, — подал голос больной, — зовите меня просто — Вася.

От неожиданности девушка расхохоталась, а потом смущённо закашлялась. "Извините".

— За что? Имя у меня такое, не современное, да. Но моё.

— Хорошо. Приступим. Филипп?

Тищенко, сбросив для удобства пиджак, выполнил требование Ольги и прикоснулся к вискам друга.

— А теперь закройте глаза и попытайтесь увидеть, — шепнула над его ухом девушка и положила свои ладони поверх его рук.

Сначала вокруг была обычная темнота. Просто темнота и всё. "Я пока ничего не вижу", — проворчал Филипп и в это время вдруг всё изменилось, словно взорвавшись в мозгу "чёрного" красками и звуками. "Что это?" — мысленно заорал он. — "Молчите и смотрите", — Ольга медленно плыла сознанием внутри чужого естества, плавно огибая его органы. "Это Вася?" — ахнул Тищенко. — "Да. А теперь внимание — здесь вокруг чёрные сгустки, плотные, словно обрывки… Ничто не напоминает?"

— По виду и ощущениям похоже на внешнюю ауру. Но как она оказалась внутри тела? — подал голос Филипп.

— Представьте, что вы бьёте молотком целлофановый пакет с…например, куском мяса внутри.

— Я - не мясо, — обиделся вдруг Василий, который чутко прислушивался ко всем их разговорам.

— Хорошо, пакет с рыбой.

— И не рыба…

От абсурдности этого диалога вдруг расхохотался Макс, который, подойдя к столу, с любопытством наблюдал, как работает Ольга.

— Это он неожиданности, — извинился он. — Всё, я умолкаю.

— Продолжим, — вздохнула Ольга. — Если по целлофану с каким-то содержимым много раз ударить молотком или любым тяжёлым предметом, пакет разорвётся на мелкие куски и его обрывки окажутся в различных частях этого содержимого.

— Я понял, Оля, — отозвался Тищенко. — Если то, что мы видим — внешняя аура Васи, то с какой же силой были нанесены удары, чтобы загнать её внутрь?

— Вот-вот, эти сгустки — словно инородное тело внутри организма. И хотя каждый наш орган имеет своё биополе и даже мельчайшая его частица несёт на себе такую чуткую оболочку, то внешняя аура — другая, она намного…скажем так, тяжелее, иначе бы уже давно растворилась, просто впитавшись в общий внутренний фон. А ведь нет, она, словно свинец, перекатывается внутри тела, хаотично задевая все органы, оттого они сбоят и периодически болеют.

— Вот почему никто не мог поставить Васе диагноз, — выдохнул потрясённый Тищенко, — потому что его просто не было.

— И что теперь делать? — тихо спросил "снизу" Василий.

— А вот сейчас увидим, — Ольга мысленно скользнула к одному из сгустков. — Вытолкнуть наружу это невозможно, остаётся уничтожить. Вы согласны, Филипп?

— Безусловно.

Чёрный комок тут же окутало белым светом и через мгновенье он исчез.

— Вуаля!

— Отлично, Оля. Но этой заразы здесь с добрая сотня.

— Значит, придётся попотеть.

Девушка добрых два часа чистила организм Василия от чёрного рванья и сгустков ауры, попутно обсуждая этот процесс с Филиппом. А когда муторная затяжная работа была, наконец, закончена и Ольга отошла присесть отдохнуть, Тищенко попробовал вновь напитать друга "чёрной" силой и…

— Получается! — восторженно выдохнул, — теперь всё получается!

— Только давайте этот процесс вы уже проведёте дома, — попросила девушка. — Мне дискомфортно, да и вообще здесь, в кабинете, такое делать не рекомендуется.

— Конечно-конечно, — согласился он. — Извините.

— А лучше вообще дать товарищу передохнуть несколько дней и внимательно за ним понаблюдать. И, конечно же, ещё раз привезти его ко мне, чтобы я подлечила его повреждённые органы. А уж потом…

— Вы совершенно правы, Ольга. — Филипп наклонился над другом. — Вася, ты как?

— Сесть помоги, — попросил тот. — …И я ещё не понял.

— Ну, вы тут уже сами разбирайтесь, — девушка встала со стула, — а я пока выйду надеть браслеты от греха подальше.

— Слушай, — прошептал Василий, когда они с другом остались наедине, — не знаю, как и почему, но я видел всё, что делала Ольга. И зрелище это было…

— Очень необычным и познавательным, — согласился Филипп. — Жаль, что никто из нас так не может.

— А как же я…почему тогда видел?

— Думаю, это влияние "белой". Хотя мы дома потом поэкспериментируем, мало ли… А сейчас скажи — как ты себя чувствуешь?

Василий прислушался к себе и облегчённо улыбнулся:

— Странно. Легко. Свободно. Хорошо. Подойдёт любое определение. Так отлично я себя не чувствовал никогда, даже до болезни. Ольга — настоящая волшебница.

— А когда она ещё подлатает все твои болячки… — закатил глаза Тищенко.

— Женюсь, — торжественно пообещал Василий.

И они дружно расхохотались, похлопывая друг друга по плечам.

А в приёмной их уже ждал свежезаваренный чай и поднос с бутербродами.

— Господа, вам, как и мне, необходимо подкрепиться, — объяснила Ольга. — Сил потрачено много и организму нужно восстановить силы. Кстати, Василий, дома в эти дни соблюдать щадящую диету, то есть под запретом жареное, жирное и острое. Кушать понемногу, но часто.

— Я прослежу, — пообещал Тищенко, а когда с бутербродами было покончено, вытащил из кармана пухлый конверт и вручил его Ольге. — Это первый взнос.

— Какой взнос? — удивилась девушка.

— За спасение Васи.

— А-а.

— Может, есть ещё какие-то пожелания? Или просьбы?

— Пока нет, — красавица неожиданно зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Извините, уже за полночь, так что давайте прощаться. Я жду ваших ежедневных звонков о самочувствии Василия.

— Непременно, — мужчины встали и вдруг слаженно, словно сговорившись, поклонились девушке.

— Я перед вами в неоплатном долгу, — пробормотал Василий, — вы спасли мне жизнь, спасибо.

— Ольга не только тебя спасла, — улыбнулся Филипп, — и меня, и вон Максу здоровье вернула, а скольким ещё помогла — счёт, думаю, идёт на сотни человеческих жизней.

— Да ладно, — смутилась девушка.

— Не ладно.

— А что?

— Мы с вами, Оля, собираемся плотно дружить, согласны?

— Конечно, почему же не дружить? А пока отправляемся по домам, а то я сейчас вот свалюсь и усну прямо на полу, — пригрозила красавица.

— Всё, уходим, ещё раз огромное спасибо.

Макс довёл девушку до её квартиры, незаметно поддерживая под локоть.

— Вымоталась вконец, — ворчал.

— А куда было деваться? — вяло огрызалась Ольга. — Ничего, сейчас ванну горячую приму, хорошенько высплюсь и буду, как новенькая.

— Я Дыма вызову, чтобы проследил.

— Вызывай, — согласилась она. — Только пусть не звонит в двери, а открывает своим ключом, вдруг я уже спать буду.

Дым нашёл её в ванной в уже остывшей воде, где девушка дремала, подложив под голову удобную латексную подушку.

— Так же и утопиться недолго, — проворчал Сокора, помогая Ольге добраться до постели.

— Я пока ещё соображаю, — сонно ответила она, — что ты ругаешься?

— Переживаю. Ты так изматываешься, себя не жалея, словно обязана.

— Ага, — Ольга зевнула. — Слушай, раз уж ты меня разбудил, может покормишь? В холодильнике есть отбивные и сыр, а ещё мне можно грамм сто кагору.

— Сейчас всё принесу, а ты лежи, не вставай.

Сокора и сам перекусил рядом с девушкой, слушая историю о её необычных вечерних посетителях, и лишь брови его поднимались всё выше и выше от удивления.

— Я знаю этих людей, — выдохнул он. — Очень…э-э…опасные.

— В смысле…?

— Ну как тебе объяснить, вот есть люди — состоятельные, занимающие высокие должности — но ты с ними можешь запросто общаться, потому что они идут на контакт. А есть — как эти господа. Пока добьёшься возможности вести переговоры (я однажды защищал их оппонента), сто потов сойдёт, а уж само общение — сплошная мука. Нужно следить за каждым словом, просчитывать все жесты и взгляды, а ещё сохранять хладнокровие, а то внутреннее ощущение такое, словно ты на прицеле.

— Как-то я этого не заметила, — улыбнулась Ольга.

— Зато теперь мне понятно, — продолжил задумчиво Дима, — они крутые "чёрные" и с тобой считаются, потому вы в одной весовой категории. Ты им ровня, Ольга, да? Или выше.

— По влиянию — нет, у Тищенко безусловно власть и деньги. Зато я сильнее. И всем нужна.

— Ну да, ты ведь Целительница, а "чёрные" тоже болеют. Одного не понимаю, как этот Тищенко оказался после аварии в обычной городской больнице?

— Так ведь его "скорая" привезла, он же был не в себе. Потом уже и я подключилась, помогла. А к следующему моему дежурству Филипп выписался.

— Всё равно странно. Почему он был один и где была его охрана?

— Не важно, меня это не интересует.

Дима унёс поднос с посудой на кухню, а когда вернулся, удовлетворённо заявил:

— По крайней мере, теперь я буду за тебя полностью спокоен, потому что, зная репутацию этих мужиков, уверен — тебя никто на районе даже побеспокоить не посмеет, уж они об этом позаботятся.

— Думаешь?

— Уверен. Тищенко — мужик грозный, но справедливый. А после того, что ты сделала для него и его товарища…

— Ага, он мне обязан, даже предложил дружить.

— Да? Это очень хорошо. Но, всё равно, будь осторожной и держи дистанцию.

Дым остался ночевать и "лечить" Ольгу самым древним и приятным способом, потому что она заявила, ей необходимо подзарядиться.

— Хоть какая-то от меня польза, — пошутил он потом, засыпая рядом.

— Ещё какая, — уверила она, — и как я раньше жила без тебя?

— А как?

— Плохо. Скучно. Тоскливо. Одиноко. Спи.

12

Выходные, отменив все дела и взяв дополнительный отгул, Ольга провела на родной Житомирщине, планомерно проведав всех друзей и родственников, а также побывав у бабушек в Стусове, хотя большую часть своего времени она посвятила работе "Салоне", где к её приезду уже были предупреждены особо сложные пациенты, которые с утра терпеливо ожидали начало приёма, а Максим и Роман — её верная команда — подготовили всё необходимое для работы, согласно требованиям строгой хозяйки. Парни, радостно встретив её, потискали Ольгу от души, но она заявила: "Время!" — и понеслось.

— Я сегодня буду твоим ассистентом, — заявил Рома, — так как подобралась компания довольно крупных пациентов. Буду оказывать чисто физическую помощь и производить начальную разминку мышц. Потом наступит твоя очередь, ты немного поколдуешь, — он демонстративно взмахнул руками, пискляво декламируя "ахалай-махалай" — и всё, клиент готов и выходит отсюда здоровым и счастливым.

Ольга расхохоталась.

— Годится! Максим, вызывай первого.

Они трудились до позднего вечера. И помощь Романа действительно оказалась кстати. Он легко ворочал здоровых мужиков и пышных тёток (вот уж правда пациенты подобрались), разогревал им мышцы, подготавливая к главному действию — работе Ольги, как костоправа — и, одновременно, наблюдал и учился у девушки новым приёмам. Когда за последним благодарным пациентом закрылась дверь, Рома с облегчением свалился в мягкое кресло приёмной и выдохнул:

— Всё.

— На сегодня всё, — напомнил Максим, выключая компьютер. — Завтра ещё такой же день предстоит.

— Оля, — обратился Роман к девушке. — Знаю, что ты устала, но прошу — давай встретимся здесь пораньше, у меня есть вопросы…

— И у меня, — вклинился Максим.

— Хорошо. Когда?

— В семь утра будет не слишком…?

— Нормально, я приеду. А вечером предлагаю поужинать где-нибудь в тихом месте и спокойно пообщаться.

— Ура! — заорали парни. — Наконец-то!

— Что?

— Ты снова стала прежней, — объяснили они. — Мы по тебе соскучились.

— А уж как я по себе прежней соскучилась. Ладно, мальчики, мне пора, вон и Василий Васильевич уже подъехал, так что до завтра, — быстро одевшись и уже взявшись за дверную ручку, она оглянулась и грозно покивала пальчиком. — Здесь всё убрать, ясно?

Они молча козырнули, улыбаясь до ушей, и долго махали через окно, пока она не уехала, а потом, дружно вздохнув, принялись за уборку.

— Нужно позвонить Софии Карповне, чтобы не приходила утром убираться, — сказал Роман, — раз мы уже всё сделаем.

— Ага, а то она, как увидит Ольгу, обрадуется и начнёт болтать…

— А поговорить Карповна ох, как любит, — согласился товарищ, — в итоге — мы потеряем драгоценное время.

— Точно, тогда, давай, ты звони, а я пока мусор вынесу. И разбегаемся по домам, нужно хорошенько отдохнуть.

Ольга ужинала с родителями попутно рассказывая всё, что случилось с ней за последние месяцы.

— Я понимаю, что вы хотели бы видеть меня чаще, — оправдывалась девушка, — но моя жизнь сейчас как-то так складывается, что…

— Не нужно ничего объяснять, — перебила её Зоя. — Мы с Васей и так рады, что ты, наконец, очнулась и начала просто жить и работать, завела друзей-приятелей и впустила на свою личную территорию нового мужчину.

— Ты — взрослая женщина, дочь, — добавил отчим, — и это нормально, что с возрастом удаляешься от нас, главное — звони хоть иногда, и знай, что мы с мамой тебя любим и готовы всегда поддержать.

— Спасибо, — всхлипнула девушка и полезла обниматься, шепча, что тоже очень-очень любит родителей.

— Поэтому, надеюсь, вы не обидитесь, что я решила всё за вас, — закончила Ольга и торжественно выложила на стол большой конверт, где лежали авиабилеты и путёвки на 8 дней в Египет. — Самолёт через два дня, так что завтра мы с мамой идём по магазинам покупать ей новый купальник, кремы для и после загара, удобные босоножки и новый фотоаппарат.

— Что? — наигранно возмутилась Зоя. — Какой купальник, ты что? Февраль на дворе!

— А на побережье Красного моря + 25 и там сейчас цветут розы и различные другие цветы и кустарники, а ещё кругом пальмы и чистейший песок на пляжах. В отеле — "всё включено", то есть, будет пятиразовое питание, в том числе — бесплатный алкоголь, а ещё на территории — большой бассейн (если вдруг на пляже не понравится) и различные развлечения. Персонал знает русский язык, да и отдыхающие, в основном, из стран СНГ, так что скучно не будет.

— А иностранные паспорта у нас имеются, — удовлетворённо пророкотал Васильевич, — завтра же напишу заявление на отгулы, их у меня в больнице собралось на добрый месяц. Спасибо, дочка, за прекрасный подарок.

— Так, мне нужно успокоиться, — встала из-за стола мать, — Вася, загрузи тарелки-чашки в посудомоечную машину — как хорошо, что она у нас есть! — и не мешай мне. Я иду составлять список того, что нам нужно в дорогу.

— Но без фанатизма, дорогая, — посоветовал муж, — у нас ведь будет лишь неделя…

— А дорогие побрякушки и наряды в такие поездки сейчас не берут, — добавила дочь. — Лишь удобные брючки-шорты и пару маек.

— Да-да, — рассеянно кивнула Зоя и выпорхнула из комнаты.

— Гадать пошла, — крякнул отчим. — Хоть бы ей Таро удачную поездку предсказали.

— Всё будет хорошо, — уверенно сказала Ольга, — я знаю. — Но увидев ироничный взгляд отчима, хихикнула, — очень надеюсь, ага.

Когда посуда была убрана, девушка выложила на стол ещё один конверт — уже с деньгами для больницы.

— Здесь 20 тысяч гривень, папа. Может кому-то нужна срочная помощь? Я хочу внести анонимное пожертвование.

— Завтра узнаю, — пообещал Васильевич. — Кстати, я пересылал тебе отчёт об уже истраченных деньгах.

— Да, я читала. И не нужно было, я ведь тебе доверяю…

— Понимаю, но ведь ты должна знать? Да и похвастаться я хотел, какое хорошее дело мы вершим, — улыбнулся отчим. — А что у вас с Валерой, получается втихаря колдовать?

— О да, заведующий такую деятельность развёл, — засмеялась Ольга. — В нём живёт настоящий авантюрист и великий разведчик.

— Да, он такой.

— Я для киевских "вояжей" завела отдельный счёт в банке, куда мы складываем гонорары и откуда же перечисляем потом необходимые суммы на операции и лекарства нуждающимся.

— Тоже анонимно?

— Конечно. А сейчас ещё заработал мой массажный кабинет и в банк начали поступать приличные суммы, ведь киевские расценки на порядок выше, чем здесь.

— Конечно, это ведь столица.

— Думаю, когда вернёшься из отпуска, нам стоит посидеть-подумать вместе с Валерием Петровичем, что делать дальше. Конечно, от анонимной помощи больнице я не отказываюсь, но, возможно, мне стоит расширить круг клиентов, то есть, начинать иногда ездить на вызовы?

— Ох, опасно это, можешь засветиться, — с сомнением протянул отчим.

— Зато заработаю прилично и тогда мы сможем помочь большему количеству людей, у которых нет денег на лечение.

— Хорошо, после возвращения из Египта я приеду в Киев и мы всё подробно обсудим.

— Ещё ты поможешь мне уговорить Петровича на регулярные премии, а то он отбрыкивается от денег незнамо как. А ведь пашет, как вол, всё разведывает, прикрывает меня, опекает, хочется ведь его отблагодарить, понимаешь?

— Я подумаю над этим, обещаю.

— Хорошо.

— Ты останешься ночевать у нас или поедешь к себе на квартиру?

— Поеду, мне так будет комфортнее. В общем, я пошла, а ты предупреди маму, что после обеда мы с ней идём на шопинг. Может, и ты с нами?

— Боже упаси! — замахал руками Васильевич. — Это без меня.

Следующий день Ольга также провела в "Салоне", "перекрыв все нормы ударного труда", как шутил Роман, провожая её к выходу. Они закончили в четвёртом часу и, договорившись встретиться с ребятами вечером в ресторане, девушка уехала на встречу с матерью. Их шоппинг был недолгим, но весёлым. Зоя прикупила себе купальников, парэо и большую шляпу, а для мужа несколько теннисок, бейсболку и шорты.

— Очки от солнца есть, летней одежды у меня хватает, осталось всё упаковать и можно ехать.

— А это от меня, — и Ольга вручила матери пакет с косметикой и коробку с фотоаппаратом. — Дома проверю вашу дорожную аптечку и…да, чуть не забыла, если будете выходить в город, не надевай шорты и топ. Там, куда вы едете, довольно строгие нравы, так что за пределами отеля только брюки и рубашка. И с собой обязательно носите документы.

— Поняла, — кивнула Зоя. — Я попрошу Васю подробно изучить все требования к туристам, он у меня обязательный и дотошный, так что всё будет нормально.

— Знаю, — улыбнулась Ольга. — Я тебя сейчас подброшу домой, а потом еду ужинать с Ромой и Максимом в "Радугу".

— Хороший ресторан, мы с Васей там отмечали его день рождения. Приятного вечера.

— Завтра заеду за вами в десять утра, будьте готовы, — предупредила Ольга. — К обеду мы будем в Киеве и сразу в аэропорт. Ваш рейс в 17.30.

— Поняла. А почему выезжаем в 10, может пораньше?

— Я с утра хочу на кладбище побывать. Если скорее управлюсь, позвоню.

Вечер в ресторане прошёл тихо, чему Ольга была только рада.

— Сегодня же понедельник, — объяснил Роман. — А тут порядки сохранились ещё с совка, раз понедельник, значит у музыкантов выходной.

— Отлично, — заявила девушка. — Мы сможем спокойно поговорить, не перекрикивая музыку. Только вначале поедим, а то я голодная.

— Да и мы ещё не ели, — заметил Максим. — После твоего ухода я до вечера сидел за отчётностью, а Рома принял ещё нескольких пациентов.

— Ты так и не нашёл напарника, — упрекнула товарища Ольга. — Ведь тяжело одному тащить такой груз.

— Ты ведь могла, — возразил Роман, — и я смогу. За последних два года столько пришлось узнать и понять, принимая пациентов в "Салоне" и объезжая богатую клиентуру по вызовам. Хотя работать в больнице мне нравится больше, почему-то там обстановка сердечнее и добрее.

— Ребята, — Ольга, отодвинувшись от стола, откинулась на спинку кресла, — вы ещё не передумали на счёт самостоятельности? Я готова и дальше приезжать сюда работать и принимать особо сложных больных, но правильнее было бы, чтобы этот "Салон" принадлежал вам. Сходим к нотариусу, всё оформим чин по чину.

— Нет, Оля, — серьёзно ответил Максим. — Мы с Ромой уже обсуждали это не раз… И оба не согласны, "Салон" — твой. Именно ты дала ему новую жизнь и создала репутацию, и эта репутация прекрасно работает по сей день, потому что люди говорят: "Если будет совсем плохо, приедет наша красавица и обязательно поможет".

— Ты нужна нашему городу, пусть и бываешь в последнее время не часто… — вклинился Роман.

— Но регулярно, — добавил Максим. — И нас такая ситуация вполне устраивает. Рома совершенствуется, как массажист и костоправ, а я веду финансы и отчётность. Нас никто не трогает, с администрацией мы дружим, исправно платим налоги, так что с нами все считаются и даже не помышляют как-то навредить.

— А всё дело в том, — грустно улыбнулся Роман, — что у любого человека, неважно, какое положение он занимает, однажды начинает болеть спина. И этот человек знает место, где ему обязательно помогут — "Ольгин салон".

— "Ольгин"? — подняла бровь девушка.

— Ага, и уже давно. Мы с Максом даже думали вывеску сменить, но решили, что народ и так знает.

Дома девушка перебрала кое-какие вещи и упаковала в дорогу сумку, а когда уже лежала в кровати, к ней неожиданно позвонила Галина, местная глава "чёрных".

— Знаю, что ты в городе, — сказала она, поздоровавшись. — Сразу увидела "белое" зарево и заинтересовалась.

— Да? А как увидела? — не поняла Ольга.

— Вот такой у меня дар — видеть силу. А тут уже второй день центральная часть города светится, словно иллюминацию включили.

— О! Я совсем забыла, — и девушка, соскочив с кровати, надела браслеты, блокирующие силу. — А сейчас как? Посмотри.

— Всё пропало, — через минуту ответила Галина. — Ты что-то сделала?

— Защитный амулет, — Ольга решила не вдаваться в подробности и не раскрывать свои тайны. — Мне знакомый "чёрный" в Киеве заколдовал, чтобы я не бросалась в глаза видящим.

— Ты в столице дружишь с нашими? Интере-есно.

— Ага. И как сказал сегодня один мой товарищ — спины болят у всех, неважно, кто он и какое место занимает. Именно так и появляются в моей жизни разные люди, а я с ними стараюсь ладить, даже с "чёрными".

— Мудро, хвалю. Ты к нам надолго, Оля? Потому что, хоть сияния сейчас и нет, но присутствие твоё ощущается. Раньше я этого не замечала, зато сейчас… видимо ты вошла в полную силу и теперь "белый" перевес, когда ты в городе, особенно заметен.

— Завтра утром я уезжаю домой, так что потерпи дискомфорт ещё немного.

— А куда деваться? — хохотнула Галина. — Потерплю. Ты молодец, что продолжаешь приезжать в свой "Салон" и принимаешь пациентов. Люди это очень ценят, поверь. А когда тебя нет, даже мои приходят править спину к твоему Роме, он ведь отличный массажист.

— Знаю, способный, но главное — обучаемый. Умеет наступить на горло своей гордости и амбициям и всегда готов учиться. Спасибо за похвалу.

— Тебе спасибо, Оля. Ну ладно, не буду больше мешать, отдыхай, спокойной ночи.

Городское кладбище за последний год разрослось. Ольга хмуро рассматривала новые надгробья, полностью покрывшие склоны кладбищенского холма, и вздыхала. "Люди умирают. Так много могил. То ли жизнь стала короче, то ли время быстрее — не пойму". Она подошла к могиле Виктора — большой гранитной стеле — перекрестилась, поздоровалась, а потом принялась за работу. Очищала памятник от снега, вытерла и отполировала его до блеска, выбросила в мусор засохший букет гвоздик (видимо, сын посещал или друзья), вместо него водрузила у подножья корзину с розами, а затем присела рядом на лавку и заговорила.

— Я всё ещё скучаю по тебе, но мне уже легче. А недавно у меня появился новый мужчина и, возможно, он останется в моей жизни надолго. Так что я отпускаю тебя, Виктор… Прости меня за всё. И хотя я понимаю, что не виновата в твоей смерти и, наверное, никто не виноват, даже сумасшедший старый Звенигора — всё равно это было несправедливо. Ты должен был жить…Мне понадобилось три года, чтобы смириться с этим. Смириться и простить себя саму. Счастливой тебе новой жизни, дорогой. Я всегда буду навещать тебя. И всегда буду помнить.

Ольга позвонила Дыму в восемь вечера.

— Привет, я уже дома. Родителей отправила, всё нормально, вот, готовлю ужин. Приедешь?

— Уже в пути, — бросил он торопливо и отключился. А через полчаса, вломившись в квартиру, Сокора закружил девушку в объятиях и зацеловал-залюбил до беспамятства. "Какой ужин? Я так соскучился!" Они за несколько часов измочалили постель, да ещё так, что пришлось её заново перестилать, а потом, улёгшись на Дыма, Ольга молча начала рассматривать его лицо, словно увидела впервые. Крупный небритый подбородок, умные серые глаза и красивые дуги бровей над ними, а ещё породистый нос — внешность мужчины впечатляла. "Ой, как мне нравится!" — мысленно хихикнула Ольга. А Дима смирно лежал, обхватив любимую за талию, и тихо радовался, что вот она здесь, рядом, и открыта, как никогда, словно они перешли на новую ступень общения, когда уже начинаешь понимать, что ЭТО — уже не просто постель, а гораздо, гораздо больше.

И тут у Ольги в животе громко заурчало.

— Ну вот, — рассмеялся Дым. — Такой момент испортила.

— Есть хочу, — смущённо объяснила красавица.

— Я тоже.

— Тогда пошли на кухню.

Сокора сидел на диванчике, старательно орудуя вилкой, но при этом не отводил взгляда от Ольги, потому что было на что смотреть. Красавица надела к столу роскошный атласный халат, который скрывал её тело, словно броня, и на фоне пышной восточной вышивки тонкие кисти девичьих рук казались особенно изящными, а глубокий вырез, в котором мелькала высокая грудь, вызывал горячее любопытство и манил потрогать и покрыть частыми поцелуями.

"Моя", — удовлетворённо подумал Сокора, а затем вслух спросил:

— Интересный халат, такой сейчас и не купишь. Откуда раритет?

— Это не раритет, это винтаж, стиль двадцатых годов прошлого века. Подарок бабушки.

— А кто у нас бабушка?

— О, это великая женщина, почти королева — королева моды Вильнюса. Она была главной закройщицей города много десятилетий…

— Закройщицей?

— Сейчас бы её назвали кутюрье высокой моды Литвы. У мадам Тильды шили наряды все известные модницы города и этот халат — из бесконечных запасников бабушки. Она подарила мне целый гардероб невероятных нарядов, правда носить мне их некуда и некогда.

— Ошибаешься, — запротестовал Сокора. — Мы можем ходить на различные приёмы (мне ведь постоянно высылают приглашения), посещать премьеры в театрах или опере, бывать на Неделе высокой моды, да мало ли…

— То есть, я должна стать публичной особой? Вот уж и правда не моё, — улыбнулась девушка и тряхнула головой, отчего отросшая чёлка закрыла пол её лица. — Тем более, что светиться мне не желательно.

— Жаль, мне бы хотелось похвастаться тобой. Но, возможно, однажды…?

— Конечно, я с удовольствием. Слушай! — вдруг воскликнула Ольга. — А Дворянское собрание в Киеве есть?

— Есть, я точно знаю, потому что несколько моих знакомых периодически посещают его, там даже бал давали в прошлом году. А что?

— Вот на бал в Дворянском собрании я сходить бы хотела. Просто посмотреть, да и самой покрасоваться. Что ты удивляешься? У меня папа — барон, и страшно гордится своей родословной.

— Ты баронесса? — опешил Дима.

— Нет, к сожалению. Этот титул передаётся лишь по мужской линии. Вот если бы мой муж был бароном — тогда да, была бы баронессой, а так я всего лишь дочь барона Варгаса и это почему-то меня ужасно умиляет и смешит…только папе не говори, может обидеться.

— Обалдеть, я сплю с баронской дочерью!

— Вот-вот, и кидаешься на меня, как варвар.

— А как нужно? — заинтересовался Сокора, сдерживая смех.

— Медленно и элегантно, расшаркиваясь в реверансах, словно менуэт танцуешь, — фыркнула Ольга и высокомерно задрала бровь.

— Счас! — Дым вытер подбородок, встал, поклонился и…прыгнул. Схватив в охапку чаровницу, он уволок её в комнату, закинув на плечо, а там, швырнув на постель, прорычал:

— Молись! Сейчас варвар покажет тебе всю силу своей страсти.

— О да, — взвыла девушка, протянув к нему руки. — Я хочу страсти, иди ко мне, мой варвар.

Засыпая рядом с Ольгой, Дым неожиданно расхохотался.

— Что? — сонно спросила она.

— А баронская дочь, оказывается, не прочь пошалить. Такая озорница!

— Да, такая, цени.

— Олька, я от тебя просто без ума, — Сокора обнял любимую и уснул счастливо улыбаясь.

13

А в четвёртом часу ночи Ольгу разбудил настойчивый звонок телефона.

— Алло.

— Оля, это отец Иона, у нас беда.

Девушка, резво вскочив, включила телефон на громкую связь и начала одеваться.

— Рассказывайте.

— Отец Михаил ещё на Крещение стал плохо себя чувствовать, его мучили приступы слабости и одышки. Врачи смотрели, но ничего путного сказать не могли, потому что анализы Михаила были вполне удовлетворительными. А в последние дни ему стало совсем плохо…

— Почему раньше не позвонили?

— Звонил. В твой кабинет. Сказали, что ты уехала к родителям, но скоро будешь обратно. Михаилу как раз стало лучше и я решил дождаться твоего приезда в Киев. А сегодня ночью друг потерял сознание и до сих пор никак не очнётся. Поможешь?

— Конечно.

— Я позволил себе наглость, догадываясь, что ты не откажешь, выслать к твоему дому машину. У подъезда уже стоит чёрный мерседес, водителя зовут Лёша.

— Сейчас же выхожу, позвоню с дороги кое-что уточнить.

— Огромное спасибо.

— Оля? — хрипло спросил за спиной у девушки Сокора. — Я не понял, кто этот Михаил? И чей он отец?

— Отец — это сан, Михаил — священник, — оглянувшись, девушка с удивлением увидела, что Дым тоже оделся и готов к выходу. — Зачем ты…?

— Поеду за вами, — объяснил он. — Не беспокойся, мешать не буду. Подожду, где разрешат, а когда ты закончишь, привезу домой.

— Хорошо, спасибо, — кивнула Ольга и взглянула на себя в зеркало. "Это — мужской монастырь, значит, всё должно выглядеть строго и подобающе". Вздохнув, натянула на футболку чёрный свитер под горло, к нему подобрала юбку, закрывавшую ноги до щиколоток, а голову замотала тёмной шалью, стараясь максимально спрятать под неё волосы. Но что делать с лицом? Её белая кожа, с нежным румянцем на щеках, светилась здоровьем, синие глаза сверкали, но особенно провокационно выглядел рот, как всегда яркий и вызывающий.

— Вот для чего нужна косметика, — проворчала Ольга и начала быстро закрашивать свою красоту. Затушевала тоником кожу, светлой помадой покрыла губы, а затем аккуратно припудрила всё лицо, не забыв про брови и ресницы. — Ну как? — спросила у Сокоры.

— Другой человек, — ахнул он, — незаметная такая пай-девочка.

— Что и требовалось. Одеваемся и на выход.

Послушник Алексей злился. Что за фифа уселась на заднее сиденье его автомобиля? Не его, правда, монастыря, но всё равно… Девчонка уверенно и спокойно представилась, уточнила маршрут и рассказала о нём своему мужику и теперь тот едет позади, типа их охраняет. И зачем это всё нужно? Кто такая эта девица?

— Целительница, — услышал за спиной тихий ответ. — Еду спасать отца Михаила.

— Я ничего не говорил, — встрепенулся Алексей.

— Думаешь громко, — ответила девушка ехидно. — И не нужно оборачиваться, на дорогу смотри.

А потом она включила телефон.

— Отец Иона, ну что там?

— Без изменений.

— Как вы представляете себе моё появление в мужской обители?

— Я уже распорядился перенести Михаила в привратницкую, благо есть крытый переход, так что предупреди Лёшу, чтобы подъезжал к боковой калитке. Вы где сейчас?

— Переехали Днепр и уже на набережной.

— Значит, будете через десять минут. Я вас встречу.

— Хорошо. Алексей, — обратилась Ольга к водителю. — Отец Иона сказал, чтобы вы парковались у боковой калитки.

— Понял.

В темноте ночного переулка, куда завернул автомобиль, ярко светилось пятно открытой двери. На Ольгу, выскочившую из машины, отец Иона, здороваясь, накинул большой плащ с капюшоном, а потом, взяв за руку, провёл её узкими коридорами до двери привратницкой. В комнате, куда перенесли отца Михаила, было жарко натоплено, рядом с больным толпилось несколько монахов, истово молясь о выздоровлении товарища, а в углу, у двери, сидел ещё один монах — пожилой, нахмуренный, в пышной дорогой рясе. "По-видимому, кто-то из начальства", — решила Ольга. (При всей своей вере и уважению к священникам, она никогда не интересовалась церковной иерархией).

Взглянув внимательно на Михаила, девушка рассерженно зашипела — грудь больного окружала "чернота", сдавливая его тело, словно удав.

— Отец Иона, нужно, чтобы все отсюда вышли, — тихо сказала Ольга.

— Так уж и все? — грозно спросил от двери, сидевший там "начальник".

— Это наш игумен, Афанасий, — сказал Иона.

— Вы и отец Афанасий остаётесь, остальные — на выход. И быстро! Пожалуйста, — обратилась девушка к игумену. — Всё очень серьёзно.

Повинуясь рыку "начальства", комната опустела.

— Я прошу прощения, если буду вести себя неканонически, — сказала Ольга (игумен на это лишь фыркнул), — потом меня отругаете за неподобающее поведение, а сейчас просто молитесь. Будут вопросы — объясню по ходу дела.

Она сбросила плащ и растёрла, холодные с мороза, руки, попутно снимая с них браслеты. "Эх, нужно было дома их оставить", — подумала с сожалением. — Теперь пропадёт блокировка". Затем обошла кровать, тихо прошептала молитву, прося о помощи больному, и осторожно прикоснулась пальцами к вискам отца Михаила.

— Он не в коме, — девушка говорила, закрыв глаза. — Он здесь, почти на поверхности, просто сил сказать об этом совершенно не осталось.

Она открыла глаза и встретилась с изумлённым взглядом игумена.

— Что?

— Ты светишься, — прошептал монах. — Как такое может быть?

— Вы видящий?

Тот кивнул головой.

— Значит, видите и эту "черноту", — утверждающе сказала девушка. — Почему же ничего не сделали?

— Не могу, не дано.

— Мы молились, Оля, — вступил в разговор отец Иона. — Вся братия молилась о выздоровлении Михаила. Но лишь сегодня игумен Афанасий в сердцах проговорился о "черноте". Поэтому я и вызвал тебя. Раньше ведь думал, что Мишина болезнь — какая-то разновидность гриппа. Мало ли чем можно заразиться от прихожан, особенно в праздники, когда в храме за день бывает столько народу…

— А по телефону почему не сказали?

— Не мог.

— Лишние уши, понятно. — Она отступила от кровати. — Значит, так. Всё, что мне пока нужно — это большой таз освящённой воды. Быстро.

И тут вдруг резко встал игумен.

— Сейчас всё будет.

Он вышел в коридор, рявкнул, отдавая приказ, стоящим под дверью монахам, а через минуту, получив желаемое, дал команду всем разойтись по кельям молиться о выздоровлении брата Михаила.

— Очень правильно, — выдохнула Ольга.

— Надо же… — удивлённо сказал отец Иона. — Наш игумен, вообще-то, человек очень недоверчивый, а сразу так к тебе проникся.

— Ты просто её не видишь, — проворчал от двери Афанасий. — "Белая" такой силы не может не внушать доверия.

— Почему? — полюбопытствовала Ольга.

— Потому что эта благодать просто так не даётся. Чем больше людей "белый" исцеляет, чем больше борется, не жалея своих сил, за каждую душу, тем сильнее становится сам. А судя по сиянию Ольги, этих душ уже набралось немало.

— Она каждый день исцеляет, — похвалился Иона. — И, как правило, тайком. Хотя, думаю, твои больные, Оля, догадываются, куда деваются их болячки.

— Мы потом поговорим, ладно? — отмахнулась девушка. — А сейчас внимательно слушайте. Я открою окно, надо ведь куда-то выгонять эту заразу, — и девушка кивнула на "черноту". — Будет холодно, но придётся потерпеть. Вы, двое, отходите к двери и истово молитесь, молитесь вслух, ибо молитва сейчас будет вашей единственной зашитой.

— Молитва, изначально, защита любого человека, — заметил Афанасий.

— Старайтесь не прерываться ни на секунду.

— Поняли. А ты?

— А я буду сражаться здесь, — и девушка, вновь положив руки на виски отца Михаила, кивнула. — Начали.

"Отче наш, сущий на небесах…", — под негромкий речитатив мужских голосов Ольга занырнула вглубь Михаила и принялась тщательно обследовать его изнутри. ""Черноты" здесь нет, — определила. — По-видимому, его силы хватило, чтобы не впустить заразу внутрь, но на этом всё. Как же святой отец так вляпался? Ведь, наверняка, понимал, что с ним… Хотя? Жить в монастыре — это, как пребывать в стерильной палате, когда всегда уверен в своём здоровье и здоровье окружающих. Вот и расслабился Михаил, поверив в собственную неуязвимость, оттого и не понял, почему заболел. Но откуда взялась эта зараза? Не из монастыря, исключено. Значит, святой отец выходил в город, где и столкнулся с "чёрными". Чем же он их так достал? А игумен? Разве не видел, что его монах вляпался в "черноту"? Вопросы-вопросы… Ладно, об этом потом, а что делать сейчас? Я ведь не умею изгонять зло, как бабушки. Зато у меня есть сила. А если ею поделиться с Михаилом…?"

И Ольга начала наполнять монаха "белизной". На глазах видевшего игумена, истово шептавшего молитву, начало твориться великое таинство — Михаил постепенно засветился, словно лампа в тысячу ватт, и этот свет всё прибывал и прибывал, затмевая собой свет люстры и многочисленных свечей в комнате. А Ольга, наоборот, заметно бледнела, будто остывая на морозе у открытого окна, несколько раз даже качнулась, но руки от висков больного не отняла.

"Остановись, ты убьёшь его, — вдруг тихо проговорил рядом женский голос. — Зло и так уже ослабело, забери его и выбрось в воду". Девушка, подчинившись приказу неведомого голоса, протянула руки к груди Михаила и с силой дёрнула на себя "черноту", сматывая её в большой комок, а затем опустила в таз с освящённой водой. "А теперь забери свою силу обратно, пока она не навредила больному. Втягивай быстро, словно вдыхаешь на полную грудь. И не бойся, если что — я помогу".

И Ольга "вдохнула", да так, что на несколько секунд оглохла от какофонии в собственном теле. "Умница!" Порыв холодного ветра пронёсся по комнате, заставив танцевать огоньки свечей, но при этом ни одна из них не погасла, а игумен Афанасий отчётливо осознал — всё, таинство окончено, "черноты" на Михаиле больше нет.

— Окно закрыть, — деревянным голосом сказала девушка, — воду из таза аккуратно вылить в канализацию и всё хорошо промыть, меня не трогать, пока не очнусь. Потом горячего сладкого чаю и бутерброд…, - она неловко опустилась на колени и прилегла на коврик у кровати больного. — Повторяю, меня не трогать.

Они всё-таки нарушили распоряжение Ольги, подложив ей под голову подушку и укрыв тёплым одеялом. Игумен собственноручно избавился от проклятой воды, а таз аккуратно упаковал в несколько целлофановых мешков и приказал вынести его в мусорный бак. Потом они с Ионой хлопотали у постели очнувшегося отца Михаила, шепотом рассказывая ему о произошедшем, а тот всё пытался свесить голову с кровати, чтобы посмотреть на свою спасительницу, беспокоясь как она.

— Девочка столько силы через себя пропустила, неудивительно, что ослабла вконец, — ворчал Афанасий, усевшись на стул возле Ольги, — не дёргайся, Миша, я слежу за ней. Ты лучше расскажи, откуда принёс в обитель "подарок", да ещё такой силы, что наше святое место не могло от него избавиться?

— Ещё не понял. Потом, когда приду в себя окончательно, всё подробно вспомню и расскажу.

— Прости, я виноват перед тобой, — покаялся вдруг игумен. — Эти праздничные дни такие суматошные. Когда мне сказали, что ты приболел, я, каюсь, даже внимания не обратил.

— Так ведь многие братья грипповали, — заметил отец Иона. — Я тоже несколько дней ходил с насморком и пил таблетки.

— А потом я увидел тебя мельком, Миша, — продолжил Афанасий, — но беды не заметил, всё суетился — то гостей принимал, то сам постоянно был в разъездах… А уж когда увидел, решил немного подождать, уверенный, что стены монастыря сами изживут отсюда "черноту". А она лишь с каждым днём становилась всё сильнее. Моя вина.

— Да я сам слепец, — вздохнул Михаил.

— И Ольги в городе не было, — добавил Иона.

— А ты откуда её знаешь? — вдруг строго спросил игумен. — И почему молчал о ней? Такое чудо прятал ото всех, это же не девушка — сокровище.

— Потому и прятал, — хмуро ответил Иона. — Ольга приказала. А я своей спасительнице перечить не мог, да и не хотел.

— Обещаю, дальше меня новость не пройдёт, Христом Богом клянусь, — перекрестился на образа игумен. — Рассказывай.

Иона покряхтел, переглядываясь с отцом Михаилом, но потом всё-таки рассказал о том, как Ольга его летом спасла, практически вернув с того света, и попутно вылечив его больную печень и почки. Михаил же поведал, как увидел отпечаток "белой" ладони на сердце товарища и как разыскал больницу, где работает девушка.

— Мы встретились, я поблагодарил за спасение, Миша удовлетворил своё любопытство, — закончил рассказ Иона. — Собирались повидаться ещё раз, чтобы подробно расспросить Ольгу о её даре, но не получилось. То мы были заняты, то у неё дежурства, а потом она открывала свой массажный кабинет…

— Не понял, — удивился игумен.

— Девочка — костоправ от Бога, а вместе с позвоночником, уверен, она пациентам ещё и здоровье возвращает.

— Интересно, — покряхтел Афанасий, потирая собственную спину.

— Попросите — и вашу спину приведу в порядок, — отозвался с пола девичий голос.

— Оля, доченька, очнулась наконец! — всполошился игумен. — Сейчас-сейчас… Иона, быстро кипяти чайник!

— Уже завариваю, — кинулся к столу монах.

Через минуту, присев к столу, Ольга пила обжигающий сладкий чай, заедая его вкусным монастырским хлебом с маслом и сыром.

— Ничего более калорийного среди ночи не нашли, — покаялся Иона.

— Мне хватит.

Пока девушка трапезничала, монахи, сидящие рядом, рассматривали её с нескрываемым любопытством.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался игумен.

— Сносно.

— И…?

— Минутку, — она допила чай, поблагодарила, а затем подошла проверить своего пациента. Дотронувшись к вискам Михаила, занырнула вглубь его естества, быстро всё осмотрела и вынесла вердикт:

— Всё хорошо. Есть, конечно, места, где можно подправить и кое-что подчистить, но это не срочно.

Ольга повернулась к игумену.

— Так как на большее я сейчас не способна, предлагаю вам троим посетить мой кабинет частным образом. День согласуем по телефону. А время… Можно или в начале приёма, то есть в 6–7 утра, или в конце, где-то в восемь вечера…и до упора, — девушка улыбнулась. — Тогда и поговорим. А сейчас мне пора. Отец Иона, проводите?

— Конечно, Оля.

— Подожди, — потянулся с кровати Михаил. — Спасибо, доченька, спасла меня от верной смерти. — Он ухватил руку Ольги и поцеловал её. — Огромное спасибо.

— Не нужно, — смутилась девушка.

— Спасибо, Ольга, — поклонился ей и отец Иона. — За моего товарища, да и за меня тоже, ещё раз.

Тут девушка шагнула к игумену, вежливо склонила перед ним голову и прошептала: "Благословите, отче".

— Ты сама — благословение, — ответил ей Афанасий, но всё же перекрестил её троекратно и прошептал над ней короткую молитву. — Храни тебя Бог, Ольга.

— Он всегда со мной, — ответила она. — До встречи, отче.

— Ну и ночь была, — зевнул уставший отец Иона, открывая калитку. — Уже рассвело.

— Хорошо, что у меня ночное дежурство, есть время выспаться, — зевнула "в ответ" и Ольга. — Не провожайте меня дальше.

— Ну да, тебя же машина ждёт, ты говорила.

— Вон и друг встречает, — она кивнула на выскочившего из-за руля Сокору. — До свидания и всего хорошего.

— Спасибо ещё раз Оленька. Храни тебя Бог, — монах перекрестил её в дорогу и ушёл, заперев за собой калитку.

— Ну что? — обняв девушку, спросил Дым. — Бледная, уставшая, что они с тобой делали?

— Это я делала, "черноту" из знакомого монаха изгоняла.

— "Чернота" в монастыре? — открыл рот мужчина. — Обалдеть!

— Поехали, мне нужно хорошо отдохнуть, — красавица села на заднее сиденье, потом прилегла, удобно свернувшись калачиком, и через минуту уже крепко спала.

— Чудо, — тихо улыбнулся Дима. — Моё чудо. Никому не отдам.

14

Ольга позвонила своему охраннику Максу в десять вечера и, извинившись, что беспокоит так поздно, попросила разузнать, не разболелся ли кто-то в городе из "чёрных" за последние сутки.

— Я тут поколдовала ночью, сильно, и теперь мне нужно выяснить, куда ушёл откат и каковы последствия.

— Есть каналы, — задумчиво сказал Макс, — где я могу узнать информацию, ведь откаты — неизбежное зло нашей "чёрной" жизни, — он грустно хмыкнул. — Так что они случаются регулярно и, в основном, из-за конкуренции между своими же…

— Ага, чтобы сменить место на иерархической лестнице.

— Как правило. Но почему тебе пришлось снимать "черноту"? Да ещё и ночью?

— Завтра на работе расскажу и сразу же отдам тебе браслеты для подзарядки у Филиппа, а то недоглядела, к сожалению.

— Хорошо, тогда до утра…Но с тобой всё нормально, Оля?

— Уже да, я за день выспалась и отдохнула, а сейчас на дежурстве в больнице и мне уже пора, так что отдыхай и спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи, пока.

Валерий Петрович сегодня тоже дежурил, но весь вечер бегал по другим отделениям, разведывая обстановку в поисках потенциальных клиентов для своей подопечной. Ночное дежурство оказалось спокойным, без новых поступлений, чему Ольга была только рада. Она сидела под ночником, читая детектив Устиновой, когда рядом бесшумно нарисовался заведующий и тихо позвал её:

— Оля.

— Да?

— Пациентов для тебя сегодня нет.

— Хорошо.

— Но есть личная просьба.

— Слушаю.

— Мой товарищ, Андрей Хромаев…

— Врач скорой помощи, я знаю.

— Жалуется на сильную боль в спине. Помогал пациенту "скорой" лечь на каталку, а тот оказался здоровенным мужиком. В общем, Андрей сорвал спину. Я пытался сейчас править, ведь и сам специалист-травматолог, но что-то не получилось, потому что боли не проходят, пришлось даже сделать блокаду, хотя, боюсь, её хватит ненадолго.

— Хромаев ходячий? Или мне спуститься в приёмную?

— Я его сейчас приведу. А что можно рассказать о тебе?

— Петрович, вы со своими шпионскими заморочками уже совсем засекретились, — захихикала девушка. — Я — дипломированный костоправ, даже массажный кабинет уже открыла…

— Вот, дурак, — улыбнулся заведующий. — Но ты же всё посмотришь?

— Конечно, и потом вам обязательно расскажу.

— Тогда я побежал.

Хромаев — худой жилистый седой мужчина с кряхтеньем улёгся на стол в манипуляционной и застонал.

— Сейчас станет полегче, потерпите, — сказала Ольга и принялась править позвоночник, начиная с шейных позвонков, а когда дошла пальцами до поясницы, нахмурилась. — Ну вы, Петрович, и "помогли", чуть товарища не обезножили.

— Да понял я, Оля, что напортачил, — начал оправдываться заведующий. — Но ведь хотел, как лучше.

— А вышло, как всегда, — прихватив за кожу место, где выпал диск позвоночника, девушка резко дёрнула его вверх.

— Твою ж мать! — заорал Хромаев.

— Маму не трогать, она у меня хорошая, — засмеялась в ответ красавица и начала разглаживать поясницу больного, снимая с неё боль и воспаление. Быстро пробежалась пальцами по мышцам спины и коснулась головы затихшего врача. — Вот, поспите пока. — Занырнула внутрь организма, внимательно осмотрела все органы, а затем констатировала. — Для своего возраста Андрей вполне здоров, нужно лишь регулярно пить витамины, особенно кальций для костей и аспирин для разжижения крови, а вот почки я сейчас немного почищу, а то они воспалились после травмы, ведь находятся на одной линии с повреждённым позвонком и, скажем так, возмутились от происходящего.

Валерий Петрович, усевшись на стул у стены, достал из кармана носовой платок и вытер вспотевшее лицо.

— Фух! Надо ж было так опростоволоситься. Заведующий травмой, а чуть товарища не угробил. Оля, ты когда закончишь, должна показать, где я сделал ошибку, чтоб такое больше не повторилось.

— Обязательно.

— А ещё… может нам хотя бы раз в месяц на общественных началах устраивать "День костоправа" для своих медработников? Думаю, персонал будет просто счастлив.

— Не возражаю, только давайте договоримся, что пациентов выбирать буду я сама. Вот приходим мы в какое-нибудь отделение — день, второй, третий приходим — и я лишь смотрю, чтобы определить, кто нуждается в помощи, и лишь потом оглашаю фамилии. А то знаю я наших баб — выстроятся в очередь, как за колбасой в СССР, и каждая будет требовать "особого отношения", а потом ещё и переругаются все попутно. Оно мне надо?

— Договорились, я поговорю с главврачом, уверен — он согласится.

— Всё, бужу Хромаева, — и Ольга коснулась висков врача приёмного отделения. — Андрей, вставайте, уже всё.

— А? — он зевнул, просыпаясь, а потом осторожно пошевелился. — О-о! Не болит!

— Вот, я же тебе говорил! — довольно заявил Валерий Петрович.

Выслушав хвалебные оды своим золотым рукам, девушка провела Хромаева до двери отделения и быстро попрощалась, а когда вернулась в ординаторскую, заведующий угостил её свежезаваренным зелёным чаем и они долго беседовали об Ольгиной работе. Она рассказала напарнику о ночном посещении мужского монастыря и Петрович долго охал и ужасался тому, что любой человек, просто выйдя на улицу, может попасться под руку недовольному "чёрному" и пострадать ни за что.

— И что тогда делать? — возмущался он. — Мы же ничего не знаем о снятии проклятий или сглаза. Кто нам поможет?

— А почему, вы думаете, народ, заболев, сразу идёт к врачам и лишь потом, когда результата лечения не видно, в церковь? — хмыкнула Ольга. — Потому что у нас на подсознательном уровне заложено — Бог добрый и всегда помогает страждущим. А в намоленом месте "чернота" часто сама спадает, особенно, когда люди присутствуют при службах и литургии, так что Бог действительно исцеляет.

— Никогда не задумывался о таком воздействии церкви на болезни человека, — покрутил удивлённо головой заведующий. — И в чудесные исцеления не верил, потому что всегда казалось, что там больше играет фактор самовнушения. А оно вон как, оказывается…Подожди, — встрепенулся Петрович. — А все эти многочисленные целители-гадалки? Им же как-то удаётся помогать больным, по крайней мере, некоторым?

— Если целитель — порядочный честный человек…а таких достаточно, ведь хорошая репутация — это клиентура и заработок, то обнаружив "черноту", сначала сам пытается её снять, а когда не получается, вручает больному список церквей, которые тот обязан посетить.

— Список церквей? — удивился Петрович. — Ну да, понимаю, храмов много, а там, где по-настоящему, как ты говоришь, намолено…

— Именно. И есть церкви, в которых словно пребывает благодать Господня, особенно во время службы. Так что народ не зря верит в Бога, ведь Он и спасает, и утешает.

— Жаль только, что люди приходят к Нему, в основном, лишь с бедами, — задумчиво заметил Петрович.

— Не скажите, искренне верующий посещает храмы (или просто молится) независимо от того, что происходит в его жизни. Ведь в церкви и женятся, и детей крестят, и просто приходят поблагодарить Всевышнего за всё хорошее.

— А ты? — поинтересовался заведующий. — Часто посещаешь храмы?

— Нет, сейчас, в основном, хожу к отцу Ивану, в нашу церковь при больнице, иногда бываю в Лавре, а ещё люблю Владимирский собор и Кирилловскую церковь.

— Конечно, там очень красиво, их же Врубель расписывал при реставрации, — заметил Петрович. — Ну хорошо, Оля, я, пожалуй, теперь немного посплю…

— А я на пост, сторожить, — улыбнулась, вставая, девушка.

— Спасибо тебе за Хромаева. И за этот познавательный разговор. Прожив столько лет, иногда кажется, что уже всё видел и всё понимаешь, а тут раз… и осознаёшь, что совсем дурак в некоторых вещах.

— Вы не виноваты, виновато время и воспитание. У многих людей вашего поколения отняли веру, а прийти к Богу в зрелом возрасте сложно. Но пытаться обязательно стоит.

Очередной приём в массажном кабинете Ольги шёл своим чередом, когда вдруг к ним вбежал полуголый мужик и бросился к Максу.

— Помогите!

— Антон? — охранник повернулся к Цецилии Карловне и объяснил. — Это тренер из тренажёрного зала.

— Что случилось? — встревожилась Сели.

— У нас клиентка упала во время тренировки, не может подняться и кричит так, что скоро стёкла вылетят. Мы вызвали "скорую", но они предупредили, что будут долго добираться. В Киеве из-за снегопадов страшные пробки.

— Я позову Ольгу, — и Сели быстро вышла из приёмной, а когда вернулась, обратилась к даме, ожидавшей в очереди на массаж. — Вам придётся немного подождать, вы же понимаете…?

— Конечно-конечно, — закивала женщина. — Не беспокойтесь.

— Это что? — ошарашенно спросила Ольга, увидев на полу тренажёрного зала свернувшуюся узлом девушку.

— Это неудавшаяся поза лотоса, — сокрушённо ответил Антон, дрожа после пробежки раздетым по морозу. — Я предупреждал, что даже самые простые позы нужно разучивать постепенно, а она… — он махнул рукой. — Хорошо хоть замолкла.

— А почему её до сих пор "не развязали"? — спросил Макс из-за спины Ольги.

— Отбивалась и не давала к себе прикоснуться, — объяснила какая-то девица, сидящая у стены.

— Ладно, сейчас посмотрю, не мешайте мне, — Ольга, сбросив полушубок, быстро растёрла руки и отправилась разбираться с неудавшейся попыткой освоения йоги. — Привет, тебя как зовут? — спросила у пострадавшей.

— Таня, — всхлипнула девушка.

— Потерпи, солнце, хорошо? Сейчас я тебе помогу.

Тренеры и посетители тренажёрного зала с любопытством наблюдали, как медленно "развязывается" человеческий узел, превращаясь в обычную молодую женщину. Ольга ощупывала все мышцы Тани, по очереди сгибая и разгибая ей руки, потом осторожно высвобождая и проверяя ноги, а затем, уложив животом на мат, правила ей позвоночник, снимая боль и воспаление.

— И как ты умудрилась? Я понимаю — ноги, их нужно просто перекрестить, положив стопы на колени, но рука…?

— У меня, когда я выпрямлялась, вдруг хрустнуло в спине и страшно заболело, — объяснила Таня. — Я инстинктивно схватилась за поясницу и повалилась на бок, да так неудачно, что вывернула руку, которую ещё и придавила собственным весом… Думала, умру от боли и ужаса.

— А сейчас как себя чувствуешь? — спросила Ольга, делая успокаивающий мышцы массаж.

— Блаженствую, спасибо огромное.

— На сегодня больше никаких физических нагрузок и занятий, ясно?

— Да я вообще больше…! Да чтоб я сюда ещё когда-нибудь пришла! — разъярилась девица, вставая.

— А тебе говорили — не спеши! — заорал в ответ Антон.

— Тихо! — хлопнула в ладоши Ольга. — Во-первых, всем немедленно успокоиться, во-вторых, никто не виноват, такое на тренировках случается и с опытными спортсменами. В-третьих, Антон, позвони в "скорую" и отмени вызов. Таня, а тебе нужно домой, полежишь в тёплой ванне, выпьешь коньяку перед сном или корвалолу, что больше нравится. Два дня покоя, а потом можешь начинать понемногу заниматься — утренняя гимнастика, бег трусцой и упражнения на растяжку. Всё постепенно. Поняла?

— Да, ещё раз большое спасибо, ты меня просто спасла.

— На здоровье, — улыбнулась Ольга. Она оделась, попрощалась и быстро ушла, шепнув напоследок Антону. — Марш немедленно в горячий душ, простуда на подходе.

— Ну да, — согласился тренер, — это я с перепугу раздетый к вам побежал, даже не вспомнил, что зима на дворе.

Когда Макс, спустя несколько дней пришёл на тренировку в тренажёрный зал, его обступил местный персонал и просто завалил комментариями.

— Какая красавица ваша Ольга…

— И руки золотые…

— Быстро справилась…

— Ага, разрулила в момент…

— Строгая…

— И какая молодчина…

— А мы и не поблагодарили толком… Она не обиделась?

— Всё нормально, — ответил Макс.

— Хозяин просил узнать, сколько Ольга возьмёт за этот вызов? Он готов материально компенсировать её услуги, просто не ориентируется в расценках.

— Ничего не нужно, — отмахнулся Макс.

— Нужно, Ольга не только спасла клиентку, но ещё и репутацию нашего зала. А если бы вас рядом не оказалось?! Больница и долгое лечение для этой Татьяны были бы обеспечены. Как и суды потом с её стороны.

— Что? Правда?

— Ага, она дочь какой-то богатой шишки, живёт тут неподалёку. Испортила бы нам жизнь, без вариантов. А так Ольга её успокоила и незаметно отправила домой.

— И что? Эта Таня больше не появлялась?

— Нет. И не надо, слишком уж самоуверенная… за что и поплатилась.

— Так что передать хозяину? — спросил Антон.

— Я спрошу у Ольги, — пообещал Макс.

— Привет ей и огромное спасибо от нас всех.

— Хорошо.

15

Сокора любил ночевать у Ольги, быстро приняв её правила и привычки. Он всегда привозил с собой цветы, стараясь найти для любимой редкие среди зимы ромашки, сладости и вино, а девушка к его приезду накрывала стол, где обязательно присутствовал борщ или суп с овощами, жарила отбивные или курицу и никогда не готовила гарнир.

— Зачем? — спрашивала удивлённо. — Здесь он совершенно ни к чему. Я люблю каши по утрам, с молоком и маслом.

— Удивляюсь, почему ты не поправляешься, — говорил Дым, обхватывая тонкую девичью талию и притягивая Ольгу себе на колени. — Килограммов 10 набрать тебе бы не помешало.

— Мне и так хорошо, — смеялась красавица. — Хотя, думаю, с годами я всё-таки стану поплотнее, как моя мама. Она сейчас очень аппетитная.

— Кстати, что родители говорят об отдыхе? — интересовался Дым. — Как им Египет?

— Всё очень понравилось. Мама вообще впервые побывала за границей, поэтому ей всё было интересно — отель, обслуживание, персонал и собственно туристы, ну и, конечно же, море и окружающая красота. На экскурсии родители не поехали, предпочли лежать на пляже, загорать и купаться.

— Ну да, 8 дней — это же не много, — согласился Сокора.

— Маме хватило. Я, когда их в аэропорту встретила, даже не узнала мадам Зою — загорелая, весёлая, сексуальная, все мужчины на неё оборачивались.

— А отец?

— Тоже прекрасно выглядел, — засмеялась Ольга. — Шёл позади жены с сумками и торжествовал, фыркая на соперников — дама ведь его.

— Ревнует?

— Нисколько. Он знает, что мама его любит, это и есть лучшее лекарство от ревности. Да и вообще, отец никогда не был собственником в худшем смысле этого слова.

— А ты — собственница?

— Если узнаю…а я узнаю, почувствую…что ты охладел или увлёкся другой женщиной — просто уйду. И никакие уговоры меня не вернут.

— Гордая?

— Нет, но я ценю и уважаю нас обоих, а враньё — худшее, что может случиться в отношениях.

— Но ведь люди врут… и часто.

— Да. И это особенно противно, а ещё непонятно, когда ложь возникает из-за какой-то ерунды, а часто и без всякой мотивации.

— Ага, особенно у женщин.

— Знаешь почему? — она оседлала его колени и тронула губы первым лёгким поцелуем. — Мы любим приукрашивать свою скучную жизнь…

— Твою жизнь, Оля, никак нельзя назвать скучной, — улыбнулся он и ответил на поцелуй.

— О да, тем более сейчас, когда в ней появился ты.

— Хватит разговоров, — и Сокора, подхватив любимую на руки, унёс её в постель.

Ужинали уже за полночь. Ольга рассказывала, как после встречи в аэропорту отправила родителей домой ("Большой современный автобус, я сама на таком бы прокатилась"), а Дым жалел вслух, что так и не увидел вживую несравненную мадам Зою ("Такая женщина!"), потому что фотографии уже успел рассмотреть и восхититься.

— Твоя мама напоминает итальянскую актрису Джину Лолобриджиду, — заметил он, а потом порылся в сети и показал Ольге фото актрисы.

— Да, тот же тип красоты, — согласилась девушка. — Знойная красотка.

— Ты совсем другая. Похожа очень, но…более современная, что ли. Хрупкая, изящная, хотя грудь очень даже… — и он облизнулся, привставая.

— Сидеть! — шикнула Ольга. — Дай поесть спокойно.

— Строгая, — уважительно кивнул Дым. — Очень правильная девушка.

— Да, я правильная, — согласилась она. — И ты даже не представляешь, как иногда это сложно.

— Почему не представляю, я сам такой — и в профессии, и со своими байкерами, и с друзьями. А с тобой — особенно. Оля, выходи за меня замуж, а? — без перехода закончил речь Сокора. — Я тебя люблю и хочу, чтобы у нас была семья. А ещё очень хочу дочку от тебя, такую же красивую и славную.

— Я подумаю, — чинно ответила девушка.

— Правда? — он, не выдержав, всё-таки выдернул Ольгу из-за стола и начал целовать, а она сначала смеялась, отбиваясь в шутку, а потом затихла и ответила на поцелуи.

И они опять не смогли до конца поужинать, сбежав в постель, где Дима со всей нежностью и страстью демонстрировал свои чувства, а Ольга их принимала и покорялась, тихо подчиняясь напору любимого.

Макс позвонил к Ольге в восемь утра, предупредив, что заедет поговорить, на что Дима, одеваясь в прихожей, шутливо поинтересовался:

— Мне ревновать?

— Попробуй, — подозрительно-ласково ответила девушка.

— Нет, не буду. Ревность — это так неконструктивно…или непродуктивно? — задумался Дым над формулировкой.

— Проваливай.

— Сейчас… Оля, — мужчина замялся. — Я тут сглупил нечаянно.

— Как?

— Забыл…то есть, просто не придал значения…я никогда не считал это праздником, а сын меня пристыдил.

— Не поняла, что сказал Олежка? — подняла бровь Ольга.

— День всех влюблённых — Святого Валентина…я тебя не поздравил.

— Да я в этот день всё равно дежурила, ещё и две смены подряд. Вспомни, жаловалась, что в больнице грипп и медперсонал болеет, — отмахнулась красавица, а потом стукнула себя ладошкой по лбу. — Вот, дура! Это ведь не могло быть совпадением?

— Подозреваю, девушки решили отметить со своими половинками День всех влюблённых, — Сокора, надев шапку, наклонился и нежно поцеловал Ольгу. — Прости, дорогая, но боюсь, что тебя нагло использовали.

— Да уж, — вздохнула она. — И хочется рассердиться, и не могу. Что это со мной?

— Ты просто добрая. А на счёт праздника… то мы сами себе его придумаем, если хочешь.

— А если не хочу?

— Правильно, не нужно. Лично для меня каждый день осознавать, что мы вместе — уже праздник.

16

Макс пил кофе с печеньем и делился с Ольгой результатами своего расследования.

— Когда ты мне рассказала о знакомстве с Тищенко, я сразу обратил внимание на его окружение. Тут же всплыло имя второй жены Железного Феликса, её резкая невезучесть, а потом и исчезновение…

— Я никогда не спрашивала Филиппа, что он сделал со своей женой, не хотела знать, — вздохнула Ольга, переплетая седую косу. Она сидела напротив Макса на своём любимом диванчике в углу кухни и смотрела в окно на падающий снег.

— Да ничего кардинального, — отмахнулся охранник. — Ты уж совсем нас не демонизируй. Феликс просто быстро развёлся, благо штат юристов у него подкованный, и отправил благоверную в длительную ссылку за бугор.

— Хочешь сказать, он её повысил в должности? — вытаращила глаза Ольга. — И предложил работу за границей?

— Ну да, знать, что она где-то в Украине было для Тищенко слишком уж соблазнительно…

— …чтобы не воспользоваться случаем и буквально не овдоветь, — хмыкнула красавица и, бросив терзать многострадальную косу, откинулась на спинку диванчика. — Рассказывай дальше.

— Потом, собственно, болезнь Василия. Ты не знаешь, Оля, но в наших кругах его называют Брюс…

— Как Брюса Уиллиса?

— Как Брюса Ли. Вася — знатный в прошлом каратист и до сих пор регулярно тренируется, добавив к карате ещё и тхэквондо.

— То есть, бой руками и ногами? — уточнила Ольга.

— Да. Я запомнил места, где у Василия зияли особенно заметные прорехи в ауре, заметь — не руки или ноги, именно торс. Потом посоветовался со знающими товарищами и пришёл к выводу — эти "дыры" могли быть сделаны только во время боя.

— То есть, тренировки?

— Именно.

— Интересно… — задумалась Ольга. — А кто был спарринг-партнёром Фомича?

— Откуда терминология? — ухмыльнулся Макс.

— Да вся моя юность — это команда борцов и иже с ними. Я даже на соревнования с ребятами ездила в роли массажиста, так что насмотрелась и наслушалась достаточно.

— О-о! — восхитился мужчина. — Так ты, оказывается, не просто девочка-цветочек, а ещё и крутой специалист в единоборствах.

— Ехидина, — отозвалась красавица.

— Я искренне! — обиделся охранник.

— Макс, не отвлекайся.

— Хорошо. Так вот, все последние годы у Василия на татами был только один спарринг-партнёр — тренер Влад. А три года назад, когда Влад лёг на операцию с язвой, с Васей недолго занимался один наш "чёрный", Лёнчик. Гад первостатейный, уголовное прошлое, две ходки…

— То есть, он сидел…?

— Да. Но дрался, говорят, классно.

— Почему в прошедшем времени?

— А тут начинаются интересные вещи. Спустя месяц после того, как Василий Фомич заболел и Филипп увёз в его в Европу на диагностику, с Лёнчиком произошёл несчастный случай. Его сбила машина прямо на пешеходном переходе.

— А виновника аварии так и не нашли, — кивнула понятливо Ольга.

— Именно.

— Ты часто говоришь "именно", — заметила девушка. — Мне почему-то нравится.

— Мне тоже. — ухмыльнулся Макс.

— Филиппу выводы свои озвучил?

— Вчера.

— И что он?

— Говорит, нужно думать, слишком уж всё зыбко.

— Да, нужен заказчик, но кто это может быть? Знаешь, Макс, а ты не узнавал у Тищенко, кому он дорогу перешёл? Может, кто-то хочет его бизнес?

— Смешная ты, Оля, да таких людей десятки. И "чёрные", и обычные. Богатые люди вечно за что-то борются-соревнуются, это и деньги, и влияние, и женщины…

— Ну да, сначала пытались убрать Тищенко через дуру-жену… О, узнай, пожалуйста, как она попала на работу и кто её рекомендовал? И не связан ли её благодетель (или его люди) с покойным Лёнчиком? Что-то такое крутится в воздухе, а ухватить мысль не могу, — нахмурилась Ольга. — Словно, кому-то нужно было или совсем избавиться от Филиппа, или на время ослабить его внимание…

— Очень похоже. Завтра же займусь этим вопросом, — кивнул охранник. — И на вот, — он вынул из сумки деревянный пенал-шкатулку и открыл его.

— О, мои браслеты, — обрадовалась девушка. — Я к ним так быстро привыкла, а в эти дни, пока ты забирал их на подзарядку к Тищенко, чувствовала себя, словно голой. — Она сходила в комнату за цветными футлярами и осторожно защёлкнула их на браслетах, после чего удовлетворённо вздохнула. — Ну что? Как я тебе сейчас?

Макс, сощурившись, рассмотрел Ольгу хорошенько, а потом сказал:

— Не знаю, то ли ты ещё больше усилилась, то ли Тищенко слабо зарядил браслеты, но твоя аура, Оля, по-прежнему привлекает внимание.

— О-о, — огорчилась она. — Я такая же яркая?

— Нет, конечно, но всё равно заметно… И почему-то я уверен, что Железный Феликс сделал всё, как надо. Дело в тебе.

— Может, это случилось после визита в монастырь? — задумалась красавица.

— Ты, кстати, так и не рассказала о нём.

Ольга кратко поведала охраннику, как спасала отца Михаила от "черноты", а он, внимательно выслушав, заметил:

— Откат должен был свалить наславшего без вариантов. Но я никого не нашёл.

— Да, ты говорил, хотя… — она побарабанила пальцами по столу. — Если среди ваших никто не слёг, а должен был…он ведь здесь, в Киеве, я уверена, значит, находился в таком месте, где был не заметен.

— Ты о чём?

— "Чёрный" или "чёрная" могли втихаря отлёживаться дома…или в это время уже лежали в больнице.

— А это идея, — встрепенулся мужчина.

— Есть ещё одно дополнение. Когда я снимала "черноту" с отца Михаила, как-то не сразу поняла, что эта гадость мне знакома. Почерк, понимаешь? Словно её делал один и тот же автор, который одарил похожим "подарком" Филиппа и Василия.

— Тищенко и его друг Василий — понятно, — удивился Макс. — А монах тут каким боком примазался?

— Вот и я думаю, где же отец Михаил встретил этого "благодетеля"?

— А что он говорит?

— Когда завтра придёт проверять здоровье ко мне на приём, тогда и расспрошу.

— Да ты что! Монах…к нам? А как же я?

— Это будет в девять часов вечера. И ты, и Сели к тому времени отправитесь по домам.

— Хорошо. Но ты потом…

— Всё расскажу, обещаю.

Они помолчали, а затем Макс полез в сумку, достал лист бумаги, ручку и начал рисовать схему.

— Смотри, первым попал под удар Феликс. Но откат был слабым…

— Потому что я аккуратно распутала "черноту", — вставила Ольга.

— Затем ты лечила Васю, просто уничтожая сгустки порвавшейся ауры. Там тоже должен был быть откат. И если это тот же человек…

— Тот же, я уверена.

— …значит, он мог после этого попасть в больницу.

— Конечно. Получается, если проклятье на монаха подвесила та же рука, то "чёрному" стало вновь плохо уже на больничной койке.

— А значит нужно спросить у отца Михаила не посещал ли он в праздники какую-нибудь больницу, ведь это принято у святых отцов на Рождество или Крещение разносить подарки страждущим? — уточнил Макс.

— Ага, пришёл, благословил…

— И получил "ответку в благодарность", — хмыкнул охранник. Он растёр ладонью свою бритую голову и покрутил в руках схему. — Очень интересная комбинация получается.

— Думаю, за два-три дня мы уже поймём, что происходит.

— Надеюсь. Ладно, Оля, мне пора…, - он встал, поблагодарил за кофе и пошёл в прихожую одеваться. А перед уходом сказал. — Я, когда что-то узнаю, сразу же позвоню.

— В воскресенье на приём приходят Вася и Филипп, нужно будет с ними посоветоваться и обсудить возможные варианты.

— Обязательно. Всё, я пошёл, береги себя.

17

Приём в массажном кабинете закончился в восемь вечера. Ольга, выпроводив Сели и Макса за порог, организовала себе чай с бутербродами, плотно перекусила и уселась в мягкое кресло отдохнуть после напряжённого трудового дня. Кресло это появилось недавно стараниями Дмитрия Сокоры, который аргументировал свой подарок тем, что его девушка должна полноценно отдыхать.

— Очень правильно, молодой человек, — энергично закивала головой Цецилия Карловна. — Наша Оля весь день на ногах, а если ей удаётся присесть, то лишь на жёсткий стул. Это ведь никакого расслабления!

— Я в этом монстре сразу же усну, — воскликнула Ольга, рассматривая большое мягкое кресло тёмно-синего цвета.

— Спи на здоровье, — улыбнулся Сокора.

— А придёт новый клиент — мы тебя разбудим, — вклинился Макс.

— Тогда заносите это чудо в кабинет, там как раз место есть в углу, — вздохнула Ольга. — Буду теперь отдыхать… и сказала б "в часы досуга", но подобного здесь не бывает, пока.

— Благодарные клиенты делают нашей Ольге такую рекламу, — похвасталась Сели, — что у меня уже расписан весь март и половина апреля.

С тех пор, оставаясь наедине, девушка, сбросив обувь, заворачивалась в плед и забиралась с ногами в кресло, чтобы расслабиться и отдохнуть. Она даже несколько раз в нём дремала, когда кто-то из больных внезапно отменял свой визит. Теперь же, имея в своём распоряжении целый час, Ольга решила подумать о том, что произошло с ней в монастыре, потому что дальше откладывать случившееся было просто глупо.

"Почему я не хочу об этом думать? Боюсь? Опасаюсь чего-то? Не знаю. Уверена, что со мной говорили. И это был женский голос. Почему я его слышала — понятно, чтобы спасти отца Михаила. Иначе что…? Я могла допустить ошибку?…Да, я могла сделать всё неправильно и мы оба со святым отцом — а сейчас я это осознаю — могли погибнуть. Именно поэтому мне помогли".

Девушка поёжилась и поплотнее укуталась пледом.

"Не зря мама остерегала меня от излишней самоуверенности, а я ей не поверила". Ольга припомнила, как Зоя досадливо упрекала её быть осторожнее:

— Не морщись, я не посягаю ни на твои знания, ни на умение, а просто делюсь опытом, — говорила она. — Сейчас, когда ты входишь в полную силу, нужно быть очень аккуратной и просчитывать все свои шаги. Я помню, какой сама была в тридцать лет — самоуверенной и всезнающей.

— Мне только 28, - вставила обиженно Ольга.

— Не цепляйся к словам, ты же понимаешь о чём я. Конечно, дочь, у тебя огромный опыт, ты практически не совершаешь ошибок…

— Профессиональных — нет.

— Но однажды это случится, если не научишься думать и анализировать. Поэтому — не спеши с диагнозами и лечением. Люди часто похожи, как и их болячки, но всегда встречаются случаи, когда оказывается, что всё намного сложнее, чем ты думаешь.

— Почему ты говоришь об этом?

— Ты слишком гордая, ошибка тебя может сломать, а я этого не хочу.

— Мама…

— Что, мама? Думаешь, раз ты особенная, то уже стала безгрешной и святой?

— Я точно не святая, — фыркнула девушка.

— Пойми, ошибаются все, ведь именно на ошибках мы учимся. А ты слишком самоуверенная. И то, что у тебя с детства чутьё на людей, не всегда может помочь.

"Мама была права. Я самоуверенно взялась спасать отца Михаила и чуть не угробила нас обоих. И даже, если б я выжила, то никогда себе потом не простила смерти хорошего человека…Но мне помогли так вовремя и так великодушно. Кто? Назову это высшими силами. Спасибо вам огромное!" Ольга истово прошептала благодарственную молитву и затихла.

"И что теперь делать? Не бороться с "чернотой"? А если от этого будет зависеть жизнь человека?…И в случае моей победы опять нарушится равновесие сил, хотя в таком огромном городе, как Киев, это вряд ли будет заметно…Мне нужен совет, что делать и, главное, как? Взять отпуск и уехать "стажироваться" к бабушкам в Стусов? Уж они-то знают, как бороться с "чернотой", да и грех, чтобы умение и опыт многих поколений нашего рода ушёл вместе с ними в небытие. А ещё мне ни в коем случае нельзя принимать участие в физическом уничтожении зла, иначе пострадаю и я, и мои близкие. Хватит, Виктор расплатился своей жизнью за смерть старика Звенигоры и эту науку я запомнила до конца своих дней".

Ольга открыла глаза и потянулась к телефону. Быстро пролистав страницы заметок, нашла номер, который дал ей в Вильнюсе отец Петрас и решительно нажала вызов.

— Слушаю, — отозвался низкий мужской голос.

— Отец Владимир, ваш телефон дал мне отец Петрас из Вильнюса. Меня зовут Ольга.

В ответ — долгое молчание, а потом:

— А-а, Ольга? Вспоминаю, да. Был такой разговор осенью. Долго же вы собирались, чтобы мне позвонить.

— Не хотелось зря беспокоить, так как я вполне справлялась со своими проблемами, но сейчас…

— Не справляетесь?

— Почему же, вполне, но мне нужен совет. Я могу с вами встретиться?

— Сейчас я занят, но на следующей неделе могу уделить вам время, правда, немного. Договоритесь с моим помощником, — отец Владимир продиктовал номер телефона и попрощался.

— Всё, — выдохнула Ольга, — теперь только вперёд.

Она спрыгнула с кресла, быстро привела в порядок кабинет и приёмную, а через десять минут уже встречала гостей — важное монастырское братство.

Они вошли в кабинет друг за другом, все — в тёмном облачении и высоких монашеских шапках, бородатые и улыбчивые. Вежливо поздоровались и вдруг замолчали, переглядываясь, а Ольге почему-то показалось, что им неловко оттого, что пришлось общаться с сопливой девчонкой. Но первые же слова отца Афанасия объяснили заминку монахов.

— Ольга, почему ты не светишься? Что-то случилось?

— Вы о моей ауре? — она понимающе улыбнулась. — Нет, всё в порядке. Это я маскируюсь. — И девушка стянула с рук браслеты.

— О-о! — воскликнул игумен.

— Но как…? — удивился отец Михаил.

— А я никакой разницы не вижу, — огорчился Иона. — Жаль.

— Можете посмотреть, — Ольга протянула браслеты монахам и выслушала охи и возмущённые протесты о том, как она может носить на себе такое зло.

— Знаете, за последние годы я не раз убеждалась, что всё в жизни зависит от самого человека. Сколько обычных людей совершает преступления? Неисчислимое количество. А сколько "белых" не творят добро? Такое ведь часто бывает, — заспорила девушка. — "Чернота", особенно врождённая, — это как талант, данный человеку от рождения. Многие прекрасно рисуют, но не становятся художниками, как и чудесно поющие редко выходят на концертную сцену, потому что занимаются совершенно другим делом. Так и предрасположенность к злу не всегда делает человека исчадьем ада.

— То есть, ты…?

— Ни на какой страшный сговор не шла, а просто однажды спасла человеку жизнь и здоровье. И то, что он "чёрный" — не делает его хуже остальных людей, потому что для меня каждая жизнь бесценна. Вот и ответили мне добром на добро и помогли защититься от излишне любопытных взглядов.

— Понимаю, — вздохнул отец Афанасий. — Но, надеюсь, в дальнейшем ты всё-таки будешь осторожнее в выборе друзей.

— Давайте начнём осмотр, — предложила Ольга. — Время — десятый час.

— Конечно-конечно, — закивали монахи.

— Отец Михаил, вы первый.

— Обследовала, подлечила и выправила всем позвоночники до приемлемого состояния, — рассказывала Ольга за поздним ужином Сокоре о визите монахов в её кабинет. — Они были очень благодарны и забрали с собой мою новую визитку.

— Где указаны платёжные реквизиты? — уточнил Дым.

— Ага. Мне надоело диктовать номер карточки клиентам, которые хотят сказать спасибо по отдельному тарифу, вот и придумала такую визитку. Теперь, каждый может перечислять свою благодарность в зависимости от самочувствия.

— Благодарность — щедра, но жадных тоже хватает, как и глупых, которые гордо верят, что тебя обманули.

— А, — отмахнулась девушка, — таких жизнь сама накажет.

Они помолчали, а затем Ольга быстро убрала со стола и вновь села напротив Сокоры.

— О нашем расследовании Макс тебя известил?

— Ты о случаях с Тищенко и его друге? Да. Только меня удивляет, как "чёрные" могут быть связаны с монахом, которого ты лечила?

— Не знаю, но отец Михаил действительно в Крещение посещал городскую больницу, находящуюся недалеко от монастыря. Разнёс подарки и благословил больных на скорейшее выздоровление и вскоре после этого слёг.

— Значит, паучиха в той больнице, — удовлетворённо кивнул Дима.

— С чего ты решил, что это женщина?

— Макс высказал такое предположение. Он вычислил знакомую "чёрную", которая лежит в vip-палате больницы, и очень был этим взволнован. Вроде, она родственница молодой жены Тищенко.

— Поня-ятно, — протянула Ольга. — Зная талант моего охранника, уверена — к выходным он разложит всё по полочкам и тогда Тищенко, наконец, поймёт, отчего и почему на него свалились все напасти.

— И он, и его друг Василий будут снова тебе должны, — засмеялся Дым.

— Ничего, это лишь укрепит наше сотрудничество.

— Как же нам всем с тобой повезло, — покачал головой мужчина, с любовью рассматривая красавицу. — Ты же палочка-выручалочка на любой случай.

— И это очень осложняет мою жизнь, — серьёзно ответила девушка. — Знал бы ты, как давит такая ответственность, особенно, когда боишься совершить ошибку.

— Оля? — растерялся Сокора.

— Что, Оля? Да, я лечу людей и возвращаю им здоровье. Медицина — это моё. Но когда начинаются пляски вокруг "чёрных", в которые втягивают и меня — становится невыносимо. Как определить, кто более виновен? Как снимать "черноту", чтобы не убить наславшего? Я ведь один раз уже совершила непоправимое и за это расплатился мой муж.

— Он погиб из-за "черноты"? — тихо спросил Дым.

— Да. Хотя я и не была виновата, но там столько всего намешалось, что когда произошёл откат, пострадал именно Виктор. А я… я в тот момент только случайно не оказалась с ним рядом… иначе в могиле нас лежало бы двое.

Дима протянул руки и сжал ладони любимой, пытливо вглядываясь ей в лицо.

— Ты когда-нибудь расскажешь об этом?

— Обязательно, но только не сейчас, ещё слишком больно…

— Иди ко мне, — Он притянул Ольгу на колени и крепко обнял. — Когда я говорил о счастливчиках, которым повезло тебя встретить, то в первую очередь радовался за себя. Я — счастливчик, потому что ты — рядом, и очень хочу, чтобы ты была счастлива.

— Да? — она взглянула ему в глаза.

— Угу. И ни за что не откажусь от тебя, потому что понимаю — для меня это последний шанс быть полноценным человеком. Да, я вполне благополучен и состоялся в профессиональном плане, как юрист, у меня замечательная семья и друзья, но любовь… тем более отношения с такой необычной женщиной, как ты — красавицей, волшебницей, "белой" колдуньей — это же… словно бонус в конце жизни.

— Каком конце жизни? Ты — в расцвете лет!

— Оля, когда мужику переваливает за сорок, у большинства не остаётся никаких иллюзий, в первую очередь, в отношении женщин. Но если в этом возрасте мужчина же всё полюбил и полюбил от души, по-настоящему — считай, это уже до конца жизни.

— Если так, то ладно. А то мне хватило и одного вдовства, — выдохнула Ольга. — Знаешь, в последние дни столько всего мрачного произошло, что…

— Сбежать хочется? — понятливо хмыкнул Дым.

— Не сбежать, развеяться.

— И как?

— Танцевать хочу.

— Легко, — кивнул Сокора. — Когда у тебя ближайший свободный вечер?

— В пятницу.

— Отлично, поедем танцевать. Единственное, что хочу знать — это твои предпочтения в музыке и окружающей обстановке.

— Чтобы было шумно и весело, но, при желании, можно легко уединиться. Чтобы музыка была заводной и ритмичной…и ты, если не танцуешь, не мешал мне развлекаться.

— Обещаю! — клятвенно заверил Дым. — А сейчас — марш в кровать, а то — вон бледная какая и синева под глазами, скоро спать начнёшь сидя.

— Уже сплю, — зевнула вдруг Ольга.

Спустя короткое время Дима полюбовался ею в голубом отсвете уличных фонарей, блёкло освещавших комнату, и тихо порадовался, что любимая рядом, а потом, легко обняв за плечи, притянул девушку к себе и крепко уснул.

18

Первая городская больница, в народе называемая Красный хутор, располагалась на выезде из Киева (Харьковское направление). Раньше по этой трассе, пока не построили объездную дорогу, постоянно громыхали многочисленные грузовики и фуры, стремящиеся на восток Украины, и городскому транспорту часто приходилось маяться в пробках, особенно по утрам, когда народ из спальных районов стремился на работу. Вечерами была та же история — забитые битком автобусы-гармошки медленно ползли в сторону окраины, а киевляне, тихо (или громко) чертыхаясь, постоянно поглядывали на часы, ведь нужно было успеть скупиться в универсамах, а ещё забрать детей из садика.

Проблему решило метро и объездная дорога. Теперь Харьковское шоссе, засаженное молодыми каштанами (старые тополя срубили из-за постоянного пуха) радовало глаз — чистое, просторное и современное. И Ольга, когда было время, с удовольствием пешком добиралась на работу, ведь жила почти рядом, за два квартала.

Сегодня, выйдя пораньше, она поёжилась на холоде, но затем, решительно миновав автобусную остановку, потопала в сторону больницы, чтобы по дороге спокойно обдумать ту информацию, что собрал для неё Макс.

Итак, несколько людей, попавших под её опеку, а именно так считала девушка (ведь почему-то судьба столкнула их и такие подсказки Ольга давно воспринимала очень серьёзно), оказались помечены одной и той же "чернотой". Вначале был Филипп Тищенко, попавший в аварию из-за "печати принуждения", затем его друг Василий Фомич, чью ауру буквально вбили внутрь тела, и завершал компанию монах Михаил, случайно благословивший неизвестную "чёрную" в больнице.

"Хотя, если смотреть по хронологии случившегося, то первым пострадал Василий, — хмыкнула Ольга. — Значит, цель — он? Не обязательно. Вася — лучший друг Тищенко, почти брат. И если достать хотели именно Филиппа или на время как-то ослабить его внимание, то болезнь друга — самое то. Получается, всё-таки изначально вредить собирались Тищенко. И все пути ведут к незнакомке из больницы. Макс обещал к вечеру собрать как можно больше сведений о паучихе. Странно, почему для неё выбрали такое определение".

А потом девушка вспомнила, как сама училась ставить метку на своих подопечных и изумлялась ярко-белым нитям, которые связывали её с больными. "Она тоже метит, — поняла Ольга. — Но если я через эту связь лечу и помогаю, то паучиха, наоборот, вытягивает силу или просто контролирует перемещение своих жертв. Так, нужно связаться с Максом". Она быстро набрала номер телефона охранника и сказала:

— Мне нужно, чтобы вечером ты отвёз меня к той больнице, где лежит родственница Тищенко. Сможешь?

— Буду ждать на стоянке в шесть вечера.

— Договорились.

Дневное дежурство, как всегда, было загруженным и хлопотным.

— А потому что пятница, — вздыхала напарница Галина. — В этот день выписывается большинство пациентов.

— Но не у нас, — возражала Ольга.

— Сегодня — и у нас тоже. Шесть человек для травматологии — отличный результат, вот только приходится побегать: оформить бумаги к выписке, помочь больным собраться, а некоторым вызвать такси и провести до машины. Зато следующей смене повезло, заступающим в ночь будет меньше хлопот.

— Ничего, потерпим, — улыбнулась Ольга.

А к вечеру девушку порадовал неожиданный звонок.

— Привет, подружка!

— Наташа! — воскликнула Ольга. — Ты вернулась?

— Ага, уже второй день в Киеве. И готова общаться.

— Давай завтра вечером. Я иду в клуб с приятелем…

— Это то, что я думаю?

— Да, — засмеялась Ольга.

— Ура! Наконец-то! Познакомишь?

— Обязательно. Если присоединишься к нам, будет тебе и знакомство с Димой, и сразу же расскажешь о своих впечатлениях о командировке.

— Договорились.

— Тогда до завтра, созвонимся с утра.

На вопросительный взгляд напарницы девушка объяснила.

— Моя лучшая подруга работает в туристической фирме и ездит изучать новые перспективные туры для наших отдыхающих. В этот раз маршрут Наташи составили Канарские острова и западное побережье Африки.

— Ой, как интересно, — воскликнула Галина.

— А подружка часто жалуется, что в поездках скучает по Киеву, хотя зимой, да ещё такой снежной, как в этом году, побывать на юге, искупаться в океане, попробовать экзотическую морскую кухню — это сказка.

Сокора, предупреждённый об увеличении их компании, предложил для баланса прихватить с собой ещё кого-то из мужчин. Выбор пал на Макса.

— Правда, не знаю, согласится ли он, — хмыкнул Дым.

— Я его уговорю, — пообещала Ольга. — У нас как раз намечается небольшая поездка вечером.

— Да? А куда?

— Дома расскажу. Всё, пока, я работать.

По пути на правый берег Днепра Макс обстоятельно рассказал всё, что успел выяснить.

— Марианна Яковлевна Фройд, 65 лет, дважды вдова, долго жила за границей, вернулась в Киев 10 лет назад и занялась строительством особняков для местной элиты. Юлька — жена Тищенко — внучатая племянница Фройд. Марианна — родная сестра её бабушки.

— Что о Фройд говорят ваши?

— Состоятельная, предприимчивая, безжалостная, одним словом — стерва.

— А мне нравятся стервы, — улыбнулась Ольга, — у них есть характер. Плохо лишь, когда стервы превращают свою жизнь в зло и потом из-за него же и страдают.

— Ага, замкнутый круг получается. Стерва — зло, и зло — это стерва. Или можно ещё сказать, что у зла лицо стервы.

— Кстати, о лице, — повернулась Ольга к охраннику. — Какая она, эта Фройд?

— Говорят, в молодости была потрясающей красавицей — зеленоглазая, рыжая, фигуристая и всё такое.

— Рыжая? А я думала, она брюнетка, ведь явно еврейское имя.

— У евреев рыжих много, поверь. Блондинок мало, в основном крашенные, большинство — брюнетки, конечно. Но рыжие — это цвет любой нации, в том числе и еврейской. Кстати, мы уже приехали.

Их автомобиль остановился на одном из многочисленных холмов правого берега, откуда открывался вид на местную больницу, состоящую из нескольких корпусов.

— Крайнее здание справа — терапия. Верхний этаж — там, где пластиковые окна — vip-отделение. Я вчера здесь позависал немного, осторожно пораспрашивал персонал о самочувствии Фройд, так все говорят одно — дама плоха, лежит в прострации, диагноз непонятен, перспективы никакой.

— О, Боже! — тихо воскликнула девушка.

— Что ты так переживаешь о паучихе? — удивился Макс.

— А если я невольно её убила?

— И что? Так ей и надо.

— Ты не понимаешь. Мне нельзя убивать… Хотя, что я говорю — никому нельзя убивать.

— Оля, не глупи, — огрызнулся охранник. — Какое "нельзя"? Всё-равно убивают. И много. Постоянно. Да вся история человечества — это сплошные убийства.

— Но именно мне нельзя.

— Это какое-то правило?

— Да. Потому что его нарушение карается смертью близкого человека. Так погиб мой первый муж…

— Ты вдова? — обалдел Макс.

— Уже четвёртый год.

— Дела-а, — протянул мужчина. — Сочувствую, Оля.

— Лучше давай о деле, — перевела разговор девушка. — Посмотри на больницу, что ты видишь?

— Ничего такого — корпуса, парковка, снег кругом… А что я должен видеть? Ты объясни.

— Сосредоточься на окне, где лежит паучиха. Давай.

Макс засопел, прищурился, вгляделся, а потом выдохнул:

— У её окна клубится "чернота", значит, и внутри её хватает.

— Вот, — удовлетворённо кивнула Ольга. — Всё насланное вернулось и находится рядом с хозяйкой.

— Но почему "чернота" не рассеивается в пространстве? Ведь защита у Фройд наверняка стоит надёжная?

— Думаю, возврат завязан на носителя и Марианне нужно провести какой-то ритуал или что-то подобное, чтобы откат исчез.

— А как она его проведёт, если находится в отключке? — резонно заметил Макс.

Они замолкли, переглядываясь, а потом Ольга спросила:

— И давно эта дама в таком состоянии?

— Три недели.

— Странно, — пробормотала девушка. — И непонятно. Почему никто из ваших не поможет Фройд? Это ведь неправильно — столько "черноты" в одном месте, а вокруг люди и, заметь, больные, то есть сопротивляемость организмов у них низкая. Наверняка у многих начались обострения… да и вообще, при длительном контакте больного человека с "чернотой" до летального исхода рукой подать.

— Не знаю, Оля. Наши точно должны были помочь, но видимо не смогли.

— И что теперь делать? Это ведь, как маленький Чернобыль — паучиха фонит и всех заражает. Кстати, а почему "паучиха"? Кто её так назвал, ты?

— Нет, это Ли, то есть, Василий Фомич. Он был при разговоре, когда я докладывал Тищенко о том, кого обнаружил в этой больнице. Вася и высказался, что мол она — паучиха.

— Интересно, — выгнула бровь красавица. — Тебе не кажется, Макс, что тут замешано что-то личное?

— Кажется, но со мной мужики откровенничать не пожелали. Может, у тебя получится что-то узнать?

— Хорошо, я попробую.

— Оля, прости, закурить страшно хочется, я выйду ненадолго, — Макс, рывком застегнув куртку, выскочил из машины, а девушка тихо засмеялась, понимая, что он сбежал, чтобы не выслушивать её нотаций о вреде табака. Но сидеть одной Ольга не захотела и вышла вслед за своим охранником.

— Не бойся, ругать не буду, — успокоила мужика, а потом, встав рядом, закрутила головой. — Всё-таки Печерск — красивый район, необычный. Тут тебе и новые высотки, и парки-скверы, и много домов из шестидесятых годов, а ещё встречаются совсем хибарки или вон, — кивнула вдаль, — целый квартал частных особняков, один другого круче.

— Ага, — кивнул Макс. — Хотя я больше люблю Подол. Правда, сейчас он тоже перестраивается, но, по крайней мере, архитекторы стилизуют новостройки под общую картину старого города.

— Слушай, Макс, — повернулась к нему девушка. — Хочу спросить по поводу своих браслетов. А ты сам не можешь их подзарядить, в смысле, усилить "черноту"?

— Попробовать могу, но гарантий не даю, у меня ведь другая специализация. — Он отбросил окурок и протянул руку. — И раз мы на улице (а такие вещи мне удобнее делать на открытом пространстве), давай прямо сейчас и проведём эксперимент. Методику мне Феликс объяснил. Только ты отойди подальше, мало ли что.

Ольга протянула браслеты охраннику и потопала по тротуару в сторону больницы. Девушка специально не оглядывалась, сосредоточившись взглядом на чищенном от снега асфальте, и старательно "не замечала", как таращатся на красавицу проходящие мимо парни. "Студенты, — хмыкнула понимающе. — Здесь же кафедра мединститута, практика и всё такое. Но ведь седьмой час уже, почему так поздно идут занятия? Или это подработка у старшекурсников?" Обойдя очередную компанию парней и девушек, она зашла в просторный холл больницы и присела на скамью у окна.

Но ожидание Ольги оказалось недолгим. Почти расталкивая посетителей, проходящих мимо строгой вахтёрши к лифтам, в холл вбежала крупная пожилая женщина в одежде медсестры и начала торопливо оглядываться, а потом зацепилась взглядом за Ольгу и помаршировала к ней.

— Девочка, — прогудела низким голосом медсестра. — Тебя Бог послал?

— Он, — кивнула головой Ольга.

— Ой, вовремя. Пошли!

— Сейчас. Подождите минуту, я жду напарника. А пока расскажите всё.

Девушка ни минуты не сомневалась, что её опять привели в нужное место и в нужное время, тем более увидела, что тётка-медсестра хоть и слабая, но "белая". Ольга пододвинулась на скамейке и пригласила женщину сесть.

— Мария Петровна, — представилась "белая", внимательно рассматривая красавицу.

— Ольга, — улыбнулась девушка. — Я вас слушаю.

— Я работаю в терапии…

— На пятом этаже, знаю.

— В средине января к нам поступила "чёрная". Важная, с охраной и свитой…и с предынфарктным состоянием в анамнезе. Её стабилизировали и оставили в отделении пролечить сердце. Ничто не предвещало плохого, миновала неделя, за ней вторая и "чёрная" уже готовилась к выписке, как вдруг среди ночи у неё случился новый приступ. Дежурившие медсёстры потом рассказывали, что она всех перепугала, так страшно закричав под утро, что разбудила всё отделение. Пока добежали, пока разобрались, эта баба — Фройд её фамилия, дурацкая какая-то…

— Не дурацкая, — заметила Ольга. — Еврейская.

— Не важно, так вот, эта Фройд вскоре потеряла сознание и находится в таком состоянии до сих пор. Врачи говорят, это не кома, но очнуться ей что-то не позволяет. А я вижу — классический откат. Кого-то "чёрная" прокляла от души, а оно теперь вернулось… И самое ужасное, что этот откат не исчезает, заполнил всю комнату и мне приходится его сторожить и контролировать, иначе выберется в коридор и пойдёт гулять по палатам. А там же больные!

— Я понимаю, — успокаивающе похлопала женщину по руке Ольга. — Вы большая умница и молодец.

— Какая молодец? — всплеснула крупными руками "белая". — Я не знаю, что делать. И даже сами "чёрные" не знают, толклись несколько дней в палате у Фройд, пытались как-то нейтрализовать откат, но у них ничего не вышло. Даже ко мне подходили, спрашивали, может, я могу помочь. А что я могу? Уже просто отчаялась, а эти "родственники"… — почти выплюнула со злостью медсестра, — ручки сложили и спокойно ждут, когда их тётка помрёт. И тут случилось чудо, видно, в ответ на мои молитвы, 10 минут назад случайно глянула в окно, а там как полыхнёт "белизной".

"Это я браслеты сняла, — поняла девушка. — Вовремя, однако".

— Ну я и помчалась искать, поняла, что помощь пришла, — закончила рассказ "белая", а потом вдруг посуровела и встала. — Ты посиди тихонько, деточка, и не вмешивайся.

На глазах у изумлённой Ольги, тётка шагнула к вошедшему в холл Максу, который подошёл к ним и вежливо поздоровался, и начала тихо ругаться:

— Ну что вы всё тут ходите и ходите, покоя от вас нет. Что ещё вам надо, паразиты?

— Мария Петровна, это свой, — хихикнула из-за мощной спины тётки Ольга.

— А? — изумлённо открыла рот "белая".

— Это Макс, мой помощник и телохранитель. — Девушка забрала у ошалевшего от "дружеской встречи" охранника свои браслеты и надела их. — Он хороший, — добавила. — И очень мне помогает…Ну что? Как теперь? Изменился фон? — спросила у Макса.

Он прищурился, рассматривая хозяйку, а потом довольно крякнул.

— Получилось, ты почти не отличаешься от неё, — и он кивнул на Марию Петровну, которая стояла открыв рот.

— Эт-то что такое? — проблеяла та. — Куда "белизна" подевалась?

— Я её замаскировала, — довольно улыбнулась Ольга. — И это секрет.

Тётка захлопнула рот, помолчала немного, а потом выдохнула:

— Дела-а.

— Мария Петровна, — посуровела Ольга. — Мы с вами позже обязательно поговорим и всё обсудим, а сейчас скажите — как мне попасть в палату Фройд?

— Легко, идите за мной.

19

Палату 508 охраняли. Двое крепких мужичков, накинув на себя белые халаты, сидели напротив двери (потому что рядом с палатой им было неуютно, странно мешала "чернота") и внимательно отслеживали местную публику, проходящую мимо по своим делам.

— Не люблю я это "время посещений", — тихо процедил один из "чёрных".

— А что делать? — откликнулся товарищ. — Ничего, ещё полчаса и все разойдутся, останется лишь персонал.

— Я вообще не понимаю, почему Марианну отсюда не увезут домой? Ни к какой аппаратуре она не подключена, лишь датчики слежения, а капельницы с питательным раствором Фройд может и дома принимать…

— Ну да, медсестру наняли и всё…Ну, а вдруг что ещё случится, а тут и врачи, и оборудование.

— Вот положение, "зависла" баба — ни туда, ни обратно, и перспективы неясные.

— О, вот и "белая" вернулась, — кивнул в начало коридора товарищ. — Что, интересно, у неё случилось, а то летела к лифтам, как молодая козочка?

Мужики тихо заржали, но при приближении пожилой медсестры замолкли оба и поднялись ей навстречу, потому что вдруг поняли — что-то действительно произошло.

— Хлопцы, — немного задыхаясь сказала тётка. — Я привела помощь. Это "белая". Она берётся нейтрализовать откат. Пропустите?

— Сейчас доложусь, — один из мужиков выхватил телефон и отошёл в сторону, а спустя пару минут отчитался. — Пусть пробует. В любом случае, мы Марианне ничем помочь не можем. Вдруг у вашей "белой" получится. А если не получится, значит не судьба. Но спасибо за беспокойство.

— Тогда ждите, сейчас вас проинструктируют.

Медсестра развернулась в конец коридора и махнула рукой, а через минуту к ним подошла стройная девчонка в защитной маске на пол-лица и вместе с ней мужик, "чёрный".

— Не понял, — протянул один из охранников. — А тебя сюда каким ветром занесло, Макс?

— Привет Веня, Санёк, — Макс пожал мужикам руки и представил им девушку. — Это Ольга, меня попросили её доставить сюда. Кто просил — не скажу, главное — она может помочь вашей Фройд. — Он пожал плечом. — По крайней мере попытается, а то все наши в городе на ушах стоят.

— И не говори, — вздохнули мужики и начали с любопытством рассматривать новенькую.

— Первое, — деловым тоном заговорила Ольга, — вы все втроём становитесь у двери и максимально держите защиту. Сможете?

"Чёрные" переглянулись между собой и дружно кивнули.

— Второе, в палату не входить, может быть опасно. Даже если ваша подопечная будет кричать, двери не открывать и никого сюда не впускать. Третье, сейчас никаких вопросов мне не задаёте. Если получится откат убрать — всё объясню, я не жадная. — И она многозначительно замолчала.

— А случае отрицательного результата? — поинтересовались охранники.

— Рекомендую увезти эту даму домой и изолировать до печального финала. Оставлять её здесь нельзя, иначе в отделении начнут умирать пациенты.

— Даже так?

— Ага, — кивнула девушка, — так что работаем. Мария Петровна, вы со мной.

Тьма кружила по комнате сотнями маленьких вихров, которые, сталкиваясь, отскакивали друг от друга, устремляясь к новой преграде. Вихри стучали по стенам, стёклам окна, кружили у кровати, но тела хозяйки коснуться не могли — его окружала плотная стена защиты. Ольга, замерев у двери, минуту рассматривала откат, а потом решительно шагнула в сторону больной — худой, седой и измождённой женщине.

— Кормите капельницами? — поинтересовалась у Марии Петровны.

— Иначе никак, — вздохнула медсестра, — ей даже зубы разжать невозможно. — А потом добавила, — хорошо, что наша сила является естественной защитой от "черноты", иначе я бы сюда боялась зайти. И хотя самого отката не вижу, но ведь чувствую — здесь он.

— Зато я вижу, — хмыкнула Ольга. — Вы присядьте у двери, а я понаблюдаю и подумаю, чем тут можно помочь.

Девушка медленно двинулась по комнате, рассматривая откат, а сама вспоминала разговор с Максом, который произошёл по пути в больницу.

"- Оля, ты вспомни, как вытягивала Васю, часами кропотливо извлекая из него рваную ауру, — говорил Макс.

— И что?

— Именно поэтому первый откат получился постепенным и шёл по нарастающей. Паучиха не поняла, что происходит, ведь уже 3 года миновало после акции на Васю, а возврат так и не наступал. По понятиям Марианны, Фомичу оставалось жить считанные недели, вот она и расслабилась, махнув рукой на последствия.

— А тут я, — вздохнула Ольга.

— Ага, придавила бульдозером, — хохотнул Макс. — Мне рассказывали, Фройд стало плохо во время ужина в ресторане. Все подумали, это сердце, и вызвали "скорую"…А через две недели, когда Марианна начала приходить в себя, последовал бомбовый удар — откат от лечения отца Михаила. У паучихи случился приступ, что-то вроде инсульта. С тех пор так и лежит в отключке".

"Что же получается? — стала размышлять Ольга. — Я, методично уничтожая ошмётки "чёрной" ауры внутри тела Василия Фомича, маленькими порциями отсылала откаты Марианне. Она в ресторане (скорее всего у неё был деловой ужин) не имела возможности сразу понять, что происходит, а мои маленькие откатики всё накапливались и накапливались, слабенькие такие и незаметные. А потом количество перешло в качество, Фройд стало плохо и её увезли в больницу.

И вот лежит она никакая, сил хватает лишь на то, чтобы держать постоянную защиту, и начинает соображать, откуда прилетел внезапный "подарок". А тут в комнату заходит делегация святош поздравить пациентов с Крещением и отец Михаил сослепу благословляет "чёрную", так сказать, от всего сердца".

Тут Ольга не выдержала и захихикала.

"Представляю, как взъярилась Марианна. Она, бедная и несчастная, еле-еле пришла в себя и даже нет сил заняться откатом, а её тут, мало того, что благословили, так ещё и окропили святой водой! Безобразие! Вот она и колданула со злости в спину монаха. А потом свалилась на две недели без сил, ведь искреннее Божье благословение (тем более, профессиональное) — это лучшая защита от зла. Получается, отец Михаил невольно запечатал Фройд, вот "чёрная" и осталась безоружной, а ещё в ярости — откат ведь остался не развеянным и продолжил висеть рядом с ней".

Девушка подошла к окну и выглянула, рассматривая, как часть маленьких чёрных вихров кружит за стеклом на улице. "Видимо, палату проветривали, вот и выскочило несколько, — поняла Ольга. — А уйти не могут, привязаны намертво". Она приоткрыла створку и внимательно понаблюдала, как хитрые вихри протискиваются через щель обратно в комнату. "Словно разумные, — нахмурилась красавица. — Что же это за жуткое проклятие? Откуда такое? Ведь даже откат получился совершенно ненормальным. Хотя… если вспомнить, что Фройд много лет жила за границей, наверняка у неё была возможность узнать гадости, которые у нас никогда не использовались или просто были забыты. Европа ведь всегда славилась, как набожностью, так и огромным почитанием оккультных наук, среди которых "черноты" хватало во всех проявлениях.

— Мария Петровна, — обратилась девушка к медсестре, — а когда вы заметили откат? Меня интересует точная дата.

— Сначала я откат не ощущала и даже не догадывалась, что он рядом, — призналась "белая". — Смутно чувствовала, что как-то неправильно в палате у этой Фройд, но грешила просто на её силу. А вот когда у "чёрной" случился новый приступ, я всё поняла, тем более, что тут постоянно слышу тихий писк, словно рой пчёл кружит над головою. Так что дату я запомнила — седьмое февраля.

— Ясно, — кивнула Ольга. — Спасибо.

"Именно седьмого я была в монастыре. То есть, изначально, когда я лечила Васю, эти откатики были незаметными. А почему?

А потому, что свою "чёрную" работу проклятье уже сделало и жить Фомичу оставалось считанные недели. Батарейка разрядилась. Опять же, почему? Ведь её, наверняка, регулярно подпитывали и я даже знаю кто. Жена Тищенко, Юля. Она три последних года всегда была рядом. А когда Филипп её отправил за границу, сила проклятия начала слабеть. Именно поэтому откатики были незаметными для других. А новый мощный посыл после излечения отца Михаила напитал их силой — тут они и проявились".

Ольга вновь прошлась по палате, рассматривая вихри, но к "чёрной" не приближалась, словно её что-то останавливало.

"И что мне делать? Я же не понимаю, как убрать всю эту гадость".

Ответ пришёл неожиданно, одним словом.

"Сачок".

— Что? — вслух переспросила девушка. — Сачок? Как для бабочек?

"Ага", — ответили ей.

— Ладно, сейчас попробую смастерить.

— Оля, — окликнула её от двери Мария Петровна. — Ты с кем разговариваешь?

— Так, мысли вслух.

Красавица встала посреди комнаты, прикрыла глаза и начала мысленно создавать плотную ткань ловушки, постепенно увеличивая её в размерах. Потом приладила к зауженной горловине жёсткий каркас и ручку, полюбовалась своим творением минуту, а затем приступила к "охоте" на юрких "чёрных" насекомых.

Медсестра, сидя настороже, тихо охнула — Ольга, взмахнув рукой, выхватила из воздуха комок вихрей и они, жалобно пискнув (Мария Петровна даже головой потрясла, думая, что ей послышалось) исчезли. Затем девушка вновь взмахнула рукой — и с писком пропала следующая "компания", а затем ещё раз, и ещё. За десять минут, прыгая по комнате, словно гоняясь за бабочками, Ольга уничтожила всю армию вихров и лишь последний, самый юркий и нахальный, всё бегал от девушки от стены к стене, пока ей не надоело и она просто выпустила в него (словно пальнула из пистолета) струю "белой" силы. Хлопок — и последний "чёрный" откат исчез, яростно пискнув напоследок.

— Всё, — выдохнула Ольга и рухнула на стул у кровати больной.

— Потрясающе! — засмеялась Мария Петровна. — Я всего ожидала — молитвы, свечей или какого-нибудь очищающего ритуала, а тут — бац! Просто цирк какой-то.

— И не говорите, — согласилась девушка. — Хотя молитву очищения я шептала. Но, к сожалению, ритуалам не обучена, буду осваивать их летом, дала себе такое обещание.

— А у кого? — полюбопытствовала медсестра. — Может, я знаю?

— У родни в Житомире, они великие специалисты в этом деле, — ответила Ольга, улыбаясь, — просто у меня другая специализация и раньше не было необходимости обучаться.

— Правильно, девочка, знания лишними не бывают. Так мы закончили?

— Пока нет, вон же ещё пациентка лежит, — кивнула Ольга на "чёрную".

— Сможешь? — удивилась Мария Петровна. — Она же…

— Человек, — ответила Ольга. — Значит, нужно помочь.

Девушка встала в изголовье больной и положила руки ей на виски, потом, проколов чуждую "чёрную" ауру, влетела внутрь естества пациентки и начала осматриваться, пытаясь понять, что не даёт женщине очнуться.

"Марианна, — мысленно позвала её Ольга. — Хватит прятаться. Уже всё хорошо, откат я уничтожила, вам ничего не угрожает. Сейчас только подлечу ваше сердце и сосуды — и прошу на выход". Девушка честно выполнила своё обещание, укрепив работу сердечной мышцы, прочистила основные сосуды и усилила кровоток в организме, а затем, аккуратно заглянув в лабиринты головного мозга, обнаружила там мощную дамбу-преграду. "О-о, видимо здесь и скрывается сущность Марианны, — поняла Ольга и нахально постучала, — тук-тук, мадам Фройд, выходите, в палате уже абсолютно безопасно", — после чего быстро сбежала наружу, мало ли что… "А вдруг эта "чёрная" и меня захочет приложить, как бедного отца Михаила".

И тут больная застонала и медленно открыла глаза.

— Пить хотите? — поинтересовалась девушка. — Сейчас. — Она поднесла к губам "чёрной" трубочку, торчащую из стакана с водой. — Один глоток, — предупредила, а затем повернулась к Марии Петровне. — Можете рассказать там, — она кивнула на двери в коридор, — что уже всё хорошо.

А когда медсестра вышла, Ольга наклонилась к пациентке и сказала:

— Меня не интересуют ваши тайны. И я не собираюсь вызнавать, за что вы испортили годы жизни себе и другим людям. Но есть требование — никогда больше не смейте колдовать на смерть, потому что в моём лице вам было вынесено последнее предупреждение. Дальше — только летальный исход. Вы меня поняли?

"Чёрная" кивнула головой и устало прикрыла глаза.

— Поправляйтесь, — пожелала ей на прощание Ольга. — Вам нужно хорошо питаться, чтобы вернуть себе силы. Больше фруктов и овощей, витаминов и отдыха. А когда окрепнете, поезжайте к морю. Всего хорошего.

Тройка "чёрных" держала дверь, одним своим видом отпугивая персонал отделения от излишнего рвения и любопытства. Даже врачи не посмели подойти выяснить, что тут происходит, так как издали чувствовали угрозу.

— Макс, а ты давно знаешь эту "белую"? — шёпотом спросил один из охранников.

— Марию Петровну? Час назад познакомился.

— Да не её… — досадливо крякнул "чёрный", — я про девчонку, которую ты привёз.

— Нет. И я просил не задавать мне вопросов. Это не моя тайна.

— Блин! Но ведь интересно же… Деловая такая девка, строгая. А глаза красивые, синие-синие.

— Ага, — добавил другой. — И стройненькая. Фигуристая.

— Жаль только, лица за маской не видно.

— Санёк, ты ещё ухаживать за ней начни, — съехидничал Макс.

— Тьфу на тебя!

— Так, началось, — предупредил мужиков Веня. — Держим защиту.

За дверью палаты творилось что-то невообразимое. "Словно в теннис там играют, — подумал Макс. — Какие-то прыжки и топот. Вот только ударов мячика не слышно, лишь какой-то писк непонятный". Но вскоре всё затихло и через 10 минут в коридор вышла, улыбаясь, Мария Петровна.

— Вот и всё, мальчики. Откат уничтожен, Ольга вашу даму подлечила и та уже очнулась и попила водички. Можете позвонить своим, пусть везут для больной нежирный бульон и домашние сухарики. Ничего магазинного, а то угробите остатки здоровья пациентки. Завтра врач-гастроэнтеролог осмотрит Фройд и назначит ей курс выхода из длительного голодания. Это пока всё.

А ещё через какое-то время из палаты вышла Ольга и весело спросила:

— Ну что? Вопросы будут?

— Э-э… — проблеял Веня. — А как…?

— Легко.

— А всё-таки?

— Примитивный ритуал дезинтеграции силы.

— Не понял…

Тут Макс не выдержал и фыркнул, стараясь не заржать.

— Тебе не всё равно, мужик? Отката больше нет, ваша Фройд очнулась, всё теперь будет нормально.

— А мне пора, — кивнула "чёрным" Ольга. — Мария Петровна, проводите нас.

— Обо мне вы ничего не знаете, — напутствовала медсестру девушка. — Будут спрашивать, рассказывайте "чёрным" правду, всё, что видели…Мой номер телефона я не скажу ради вашей же безопасности, а вот вы свой продиктуйте. Я позвоню к 8 Марта, тогда же и договоримся о встрече.

— Пусть Бог тебя благословит, девочка. Спасибо, что откликнулась, — пожилая медсестра обняла Ольгу, кивнула приветливо Максу и поспешила к лифтам, чтобы поскорее доложить начальству о чуде — их непонятная больная наконец очнулась.

На улице Макс расхохотался от души.

— Примитивный ритуал дезинтеграции? Я чуть не рухнул в коридоре!

— А что мне оставалось делать? — захихикала в ответ Ольга. — Не объяснять же им, в самом деле, всё подробно. Хотя, думаю, разрушение отката — это словно соединяешь плюс и минус, а в итоге получается…

— Знаю, дезинтеграция, — продолжил хохотать Макс.

Уже в машине охранник поинтересовался.

— Тяжело было?

— Необычно, — кивнула девушка. — И лично для меня — познавательно.

— Новый опыт?

— Что-то вроде того.

Какое-то время они ехали в машине молча, а потом Ольга сказала:

— Спасибо, что не расспрашиваешь о подробностях.

— Это тебе спасибо, что впустила в свою жизнь, Оля. Я за короткое время — ведь 3 месяца всего — столько успел узнать и увидеть, а ещё переосмыслить.

— Не ты один, — согласилась девушка, а потом повернулась к Максу и хитро прищурилась. — Раз ты мне должен, будешь отрабатывать.

— Как?

— Завтра мы с Дымом и ещё с одной моей подругой, которую я давно не видела, идём развлекаться в клуб. И ты идёшь с нами.

— Что за клуб? — спросил Макс, выезжая на новый Дарницкий мост.

— "Форсаж".

— Блин! — с чувством ругнулся охранник.

— Что?

— Да там наши часто тусят. Засветишься.

— А где не тусят "чёрные"? — ответила Ольга. — Молчишь? Что же мне теперь совсем не развлекаться?

— Если нас вновь увидят рядом, могут вычислить, кто сегодня шаманил в больнице, — заметил Макс.

— Спорим, что за сутки ничего ваши сделать не успеют. Да и зачем им меня искать?

— Благодарность выразить, — буркнул недовольный мужчина.

— Прежде чем волноваться о последствиях, поговорим с Тищенко. Он в воскресенье подъедет к нам в кабинет, привезёт Василия Фомича на консультацию. К тому времени, уверена, Филипп будет в курсе, какие слухи курсируют среди "чёрных".

— А мне куда деваться на это время?

— Поживёшь у Дыма и, кстати, не забудь выключить мобильный телефон.

— Ещё раз блин, — проворчал Макс. — Куратор мне голову оторвёт.

— Вот, что значит делать добрые дела, — улыбнулась ободряюще Ольга. — Добро пожаловать в мой клуб. А на счёт куратора не волнуйся, попросим Филиппа тебя прикрыть, вроде ты действовал по его указке.

— Надеюсь, Железный Феликс не откажет, — вздохнул охранник.

— Уверена, всё будет хорошо, так что не нужно расстраиваться заранее. И не забудь — завтра у нас развлечения и танцы. Встречаемся у входа в клуб в восемь вечера. А сейчас, когда подъедем к моему дому, поднимешься за ключами от квартиры Дыма…

— Не нужно, Оля, — успокоил девушку Макс. — У меня есть, где схорониться, я же бывший мент, не забывай.

— Ладно, как хочешь. И спасибо, что не ругаешься, я ведь так усложнила твою жизнь.

— Именно. Но ругаться глупо, ведь был бы я рядом или нет, ты всё равно действовала бы также. Или я не прав?

— Прав, также. А что делать? Это карма, но я не жалуюсь.

20

Вечер в клубе прошёл активно и весело. Ольга, быстро познакомив Макса и Наташу, сразу же утащила подружку танцевать, а мужики, немного постояв в сторонке и привыкнув к громкой музыке, хитро переглянулись и дружно шагнули к стойке бара.

— Да-а, — протянул Дым, — давно я не бывал в подобных местах.

— Наверное, всё больше рестораны посещал? — понятливо кивнул Макс. — Когда за столом можно и поужинать, и актуальные вопросы решить. А чтобы вот так, — и он кивнул за спину, где в ярко-синих огнях покачивалась в рваном ритме толпа молодёжи, — оно как-то…

— Ага, непродуктивно, — согласился Дым. — Хотя большую часть времени я ведь провожу со своими, в смысле, с байкерами из клана, а у нас другие приоритеты — бильярд, кегельбан, старый добрый рок и пиво.

— Кстати, — Макс допил свой бокал с каким-то замысловатым коктейлем и встал, — здесь тоже есть, что посмотреть, пойдём.

И мужчины принялись бродить по залам, рассматривая интерьер и публику, а также отмечая, как интересно устроена жизнь самого популярного клуба столицы.

— Здесь в каждом из четырёх залов своя музыка и свои поклонники, — объяснял Макс. — Кто-то предпочитает чистый рок, кто-то русскую попсу, есть зал с топовыми вещами Европы, а есть и ретро-зал, где крутят музыку 80-х или 90-х. Поэтому выбирай, что нравится.

— Понятно, — Дым потеснился, пропуская шумную стайку девушек к танцполу, и помахал им рукой. — Весело здесь.

— Да, но я веду тебя показать одно интересное место, это в цокольном этаже здания, — и Макс подтолкнул товарища к двери. — Здесь находится музей истории музыки.

— Ух ты…

Когда мужчины вернулись в зал, где оставили танцевать девушек, то сразу увидели Ольгу и Наташу у стойки ди-джея — девчонки отрывались по полной, а вокруг уже образовался круг парней, пытающихся привлечь к себе их внимание. Дым нахмурился и уже сделал шаг вперёд, но потом остановился.

— И чего замер? — иронично поинтересовался Макс.

— Я пообещал Ольге не мешать… да и вообще — я ей доверяю, пусть развлечётся и отдохнёт, как хочет. Пойдём лучше присядем где-нибудь…

— …чтобы иметь возможность наблюдать, — улыбнулся понятливо товарищ, а когда они устроились в креслах, стоящих на возвышении в углу танцпола, добавил. — Не беспокойся, я предупредил кого-надо, что сегодня вечером здесь будет развлекаться "белая" и она — протеже Железного Феликса.

— Тищенко в курсе?

— Я ему звонил и уверен, он со своей стороны это продублировал.

— Серьёзный мужик, — кивнул Дым.

— Очень. И Фил на нашей стороне, так как должен Ольге, и должен много. Хотя дело не только в этом, наша красавица ему действительно нравится…

— Что? О чём ты сейчас…?

— Не дёргайся, я не о личном. Ольга просто пришлась по душе Филиппу — за то, что не похожа на других "белых", за то, что спасла его и Васю без лишних разговоров и выпендрёжа, за лёгкость, откровенность и простоту общения…Ну и ещё за красоту, конечно. А какой нормальный мужик не будет смотреть с одобрением на такую девочку? Так что радуйся, что выбрали тебя, Дым, и просто будь счастлив.

— Я радуюсь. Но и беспокоюсь.

— Это правильно, пускать на самотёк отношения нельзя, но и давить на Ольгу бесполезно.

— Знаю. Пытался. Ничего не вышло.

— Вот дурной, — хмыкнул Макс.

— Да оно само как-то получилось… Ведь привык всю жизнь командовать — в клане, в офисе, дома, ну и думал, что таким образом забочусь об Ольге.

— И долго она терпела?

— Сразу же начала ругаться и вправлять мне мозги, так что проникся и осознал. Теперь вот стараюсь сдерживаться. И что странно — в профессии я всегда спокоен и просчитываю каждый шаг, но когда дело касается Ольги — слетаю с катушек за секунду.

— Потому что собственник. Хочешь всё контролировать и во всём участвовать, а твоя девочка — вот вроде и понятная, и кажется такой родной и близкой — а потом как отчебучит что-то невероятное и просто запредельное, что волосы встают дыбом.

— Но тебе легче, Макс, — вздохнул Дым. — Ты понимаешь дар Ольги. А я себя рядом с ней часто ощущаю слепым и глухим дураком.

— Глупости, просто ты пытаешься ввести Ольгу в привычные для тебя рамки и жизненные ситуации, а она, хоть и простая и очень практичная девочка, мыслит совсем другими категориями. Так что не пытайся понять. Просто прими её, какой есть.

— Уже принял. Разве не видишь? Вот, сижу тут смирно и смотрю…как моя девушка веселится с молодыми козликами.

— Так, — поднялся из кресла Макс. — Пошли и мы потанцуем, нужно же показать класс молодёжи.

— Тоже мне старик, — засмеялся Дым. — Тебе 37 лет всего.

Ольга, заметив приближающегося к ней Дыма, махнула ему рукой, а затем, ловко поднырнув под руку какого-то парня и миновав несколько парочек, завертела-закружила вокруг своего, ритмично покачивая бёдрами и взмахивая руками над головой. Девушка выглядела просто шикарно. В клуб она надела свой любимый брючный костюм белого цвета, словно демонстрировала наблюдающим за ней "чёрным", мол, вот она я, любуйтесь. Правда, пиджак её уже давно висел у барной стойки и на девушке остался лишь бирюзовый топ, соблазнительно открывавший высокую грудь.

— Наконец-то! — крикнула Ольга. — Думала, уже тебя не дождусь.

— А может я стеснялся! — Дым подключился к ней, стараясь не отставать.

— А-ха-ха!

Вскоре быструю музыку сменил блюз и Сокора, обняв любимую, заскользил по залу, глазами выискивая Макса. И через минуту обнаружил его в обнимку с Наташей, танцующего совсем рядом.

— Неплохая пара, — тихо заметила Ольга.

— Думаешь? — изогнул бровь мужчина. — Хотя… контраст интересный.

— Не контраст, дополнение, — объяснила девушка. — Макс — это рамка, Наташа — картина.

И действительно, на фоне крепкого, бритого на лысо, серьёзного мужчины, одетого во что-то незаметно-тёмное, Наташа выглядела райской птичкой — загорелая, яркая, с копной светлых кудряшек и в комбинезоне с цветочным принтом — и казалась особенно привлекательной.

— Согласен. А о нас что скажешь? — склонил голову к Ольге Максим.

— Тройственный союз, — подумав, ответила красавица.

— Почему тройственный? — не понял мужчина.

— Потому что ты — един, а я — словно две половинки целого. Одна часть — обычная девушка, живущая простой жизнью рядовой киевлянки, вторая — "белая" магиня…или магичка, даже не знаю, как правильно сказать…которая изо дня в день сражается за души и тела людей. И эта вторая половинка — она не моя, а принадлежит всем окружающим. И поделиться ею лишь с тобой я не могу, прости.

— Но ведь та, первая…

— Это только для тебя, даже не сомневайся.

Дым обнял Ольгу крепче и замолчал, обдумывая сказанное девушкой.

— Я понимаю, — вздохнул, наконец, Сокора. — И тоже готов делиться… твоей второй половиной. Хотя в отношении тебя я жадный. Будь моя воля — не отпускал бы от себя и на шаг.

— Собственник.

— Знаю. Макс мне об этом уже сказал.

В аппаратной охраны клуба двое мужчин, приникнув к экрану, наблюдали, как в "Синем зале" который час веселится хорошенькая девчонка и тихо делились впечатлениями.

— Странно, "белая" в клубе…

— А что тут странного?

— Они же поголовно все святоши и их места обитания — это церкви, монастыри и богадельни. Да и поведение у "белых" соответствующее, то есть, чопорность, гонор и жеманство. А тут приехала обычная, на первый взгляд, девчонка…

— Не обычная. Красавица.

— …и весь вечер зажигает, лихо меняя кавалеров. Что-то совсем не похоже на святошу. И знаешь, давай увеличь её изображение, хочется получше рассмотреть, что это за голубка влетела на нашу территорию.

Сообщник поколдовал над клавиатурой и лицо "белой" заняло экран монитора.

— Видишь, какая куколка.

Девушка улыбалась, что-то говоря рядом стоящей подруге-блондинке, а потом вдруг замерла, нахмурилась и подняла голову, всмотревшись в незаметную камеру под потолком зала, будто почувствовала, что за ней наблюдают.

— Блин! — отодвинулся от монитора один из "чёрных". — Словно в глаза смотрит.

А красавица, тем временем, покрутила головой, мол, "ай-яй-яй, как нехорошо подглядывать" и покивала на камеру пальчиком.

— Выключи, — хмуро бросил старший. — Вот тебе и девочка-голубка, просчитала нас на "раз".

Они с напарником переглянулись и дружно заржали.

— Какова, а?

— Ага, штучка ещё та.

Музыка сменялась — быстрая, медленная — и зал, словно по волшебству подстраивался, то собираясь в пары, то рассыпаясь шумной толчеёй массовки. На очередной медляк, оставив Наталью в компании шефа, Ольгу пригласил Макс и медленно повёл по краю танцпола.

— Оля… — начал мужчина нерешительно.

— Поступай, как считаешь нужным, — хихикнула, перебивая его, девушка, — вы — взрослые люди.

— Откуда ты…? — дёрнулся Макс. — Я ведь пока ничего не сказал.

— Экономлю время, — хитро прищурилась Ольга. — Хочешь проводить Наташу? Пожалуйста. Повторяю, вы — взрослые люди. Главное, чтоб потом это не отразилось на нашей жизни.

— Разберёмся, — нахмурился мужчина. — И я пошёл заказывать такси.

Он проводил девушку к стойке бара, где она захватив пиджак и окликнув подружку, направилась в "дамскую комнату". Поправляя макияж, Наташа неуверенно спросила:

— Ты не будешь против, если Максим меня проводит?

— Не буду, — улыбнулась Ольга. Её позабавило, как оба эти заговорщика мнутся, стесняются и испрашивают у неё разрешения, словно у строгой мамочки. — Только дам тебе совет — не пытайся манипулировать Максом, как ты обычно делаешь со своими поклонниками. Он ведь бывший мент…

— Бывший?

— Ушёл из органов из-за ранения.

— О-о! — распахнула глаза Наташа.

— Не о-о! Макс знает и понимает людей. Он надёжный, как скала, спокойный и неразговорчивый. Поэтому, прежде, чем впустить его в свою жизнь, подумай, сможешь ли ты — импульсивная и нетерпеливая — мириться с его характером.

— Смогу, конечно, — фыркнула Наталья. — И спасибо, что заботишься обо мне, но я ведь давно уже не молоденькая дурочка…

— Ох, если б глупость зависела от возраста, — вздохнула Ольга. — Решай сама, дорогая. Макс — отличный мужик, так что не проворонь его.

— Спасибо, подружка, — Наташа чмокнула Ольгу и выскочила за двери.

Они разъезжались из клуба в третьем часу ночи и Ольга быстро заснула, прикорнув на плече у Димы. Сокора, остановившись на красный свет одинокого светофора, оглянулся и тихо вздохнул — ночной Киев завораживал, таинственно поблёскивая россыпью редких огоньков по берегам Днепра. За последние дни в городе вдруг резко уменьшилось количество снега, днём столицу начало заливать солнце, словно предупреждая — зима заканчивается. "Через пару дней весна, — напомнил себе Дым, — и 8 марта. А подарок Ольге я до сих пор не придумал. Ладно, с понедельника займусь этим вплотную, обещаю".

Воскресенье у Ольги с утра не задалось. Она вдруг расчихалась и захлюпала носом, а вскоре вообще затемпературила.

— Звони Цецилии Карловне и отменяй приём, — категорически потребовал Сокора. — Тебе нужно лежать и лечиться. Я по себе знаю, если не остановить простуду в первый же день, можно залететь по-крупному.

— Так люди же придут, — пробормотала Ольга из-под одеяла.

— Вот твоя Сели всех обзвонит и предупредит. На, звони, — и Дима протянул Ольге её мобильник.

Переговорив с помощницей, девушка поплотнее закуталась в одеяло и пробормотала:

— Допрыгалась.

— Очень подходящее слово, — проворчал Дым. — Именно, что допрыгалась. Вспотела, сбросила пиджак и несколько часов прыгала в одной майке. Тут тебя и протянуло.

— Я не специально, просто было жарко, — вяло огрызнулась Ольга. — И что теперь делать? Сто лет не болела.

— Лежи уж, старушка…

И Дима развил бурную деятельность — напоил любимую лекарством, ещё по совету Ольги заварил трав, которые у неё всегда были в достаточном количестве ("Бабушки снабжают", — шепнула больная), а потом занялся кухней, приготовив ей бульон и паровые котлеты.

— Вот даже не догадывалась, что ты умеешь готовить, — сказала Ольга, укутываясь снова в одеяло до ушей.

— Я же одинокий отец, — напомнил ей Сокора. — И нянек не держал никогда. Мама помогала, конечно. Но главные функции родителей всегда исполняли я и Тарас, так что готовить жизнь заставила.

— Прости, совсем забыла, да и соображаю сейчас туго.

Вскоре девушка вновь уснула, а Дым, устроившись на кухне за ноутбуком, занялся своими адвокатскими делами. Правда, сосредоточиться на них ему не давали постоянные звонки (Ольгин телефон он утащил с собой, чтобы никто не потревожил сон больной). В ближайший час отзвонились Цецилия Карловна и Макс, затем Валерий Петрович, которому Циля доложила о простуде девушки, потом Наташа (её Макс известил) и родственники с Житомирщины, которые привыкли по воскресеньям узнавать у Ольги последние новости. Последним позвонил Филипп Тищенко.

— Насколько всё серьёзно? — спросил он. — Помощь нужна?

— Обычная простуда. Оля вчера перетанцевала и вот… Теперь лежит с насморком и температурой. Я ей передам, что вы звонили, она сейчас спит.

— Спасибо. Я вечером ещё раз позвоню, можно?

— Конечно.

Ольга проснулась от звонка в дверь и, вслушавшись в тихие мужские голоса, крикнула:

— Валерий Петрович, заходите.

— Оля, прости, что без предупреждения, но я ведь живу рядом, вот и решил проведать и проконтролировать, как лечится моя напарница. — Заведующий выставил на стол баночку с икрой и коробку конфет. — Это, чтоб себя побаловать. — Затем пришла очередь большого термоса. — А это клюквенный морс, при простуде — самое то, концентрированный витамин С, жена готовила. Аня передавала большой привет и пожелание скорейшего выздоровления.

— Спасибо, мне уже лучше.

— Вот сейчас и посмотрим.

Петрович прослушал стетоскопом лёгкие девушки, осмотрел горло, измерил давление, температуру и вынес вердикт:

— Классическое ОРВИ, так что, Дмитрий, марш в аптеку за противовирусными препаратами, я сейчас напишу рецепт.

А когда за Дымом щёлкнул замок входной двери, Валерий Петрович присел возле Ольги в кресло и хмыкнул:

— Не ожидал. Хотя, когда господин Сокора лежал в больнице, трудно было не заметить, как он на тебя смотрит, Оля. У вас с ним серьёзно?

— Да, — кивнула девушка.

— Ну, что же, я рад. И одобряю. Тебе давно пора было… ну, ты понимаешь…

— Угу. — Ольга села в постели, подоткнув вокруг себя одеяло. — Надолго я выбыла? А то дел невпроворот.

— Три дня — точно, а там будет видно. Так что лежи, лечись и старайся ни с кем в ближайшее время не контачить, незачем разносить заразу. И вообще, тебе давно пора отдохнуть и просто отлежаться, ведь работаешь без передыху, уж я-то знаю.

— Сели докладывает?

— Сам ей звоню. И всегда удивляюсь, откуда ты силы берешь, живёшь ведь в таком напряженном ритме. Неудивительно, что организм ослаб и подхватил вирус.

— Вообще-то я вчера как раз отдыхала. Мы с друзьями поехали в клуб потанцевать, ну и вот… вирус подкрался незаметно.

Петрович расхохотался.

— Солнышко, для тебя лучший отдых — это не дополнительные физические нагрузки, коими являются современные танцы, а самая, что ни на есть ленивая лень, поняла?

— Нет, — округлила глаза девушка.

— Я говорю про расслабление и отдых, то есть долгое валяние на диване, спокойные прогулки на природе, правда, не в эту погоду, когда на улице холод, сырость и непонятно что. Ещё хороши ванны с солями, а после них ужин, чтение или домашний кинотеатр. Именно это я называю ленивой ленью, поняла?

— Ага.

— Хорошо бы ещё сделать ингаляцию на травах и пропариться.

— У Димы баня хорошая, — шмыгнула носом Ольга.

— Отлично, но в баню сейчас нельзя, а вот дня через 3–4 самое то.

— Ладно. А что с дежурствами? Ведь мне нужен больничный.

— Я тебе сам всё оформлю, лежи, пей лекарства и выздоравливай.

Вечером, выгнав Дыма ночевать на кухню, чтобы вдруг не подхватил от неё вирус, девушка долго лежала в постели, глядя на пробегающие за тёмным окном огни, и вздыхала.

"Старею, болеть начала. Да и просто устала, Петрович прав. Привыкла, что моя сила всегда при мне и быстро восполняется после работы. А ведь всё зависит от организма, он изнашивается и вскоре, при такой нагрузке, будет сбоить всё чаще и чаще. Решено, начинаю вести здоровый образ жизни — регулярно отдыхать, правильно питаться, принимать витамины и посещать баню, чтоб выводить из тела шлаки. Ещё можно попробовать йогу для расслабления, потому что, если я хочу в ближайшие годы родить здоровых детей и жить полноценной жизнью, не болея до старости, нужно о себе заботиться".

21

Спустя неделю, состоялась давно ожидаемая встреча Ольги и "чёрных". Прежде, чем объясняться с Тищенко, девушка вначале тщательно проверила здоровье Василия Фомича и дала добро на изменение его ауры.

— Хотя у меня вопрос, а нужно ли это? — спросила Ольга.

— Что именно? — не понял Василий.

— Я о восстановлении "черноты". Вы сейчас абсолютно нейтральны и прекрасно можете обойтись без такого неудобного "багажа".

— Мы тоже думали об этом, — вмешался Тищенко, — но оба пришли к выводу, что подобное возможно лишь в случае переезда Васи в другой город или даже страну.

— А я этого не хочу, — объяснил Василий. — Моя жизнь здесь, в Киеве. Тут семья, родные, лучший друг, работа, в общем — всё. Начинать с нуля на новом месте нет никакого желания, да и стар я уже для такого. Так что спасибо, Оля, но всё останется по-прежнему. Я верну свою жизнь и вновь стану "чёрным", иначе в нашем кругу не выживешь.

— Ну да, съедят за пол дня, — вздохнула девушка.

— Может и раньше.

— Хорошо, будем считать, что я с вами закончила. Удачи в новой старой жизни.

— Спасибо.

— А вот теперь поговорим более предметно, — Ольга, налив себе чаю, удобно устроилась на месте Сели за столом приёмной и внимательно посмотрела на "чёрных". — Макс, садись ближе, ты ведь в курсе всего происходящего и, возможно, у твоих "товарищей по партии" будут вопросы лично к тебе.

Филипп и Василий переглянулись.

— Оля? — изогнул бровь Тищенко.

— Я расскажу свою версию событий, а вам придётся потерпеть и ответить хотя бы на часть вопросов, потому что история, которую пришлось расхлёбывать, заняла слишком много моего личного времени. Я не жалуюсь, это моё предназначение — исправлять ошибки и недуги других людей, но взамен я имею право знать — что, зачем и почему, согласны?

"Чёрные" переглянулись, скривились, но кивнули головой оба.

— Так вот, много лет назад ваши пути пересеклись с мадам Фройд и это закончилось плохо. Она уехала и много лет прожила за границей. Потом Марианна вернулась, начала обживаться в Киеве, но о вас обоих помнила и не простила, а так как месть — это блюдо, которое следует подавать холодным (уверена, мадам продумывала её годами), то, оказавшись в Украине, она сразу же приступила к поэтапной реализации своего плана.

Первым, с кем решила разобраться Фройд, был Василий Фомич. Мы с Максом, пытаясь разобраться в схеме травм Василия, пришли к выводу, что эти повреждения могли быть сделаны во время контактного боя, когда больше всего повреждается корпус противника. Макс выяснил, что одно время спарринг-партнёром Василия был посторонний, заменявший заболевшего тренера. Этот…как его звали?..

— Лёньчик, — подсказал Макс.

— Он с помощью ударов, начинённых "чёрным" заклинанием, изуродовал ауру Васи. А через несколько дней этого мужика убрали — его насмерть сбила машина. "Случайно".

— Да, вы нам передавали эти сведения, — отозвался Тищенко.

— Фомич заболел, диагноз не ясен и всё плохо…и в это время к вам вдруг поступает на работу внучка Марианны Юлия. Филипп, объясните, почему вы приняли её на работу? Это Фройд попросила?

— Да, — тихо ответил Тищенко. — Я считал себя виноватым в той давней истории с Марианной…

— …о которой я ничего не знаю, — хмыкнула Ольга.

— И решил, что от меня не убудет, если немного помогу её внучке.

— Василий болел, вы метались с ним по врачам, переживали и были в постоянном напряжении. В такой стрессовой ситуации вам нужна была разрядка и хотелось обычного человеческого тепла и участия, а тут рядом — такая преданная и надёжная помощница, молодая, красивая, вот вы и не устояли. Так Юлия незаметно, но уверенно, заняла место сначала в вашей постели, а затем и в жизни, — продолжила рассказ девушка. — Теперь вопрос к вам, Василий Фомич. При встречах с Юлией, как она себя вела? Прикасалась ли к вам? Здоровалась за руку?

— Нет, — ответил "чёрный", кинув взгляд на друга. — Юля всегда лезла обниматься, словно я её лучший друг, которого она не видела много лет.

— Так я и думала, — кивнула Ольга. — Вот почему вы никак не могли освободиться от заклятия — шустрая девочка каждый раз его обновляла, ведь личный контакт — самый надёжный способ подстраховаться. А вот когда ваш товарищ оперативно развёлся и Юлия уехала за рубеж, действие насланной "черноты" ослабло.

А сейчас перейдём ко второму случаю. Филипп, вашим наказанием за прошлые ошибки стала "печать принуждения" и это тоже работа Марианны, хотя, думаю, вы уже сами догадались. Если бы я вовремя не сняла "печать", уверена — на следующий день её бы основательно закрепили и шансы избавиться от проклятия были бы минимальными.

— Конечно, ведь Юленька с утра прибежала бы жалеть мужа, — ехидно вставил Василий.

— Заткнись, — тихо отозвался Тищенко. — Оля, у меня тоже вопрос. Как под раздачу Марианны попал неизвестный священник?

— О, это получилось случайно. По соседству с больницей расположен мужской монастырь и монахи во время церковных праздников всегда приходят благословлять больных и приносят им сладости. Священник просто не понял, кого окропил святой водой и поздравил с Крещением, вот Марианна, хоть и была ослаблена после отката, психанула и прокляла его в сердцах.

"Чёрные" переглянулись и дружно заржали.

— Благословил от души! — у Тищенко даже слёзы выступили от смеха. — Баба же потом неизвестно сколько без силы валялась.

— Не могу даже представить, — хохотал Василий, — лежит паучиха, вся мокрая от святой воды и шипит от злости.

— Кстати, а почему паучиха? — перестала улыбаться Ольга.

Мужской смех прервался. Филипп насупился, а Фомич виновато развёл руками, мол, это не моя тайна.

— Хорошо, я расскажу, — вздохнул Тищенко. — Вы, Оля, да и Макс тоже, стоите моего доверия. Это действительно давняя история.

Когда мне было 20 лет, я попался на глаза Марианне. Ей в ту пору исполнилось 36, потрясающая женщина в расцвете своей красоты, так что у меня не было никаких шансов. Я влюбился и был горд тем, что меня выбрали.

— Дальше буду говорить я, — вступил в разговор Василий Фомич. — Мы с Филиппом выросли вместе, а когда учились в университете, я обнаружил, что мой друг в одночасье переменился. Самостоятельный, решительный, умный парень вдруг стал глупым, сентиментальным и пугливым идиотом. Вначале я списал это всё на первую любовь, ведь Марианна действительно была потрясающе красивой женщиной, но быстро понял, что всё не так просто.

— Это был один из видов "печати принуждения"? — уточнила Ольга.

— Да, Филипп, фактически, превратился в личного раба мадам, — процедил Василий. — Он бегал за ней, как собачонка, исполняя приказы и пожелания, часами ждал возле работы, забросил учёбу, семью и при этом вздрагивал, стоило ей оказаться поблизости и испуганно озирался, когда я ругался в её адрес.

— Те два года, пока я был рабом, словно выпали из моей жизни, — горько заметил Тищенко. — Я помню лишь обрывки событий, а ещё её лицо — холодное и удовлетворённое.

— Все мои требования, а потом и мольбы, оставить друга в покое Марианна игнорировала, — продолжил рассказ Василий, — а вскоре на меня напали и страшно избили — это мадам давала понять, чтобы я знал своё место.

— И никто из старших не вмешался? — спросил Макс.

— Муж Марианны как раз и был старшим — патриархом древнего рода "чёрных", он закрывал глаза на шалости молодой жены и все свои силы направлял на частный строительный бизнес. Это ведь были лихие 90-е, банды и бригады делили страну, в Киеве "малиновые пиджаки" перераспределяли территории и "чёрные" во всём этом активно участвовали. Никому не было дела до Филиппа и его судьбы.

— Но ведь он освободился, пусть и не сразу, — заметил Макс.

— Ему просто повезло, — огрызнулся Василий. — Паучиха, к тому времени, присмотрела новую жертву и ослабила контроль. Марианна вообще по жизни только это и делала — словно паучьей липкой сетью оплетала людей и играла с ними, пока ей не надоедало. Затем выбрасывала без всякой жалости. А после резкого снятия "печати принуждения" жертвы не всегда могли полностью очнуться, часто теряли память или попадали в больницу с инсультом.

— Вот и я тогда потерял память, — вставил Тищенко, — а в этот раз от инсульта и самой "печати" меня спасла Ольга.

— Так что же случилось? — спросила девушка.

— Марианна вместе с мужем попала в аварию по дороге на Борисполь, объяснил Василий Фомич. — Старый Фройд погиб, а она оказалась прикованной к постели — травма позвоночника и недельная кома. За эти дни я успел вывезти лежавшего без движения друга на юг и пристроил у знакомой знахарки, а сам вернулся и стал ждать новостей. Через месяц меня нашли "шестёрки" Фройдов и привезли в больницу к Марианне. Естественно, она желала знать, где её игрушка, потому что вдруг поняла, что Фил ей нужен и она его любит, даже прослезилась вполне натурально. Но жалеть я её не собирался и сказал, что освободил друга от заклятия, он далеко и ей до него не добраться…что Филипп всё знает, но не желает видеть старую гадину.

— Ох, — вздохнула девушка, — женщинам такое говорить опасно.

— Мне было всё равно, так хотелось отомстить и за Фила, и за себя. Я ушёл, хлопнув дверью, а Марианну вскоре родные увезли в Европу лечиться.

— Я полгода приходил в себя, — добавил Филипп, — словно заново родился и увидел, как прекрасен мир. — Он грустно улыбнулся. — Тогда же на юге я встретил свою будущую жену.

— Да уж, — покивала головой Ольга, — занятная история. Я так понимаю, Марианну в Европе поставили на ноги и возвращаться обратно она уже не захотела?

— Да, — подтвердил Василий, — спустя пару лет она снова вышла замуж, правда, в течение первого года всё время писала Филу. Но я перехватывал письма, мы ведь жили рядом, ну и…

— Вы ничего не знали? — спросила Ольга у Тищенко.

— Нет, пока спустя годы, Марианна, повторно овдовев, решила вернуться в Киев и мы снова встретились. Да и как было не столкнуться, ведь круг "чёрных" не так уж велик.

— Я не жалею о том, что сделал, — нахмурился Василий. — Да, я забирал письма Марианны и читал их. Она просила прощения у Филиппа и звала его к себе, обещая рай на земле. Хотела жить с мальчишкой, который был моложе её на 16 лет и которому она чуть не сломала жизнь, — он вздохнул и потёр щёки руками, словно сбрасывая наваждение. — Мне кажется, в нашей жизни различные события происходят не просто так… и высшие силы словно ведут учёт действиям и поступкам каждого из нас. Но даже среди "чёрных", где грань добра и зла размыта, нужно оставаться человеком…

— …потому что однажды, когда последняя капля зла переполнит чашу терпения вселенной, наступит расплата, — закончил мысль друга Филипп. Было видно, что эту тему они между собой обсуждали неоднократно. — Марианна заплатила высокую цену за свою жажду власти над людьми и считаю, что Василий поступил правильно, не показывая мне её письма. Всё равно я бы не дал паучихе второго шанса, да и в раскаяние её не верил.

— И никто бы не поверил, — откликнулась Ольга. — Но вот что интересно — если бы женщина искренне каялась и верила, что изменилась к лучшему, и хотела, как бонус за хорошее поведение, возврата любимого человека… то месть за то, что её жертву не оценили и что её не простили была бы для Марианны вполне обоснованной.

— Никакой логики, — хмыкнул Макс.

— Вот-вот. Когда мы встретились и я узнал, сколько ей пришлось пережить, пока она вновь смогла встать на ноги, — продолжил Филипп, — а Марианна поняла, что её писем я не получал… в общем, я почему-то почувствовал себя виноватым. Она так страдала, мучилась, боролась… потеряла возможность иметь детей, а я даже писем её не видел.

— Поэтому месть мадам Фройд была, в первую очередь, направлена против Василия Фомича, — кивнула девушка, — как на главного виновника её несостоявшейся любви, ну а потом пришёл и ваш черёд. Хотя я согласна с Максом — как-то всё это не логично… хотя в женских эмоциях и желаниях даже сами женщины часто путаются. Всё сводится к одному — хочу, моё, лучше уничтожу, но никому не отдам.

— И хватит об этом, — Василий глотнул чая и посмотрел на Ольгу. — Лучше объясните мне, как так получилось, что именно вы оказались в больнице у Фройд?

— Я попросила Макса отвезти меня взглянуть, как там Марианна, ведь у неё было несколько откатов, ну и… — Ольга рассказала о своём визите в больницу и о том, что предупредила Фройд о последствиях. — Так что в отношениях с этой дамой, думаю, вы можете поставить жирную точку, — вздохнула красавица, теребя свою косу, — иначе это никогда не закончится.

Они помолчали, переглядываясь, а потом Филипп улыбнулся и сказал:

— Зато, благодаря этой истории, мы познакомились с вами, Оля. И если вспомнить о высших силах, то мы с Васей, возможно, оказались не совсем пропащими, раз нам дали шанс на новую жизнь. Так что ещё раз от всего сердца говорю вам — СПАСИБО.

— На здоровье, — откликнулась девушка.

Прощаясь на пороге "чёрные", мохмыкав и переглядываясь друг с другом, попросили Ольгу обдумать одно их предложение.

— Среди нас встречаются вполне достойные люди, — сказал Тищенко, — которые были бы весьма заинтересованы в ваших профессиональных услугах.

— Ну да, "чёрные" ведь тоже болеют, — вздохнула девушка. — Я пока ничего не обещаю, мне нужно подумать.

— Мы подождём, Оля. Всего доброго и ещё раз спасибо.

22

Праздник 8 Марта подступил незаметно. В круговороте дом-работа-Дым, Ольга вспомнила о Женском дне лишь тогда, когда её и напарницу наутро после ночного дежурства засыпали подарками и цветами.

— Я знаю, это больше твоя заслуга, — засмеялась Галина, прижимая к груди охапку тюльпанов, — но я совсем не против.

Все больные отделения от души поздравили медсестёр (женщин-врачей в травме не оказалось) с праздником, вручая маленькие презенты — шоколад, конфеты и фрукты, а врачи подарили цветы и большую коробку мармелада. Заведующий Валерий Петрович, вызвав Ольгу к себе, вручил ей большой подарочный пакет и рыкнул:

— Дома посмотришь, — но потом, обняв напарницу, чмокнул её в лоб. — Поздравляю…и марш домой! Устроили в отделении балаган, понимаешь ли…

У выхода из больницы Ольгу встретил Сокора и, поцеловав, выхватил из рук цветы и сумки, а потом усадил в свой джип и сказал:

— У тебя сегодня не просто выходной, а праздник и до вечера я — твой любимый джин.

— То есть…?

— Буду выполнять все пожелания и капризы.

Они на сутки уехали в загородный дом Димы, где любимый организовал для девушки торжественный обед, плавно перетёкший в спальню, а за ним — романтический ужин и традиционную баню с массажем. Рассматривая себя на следующий день в зеркале, красавица довольно улыбалась. "Вот, что значит хорошо выспаться, отдохнуть и ни о чём не думать — лицо светится, глаза сияют… — а потом тихо хихикнула, — да и секс со счетов сбрасывать нельзя, ведь было так сла-а-адко!".

Спустя четыре дня Ольга решительно поднималась по ступеням главного костёла Украины, чтобы встретиться с его настоятелем отцом Владимиром.

— Понимаешь, — накануне объясняла девушка Сокоре, — мне нужен совет опытного "белого", его кандидатуру рекомендовали мне знакомые священники, когда я гостила в Вильнюсе.

— Но почему католик? — недоумевал Дима. — У тебя же сейчас и среди православных монахов есть знакомые "белые".

— У них не тот уровень силы, да и консервативность взглядов намного больше, а католики за последние десятилетия очень продвинулись в своём развитии, ведь среди современной Европы или обеих Америк легко потерять паству, если придерживаешься отсталых взглядов на жизнь общества.

— Смотрю, ты подготовилась основательно, — улыбнулся Дима.

— Интернет наше всё…хотя я, в любом случае, не собираюсь никого из священников впускать в свой личный круг общения, потому что…а, не знаю, просто не хочу.

Ольгу принял "секретарь" (так она мысленно назвала красивого парня в сутане) и попросил немного подождать, его шеф пока был занят, разговаривал по телефону.

— Простите, а как обращаться к отцу Владимиру при беседе? — поинтересовалась девушка.

— Архиепископ или ваше преосвященство.

Ольге с трудом удалось избежать смущённого смешка, потому что в голову почему-то сразу же полезли мысли о "Трёх мушкетёрах" и кардинале Ришелье. "Так, — одёрнула себя девушка, — ты пришла сюда для серьёзного разговора, поэтому соберись".

Архиепископ оказался седым, но крепким мужчиной, с гладко бритым лицом (в отличие от длиннобородых православных монахов) и проницательными тёмными глазами. Его аура светилась яркой "белизной". "Но я сильнее, — хмыкнула удовлетворённо Ольга, а потом вновь себя одёрнула. — Нашла время меряться".

— Здравствуйте, ваше преосвященство, — склонила голову девушка.

— Приветствую "белую" сестру в нашем храме, — шагнул ей навстречу настоятель и протянул руку для поцелуя.

— Э-э… — растерялась красавица, приняв руку святого отца в свою ладонь. "Как-то негигиенично", — подумала панически и вместо поцелуя пожала в ответ.

— Не смущайся, дитя, — улыбнулся архиепископ. — Не нужно себя заставлять, если не хочешь целовать руку, — и он кивнул на кресло у большого дубового стола, — присаживайся и поговорим.

— Ваше преосвященство, — начала Ольга, — мне рекомендовали вас в Вильнюсском храме Святого Петра и Павла…

— Я помню разговор с отцом Петрасом, — кивнул священник. — Что именно тебя интересует?

— Уже больше 10 лет я занимаюсь целительством, работаю в больнице и веду частный приём больных. Моя специальность — костоправ-мануальщик…

— О-о, — поднял бровь отец Владимир, — это должно быть тяжело чисто физически.

— Я справляюсь. Но мне нужен совет опытного "белого" вот по какому вопросу — последние годы жизнь постоянно сталкивает меня с "чёрными".

— Досаждают? — нахмурился архиепископ.

— Уже нет. Опыт показал, что конфронтация с ними ни к чему хорошему не приводит, — криво улыбнулась Ольга. — Так что сейчас я пытаюсь перевести наши отношения в чисто деловые, а с недавних пор у меня среди "чёрных" даже хорошие знакомые появились. Они обеспечивают мою безопасность и очень хотят продолжить наше дальнейшее знакомство, уверяя, что и среди их братии встречаются вполне достойные люди, которые хотели бы воспользоваться моими профессиональными услугами.

— Понятно, — откинулся на спинку кресла Владимир. — То есть, тебя интересует, можешь ли ты лечить "чёрных" своей силой?

— Да.

— А сама что думаешь? — пытливо вгляделся в Ольгу священник.

— Что человеческая жизнь бесценна и каждый должен иметь шанс изменить свою судьбу. Разве я вправе решать, кому жить, а кому нет?

— Это верно, наша жизнь и судьба подвластны лишь Всевышнему, — кивнул отец Владимир, — и ты также права, говоря, что человеческая жизнь бесценна. — Он помолчал мгновение, а потом вздохнул. — К сожалению, по роду своей деятельности я с "чёрными" близко никогда не сталкивался… и не могу советовать, как тебе поступить. Вроде, мол, "гони их в шею" или "так им и надо", потому что Бог учит нас любить и жалеть любое живое существо.

— Понимаю, — ответила Ольга. — Я много думала над этим вопросом и пришла к такому же выводу — нельзя лишать человека шанса на жизнь, а "чёрный" он там или "белый" — не важно. Тем более, что обычные, неодарённые силой люди, в своей массе, также совершают преступления или ведут неправедный образ жизни, так что сравнивать всех по какому-то одному признаку глупо.

Они помолчали, а потом священник спросил:

— У тебя есть ещё вопросы?

— В общем, это всё, что я хотела узнать, — Ольга встала и улыбнулась. — Честно сказать, я переживала, как вы отреагируете на мой вопрос о "чёрных" и как всё будет… так что спасибо, вы мне очень помогли, я пойду.

— Надеюсь, мы ещё увидимся, — поднялся из кресла священник. — Уверен, у тебя в жизни всё не так просто, как кажется… но ты словно стеной отгородилась.

— Мне так проще, — решила не лукать красавица. — Это слишком личное. — Она сделала шаг к двери, а потом повернулась и вдруг подмигнула архиепископу. — Но интриги я вам добавлю. — И девушка лёгким движением стянула с рук незаметные ранее тонкие браслеты.

— Дева Мария! — прошептал отец Владимир, рассматривая сияющую "белизну" красавицы. — Это что же…? Я ведь видел совсем другое!

— Хорошая у меня маскировка, правда? — дёрнула плечиком гостья. — До свидания. Желаю вам всего хорошего.

В приёмной, идя к выходу, Ольга сунула свою визитку красавцу-секретарю и сказала:

— Позвони и договорись о консультации, иначе закончишь жизнь в инвалидном кресле. Пока!

Она вышла на тихую улочку позади храма, зашагав к припаркованной машине, и не видела, как её из соседних окон второго этажа провожали два внимательных взгляда — архиепископ, расстроенно вздохнув, перекрестил в спину свою недавнюю гостью, а его секретарь, потянув на шее белый воротничок сутаны, развернулся и пошёл выяснять у своего патрона, кто эта красавица и что делать с её визиткой, потому что этой девушке он почему-то сразу поверил.

Поздний звонок оторвал отца Петраса от любимого в последние дни занятия — он любовался новой иконой Божьей матери, которую принёс в костёл её автор, Адам Браунис. Пока иконе готовили богатый серебряный оклад, настоятель "узурпировал" картину к себе в келью и рассматривал её перед сном, любуясь Богоматерью, удивительно напоминавшей ему Ольгу. "Как она там? — вздохнул Петрас о своей любимице, — Давно с ней не разговаривали…надеюсь, летом вновь её увидеть, ведь Ольга приедет проведать отца и Тильду". Тут его мысли прервал звонок мобильного телефона

— Ты кого ко мне прислал? — вместо приветствия прогрохотал знакомый голос из далёкой Украины.

— Владимир? — удивился Петрас, но сразу сообразив о ком идёт речь, иронично поинтересовался. — Ну что, впечатлён?

— Более чем, и да — твоя протеже умеет удивить. Девочка мудра не по годам, очень лаконична, мои советы ей были не нужны, она просто хотела убедиться, что поступает правильно. Визит её занял от силы 10 минут. А перед уходом эта нахалка посмела мне подмигнуть, — засмеялся архиепископ и рассказал товарищу, как Ольга сняла браслеты. — Я такой силы в жизни не видел, а твоя красавица лишь фыркнула и быстро попрощалась. Теперь вот думаю, может, я сглупил? Может, следовало быть к ней более внимательным? А я, старый дурень, растерялся и даже не попытался её задержать.

— Да, Ольга такая, — подтвердил Петрас, — для неё нет авторитетов и если не захотела открыться, значит, не могла или, как я думаю, уже всё для себя решила.

— Но я хотел бы с ней ещё раз встретиться и побеседовать.

— Не нужно, — посоветовал товарищ, — её Бог ведёт за руку. Понадобится совет или помощь — Ольга сама к тебе обратится.

— Тогда я вновь повторю свой первый вопрос. Петрас, ты кого ко мне прислал?

— Ангела, — ответил тот уверенно и шёпотом добавил. — Ты ведь знаешь — они среди нас и Ольга — тому подтверждение.

23

Вечером Дмитрий, заметив, что любимая необычайно замкнута и всё время молчит, спросил:

— Ты сказала, встреча в костёле прошла нормально, но вижу — тебя что-то беспокоит. Может, расскажешь?

— Даже не знаю, — вздохнула девушка. — Уже давно я научилась читать знаки судьбы — это, когда тебя словно подталкивает к какому-то решению или поступку…

— Понимаю, — кивнул Дым. — После аварии я тоже стал на такое обращать внимание.

— Так вот, меня последние годы жизнь постоянно сталкивает с "чёрными" и сейчас я обдумываю, что с этим делать.

— То есть?

— Продолжать хорониться и избегать их или заявить о себе открыто и стать им полезной.

— Полезной? Каким образом?

— "Чёрные" тоже болеют, — начала объяснять Ольга. — Да, у них есть свои травники-целители и, конечно же, как все обычные люди, они пользуются услугами официальной медицины. Но часто, когда заболевание не понятно и не поддаётся лечению, увидеть его может только "белый" маг.

— А к нему "чёрным" не попасть.

— Конечно… Получается, в сложных случаях нормальной диагностики "чёрный" получить не может. Я уже не говорю о проблемах позвоночника, когда из-за сдвинутых или выбитых позвонков в организме возникает масса заболеваний, и когда костоправ выставляет на положенное место позвонки, большая часть болячек исчезает без медикаментозного вмешательства.

— То есть, когда ты правишь спину, то фактически уже лечишь? — уточнил Дима. — Я как-то не задумывался об этом.

— Вот-вот. Как же тогда быть "чёрным", если "белые" их сторонятся, а целители-костоправы, в большинстве своём, тоже чувствуют "черноту" и отказывают в лечении?

— А почему отказывают?

— Потому что часто, чисто физически, не могут коснуться тела "чёрного" — больно обоим. А тут Филипп и Василий предложили мне рассмотреть вопрос консультации и приёма их знакомых…

— Ты что? — всполошился Сокора. — Знаю я этот контингент, специально интересовался по своим каналам.

— Макс подсказал?

— Да, я хотел быть уверенным в твоей безопасности.

— И что?

— "Чёрные" — это, как правило, известные политики, бизнесмены и банкиры. Им подчиняются СМИ и телевидение, да и деятелей культуры хватает. Многих я знаю лично и лишь недавно осознал, почему рядом с ними чувствовал себя некомфортно.

— Хочешь сказать, элита государства — "чёрные"? — распахнула глаза Ольга.

— А там, наверху, порядочному человеку не выжить, съедят, — ответил Дым. — Поэтому прошу — не лезь ты в это дерьмо. У "чёрных" достаточно средств, чтобы поправить своё здоровье и здесь, и за рубежом, уж в этом они не скупятся.

— Даже не сомневаюсь, — хмыкнула девушка. — Но тогда почему я постоянно с ними сталкиваюсь? Спасаю, лечу, решаю их проблемы? И "чёрные" отвечают добром на добро, то есть, оказываются совсем не злодеями, а вполне адекватными людьми. Тот же Макс, например.

— Оля, ты главное не спеши становиться мать Терезой, — посоветовал Дым, нахмурившись, — обдумай всё хорошенько и просто подожди.

— Чего ждать? Ещё одной подсказки?

— А что? Это ведь важно не только для тебя, но и для меня, — Сокора притянул к себе девушку и чмокнул в нос, а потом шепнул. — А ещё это важно для наших будущих детей.

— Что? — засмеялась красавица. — Каких детей? И почему во множественном числе?

— А вот мечтаю я, что однажды ты подаришь мне девочку и… девочку. Я буду гулять с дочками в парке, учить ездить на велосипеде, поведу за руку в школу, а чуть позже куплю ружьё… — и Дым мечтательно закатил глаза.

— Зачем? — удивилась Ольга.

— Чтоб пацанов от моих красавиц отгонять.

— Если наши девочки будут такими же, как их мама, — засмеялась любимая, — то сами с ухажёрами разберутся.

— Колданут? — с придыханием протянул Сокора.

— Легко.

— Но ружьё я всё-таки прикуплю. На всякий случай.

— Иди сюда, — поманила его к себе пальчиком Ольга и упорхнула на диван. — Сначала — девочки, потом — ружьё. Пока не будет первого, второе не актуально.

Она проснулась среди ночи, словно её толкнули. Спросонья села, оглядываясь по комнате, а потом тихо выдохнула — всё вокруг было обычным. Любимая комната, ночь, тихо сопящий рядом Дым, светящийся циферблат часов на стене… и бешено колотящееся сердце.

"Что же мне приснилось? — Ольга выскользнула из постели и вышла на кухню. — Ничего не помню". Она выглянула в окно, где в предрассветном тумане ранней весны тускло горели фонари, а потом решила — раз спать не хочется, сварить себе кофе и ещё раз обдумать, что ей делать с "чёрными".

Когда, спустя два часа, Дима вышел на кухню, любимая огорошила его вопросом:

— У тебя есть карта Киева? Я тут пробовала через компьютер кое-что выяснить, но ничего не получается, нужна именно бумажная карта.

— Так, подожди, — выставил перед собой руку Сокора. — Объясни толком. Какая карта и зачем?

— Не могу сказать. Если у меня получится — всё объясню, а пока скажи, у тебя есть карта Киева? Знаешь, такая, что продают для туристов, её разворачиваешь-разворачиваешь и получается большая "простыня" на полстола.

— Где-то была дома.

— Поищешь? Или поможешь купить новую, вот только я не знаю, где сейчас эти карты продаются.

— Да в любом киоске с газетами.

Но всё оказалось не так просто, большинство киосков торговало "жёлтой" прессой, журналами в ярких обложках и сигаретами, такое вот сочетание, а карта Киева нашлась в почтовом отделении рядом с Ольгиным домом.

— Да, это она, — обрадовалась девушка, рассматривая яркие обозначения улиц и исторических мест столицы, а потом попросила Дыма, когда он подвёз её к дому. — Не обижайся, пожалуйста, но мне сегодня нужно побыть одной. Переночуешь у себя?

— Что-то я такое подозревал, — хмыкнул мужчина. — Хорошо, поеду домой, но ты потом…

— Всё объясню, обещаю. Завтра у меня дневное дежурство, а вот вечером готова отчитаться.

— Иди сюда, — он притянул её за полы полушубка и смачно поцеловал. — Будь осторожна.

— Буду. И не волнуйся, ладно? Просто займись своими делами и постарайся обо мне не думать — беспокойство может отвлекать даже на расстоянии.

— Хорошо, обещаю.

— Спасибо за понимание, — она выпорхнула из машины и исчезла в подъезде, а Сокора, выезжая на шоссе, только вздыхал. "Ничего не понимаю. Что Ольга будет делать? Зачем ей эта карта? Ладно, обещал не беспокоиться — займусь давно заброшенным бытом".

Она разложила карту на полу и обставила её свечами, а потом достала из заветной шкатулки бабушки Тильды хрустальную подвеску, похожую на маленький толстый карандаш. Подвесила этот маятник на красную нитку, прошептала молитву о помощи в поисках и начала спрашивать.

— Давай договоримся, — предложила ласково, — если ответ положительный, маятник раскачивается вертикально, если отрицательный — горизонтально. Хорошо? — девушка вытянула руку, придерживая нить за кончик, и хрустальный пальчик качнулся — "да". — Спасибо. Начнём.

— В Киеве есть места полные силы?

"Да".

— Я смогу там получить ответы?

"Да".

— Есть ли такие места на Левом берегу?

"Нет".

Ольга задумалась, как сформулировать следующий вопрос.

— Место силы — это обязательно храм?

"Нет".

— Хорошо. Я бы не хотела вмешивать в свои дела церковь. Впрочем, и никого другого тоже. — Девушка обездвижила подрагивающую нить, протянув по ней рукой до хрустального маятника. — Следующий вопрос. Самое удобное для меня место — Печерск?

"Нет".

— Подол?

"Нет".

— Центр, Крещатик?

"Нет".

— Если я буду перебирать все районы Киева, просижу до утра, — пробормотала Ольга, а потом, закрыв глаза, села над картой, удобно скрестив ноги, и попросила. — Покажи хотя бы приблизительно, куда мне идти.

И потянулись минуты ожидания. Ольга водила рукой над картой, периодически поглядывая на маятник одним глазом, а потом вновь зажмуривалась, потому что не доверяла себе в таком новом для себя поиске. И хрустальный пальчик всё время раскачивался горизонтально, говоря снова и снова — "нет, это не здесь", пока вдруг руку девушки словно что-то кольнуло. Она выпустила нить и вытаращила глаза — маятник лежал, уткнувшись кончиком в психиатрическую больницу им. Павлова, другим концом указывая на Кирилловскую церковь.

— Интересный выбор, — хихикнула, а потом вновь взяла в руки маятник и склонилась над картой. — ДорогОжичи, — прошептала удивлённо. — Это место силы? Мне — сюда?

И ей ответили.

"Да".

— Спасибо.

Ольга прошептала благодарственную молитву, сложила карту, затушила свечи и пошла "пытать" интернет, что же это за район такой — ДорогОжичи. Оказалось, очень древнее место. Кирилловская церковь Х1 века, расписанная в конце Х1Х самим Врубелем, древние кладбища, как православные, так и мусульманские, и иудейские, и в добавок к ним — страшное захоронение — Бабий яр, где в последнюю войну убили сотни тысяч киевлян — евреев, украинцев и русских. Но ей подсказали именно место между Кирилловской церковью и клиникой. "Хорошо, хоть не кладбище", — вздохнула красавица, разлохматив отросшие до плеч волосы, а потом вновь уткнулась в ноутбук, пытаясь уже на спутниковой карте рассмотреть, куда нужно ехать. Странно, но в требуемом ей месте не было ни домов, ни дорог, просто невысокий холм, заросший кустарником.

Размышления Ольги прервал поздний звонок мобильного телефона.

— Привет, дорогая, — голос матери был непривычно тихим. — Мне не спалось, так что решила раскинуть на тебя карты. Знаешь, я ведь редко гадаю на родных, а тут словно кто в ухо шепнул "Как там любимая доченька поживает?"

— И как? — хмыкнула девушка.

— 20 марта.

— Не поняла…

— День весеннего равноденствия, 20 марта. Эта дата тебе что-то говорит?

— Э-э… вроде… — Ольга плюхнулась на диван и вытаращилась перед собой. — Я тут, собственно, тоже гадать пыталась.

— И-и! — нетерпеливо протянула Зоя.

— Понимаешь, мам, я пришла к выводу, что неспроста все последние годы постоянно сталкиваюсь с "чёрными". И передо мной встал вопрос — что же с ними делать? Потому что игнорировать не получается. Эти "чёрные" совсем не злодеи, как мне раньше казалось. Они отвечают добром на добро, никогда не отказывают в помощи и пытаются честно дружить. А недавно вообще попросили, чтобы я обдумала возможность лечить их братию в своём кабинете. Клянутся в порядочности будущих пациентов и обещают все блага мира.

— Ты с ума сошла! — охнула Зоя.

— Пока нет, но обдумываю. Даже с архиепископом ходила советоваться.

— С кем? — выдохнула мать.

— Настоятель главного киевского костёла, архиепископ Владимир. Его мне рекомендовал отец Петрас из Вильнюса.

— Почему именно Владимира? — спросила Зоя. И сама же ответила. — Он, вероятно, "белый".

— Да.

— И как прошла встреча?

— Быстро, — фыркнула дочь. — Архиепископ никогда не сталкивался вплотную с "чёрными", поэтому вражды к ним не питает, да и призывать на их головы геенну огненную не спешит. Сказал, Господь любит все свои создания, поэтому нельзя лишать их шанса измениться к лучшему.

— Та-ак, — мать замолкла ненадолго, а потом встрепенулась. — А к чему тогда 20 марта?

— Это я пыталась договориться о встрече со своим…э-э…ангелом-хранителем. Он указал место, где мы сможем побеседовать, а вот о дате я спросить не догадалась. Думаю, через тебя мне подсказали, когда будет самое подходящее время.

— С ума сойти, — вздохнула Зоя. — Я понимаю, что тебя лучше пока ни о чём не расспрашивать, но после 20 числа, чтоб приехала и доложилась.

— Если смогу. То есть, я приеду обязательно, но не знаю, можно ли мне будет откровенничать. Хотя, уверена, ты и по намёкам поймёшь всё, что надо.

— Хорошо. И, доця, я тебя очень люблю. Береги себя.

— Я тоже тебя люблю. Всё будет хорошо, мам. Не беспокойся. И спокойной ночи.

— Ага, поспишь после таких новостей. Целую. Пока.

24

На следующий день, отдежурив в больнице, Ольга вместе с Дымом поехала "на разведку".

— Нужно, ведь, сориентироваться куда идти 20 марта, — убеждала девушка Сокору, — да и вообще посмотреть, что это за место.

— Ох, дорогая, — вздыхал в ответ Дым. — Ищешь себе на голову приключений.

— Они сами меня ищут, — буркнула красавица. — Будь моя воля, жила бы себе спокойно, просто работала медсестрой и всё. Но ведь я — "белая", а вокруг столько "чёрных"…И как мне их воспринимать? Избегать и прятаться? А может бороться, как с мировым злом? Думаешь, мне не страшно? И главное, я знаю, что от судьбы не убежишь. Даже если перееду в другой город, рядом вновь окажутся мои оппоненты.

— Но ведь есть мировой закон равновесия, о котором ты рассказывала, — поинтересовался мужчина. — Если вокруг столько "чёрных", то где остальные "белые"?

— Я тоже думала об этом, — ответила Ольга. — И поняла, что в отличие от активных и жадных до приключений "чёрных", "белые" обладают более философским складом ума и характера, они собиратели знаний и ведут спокойный образ жизни. "Белые" — не бойцы, поэтому для них важна личная безопасность. А кто её может обеспечить лучше, чем путь веры?

— То есть, они сидят по монастырям и церквям, или в тому подобных местах, защищённые высокими стенами и местами силы? — хмыкнул Дым. — Судя по твоему рассказу, каждый храм — это её естественный источник.

— Ага. А я сражаюсь на передовой, — улыбнулась девушка. — И ещё, думаю, в том, что вокруг меня столько "чёрных", играет роль величина моего дара.

— В смысле…?

— В смысле, что я — очень сильная "белая". Так что гордись, у тебя офегительно крутая девушка.

— Приехали, — Дым выключил мотор и повернулся к Ольге. — Я знаю.

— Что?

— Что у меня очень крутая девушка, но сейчас ты сидишь в машине и ждёшь меня. Я всё разведаю, а когда вернусь — решим, что делать дальше.

— Хорошо, — кивнула красавица. — Эта "амбразура" — твоя, дерзай. Но будь внимательным и смотри под ноги.

— Не бойся, не упаду, у меня хороший фонарик, — снисходительно заметил Сокора.

— Ты, конечно, парень не промах, — ехидно ответила Ольга. — Но меня заботило не то, что ты вдруг споткнёшься, а следы людей на холме.

— О-о, — смутился Дым. — Конечно, нам нужно знать, бывает ли там кто, а то могут вмешаться в самый неподходящий момент.

— Именно.

— Понял. Был не прав, — мужчина притянул к себе Ольгу и поцеловал. — Всё осмотрю и расскажу. А ты запрись и сиди тихо, главное — не выходи из машины. Вокруг уже темень, мало ли кто бродит рядом?

Дыма не было долго. Ольга даже успела замёрзнуть, но печку в машине, свет или радио не включала, просто ждала. Их автомобиль, припаркованный недалеко от пустынной остановки, был практически невидим с осветлённой части трассы. Мимо потоком катили ряды машин — киевляне разъезжались после долгого трудового дня по домам — и эту яркую реку света словно утягивало вдаль, к Днепру, оставляя позади тёмные склоны пустынных холмов, осветлённых кое-где огнями далёких домов.

"Странное место, — подумала Ольга. — Словно старое засохшее русло среди холмов Дорогожичей. Зато как красива Кирилловская церковь — небольшая, но изысканная, настоящая жемчужина, светящаяся в ночи".

Свет фонарика, мелькнувший в кустах, заставил девушку вздрогнуть, а потом шумно выдохнуть. Всё-таки она волновалась за Дыма, мало ли, кого он мог встретить в тёмных зарослях. А Сокора, усевшись за руль, молча кивнул, завёл двигатель и тронул автомобиль с места.

— Куда? — вскрикнула Ольга. — А я…? Хотели же вместе сходить…

— Оля, — фыркнул мужчина. — Там темно, сыро и грязно. Я толком ничего не разглядел. И теперь вот думаю, зря мы решили ехать сюда на ночь глядя. Вот с утра, когда и солнышко уже яркое, и любого, кто бродит неподалёку видно — совсем другое дело.

— Но хоть какие-то следы увидел?

— Нет, зато теперь там есть мои.

Ольга, свесив голову к коленям Сокоры, осмотрела его ботинки и спросила:

— Они ведь на рифлёной подошве?

— Да.

— Значит, будет видно, где ты прошёл.

— Может, я всё-таки подключу завтра своих парней?

— Нет, лучше я Макса попрошу, — вздохнула девушка. — Мне с ним всё равно поговорить нужно.

— А мы с тобой…?

— Как обычно, оба на работу. У меня приём в кабинете расписан до вечера. А после работы предлагаю поужинать вместе с Максом и всё обсудить.

— У нас?

— Можно где-нибудь в ресторане, только рядом.

— Согласен.

С самого утра, Ольга, извинившись перед первым клиентом, что ему придётся немного подождать, пригласила в кабинет своего охранника и с порога огорошила его вопросом.

— Ты мне веришь?

— Да, — без заминки ответил мужчина.

— Хочу попросить об услуге. Но есть просьба — об этом никому из своих не рассказывать.

— Оля, — оскорбился Макс. — Я никогда и никому о тебе слова лишнего не сказал.

— Я знаю. И верю. Но тут особая ситуация и я страхуюсь.

— Хорошо, я слушаю.

— Что ты знаешь о местах силы в Киеве?

— Их достаточно много. Для "белых" — это церкви и тому подобные места, ну а мы… У "чёрных" разные источники.

— Какие?

— Это зависит от специализации, в основном — большие скопления народа, то есть, различные концерты, гуляния и тому подобное. Также силы пополняются специальными ритуалами, ну и на кладбище, конечно.

— А есть ли в Киеве места постоянной силы, но без её окраски в "чёрно-белый" цвет, вроде, как нейтральные?

Макс на минуту задумался и отрицательно мотнул головой.

— Я не слышал.

— Ладно, вернёмся к моей просьбе. — И Ольга, продемонстрировав карту и снимок из спутника, указала на требуемый ей адрес и попросила всё детально там изучить, а потом поделиться своими выводами за ужином.

— Хорошо, — покладисто согласился мужчина. — Ты меня заинтриговала.

— О, это только присказка, сказка впереди, — подмигнула охраннику девушка. — Отправляйся прямо сейчас… и пригласи первого клиента, пожалуйста.

Неделей ранее.

Ресторан "Генацвале", расположенный неподалёку от Дарницкого вокзала, уже давно пользовался у киевлян заслуженной славой. Здесь всегда отлично кормили, ненавязчиво обслуживали, цены были вполне приемлемыми, да и оркестр замечательным. И никто даже не догадывался, что хозяин "Генацвале" — не обычный ресторатор, каковых в Киеве много, а смотрящий — в смысле, смотрящий Дарницкого района от столичных "чёрных".

Гиви Орбелиани, так звали грузного пожилого грузина, знал, чем занимается и как зарабатывает на жизнь каждый из его "подопечных", следил, чтобы "чёрные" в округе не наглели и не выходили за рамки закона, наказывал, если это происходило, но обязательно помогал каждому в случае беды или болезни, за что пользовался у "тёмного" народа заслуженным уважением. В общем, Гиви был местным куратором и Папой.

Когда Папе доложили, что у ресторана паркуется Вася Ли, Гиви лично вышел встречать старого товарища и долго похлопывал его по плечам, радуясь чудесному исцелению друга от затяжной непонятной болезни.

— Заходи, дорогой, я тебя сейчас отлично накормлю, — пообещал он Василию и провёл его в личный кабинет. — Чего тебе хочется?

— Скорее — что мне можно, — хмыкнул в ответ гость. — Отварной картошки, не сильно прожаренного мяса, зелени и фруктов.

— Выполняй, — махнул рукой Гиви официанту, а затем основательно уселся напротив товарища и сказал. — Отлично выглядишь, даже помолодел, кажется.

— Не кажется. И я приехал не просто так, Гиви.

— Догадываюсь, — хмыкнул Папа. — Снова принимаешься за дела? И правильно, Железному Феликсу в последнее время без тебя сложно.

— Нет, — отрицательно мотнул головой Василий. — Я приехал по другому поводу, хотя Филиппу в помощи тоже не отказываю, но после того, что пришлось пережить, особенно за минувший год, признаюсь честно, как-то меня больше не привлекает бывшая работа.

— О? — удивился Папа. — Прости, если поспешил с выводами. Я тебя внимательно слушаю.

— Недалеко отсюда, на перекрёстке Харьковского шоссе и Тростянецкой, не так давно открылся кабинет лечебного массажа. Хозяйкой в нём — потрясающий специалист-костоправ, красавица и умница Ольга Коляда. Именно она спасла мне жизнь, да и не только мне. И главная фишка — она "белая".

— Тебя вытащила "белая"? — вытаращился товарищ.

— Представь себе. Добавлю, у Ольги настолько мощный дар, что при виде её я буквально ослеп на пару часов, ведь к моменту визита был настолько ослаблен и фактически умирал, что сил защищаться уже не было.

Мужчины помолчали. Гиви таращил глаза на Василия, а тот лишь кивал головой, мол, "да, всё правда", а потом продолжил.

— Эта девочка и её дар — величайшая ценность для всех нас…

— Она может лечить "чёрных"? — не веря своим ушам прошептала Папа. — Но как? "Белые" же сторонятся нас, как чумных, да и притронутся не могут, даже если бы и хотели.

— А Ольга может, сила дара позволяет. Она вообще нетрадиционная "белая", открытая и откровенная, дерзкая, но дружелюбная, очень красивая и просто потрясающий человек.

— Никогда не слышал, чтобы ты так отзывался о женщине.

— О-о, Ольга стоит и не таких эпитетов. Представь, она пригласила работать к себе охранником "чёрного", вылечив его перед этим от последствий пулевого ранения, и Макс сейчас готов за неё пойти в огонь и в воду.

— Невероятно! — покачал головой Гиви.

— Так что, думаю, ты поймёшь мою и Филиппа просьбу организовать за кабинетом Ольги, а также её жизнью в твоём районе негласное наблюдение. Всё-таки один охранник для такой девушки — это слишком мало.

— Сделаю, — кивнул Папа.

— А я предупрежу Макса о твоей "опеке", чтоб не дёргался, когда заметит слежку.

— Не заметит, — снисходительно улыбнулся Гиви, — у меня опытные ребята.

— А Макс — бывший опер.

— Да? Интересно, — сощурил глаза Папа.

— Попридержи любопытство, друг. Твоя задача — лишь присмотр за Ольгой, но никаких контактов, учти, — предупредил Василий. — Всё слишком серьёзно, чтобы рисковать её доверием. В последнюю встречу Филипп попросил девочку обдумать вопрос, сможет ли она на постоянной основе оказывать помощь "чёрным", в порядочности которых мы ручаемся.

— Вот, значит, как, — прошептал смотрящий.

— Да. Она попросила время на обдумывание и я очень надеюсь на положительный ответ. — Василий замолк, так как открылась дверь кабинета и вошедший с подносом официант, быстро накрыв на стол, пожелал им приятного аппетита и удалился. — Вот скажи, — приступил к ужину Ли, — тебя ведь по-прежнему беспокоит спина?

— Э-э, не вспоминай, — скривился Гиви, — болит и ноет постоянно.

— А Ольга — потрясающий костоправ, стольких бедолаг на ноги поставила, кстати, совершенно не применяя силу "белой". Руки у девочки золотые.

— Вася, не рви мне сердце, — вздохнул товарищ. — Я всё понял. Прослежу за красавицей, как за родной дочерью, клянусь.

— Спасибо.

После ужина, уже садясь в машину, Василий вдруг хмыкнул и сказал:

— Знаешь, у Ольги есть теория, что в жизни человека не бывает случайных встреч, так что, если, вдруг, с ней познакомишься — постарайся подружиться и стать полезным. Не пожалеешь.

За неделю, разузнав о новой подопечной всё возможное и тщательно рассмотрев её фотографии, Папа был уверен, что узнает девушку даже в толпе, поэтому был тихо изумлён, когда, выйдя в зал ресторана, обнаружил "белую", спокойно ужинающую с компании двух мужчин — "чёрного" охранника и жениха-юриста. О Максе информацию Гиви выяснил просто, всё-таки свой, а вот данные про жениха (хотя, скорее, бойфренда) были интересными. Дмитрий Сокора, до недавнего времени владелец уважаемой юридической фирмы, попав прошлым летом в аварию и чудом выжив, вдруг полностью изменил свой стиль жизни — продал фирму и стал обычным адвокатом, защищая в суде малоимущих граждан Киева.

"Этот Сокора не так прост, — докладывал Папе информатор, — кроме того, что он практически всегда выигрывает дела своих клиентов, так ещё и является вожаком (или главой, не знаю, как правильно) байкерского клана "Дикие псы". В клан входят успешные бизнесмены, врачи, торговцы и прочая элита Киева. Выводы делайте сами".

— То есть, юрист в авторитете, — удовлетворённо покивал головой Гиви. — Ну что же, у девочки определённо хороший вкус.

— Да это Сокоре повезло, — фыркнул подчинённый. — Именно Ольга спасла ему жизнь, да и добивался её он долго.

Так что, обнаружив в зале "белую" с сотоварищи, Гиви задумался о том, стоит ли прямо сейчас завести с девушкой знакомство или подождать, как будут развиваться события. "Подожду, — решил Папа, — а пока понаблюдаю".

— Место ты, Оля, указала странное — между Кирилловской церковью и больницей для дуриков, — хмыкал Макс, активно уничтожая свой ужин. — Что меня удивило — полнейшее отсутствие там каких-либо зданий или сооружений (а ведь район активно застраивается), словно этот холмик, по которому я ползал, заколдован. — Он прекратил жевать и поднял взгляд от тарелки. — Это правда? Я случайно угадал?

— А силу там ты чувствовал? — красавица даже привстала со стула от любопытства.

— Нет, — мотнул головой охранник, а потом добавил. — Но было ощущение, что это место… даже не знаю, как сказать…не отпускает меня. Уходить оттуда не хотелось совершенно. И дышалось хорошо, даже голова кружилась, словно я кислородом весь пропитался.

— Интересно, — протянул Сокора, поглядывая на любимую. — Ты поэтому Макса послала? Чтобы он определился с помощью своей силы?

— Не только, — бросила быстрый взгляд на охранника девушка. — Что ещё?

— Следов, кроме Диминых, я поблизости не заметил. Правда, были отпечатки собачьих лап, но кусты на холме полностью нетронутые, хотя растут они необычно — будто их насадили по кругу и есть лишь узкий проход в центр на ровную площадку, диаметром около трёх метров. Я походил вокруг, несколько тропинок идут в сторону больницы им. Павлова, ещё пара — к церкви, но все обминают холм на приличном расстоянии. Пользуются тропами не часто. Народ об этом месте ничего не знает. Я поспрашивал старожилов…нашёл пару бабок, что грелись на солнце у подъезда ближайшего дома…

— Да? — перебил его Дым. — И где этот дом находится?

— Через две троллейбусные остановки, — ухмыльнулся Макс. — Эти бабульки говорили лишь о церкви, да ещё ругали Павловскую больницу непонятно за что, но о нашем холмике и не вспомнили. Никаких местных легенд или баек нет, да и криминал не упоминается в милицейских архивах, я специально проверял, оттого и задержался.

— Спасибо, Макс, — выдохнула Ольга. — Ты мне очень помог.

— В чём? — вскинул он бровь. — Обещала ведь рассказать.

— У меня на том месте назначена встреча "в верхах". Накопилось слишком много вопросов, а кто даст ответ, если не они, — и девушка вскинула взгляд к потолку.

— А-а? — открыл рот охранник. — Я тебя правильно понял?

— Ага, — ухмыльнулась красавица и кокетливо взбила свою чёлку. — Теперь понимаешь, на кого работаешь?

— Не-ет, — округлил он глаза.

— И нимба моего ангельского не видишь? И даже крыльев? — обижено надула губы девушка, а потом расхохоталась.

— Тьфу на тебя, — выдохнул Макс, — напугала. Не можешь ты сейчас ничего рассказать, я понял.

— Ладно, шутки в сторону, — посерьёзнела Ольга. — 20 марта в полночь я должна быть на том холме и нужно, чтоб меня подстраховали от случайных встреч.

— У нас ещё 2 дня, времени не так уж и много, — добавил Дым.

— Ничего, я подумаю, что можно сделать, — ответил охранник. — И нет, твоих ребят, Дима, мы привлекать не будем, слишком умные и шустрые.

— Правильно, — согласилась Ольга. — Не будем усложнять жизнь хорошим мальчикам. Но вы с Дымом справитесь вдвоём?

— Да, — кивнул Макс. — А для страховки у меня есть хорошая "сигналка". Поставлю её по периметру и буду следить.

— Отлично, — девушка допила сок и отставила стакан. — Тогда последний вопрос. Что за "чёрный" кружит от нас в отдалении? Уходит, а потом вновь возвращается и так ненавязчиво посматривает сюда? Такой дядя в годах кавказской национальности?

— Это Гиви, хозяин ресторана, — не оборачиваясь в зал, ответил Макс. — Конечно, ему любопытно — как это за одним столом ужинают "белая" и "чёрный"?

Ольга всмотрелась в ресторатора, который вновь проплыл неподалёку, и ответила:

— Будет интересоваться, объясни, что до выходных я занята, так что пусть потерпит и неделю попостится. И поститься — это не значит не есть мясного, в его случае следует уменьшить рацион втрое и из питья принимать лишь воду. Иначе спину ему править не буду.

Ольга с Дымом укатили домой, а Макс задержался передать слова хозяйки Папе.

— Даже не пытайся обмануть Ольгу, — посоветовал он на прощание. — Она сразу всё поймёт и откажется помогать.

— Вот так глянула и сказала про спину? — уточнил Гиви.

— Да.

— А на вид — обычная "белая", ничего особенного я не заметил, — прищурил глаза "чёрный", — хотя Вася Ли утверждал, что девочка очень сильная.

— Ольга маскирует свою силу. Зачем ей светиться? Но если ты сомневаешься, то…

— Ладно-ладно, — замахал руками Папа. — Поголодаю неделю, обещаю. Лишь бы твоя девочка помогла, а то уже терпение кончается.

— Раз пообещала, значит, поможет. Я пошёл, пока Гиви.

— Всего хорошего, — расстроенный хозяин ресторана проводил Макса взглядом и вздохнул. — Кошмар! Мне и голодать, — а потом заговорщицки подмигнул своему отражению в большом зеркале у двери. — Но я ведь могу начать поститься с завтрашнего утра, а значит, сейчас последняя возможность поужинать от души, — и крикнул в коридор. — Официант!

25

Ольга молча обняла Дыма, кивнула Максу и, подсвечивая фонариком себе под ноги, прошла на площадку холма, остановившись в центре.

— Уходим, — мужчины растворились в темноте, занимая оговоренные места, и через мгновенье Макс активировал защиту, а также сигналку от посторонних.

И потекли минуты ожидания.

"Как тихо, — зябко повёл плечами Сокора. — Словно мы не в столице, а где-то в глухой лесной чаще. Даже машин от дороги не слышно, только блики фар мелькают вдали…Как там Оля? Лишь бы у неё всё получилось…хотя я так и не понял, зачем ей это нужно. Как сложно, порой, понять и принять её жизнь, но выбор сделан и без Ольги мне теперь никак… а, значит, затыкаю фонтан дурных мыслей, стою, смотрю и стерегу свою девушку".

Макс в это время, покружив на месте и усилив сигнальную линию, сделал несколько шагов вверх к вершине холма и замер.

"Ольга там одна. А вдруг что-то случится, а никого рядом не будет? Что за ритуал она проводит — не сказала, а у меня сердце не на месте. Дыму легче, он верит Ольге безоговорочно, но не понимает возможных рисков или, наоборот, осознаёт, что ничем помочь не сможет. А я? Разве я могу помочь? Я же "чёрный", наши силы противоположны, но стоять вот так и ничего не делать… И ещё страшно любопытно, что же происходит там, наверху".

Макс даже не понял, как оказался на вершине холма у входа на площадку, откуда чётко просматривался Ольгин силуэт. Мужчина замер, боясь пошевельнуться, а потом опустился на корточки…и чуть не упал навзничь — вокруг девушки вдруг вспыхнул мощный силовой купол. Но главное — этот купол был чётко поделен на две части (чёрную и белую), и не стоял на месте, а медленно вращался по кругу.

"Что такое? — обалдел мужчина. — Что происходит?" В его голове зазвенело колоколом от восхищения и ужаса, ноги окончательно подкосились и он опустился коленями на землю, совершенно не замечая её холода и влаги, потому что перед глазами открылось невероятное зрелище — у Ольги за спиной взмыли в сторону крылья. Два огромных крыла. Чёрное и белое. Девушка повернула голову влево, затем вправо, чтобы рассмотреть получше эту красоту, улыбнулась и заговорила. Но слов слышно не было, звук отсекал вращающийся купол.

"Ольга не шутила, — понял охранник, — она действительно ангел. И ангел не только небесный, "белый", но и наш, "чёрный". Но как такое может быть? Это ведь невозможно… И с кем беседует Ольга?"

Оказавшись на площадке и помня наставления матери о соблюдении безопасности, Ольга вынула из кармана заранее заговоренную соль и очертила ею защитный круг, чётко повторяющий границы кустов, а затем, встряхнув руки, сомкнула их перед собой и обратилась к небесам с молитвой.

"Ангелы небесные… — она запнулась и начала снова. — Ангелы небесные и земные. Я прошу вас о помощи. Мне очень нужен совет, чтобы знать, правильно ли я поступаю. Не является ли моё желание помогать "чёрным"…имеется ввиду, возвращать им здоровье и лечить душу, запретным? Можно ли мне это делать или нельзя? Прошу вас, ответьте, пожалуйста. Мне так нужен совет знающих".

Она повторяла эти слова снова и снова, пока ей не ответили — по границе кустов засветилась россыпь огней, а затем над головой тихим хлопком вспыхнул чёрно-белый защитный купол. Ольга сделала шаг к границе, чтоб получше рассмотреть защиту и даже подняла руку, чтобы её потрогать (глупо, конечно, но ведь любопытно), но не успела прикоснуться — волшебная стена вдруг сдвинулась с места — купол начал вращаться. "Чтобы никто не вошёл", — поняла девушка и вновь заняла место в центре.

А чудеса продолжились.

"Вот и встретились, Оля", — зазвучал в голове женский голос.

"Давно было пора", — вторил ей мужской.

"Мы — рядом, но ты нас не видишь…"

"Хотя — можешь, посмотри себе за спину".

Ольга повернула голову и с восторгом обнаружила за плечами два огромных крыла — чёрное и белое.

"Это, чтобы тебе было понятнее, кто мы".

— Так я и знала, — удовлетворённо выдохнула девушка.

"Что именно?"

— Почему меня постоянно сталкивает с "чёрными". Из-за того, что вас двое — ангел небесный и ангел земной. Очень интересно.

"Однако", — хихикнул женский голос.

— И сразу вопрос, можно? — Ольга повернула голову к чёрному крылу. — Глупо, конечно, интересоваться, но…

— Что остановилась? Спрашивай.

— Справедлива ли примета, что когда боятся сглаза, нужно трижды сплюнуть через левое плечо?

— Глупость — эта примета, — фыркнул мужчина. — И лично мне очень неприятно, что до сих пор соблюдаются такие дремучие традиции.

— Извините, — покаялась девушка. — А теперь серьёзно — почему же, всё-таки, вас двое? — спросила Ольга. — Разве так бывает?

"Ты сама тому причиной. Первым толчком стала давняя история с колдуном Звенигорой. ("Поверить в чудо-1"). Ты коснулась его, когда он умер, и впитала в себя остатки "чёрной" силы. Но главное — ты не ненавидела старика, а жалела, поэтому "чёрная" сила смогла удержаться в твоём теле и выжить. Ведь именно наши чувства — главный ключ к пониманию всего сущего".

— И за два последних года ты всегда помогала "чёрным" — это также стало причиной, — добавила небесный ангел.

— Я теперь тоже "чёрная"? — растерялась Ольга.

— Нет, но в тебе есть эта частица. Она просто проводник, чтобы лучше понимать и лечить людей, ведь сама видишь, как много всего намешано в каждом человеке.

— А "чернота" — необязательно признак зла, это просто другое свойство энергетических полей. Да, с её помощью творить зло легче, но всё зависит от конкретного носителя.

— Значит, я могу лечить "чёрных"? — уточнила девушка.

И ей хором ответили.

— Да.

— Понятно.

— Оля, у нас мало времени, так что пару советов на прощанье. Первый. На площадке за кустами — твой охранник. Разреши ему рассказать нескольким доверенным "чёрным", что он видел твои крылья.

— Но это же не мои… Это ваши, ангелов.

— Мы использовали их, чтоб тебе было понятнее, с кем беседуешь, — заметил женский голос.

— И чтобы не сушила голову, кто мы такие. А так у тебя сработал обычный стереотип мышления — раз ангелы, значит, у них должны быть крылья.

— А они есть…крылья? — полюбопытствовала красавица.

— Людям знать об этом ни к чему. Лучше обрати внимание на наш совет — не мешай Максу немного пооткровенничать среди своих, тогда для "чёрных" ты станешь неприкосновенной.

— Как-то неудобно обманывать, — нахмурилась Ольга.

— Ты не будешь лгать, можешь говорить всё, что хочешь, но "чёрные" в любом случае поверят Максу и сделают правильные выводы.

— А мы им "поможем" и перестанем беспокоиться о твоей безопасности, — хмыкнул мужчина слева. — Теперь второй совет. Не пытайся всё делать сама. Ведь раньше, когда работала дома на Житомирщине, у тебя был помощник. Так и сейчас выбери, да и кандидатура уже имеется.

— Кто?

— Ты его недавно лечила. Василий.

— Но он же "чёрный".

— Зато он может видеть, — вмешалась ангел справа. — Подучишь и будет у тебя человек на первичной диагностике. Из него получится хороший партнёр, честный. Да и Василий готов к переменам, поговори с ним.

— Мне нужно всё обдумать.

— Думай. Это твоя жизнь, тебе решать.

— Заканчиваем, — скомандовал земной ангел.

— Так быстро? — расстроилась девушка. — Но мы ведь сможем ещё увидеться и поговорить? У меня столько вопросов.

— На всё воля Божья.

Силовой купол прекратил кружится и в мгновенье исчез. Ольга оглянулась за спину — крыльев не было. А потом на холм упала тьма ночи и девушка словно ослепла. Глаза её медленно привыкали к темноте, рука, нашарив фонарик, высветила проход к склону, где за кустами обнаружился Макс, стоящий на коленях.

— С ума сошёл?! — ахнула Ольга. — Вставай немедленно. — Она дёрнула мужчину за руку, поднимая с земли, а затем, присев перед ним, растёрла его колени, импульсом возвращая замёрзшим ногам тепло. — Ты что творишь? Заболеть хочешь? И, кстати, почему оказался тут, ведь должен дежурить у дороги?

— Я… — Макс сдёрнул с головы лыжную шапочку и растерянно растёр ладонями гладко-бритый череп. — Я не хотел подсматривать, Оля. Как-то само получилось. Даже не заметил, как очутился наверху холма, а потом… ты… Не знаю, как и спросить. Это ведь мне не примерещилось? Крылья.

— Нет, — фыркнула Ольга, подхватив мужчину под руку. — Крылья действительно были. ("Правда, не мои", — вздохнула).

— Чёрное и белое?

— Да.

— Обалдеть! — Макс остановился, как вкопанный, и, наклонившись, потрогал свои колени. — Тёплые! И ноги совершенно не болят. Ты меня опять спасла, иначе завтра я бы уже валялся с температурой.

— Так и до ревматизма недалеко, — покивала головой девушка.

— Подожди, — придержал её за локоть охранник. — Оля…

— Я не имею права тебе рассказывать, Макс. И забудь про крылья, они ничего не значат — я по-прежнему всё та же Ольга Коляда

— Я понимаю, но… почему чёрное крыло?

— Мне разрешили вас лечить.

— Кого "нас"?

— "Чёрных".

— Я в шоке!

— Так, — Ольга повернулась к охраннику и стукнула его кулаком по груди. — Не сходи с ума! И держи рот на замке!

— Но как же так, наши ведь должны о тебе узнать. Это просто фантастическая новость!

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Оля!

— Молчи.

— Оля, пожалуйста! Я должен предупредить хотя бы нескольких глав родов. Это важно не только для "чёрных", но и для тебя.

— Если ты о моей безопасности, то не стоит…

— Стоит, Оля, стоит. Даже не представляешь, сколько новых возможностей у тебя появится.

— Да при чём тут это? — воскликнула девушка. — Меня вполне устраивает моя жизнь и влазить в жизнь "чёрных" по самые уши и зарабатывать на этом состояние я не собираюсь!

— Оля!

— Не "олькай"!

— Что за ор среди ночи? — навис над их головами Сокора. — Я тут, понимаешь ли, весь испереживался, стою, сторожу, а они ломятся, как стадо оленей, да ещё и орут при этом.

— Ну хоть ты меня поддержи, — вцепился в руку Дыма Макс. — Ольге разрешили лечить "чёрных". Официально. На самом высшем уровне, понимаешь? А она не хочет, чтобы я рассказал об этом нашим.

— Подожди, — Дима отодвинув Макса, шагнул к любимой. — Оля?

— Поехали домой, — бледно улыбнулась девушка. — Я очень устала. И Макс, — обратилась она к охраннику. — Не дави на меня, всё слишком серьёзно, чтобы вот так с бухты-барахты менять свою жизнь, не продумав всё до мелочей.

— Я понимаю, — охранник натянул на голову шапку и вздохнул. — Прости. Раз нельзя, значит, нельзя.

— Ладно, — сжалилась Ольга, — Тищенко с Василием можешь рассказать. Им я доверяю. Но пока всё, больше никому!

— Спасибо! — Макс подхватив девушку на руки, чмокнул её от переизбытка чувств куда-то в ухо, засмеялся, а потом вернув ценный груз Сокоре, поинтересовался. — Ребята, вас проводить?

— Не нужно, отдыхай, — улыбнулась Ольга. — Завтра созвонимся.

26.

Спустя неделю, как и обещала матери, Ольга отправилась в Стусов, где её ждал "разбор полётов" с женщинами рода Коляда. Что рассказывать, а о чём умолчать, девушка ещё не решила. "Определюсь по ходу разговора, да и на реакцию мамы и бабуль посмотрю", — сказала она себе, а то, что обсуждения будут бурными, Ольга не сомневалась. "Приказывать мне они уже не могут, — успокаивала себя девушка, — я давно самостоятельно решаю, как жить. Хотя советы выслушать готова". Но душу всё равно разъедал червячок сомнения — как рассказывать практически святым женщинам рода о том, что она собирается лечить "чёрных". "Чёрных!"! Это же святотатство!

Поворачивая на Житомирскую объездную дорогу, Ольга привычно глянула в заднее зеркало автомобиля и нахмурилась. Позади, как приклеенная, держалась синяя Ауди — официальное сопровождение "чёрных", с которым пришлось смириться после пламенной речи Филиппа Тищенко, который настоятельно требовал принять меры обеспечивающие безопасность девушки.

— Это же дорога, Ольга! Мало ли что может случиться, а ты одна и помощи ждать неоткуда! — убеждал Филипп. — Клянусь, ребята тебя не побеспокоят, проводят до дома и уедут, а через два дня встретят у выезда на трассу и проводят до Киева. Я прошу тебя…

— Мы все просим, — вклинился Василий.

— Эк вас достало, — усмехнулась красавица, — даже на "ты" перешли.

— Прошу прощения, — закаменело лицо Железного Феликса.

— Вообще-то это я радуюсь, — засмеялась Ольга. — Сколько можно мне "выкать", я же пацанка по сравнению с вами. Так что требую должного обращения — хочу на "ты", по крайней мере, когда мы наедине.

— Принимается, — выдохнул Филипп. — Но вернёмся к теме нашего разговора. Оля, пожалуйста…

— Хорошо-хорошо, — замахала руками девушка. — Я согласна на сопровождение, но обязательное условие — никаких инициатив со стороны ваших мальчиков, чтобы они ни во что не вмешивались, только если я попрошу. И запишите мне номер их мобильного, мало ли, вдруг я изменю планы, а они будут меня ждать.

— Разумно, — кивнул Василий. — И спасибо, Оля.

Макс помалкивал, сидя в стороне, и не скрывал, что доволен решением хозяйки. Сразу же после ночи, которую Ольга назвала "встречей в верхах", он помчался к Тищенко и рассказал о том, что девушке разрешили лечить "чёрных".

— Не понял, кто разрешил? — нахмурился Василий.

— А я не знаю, — хитро отозвался Макс. — Может ты подскажешь, что за кураторы могут быть у такой девушки? — и он достал из кармана телефон. — Оля не знает, что я её сфотографировал, просто на автомате получилось, так как не верил собственным глазам. Но скрывать подобное от неё не буду, завтра же признаюсь, — и вывел на экран снимок.

Филипп и Василий молча рассматривали необычное изображение, крутя телефон то так, то этак, а потом Тищенко хрипло закашлялся и выдохнул. "Этого не может быть!"

— Рассказывай! — потребовал Василий.

И Макс вывалил им всё с мельчайшими подробностями, вплоть до того, как Ольга спорила с ним, отказываясь от публичности в среде "чёрных". "Но в конце концов разрешила мне рассказать вам, добавив, что вы вызываете у неё доверие".

Филипп и Василий переглянулись, довольно улыбаясь, а затем вновь уставились на экран телефона.

— К компьютеру подключить не пытался? — поинтересовался Василий.

— Времени не было.

— Ага, тогда сейчас попробуем.

Спустя несколько минут с экрана ноутбука на мужчин смотрела Ольга, а за её спиной чётко просматривались крылья — чёрное и белое.

— Отправь в память и распечатай, — посоветовал Тищенко.

А вот дальше случилась осечка. Принтер сделал две копии снимка, а потом отключился вместе с ноутбуком и телефоном.

— Блин! — заорал Василий. — Что происходит?

Он вновь запустил ноутбук, пересмотрел по нескольку раз все файлы, но фотографию Ольги так и не нашёл, как и Макс, активировавший телефон.

— Свет не отключался и даже не моргал, — прошептал Тищенко, — а, значит, нам дают понять…что? — он взглянул на товарищей.

— Что больше копий делать не стоит, есть один снимок для вас, а один для Ольги, — Макс решительно узурпировал и тщательно упаковал в прозрачный файл драгоценное фото, — так что советую беречь свой экземпляр и не пытаться его отксерить, а то потеряете и его.

— Мне нужно выпить, — заявил Василий, вставая, — а то без сто грамм такое переварить сложно.

Беседа и споры растянулись на много часов, и пока Макс объяснял Фомичу, как улучшить охрану массажного кабинета и его хозяйки от возможных "шалостей" "чёрных", Филипп аккуратно вставил фотографию крылатой красавицы в стеклянную рамочку и водрузил её перед собой на стол.

— Чтобы мы тут не придумывали, всё дальнейшее будет зависеть только от Ольги, — резюмировал он, — так что наша с вами задача — это ненавязчивая опека и забота о… — мужчина запнулся. — А как мы её назовём, ребята? Ведь Ольгу нужно как-то именовать среди наших. У "белых" и прочих верующих есть святые, а у нас?

— Наша терминология не подойдёт, — подумав, ответил Василий, — тем более, Ольга не собирается контактировать с "чёрными" более обычного времени, что занимает лечебный массаж. И я, кстати, её вполне понимаю — девочка хочет жить своей жизнью, думаю, и замуж вскоре выйдет за своего адвоката, так что лишние сложности ей ни к чему.

— Согласен, — отозвался Филипп.

— Целительница. Или Спасительница, — задумчиво сказал Макс. — И обязательно с большой буквы, чтобы наши наглецы прониклись и сидели молча, не дыша. А ещё нужно так преподнести новость об Ольге, чтобы попасть к ней на приём считалось величайшей милостью и огромным везением.

— И всех кандидатов в пациенты обязательно пропускаем через себя, — нахмурился Тищенко, — проверяем от и до, сволочей отсеиваем, лояльность и порядочность каждого проверяем трижды, иначе наша Спасительница долго не проживёт. Или сама убьёт кого-то, защищаясь.

И разговоры пошли по новому кругу.

Ольга догадывалась, какой переполох вызовет рассказ Макса о "встрече в верхах", но решила не заморачиваться. "Это не мои проблемы. Пока. Вот пойдут первые "чёрные" пациенты, тогда и определюсь, как к ним относиться. Хотя, совет ангелов о подключении Василия Фомича к моей работе следует обдумать. Вася смог бы минимизировать все возможные риски от таких неуютных контактов и от нашего союза была бы двойная польза — новая работа для "чёрного" и обеспечение безопасности для меня".

За следующий час езды в Стусов девушка передумала множество тем.

Одной из них была бурная личная жизнь лучшей подруги.

— А-а! — жаловалась Наташа. — Твой Макс сводит меня с ума!

— Вообще-то он не мой, а твой. И почему сводит? Чем?

— Он такой спокойный. И невозмутимый. Сидит рядом, как сфинкс, даже не моргает и мне приходится иногда тыкать в него пальцем, чтобы убедиться — живой ли.

Ольга расхохоталась.

— Живее всех живых, даже не сомневайся. И я тебя предупреждала — Макс — не трепло, он надёжный и основательный, а то, что молчун — радуйся, потому что твоих эмоций хватает на двоих. Или у вас ещё какие-то неувязки имеются? Покайся, сестра.

— Ох, матушка, — склонила голову Наташа, — грешна я зело, не устояла пред змеем-искусителем…

— А что такое? — заинтересованно спросила "матушка".

— Все недостатки молчуна Макса с головой компенсируются его необычайной страстностью в постели и я… — подруга вдруг смутилась и пробормотала. — Это личное.

— Ладно, — кивнула Ольга. — Что дальше?

— Я его обожаю! — с придыханием призналась Наташа.

— А он?

— Молчит, гад.

— Ты поэтому психуешь?

— Ну да.

— Тогда дам совет, который твержу тебе с детства — НЕ СПЕШИ!

— Я пытаюсь, — поджала губы Наташа, — но получается плохо.

— Вот что у нас, баб, за натура — хотим всего и сразу, — покачала головой Ольга. — Наташа, да ты своей нетерпеливостью лишь пугаешь мужика.

— Думаешь?

— Ага, так что мой тебе совет — расслабься и получай удовольствие от процесса. Не нужно строить грандиозные планы о вашем совместном будущем и требовать их немедленного исполнения, а то испортишь своё настоящее и вновь останешься одна. Подумай об этом.

Подруга нахмурилась, бросила взгляд исподлобья и вздохнула.

— Может, мне к психологу сходить?

— Давай, — кивнула Ольга. — Узнаешь много интересного о себе самой.

Они помолчали, а потом Наташа вдруг выдала:

— А ещё мне кажется, что Макс что-то недоговаривает. Часто уходит без объяснений, говорит, просто нужно. Ничего о себе не рассказывает — где живёт, из какой семьи, не знакомит с друзьями… Я иногда просто не понимаю, какую роль играю в его жизни.

— Знаешь, — заметила Ольга, — такая недосказанность есть во всех отношениях, не важно как долго они существуют, тем более, что ваши с Максом только начались. И он, кстати, не обязан отчитываться куда идёт и что будет делать, ведь работа у него не как у клерка в офисе, а расследование уголовных дел, которые ведёт Дима, это не считая охраны моего кабинета.

— А почему ни с кем не знакомит?

— Потому что, пока вы только узнаёте друг друга, вам не нужны рядом посторонние, пусть и самые родные. Это личный уютный мир влюблённой пары и делиться им с кем-то у Макса нет никакого желания. Вот представь, приходит он домой усталый, поел, садится на диван, а ты возле него щебечешь, как райская птичка, что-то рассказываешь, смеёшься…и мужику больше ничего не нужно для релакса — только смотреть на тебя, любоваться и отдыхать.

— Очень похоже! — рассмеялась Наташа. — Ладно, постараюсь не приставать к нему с вопросами. И не буду спешить — ни в поступках, ни в выводах, ни в планах. И даже в мыслях торопиться не буду, клянусь.

— Живи своей жизнью, подружка, и поверь — мужик, за которого не цепляются, никуда не денется. А продолжишь давить — получится любовь, похожая на удушливую опеку, когда "О чём ты думаешь?…Как не обо мне?…Куда идёшь?…С кем встречаешься?…Почему не ешь, ты уже где-то ужинал? С кем?". Поверь, от такого сбежит даже самый спокойный человек.

— Уф! — передёрнула плечами Наташа. — Мороз по коже, словно в зеркало взглянула.

— Да не может быть, — отмахнулась Ольга.

— А вдруг и в самом деле перебарщиваю? — округлила глаза подруга. — Ужас!…Не, точно пойду к психологу. И спасибо, дорогая, что привела меня в сознание, здоровая критика, оказывается, полезна и очень стимулирует.

27

Раньше Стусов утопал в грязи, буквально. Но за прошедший год дорогу в село отремонтировали, а центральную улицу у сельсовета вообще сделали "как в городе" — наставили в центре фонарей, разбили пару клумб у дома культуры и ещё построили супермаркет-стекляшку. Правда сейчас, в конце марта, никакой особой красоты в селе не наблюдалось — кругом голые деревья садов, пустые огороды и тишина. Радовало лишь весеннее солнце, которое быстро подсушивало грязь на обочинах и вселяло надежду, что вот минует ещё пара недель и всё вокруг зазеленеет, расцветая яркими красками щедрой украинской весны.

Заехав во двор, Ольга бросилась обниматься с роднёй, вышедшей встречать редкую в последние годы гостью.

— Ой, похудела, — охала баба Мария.

— Совсем заработалась, — ворчала баба Надя.

— Да всё со мной нормально, — смеялась Ольга, — я здорова, живу, работаю, питаюсь регулярно и вообще…

— А с личной жизнью? — допытывались старушки.

— Ба и ба, ну не на улице же мне исповедоваться.

— Тогда пошли в дом, покушаешь и всё расскажешь.

— А мама где?

— Позже обещала подъехать.

— Ясно.

Отвалившись от стола и расстегнув пуговицу на джинсах, Ольга выдохнула:

— Ну что ж такое! Каждый раз обещаю себе не объедаться, когда приезжаю в Стусов, и вот — опять обожралась. Бабули, всё так вкусно! И как вам это удаётся?

— Потому что готовим с любовью, — погладила по голове внучку баба Надя. — Оля, раз ты поела, рассказывай новости, а то Зоя нас пыталась напугать, мол, ужас, что у тебя творится.

— Ладно, слушайте.

И Ольга рассказала о своих плотных контактах с "чёрными", о Максе-охраннике, об истории с мадам Фройд и визите к архиепископу Владимиру, а ещё показала браслеты, скрывающие её ауру, и объяснила, как и кто их заряжает "чернотой". Но потом остановилась.

— Что? — подняла бровь баба Мария.

— Чтобы рассказывать дальше… — девушка замолкла. — В общем, мне нужно спросить разрешение.

— У кого?

— Подождите пару минут…

Ольга достала, ставший уже привычным атрибутом в её сумке, хрустальный маятник на красной нити и, обездвижив его над столом, тихо попросила:

— Можно я расскажу о вас бабушкам? Пожалуйста. Это для меня очень важно.

Хрустальный пальчик долго висел не шелохнувшись, а потом всё-таки качнулся — "да", отчего красавица засияла улыбкой "Спасибо!" и выложила старушкам всё "о встрече в верхах", подтвердив свои слова фотографией, которую ей передал Макс.

— Господь всемогущий! — охнули хором сёстры Коляда, рассматривая фигуру Ольги с чёрно-белыми крыльями за спиной. — Ты и вправду ангел.

— А вот и нет, — отмахнулась красавица. — Это не мои крылья, и я пыталась сказать об этом "чёрным", но они не верят.

— Подожди, — остановила внучку баба Надя. — Давай повтори ещё раз всё подробно, особенно про ангелов.

— Нет, — тихо ответила Ольга. — Один раз рассказала, больше не могу. И не хочу. Неправильно это…

Воцарилась тишина. Бабушки переглянулись и хором вздохнули.

— Хорошо, — начала баба Мария. — Давай я подытожу то, что поняли мы с сестрой. Ты, внучка, сильная "белая", настолько сильная, что можешь лечить "чёрных", безопасно и для себя, и для них, правильно?

— Да, — качнула головой девушка.

— И тебе удалось вызвать на контакт своих ангелов, которые дали разрешение на это лечение.

— Ага.

Бабушка замерла на мгновение, а потом спросила. — А те хлопцы, что тебя сюда сопровождали… среди них "чёрный" имеется?

— Не знаю, а тебе зачем?

— Для эксперимента.

— Какого?

— Потом объясню, а пока позвони им и попроси подъехать к нашим воротам.

Накинув куртку на плечи, Ольга вышла встречать свою "чёрную" охрану к калитке и только настроилась на долгое ожидание, как у обочины напротив запарковался тёмно-серый внедорожник и из него выскочил невысокий подтянутый мужчина. Он постоял, вглядываясь в Ольгу, окинул взглядом дом и его окрестности, а потом решительно шагнул навстречу.

— Сергей, — представился "чёрный".

— Ольга, — ответила девушка. — Сразу вопрос — что вам обо мне рассказали?

— Я начальник охраны Филиппа Тищенко и у него от меня секретов нет.

— Совсем? — скептически вскинула бровь красавица.

— Вашу фотографию с крыльями я видел, — прямо ответил "чёрный".

— Это хорошо, значит, не будете опасаться зайти в дом поговорить с моими бабушками.

— А бабушки у нас кто? — иронично поинтересовался мужчина.

— Чародейки-целительницы.

— "Белые"?

— Нет, в нашей семье я одна такая.

"Чёрный" хмыкнул и вновь окинул взглядом дом сестёр Коляда.

— Я вообще человек недоверчивый, — признался он. — И ваши крылья меня не сильно убедили, а вдруг это фотошоп?…Но вы спасли жизнь моему боссу и Васе Ли, а ещё я знаю о Фройд, так что, думаю, вредить мне не будете.

— Отлично, тогда следуйте за мной.

Сняв в сенях куртку и сапоги, "чёрный" вошёл в "парадную комнату", как её именовали в семье Коляда, и чинно склонил голову.

— Здравствуйте, меня зовут Сергей.

Старушки тоже представились и встали навстречу гостью.

— Вы постойте смирно, а мы на вас посмотрим, — пробормотала баба Надя.

— Святые угодники! — ахнула тихо баба Мария и пошла по кругу осматривать необычного посетителя. — Никогда не рассматривала "чёрных" так близко.

— И как? — спустя минуту поинтересовалась Ольга, приткнувшись к косяку двери. — Что поняли?

— А ничего, — вздохнула баба Мария. — У Сергея такой плотный слой "чёрной" ауры, что за ним мало что разглядишь.

— Ладно, тогда сделаем так, — девушка вытащила в центр комнаты стул и попросила сесть на него "подопытного". — Я прикоснусь к вам, можно?

— Попробуйте, — снисходительно кивнул "чёрный" и улыбнулся.

Ольга положила пальцы ему на виски, мысленно, словно иглой, проткнула плотную ауру "подопытного" и скользнула внутрь его естества. Молчала девушка долго, тщательно осматривая организм мужчины, а потом тихо выдохнула:

— Никогда подобного не видела.

— Что? — требовательно спросила баба Мария.

— Сергей, он…словно чёрная дыра, в смысле, космическая чёрная дыра.

— Не понимаю, — вклинилась баба Надя. — Объясни толком.

— Чёрные дыры притягиваю к себе из космоса всё, что пролетает мимо, — любезно поделился знаниями Сергей, — и даже свет не может вырваться из их ловушки, гравитация не позволяет. Я впечатлён, Ольга. Никто никогда не давал мне такую точную характеристику.

— А? — вытаращили глаза бабушки.

— О ваших способностях мы поговорим позже, — ответила красавица, — а вот о здоровье сейчас. Скажите, что вы делали с печенью, что она больше нормального размера раза в два?

— Пил двадцать лет, — честно ответил "чёрный".

— А сейчас?

— Шестой год в завязке и страшно этим горжусь.

— Поня-ятно, — Ольга обошла стул и присела напротив Сергея. — Тут вот какое дело, алкоголь и вредные закуски травили не только вашу печень, но и жёлчный пузырь, там сейчас камни величиной с лесной орех.

— Знаю, недавно проходил УЗИ, — заметил "чёрный".

— Вам рекомендовали операцию?

— Да, но я отказался.

— Почему?

— Не могу сказать.

— Ладно, тогда сделаем вот что, — девушка вскочила и вновь положила пальцы на виски мужчины. — Так я и думала — эти камни наполнены "чёрной" силой, именно они — те "космические дыры", которые втягивают в себя пожелания "друзей" "жить долго и счастливо".

Сергей откинулся на стул и вытаращил глаза:

— Откуда…? Да я сам лишь недавно понял… ведь раньше воспринимал это, как должное, дар от рождения…

— Но сейчас вместо него образовалось проклятие, — покивала головой Ольга. — Камни практически заполнили весь жёлчный и если провести операцию и его удалить, защита исчезнет. И тогда придётся менять всю свою жизнь и среду обитания, иначе вас безжалостно сожрут соплеменники. Вы поэтому отказались оперироваться?

— Да. Я не могу изменить судьбу, слишком уж много в ней намешано — и работа, и семья, и друзья-враги…

— Понимаю, мне Василий Фомич как-то объяснял это в похожей ситуации. — Ольга вновь присела напротив и спросила. — Боли начались?

— Да. Не так давно, поэтому и обследовался — анализы, УЗИ, тогда всё и выяснилось.

— Оля, — подала голос баба Надя, тихо сидевшая рядом с сестрой у стола. — А ты помочь можешь?

— А я знаю? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Ты же и "чёрный" ангел тоже, — встряла баба Мария, — значит, должно получиться.

— Будем ставить эксперимент? — грустно пошутила девушка.

— Так для того ж и вызвали человека, — развела руками бабуля. — Посмотреть и выяснить твои возможности, да и Сергею помочь. Я смотрю, он хоть и "чёрный", но не душегуб, так отчего ж не попытаться.

— Спасибо, — криво улыбнулся тот.

— Мне нужно подумать, — задумчиво ответила Ольга и на вопросительный взгляд бабушки Нади объяснила. — Я не отказываюсь помогать, но нельзя же вот так, с бухты-барахты, не продумав всё до деталей, вмешиваться в организм человека.

— Молодец! — улыбнулась та в ответ. — Тогда скажи, чем мы с сестрой можем помочь?

— Сейчас ничем, я иду к себе наверх думать и спать — утро вечера мудренее, а вас, бабули, попрошу устроить где-нибудь на ночь этих хлопцев, чтоб они не рыскали по округе в поисках отеля.

— Спасибо, Ольга, — подал голос Сергей. — И за хлопоты о моих парнях, и за меня, совершенно незнакомого вам человека, но мы уже присмотрели кемпинг на выезде из Стусова…

— Это "Хвыля", что ли? — переглянулись старушки и дружно ахнули. — Даже не вздумайте, там сплошной разврат и антисанитария. Почти каждую неделю страх что происходит — то драка, то милицейская облава. Ни-ни!

— А как же тогда…?

— На другом конце села живёт молодка — разводная, моторная и "чёрная" в придачу. Я сейчас позвоню и договорюсь — у неё и поужинаете, и переночуете, а утром Ольга вам позвонит и скажет своё решение.

— Ба, — ошарашенно выдохнула девушка. — Ты общаешься с "чёрной" Ксюхой? Вы ж друг дружку не переносите!

— Застаревшая информация, — отмахнулась баба Надя. — Уже месяц, как здороваемся.

— А что случилось?

Сёстры переглянулись и захихикали, зажимая рты руками.

— Мария шла из магазина, — начала рассказывать баба Надя. — А вокруг гололёд, скользко, ну и не удержалась на ногах, села в снег и застряла.

— Я уж и так, и этак, — добавила героиня истории, — сумки с продуктами бросила и уже думала на карачках из снега выползать, как вдруг рядом появилась Ксюха и молча выдернула меня из снежного плена. И пока я стояла, раскрыв рот, она ещё и отряхнула мне пальто, да и сумки откопала, а потом взяла под руку и довела до калитки. Вот с тех пор мы здороваемся и больше не враждуем.

— А что с вашим помощником Борисом? — подняла бровь Ольга. — Он же всегда ходит за покупками.

— За продуктами — да, но ведь есть чисто женские мелочи, купить которые просить молодого мужчину неудобно, — засмущалась бабуля.

— Да ладно…

— Ой, это современная молодёжь ничего не стесняется, а люди старшего поколения… у нас другое воспитание.

— Ну хорошо, — вздохнула Ольга. — Звони Ксюхе и договаривайся, а я думать и спать. Всего хорошего.

Она умылась и переоделась в пижаму, разобрала постель, а потом, выключив свет, присела у окна. Привычно раздвинула в сторону короткие накрахмаленные шторки-"фиранки" и выглянула на улицу. Темнота. И когда это вечер успел так быстро подобраться? Вскоре глаза девушки, привыкнув к мраку, начали различать огоньки соседних домов, стволы и ветви голых деревьев сада, но взгляд упорно поднимался к небу, пытаясь отыскать луну или россыпь звёзд, но мешало оконное стекло, в котором смутно отражалось собственное лицо.

"Да что ж такое? — разозлилась сама на себя Ольга. — Чего я тяну время? Нужно спросить совета у ангелов, а там уж как получится. Откликнутся — спасибо, нет — буду решать самостоятельно, что делать". Она вытянула хрустальный маятник и, обездвижив его, подняла над подоконником. "Может, над столом нужно было спрашивать? И ещё свечу зажечь. Зачем? Для антуража, вроде так полагается. А-а, ладно, пробую здесь". Прошептав молитву о помощи, девушка заговорила:

— Уважаемые ангелы. Прежде, чем просить совета, хочу (извините за наглость) дать вам имена. Называть вас "белой" или "чёрным" некорректно, первой и вторым тоже. Значит, будете Лея и Рой. Лея — это леди небесная, Рой — рыцарь земной. Леди и рыцарь — Лея и Рой.

Теперь просьба. Как мне спасти Сергея? Убрать камни нельзя, опасно, да он и не хочет, но и жить с ними невозможно. Что делать? Может подскажете?

Но нить в руке даже не шелохнулась.

— Ладно, придётся обходиться своими силами. В принципе, я уже понимаю, как действовать, но… — Ольга улыбнулась и подмигнула своему смутному отражению в окне, — если приснитесь и дадите подсказку, буду очень признательна. А уж как Сергей будет благодарен… И спасибо, что разрешили рассказать о вас бабушкам. Они никому ничего не скажут, обещаю, — девушка вдруг зевнула. — Извините. И спокойной ночи.

28

Утром, спустившись на кухню, Ольга сварила себе кофе и, прихлёбывая ароматный напиток, поинтересовалась.

— А мама приехала?

— Нет, — откликнулась баба Надя, подавая внучке блюдце с творогом. — Сметану бери сама. И булочки, а то вон тоненькая какая, прям светишься.

— Мы ей позвонили, пока ты встречала Сергея у калитки, — сказала баба Мария, — и попросили не приезжать. А потом как-то всё закрутилось и я забыла тебя предупредить.

— Почему? — подняла бровь Ольга. — В, смысле, почему отменили визит?

— Ну подумай сама, внучка, у нас тут такое творилось — "чёрные" впервые пожаловали, мы решали, как лечить Сергея, а твоя мама только бы отвлекала и нас, и его…

— Ага, роковая женщина, — хихикнула девушка.

— Да и специализация у Зои совсем другая — карты Таро, гороскопы. Помочь она ничем не могла, только бы мешала. Так что на обратном пути заверни к матери, мы обещали, что ты заглянешь.

— Хорошо, — кивнула Ольга. — Мне тогда нужно выехать пораньше. А пока звоните Ксюхе, вызывайте Сергея на лечение.

— Ты поняла, что будешь делать?

— Ага, только нужно решить, где проводить сеанс.

— О-о, я как-то об этом не подумала, у нас ведь в доме нельзя, тут же намолено десятилетиями, — вскинулась баба Надя.

— Вот именно, так где? К Ксюхе не пойду, сразу предупреждаю.

— Ещё чего, и здесь место найдём. Мария, что думаешь? Куда пристроим "чёрного"?

Бабули замолчали, переглядываясь и молча перебирая варианты, где же Ольге лечить неудобного пациента, а потом одновременно выдохнули: "Баня!"

— Что? — обалдела девушка.

А старушки в ответ рассмеялись, любуясь внучкой.

— Ты смотри какая красавица! Глазищи синие, брови, как нарисованные, а губы, словно малину ела.

— И таращится, как Зоя, когда та удивляется.

— Вы ещё папу моего вспомните, — ехидно заметила девушка. — И бабушку Тильду. А себя в зеркале разве не видели? Обе ведь крутили парням головы почище, чем в мексиканском сериале.

— Это было давно и неправда, — хмыкнула баба Мария. — Но мы отвлеклись. Почему баня? Мы ею уже давно не пользуемся, предпочитаем душ, здесь, в доме. Разве что Зоя с мужем иногда могут попариться, а в остальное время баня занята сборами трав и разными подручными средствами для хозяйства.

— Но там чисто, — успокоила Ольгу баба Мария. — Борис недавно убирался.

— Баня… — задумалась Ольга и стала размышлять вслух. — Вода там подведена, я помню. И даже корыто для купания есть.

— Скорее лохань, но да, большая, в рост человека. А зачем тебе лохань?

— Об откате думаю.

— Мать честная! — вскрикнула баба Надя, а потом перекрестилась. — Прости меня, Господи. Что ж я совсем, дура безмозглая обо всём упомнить не могу? Ведь и правда, ты же говорила, что камни у Сергея — это концентрированная "чернота" и если её убирать, то пойдут множественные откаты.

— А, значит, кому-то вернётся сторицей и, не дай Бог, ещё и убьёт, — закончила мысль сестры баба Мария.

— Нам это не нужно. Мне деда Звенигору на всю жизнь хватило (Поверить в чудо-1) — вздохнула девушка. — Поэтому, ради общей безопасности, я хочу уложить Сергея в воду, чтобы "чистить" его прямо в ней.

Бабули переглянулись.

— Откат разве вода задержит?

— Я задержу.

— А потом?

— Постараюсь воду нейтрализовать и… — Ольга поморщилась, огорчившись. — Там же слива нет.

— Уже есть, — гордо улыбнулись сёстры. — В прошлом году Борис под лохань привинтил колено и вывел трубу за огород в ручей.

— О как. А зачем? Вы же сами сказали, что баней не пользуетесь?

— А травы, порой, в земле испачканы, корни вымыть нужно перед сушкой, вот помощник наш и придумал канализацию.

— Отлично, — Ольга поднялась из-за стола и кивнула. — Вызывайте Сергея.

— Сначала Бориса, баню нужно протопить, холодная ведь, да и воды нагреть для лохани.

— Сколько это займёт времени?

— Часа два, не больше.

— Тогда предупредите Сергея, что ждём его к 10-ти, а я пока пойду к себе наверх и ещё раз всё основательно продумаю, а то мало ли что…

Сказать, что "чёрный" удивился — это ничего не сказать, когда старушки, встретив мужчину на пороге, ласково послали его в баню.

— Куда?

— Вон домик на огороде, видишь? Иди туда, Ольга тебя ждёт.

— Ага, — растерянно кивнул "чёрный". — А зачем?

— Лечить будет.

— Как лечить?

— Там и узнаешь. И не топчись тут, иди давай.

Когда Сергей ушёл, старушки расхохотались.

— Верно, подумал, мы сумасшедшие.

— Ага, ещё и в баню послали!

И хохот пошёл по новой, но, отсмеявшись, сёстры переглянулись и отправились вслед за "чёрным", подстраховать, вдруг их любимой внучке помощь потребуется.

Пока Сергей раздевался-разувался Ольга давала указания и была при этом серьёзной и сосредоточенной настолько, что мужчина даже не пытался переспрашивать. Да и выбора у него особенного не было, он прекрасно осознавал, что выходит "на финишную черту" (как когда-то говаривал старенький отец) и отдалить этот финиш готов был за любую цену.

— Погружаетесь в воду до подбородка, — инструктировала девушка, — руки-ноги по швам, места в лохани хватает, вода тёплая, не замёрзнете. Голову кладёте на край и молчите, никаких комментариев не озвучивать, если я буду задавать вопросы — отвечаете коротко и по делу.

— Понял.

Когда мужчина лёг в воду, Ольга пододвинула к изголовью лохани низкий табурет и, удобно устроившись на нём, положила пальцы на виски пациента. Нырнула внутрь, проколов твёрдый слой "черноты", осмотрела сердце, почки, а затем сосредоточилась на печени и жёлчном пузыре. Девушка решила не проникать вплотную к камням, боясь активным вторжением вызвать боль и дисбаланс организма, а охватить лечением силой всю область под правым подреберьем. Молча прочитала молитву с просьбой об исцелении и начала — заключила в силовой кокон печень вместе с жёлчным и направила в него силу, но действовала осторожно, выдавливая "черноту" лёгкими импульсами. Первые несколько минут в коконе ничего не происходило, но вот из его плена, просочившись пузырьками, выскочили знакомые вихри "черноты" и рванули к поверхности. А вырваться на волю не смогли — Ольга предварительно накрыла верхний шар воды надёжной защитой.

— Теперь будет неприятно, — предупредила она Сергея и, погрузив руки в воду, выпустила "белую" силу.

Мужчина вздрогнул.

— Бли-ин!

— Прошу прощения, иначе откат не уничтожить.

— Так и не нужно, пусть идёт по назначению тому, кто наслал.

— Нет, я не убийца и откатов не допущу, но выбирать вам — продолжаем лечение или заканчиваем?

— Ладно, я потерплю, — буркнул "чёрный, — извините.

— Это вы меня простите. Возможно, со временем, я придумаю, как нейтрализовать откаты без неприятных ощущений, а пока потерпите.

— Понимаю. И согласен терпеть — жизнь того стоит.

На два часа в бане воцарилась тишина. Ольга небольшими порциями уменьшала камни в жёлчном, выпуская в воду "чёрные" вихри отката, а затем нейтрализовала их "белой" силой. Сергей терпел, изредка постанывая, но молчал, как и его целительница. Разнообразие вносили лишь старушки Коляда, которые заглядывали в баню каждые пол часа и подливали в лохань горячую воду.

— Не нужно, — вначале отмахнулась от их помощи Ольга, — я и сама подогреть могу.

— Ещё чего, силу на такую ерунду тратить, — фыркнула баба Мария. — Тебя Боженька не для этого наградил талантом исцеления, так что давай, работай, и не отвлекайся.

Нейтрализовав последнюю партию вихров, девушка вновь осмотрела камни в жёлчном и удовлетворённо вздохнула.

— Всё, можете вставать, вытираться, вон полотенце на стене висит, одевайтесь и приходите в дом — выпьем чаю и поговорим.

К приходу Сергея на большой кухне уже был накрыт щедрый стол — тушёное мясо, картофель с грибами в горшочках и разнообразная консервация из овощей. Ольга, не дожидаясь пациента, вовсю орудовала вилкой, нахваливая кулинарные таланты бабушек, а "чёрному" лишь сказала:

— Кушать медленно, тщательно пережёвывая пищу. И приятного аппетита. Обещаю всё объяснить и ответить на вопросы, а пока и вам, и мне нужна энергия.

И лишь за кружкой крепкого чая начался, собственно, разговор.

— Камни в жёлчном служили своеобразной защитой организма, — размышляла вслух Ольга, — но избавляться от них вы не хотели, так что я уменьшила их до размера мелких горошин (где-то миллиметр в диаметре) и основательно потрудилась над балансом всего организма.

— Какой баланс? Ты о чём, Оля? — уточнила баба Надя.

— Приведу пример из понятного. Хочет женщина похудеть, садится на диету и быстро сбрасывает 20 кг, после чего организм словно отключается и перестаёт работать — всё болит, во рту горечь, кишечник воспалён, кожа нездоровая и шелушится. Как же так? А потому, что быстро худеть нельзя. В любом организме существует равновесие и тело приспособлено к определённой нагрузке и ритму, а тут — перекос, резко изменилось питание и, соответственно, вес, поэтому происходит сбой внутреннего компьютера. Тело ведь помнит, как оно жило и питалось годами. А вот если бы дама худела постепенно, сбрасывая по 2 кг в месяц, организм бы успел приспособиться к переменам, всё происходило бы постепенно и гладко…

— Я поняла, — кивнула старушка. — Ты резко уменьшила камни, а тело продолжало их "помнить".

— Поэтому пришлось эту "память" подчистить и всё сбалансировать, — подтвердила Ольга.

— И что дальше? — Сергей слышал девушку, словно в тумане, и всё не мог поверить, что вот так, за два часа, резко избавился от смертельной проблемы.

— Камни по-прежнему есть, очень маленькие, но свою функцию защиты выполнять будут, а у вас, надеюсь, хватит опыта и ума больше не подставляться под проклятия. И чтобы убедиться в моих словах, обязательно сделайте повторные анализы и УЗИ, только выберите для этого другую больницу, не ту, где проверялись ранее, иначе придётся объясняться с врачами, как это за короткий срок удосужились избавиться от такой проблемы.

— Сделаю, — кивнул "чёрный". — Но я вам и так верю.

— А после обследования и организм поверит, потому что пока он в шоке, — улыбнулась красавица.

— Спасибо! Вы спасли мне жизнь, — мужчина встал, поклонился девушке и поцеловал ей руку.

— Ну что вы, — смутилась Ольга, — не нужно…

— Нужно.

— Да пожалуйста, — она встала из-за стола и кивнула на двери. — Пойдёмте, я провожу вас на улицу, — а выйдя на крыльцо, даже зажмурилась от удовольствия, таким ярким ей показалось весеннее солнце. — Сергей, через несколько часов мы выезжаем. Сначала навестим мою мать, я там пробуду пару часов, а потом сразу на Киев. И ещё, выделите мне одного мальчика, чтобы порулил, а то я пока никакая и самой вести нежелательно, устала, вдруг голова закружится.

— Обязательно, — поспешно согласился "чёрный". — Оля, я и сам могу…

— А вам тем более за руль нельзя, только на заднее сиденье и в горизонтальном положении, понятно?

— Но я отлично себя чувствую!

— Отлично вы себя почувствуете завтра, а пока нельзя.

— Понял. И ещё, — он замялся, — я ведь понимаю, что одного спасибо недостаточно, так что, как только вернусь в Киев…

— Расскажете всё Василию Фомичу и он объяснит, что и как, — улыбнулась девушка. — Я знаю, "чёрные" не любят быть обязанными, а я не беру в руки деньги, но сейчас — о, счастье! — есть банкоматы и мои реквизиты вашему Васе отлично известны.

— А сумма?

— Это уже зависит от величины вашей благодарности.

— Хорошо. И ещё раз спасибо. Я до сих пор не могу осознать, что вот так… за пару часов…избавился от скорых похорон, а ведь уже готовиться начал.

— Я рада, что смогла помочь и теперь уже от вас зависит, как проживёте оставшиеся годы, — улыбнулась Ольга. — Теперь марш к Ксюхе отдыхать, на все вопросы мальчиков — молчок, — и она смешно показала, как, словно ключом, закрывает себе рот, — исповедоваться можно лишь начальству в Киеве, оно в курсе моих дел и способностей, а потом позвоните и доложитесь после обследования у врачей, договорились?

— Да, — улыбнулся Сергей. — Ольга, вы — чудо!

— Я свяжусь с вами за полчаса до выезда, — отмахнулась от его комплимента красавица, — а пока отдыхайте.

— Ну, бабули, — ещё раз объяснив, что и как делала с Сергеем, заключила рассказ девушка, — теперь вопрос. Как лечить проклятия "чёрных" без болезненного эффекта "белой" нейтрализации?

— Эк, закрутила, — крякнула баба Надя.

— Скажи просто — чтоб "чёрному" не было больно, — улыбнулась понимающе баба Мария.

Они с сестрой переглянулись, словно разговаривая молча (а Ольга подозревала, что у бабуль почти телепатическая связь, но никогда об этом не спрашивала, уважая чужие тайны), а потом разом выдохнули:

— Какие же мы глупые!

— Ничего подобного, — возразила внучка. — Так что надумали?

— Зло не обязательно снимается с последующим откатом, мы давно знаем, что у "чёрных" на всякое колдовство есть отмена.

— Какая отмена? — не поняла Ольга.

— Если распознать природу проклятия, его можно просто отменить, без отката. Но это по силам лишь самим "чёрным".

"То есть, совет ангелов использовать Василия теперь обязателен, — поняла Ольга. — Думаю, он достаточно опытен и пользуется доверием среди своих, чтобы стать моим помощником не только в роли видящего "чёрные" болячки, но и поможет избавляться от них без боли. Решено, как только вернусь в Киев, вызову Васю для серьёзного разговора".

— Понятно, думаю, я смогу решить эту проблему, — кивнула красавица. — Ну что же, бабули, мне пора собираться, так что…

— А у нас уже всё готово, — гордо заявила баба Надя. — Пока ты занималась Сергеем, мы собрали тебе в дорогу немного гостинцев.

— Ага, небось машина до земли просядет от этого "немного", — проворчала Ольга. — Но спасибо, конечно.

— Пожалуйста. И не сердись, для кого же нам ещё стараться?

— Лучше б себя поберегли.

— Ладно-ладно, не ворчи.

Провожая машину, увозившую внучку из Стусова, старушки дружно её перекрестили (издали, а то, неровен час, "чёрное" сопровождение пострадает) и задержались на пороге, греясь в лучах весеннего солнца.

— Это ж надо, какие перемены, — тихо сказала Мария. — Ольга дружит с "чёрными" и лечит их…

— …а они за нашу красавицу готовы в огонь и в воду, — добавила Надя. — Чудны дела твои, Господи. Но внучкой я горжусь — такое дело поднимает.

— Но и боязно, мало ли злодеев вокруг, да и дураков хватает.

— Ничего, нашу Оленьку ангелы берегут, значит, всё она делает верно.

— Дай Бог, дай Бог.

29

Киев встретил сумерками и привычными пробками на объездной. Медленно продвигаясь в среднем ряду, Ольга вспоминала встречу с матерью. Их разговор был долгим и, пока девушка делилась новостями, Зоя сунула ей в руки карты Таро "для правдивости гадания". Отчим всё это время тихо сидел в углу и не вмешивался, а потом соорудил всем по кружке крепкого чаю и предложил перекусить.

— После угощения у бабушек я до завтра есть не смогу, — засмеялась девушка.

— Тогда пей чай, а я пока разложу карты, — Зоя пересела за гадальный стол, покрытый тёмным плюшем, и пока она была занята, отчим вручил Ольге толстую тетрадь. "Вот!"

— Опять? Папа, я же сто раз говорила, что тебе доверяю. Не нужно отчитываться за каждую копейку.

— Оля, ты передаёшь крупные суммы на анонимное лечение больных, но это ведь для больницы анонимное, а ты сама? Неужели не интересно кому и чем помогаешь?

— Достаточно, что знаете вы с мамой. И вообще, давай поговорим о другом. Кто обещал приехать в Киев для встречи с Валерием Петровичем? Он — заведующий отделением и твой друг, а ещё мой напарник и верный помощник. Нами уже столько сделано, спасено много жизней, возвращено здоровья десяткам пациентов и без помощи Валерия Петровича всё это осуществить бы не удалось, так что пора отблагодарить его должным образом, а то он упорно отказывается взять даже копейку из заработанного.

— Понял, обещаю подумать, как уболтать товарища. А по поводу приезда… сейчас, — отчим достал из кейса блокнот, подсчитал дни своих дежурств и выдал. — 1 апреля.

— Смешно.

— Но я правда свободен 1 и 2 апреля. Выбирай.

— Хорошо, я запомню и сверюсь со своим графиком, — вздохнула Ольга. — Потом позвоню.

— Я готова, — окликнула дочь Зоя, — иди сюда.

Расклад Таро был хорошим, Ольгу ожидали новые встречи, много работы (ожидаемо) и перемены в личной жизни.

— Перемены? — подняла смоляную бровь Зоя.

— А то ты не знаешь, — вздохнула дочь. — Эти перемены произошли уже давно, думаю, вскоре познакомить вас с Димой.

— Что-то энтузиазма в голосе маловато, — с сомнением протянул отчим.

— Просто… Дым хороший, правда, — смутилась Ольга, — всё дело во мне. Иногда я думаю, что вообще не способна любить, с Виктором покойным я такое же ощущала.

— Нет, — качнула головой мать, — дело не в этом. Дело в твоей силе. Ты постоянно расходуешь её на других, а это напрямую связано с эмоциями.

— Не поняла.

— Сила — в первую очередь, это дух человека, а во-вторых — эмоции.

— Эмоции?

— Конечно, они тоже связаны с духом, так что куда тратится сила, туда уходят и эмоции. А пациенты… ты ведь их лечишь с любовью.

Ольга осмыслила сказанное, тихо порадовавшись, что она-таки не уродка (а то временами приходили огорчительные мысли), а потом сварливо поинтересовалась:

— А раньше сказать об этом не могла? Я, понимаешь ли, с ума схожу, переживаю, что со мной не так…

— Я думала, это очевидно, — удивилась Зоя. — Ты уже взрослая, умудрённая опытом и понимаешь, что происходит.

— Даже не догадывалась. Но теперь есть повод вновь всё обдумать.

— Думай.

В Киеве Ольга была к вечеру и всю дорогу до дома мирно проспала, уютно прикорнув на заднем сиденье. Правда, быстро распрощаться у подъезда с "чёрной" охраной не удалось — мужики настояли помочь перенести в квартиру гостинцы из Стусова. На прощание их старший, Сергей, вновь велеречиво поблагодарил Ольгу за всё, что она для него сделала, после чего охрана, наконец, ушла, а девушка попала в жаркие объятия любимого.

— Как же я скучал, — зарылся губами в её в чёлку Дым.

— Ничего, скоро наша жизнь станет веселее, — пообещала подруга.

— Что?.. Почему?

— Вот поужинаем и всё расскажу.

Но побеседовать они смогли лишь поздно ночью, когда Ольга, выбравшись из объятий Дыма, решила перед сном понежиться в ванной, а Сокора, не желая оставаться в одиночестве, притопал за ней и занял табурет у стены. Выслушав подробный отчёт о поездке в Стусов, мужчина лишь удивлённо покивал головой.

— Ничего себе… какие плодотворные выходные.

— Ага, очень. И вот теперь я ломаю голову, как же мне эти новшества воплотить в жизнь, ведь ангелы советовали… — девушка не договорила, погрузившись с головой в воду, а когда вынырнула, до неё донёсся голос Димы.

— Ты о Васе?

— Да. Но это как раз не самая большая трудность. Главное — нельзя лечить больных "чёрных" в одном помещении с обычными людьми.

— Но ты ведь занималась и Максом, и тем же Василием.

— Это было исключение. И я потом всё в кабинете долго чистила. Но если пустить "чёрных" на поток, необходимо другое помещение, да и приёмную отдельную, ведь контингент это специфический.

— Думаю, Тищенко мог бы решить большинство вопросов, тем более, что сам заинтересован и выступал инициатором.

— Нет, — категорический отозвалась Ольга. — Это моё дело, а значит, и моя ответственность. Хотя от помощи Филиппа я не откажусь.

— Тогда не вижу проблем, — любуясь девушкой, отозвался Дым. — Нужно лишь найти новое помещение, побольше, где будет просторная приёмная и рядом несколько кабинетов, чтобы принимать разных пациентов. Ну и увеличить штат.

— Не-ет, — простонала Ольга.

— Да-а, — засмеялся Сокора. — И, если площади позволят, я бы тоже смог обосноваться рядом.

— Ага, юридические услуги для больных и покалеченных.

— Вот ты иронизируешь, а во многих случаях болезни у твоих пациентов появляются или из-за несчастных случаев, или при нарушении техники безопасности на рабочем месте. И тогда юрист пострадавшему может действительно пригодиться.

— Да я не возражаю, если ты будешь рядом. Только кто будет заниматься поиском помещения и нового персонала?

— Сядь и всё основательно продумай.

— Ага, ты ещё скажи, чтобы я бизнес-план составила.

— А что, хорошая мысль.

— Дым, хватит, — взмолилась девушка. — Я же не экономист и не менеджер, а простая медсестра…

— Простая? — поднял бровь Сокора.

— Ладно, не простая, но всё же — медик. Даже если и понимаю, что мне нужно, то экономического обоснования под это не подведу. И вообще, если честно, совершенно не хочу этим заниматься. Меня вполне устраивает моя жизнь и любые перемены напрягают.

— Оля, я ни в коей мере не хочу на тебя давить, но откладывать всё-таки в долгий ящик это не стоит.

— Знаю. И обещаю подумать, на днях.

Ночная смена в больнице помогла осознать приоритеты. В тишине отделения, разложив на сестринском столе бумаги, Ольга прописала все вопросы, которые считала важными, а потом, нарезав их на полоски, принялась составлять очерёдность дел. И первым пунктом решила назначить встречу с Василием Фомичом. "Нужно хоть фамилию его узнать, — хмыкнула девушка, — а то только прозвище известно — Ли, в честь Брюса".

Утром, сдав смену, по дороге домой, позвонила и договорилась, что Василий придёт к восьми вечера в её кабинет массажа.

— Есть разговор. И предложение, — сказала девушка.

— Филиппа брать? — уточнил Василий.

— Нет, потом ему расскажете.

— Хорошо, буду обязательно.

Последним пациентом у Ольги сегодня был Гиви Орбелиани, хозяин ресторана, который старательно худел всю неделю, предупреждённый, что иначе спину ему править не будут.

— Я похудел уже на 2 килограмма, — гордо заявил толстяк.

— И продолжите, — пообещала Ольга, хищно прищурившись.

— А?.. — побледнел Гиви. — Зачем?

— Если хотите долго жить.

— Хочу, конечно.

— Тогда придётся и дальше худеть. Но не беспокойтесь, я помогу.

— А может не надо? — скривился Орбелиани.

— Надо, Гиви, надо, — похлопал его по плечу Макс. — Раз Ольга сказала, значит, будешь выполнять. Пойдём, — и охранник повёл пациента в кабинет.

— А ты зачем?.. — забеспокоился Гиви.

— Хозяйка попросила помочь, ей же тебя не перевернуть.

Но уложить на кушетку толстяка не удалось, она, жалобно скрипнув, начала валиться на бок.

— Ой, — подхваченный Максом под мышки, старый грузин встал на ноги и шумно вздохнул. — Извиняюсь. Я завтра же куплю вам новый стол.

— Утром, — уточнила Ольга. — Иначе караул.

— Обещаю.

— А пока придётся полежать на полу.

— Хорошо.

Макс сдвинул разломанную кушетку к стене, а девушка расстелила в центре кабинета покрывало и приказала Гиви ложиться на живот. Следующие полчаса толстяк хрипел и тихо ругался, а Ольга правила ему позвоночник и обильно потела. Чтобы добраться до позвонков пациента, ей пришлось взгромоздиться ему на спину, оседлав "словно доброго скакуна" (комментарий Орбелиани). Сам крестец помогал ровнять Макс под руководством Ольги, а затем девушка сделала Гиви успокаивающий массаж, отчего пациент неожиданно для себя уснул.

— Присмотри за ним, — кивнула Максу девушка, вставая, — а мне нужно умыться и переодеться.

Когда довольный и немного смущённый толстяк вышел из кабинета, Ольга уже пила зелёный чай с пряниками и слушала отчёт Цецилии Карловны за прошедший день работы.

— Как самочувствие? — приветливо поинтересовалась девушка у Гиви.

— Божественное! — он закатил глаза. — Я впервые за много месяцев отлично себя чувствую. Знаете, в моём возрасте, это так необычно, когда ничего не болит.

— Вот-вот, — заметила Сели, — цените, какие у нашей Оленьки ручки золотые, а ведь ей пришлось очень потрудиться…

— Карловна, — укоризненно протянула девушка.

— Что, Карловна? Да ты на себя посмотри — вышла вся мокрая, красная, просто качалась от усталости. Вон даже сейчас чашка в руках дрожит.

— Просто пациент крупным оказался, такое встречается, что уж тут.

— Ольга, — сделав шаг к девушке, толстяк низко ей поклонился и от всей души поблагодарил её.

— Будьте здоровы! — отсалютовала ему чашкой чая девушка.

— Вот, — Гиви протянул Сели толстый конверт. — Это моя благодарность. А ещё хочу добавить, что вы все — желанные гости в моём ресторане.

— Спасибо! — расцвела женщина. — Непременно побываю, давно слышала, что в "Генацвале" отлично кормят.

— Буду очень рад.

— Гиви, — напутствовала на прощание толстяка Ольга, — я не прощаюсь надолго, жду вас через 10 дней на осмотр, а пока — никаких подъёмов тяжестей и резких поворотов, а ещё держите спину в тепле и придерживайтесь щадящей диеты.

— Понял? — уточнил Макс. — Не жрать!

— Да понял я, понял, — и счастливый грузин пулей вылетел за дверь.

— Ну вот, на сегодня Гиви — последний клиент. Теперь ждём Васю Ли, — Макс со вздохом свалился на стул и потёр себе спину.

— Что, болит? — подняла бровь Ольга.

— Ага, когда Гиви с кушетки валился, я его подхватил и вроде как в пояснице хрустнуло. — Макс слабо улыбнулся и махнул рукой, — не парься, хозяйка, к утру всё пройдёт.

— Вы не правы, Максим, — заметила, надевая пальто, Цецилия Карловна, — сами же видите и Ольга об этом всегда говорит — нельзя запускать даже незначительные травмы позвоночника, иначе они потом дают о себе знать различными заболеваниями.

— Вот, слушай, что говорит умная женщина, — кивнула головой девушка.

— Да понял я, — рыкнул охранник, кляня себя за болтливость.

— Ольга, я ухожу, — попрощалась Сели. — Будут ещё какие-нибудь распоряжения?

— Нет, ничего не нужно. У меня сейчас только деловая встреча. Всех пациентов мы обсудили, график наш согласован на неделю, так что до встречи. Если что-то будет нужно, я позвоню.

— Хорошо, до свидания.

В течении следующих 20 минут Ольга сделала массаж Максу, попутно вправив выскочивший позвонок, а потом, перевернув его на спину, обследовала внутренние органы, так как парню предстояло стать "учебным пособием".

— Кем? — вытаращил глаза охранник.

— А вот послушаешь мой разговор с Василием Фомичом и всё поймёшь. А сейчас лучше расскажи, как там моя подруга поживает, а то я с ней уже неделю не общалась.

— Нормально поживает, правда, в последние дни жалуется на тошноту, говорит, поджелудочная по-видимому воспалилась.

Пока Макс одевался, Ольга, наморщив лоб, усиленно вспоминала, отчего может болеть подруга, а потом вдруг расхохоталась от души.

— Что? — не понял мужчина.

— Будешь идти домой, зайди в аптеку и купи тест на беременность.

— А? — встрепенулся "чёрный" и отрицательно потряс головой. — Не может быть! Мы же всегда предохраняемся.

— Но ты купи-купи, сделаешь Наташе сюрприз на ночь. Вот тогда вместе и вспомните, где и когда вы оплошали, — улыбнулась коварно Ольга. — И передай подруге, что б не забыла потом позвать меня крёстной.

— Если ты права и Натка впрямь беременна, — решительно заявил Макс, — женюсь. Не хочу, чтобы ребёнок рос байстрюком.

— Только подружке эту причину не говори, — укоризненно заметила девушка. — Мы, знаешь ли, мечтаем, чтобы на нас женились по любви.

— Да я люблю, честно, — принялся жарко объяснять мужчина. — Просто как-то всё быстро у нас с Наташей сладилось — устроенный быт, взаимопонимание и совпадение вкусов. Но времени пока прошло слишком мало с нашей первой встречи, хотелось бы получше узнать друг друга, а тут вот такое… Может ты ошиблась?

— Думаешь? — подняла бровь Ольга.

— А-а, не важно, — махнул рукой Макс. — Главное, чтоб это всё-таки оказалось правдой, потому что я на самом деле люблю Наташу и совсем не против стать отцом.

30

Василий приехал без опоздания к восьми часам вечера. Усадив гостя в приёмной напротив себя, девушка вручила ему чашку чая, а затем начала.

— Я долго оттягивала этот разговор, чтобы…, - она заколебалась, подбирая правильную формулировку, — чтобы смириться с происходящим. И осознать то, что вновь переменит мою жизнь. Хотя не только мою.

— О чём ты, Оля? — заинтересовался Василий Фомич.

— Я собираюсь изменить вашу судьбу.

— Объясни.

— Когда я поняла, что жизнь постоянно сталкивает меня с "чёрными" не просто так, что я могу безопасно общаться с вами и даже лечить, то на повестке дня вырисовался большой вопрос — что же с этим делать? Игнорировать больше не получалось, вот и довелось прибегнуть к встрече с высшими. Я в курсе, что вы с Филиппом знаете об этом, сама разрешила Максу всё рассказать.

Так вот, высшие мне настоятельно посоветовали привлечь вас, Василий, к моей частной практике, как человека, который может видеть. Что скажете?

"Чёрный" изумлённо вскинулся, потом сощурился и нехотя ответил:

— Неожиданно. Я действительно в последнее время стал чётко видеть ауры людей, но даже не пытался анализировать, почему так происходит. Дело в том, что началось это ещё в те дни, когда я фактически умирал.

— То есть, перед нашей первой встречей? — уточнила девушка.

— Да.

Ольга задумалась, а потом высказала предположение.

— Ваш организм был сильно ослаблен и поэтому очень чувствителен. Но после выздоровления дар видения должен был исчезнуть, а он лишь усилился?

— Получается так. И ещё, я не говорил об этом раньше, но когда вы с Филиппом меня лечили, я всё видел — и свои органы, и черноту внутри, и то, как ты её уничтожала, Оля. Кстати, титаническую работу тогда проделала, ещё раз огромное спасибо. Потом, дома, когда немного оклемался, я пытался смотреть Филиппа, но у меня ничего не вышло, и я подумал — это случилось из-за тебя и твоего дара, так что решил больше не заморачиваться.

— А зря, — улыбнулась девушка. — Я тут подготовила для вас первого подопытного, — и она кивнула в сторону Макса, сидящего у двери. — Начнём?

Неожиданно всё получилось легко. Вначале Ольга смотрела Макса совместно с Василием, накладывая ладони поверх рук "чёрного", а потом, поняв её методику, тот и сам стал проникать внутрь "подопытного кролика" (как иронично назвал себя Макс), и вслух удивлялся необычности увиденного.

— Не путайте журнальные картинки с реальностью, — заметила Ольга. — В жизни всё выглядит совершенно иначе.

— Это я уже понял, — согласился Василий.

— Думаю, на этом эксперимент можно заканчивать, — подытожила девушка. — Видеть вы можете, осталось научиться понимать, что же именно. Макс, спасибо за помощь, выпей пока чаю и перекуси, а мы с Василием продолжим разговор. И у меня будет смешной вопрос — я не знаю вашей фамилии. Хотя это не вопрос, скорее, замечание. Дело в том, что привлечение вас в помощники — это лишь первый шаг на пути к сотрудничеству…

— Бенюк, — перебил Ольгу Василий. — Фамилия — Бенюк, но называй меня просто…

— Нет, никаких Вась, — засмеялась девушка, — ещё чего. Вы же солидный мужчина и на Васю никак не тянете.

— Тогда — Фомич.

— Вот Фомич вполне подойдёт, — довольно заключила красавица, взъерошив себе отросшую чёлку. — Теперь — второе. Я согласна лечить "чёрных"…

— Спасибо огромное, — склонил голову Василий.

— А вы мне будете в этом помогать.

— Безусловно.

— И вы так сразу соглашаетесь?

— После того, что ты сделала для меня, Филиппа и других, это даже не обсуждается. Я готов помогать любым способом.

— Но мне придётся закрыть этот кабинет, а я только к нему привыкла, — жалобно скривилась Ольга.

— Зачем? А как же… — приподнялся с места "чёрный".

— Фомич, вы не понимаете, — огорчённо вздохнула девушка. — Я не могу принимать ваших в одном помещении с остальными людьми, тем более, что проблемы "чёрных", как правило, связаны с насланными проклятиями или порчей, то есть при лечении обязательно будут идти откаты. А, значит, нужно другое помещение. Я обговаривала это с Димой и он посоветовал снять другое помещение, где будет общий холл для приёма посетителей и несколько рабочих комнат. И то место, куда будут приходить "чёрные", должно быть с силовым куполом защиты и обязательно иметь при себе отдельную ванную комнату.

— Да? А зачем? — не понял Фомич.

— Потом объясню, — отмахнулась Ольга. — Сейчас обсуждаем вас. Так вот, наш будущий центр, назовём его условно… э-э… "Домино", и я имею в виду не игру, а…

— Рисунок, понял, — вставил Фомич, — чёрно-белая расцветка. Хорошее название, ёмкое.

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Центр будет заниматься лечебным массажем. Именно лечебным, это моё условие. Никаких попутных сеансов релакса, омолаживания или косметической медицины. Наша задача — вернуть здоровье пациенту, попутно избавив его от всякой заразы, типа порчи или проклятия.

— Ясно.

— А раз у нас будет Центр массажа, то, пока ищется новое помещение, вы, Фомич, должны закончить курсы массажистов, чтобы иметь официальное разрешение на практику. Я знаю, что много лет занимаясь единоборствами, вы прекрасно разбираетесь в мышцах и строении человека, но, как говорится, без бумажки тут не обойтись, да и профессиональные знания об анатомии не помешают.

Василий лишь молча кивнул.

— Дима готов помогать нам с юридическими вопросами, — продолжила девушка. — Он зарегистрирует Центр в администрации и налоговой, Валерий Петрович, мой заведующий отделения, поможет решить бюрократические вопросы со стороны медицинских учреждений, дополнительно придётся нанять бухгалтера для ведения дел и ещё несколько человек технического персонала. Боже… — Ольга потёрла лоб, — я от этого всего с ума сойду.

— Ничего, Оля, — подал голос Макс. — Подключишь Цецилию Карловну и она возьмёт на себя половину дел.

— Да уж, наша Сели — просто клад, — согласилась девушка.

— Мы с Филиппом тоже готовы помогать, — добавил Василий.

— И будете. Возможно, вообще стоит зарегистрировать наш Центр на нескольких учредителей и распределить обязанности, тогда мне не придётся всё тянуть одной.

— Нужно хорошо продумать все нюансы. Я могу поинтересоваться у знакомых, кто ведёт схожий бизнес, какие подводные камни существуют в этой сфере и как их обойти.

— Прекрасно, только давайте пока не разглашать наши планы, а то я боюсь сглазить, — улыбнулась Ольга.

Они помолчали, а потом Василий нахмурился.

— Получается, я должен уволиться у Филиппа, ведь учёба на курсах массажа и последующая работа в Центре займёт всё моё время.

— Об этом я и говорила в начале беседы, что собираюсь изменить вашу судьбу.

— Кстати, — вновь прорезался Макс, подсевший ближе и не упускающий ни слова из сказанного Ольгой, — а ведь есть ещё одна чудная новость. Я тут на днях занимался в тренажёрном зале, который на втором этаже, так меня предупредили, что они к лету переезжают в новое помещение. Их хозяин выкупил на Позняках целый этаж нового спорткомплекса и сейчас там заканчивают ремонт, так что в мае предстоит большое переселение.

— Замечательно! — оживилась девушка. — Пока город не нашёл нового арендатора, нужно застолбить за собой второй этаж.

— Это здание принадлежит городу? — уточнил Василий.

— Насколько я знаю, да.

— Тогда разреши мне этим заняться.

— Хорошо, но… — девушка прищурилась. — Без обид. Все наши дела только легальные. Никакого "чёрного" влияния, наезда и беспределов. Всё должно быть честно. И если мы начинаем жизнь с нового листа… Не обижайтесь, Фомич, но, или мы дружно трудимся и честно зарабатываем, или нам не по пути. И не забывайте — высшие всё видят.

— Оля, — серьёзно ответил мужчина, — я вообще-то уже давно стараюсь не грешить и жить по совести, возраст уже не тот, знаешь ли. И твоё предложение для меня действительно повод изменить свою жизнь и стать независимым от всех. Даже от Филиппа. Нет, он мой друг и семья, и я ему стопроцентно верю. Но моя роль при нём — это помощник, соратник и правая рука. Всю жизнь я живу его проблемами и его жизнью, я сам это выбрал и не жалуюсь. Но сейчас пришла пора что-то менять и я рад, что меня избрали, — он улыбнулся, — пусть и по подсказке высших. Значит, я не совсем пропащий и они верят, что могу измениться к лучшему и стать по-настоящему полезным. Так что в нашем сотрудничестве — клянусь — ты получишь честного порядочного компаньона и друга, — и Василий протянул девушке руку, которую та серьёзно пожала.

— Добро пожаловать в наш клуб, — улыбнулась Ольга, — компаньон.

— А я? — вдруг жалостливо спросил Макс.

— А ты — наш будущий начальник охраны, так что ищи себе подчинённых, двоих минимум.

— Понял, — заулыбался тот, — спасибо.

— Фу, — откинулась на спинку стула Ольга. — С ума сойти, сколько предстоит сделать.

— Ничего, я верю, у нас получится, — успокоил её Василий.

— На этом заканчиваем, предлагаю разойтись по домам и хорошо подумать обо всём здесь сказанном. Записывайте свои идеи и предложения и в следующий раз соберёмся уже расширенным составом, вместе с Цецилией Карловной и Димой. Сокора, как юрист, поможет оформить все бумаги и составить Устав нашего Центра, чтобы все формальности были соблюдены. Кстати, он тоже желает быть поблизости и, думаю, это помещение, — девушка повела вокруг себя рукой, — ему прекрасно подойдёт.

Сказать, что Филипп был шокирован новостями друга — это ничего не сказать.

— Подожди, — он потёр ладонями лицо, — дай осознать. Ты уходишь от меня к Ольге?

— Да.

— Почему?

— Во-первых, меня избрали высшие, так что отказаться я не могу по умолчанию. Во-вторых, благодаря этому, мы сможем воплотить наши идеи по лечению "чёрных". В-третьих, теперь Ольга будет под присмотром и плотной защитой. И суммируя всё вышеперечисленное, эти перемены выведут и тебя, и весь наш род на высшую ступень иерархии "чёрных" Киева.

— Если мы решимся рассказать нашим всё об Ольге, — заметил друг, — а я до сих пор сомневаюсь. Думаю, мы не имеем права портить жизнь Целительнице, тем более, она сама активно сопротивляется любой публичности.

— Значит, примем огонь на себя, — пожал плечами Василий. — Хотя рано или поздно у нас попросят объяснений.

— Вот тогда и дадим, — кивнул Тищенко, — так что тянем время сколько можем.

— Согласен.

Мужчины помолчали, а затем Филипп осторожно поинтересовался:

— А ты как вообще? Не жаль, что придётся полностью менять свою жизнь?

— Знаешь, нет, — решительно ответил Василий. — Я после выздоровления стал тяготиться своими обязанностями, почему-то всё стало скучно и даже тоскливо, ничего не радовало, но успокаивал себя, что просто отвык от работы и скоро вновь всё наладится. И лишь во время разговора с Ольгой вдруг понял — не наладится. Я хочу перемен, хочу другую работу и другую жизнь. Я и впредь буду помогать тебе, Фил, просто дай мне немного времени осознать, что происходит и тогда…

— Сколько угодно, друг, — перебил его Тищенко. — Думай и поступай, как считаешь нужным, это ведь твоя жизнь.

— Спасибо, что понимаешь.

— Ладно, проехали. Давай, лучше, решим, как организовать этот ваш Центр, чтобы всем было удобно, особенно Ольге.

— Правильно, о нашем тёмном ангеле нужно думать в первую очередь, — кивнул Василий. — Я ведь так и не решился расспросить её о той фотографии…

— Да, — Филипп бросил взгляд на стол, где в серебряной рамке красовался портрет крылатой девушки, — может это и к лучшему. Ольга знает, что мы в курсе и рассчитывает на нашу деликатность.

Они вновь оба замолкли, а затем Василий сказал.

— Теперь всё изменится, вся моя жизнь, но я рад. Возможно ты не заметил, но после выздоровления мой авторитет среди "чёрных" так и не восстановился. Многие до сих пор считают меня слабаком, стариком и готовы списать в утиль.

— Они очень ошибаются, — угрожающе прошипел Тищенко.

— Открыв совместно с Ольгой Центр лечебного массажа, я смогу вновь восстановить свое реноме.

— Лечить "чёрных", возвращать здоровье там, где уже не было надежды, снимать проклятия и порчу — да у вас очередь выстроится со всей Украины! — воскликнул Филипп. — Поверь, больше никто и не вспомнит о твоей болезни. Наоборот, будут только ставить в пример и восхищаться.

— Ну да, — иронично заметил Василий, — особенно, когда речь идёт о здоровье ребёнка или родных, тут уж не до язвительности и злости.

— Вот именно.

— Хоть это и противно, но помогать я буду любому, кого мы проверим и допустим на лечение, неважно, враг он мне или завистник. И ещё, я обещал Ольге (в том числе и от твоего имени), что мы не будем применять "черноту" и другие наши "таланты" на пациентах, а также на всех, кто связан с Центром — имеется ввиду городские службы и администрация Киева.

— Честная жизнь с нового листа? — поднял бровь Тищенко.

— Думаешь, не получится?

— А почему нет? В конце концов, все люди болеют. Захотят чиновники вернуть себе здоровье или привести в порядок позвоночник — добро пожаловать. Поверь — это будет лучше всяких взяток и блатных знакомств.

Разговор "чёрных" закончился далеко за полночь.

31

"День дурака" — 1 апреля — Ольга встретила на ночном дежурстве. И большую часть ночи провела с ручкой и блокнотом, записывая идеи для своего будущего Центра. Благо, больница в эти сутки не была дежурной по городу и новых пациентов не поступало, так что, сидя за сестринским столом, девушка исписывала бумагу своими идеями, а затем перечёркивала и вновь писала, часто вскакивая из-за стола, чтобы прошагать длинный коридор из конца в конец, а потом вновь садилась за стол. "Сейчас голова лопнет", — прошипела в тишине Ольга и отправилась в ванную умыться, а там взглянула на себя в зеркало и удивилась. "Заросла я совсем — чёлка висит до уха, волосы паклей, да и коса задёрганная, словно хвост у бродячей собаки. Нет, так не годится". Она тщательно причесалась, надела свежую сестринскую шапочку и дала себе обещание обязательно на неделе сходить в парикмахерскую. "А то скоро времени совсем не будет. Кстати, сегодня отчим приезжает и мы ужинаем у Валерия Петровича, так что нужно не забыть прикупить тортик к чаю".

— Тебя с собой не беру, там будут только медицинские разговоры, — предупредила накануне Диму девушка.

— Я понимаю и не рвусь повсюду за тобой, — улыбнулся Сокора, — только интересует вопрос — ночую я где?

— Здесь, — удивилась Ольга, — а что?

— Может, мне лучше уехать домой, чтобы не смущать будущего тестя?

— Ты из какого века явился? — иронично поинтересовалась любимая. — Вроде современный мужик, на мотоцикле гоняешь, байкер-рокер, а политесы разводишь, словно викторианская барышня.

— О твоей репутации забочусь, между прочим, — засмеялся Дым.

— Не нужно. Мы все взрослые люди. Разберёмся.

— Понял.

О чём беседовать с Валерием Петровичем Ольга и её отчим оговорили заранее, но решили отложить важные новости "на десерт", так как вначале им хотелось просто пообщаться с приятными людьми на различные темы. Хозяйка принимала их в гостиной, накрыв сытный, чисто украинский стол.

— Специально для тебя старалась, Оля, — заметил заведующий.

— Ты слишком тоненькая, откуда и силы берутся, — виновато улыбнулась Анна. — Вот я и решила тебя подкормить, попробуешь эти пирожки? И вареники бери, они с вишней, летом на даче ягоды морозила.

— Очень вкусно, спасибо, — девушка от души наелась, запила вкусности крепким чаем и выползла из-за стола. — Счас упаду, — пообещала и рухнула на диван, расстёгивая пуговицу на джинсах. — Хорошо то как!

— Анна, свою задачу ты выполнила на пять, — похвалил её Васильевич. — А теперь поговорим о том, ради чего, собственно, мы пришли.

— Сейчас-сейчас, — заторопилась хозяйка, — только со стола уберу. Ольга лежи, я сама.

Серьёзный разговор начался, когда на стол была выложена увесистая пачка долларов.

— Значит так, — грозно вступил Васильевич (отчим, когда нужно, умел быть убедительным), — ты, Валера, прекращай рефлексировать и смущать мою дочь, отказываясь от своей доли заработанного. Я, как личный бухгалтер Ольги, — тут он хмыкнул, — ага, травматолог-бухгалтер… так вот, я веду тщательный анализ средств, которые поступают вам за лечение состоятельных больных. Платят они добровольно и ещё от всего сердца благодарят за то, что спасли их от смерти или увечий. А ты, гордо отказываясь от своей доли, сводишь всю работу Ольги на нет и заставляешь девочку считать себя беспринципной добытчицей.

— Да ты что! — вскинулся заведующий. — Оля — просто ангел. Её дар невероятен, а кто я…?

— Знаете, Петрович, — подала голос с дивана напарница, — мне как-то объяснили, что мерилом успеха любого дела является единение двух составляющих — это организация процесса и, собственно, сама идея. Например, изобретатель товара — и его партнёр, рекламирующий и продающий новинку на рынке, писатель — и книжное издательство, турист — и фирма, организовавшая поездку, компьютер Возняка — и его гениальный партнёр, раскрутивший "Яблоко", Стив Джобс — все они действовали вместе, но каждый отвечал за свой участок работы. К чему я веду? Ни одно дело не может быть успешным без его организации. Так что наш коммерческий успех на ниве спасения жизней — это мы оба. Вы ищете пациента, страхуете меня и защищаете, а я — лечу. Без вашей помощи у меня одной ничего бы не вышло. И, кстати, только 10 % из спасённых больных, сами, добровольно, пожелали отблагодарить нас материально. Мы ни у кого денег никогда не просили. И просить не будем.

— Валера, — вновь вступил отчим, — заработанные деньги Ольга всегда тратит на анонимные взносы для лечения малоимущих, ты это знаешь. И мне стоило кучу времени и сил уговорить её, чтобы часть средств она потратила на себя. А как она это сделает? Вы ведь партнёры, а значит, пока ты смущённо отказываешься, Ольга тоже не может взять себе ни копейки. Вывод — прекращай морочить нам головы, забирай свою долю и езжайте с женой на юга.

— Куда? — подала голос тихо сидящая за столом Анна.

— Любой южный курорт. Бали, Египет, Цейлон — выбор огромный.

— Охренеть, — выдохнул заведующий.

— А это обязательно, ехать на юг? — вновь спросила Анна.

— Да, — решительно ответила Ольга и встала с дивана. — Отдохнуть нужно обязательно. А накупить подарков сыну, невестке и внукам вы сможете по приезде. И чтобы не возникало вопросов, откуда деньги — вот. — Девушка положила на стол бумагу, где было сказано, что со 2 апреля Валерий Петрович работает в Центре лечебного массажа "Домино". — Скажете родным, что вам выплатили аванс за согласие консультировать пациентов Центра.

Петрович повертел в руках бумагу, вчитываясь в написанное, а затем поинтересовался.

— Что это за Центр такой?

— Моё новое место работы. И ваше тоже, кстати.

— А больница…?

— Её никто не отменял, будем совмещать.

— Сейчас Ольга всё подробно расскажет, — вклинился отчим, — а ты, Анна, спрячь пока деньги и тоже послушай.

И Ольга начала.

— Помните, Петрович, как я познакомила вас с "чёрным", которого привезла "Скорая помощь" и он ничего не понимал и даже говорить толком не мог? Так вот, в новогоднее дежурство Тищенко пришёл поблагодарить меня, вскоре мы познакомились получше, а потом и вообще стали общаться.

— Да, я его помню, — кивнул заведующий.

— Однажды Тищенко привёз ко мне своего друга, тот практически уже умирал и мы совместно с Филиппом вытянули Василия Фомича с того света. Позже было ещё несколько случаев, когда я лечила "чёрных". Оказалось — могу, невзирая на то, что наши силы диаметрально противоположны. Общаясь с "чёрными" я выяснила, что у них, в отличие от обычных людей, нет своих целителей, природа силы и характера не позволяет им лечить друг друга. А я, повторюсь, могу.

— И что?

— В течение долгих лет я считала "чёрных" безусловным злом, но оказалось, что и среди них есть порядочные люди. И они нуждаются в лечении. Так что сейчас совместными усилиями мы решили расширить мой кабинет костоправа, превратив его в Центр лечебного массажа, где смогут оказывать профессиональную помощь всем нуждающимся.

— А это не опасно для тебя? — спросила Анна.

— Нет, я сейчас для "чёрных" единственная целительница, они мне верят и знают, что я им не наврежу. — Ольга вздохнула и пожаловалась, — даже охрану выделили и готовы пылинки сдувать, лишь бы со мной ничего не случилось. И ещё — я не собираюсь лечить всех подряд, вначале "чёрных" больных будут проверять на лояльность и порядочность, а уж потом везти ко мне. Да и в Центре я не собираюсь перед ними светиться, уже решила, что буду осматривать и лечить этих пациентов спящими.

— Разумно, — кивнул заведующий.

— Пока мой "чёрный" партнёр Василий Фомич берет на себя все заморочки по организации Центра и обеспечение его безопасности, вы, Петрович, займётесь нужными бумагами от медицинского начальства, вплоть до городской санэпидстанции. — И девушка виновато развела руками. — Мне без вашей помощи никак, просто караул.

— А где планируешь организовать этот Центр? Помещение нашла? — спросила Анна. — Наша невестка — риелтор, если ты помнишь.

— В том же здании, где и мой кабинет, к лету освобождается второй этаж. Мне было бы очень удобно там разместиться.

— Я спрошу у Галочки, пусть узнает подробности.

— Спасибо, будет очень кстати.

— Как ты будешь всё успевать, Оля? — спросил Валерий Петрович.

— Придётся набирать новых людей. "Чёрными" сотрудниками, если потребуется, займётся Василий Фомич, остальных наймёт Цецилия Карловна. Кстати, огромное спасибо за вашу тётю, Анна. Она просто сокровище.

— А Сели уже знает обо всём? — многозначительно поинтересовалась хозяйка дома.

— Нет, но я на днях собираюсь с ней поговорить. Надеюсь, она не испугается, — слабо улыбнулась Ольга.

— Вот ещё, — захохотал Петрович. — Поверь, тётя будет просто в восторге.

Прогноз заведующего не подвёл. Ценя искренность Цецилии Карловны, Ольга решила не ходить кругами, туманно намекая на что-то непонятное, и откровенно призналась, что является "белым" экстрасенсом.

— Я давно это поняла, — с горящими глазами заявила Сели, — ведь с первых пациентов было понятно, что ты не только первоклассный костоправ, но ещё и лечишь больных… Это ведь "белая" сила целителя, да?

— Угу, — кивнула Ольга. — Давайте присядем. Макс, ты тоже пододвигайся, возможно, услышишь что-то новое. Просто дверь запри, последний клиент ушёл, так что можем спокойно поговорить.

И когда все расселись в удобные кресла приёмной, девушка пространно объяснила сотрудникам своё видение мира — существование и соперничество "чёрной" и "белой" силы, их антагонизм и борьбу, отсутствие магических школ, где бы учили пользоваться силой и много ещё чего… В общем, Сели и Макс заслушались.

— Выводы можно сделать такие, — подытожила девушка, привычно переплетая свою косу, — "белые" сильны духом и верой, "чёрные" — характером и жадностью к жизни.

— Не факт, — протянул обиженно Макс, — по твоим словам, "чёрные" совсем бездушные? Ничего святого? Лишь бы всюду влезть, при возможности напакостить и смыться? Не-ет, мы — разные…

— Мы? — развернулась к охраннику Сели.

— Быстро соображает, да? Ну что, признаешься? — подмигнула Максу Ольга.

— Я - "чёрный", — просто ответил мужчина и с удовольствием начал наблюдать за отвисающей челюстью Цецилии Карловны.

— Но… — она перевела взгляд на Ольгу, потом вновь на Макса. — А как же…? Вы же…

— Да, я "белая", Макс — "чёрный", — кивнула девушка. — И мы — команда.

— А я? — тихо спросила Сели.

— Вот сейчас и решим. Я собираюсь расширить наш кабинет до Центра лечебного массажа, где буду принимать не только обычных пациентов, но и "чёрных" больных. Курировать новое направление возьмётся мой новый компаньон из "чёрных", Василий Фомич Бенюк.

— Понятно, а где…? В смысле, где будет этот Центр?

— Скорее всего, мы переедем на второй этаж в помещение тренажёрного зала, которое к лету освободится. Разделим его на комнаты, оборудуем всем необходимым и наймём дополнительный персонал. И без вашей помощи мне никак не обойтись, Сели. Поэтому вопрос — вы с нами?

— Безусловно, — вскричала помощница. — Да я… Я с вами хоть на край света. Всегда! И даже не сомневайтесь.

— Отлично, — кивнула довольная Ольга. — Тогда через неделю собираем расширенное собрание работников Центра, где заслушаем все предложения и обговорим, что необходимо сделать в первую очередь. Сели, а вам пока первое задание — найти заслуживающего доверия бухгалтера.

— Бухгалтера?

— Да, в нашем Центре будет работать достаточно народу, так что без бухгалтера не обойтись.

Цецилия Карловна на минуту замерла, уставившись перед собой в одну точку, а затем спросила:

— А может я…?

— Что?

— Если Центр, фактически, начнёт функционировать с лета, я вполне успеваю закончить бухгалтерские курсы. Там учёба занимает от одного до трёх месяцев.

— А как же приёмная? Мне важно, чтобы в ней сидел доверенный человек.

— Буду совмещать, да это и удобно, всё равно ведь деньги идут через меня.

— Логично, — задумалась Ольга, а потом улыбнулась. — Спасибо. Тогда справедливо, чтобы ваши курсы оплатил Центр.

— Пожалуй, — кивнула Сели, — я не возражаю.

— Вот видишь? — обратилась к Максу Ольга. — Учись, как нужно оперативно соображать и реагировать.

— Ага, наша Сели — просто королева. "Я не возражаю, платите", — заржал охранник.

— Смейся-смейся, мальчик. — снисходительно улыбнулась ему Сели, стараясь сдержать улыбку, — чтоб ты знал, у меня действительно есть доля королевской крови…

— Из рода Ангальт- Цербстских? — подколол охранник.

— Как ты это выговорил? — изумилась Ольга.

— Случайно запомнил.

— Так, господа хорошие, — девушка поднялась из кресла и потянулась. — Подробности нашего будущего и прошлого предлагаю обсудить при следующей встрече, а сейчас разбегаемся.

— Одевайся, проведу тебя до дома, — Макс поднялся из кресла и двинул к двери. — Цецилия Карловна, надеюсь, вам не нужно напоминать о соблюдении секретности. Никто не должен знать правду об Ольге ради её же безопасности.

— Конечно, — серьёзно ответила женщина. — Я с первых дней работы молчу обо всём, как Штирлиц, и друзьям-знакомым озвучиваю лишь общедоступную информацию.

— Валерий Петрович и Анна — в деле, — заметила Ольга. — Поговорите с ними. Думаю, много вопросов для вас прояснится. Извините, мне пора бежать, Макс пошли. До свидания, Сели.

На улице, вдохнув вечерний холод, Макс пожаловался:

— Когда же начнёт теплеть? Весне второй месяц…

— Не скажи, — ответила Ольга, — снега на улицах почти не осталось, днём солнышко уже вовсю греет, ещё неделя-две и зазеленеет.

— Ну раз ты сказала, тогда верю, — улыбнулся охранник.

— Ага, — ответила девушка. — Кстати, как там у вас с Наташей? Она не звонит, да и ты молчишь.

— Всё хорошо, ты оказалась права, — бодро ответил Макс. — А молчим, потому что оба привыкаем к новости и грядущим переменам. Да и сглазить боимся.

— Привези подругу ко мне, я посмотрю, — ответила Ольга. — И поздравляю, очень за вас рада.

— Спасибо.

32

Весь апрель Ольга крутилась, как белка в колесе и грядущие перемены старалась воспринимать со смирением. "Есть такое слово — надо", — шептала она себе, а Сокора успокаивал: "Считай это карьерным ростом и ничего не бойся".

Собрание коллектива будущего Центра порадовало.

Василий Фомич доложил, что переговорил с районной администрацией и Центру стопроцентно гарантировали аренду второго этажа с мая месяца (к счастью, тренажёрный зал тоже спешил переехать). Также Фомич сообщил, что нашёл курсы массажа и уже посетил первые занятия.

— Через два месяца у меня будет диплом, но хотелось бы больше практики, — он вопросительно взглянул на Ольгу.

— Согласуйте с Цецилией Карловной, когда работает наш кабинет, и добро пожаловать, — ответила девушка. — Всё что знаю, покажу, остальное — в рабочем порядке.

— Отлично.

Валерий Петрович тоже успел проделать большую работу, побывав в городском отделе здравоохранения и заручившись их поддержкой.

— Я пообещал, если есть потребность, они могут записаться к тебе на приём, Оля, и оставил визитки с телефонами, но будут ли чиновники платить — не известно. Сама понимаешь, они у нас балованные.

— Посмотрим, когда придут, пока переживать не стоит, — кивнула девушка. — Что санэпидстанция?

— Привезём их перед открытием. Главное, нужно проследить, чтобы все стройматериалы, которые будут использованы при ремонте будущего Центра имели сертификаты на отсутствие вредных примесей, а то меня предупредили, что сейчас строго за этим следят.

— Ремонт я беру на себя, — решительно заявил Василий Фомич.

— А Цецилия Карловна проследит, — добавила Ольга.

— Да? — поднял бровь Фомич.

— У нашей Сели огромный опыт в подобных делах. Но прежде, чем мы приступим к ремонту, я должна сориентироваться… — девушка замялась. — Простите, но я видела тренажёрный зал лишь мельком и вначале мне нужно хорошо там всё осмотреть со специалистом, чтобы объяснить ему, что и как обустроить.

— Ясно, необходим дизайнер, — кивнула Сели.

— У меня есть такой знакомый, — подал голос Дима, — я переговорю с ним.

— Думаешь, он вот так, сходу, согласится? — засомневалась Ольга. — Я слышала, на дизайнеров сейчас большой спрос.

— Оля, ты не в курсе, — улыбнулся Сокора. — Но в нашем байкерском клане — люди множества профессий, есть и дизайнеры. Одного из них ты лечила, когда клан проходил через твои руки, и Сева потом специально предупредил — если нужна будет помощь, сразу звонить ему.

— Приятно слышать, так, может, в ближайшую субботу мы вместе осмотрим второй этаж?

— Я завтра же с ним переговорю, — пообещал Дым.

— Так, — наморщила лоб Ольга. — Фомич и Сели уже учатся, проект с Севой я согласую, ремонт будет, одобрямс города и медицины тоже. Макс, что с ребятами для охраны?

— Я предварительно присмотрел двоих.

— Обычные? — поинтересовался Фомич. — Потому что обязательно нужен хотя бы один "чёрный".

— Есть такой, — кивнул Макс. — Из ваших, в смысле, из охраны Филиппа Тищенко. Саша Хромов.

— Подходит, надёжный, — кивнул Бенюк.

— Второй, как и я, бывший мент. Только, Оля, нужно, чтобы ты сначала его приняла, как пациента. Он болеет второй год, а диагноза мужику до сих пор поставить не могут.

— Запиши его у Сели.

— Уже.

— Кстати, Цецилия Карловна, вопрос с рабочим персоналом мы пока трогать не будем, время ещё есть. А вот недели через две станет понятно, сколько человек нам понадобится, тогда и начнём подбор.

Сели молча кивнула и перевела взгляд на Сокору, демонстративно выложившим на стол стопку файлов.

— Это все необходимые бумаги для официального функционирования вашего Центра, — объяснил Дым. — Я даже типовой Устав приложил для ознакомления, так что давайте смотреть, думать, вносить правки, а потом подпишете итоговый вариант документов и его останется лишь заверить у нотариуса.

— Кто будет подписывать? — поинтересовался Фомич.

— Вы и Ольга, как партнёры.

— Так, может, остальные тогда не нужны? — спросил Макс. — И я пойду?

— Неужели не интересно? — ехидно поинтересовалась девушка.

— Не-а, — и охранник сделал "страшные" глаза. — Домой надо, караул.

— Ладно, иди, — махнула рукой девушка. — Валерий Петрович, Сели, если хотите…

— Я остаюсь, — кивнул головой заведующий. — Есть несколько вопросов, которые бы хотелось оговорить дополнительно.

— Я тоже пока побуду, — сообщила Сели.

— Тогда приступим, — и Сокора начал зачитывать и объяснять учредительные документы нового Центра лечебного массажа.

Апрель пролетел незаметно. Также незаметно для Ольги наступила и весна. Однажды, на вечернем дежурстве в больнице, открыв окно в конце коридора, чтобы немного проветрить этаж, девушка поняла — вот она, весна. Тихо пришла и изменила город.

— Ох, хорошо, — Ольга полной грудью вдохнула ночную влагу, пахнущую молодой зеленью, и расстроилась. — Первый весенний дождь прошёл, а я не заметила. Совсем заработалась.

Дома, после ужина, девушка уселась на колени Сокоры и таинственно прошептала:

— У меня предложение.

— Да? — он уткнулся ей носом в шею и поцеловал. — Слушаю.

— В ближайшие выходные давай устроим шашлыки на природе?

— Активно голосую "за", — и Дима с любопытством уставился на любимую. — Едем на дачу?

— Зачем? Можно ведь и здесь, рядом, организовать. В парке Партизанской славы, что через дорогу от нашей больницы, все местные устраивают пикники. Отойдём подальше в лес и расположимся. А ещё предлагаю позвать наших из Центра — Сели, Петровича с женой, Макса с Наташей, Фомича.

— Тогда уж и Тищенко зови, — подсказал Сокора.

— Придётся, — кивнула Ольга. А потом заметила чуть поджатые губы Дыма и ласково взъерошила ему волосы. — Мы обязательно съездим на дачу, чтобы побыть вдвоём подальше от города. Например, на День Победы, хочешь?

— Мы с ребятами всегда 9 Мая собираемся на автодроме, — признался Дым, а потом жалобно спросил. — Мне ведь уже можно мотоцикл…?

— Можно, — засмеялась красавица.

— А ты со мной поедешь?

— Не знаю, посмотрим, как организуется график. И ещё не забудь, что к средине мая мы должны обязательно побывать у моих на Житомирщине.

— Да, твой отчим настоятельно приглашал. Он, кстати, мне очень понравился. Правильный мужик.

— Да, хороший. И мама с ним счастлива. Ладно, — она встала на ноги и потянулась. — Давай ложиться, завтра новый день и новые хлопоты. Нужно отдохнуть хорошенько, а то я что-то совсем замоталась, даже не заметила, что весна наступила.

Пикник получился душевным. Народ был весел и говорлив, но никто не шумел и дурных песен не орал. Все расслаблялись в дружелюбной обстановке и вели себя просто и непринуждённо, уделяя пристальное внимание многочисленным вкусностям, разложенным на большой пластиковой скатерти. Выбранная Ольгой поляна пестрела молодой травкой, вокруг вздымались вверх мощные стволы корабельных сосен, чередуясь с густым кустарником орешника, и особо радовали глаз первые цветы мать-и-мачехи, жёлтыми головками расцвечивая яркую зелень леса.

— А воздух пахнет свежестью и хвоей, — заметил Дым, устраивая мангал, а потом взглянул на скатерть и присвистнул. — Да уж, с шашлыком можно не торопиться, съесть бы всё, что приволок народ.

"Стол" завалили закусками. Анна напекла пирожков, Ольга приготовила огромную пиццу. Наташа выложила копчёных колбасок и сыра. А ещё были свежие овощи, солёная рыба, варёные яйца и нежнейшее сало, так что шашлыки жарили уже под вечер, запивая их львовским пивом. От крепкого алкоголя решено было отказаться, поэтому водка и бренди были убраны обратно в сумки.

Особо порадовала погода, было солнечно, тепло и безветренно. "Хоть загорай", — удовлетворённо вздохнула Сели и зажмурилась, подставляя солнцу лицо.

Ольга, уплетая вкусности, опиралась на надёжное плечо Дыма и слушала последние новости коллектива.

Валерий Петрович похвалился, что через неделю они с женой улетают в Египет.

— Будем отдыхать и набираться сил, так как лето нам предстоит жаркое, в смысле, будет много работы и хлопот.

— Знаешь, Оля, если бы ты почти силком не выгнала нас в эту поездку, я опять бы провела летний отпуск на даче, — призналась Анна. — Как-то всегда в ужас приходила от сумм, которые нужно выложить на поездку за рубеж. А тут нам выдали деньги и отдали прямой приказ — "марш на юг отдыхать!", — и она притворно вздохнула. — Пришлось подчиниться. — Женщина рассмеялась и, притянув к себе Ольгу, чмокнула её в щеку. — Спасибо огромное.

Подруга Наташа вела себя, на удивление, тихо. Всегда активная и заводная, она на пикнике предпочла просто лежать на надувном матрасе и слушать окружающих. А вскоре уснула, разморенная едой и солнцем, чем и воспользовалась Ольга. Подав знак, чтобы компания не удивлялась, девушка быстро продиагностировала подругу и, кивнув Максу, отвела его подальше за деревья.

— Всё нормально, — сразу успокоила встревоженного мужчину Ольга. — Но есть признаки весеннего авитаминоза. Наташа уже была у врача?

— Записана на понедельник, раньше у неё не получалось.

— Хорошо. Рекомендую сходить вместе с ней, послушать и задать интересующие тебя вопросы. Пусть врач порекомендует хорошие витамины для беременных. А ещё проследи, чтобы твоя девушка регулярно питалась и не удивляйся её постоянной сонливости, это вскоре пройдёт. После визита к врачу позвонишь и всё расскажешь.

— Хорошо, и спасибо.

— Не за что.

С Фомичом и Тищенко Ольга обсуждала будущее открытие Центра, а они делились, как городских "чёрных" всколыхнула новость о том, что Василий Бенюк открывает Центр лечебного массажа.

— Идиоты, даже не поняли, что всё будет по-честному, — кривил рот Василий. — Решили, это я таким образом собираюсь типа вампирить, чтобы восстановить былую силу.

— Мои люди знают настоящее состояние дел с Центром, — добавил Филипп, — и уже составляют первые списки особо нуждающихся. Сергей, с которым ты знакома…

— Начальник вашей охраны, — кивнула Ольга.

— Он занимается проверкой кандидатов. Думаю, вскоре мы уже полностью определимся со списком. И лично от себя хочу поблагодарить за Сергея. После твоего лечения он сходил на повторное УЗИ и убедился, что полностью здоров. Теперь мужика просто не узнать, помолодел и всё время улыбается.

— Сергей мне звонил, — призналась Ольга. — Я рада, что помогла. Кстати, Филипп, как вы думаете, можно ли пользоваться Фомичу чудо-браслетами, но только "белыми"? Это поможет успокоить ваших любопытствующих собратьев и, возможно, снизит негативное воздействие "черноты" на обычных пациентов.

— Интересная мысль! — поднял брови Тищенко. — Замаскируем Васю "белой" силой?

— Да.

— Нужно попробовать, — загорелся Василий. — А где возьмём заготовки?

— Меня Дима возил в мастерскую одного байкера, думаю, вы там легко сможете подобрать что-то подходящее себе по размеру.

— Пойду спрошу координаты, — и Фомич, поднявшись, ушёл к Сокоре.

— А твои браслеты, я смотрю, заряжать не нужно? — поинтересовался Филипп.

— Макс справляется, да и особых катаклизмов в последние дни не было… не считая ремонта, — улыбнулась Ольга.

— Мне докладывали, всё идёт по графику.

— Да, но я всё равно переживаю, — и девушка развела виновато руками. — Большие перемены вызывают много эмоций.

— Ничего, — отмахнулся Тищенко, — это хорошие перемены, правильные. Вон Вася как изменился — бодрый, активный, решительный. Утром бегает на курсы массажа, а днём практикуется в офисе на персонале, — мужчина хохотнул. — Вначале после его первых проб у народа даже синяки оставались, а сейчас ничего, вроде получается, особенно, когда начал стажироваться у тебя.

— Он старается, — сказала Ольга. — Руки у Фомича чуткие.

— А ещё ты учишь его видеть. Вася потом допоздна сидит в интернете, рассматривает фотографии различных органов — печень, почки, сосуды, да и меня периодически осматривает для сравнения.

— Это долгая учёба, на всю жизнь.

— Согласен.

Пикник закончился под вечер, когда все вдруг стали дружно зевать, "жалуясь" на переизбыток кислорода.

— Объелись, отдохнули, дружно пообщались, так что всё прекрасно, — резюмировала Ольга. — Собираемся, пакуем мусор и домой. Завтра — новый день и пусть он принесёт нам удачу.

33

Ночью Ольгу разбудил звонок телефона. Очень долгожданный звонок.

— Мальчик! У нас мальчик! — кричал отец.

— Ура! — подхватила его восторг девушка. — У меня родился брат!

— Что? — сонный Сокора сел на кровати и уставился на любимую.

— Папа, не молчи, давай подробности, — попросила Ольга.

— Боли у Беруте начались ещё вечером и мы сразу же поехали в роддом…

— А мне почему не позвонили?

— Забыл, — засмеялся Витольд. — А ещё у Беруте шли частые схватки, поэтому я ни на что не отвлекался и помогал жене дышать.

— А Ванда? Сестричка моя что делала?

— Маялась рядом и ни за что не хотела уезжать домой. Правда, во время самих родов её выставили в коридор, так она у двери всё время просидела, прямо на полу, а потом призналась, что молилась впервые в жизни, так ей было страшно слышать, как кричит мама.

— Ну… дальше, дальше…

— Мальчик родился в 2 часа ночи. Вес 4 кг ровно, рост 54 см, здоров. С Беруте тоже всё в порядке.

— Имя сыну выбрали?

— Нет, у нас из-за этого постоянные споры.

— Тогда выношу на обсуждение — Олег. Есть Ольга, будет ещё Олег. Олег Витольдович.

— Тогда лучше Ольгерд, — задумчиво протянул отец. — Это древнее литовское имя. Я передам твоё предложение Беруте и Ванде. Хотя мне, признаюсь, очень понравилось имя Ольгерд.

— Поздравь от меня Беруте и поцелуй Олежку, а Ванде я позвоню завтра по скайпу. Бабушка уже в курсе?

— Зайду к ней утром на кофе и расскажу, — ответил отец. — Пусть спокойно спит.

— Правильно.

— Ладно, я пошёл к жене. Целую, Оля.

— Поздравляю папа, я очень рада.

Девушка вылезла из постели и, сходив на кухню, принесла себе и Диме по бокалу вина.

— Давай выпьем за нового жителя Земли. В Вильнюсе родился мой братик, долгожданный наследник отца — барон Ольгерд Варгас, пусть его жизнь будет счастливой.

Май в Киеве — благословенная пора. Цветут деревья и кустарники, клумбы и цветники радуют весенним многоцветьем, белые и розовые свечи каштанов привлекают внимание туристов… И повсюду только и слышится — "Скоро лето".

— Все разговоры с подругами лишь о том, куда я поеду в отпуск, — делилась с Ольгой Сели, — а о каком отпуске может идти речь, когда у нас открытие?

— Но ведь хочется? — спросила девушка.

— Знаешь, мне всегда хватало пару дней, чтобы отдохнуть, а потом от безделья я начинала скучать и даже в отпуске у моря не могла лежать сутками на пляже, а всё пыталась найти и посмотреть что-то интересное — музеи, галереи, местную природу… Подруги называли меня неугомонной и в последние годы уже предпочитают отдыхать отдельно.

— Обещаю, когда наплыв пациентов к осени спадёт, отправить вас отдохнуть куда-нибудь за рубеж. Например, в Индию, — ответила Ольга.

— О, это было бы замечательно, — вздохнула Сели. — Вон Анна с мужем, вернувшись из Египта, только и рассказывают, как отлично отдохнули и уже планируют следующую поездку к Новому году.

— Да, мне Петрович тоже об этом говорил, — улыбнулась девушка, а потом, оглянувшись, полюбовалась новой приёмной Центра и покачала головой. — Просто потрясающе. Вы с Василием Фомичом развернулись не на шутку.

— Я же вам докладывала, Ольга, — посерьёзнела Цецилия Карловна. — "Чёрные" выделили на ремонт неограниченный бюджет, но мы постарались использовать их средства рационально. Вы же видите — никаких красивостей, позолоты и безвкусицы. Всё современно, добротно и удобно.

После плотного общения с дизайнером, Ольгины предложения об обустройстве Центра вылились в кардинальную перепланировку второго этажа. Светлый холл разделили прозрачной стеной, делившей помещение на две части — для обычных пациентов и "чёрных". В более просторной приёмной больных принимала Сели, в другой, поменьше — Макс. Максу, как начальнику охраны, значительно повысили оклад, но и обязанностей прибавили, в том числе — лично принимать "чёрных" пациентов.

— Так их будет легче контролировать, — объяснил Василий Фомич. — Со временем мы сможем подобрать сюда надёжную "чёрную" девочку, а пока лучше Макса никто не справится.

Сели, кстати, тоже прибавили зарплату, так как она взяла на себя ведение бухгалтерии и отчётность Центра, а в помощь ей подобрали спокойную крепкую женщину предпенсионного возраста, Марию Ивановну. Она взяла на себя уборку помещений, при необходимости ездила с поручениями по городу, а также провожала больных в кабинет к Ольге, где помогала им раздеться и лечь на кушетку.

— Я знаю, что люди любят молодых и красивых, — объяснила свой выбор Ольга. — Но больному человеку нужно внимание, сочувствие и материнский уход. Мария Ивановна для этого подходит идеально. Она и пожалеет, и поворчит, и стесняться её никто не будет, понимаете?

В охрану на "светлую сторону", как иронично назвал отделение для обычных людей Фомич, заступил бывший сослуживец Макса, Богдан. Предварительно, Ольге пришлось с ним повозиться, избавляя мужчину от восьмиметрового солитёра. Впервые увидев, что превратило крепкого сорокалетнего мужика в ходячий скелет с трясущимися руками, девушка не поверила своим глазам.

— Не может быть, — она отдёрнула руки от спящего пациента и просто свалилась в кресло у стола.

— Что? — вскинулся Фомич.

— Сами посмотрите, — выдохнула Ольга.

Василий битых десять минут пытался что-то понять, а потом отступил от больного и повернулся к наставнице.

— Я ничего не вижу.

— Вот и врачи не увидели, анализы в таких случаях не дают гарантий. А ведь внутри Богдана сидит огромный червь солитёр и жрёт там от души.

— Бр-р-р, — Фомича даже передёрнуло. — Откуда эта мерзость?

— Грязные руки, полусырая рыба или мясо, причин много.

— Кошмар!

— Вот-вот, и как с этим бороться я ещё не знаю… Так, сейчас, — Ольга открыла ноутбук и принялась шерстить интернет на тему борьбы с солитёром. — Врачи пишут, без операции это можно удалить лишь специальными химикатами, считай, ядом. А как Богдану потом выжить? Он и так, словно тростинка на ветру, качается из стороны в сторону. Какой уж тут яд? Мужик загнётся без вариантов.

— И что мы будем делать? — спросил Василий. — Ведь изгонять червя живьём… это, знаешь ли, даже звучит как-то негигиенично.

— Нет-нет, никаких живьём, — запротестовала девушка. — И, боюсь, моя сила целителя здесь не поможет, — она наклонила голову к плечу и оценивающе взглянула на ученика, — а вот сила "чёрного" может сработать.

В итоге, посовещавшись, они приступили к работе. Василий планомерно и тщательно уничтожал гада "чернотой", а Ольга контролировала состояние больного и следила за операцией, подсказывая, что и как нужно сделать. Они трудились больше часа, а затем девушка приступила, собственно, к лечению Богдана, насыщая силой и энергией его измученное тело.

Пока Богдан отдыхал и потом одевался при помощи Марии Ивановны, в приёмной провели инструктаж его супруги. Женщина была просто потрясена услышанным.

— Да чтоб я мужа хоть раз ещё послушала! — возмутилась она.

— О чём ты? — заинтересовался Макс.

— Об увлечении этого умника сыроедением.

— Я думала, там речь идёт лишь об овощах и фруктах, — заметила Ольга.

— А Макс ел сырыми практически все продукты и ещё хвалился, что худеет и чувствует себя здоровее. Он же был полным всю жизнь и похудеть мечтал с детства, вот и радовался, что мечта осуществилась.

— В интернете пишут, во Франции солитёр иногда используют именно для похудения, — поделилась информацией Ольга. — Богатые дамочки глотают… не знаю, что… глисты или яйца… чтобы в кишечнике завёлся солитёр, естественно худеют, но обязательно под присмотром врача, а потом этим пациенткам делают операцию и червя удаляют.

— Мерзость какая, — фыркнула Сели.

— Богдана теперь следует хорошо кормить и, желательно, без гастрономических изысков, а блюдами простой и сытной украинской кухни, — строго добавила Ольга. — И обязательно в первый месяц пить ферменты, а то кишечник не будет справляться с нагрузкой. Питание же следует начинать с малых порций, понятно?

— Да, — кивнула супруга Богдана, — спасибо вам огромное. Я уж думала, это всё, конец, — она всхлипнула и бросилась обнимать Ольгу.

— Через две недели привезёте супруга на осмотр и если всё будет нормально, он вновь сможет жить полноценной жизнью.

— Огромное вам спасибо, — пробасил от двери мужчина. — Не знаю, что вы со мной сделали, но так хорошо, как сейчас, я себя уже давно не чувствовал.

Вечером, когда последний клиент ушёл, Ольга уселась напротив Василия и заговорщицки прошептала:

— Вы теперь поняли?

— Нет, а что?

— Если бы не ваша "чёрная" сила, я Богдану помочь бы не смогла.

— И?

— Мы можем и будем лечить вместе, вы — уничтожать болезнь, я — лечить и вливать силы. Думаю, тогда эффект выздоровления у пациентов пойдёт значительно быстрее. Это значит, нам нужно разработать методику совместной работы для гибридных болезней.

— Понял, — кивнул, улыбаясь, Фомич. — Но меня, также, интересуют и навыки костоправа. С такой защитой, — и он кивнул на свои руки в стильных браслетах, напитанных "белой" силой, — мне ведь можно работать с обычными пациентами?

— Попробуем, — подмигнула ему Ольга. — А пока могу сказать лишь одно — мы сегодня молодцы!

— Ольга — просто потрясающая, — делился впечатлениями Василий, когда, как обычно, ужинал у Тищенко дома. — Я столько нового узнаю каждый день.

— Вижу, эта жизнь тебе нравится? — улыбнулся Филипп.

— Очень. Лечить людей, быть по-настоящему полезным — это, оказывается, приносит столько удовольствия.

— Я рад. И ты действительно изменился к лучшему.

— Как именно?

— Ушла излишняя агрессивность. Ты ведь был вечно на взводе, словно готовый к броску. Это, знаешь ли, часто напрягало…

— Я в курсе, — кивнул Василий. — Хотя в агрессии и была моя сила. Но сейчас всё по-другому, болезнь меня изменила… и, как оказалось, к лучшему.

Открытие Центра "Домино" прошло без всякой помпы, просто однажды на двери кабинета костоправа появилась табличка "адвокат Дмитрий Сокора", а снизу под ней — объявление "Костоправ принимает на 2 м этаже в Центре лечебного массажа".

— Я, Макс, Саша (новый "чёрный" охранник) — это "тёмная сторона", — подсчитал накануне Василий Фомич, — Ольга, Сели, Ивановна и Богдан — "светлая". Итого, нас семеро постоянных человек в штате плюс Валерий Петрович, заведующий травматологии, внештатный консультант.

— Значит, восемь, — сказала Цецилия Карловна. — Остаётся вакансия уборщицы на "тёмной" стороне, и с этим проблема, потому что Оля говорит, обычный человек после приёма "чёрных" убираться там не сможет, это опасно для его здоровья.

— Нужно искать "чёрную" техничку, — задумался Василий.

— Или "белую", которая, как и я, не боится "черноты", — добавила Ольга.

— Нереально, — вздохнул Макс. — Да и где искать, когда до открытия осталось два дня.

Но жизнь, как всегда, оказалась богата на сюрпризы.

В тот же вечер, когда Макс провёл Ольгу до дома и, попрощавшись, ушёл, на лестничной площадке первого этажа девушку неожиданно окликнули.

— Сестрёнка, помоги старику, — возле лифта топтался старенький дедушка-бомж, неизвестно как пробравшийся мимо дежурной подъезда, и ласково улыбался Ольге щербатым ртом. — Дай денежку на хлеб.

— Господи! — ахнула красавица, вытаращив глаза. И немудрено — бомж оказался "белым". — Да как же это…? Как такое возможно?

— Дай денежку, сестра. Ты же мне поможешь? — снова заканючил дедок, а потом добавил, — я тебя давно заприметил, но не подходил, а то вокруг вечно "чёрный" волк кружит. Пришлось вот сюда пробираться…

— Пойдёмте, — Ольга ухватила бомжа за рукав грязной куртки и потянула за собой к лифту. — У меня дома деньги.

"Белый" не сопротивлялся, молча пошёл за девушкой, улыбаясь, словно блаженный, и на удивлённый возглас Сокоры "Что происходит?" лишь пожал плечами. А Ольга развила бурную деятельность, сначала запихнув деда в ванную, а потом отправила туда же Дыма, приказав отмыть Егорушку (так представился дедок) дочиста. Затем гостя одели (бельё и спортивный костюм) и накормили плотным ужином, и пока он кушал, медленно смакуя домашнюю пищу, Сокора увязал в мусорный пакет грязную одежду гостя и выбросил её в мусоропровод.

— Оля? — Дым указал любимой на пьющего чай деда. — Объяснись.

— Егорушка ждал меня у лифта. Попросил денег на хлеб.

— А вместо этого ты привела его домой?

— Он — "белый".

— Что? — не поверил своим ушам Сокора.

— Да "белый" я, "белый", — подал голос Егорушка. Кстати, это имя удивительно ему шло, дополняя образ блаженного на паперти. Хотя внешность деда была совершенно неприметной — среднего роста, худой, с морщинистым лицом и неожиданно ясными светло-карими глазами.

— Можете рассказать, как вы… — Ольга замялась, — дошли до такой жизни?

— Бомжую что ли? — уточнил дед. — Я сам вначале долго этого не понимал, ведь была и семья, и дом, и работа… — он наморщил лоб и добавил. — Много лет назад… — Егорушка вздохнул и тихо пожаловался. — Я человек простой, жил, как все, но сначала умерла жена, потом сын уехал на заработки и пропал. Давно, ещё в 90-тые. Квартиру я продал и честно пропил, потому что понял — жить незачем. И вот так оказался среди божьих людей…

— Вы хотели сказать, среди бомжей? — уточнил Дым.

— Нет, именно среди божьих душ, — твёрдо настоял дед. — С тех пор так и живу.

— А ночуете где?

— Где придётся. В последнее время в старых катакомбах на правом берегу. Нас там много, божьих людей, особенно после Оранжевой революции появилось. Тогда со всей Украины съехались…

— Не важно, — перебил его нахмурившийся Сокора и продолжил допрос. — Здесь как оказались?

— С Дарницкого вокзала ехал на трамвае, глядь в окно — "белая" идёт. Ну идёт и идёт, я посмотрел да отвернулся… но с тех пор мне сны стали сниться. Странные.

— Расскажите, — попросила Ольга.

— Я толком их не помню, лишь ощущение, что нужно приехать сюда и найти тебя, девочка. Это всё.

— Зачем же денег просили?

— По привычке. Да и страшно почему-то было.

— Объясните всё же, почему вы бомжуете? Ведь могли бы устроиться лучше…

— И где?

— Вот хотя бы в монастыре, там "белых" всегда привечают.

— А я с попами не дружу, — развёл руками Егорушка.

— Вы не верите в Бога? — распахнула глаза Ольга.

— Отчего же, — обиделся дед. — В Бога верую. Но с попами не дружу.

— Почему?

— А врут много. И лицемерят.

— Среди священников есть и хорошие, — улыбнулась девушка.

— Значит, мне не везёт, — растянул щербатый рот Егорушка. — Но я давно понял, Бог — он не в церкви, Он в душЕ.

— И бомжи веруют? — иронично поинтересовался Сокора и сам же ответил. — Знаю, особенно веруют на Пасху и Рождество, да? Когда вокруг храмов щедро подают денежку, ну и поесть можно на халяву.

— Так ведь для этого и праздник, — обезоруживающе признался дед. — Грех не воспользоваться. Каждый имеет право.

— Так, — прервала эту пикировку Ольга, — мне пока ничего не ясно. Если вас прислали ко мне, то зачем?

— Думаешь, специально…? — усомнился Дым.

— Уверена. — И девушка обратилась к гостю. — В чём ваша сила? Вот я, например, занимаюсь целительством, лечу людей. А вы?

— А я… даже не знаю, как объяснить. Народ среди бомжей разный, как и всюду. Много плохих людей, не скрою — и душегубы есть, и совсем скоты, и даже "чёрных" иногда вниз заносит. А я… я словно посерёдке между плохими и божьими людьми стою. Долго думал, зачем? И однажды понял — я защищаю хороших людей от зла.

— Как?

— Сам не знаю, — пожал плечом дедок. — Просто чувствую, когда что-то плохое должно случиться и стараюсь помешать.

— Опять же, как?

— А в меня, словно в губку, впитывается темнота, что витает вокруг злых людей, и растворяется внутри тела, не принося никакого вреда.

— Сила трансформируется, — кивнула Ольга. — То есть, изменяется. Но ведь с вами потом что-то происходит?

— Не понял?

— После того, как вы впитываете зло…

— А-а, так я засыпаю после этого, надолго. Вот прям на месте валюсь и сплю.

— Думаю, организм просто выключается, спасая своё тело от разрушения, — пробормотала девушка.

— Ну да, — поддержал её Сокора. — Словно пробки выбило от высокого напряжения.

— Очень похоже, — согласилась с ним Ольга.

— И что теперь? — поинтересовался Егорушка. — Я тебя нашёл, девочка, всё рассказал. И…?

— Пока остаётесь ночевать, будете спать здесь, на кухне, — решила красавица, дёргая себя за косу. — Но вы должны понять — "служение на дне" подошло к концу. Пора задуматься о сытой спокойной старости. Я готова предоставить вам работу и достойную оплату.

— Так я же… — развёл руками дед. — Я же старый уже, какой из меня толк? Кем я смогу работать?

— А по специальности, то есть "белым". Завтра я покажу место, где занимаюсь целительством, и всё объясню.

— А потом…?

— Потом будете думать, нужны ли вам эти перемены. Одно могу сказать — помощь "белого" мне нужна. А я смогу помочь вам. Договорились?

Дед на это лишь беспомощно пожал плечами.

— Посмотрим.

34

Центр лечебного массажа "Домино" произвёл на дедушку впечатление. А "чёрная" часть коллектива привела в изумление и ужас. Ольге пришлось долго доказывать и объяснять Егорушке, что совместная работа с "оппонентами" нужна и важна. И предложила эксперимент.

— Фомич, давайте перейдём на вашу половину и вы бросите в Егорушку комком "чёрной" силы.

— Убью ведь, — изумился Василий.

— Спорим, что нет?

За экспериментом наблюдали из-за зачарованного стекла приёмной. Фомич метнул в деда тёмным комком, величиной с теннисный мячик, Егорушка скромно улыбнулся, помахал рукой публике, а потом уселся в кресло приёмной и отключился. Ольга метнулась к подопытному и, положив ему руки на виски, тихо ахнула.

— Что? — всполошился Василий. — Живой?

— Сами гляньте, — улыбнулась Ольга. Она повернулась к остальным, толпящимся за стеклом и громко сказала. — Спит. Просто спит.

— Он словно в анабиозе, — изумлённо пробормотал Фомич, отнимая руки от висков Егорушки. — Сердце стучит так медленно, что кровь еле движется по телу. Как такое возможно?

— А вы разве не заметили, сколько вокруг нас чудес происходит? — улыбнулась Ольга. — Вот и этот дедушка такой же — живое доказательство чуда. — Она подошла к Егорушке и напитала его "белой" силой. — Просыпайся, герой.

После долгих обсуждений, что делать с новым членом команды, (а отпускать собрата вновь бомжевать Ольга не собиралась) было решено обустроить Егора Орловского на постоянное жительство в Центре.

— Здесь для вас организуем комнату со всем необходимым, — сказала красавица. — В ваши обязанности будет входить уборка "чёрного" отделения после закрытия Центра, а также ночная охрана.

— Хотя сигнализацию мы всё равно поставим, — строго заметил Василий Фомич. — Так что выходить по своим делам или за покупками вы сможете только днём. Ещё предупреждаю — водить сюда старых дружков категорически запрещается.

— У вас новая жизнь, Егор, — виновато улыбнулась Ольга. — С бомжеванием покончено. Соединить эти два мира невозможно.

Дед оглянулся и вздохнул.

— Мне будет тяжело первое время.

— Ничего, мы поможем, — решительно пообещала Цецилия Карловна. — Я уверена, человек с княжеской фамилией Орловский, далеко не прост. У вас правильная речь и хорошие манеры… Кстати, кем вы работали, в прошлой жизни?

— Инженером-электриком, — смущённо ответил старик.

— Вот, — покивала пальцем Сели. — Мы вас откормим, приоденем, я принесу сюда книги…

— Книги? — встрепенулся дед. — Я люблю читать, спасибо.

— А пока… — и Сели обратилась к Ольге. — Поручите мне приодеть Егора.

— Конечно, — девушка протянула ей банковскую карту и добавила. — А мы тем временем займёмся обстановкой комнаты для нового жильца.

Открытие Центра лечебного массажа скромно отметили бутылкой шампанского и тортиком. А затем началась работа. Первое время основными пациентами Ольги были "чёрные". Их привозили в строго оговоренное время и проводили к Максу. Затем больных диагностировал Фомич. Если дело касалось правки позвоночника и лечебного массажа, он справлялся сам. Если у пациента в дополнение к больной спине прилагалось проклятие или порча, клиента погружали в ванную с тёплой водой и усыпляли. Усыплял, кстати, новый охранник Саша.

— Меня специально обучали, — признался он Ольге. — Ведь охрана — это не только жёсткое устранение угрозы, важно понять, кто и зачем…

— Что? — не поняла девушка.

— Если на территории словили чужого, его усыпляют, переправляют в тихое место, а затем уже ведут допрос, — объяснил Фомич. — Возможно ведь кто-то просто ошибся? Или по глупости влез куда не надо.

— Вот, — облегчённо выдохнул Саша. — Вы не думайте, Ольга, я потом Фомича тоже этому обучу.

— Хорошо, — кивнула девушка и позже поинтересовалась у Василия, отчего новый охранник явно её побаивается.

— Это не страх, а уважение и почтительность.

— С чего бы? Он же меня совсем не знает.

— Оля, ты недооцениваешь своё влияние в среде "чёрных". В окружении Тищенко о тебе известно. Скольких ты уже спасла? Филипп, я, Сергей…

— Сергей — это который начальник охраны?

— Да. Он же бывший шеф Саши. Не заметить его выздоровление парень не мог. Так что Саня о тебе знает и явно чувствует превосходящую его силу. Как тут не уважать?

— Сомнительное превосходство. Не всегда тот, кто сильнее, прав, — задумчиво заметила девушка.

— Для "чёрных" — всегда, — хмыкнул Василий, а потом строго добавил. — И хотя ты меня значительно сильнее, давай договоримся, что первым проклятие или порчу буду пытаться снять я.

— Да, мне бабушки говорили, что "чёрные", распознав порчу, могут обернуть её вспять, сняв без отката.

— Если наложена стандартно, то да.

— Объясните.

— Всё зависит от мастерства и фантазии наславшего. Например, мы все худо-бедно умеем рисовать. Но если у обычного человека та же кошка на рисунке будет изображена схематично, лишь бы была похожа, то настоящий мастер изобразит пушистика, как живого, и обязательно добавит забавную мордочку и яркий окрас. Так и проклятия, их можно насылать стандартно, несколькими словами, а можно добавить пасы руками и увеличить количество слов. Но главное — "пожелать" от души, адресно, вкладывая в посыл ярость, злость или обиду. Тогда жертва обречена на муки без вариантов.

— Понятно. Если проклятие мудрёное и не снимается, тогда работаем вместе.

Вскоре была выработана общая схема лечения. Фомич определял объём и фронт работ, а Ольга потом вела "боевые действия", выдавливая "черноту" из тела пациента "белой" силой. Вихри отката уничтожались совместными усилиями. Правда, по просьбе Василия, один из вихров метился и отпускался на волю, чтобы понять, откуда пришла беда.

— Наславший от этого не умрёт, но ненадолго сляжет, а мы потом с ним побеседуем и вправим мозги. Иначе, всё может вновь повторится. Такая уж у "чёрных" натура — если он не получит сдачу, то обязательно вновь устроит пакость, считая противника мямлей или слабаком.

— Это ваши дела, — отмахнулась Ольга. — Я не собираюсь влезать в эти разборки.

— И правильно, мы сами разберёмся.

Жизнь Ольги почти не изменилась. Два раза в неделю она дежурила в больнице, остальное время занималась пациентами Центра "Домино", где работы всегда хватало. Девушка старалась, чтобы все больные лечились качественно и быстро и даже придумала слоган Центра — "Будьте здоровы и больше сюда не возвращайтесь". Цецилия Карловна вскоре заказала плакат с этим лозунгом и вывесила его у входа в приёмную, прочитав который Сокора лишь покрутил головой.

— Всё-таки вы тут странные.

— То есть? — вскинулась Сели.

— Я знаю, что частные клиники, наоборот, стараются как можно дольше удерживать своих пациентов…

— Ну да, ненужными анализами и процедурами эти вымогатели всегда готовы выкачать у народа последние деньги, — язвительно заметила Сели. — А мы — не такие. И этим гордимся!

— Так и я о том же, — засмеялся Дима. — В этом и есть отличие Центра — быстрое лечение со 100 %-ой гарантией.

— Это если пациент мудр и заботится о себе, — вздохнула подошедшая Ольга. — Но люди — создания ленивые и часто недальновидные.

— Скажи просто — глупые, — добавила Сели.

— Не понял. Вы о чём? — поинтересовался Дым.

— Я привожу пациенту в порядок позвоночник, лечу мышцы и, при необходимости, устраняю другие болезни, — начала объяснять Ольга. — От человека же требуется лишь одно — поддерживать своё здоровье в надлежащем состоянии. Это значит — физические упражнения, сбалансированное питание и позитивное отношение к жизни. А что делает основная масса народу, уходящего отсюда? Продолжают жить по-старому — мышцы спины упражнениями не укрепляют, даже зарядку не делают, жрут всё подряд, я уже не говорю об алкоголе и курении. Да и позитива в жизни у многих нет, сплошные жалобы, обиды и претензии. Человек ленится позаботиться о себе сам, ему подавай чудо-девушку, которая быстро избавит его от всех болячек. А потом можно снова жить, как хочешь.

— И что же делать?

— Я наказала Цецилии Карловне следить, если один и тот же клиент приходит вновь и вновь, а по всем показателям — его болезни от лени и глупости, то при очередном желании записаться на приём давать нахалу жёсткий отказ. Я — не палочка-выручалочка на все случаи жизни.

— Полностью поддерживаю, — обнял любимую Дима. — А сейчас пойдём ко мне в контору, есть разговор.

— Я ненадолго, Сели, — пообещала Ольга. — Если что, звоните.

Свой новый кабинет адвокат Сокора обставил просто. Просто — на первый взгляд. Но опытный человек сразу же отмечал, что мебель в офисе стоит добротная и дорогая, окна закрывают модные жалюзи, соблюдены все меры безопасности — от надёжного сейфа в углу до охранника при входе, а сам хозяин так же основателен, как и окружающая его обстановка. Свои байкерские наколки Дым надёжно прятал за дорогим костюмом адвоката, хотя надевал его не часто, в основном — на заседания в суде. В обычные дни Сокора предпочитал носить удобные джинсы и свитера. "Мои нынешние клиенты — простые киевляне, — говорил он. — Мне незачем пускать им пыль в глаза дорогой одеждой. И я этому несказанно рад — ненавижу костюмы".

Сегодня Дима, усадив Ольгу напротив себя, подтянул повыше рукава голубого свитера и выложил на стол стопку документов.

— Докладываю, — начал он. — Мои ребята провели тщательное расследование и смогли восстановить паспортные данные Егорушки, то есть, Егора Орловского. При поиске неожиданно всплыла новость — нашёлся сын нашего деда, считавшийся всё это время без вести пропавшим. Оказывается, он четыре года провёл в батраках (считай — в рабстве) на севере Казахстана, откуда не мог дать о себе весточку отцу, так как ни телефона, ни документов у него не было — отобрали бандиты. Спасли Игоря менты. Случайно. Так что парню повезло. Он забрал у арестованных хозяев свой паспорт, отъелся у местных и вернулся в Украину. А тут — ни дома, ни родных. Но Игорь не сдался, много работал, женился на бывшей однокласснице и у него уже растут двое парней.

Ольга сидела открыв рот, а потом, громко сглотнув, прошептала:

— У Егорушки нашёлся сын?

Сокора кивнул.

— Да.

— Я… я так рада! — девушка просто завизжала от счастья. — Наш дед — таки настоящий дед! Дважды! — И она бросилась целовать Дыма, измочив его лицо слезами благодарности. Но потом вдруг затихла. — Нужно Егорушку как-то подготовить к этой новости, а то мало ли… И Игоря известить. Или он уже в курсе?

— Нет, я потому и хотел с тобой переговорить, — объяснил, улыбаясь, Дым. — Что будем делать?

— Давай немного подождём, — вздохнула Ольга. — Я тут подумала, нужно нашего деда сначала привести в нормальный вид, а то в нём бомжа до сих пор заметно.

— Оля, он больше десяти лет провёл на улице, что ты хотела?

— А ещё пусть твои мальчики походят за семьёй Игоря и сделают пару фотографий, разузнают, как живут Орловские и всё такое. Мы дедушке покажем эти снимки, а он потом пусть сам решает, когда встречаться с сыном.

— Согласен, — кивнул Сокора. — Подождём и всё подготовим.

— Но я обязательно расскажу эту новость Цецилии Карловне, — заговорщицки прищурилась красавица. — Они с Егорушкой удивительно быстро подружились.

— Так ведь одно поколение, — подмигнул в ответ мужчина. — Ты опять готова податься в свахи?

— Ага. Никому нельзя доживать старость в одиночестве.

Через несколько дней Ольга вместе с Валерием Петровичем осуществили один из пунктов давнишнего плана — решили устроить в больнице блиц-лечение среднего медицинского персонала, нуждающегося в услугах костоправа. Для этого все предыдущие месяцы Ольга каждое дежурство методично обходила отделения стационара, где определяла "на глаз" своих пациентов.

— У больной спины другой окрас ауры, — объясняла она заведующему. — Но контакт руками всегда даёт максимально верную картинку, так что — да, своих больных я уже знаю, осталось зазвать их в кабинет и пролечить.

Помещение им выделил главврач больницы, вызвавший предварительно Валерия Петровича и Ольгу к себе "на ковёр", где девушка за пару минут рассказала о себе и своём опыте костоправа, а потом продемонстрировала данное умение на спине главврача. Тот был впечатлён и восхищён, а узнав, что у Ольги открылся Центр лечебного массажа, пообещал активно способствовать ему рекламой.

Приём пациентов начался в 9 утра, и до позднего вечера Ольга практически не присела, пропустив через свои руки около 50-ти человек.

— Это же уму непостижимо, — охал Петрович, выводя из кабинета очередную пациентку (ведь большинство медперсонала больниц составляют именно женщины). — У тебя уходит 10 минут на одного человека.

— Знаменитый костоправ Касьян управлялся за три, — зевнула девушка, падая на стул.

— Но как…?

— Мне рассказывали, к нему очередь выстраивалась с 5 утра, кто не мог идти — несли родственники на руках. В Кобеляках у Касьяна был специально обустроен дом для приёма больных. В одной комнате все раздевались до пояса и выстраивались в очередь, утыкаясь практически носом в спину впередистоящего. В 6 утра начинался приём. Человек делал шаг в кабинет, помощники Касьяна быстро укладывали его на кушетку, потом его прощупывал и диагностировал сам целитель, несколькими точными ударами правил больному спину и выставлял на место позвоночник, а пациента в тот же миг поднимали и переводили в следующую комнату, где им снова занимались помощники Касьяна — проверяли и убеждались, что больная спина пришла в норму, провожали одеваться и на прощание взымали плату за чудо. А сам целитель, тем временем, уже давно работал со следующим больным.

— Просто конвейер какой-то.

— Именно, — кивнула Ольга.

— И скольких Касьян принимал за день?

— Утверждали, что до 300 человек.

— Не может быть, — засмеялся Петрович.

— Я - поверила, — слабо улыбнулась в ответ девушка.

К окончанию приёма в кабинет зашёл главврач больницы с ехидной улыбкой на лице и заявил протест.

— Не понял, — нахмурился Валерий Петрович. — Какой протест?

— Столько благодарностей от персонала я не слышал за всю свою жизнь. Дамы, женщины и девушки так расхваливали мою доброту, чуткость и желание им помочь, что я просто заслушался. А ведь в обычные дни я для всех ретроград, душитель свободы и величины оклада.

— Очень оригинальное "спасибо", — заржал Петрович.

— Так что за протест? — спросила Ольга.

— Только что ко мне приходила делегация от врачей. Протестуют и требуют равноправия.

— Тоже хотят к костоправу? Понятно, — кивнула девушка. — Передайте — всё будет, но не раньше, чем через 2 недели. Кому неймётся и позволяет финансовое положение — вот, — и она выложила на стол стопку своих визиток. — Милости прошу в Центр лечебного массажа "Домино".

— Точно, — подтвердил Петрович, — наши врачи могут и в Центре свои спины поправить. Там их не спеша обследуют и уделят максимум внимания.

— Я передам, — сказал главврач. — Хотя уверен — большинство будет ждать тебя, Оля, по месту работы.

— Хорошо, дату приёма оговорим позже, мне вначале нужно определиться со своими планами. А на сегодня — всё, я — отдыхать, — вздохнула красавица.

— Благодарность больницы, — протянул большой пакет Петровичу главврач. — От меня и девочек. Ещё раз огромное спасибо.

Пакет оказался набит различными вкусностями — ветчина, копчёная колбаса, торт, шоколад, коньяк и шампанское.

— Видимо, всем стационаром сбросились, — пробормотал заведующий. — Если не возьмём, сёстры обидятся.

— Значит, заберём и съедим, — улыбнулась Ольга. — Пошли домой, напарник.

Книга изготовлена для библиотеки knizhkoff.spaces.ru

35

Майские праздники прошли для Ольги незаметно, так как большую часть своего времени она провела в Центре, помогая Василию лечить "чёрных". В лечение входила повсеместная правка позвоночника, а также очищение ауры и тела пациента от всевозможной гадости, вроде порчи и проклятий.

— И мы теперь часами сидим в ванной комнате, — ворчала девушка. — Словно тут не кабинет костоправа, а бальнеологическая лечебница.

— Ага, — кивал довольный Фомич. — Зато мои руки, наконец, стали белыми и нежными, как у холёной пани.

Метод Ольги задерживать и отлавливать множественные вихри отката, используя для этого воду, оказался необыкновенно действенным. Правда, чтобы усилить натяжение поверхности воды, Василий предложил вливать в неё массажное масло, тогда было легче накладывать защиту, да и контролировать сам процесс становилось проще. Но неприятные ощущения, которые при "белой чистке" испытывал "чёрный" пациент, оставались по-прежнему сильными. Тогда Ольга предложила погружать больных в более глубокий сон. "Это будет, как наркоз, — убеждала девушка. — А то простая порча встречается редко, так что "чёрных" лучше сразу качественно отключать. Для надёжности".

— Согласен, — ответил Василий.

— И ещё, нужно предварительно объяснять пациентам, что с ними будут делать и как лечить, — добавила Ольга. — Без подробностей, конечно. А то люди придут в недоумение, зачем их запихивают в ванную.

— Обязательно.

9 Мая девушка решила побыть дома в одиночестве, отправив Дыма погонять на мотодром вместе с его бандой байкеров.

— Буду чистить пёрышки, валяться и бездельничать, — сказала Ольга. — Ты ведь не пропадёшь без меня, правда? Главное — не увлекайся и будь осторожен. Передавай всем привет и извинись от моего имени.

— Тебе и вправду нужно отдохнуть, — согласился Дима. — Столько работаешь, прямо на износ, даже похудела заметно.

— Обещаю кушать весь день, — улыбнулась девушка. — Поезжай и развлекись со своими. А вечером я жду тебя к восьми. Приготовлю что-нибудь особо вкусное.

— Что?

— Вот вернёшься и будет тебе сюрприз.

Своё намерение отдохнуть Ольга полностью выполнила. Сначала долго лежала в ванной в целительном настое трав, потом чистила пёрышки, используя дорогую косметику (подарок любимого к 8 Марта), а затем, сладко зевая, улеглась на диван и закрыла глаза. "Спать", — приказала себе девушка и отключилась до обеда, а проснувшись и плотно поев, взялась за домашние дела — перебрала гардероб, отправив на верхние полки шкафа зимнюю одежду и тёплые вещи, убралась в квартире и даже протёрла окна на кухне, а то майское солнце уже выдавало их неприглядный вид. Затем пришёл черёд готовки. Ольга решила удивить Сокору курицей с апельсинами и, пока мариновалось мясо, уселась звонить родне.

Сначала девушка связалась с Вильнюсом. Долго говорила с бабушкой. Потом был отец с Беруте, которые восхищённо рассказывали ей о братике. Кроха Ольгерд пока только ел и спал, а в перерывах между кормлениями его старшая сестра Ванда вывозила коляску с малышом во двор и гордо демонстрировала брата всем соседям.

Житомирская родня тоже не скучала, большую часть времени проводя в Стусове.

— Бабушки уже достали своим огородом, — жаловалась мать. — Копай, сади, рыхли, поливай — работа здесь никогда не кончается. И только я вздумаю отдохнуть и просто полежать на солнышке, как рядом сразу же возникает пара бабусь и начинают ехидно комментировать — и лежу я не так, и попа моя им не нравится, и вареники лепить пора, а то Вася с утра голодный, ел всего 4 раза. Не могу дождаться окончания праздников, чтобы вернуться в город и свалиться в постель.

— Зато спишь потом хорошо, правда? — засмеялась дочь.

— Вот-вот, Вася также говорит. Ладно, хватит обо мне. Скажи лучше, когда привезёшь к нам своего Диму. Он мужу понравился, сказал, основательный мужик и сразу видно — очень тебя любит.

— Постараюсь до конца мая приехать, — пообещала Ольга.

— Буду ждать. Пока, доченька. И звони почаще, целую.

А уже поздним вечером, когда девушка выслушала от любимого рассказ о том, как он провёл день и посмотрела на ноутбуке свежие фотографии, где Дым красовался вместе с друзьями на мототреке, к ним в гости неожиданно нагрянули Василий Фомич вместе с Филиппом. Глянув на их лица, Ольга тихо выдохнула:

— Началось.

— Что? — не понял Сокора.

— Большая разборка у "чёрных", — объяснила девушка. — Проходите на кухню, господа, угощу вас курицей и пирогом с вишнями.

Отведав вкусностей хозяйки и всё многократно похвалив, "чёрные", наконец, приступили к рассказу.

— Мы ожидали, что инициатива Васи открыть Центр лечебного массажа вызовет интерес, — начал Филипп. — Но чтоб настолько…? И хотя мы предупреждали пациентов, чтоб те не болтали лишнего, но их благодарность оказалась выше всех мер безопасности.

— Я не осуждаю больных, — вклинился Василий. — Годами мучиться от болей, а тут за один визит вновь стать здоровым полноценным человеком…

— Ну да, — вздохнул Сокора. — Я это понимаю, да и вы тоже. Значит, Центр получил ненужную огласку и теперь вас вызывают "на ковёр"?

— Именно, — кивнул Тищенко. — Совет родов собирается два раза в год, чтобы обсудить текущие дела, а тут вдруг экстренное собрание и какие претензии нам будут предъявлять можно лишь догадываться.

— Думаю, они обижены, почему их обошли вниманием, — задумчиво сказала Ольга. — Всех остальных лечат, а старейшие рода "чёрных" вроде как проигнорированы. Это воспринято, как вызов и теперь вам хотят задать законный вопрос — что происходит?

— А то мы не знаем, ведь натура Совета известна всем нашим — всё лучшее захапать себе, — фыркнул Фомич. — Поэтому мы с Филипом и таились, чтобы дать возможность простым "чёрным" поправить своё здоровье.

— Чем это грозит Центру? — спросила Ольга.

— Ничем, — грозно ответил Тищенко. — Я и Василий собираемся активно доказывать свою правоту и независимость. Мы не представляем угрозы Совету. Центр — наш способ зарабатывать на жизнь и все должны быть лишь благодарны, что мы, наконец, можем решать проблемы со здоровьем "чёрных".

— Но Совет действительно обошли с лечением, — заметила Ольга. — А ведь среди них наверняка есть нуждающиеся.

— Вот пусть об этом скажут, а лучше попросят. И встанут в очередь, — с вызовом ответил Василий. — Когда я умирал, они лишь с любопытством наблюдали, заключая между собой пари, сколько же я протяну. Да и когда болеет или загибается от проклятий любой "чёрный", Совет это не волнует. "Каждый сам решает свои проблемы" — это их девиз.

— У нас так принято испокон веков, — объяснил Тищенко, бросив взгляд на друга. — Богатые и родовитые семьи "чёрных" соперничали всегда. И лишь в последние десятилетия, когда в Киеве окончательно поделились сферы влияния между родами Совета, у нас наступил относительный мир. И это хорошо — больше никто не хочет воевать, лучше уж зарабатывать, а потом просто меряться кошельками.

Гости замолкли и переглянулись.

— Мы специально приехали предупредить, Ольга, чтобы ты была готова к любому повороту событий, — честно признался Василий. — Я не знаю, чем закончится Совет и что придёт в головы этих высокородных, — он скривился, — но собираюсь отстаивать наш Центр до последнего.

— И мы будем молчать о тебе, клянусь, — добавил Филипп.

— Я верю, — слабо улыбнулась девушка. — Хотя жизнь всегда полна неожиданностей, особенно — когда не ждёшь.

— На когда назначен Совет? — спросил Сокора.

— Думаю, в конце недели.

— А где именно он будет проходить?

— Пока неизвестно, точное время и место сообщают в последний момент.

— И никаких предположений?

— Нет, — вздохнул Василий. — Для Совета каждый раз выбирается новая точка встречи, дабы избежать соблазна сделать большой бум.

— Ясно, — кивнул Дым. — А телефоны…?

— Изымаются в первую очередь.

— Но ведь можно прицепить на себя "жучок"? — спросила Ольга.

— Всё тщательно проверяется, — ответил Тищенко.

— Даже каблуки туфель? — подняла бровь девушка.

— А-а? — открыл рот Василий, а потом повернулся к другу. — Слушай, Ольга права. Детектором обследуют лишь одежду, обувь — никогда.

— И если спрятать "жучок" в дно каблука, наши ребята всегда смогут отследить, где мы находимся, — заулыбался Филипп. — Оля, ты гений.

— Вот, — кивнул Сокора. — Осталось продумать варианты отхода, раз сдаваться вы не собираетесь…

— Никаких сдаваться! — ответил Тищенко. — Но конфликт нам тоже не нужен, так что будем убеждать Совет в своей лояльности и решать наши разногласия миром. А "жучок" — это так, подстраховка на всякий случай.

Гости посидели ещё недолго и начали собираться домой. Провожая их к лифту, Ольга невинно поинтересовалась:

— А у Совета есть старший?

— Да, глава, — ответил Филипп. — Избирается раз в 5 лет.

— И как вам нынешний?

— Руководит давно, ещё с 90-х. Вначале совершал ошибки, но сейчас вполне справляется.

— А вы сами главой стать не хотите?

"Чёрные" замерли, во все глаза уставившись на Ольгу.

— Что скажете? — и она хитро прищурилась.

Тищенко, поняв, что вопрос задан неспроста, минуту подумал, а потом честно ответил:

— Нет, я в последние годы, особенно, когда Вася болел, как-то переболел жаждой власти. Раньше — да, хотелось, но сейчас меня вполне устраивает моё положение и безбедная спокойная жизнь.

— Жа-аль, — протянула девушка. — Из вас бы получился очень приличный глава Совета.

— Оля? — поднял бровь Василий.

— Я просто интересуюсь, — округлила глаза красавица. — Всего хорошего, Филипп. Василий, до завтра.

"Чёрные" не поднимали эту тему до самого дома, и лишь закрывшись в кабинете Тищенко и дружно выпив коньяку, оба вдруг начали ржать.

— Нет, но какова Ольга? — восклицал Филипп. — Предложить такое!

— Но помечтать то мы можем? — вторил ему хохочущий Василий.

Успокоившись, Тищенко вздохнул:

— Я рядом с нашей красавицей периодически забываю, кто она. А ведь у Ольги и огромная сила, и могущество, и если бы она захотела…

— Но ведь не хочет, — заметил Василий. — Кстати, как и ты. И это в вас обоих мне очень нравится — нежелание властвовать. Потому что лично я ненавижу диктат, отчего сразу же готов лезть в драку.

36

Неделя миновала быстро. Чтобы сгладить остроту ожидания совета "чёрных", Дима после работы, несмотря на возражения Ольги, увёз её на дачу.

— Мы вдвоём будем отдыхать там в последний раз, — объявил он по дороге.

— В смысле? — не поняла девушка.

— Я предложил матери переселиться на дачу, по крайней мере, до осени.

— А разве… — удивилась Ольга, — разве так было не всегда? Я думала Вера Ивановна каждый год у тебя хозяйничает.

— Нет, мама с молодых лет прохладно относилась к жизни в деревне, да и на природе отдыхать не любила. Предпочитала дом, походы к подругам в гости, иногда гуляла с ними по городу и всё. Основное время моя мать посвящает сидению у телевизора, пересматривая десятки сериалов и различных ток-шоу. Я никогда этого не понимал, ведь нынешнее телевидение смотреть просто невозможно — сплошная чернуха и сборище сумасшедших.

— Это понятно. Но почему Вера Ивановна вдруг изменила свои пристрастия? Что-то случилось? — полюбопытствовала девушка.

— Случился я, в смысле, моя авария. Как-то в миг мама резко постарела, похудела и словно сдулась, телевизор стал ей неинтересен и она возжелала единения с природой. Ты ведь не против, Оля?

— А я тут при чём? — изумилась девушка.

— Так ведь дача — наша.

— Твоя, Дым, твоя.

— Нет, наша. Но я подумал, ты не будешь возражать.

— Нет, конечно. Сам видишь, чем заняты мои дни.

— Хорошо. То есть, плохо.

Ольга засмеялась.

— Не поняла, о чём ты?

— Хорошо, что не обижаешься. И плохо, что всё время работаешь. Но ничего, вскоре, думаю, твой рабочий график окончательно определится и Фомич, вкупе с остальными в Центре, сможет тебя подменять. И вот тогда…

— Что?

— Хочу, чтобы мы съездили дней на 10 отдохнуть за границу, на море или в Европу.

— Но…

— Возражения не принимаются. Ты свою маму с отчимом отдыхать отправляла?

— Да.

— Валерий Петрович с женой тоже недавно побывали в Египте. А ты? Ты вообще когда-нибудь была за границей?

— Литва считается?

— Нет!

— Знаешь, а ведь на море я тоже ни разу не была.

Машина Сокоры вильнула на пустынной дороге и остановилась у обочины.

— Ты не была на море? — уставился на девушку любимый.

— Как-то не получилось, — смутилась Ольга.

— Обалдеть. Ты всю себя посвящаешь людям, а сама, кроме работы, ничего в этой жизни не видела.

— Ну, — шмыгнула носом девушка, — я не специально, просто…

— Всё! — припечатал Дым. — Разбираешься с "чёрными" и их Советом и мы уезжаем. В Испанию. В Барселону. Будет тебе и Европа, и море.

— Хорошо.

— Отлично, поехали.

Поздним вечером, после бани и плотного ужина, Ольга рассматривала себя в большом зеркале ванной и расстраивалась. "Я действительно похудела. Ключицы торчат, грудь уменьшилась, обидно. Тазовые кости видны, да и коленки — лишь обнять и плакать. Всё, начинаю кушать, а то стыдно. Да и для работы это плохо. Где я силы возьму, если сама похожа на раму от велосипеда. Позор".

— А мне ты всякая нравишься, — раздался за спиной у девушки голос Дыма.

— Подслушиваешь мои мысли?

— Просто вид у тебя удручённый.

— Ты был прав, я сильно похудела.

— Ничего, отъешься.

— Ага.

— И хватит тут страдать, марш в кровать.

— Шо, опять? — вытаращила глаза Ольга. — Снова секс?

Сокора расхохотался, подхватил любимую на руки и отправился с ней в постель.

— Не трепыхайся, мне в бане хватило. Будем спать, долго-долго.

— Ура!

А утром, выглянув в окно, девушка ахнула.

— Что? — спросонья откликнулся Дима.

— Как красиво. Мы ведь добрались сюда поздним вечером и я не заметила, что тут всё изменилось.

— Ну да, мы же приезжали зимой.

— Тогда всё было в снегу, чисто, пусто и голые деревья. А сейчас сады цветут, поля зеленеют, тепло и солнечно. Благодать!

— Прекрасно. Тогда завтракаем и идём на улицу. Я пообещал маме сделать план участка и определить место для огорода.

— Большой огород?

— Нет, она хочет лишь зелень посадить, немного огурцов и помидоров, а ещё ведро картошки.

— Тогда Вере Ивановне нужно поторопиться.

— Почему?

— В деревнях уже давно всё посеяно и посажено. Мама звонила на майские и жаловалась, что под присмотром бабуль корячилась на огороде все праздники.

— Понятно. Значит, и мы поторопимся.

В сумерках, уже подъезжая к своей высотке, Ольга вздохнула.

— А мне понравилось возиться в саду. Надеюсь, Вера Ивановна не будет против, если мы будем наведываться к ней в гости. Ты передай, я вмешиваться в её хозяйство не буду, только помогать. — Девушка прищурилась, вглядываясь в сторону дома, а затем скомандовала. — Дым, срочно паркуйся у тротуара.

— Что? — мужчина послушно остановился и выключил мотор.

— Нас поджидают гости, — объяснила Ольга и схватила мобильный. — Где…? Ну где же…? Ага, вот. Сергей? "Чёрные" дежурят у моего дома. Это ваши? Нет? Думаете, кто-то из Совета? Он уже начался…? А где? Ясно. Ничего предпринимать не нужно, я сама разберусь. До связи.

Девушка отключила телефон и развернулась к Дыму.

— Совет начался. Проходит в ресторане у Гиви.

— В "Генацвале"?

— Да. Филипп и Вася уже там. А меня ждёт машина с "чёрными". Уверена, хотят допросить или использовать для шантажа.

— Что будем делать?

— Я сажусь за руль и еду домой одна.

— Что? Да никогда!

— Послушай, — Ольга схватила Сокору за руки и начала быстро говорить. — Именно в таких разборках у меня и погиб муж. Второго раза я этого не переживу.

— Оля!

— Я еду одна, Дым. Это не обсуждается. Но волноваться не стоит, я себя в обиду не дам.

— А Совет?

— Именно для этого я и "сдамся", мне необходимо там быть, чтобы расставить все точки над "і". Клянусь, я их всех по камешку раскатаю. Обидеть меня никто не посмеет. А ты звони Сергею и присоединяйся к его ребятам у ресторана.

— Это если тебя повезут в "Генацвале".

— Повезут, как миленькие, обещаю.

— Оля…

— Выходи, Дым, ты меня задерживаешь.

— Если с тобой что-то случится, мне не жить.

— Я тебя тоже люблю.

— Наконец-то, — он вздохнул и ткнулся небритым подбородком ей в шею, а потом крепко поцеловал. — Не забудь о том, что сказала.

— Не забуду.

Она подъехала к дому и затормозила у шлагбаума, перекрывающего съезд в подземный гараж, но воспользоваться пультом не успела — ей выскочили навстречу "чёрные" боевики и умело заблокировали дорогу.

— Что такое? — опустила стекло Ольга.

— "Белая", выходи. Есть разговор, — угрожающе прошипел один из мужиков и презрительно сплюнул. — Давай, шевелись, у нас мало времени.

— Ну-ну, — хмыкнула девушка и вышла из машины, стягивая с рук браслеты и тихо шепча: "Лея, Рой, помогите".

"Уже".

"Чёрные" даже не поняли, что произошло — их вдруг смело к стене, впечатав в неё с размаха, а потом приподняло над землёй и сжало шеи невидимыми путами.

— Мальчики, — ласково мурлыкнула красавица, усаживаясь на капот своего авто разглядывать нежданных "гостей", — хотите чего-нибудь добиться — начинайте быть вежливыми. Так что вам нужно?

— Отпусти…те…

Ольга встряхнула рукой и мужики свалились на асфальт. Минуту полежали, жадно вдыхая вечерний воздух, а затем оба встали, переглянулись между собой и молча склонились в поклоне перед девушкой.

— Прошу прощения, вы нас неправильно поняли, — начал один из "чёрных", — мы хотели пригласить вас на встречу. Это…

— Я знаю к кому и зачем.

— А…?

— Показывайте дорогу, я поеду сзади, — ухмыльнулась Ольга.

— Но…

— Другого варианта не будет.

"Чёрный" вздохнул:

— Хорошо, следуйте за нами.

Гиви Орбелиани стоял у стойки администратора, потел, злился и переживал. На втором этаже его ресторана, в VIP-зале, проходило внеочередное собрание Совета "чёрных". Когда Орбелиани известили, какую честь ему оказано, он вначале обрадовался, это ведь ощутимо повышало рейтинг Гиви в городской иерархии "чёрных". Но когда мимо провели Железного Феликса (Тищенко) и Васю Бенюка, окружённых плотным строем боевиков, старый грузин пришёл в ужас. "Нет!" — молча взвыл он, поняв, что, Центр лечебного массажа "Домино" после сегодняшнего Совета может быстро кануть в Лету.

"А как же Ольга? Хотя о ней знают лишь несколько наших, — быстро просчитывал варианты Орбелиани, посвящённый в истинные возможности "белой". — Все пациенты уверены — в Центре их лечил Вася. О роли Ольги никому не известно, а Бенюк скорее умрёт, чем расскажет правду". Но Гиви также понимал — раз собрали Совет, значит, это неспроста. "Не буду гадать, я не знаю всех раскладов". И он шумно вздохнул.

— Что ты напрягаешься, старик, — ехидно заметил старший из боевиков, рассматривая публику ресторана из-за стойки администратора. — Иди на кухню, твоё дело — кормить клиентов, а за порядком здесь мы присмотрим.

— Нет, — гордо задрал подбородок старый грузин. — Ресторан мой и следить за ним буду я сам.

— Как хочешь, — неожиданно улыбнулся мужик. — Я тебе не враг.

— Угу.

— А ты изменился, Гиви, — продолжил разговор "чёрный". — Похудел, помолодел…

— Пришлось заняться своим здоровьем, — вежливо ответил ресторатор. — Годы, знаешь ли, уже не те. — Он всматривался в окно, где быстро темнело, и был уверен — должно случиться что-то ещё. И лишь когда спустя полчаса мимо него почтительно провели Ольгу, тихо выдохнул — вот теперь он готов был драться. Эта девочка спасла за последние недели столько "чёрных", в том числе и его самого, что остаться простым наблюдателем Гиви не мог, иначе перестал бы себя уважать.

— Ладно, сынки, — небрежно кивнул на зал ресторана Орбелиани, — присмотрите тут за порядком, а я действительно наведаюсь на кухню.

37

Моисей Израилевич (в быту просто Миша) — глава Совета "чёрных" — был уже стар. И мудр. Он давно передал бразды правления семейной корпорации сыновьям и демонстративно отошёл от дел в своём доме ("Вы, дети, тут живёте, вот сами и решайте, где какую мебель ставить и что в дом покупать"), хотя неизменно следил за домочадцами, не брезгуя никакими средствами, потому что главным правилом старого еврея был ленинский лозунг — "учёт и контроль". Этого лозунга Миша придерживался всю свою жизнь, особенно он пригодился, когда "чёрный" возглавил Совет. "Потому что, если не контролировать наших мальчиков, — вздыхал глава, — они быстро передерутся и испортят всё, до чего дотянутся их загребущие лапы".

О Центре лечебного массажа "Домино" Миша узнал случайно. За традиционным ужином в субботу, когда собиралась вся его немаленькая семья, невестка старшего сына вдруг обиженно спросила, почему в Киеве "всякая чёрная шваль" (так и сказала — шваль) уже давно подлечила своё здоровье, а уважаемый род Либерманов доступа в Центр не имеет.

— Я туда звонила, чтобы записаться на приём, а мне в ответ просто нахамили.

— Как именно? — лениво поинтересовался патриарх.

— Сказали, наше время ещё не пришло.

Миша тихо посмеялся, радуясь, что нахалка, наконец, получила достойный отпор, но после ужина-таки дал поручение своей службе безопасности выяснить всё возможное о неизвестном Центре. Последовавший через неделю доклад его удивил.

— Вася Ли (Бенюк), после того, как загадочно исцелился от смертельной болезни, уволился из рядов Железного Феликса, — докладывал старший "группы разведки" (Миша любил формулировки из старой жизни). — Он закончил курсы массажистов, после чего открыл Центр лечебного массажа на Левом берегу и сразу начал принимать "чёрных", чуть ли не по десятку в день. Сначала в "Домино" съезжались на лечение лишь киевляне, но вскоре география пациентов Центра расширилась до соседних областей Украины. Кстати, до приёма в "Домино", всех "чёрных" предварительно проверяли… честно говоря, я так и не понял на что именно, но отсев был жёстким. Зато те, кто попадал на стол к Васе, выходили полностью исцелёнными.

— Исцелёнными массажем? — иронично поинтересовался Миша.

— Да. Пациенты пребывали в полном восторге, и не только от того, что им возвращали здоровье, а ещё и потому, что вместе с болячками с них снимали всю порчу и проклятия, от которых сами они избавиться не могли. Так что с оплатой никто не скупился.

— Это понятно, — задумчиво протянул глава. — Но меня интересует, как это вообще возможно — лечить "чёрных" массажем?

— Пациенты не рассказывают подробностей, говорят, обещали молчать.

— Значит, нужно было допросить с пристрастием.

— Мы пытались, но ничего не вышло. Я понял лишь, что после массажа "чёрных" зачем-то погружали в ванную, потом усыпляли — и вуаля, клиент просыпался здоровым и без букетов проклятий и порчи.

Миша долго обдумывал услышанное, а потом сказал:

— Если это правда…

— Правда, там десятки исцелённых.

— …то почему в этом списке нет нашего рода?

— Не только нашего, в Центр не допущены все рода Совета "чёрных".

— Что? — грозно спросил глава. — Почему?

— Я не знаю, хотя лично ездил смотреть, что это за Центр. Там, кстати принимают не только наших, но и обычных пациентов, для них сделан другой вход и, чтобы оградить их от "черноты", на стеклянной перегородке стоит необычайно сильная защита. В приёмной меня встретил Макс, это бывший мент, который после ранения устроился в Центр начальником охраны. Когда я начал его расспрашивать и потребовал приёма, меня вежливо попросили "не лезть поперед батьки в пекло" и выставили на улицу.

— Ребята открыто нарываются? — заиграл желваками Миша.

— Не думаю, почему-то мне кажется, что всё… скажем так, немного сложнее. Хотя из-за чего разводятся эти тайны — непонятно. А сам Центр мне понравился — небольшой, но стильный. Да, и ещё — на обычной стороне я видел среди персонала "белого" дедка. А потом туда в приёмную вышла такая красотка "белая", просто обалдеть.

— Не понял, Вася работает с "белыми"? — изумился глава.

— Да, — развёл руками докладчик. — Я сам не понимаю, как такое возможно.

Вскоре рода Совета "чёрных", узнав по своим каналам о таинственном Центре лечебного массажа, открыто возмутились.

— Почему наши люди не могут оздоровиться? Мы готовы платить любые деньги…

— Что они о себе возомнили? Какой, на хрен, отсев?

— Да у меня ребёнок который год болеет, как можно мне отказывать?

— Или они принимают моего отца на лечение, или я разнесу к чертям собачьим всё их "Домино".

— Неужели и правда там, как в сказке — зашёл больным, а вышел здоровым?

— Мы тоже хотим!

Мише ничего не оставалось, как "под давлением общественности" назначить внеочередной Совет, чтобы выслушать объяснения хозяев Центра и призвать их к послушанию. "А ещё лучше — подчинить "Домино" себе", — подумал старый еврей, хотя его внутренний голос шептал — не спешить рубить головы непокорным, а спокойно разобраться в ситуации.

VIP-зал ресторана "Генацвале" сегодня был необычайно тих — ни музыки, ни официантов (стол сервировали заранее), никого постороннего. Все подходы на второй этаж охранялись "чёрными" боевиками, которым был дан стандартный приказ "держать защиту", а то, бывало, выясняя отношения, главы родов не церемонились демонстрировать оппонентам свои "таланты". А без купола защиты обычные люди в округе могли смертельно пострадать. И дело было не в том, что высокородные жалели простой народ, но вот огласка и ненужные расспросы "чёрным" были совершенно не нужны.

За большим столом в центре зала заняли свои места шесть человек, седьмым на почётное место уселся глава Совета Моисей Израилевич Либерман и торжественно начал:

— Сегодня мы собрались поговорить о работе Центра "Домино", все знают, о чём я… Мне были высказаны многочисленные претензии… ну, вы это тоже знаете, почему… Так что я приказал доставить сюда хозяев Центра… вы в курсе, что это — Железный Феликс и Вася Ли… Почему обоих? Потому что "чёрных" лечит Вася…но без поддержки Тищенко у него бы точно ничего не вышло.

— Миша, ты себя нормально чувствуешь? — поинтересовался глава рода Бузок.

— А что такое?

— Да как-то говоришь странно, урывками.

— У меня просто голова болит… но это не значит, что не соображает, — фыркнул Миша и кивнул боевикам у двери. — Заводите.

Когда их "взяли", Филипп и Василий подчинились, не задавая вопросов — Совет был в праве требовать отчёта у любого "чёрного". Всю дорогу до ресторана друзья молчали, лишь иногда переглядываясь, а на вопросы любопытствующих боевиков, как можно попасть на приём к чудо-массажисту, Бенюк лишь вяло отвечал: "Как Совет решит — так и будет". И только увидев бледного Гиви, стоящего у стойки администратора, Василий напрягся, внутренне подобрался и сцепил зубы, чтоб не зарычать в голос — он собирался раз и навсегда заткнуть рты зарвавшегося Совета. Филипп протянул руку и расцепил сжатые пальцы друга — "Спокойно".

— Да, хорошо, — выдохнул Василий.

Их завели в большой зал на втором этаже ресторана и выставили перед столом могущественнейших "чёрных" Киева, как "главное блюдо".

— Объясните-ка нам, голубчики, — проскрипел глава Совета, не церемонясь с приветствием, — почему и как…?

— Что? — не понял Тищенко.

В ответ от членов Совета посыпались возмущённые вопросы.

— Почему наши рода обошли стороной с лечением?

— …всех принимаете, кроме нас?

— Да что вы о себе возомнили?

— Вася, как у тебя вообще это получается?

— Такие разработки нельзя всучивать первому встречному, это ведь, как метать бисер перед свиньями.

— Наши рода должны иметь преимущество…

— Именно мы, Совет, будем решать, кого лечить, а кого нет.

Вопросы и претензии постепенно затихли и в наступившей тишине вновь заскрипел голос Либермана.

— Ну? Мы ждём объяснений.

— Давайте проясним главное, — уверенно начал Филипп, — ни я, ни Василий никогда и никому из вас не переходили дорогу, и не собираемся этого делать и в будущем. Наш Центр лечебного массажа был создан лишь потому, что мой товарищ, чудесно исцелившись на пороге смерти, вдруг приобрёл необычный талант — стал "видящим".

— Согласен, "видящий" — это большая редкость, — подтвердил глава.

— Чтобы развить дар, Василий много работал, занимался самообразованием, консультировался у медиков разного профиля и, в конце концов, закончил курсы массажистов. Теперь он успешно лечит наших людей, то есть, делает то, что никто из "чёрных" не делал. Я не говорю "никогда", возможно раньше такое и было, но не сейчас.

— А нас почему обошли? — подал голос кто-то из-за стола.

— Методика лечения разрабатывается не сразу, — ответил Василий. — У меня должен был накопится статистический материал и хоть какой-то опыт. Не думаю, что вам понравилось бы выступать в роли первых подопытных.

За столом переглянулись и главы родов синхронно кивнули в ответ — это им точно бы не понравилось.

— То есть, ты пока…

— Набиваю руку. Успешно.

— А почему не доложили? Почему вы с Филиппом развели эти тайны?

— Кому докладывать? — иронично поинтересовался Тищенко. — Объезжать каждого из вас с сомнительным предложением… чего? Мы сами не знали, получится что-то у Василия или нет. Просто он чувствовал потребность использовать свой новый дар для лечения собратьев. Так был создан Центр "Домино" — абсолютно легальное учреждение, где постепенно разрабатывается метод, соединяющий в себе навыки лечебного массажа и чисто "чёрных" колдовских приёмов, — Филипп кивнул на друга. — Это пусть он объясняет. Собственно, мы лишь в начале пути, вот и не беспокоили никого из родов Совета.

— То есть, лечить нас вы не отказываетесь?

— Нет, конечно, — скривил рот Василий. — Считайте, это мы оказываем уважение вашим семьям, отодвинув их в конец очереди.

В зале ненадолго воцарилась тишина, а затем, перебивая друг друга, вновь заговорили главы родов, активно ратуя за немедленное лечение.

— Мы не хотим ждать…

— Вы завтра же начнёте принимать всех, на кого мы укажем…

— И предоставите отчёт, кто уже прошёл лечение.

— Всё должно проходить под контролем Совета.

— Тихо, господа, — прихлопнул ладонью стол Моисей Израилевич, заставив этим умолкнуть галдящих "чёрных".

В наступившей тишине яростно зазвенел голос Василия.

— Мне никто не будет указывать, что я должен делать! И кого лечить в первую очередь тоже буду решать я.

— Что? — обалдели за столом "чёрные".

— Что слышали! Это мой Центр! Я его создал. Я все силы трачу, чтобы вернуть нашим людям здоровье. Поэтому очередность лечения буду определять сам, так как вижу, кому необходима срочная помощь, а кто может и подождать.

— Охренел, Вася? — возмутились за столом.

— Это вы зажрались, мужики. Решили, раз возглавляете самые знатные рода Киева, значит, можете всё подгрести под себя и указывать мне, кому жить, а кому умирать.

— То есть, тебе это решать можно? — иронично поинтересовался глава Совета.

— Да, потому что я вижу болезнь и знаю сроки.

— Давайте не будем спорить, а просто решим, раз вы готовы предоставить людей на осмотр и лечение, как это сделать удобным для всех, — вступил в разговор Филипп. — Мы не будем прерывать уже имеющуюся очередь, тем более, что люди приезжают на лечение из других городов. Вы предоставляете нам список и карты болезней ваших людей, мы изучаем их и определяем очередность…

— Вы определяете? — возмутился один из "чёрных". — Тищенко, ты тут каким боком? Это же Вася должен…

— Сначала я, — усмехнулся Филипп. — Отсеиваю неблагонадёжных.

— По каким… э-э…критериям? — вкрадчиво спросил Миша, чуть дёрнув головой.

— Новый дар не позволяет Василию лечить убийц, насильников, маньяков и тому подобных личностей, поэтому мои люди вначале проясняют биографии пациентов по своим каналам и отсеивают тех, кто не вызывает доверия. Затем Василий проводит диагностику и определяет очерёдность лечения.

Глава хмыкнул и, привстав из-за стола, ехидно заметил:

— Ты нам зубы не заговаривай, Филя. "Это вы сделаете, это не сделаете". Мы ведь имеем право вам приказывать, а вы с Васей обязаны подчиниться. Не нужно нам тут сказки рассказывать…

— Я не буду подстраиваться под желания Совета, — набычился Василий. — Лечить ваших людей я не отказываюсь, но буду это делать согласно показателям здоровья пациента, всё.

— Ошибаешься, ты сделаешь, как прикажет мы, — "ласково" предупредил Либерман. — Иначе просто заставим.

— Тогда у вас будет на одного "видящего" меньше.

— Я не понимаю, — подал голос глава рода Майстренко, — чего ты психуешь, Вася? Ты ведь обязан нам подчиниться.

Василий вздохнул, оглянулся по залу, а затем, прошагав к стене, у которой выстроился ряд стульев, притащил пару для себя и Филиппа, спокойно уселся напротив Совета и заговорил.

— Вот и я не понимаю. Что вы тут выставили нас с Тищенко, как партизан на допросе, словно мы в чём-то виноваты? Вместе того, чтоб сказать — мужики, вы молодцы, делаете такое важное дело — начали давить, требовать и кричать про очередь, словно бабы на базаре. Я же объяснил, что специально не начинал лечение с ваших людей, чтоб не нарываться на обвинения в некомпетентности, я ведь только учусь применять свой дар. И что? Всё равно оказался виноват, потому что не доложился и не оббегал всех, виляя хвостиком. Ведь в тот же миг каждый из вас захотел бы подгрести под себя мой Центр. Скажете нет?

— Не хами! — окоротил его глава. — Нарвёшься!

— Уже нарываюсь, — подтвердил Василий. — Я знал, что так и будет, вы захотите меня контролировать…

— Но пока мы пытаемся договориться, — заметил Тищенко. — Дайте нам спокойно работать в том же ритме, что существует на сегодняшний день. Это ведь принесёт благо всем "чёрным". Клянусь, "Домино" создано лишь для лечения, ни я, ни Вася не собираемся использовать Центр для других целей.

— А вы — будете, — встрял товарищ. — Именно поэтому я готов скорее отказаться от своего дара, чем работать по указке Совета. Просьбы и пожелания я готов обсуждать и всегда пойду навстречу, но приказы и диктат не приму. Слишком многое мне пришлось пережить за последние пару лет, когда я медленно умирал. Именно поэтому я понимаю больных и хочу им помогать.

— Мы живём по законам "чёрных" и признаём главенство Совета, — добавил Филипп. — Мы честно вносим в общий фонд свою пайку, не плетём интриг и не конфликтуем, так что дайте нам работать самостоятельно. От этого все только выиграют.

В зале воцарилась тишина. "Чёрные" за столом сидели хмурые и недовольные, а затем заскрипел голос Либермана.

— Нет! Вы подчинитесь… Думаете, я не знаю? В вашем Центре работают "белые"!

— И что? — воскликнул Василий.

— Это невозможно! — загудел Совет. — Мы не ладим с "белыми" испокон веков… Они шарахаются от нас, как от прокажённых… Что вообще происходит в этом вашем "Домино"?

— Филипп, объясни, — пожал плечом Василий.

— У нас легальный бизнес. А это значит — администрация района, налоговая, городские службы и медицинское начальство в придачу. Мы ведь не могли создать массажный центр, чтобы лечить в нём только "чёрных". Нас слишком мало. Да и это бы вызвало массу вопросов от окружающих, почему принимают не всех, а лишь избранных по каким-то непонятным критериям.

— А тут нам встретились неправильные "белые", — ухмыльнулся Василий. — Неправильные, потому что нас не боялись и готовы были сотрудничать. Они тоже целители, но вот с деньгами у них было туго, так что договорились мы быстро. Открыли Центр "Домино", принимаем всех желающих, мы с "белыми" друг другу не мешаем, да и пациенты уходят довольные. Какие проблемы?

— Не-ет, — покивал пальцем Миша. — Я вам не верю. Это чей-то заговор… Кто за вами стоит?

— Да с чего вы взяли?

— А иначе вы бы не вели себя так нагло. Ишь, расселись тут… Никакого почтения к Совету… Но ничего, скоро запоёте по-другому, — и глава кивнул на двери зала. — Я знаю, у кого можно получить ответы. Ваша "белая" девка здесь и сейчас нам всё расскажет.

— Что? — Филипп и Василий вскочили на ноги и, обернувшись к двери, увидели, как в зал вошла Ольга.

38

Она захлопнула машину и последовала за сопровождающими в ресторан молчаливая и сосредоточенная, понимая, что этот бой с Советом обязана выиграть. Хозяина "Генацвале" заметила краем глаза и сделала вид, что его не знает, а поднявшись на второй этаж и увидев шеренгу боевиков у стен коридора, Ольга хищно улыбнулась и танцующей походкой скользнула к заветной двери. Но когда один из нахалов-охранников посмел протянуть руку, чтобы шлёпнуть красавицу по соблазнительной попке — это ведь так приятно, унизить беззащитную "белую" — мужик был резко впечатан в стену и размазан по ней…чёрным крылом.

— С-стоять, — прошипела Ольга, обводя страшным взглядом "чёрных". — И не дёргайтес-сь… Будете вести себя тихо, останетесь в живых.

Всё время, пока девушка, не скрываясь, подслушивала разговор в VIP-зале, чёрная охрана даже дышать боялась, не то, что пошевелиться. И хотя крыло у "белой" исчезло, боевики понимали — оно есть, просто невидимо. Замерший у лестницы Гиви тоже окаменел и лишь мысли, словно бешенные, крутились у него в голове. "Кто же на самом деле Ольга? И что она такое?" Но тут из-за двери донёсся голос главы Совета и девушка зашла в зал, поставив за собой глухую стену защиты. Спустя минуту по коридору пронёсся слаженный облегчённый вздох. Боевики стали переглядываться, словно молча спрашивали друг у друга "Ты это видел?" и с любопытством посматривали на "невольную жертву", которая кряхтя поднималась с пола.

— Тебе сто раз говорили, Лысый, не распускать руки, — процедил один из "чёрных". — Так что радуйся, что живой, и запомни на будущее…

— Молчи! — шикнули на говорившего остальные.

Охрана вновь замерла у стен, а Гиви, улыбнувшись, спустился в кухню ресторана и присел у разделочного стола.

— Что-то ноги сегодня не держат, — пожаловался старик.

— Так весна же, — весело ответил один из поваров. — К ночи обещали дождь, вот давление и прыгает.

Ольга подошла к Филиппу и Василию и, встав между ними, с любопытством начала рассматривать Совет. Взгляд у девушки был оценивающий, словно она взвешивала каждого, определяя его стоимость "на будущее". И высокородным за столом стало понятно — "белая" их не боится. Она сама опасна.

— А охрана где? — вполголоса спросил у главы кто-то сидящий рядом.

— Пусть в коридоре постоят, — небрежно бросила девушка и уселась на вежливо подвинутый ей Василием стул. — Мальчики у вас плохо воспитаны.

Моисей Израилевич нахмурился и грозно спросил:

— Кто ты такая?

— Пригласили и сами не знаете кого? — подняла брови красавица. — Собираетесь пугать и пытать? — по залу прокатился лёгкий девичий смех. — Ну, считайте, что я прониклась, ага. Дальше.

— Что происходит, Миша? — глава рода Майстренко, здоровый, словно медведь, мужик переводил взгляд с непонятной "белой" на председателя.

— Ваш глава считает, что имеет право мне указывать, — зло ответила Ольга. — Прислал за мной своих шестёрок, очень невежливых, кстати…

— Они…? — привстал со своего места Либерман.

— Да живы ваши мальчики, правда, чуть помяты, но зато теперь хорошо себя ведут, как и охрана у двери, — девушка кивнула на коридор. — И вмешиваться они не будут, не посмеют. — Она сложила руки на груди и серьёзно посмотрела на "чёрных" за столом. — А теперь попрошу меня выслушать не перебивая.

Центр "Домино" — наше общее с Василием детище. Мы помогаем людям и будем продолжать это делать и впредь. А вы не будете нам мешать, иначе "чёрные" навсегда потеряют шанс на чудо.

— Чудо? — скривился глава Совета.

— Конечно. Вы же хотите, как и остальной народ, ходить со здоровым позвоночником? Избавляться от проблем в организме без таблеток и операций? Снимать проклятия, порчу и остальную заразу минуя своих сомнительных знахарей? И просто знать, что рядом есть кто-то, кто всегда поможет и кто договорится со Смертью, чтоб ещё подождала.

— А вы это можете? — настороженно спросил глава рода Бузок.

— Мне разрешили высшие, — улыбнулась Ольга. — И если вам хватит мудрости не давить и не вмешиваться, а помогать и защищать своих истинных целителей, от этого выиграют все.

— "Чёрные" получат здоровье, а вы что?

— А мы — опыт, удовлетворение от спасённых жизней…и деньги.

— "Белая" и деньги?

— Я же говорил, что она неправильная, — вмешался Василий.

— Деньги дают независимость и возможность помогать другим, — серьёзно ответила Ольга.

— Я не понимаю… — набычился глава Совета. — П-почему ты не боишься? Сил у тебя не так уж и много, это все видят… а ведёшь себя… Нахалка, как и твои холуи… Да мы убьём тебя за секунду и никто ничего не узнает. Отвечай немедленно — кто ты такая?

— Что? — грозно поднялась со стула Ольга. — Старый пердун, совсем страх потерял? — и она одним движением стянула с рук браслеты. — Теперь видишь?

"Чёрные" повскакивали со своих мест, отпрянув подальше от стола, потому что вокруг девушки вспыхнул ослепительный ореол, а за её спиной развернулись огромные крылья — белое и чёрное. Казалось, этот ангел во плоти воспарил над полом и загремел чужим хриплым голосом.

— Вам даётся лишь одна попытка — моя милость за годы мирного существования среди обычных людей — иметь свою Целительницу. Будете служить ей и её делу, помогу вам за порогом, вздумаете вредить — умрёте, как и ваши рода, в течение года. Вы меня поняли?

"Чёрные" судорожно закивали, а глава Совета, закатив глаза, стал валиться из-за стола. Старик от страха так и не сумел встать на ноги, словно окаменев от вида Ангела Смерти — именно такое изображение Миша часто встречал в старых колдовских книгах. Но упасть на пол старому еврею помешало мягкое крыло, принявшее на себя вес безвольного тела главы Совета.

— Фомич, освободи от посуды место! — крикнула Ольга. — Филипп, помоги переложить тело, у дедушки удар…

— Да он же не ударился, так, перепугался от неожиданности, — Тищенко легко подхватил Мишу и плюхнул его на стол.

— Удар — это значит инсульт, — девушка вновь натянула на руки браслеты и обернулась к стоявшим у стены "чёрным". — Вызовите "скорую помощь". Мы с Фомичом, конечно, поможем старику, но в больницу ему всё равно нужно.

Один из высокородных на гнущихся ногах поковылял к двери, но дойти до выхода не смог, врезавшись в защитный купол, от которого отлетел, как мячик.

— Извините, — крикнула девушка и щёлкнула пальцами. — Теперь можно пройти.

— Лучше я, — прогудел глава рода Майстренко и выбежал в коридор.

А Ольга с Василием занялись пациентом.

— Он мне ещё во время нашего разговора показался каким-то странным, — сказал напарник, положив руки на виски главы. — Жевал слова, обрывал речь, да и вёл себя неадекватно. Обычно Миша вполне вменяемый мужик.

— Работаем вместе, — девушка обхватила руки Василия сверху. — Я слишком разозлилась, боюсь напортачить, так что контролируй ситуацию.

— Ты всё правильно сделала, — зашептал товарищ. — И крылья у тебя просто потрясающие, очень красивые.

— Молчи. Вот, смотри, видишь?

— Сосуд на шее сужен.

— Я раздвину, а ты продуй его своей "чёрной" силой.

— Как продуть?

— Словно выдыхаешь потихоньку. Начали.

Тем временем Филипп прошёл к главам "чёрных" родов, тихо усевшимся у стены, благо стульев хватало, и устроился рядом.

— Теперь вы понимаете, на кого мы с Васей работаем? И почему хранили молчание? Без разрешения Целительницы мы не могли раскрыть её тайну, да и вы бы не поверили.

— Мы понимаем, — ответил за всех глава рода Бузок. — И приносим свои извинения.

— Только не отказывайте нам в лечении, мой сын… мальчик так нуждается… — один из "чёрных" наклонился к Тищенко и с отчаянием зашептал. — Прошу вас, замолвите слово перед НЕЙ.

— Конечно, мы никому не собираемся отказывать, я же говорил, — заверил его Филипп.

"Чёрные" вполголоса продолжили говорить.

— Целительница права, нам всем было нужно чудо и мы его увидели.

— И поверили.

— Мы будем помогать.

— И защищать.

— Готовьте списки, — предложил Тищенко. — Если есть срочные пациенты — звоните в Центр. Василий и Ольга примут даже ночью.

— Её зовут Ольга?

— Да, и она очень искренний и хороший человек.

— Человек?

— Если её не злить, — тонко улыбнулся Филипп.

— Мы поняли. И ещё раз приносим свои извинения. Мы же не знали… не осознавали масштаба происходящего. Это всё Мишина инициатива, привезти сюда силой Целительницу. Видимо, у него уже тогда начал развивался инсульт, раз он ничего не соображал и решил просто тупо давить. А я ведь видел — с Мишей что-то не так и даже спрашивал, но он лишь отмахнулся, — зашептал глава рода Бузок. — Хотя, думаю, Либерман Совет больше возглавлять не будет, — и он посмотрел на остальных "чёрных". Те в ответ закивали — "Не будет. Согласны". — Здоровье у старика уже не то, да и голова, как оказалось, совсем плохо варит.

Совет начал уверять Филиппа в своём искреннем расположении, высокородные негодовали, что глава их обманул, скомпрометировал и крупно подставил, а то, что все "чёрные" настаивали на этой встрече и ещё недавно требовали у Василия и Филиппа подчиниться было "благополучно" забыто.

— Что теперь с нами будет? — задал вопрос, интересовавший сейчас высокородных больше всего, Бузок. — "Чёрным" ведь нужен руководящий орган, иначе они за неделю передерутся.

— Избирайте нового главу, мы вмешиваться в дела Совета не собираемся, — ответил Тищенко. — Пока вы не будете нам мешать…

— Ни-ни, — зачастил Бузок. — Все всё поняли и осознали.

Остальные "чёрные" дружно к нему присоединились.

— С нашей стороны только помощь.

— И максимальная поддержка.

— Если вам что-нибудь будет нужно, лишь скажите.

— Спасибо, мы ведь только этого и хотели, — и Филипп выложил перед собой стопку визиток Центра, — берите, звоните, приезжайте, мы всегда поможем. Но я хотел бы предупредить — Совет должен хранить тайну Ольги.

"Чёрные" вновь судорожно закивали.

— Она уже стольких спасла, — добавил Филипп. — И вашим людям они с Васей обязательно помогут.

— Эту девочку нужно беречь, как величайшую драгоценность, — торжественно пробасил присоединившийся к Совету Майстренко, — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но у "чёрных" теперь есть своя Целительница. И она неприкосновенна. Так что мы даже волоску с её головы…

— Спасибо, не надо, — раздался голос Ольги за спиной у "чёрных". — Я не люблю излишнее внимание и опеку. Мы с Фомичом закончили, Филипп. "Скорую" кто-то встречает?

— Гиви обещал привести врачей сюда, — доложился Майстренко, поедая преданным взглядом Целительницу.

— Господа, — Ольга устало плюхнулась на стул и благодарно кивнула на протянутый Василием стакан с водой. — Давайте договоримся, если у вас есть больные — пропускаете их вначале через Филиппа, потом Василий смотрит, и определяет очерёдность, затем, собственно, происходит лечение. Оплата зависит от степени силы, которая тратится на пациента. В остальном — каждый из нас живёт своей жизнью и друг другу не мешает.

— Но как же…

— А вот так.

Дискуссию продолжить не успели, так как Гиви привёл врачей со "скорой". Бывшего главу Совета унесли на носилках, хотя Ольга заверила Мишиных людей, что с их боссом всё будет в порядке. А потом девушка попрощалась и с самим Советом. Выйдя на улицу, она тут же попала в объятия Дыма, который, подхватив её на руки, быстро усадил в машину и дал по газам. А Филипп с Василием, посмотрев им вслед, молча развернулись и потопали обратно в ресторан.

— Гиви, организуй нам столик. Срочно нужно выпить.

— Сейчас, один момент. Но я к вам присоединюсь, не возражаете?

— Давай.

Как разъезжались высокородные ни Фомич, ни Тищенко не обратили внимания, им уже не нужно было чего-то опасаться или бояться — долго ожидаемый бой был выигран. И выиграла его с разгромным счётом очень необычная, но уже ставшая родной, "белая" целительница Ольга.

Оказавшись дома, девушка быстро организовала себе ванную и попросила Дыма ей не мешать, хотя он и рвался всю дорогу расспросить, как всё прошло.

— Мне нужно подумать, — шепнула Ольга. — Я потом поделюсь подробностями.

И вот, погрузившись в воду, и пытаясь выдохнуть остатки адреналина, а ещё осознав, как страшно рисковала, но и гордясь, что не испугалась, девушка поняла — всё. Победа! Теперь можно спокойно жить свою жизнь, не боясь выходить замуж, рожать детей и без страха смотреть вперёд. От облегчения, что всё плохое позади (а в этом она теперь была уверена), Ольга зарыдала, смывая потоки слёз ароматной водой травяного настоя в ванной. Плакала долго, когда хотелось завыть — просто заныривала поглубже и вновь ревела. Её трясло и морозило, суставы рук и ног сводило судорогой, но поняв, что совсем раскисла, девушка с трудом взяла себя в руки и начала дыхательную гимнастику — глубокий вдох и ещё более длительный выдох. Это помогло успокоиться. А в голове вихрем крутилось множество вопросов, на которые хотелось получить ответы, так что махнув рукой на приличия — как же, голая, в ванной — охрипшим от слёз голосом, Ольга позвала:

— Лея, Рой…

Молчание в ответ.

— Пожалуйста.

Свет в ванной вдруг замигал и немного притух.

— Слушаем тебя.

— Во-первых, спасибо, что добавили мне сил, хотя быть всемогущей мне не понравилось.

— Почему?

— Сила развращает, а я не хочу меняться.

— Молодец, — тихо засмеялись голоса рядом. — Правильная реакция.

— Но в ресторане… Рой, это ты…?

— Да, прости, позаимствовал пару раз ненадолго твоё тело. "Чёрные" признают лишь верховенство сильнейшего, поэтому нужно им было дать жёсткий отпор, чтобы поняли главное — ты сильнее их, могущественнее и Совет обязан подчиниться. Теперь "чёрные" тебе больше не страшны, Оля.

— Но они, вроде, и так вели себя вполне терпимо, — и тут девушку осенило. — Это вы…?

— Да, пришлось по ходу вправлять им мозги, иначе началась бы свалка и реальный бой. Допустить этого мы не могли, — объяснил Рой.

— Спасибо, возможно вы и правы, я ведь действительно не собиралась никого без надобности обижать, а потом смотрю — то охрана этого главы подвешена за шеи, то в коридоре мужика крылом по стене размазала. Да и речь перед "высоким собранием"…Это ведь была не я?

— Да, это Рой воспитывал свою паству, — ответила Лея. — Но я с ним полностью согласна, "чёрные" признают лишь силу, так что пришлось их вразумлять во избежание худшего.

— Ещё раз спасибо.

— Оля, раз всё благополучно разрешилось…

— Вы ведь не исчезнете? — испугалась девушка.

— Нет, но общаться, как прежде, не будем. Нам нельзя. Так что ты уж постарайся больше не вляпываться в неприятности, а просто наслаждайся жизнью.

— Я люблю вас, — пробормотала Ольга. — И ещё раз спасибо.

— Мы тебя тоже любим.

По ванной комнате лёгким ветерком пронёсся слаженный смех ангелов, а потом вновь вспыхнула лампочка под потолком и спустя минуту, заранее вежливо постучав, зашёл Дым и привычно устроился на пуфике у стены.

— Успокоилась?

— Да.

— Ты плакала, я слышал.

— Скорее истерила, но мне это было нужно.

— Понимаю, отходняк.

— Ага.

— Но теперь всё?

— Да, правда сил совсем не осталось, даже на разговоры.

— Есть хочешь?

— Нет, только постель и можно бокал вина, чтобы окончательно расслабиться и уснуть.

— Сейчас всё будет.

Поговорили они уже утром. Сокора слушал и ужасался, а Ольга вздыхала и его успокаивала.

— Ничего опасаться не надо, — говорила она. — Теперь "чёрные" меня будут охранять, как наибольшую драгоценность, а всех моих приближённых, родственников и друзей… — Ольга задумалась.

— Что?

— Вам мешать не будут, наоборот — проследят, чтобы никто не обижал. Хотя мне интересно, к каким выводам придёт Совет и во что это выльется.

Выводы последовали быстро. Василий и Филипп, объявившись к вечеру у Ольги дома, не скрывали своих ухмылок. Открыв им двери, девушка съязвила:

— Что? Меня уже объявили новой "чёрной" святой?

— Ага, — заржали в ответ мужики.

— Признаюсь, мы вчера с Васей после твоего отъезда напились, — начал рассказывать Тищенко.

— От облегчения, что всё позади и нам больше ничего не грозит, — добавил Бенюк.

— В это время, думаю, высокородные ломали голову, что же им теперь делать, — продолжил Филипп. — Я пообещал, что лечить их людей Центр будет, но все мы предпочитаем держаться подальше от "большой политики". Кстати, теперь понимаю твоё предложение, Оля, чтобы я возглавил Совет. Ты знала, что так будет?

— Нет, но была готова к радикальным мерам, — ответила девушка.

— Куда уж радикальнее, — покрутил головой Василий. — Я как вспомню ужас, охвативший всех в зале…

— Лучше забудьте, — жёстко ответила Ольга. — Я такая лишь, когда опасно.

— Зато очень красивая, — вздохнул Филипп. — Не хмурься, Дым, видел бы ты Ольгу с крыльями.

— Она показывала мне фотографию, которую сделал Макс, фантастический вид, согласен.

— Так вот, возвращаясь к вопросу о Совете, наутро эти господа, всё обдумав и обсудив между собой, явились ко мне в офис и предложили любое использование их средств, людей, охрану и…

— …манну небесную, — закончила перечисление Ольга. — Надеюсь, вы сказали, что я не признаю излишнюю опеку, живу своей жизнью и не собираюсь взваливать на себя проблемы "чёрных"? В конце концов, я — "белая", моё призвание — лечить людей, остальное меня не касается и да здравствует здоровый эгоизм!

— Не такими словами, но Филипп всё же вправил мозги высокородным, — улыбнулся Василий. — Мы согласовали списки больных, договорились о сроках приёма пациентов и нас заверили, что тебя, Ольга, теперь будет знать в лицо каждый "чёрный".

— Зачем?

— Чтобы не мешать и при случае — помогать и защищать, но лучше всего — держаться подальше. Очень уж ты их впечатлила.

— А-а, тогда ладно, — засмеялась красавица.

Гости переглянулись.

— Что?

— Нам пришлось пообещать, что в редких случаях — очень редких, клянусь — тебя будут просить выступать судьёй для разрешения споров, которые могут привести к неоправданным жертвам. Ты ведь вчера сказала, что Целительница — это милость высших за мирное существование "чёрных" Киева среди людей. Вот Совет и боится потерять свой бонус.

— Хорошо, — вздохнула Ольга. — Буду судьёй, — и повернувшись к Сокоре, добавила. — А ты станешь моей правой рукой, как юрист и опытный адвокат.

Дым лишь головой кивнул в ответ, мол, конечно, помогу.

— Филипп, я только настаиваю, чтобы Совет держался от нас подальше. В их игры, делёжки и разборки Центр вмешиваться не будет, — серьёзно заговорила девушка. — Если род Тищенко захочет поднять свой статус или дополнительно заработать, используя моё имя…

— Никогда, Оля. Я уже говорил — власть меня больше не интересует.

— Вы не поняли. Кто я такая, чтобы мешать человеку жить, как ему хочется? Но свои дела вы будете вести, как частное лицо, не связывая их с "Домино".

— Возможно, позже так и будет, но пока всё моё время уходит на Центр.

— Не жалеете?

— Я думал над этим, — честно ответил Филипп. — Сам хотел понять… — он замолчал, а потом улыбнулся. — Знаешь, оказывается быть по-настоящему полезным — приятное чувство, как и осознание того, что жизнь проходит не зря. Не скрою, благодаря Центру я расширил свои личные связи и мой авторитет среди "чёрных" значительно возрос, но это — лишь, как следствие, а не причина. Главное — мы помогаем "чёрным". У нас ведь никто и никогда подобного не делал. А вы с Василием вообще творите настоящие чудеса.

— Оля, мы тебе не рассказывали, — добавил Фомич, — проверяя многочисленные анкеты пациентов, наша служба безопасности смогла обнаружить и… скажем так, нейтрализовать, несколько очень нехороших личностей, на чьей совести оказалось столько… — Василий махнул рукой. — Не буду посвящать вас в эту мерзость, но Совету сегодня утром были предоставлены очень убедительные доказательства совершённых преступлений. Это я говорю к тому, что наше дело принесло ещё и неожиданные плоды.

— Думаю, этого следовало ожидать, — вздохнула девушка. — Мы ведь на многих пациентах обнаруживали одинаковые метки проклятий.

— Объясни, — попросил Дима.

— Это, когда разным людям наносит ущерб один и тот же человек, — вмешался Тищенко. — Много жертв — палач один.

— Маньяк?

— Скорее, садист.

— Значит, точно маньяк, — кивнул Сокора. — Хорошо, что его нашли.

— И не одного. Теперь предстоит перешерстить семь родов Совета и ещё неизвестно, что там обнаружится. Но ради Целительницы и её безопасности "чёрные" готовы терпеть и не такое.

Эпилог.

В конце мая Ольга повезла Сокору официально знакомиться со своей роднёй. Сначала они приехали в Стусов, где Диму тщательно рассмотрели со всех сторон бабули и удовлетворённо заключили — "Годен".

— Девочку и девочку, — заулыбался в ответ Дым.

— А-а?

— Хочу двух дочек, — объяснил Сокора.

— Да уж постарайся, — захихикали в ответ старушки. — Мы и так заждались, да и Зоя изнылась — давно хочет понянчиться.

— Вот, Оля, видишь? — выгнул бровь жених.

— Как только выйду замуж, так через девять месяцев и рожу, — пообещала красавица.

— Значит, вернёмся в Киев и сразу идём в ЗАГС.

— А в церкви венчаться будете здесь, в Стусове, — припечатала баба Надя. — Эх, свадьбу отгуляем знатную.

— Нет уж, — нахмурилась Ольга. — Я уже тут венчалась, больше не хочу.

— А как же… — растерялись старушки. — Мы ведь… У нас и договорено всё давно.

— Не обижайтесь, но венчаться я буду в своей больничной церкви. С батюшкой мы друзья, он мой духовник. Да и вся наша жизнь с Димой — там, в Киеве. Так что, бабули, придётся вам ехать в столицу. Мы организуем для вас все удобства, погуляете на свадьбе, затем — по Киеву, ведь из Стусова не выезжаете годами, а потом мы с Димой отвезём вас домой.

— И погостим здесь пару дней, — пообещал Сокора.

— Да старые мы уже, куда-то ездить, — заныла баба Мария.

— Я у вас — одна, — строго заметила девушка. — Ради моего счастья можно и потерпеть неудобства пару дней. Кто за мной на свадьбе присмотрит? Мне ведь самой некогда будет. А вы и на гостей посмотрите, и дома у меня защиту проверите.

— Так здоровье…

— И на здоровье своё не кивайте. Обещаю — сердце болеть не будет, давление выше нормы не повысится, да и ноги ходить не устанут.

— Всё будет хорошо, — добавил Дым. — Приезжайте, это для нас очень важно.

— Но как же хозяйство? — оглянулась вокруг баба Надя.

— Соседей попросите. Неужели откажут присмотреть за домом?

Сёстры переглянулись, молча, потом вздохнули и кивнули в ответ.

— Раз такое дело, придётся ехать.

Выезжая из Стусова, Дым с искренним изумлением рассматривал свою невесту:

— Вот уж не думал, что ты можешь так манипулировать людьми. Старушки даже не догадались, что их нагло "развели" на согласие приехать.

— Да всё бабули поняли, — отмахнулась девушка. — Это были традиционные "танцы" сестёр Коляда. Если их не уговаривать, не грозить и не шантажировать — ничего не добьёшься. Они будут думать, что тебе это не так уж и важно, а если я говорю о своей безопасности и даже давлю на жалость, значит, и вправду надо ехать.

В родном городе Ольги им пришлось задержаться. Хорошо, что девушка выпросила отгулы у Валерия Петровича, иначе получилось бы некрасиво. Их, оказывается, ждали и специально заказали зал в ресторане, чтобы родные и друзья могли обстоятельно пообщаться с редкой, в последний год, гостьей. Красавица представила своего будущего мужа и Сокоре пришлось подробно ответить на многочисленные вопросы друзей Ольги, первым из которых был "Как вы познакомились?"

Девушка, пообщавшись с каждым из гостей, устроилась в углу зала, где шепталась с матерью о личном, отчим кружил вокруг Дыма, оказывая ему всяческую поддержку, накрытые к обеду столы понемногу пустели, а потом, перекрывая общий шум, попросил слово Володя, лучший друг покойного мужа Ольги.

— Друзья, я думаю, что выскажу общую мысль, как все мы рады, что Оля, наконец, заканчивает с долгими годами затворничества…

— Какого затворничества? — шутя возмутилась девушка. — Я в Киеве нормально жила и работала…

— Хотя больше работала, чем жила, — вставил Сокора.

— Вот-вот, — согласился Володя, — работала и работала, махнув на себя рукой, но, слава Богу, очнулась…

— Чего мне это стоило — уговорить её, — улыбнулся Сокора. — Ужас!

— Вот, молодец мужик! Так что, Оля, не оглядывайся на прошлое, а живи будущим и помни — мы твоя семья и всегда готовы помочь и поддержать. Ура!

— Ура!!! — завопили все и дружно выпили на посошок.

— Как только определимся с датой свадьбы, ждём всех в Киеве на наше торжество, — огласил Дым. — Думаю, это будет скоро, где-то через месяц-два.

— Единственное условие — никаких подарков, — строго добавила Ольга. — Лучший подарок — ваш приезд.

Они ночевали у Ольги. Старая квартира хоть и пустовала годами, но Зоя поддерживала в ней идеальный порядок, приходя раз в неделю помыть полы и обновить запас продуктов. "Я ведь жду тебя каждый день, дорогая, — призналась мать, когда они с Васильевичем провожали Ольгу и Диму к подъезду. — В холодильнике есть всё необходимое. На кухонных полках — кофе, чай, сахар, печенье, так что голодными не останетесь. Отдыхайте, увидимся завтра".

Укладываясь в постель, Ольга поделилась своими планами на ближайшие сутки.

— Утром я сначала еду на кладбище.

— Можно с тобой? — спросил Дым. — Я не буду мешать.

— Хорошо. Потом — к маме…

— Тёща у меня — обалдеть, — прокомментировал Сокора.

— Ага. После обеда я в Салон, там уже ждёт группа тяжёлых пациентов.

— А я пока погуляю по городу.

— Вместе с тёщей? — подмигнула Ольга.

— Нет, я её почему-то боюсь, — засмеялся Сокора. — Всё время чувствую себя, как на экзамене.

— Всё равно она не отстанет, пока не выспросит, что её интересует. Хотя удовлетворить своё любопытство мама сможет и вечером, мы же ужинаем с родителями.

— Понятно, — кивнул Дым.

— После ужина выезжаем на Киев. Думаю, к полуночи доберёмся.

— Отлично, я со всем согласен. А теперь иди ко мне…

Когда Дым уснул, Ольга тихо выскользнула из постели, вышла на кухню, присела у распахнутого окна и задумалась.

"Всё изменилось. Прошлое действительно ушло и я чувствую себя свободной. "Салон" исправно работает. Роман, наконец, пошёл на мои уговоры и нанял ещё одного массажиста. Ребята вполне справляются и, думаю, к концу лета я всё-таки переоформлю "Салон" на них. А сама буду приезжать лишь для особо тяжёлых случаев. Хотя нашими общими усилиями народ в городе приведён в относительную норму, да и в больнице Васильевич держит руку на пульсе. Так что с этой стороны всё хорошо.

У родных Виктора тоже без изменений. Охранная фирма исправно работает. Влад, сын Виктора, кажется, был искренне рад за меня, а я ведь опасалась, что моё новое замужество его расстроит. Да и Володя был доволен. Он, кстати, сказал, что на мою свадьбу приедет не один, у него появилась женщина и он хочет, чтобы я её посмотрела и помогла им с ребёночком. Сделаю всё, что смогу, а бабули дополнят и проследят. Они для родни Виктора давно стали семьёй.

У мамы с Васильевичем всё отлично.

Баба Надя и баба Мария вполне держатся и дай им Бог долгих лет жизни.

Что ещё?

Завтра я проведаю могилу Виктора и уезжаю в Киев. Мой дом теперь там, с Димой. Сейчас, когда Центр "Домино" окончательно наладит свой рабочий ритм, я смогу больше внимания уделять своему мужчине, он и так долго ждал, когда наступит его очередь. Хотя, кого я обманываю? Я ведь просто привыкала к Дыму, постепенно влюбляясь в него. Видимо, любовь с первого взгляда — это не для меня. Зато теперь я уверена — Дима мой мужчина. Я хочу за него замуж и хочу иметь от него детей.

Что потом?

Дым обещал свозить меня на море. Или в Европу. Нет, кажется на море в Европу. Но эти планы подождут, потому что медовый месяц я хочу провести в Вильнюсе.

Бабушка Тильда будет счастлива принять нас в своём доме. Я, наконец, познакомлюсь со своим братиком, а отец, Беруте и сестрёнка Ванда оценят моего мужа и уверена, что Дым им понравится. А ещё ведь есть тётушка Анна и её сыновья Донатас и Казимир, вот уж кто точно не даст мне покоя. — Ольга улыбнулась, вспоминая кузенов. — И, конечно же, я побываю в костёле Святого Петра и Павла, чтобы проведать святых отцов. Юргас, как всегда, будет серьёзен, а Петрас обязательно похвалится своим новым умением диагностики, я ведь его специально учила.

Кроме родни, в Вильнюсе меня ждёт встреча с бароном Браунисом и я, наконец, смогу воочию познакомиться с его сыном. Говорят, Адам написал икону Богородицы очень похожую на меня".

Тут девушка зевнула и поняла, что итог последних лет завершён и теперь она точно сможет спокойно уснуть. "Уверена, впереди у меня — долгая интересная жизнь. И я точно знаю — всё будет хорошо".

Конец.

© Copyright Сарафанова Елена Львовна (e.sarafanova@gmail.com)

Content

Сарафанова Елена Львовна Поверить в чудо (трилогия)

___1___

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

Эпилог

___2___

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Эпилог

___3___

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38