В. И. Немцов

ДЛЯ КОГО ПИШУТ ФАНТАСТЫ?

НАШ НАРОД мечтает о будущем. И это будущее он мыслит, как торжество коммунизма. Маркс и Ленин указали нам дорогу к осуществлению этой мечты. Но как бы хотелось приоткрыть дверь в светлый мир нашего завтра, ради которого нам, строителям коммунизма, приходится преодолевать огромные трудности, а подчас терпеть и лишения. Каков этот мир и кто его будет населять? Кому мы передадим плоды своих трудов, кто примет из наших рук и понесет дальше ленинское знамя?

Вполне естественно, что мысль прежде всего обращается к литературе мечты — научной фантастике. Больше всего она интересует тех, кто будет жить при коммунизме. Я говорю о нашей молодежи: именно она любит романтику поисков и особенно нуждается в литературе, показывающей будущее.

К сожалению, за исключением некоторых книг И. Ефремова и немногих других авторов, изображение этого завтра вряд ли удовлетворит любознательных читателей, тех, кто строит это будущее. Можно примириться с тем, что авторы рассказывают о событиях, отодвинутых на сотни и даже тысячи лет вперед. И пусть происходят они не на грешной нашей планете, а в другой Галактике. Своим воображением читатель может перенести полюбившихся ему героев в более близкое, а потому и особенно дорогое для него время и даже на свою Родину. Но ведь эти герои должны быть понятны читателю, чтобы он мог их полюбить.

В послесловии к двум повестям А. и Б. Стругацких «Далекая Радуга» и «Трудно быть богом»[1] Р. Нудельман убеждает читателей: «Вы не можете не полюбить иронически грустного Горбовского и страстного Румату Эсторского». Но за что их можно полюбить?

В повести «Далекая Радуга» действие происходит на маленькой планете в отдаленном будущем. Основной конфликт повести, который иные восхищенные критики признают будто бы характерным для гуманизма завтрашнего общества, представляется мне надуманным и случайным. Посудите сами: на далекой небольшой планете ученые производят рискованные эксперименты по «нуль-транспортировке». Как ни странно, на этом космическом полигоне оказывается много женщин и детей. В ходе эксперимента возникла все сжигающая волна, которая через несколько часов уничтожит все живое на планете. Надо улетать домой, на Землю. Но наши далекие потомки столь неорганизованны и беспечны, что на всей планете оказался один звездолет, способный вместить лишь небольшую часть населения этого экспериментального полигона.

И тут-то, по мнению некоторых критиков, одерживает победу мораль коммунистического общества, основанная на гуманизме. Граждане «Далекой Радуги» взволнованно обсуждают проблему — кого же спасать? Одни предлагают спасти ученых, которые очень нужны для развития науки, другие — женщин и детей. Но ведь такой проблемы в подобной ситуации не может возникнуть и сегодня, в социалистическом обществе, да, пожалуй, и в капиталистическом. Издавна ведь по неписаным законам женщины и дети первыми покидают тонущий корабль, им предоставляются все спасательные средства. В повести Стругацких, а люди в ней действуют через триста лет, только после горячей дискуссии места в звездолете занимают дети и женщины с грудными детьми.

Так сама предпосылка основного конфликта оказывается неверной по своей сути.

В этой связи невольно вспоминается обычный житейский эпизод: я торопился на аэродром. Впереди ехали автобусы с детьми, которых отправляли в пионерлагеря. За автобусами шло несколько машин с красными полотнищами: «Не обгонять!» Я спросил у водителя такси, что это значит? Он посмотрел на меня удивленно: «Ну, а как же? Ведь это же дети! Мало ли что может случиться».

Это было сказано с полной убежденностью обыкновенным рабочим парнем, одним из миллионов строителей будущего общества!

Вторая повесть — «Трудно быть богом», как и первая, скорее может дезориентировать нашу молодежь, чем помочь ей в понимании законов общественного развития.

Итак, о чем же в ней идет речь? Где-то на далекой планете в государстве Арканар работают сотрудники земного института экспериментальной истории. На Арканаре господствуют общественные отношения феодального типа, затем они принимают все более определенные черты фашистского государства. Сотрудникам института, командированным на планету, поручено уточнить некоторые законы развития общественных формаций. Для чистоты эксперимента земляне должны присутствовать там в обличье жителей Арканара и ни в коем случае не влиять на взаимоотношения классов. И вот наши весьма далекие потомки становятся сановниками, купцами, аристократами. Они присутствуют при рождении фашизма, видят пытки, изуверства фанатиков, жертвами которых становятся тысячи безвинных жертв, но во имя «чистоты эксперимента» не могут вмешиваться в ход событий, хотя и располагают для этого необходимыми средствами.

К герою повести Румате приходит «главарь мятежников» Арата, который борется за свободу и, зная, что Румата «бог», прилетевший из счастливого мира, просит у него помощи оружием. Памятуя указание ни во что не вмешиваться, Румата отказывает Арате. Румата думает о возможности «массовой гипноиндукции», «позитивной реморализации», с помощью которых можно положить конец произволу, сделать так, чтобы труд и знание стали единственным смыслом жизни людей, но отвечает отказом на просьбу доктора Будаха.

— Я бы мог сделать и это, — говорит Румата. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Насколько же мы, граждане сегодняшнего социалистического общества, человечнее, гуманнее героев, созданных Стругацкими? Мы вмешиваемся в ход истории, мы помогаем народам, которые борются за свою свободу и национальную независимость. И будем помогать, пока живет в нас революционный дух.

Недавно «Молодой гвардией» выпущена новая повесть Стругацких «Хищные вещи века». В предисловии к ней авторы сообщают, что они имеют в виду «реальные тенденции современного буржуазного строя», что им хотелось бы «передать читателю нашу ненависть к сытому мещанскому неблагополучию» и уверенность в победе коммунистических духовных идеалов.

У меня нет оснований сомневаться в искренности намерений авторов. Но читаешь повесть страницу за страницей и убеждаешься: авторы не выполнили своего обещания.

События в повести происходят примерно через сто лет. Герой книги русский космонавт Иван Жилин попадает в некую капиталистическую «Страну Дураков», смоделированную авторами повести.

Какой же предстает перед советским читателем эта страна, к чему привели «реальные тенденции буржуазного строя» через сто лет?

Уже в первые минуты пребывания здесь Жилин узнает от курортного агента Амада, что ему «предстоит пройти двенадцать кругов рая». И это вовсе не шутка.

Оказывается, не такие уж дураки живут в «Стране Дураков». Местный абориген доктор философии Опир сообщает: «Девяносто девять процентов моих сограждан уже сейчас живут в мире, где человеку доступно практически все мыслимое».

Перед читателем предстает мир материального благоденствия, обеспечиваемый «неокапитализмом»: по улицам города разъезжают автофургоны с горами продуктов, белья, одежды, приобретаемых жителями бесплатно — «в обеспечение личных потребностей». Идет с работы смена: «Все были веселы, все были добры, все так и сияли дикарской восторженностью». Согласно Пакту устранены войны, ликвидирована армия. Народ купается в этих неокапиталистических благах.

Следует сказать, что авторы с помощью громких тирад и заклинаний пытаются обличать этот мир животной сытости и умственной деградации. Но обличения не получается, как не получается и обещанного в предисловии гротеска. Вещи оказываются не столько хищными, сколько привлекательными.

Некоторые критики пытаются чисто умозрительным методом разделить научную фантастику на «взрослую» и для подростков. Но их регламентации настолько туманны и неубедительны, что в них не разобраться и взрослому читателю. Что же говорить о подростках, юношах, которые жадно набрасываются на каждую новую книгу научной фантастики! Ведь именно эти юные читатели составляют большую часть многочисленной армии любителей литературы мечты.

Если согласиться с этой мыслью, то никак нельзя оправдать ни сцены пьяных оргий и сомнительных похождений, которыми уснащают некоторые авторы свои произведения, ни тарабарский жаргон, на котором объясняются герои этих произведений.

В той же повести Стругацких «Трудно быть богом» альковная встреча похотливой доны Оканы с Руматой описана с натуралистическими подробностями, достойными бульварного романа, а некоторые действующие лица объясняются на таком фантастическом жаргоне:

— Выстребаны обстряхнутся и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам… Марко было бы тукнуть по пестрякам.

Да, современном стилягам впору переучиваться. Я так много места уделил повестям братьев Стругацких потому, что, во-первых, среди писателей-фантастов, сравнительно недавно пришедших в литературу, это наиболее одаренные авторы, обладающие развитым воображением, необходимым профессиональным мастерством. Во-вторых, из опасения, что в восторженном хоре критиков, а также отдельных снобов, ищущих в литературе нечто такое, что может пощекотать нервы и потешить воображение, эти одаренные писатели могут не услышать дружеских предостережений. А предостережения эти имеют основания. Ведь упоминавшиеся выше повести, вышедшие после интересных и нужных первых книг Стругацких «Страна багровых туч» и «Путь на Амальтею», к сожалению, не свидетельствуют об идейном и художественном росте авторов.

ТЕЛЕПАТИЯ, или, как ее называют по-современному, «парапсихология», гипнотическое внушение на расстоянии, стала сегодня одной из модных тем не только в зарубежной, но и в нашей фантастике. Передовая наука пока не может объяснить некоторые «таинственные» явления, связанные с такими понятиями, как, например, «предчувствие», или такие факты, как гипнотическое воздействие на расстоянии. А поскольку твердой почвы научно проверенных данных по этим вопросам еще нет, то некоторые авторы на Западе используют это для построения всякого рода реакционных, идеалистических концепций… Ведь это же фантастика!

К сожалению, и в нашей научной фантастике некоторые авторы пропагандируют телепатическую мистику.

Передо мной повесть А. Громовой «В круге света»[2]. Франция. Война. Фашистский лагерь смерти, где томятся французские патриоты. Главный герой повести, обладающий большой гипнотической силой, на расстоянии внушает своим товарищам стойкость во время пыток, заставляет их помогать другим, более слабым.

Этот «супермен» гипнотизирует даже фашистских палачей, чтобы они меньше изощрялись в пытках. Гипнотическое внушение помогает устраивать побеги, доставать бланки для справок.

Повесть, изобилующая натуралистическими подробностями, описывающими болезненную психику, написана в стилевой манере с явным влиянием Кафки. Но дело не в стиле, а в самом подходе к теме. О борьбе и страданиях французских — да и не только французских — патриотов написано много книг как писателями, так и самими участниками борьбы. Об этом повествуют пьесы и кинофильмы. Из них мы знаем и верим, что любовь к родине, непреклонная воля к победе вдохновляли патриотов на подвиги. Какой же нужно обладать бестактностью, чтобы в эту священную борьбу привносить телепатические бредни, превращать их в оружие победы!

Тему о применении телепатии на театре военных действий в минувшую войну поднимает и С. Гансовский в повести «Новая сигнальная». Автор даже точно обозначает места, где и когда это происходило. «…В 41-м году в начале сентября возле Нового Петергофа»; «В мае 42-го года во время нашего наступления на Харьков с Изюмского выступа». Возможно, что эти строки прочтут участники боев в тех местах. Живые эти люди знают, как много потерь там было понесено. Они уверены, что в конце концов воля и мужество советских воинов решали все в этих боях. Я тоже уверен в этом. Однако если поверить С. Гансовскому, то решающую роль в исходе боевых операций здесь играл… Коля Званцов. Коля не герой, но зато у него редкий дар — он во сне видит план наступления гитлеровцев, знает, куда повернут немецкие танки, что будут бомбить их самолеты. Об этих снах Коля докладывал командованию, и там принимают соответствующие контрмеры.

Жанр научной фантастики открывает широкие возможности для художественного воображения писателя. Но это не имеет ничего общего с досужим вымыслом, которым иные авторы пытаются подменить героические страницы нашей недавней истории.

В научной фантастике не так уж мало писателей и сравнительно молодых, и тех, кто уже справил свое пятидесятилетие. Они очень разные. Это талантливый и глубокий автор «Туманности Андромеды» и других широко известных книг И. Ефремов.

Это А. Казанцев — автор «Пылающего острова», «Арктического моста» и других книг, герои которых совершают важные открытия на благо человечества. Это Л. Лагин с его целенаправленными фантастическими памфлетами, такими, как «Патент „АВ“», «Остров Разочарования». Г. Гор со своими философскими раздумьями, Г. Гуревич с умело закрученным приключенческим сюжетом. Важные социальные проблемы поднимает в своих произведениях А. Днепров. Интересны сюжетные рассказы о науке и технике ближайшего будущего В. Сапарина. Я хотел бы упомянуть здесь и 3. Юрьева. Его памфлет «Финансист на четвереньках», напечатанный в сборнике «Фантастика 1965», имеет острый сюжет, построенный на сатирическом изображении нравов капиталистической Америки, с точными приметами современности.

Видимо, фантастика может быть и юмористическая, и сатирическая. Но вот, разбирая повесть А. Полещука «Падает вверх» (произведение, с моей точки зрения, любопытное, романтическое, окрашенное своеобразным лиризмом), критик И. Питляр в сборнике «Фантастика 1965 года» доказывает, что существуют-де законы жанра, согласно которым неправомерно смешивать «два взаимно исключающих, разрушающих друг друга художественных стиля — стиль фантастики и стиль „бытового“ реализма».

Этой концепции придерживаются и некоторые другие критики, которые упорно доказывают, что фантастика сейчас должна быть рассчитана лишь на читателя «высокого интеллекта», знающего хотя бы основы квантовой механики. Эти критики, а нередко и сами авторы фантастических произведений, язык которых недоступен для понимания среднеобразованного читателя, активно выступают за «чистоту жанра».

Фантастика и бытовой реализм? Странное сочетание! Вольно или невольно, но получается, будто само понятие фантастики противоположно реальности. Но ведь мы говорим о научной фантастике, а настоящая наука никогда не отрывалась от насущных задач человечества, то есть от реальности. В научной фантастике есть примеры удачного применения различных литературных жанров, вернее слияния этих жанров в одно полнокровное целое. Я имею в виду, в частности, «Лезвие бритвы» И. Ефремова, где различные элементы художественного сплава отнюдь не спорят друг с другом.

Научно-фантастическая литература должна быть массовой, доступной миллионам.

Особенно нужна она молодым читателям, чтобы будить мечту, зажигать юные сердца желанием ее осуществить. Главнейшей нашей мечтой является построение коммунистического общества. Сегодня мы все работаем на него, в том числе и научная фантастика.

Вл. НЕМЦОВ.

Примечания

1

Аркадий Стругацкий и Борис Стругацкий. Далекая Радуга. Фантастические повести. Изд-во «Молодая гвардия». 1964 г.

2

Фантастика 1965. Выпуск II. Изд-во «Молодая гвардия». 1965 г.

Content

В. И. Немцов
ДЛЯ КОГО ПИШУТ ФАНТАСТЫ?

Примечания