Александр Александрович Тамоников

Пятеро смелых

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

А. Тамоников

© Тамоников А.А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Глава 1

Афганско-таджикская граница, берег реки Пяндж. 2000 год

Третий день караван медленно двигался на восток вдоль пограничной реки Пяндж. Старшим в охранении был Тахир Умабор, хорошо знавший приграничную местность и не раз проводивший караваны через кордон.

Караван состоял из двенадцати мулов и шести провожатых, включая Тахира. Восемь мулов тащили ящики с оружием и боеприпасами, четыре – опиум, добытый из недозрелых коробочек мака.

– Тахир, может быть, отдохнем? – спросил уставшим голосом боевик по имени Машхади.

– Не здесь, – ответил тот и поморщился.

– Почему?

Умабор остановился, отодвинул ветку куста, кивнул в сторону реки и заявил:

– Смотри!..

Боевик с минуту вглядывался в полоску берега, но ничего не увидел.

Тогда старший протянул ему бинокль и спросил:

– Видишь два дерева, растущих рядом?

– Да, деревья вижу.

– Возьми левее метров на сорок.

– Взял.

Только теперь Машхади заметил контрольно-следовую полосу. За ней поблескивали тонкие струны колючей проволоки, а чуть дальше виднелся край какого-то сооружения.

– Что это? – спросил боевик и вернул бинокль.

– Пограничный пост. Построен русскими совсем недавно. Так что здесь неподходящее место для отдыха. Могут заметить. Пройдем до ближайшего отрога и остановимся у его подножия.

Спорить Машхади не стал. Тахир действительно знал здесь каждый куст, а потому успешно провел не один десяток караванов.

Местность, по которой приходилось идти, и впрямь представлялась опасной. Днем по здешним равнинам лучше было пробираться в одиночку, на худой конец – без животных. Лишь такой вариант давал возможность проскочить незаметно или своевременно ускользнуть, повернуть обратно. А медлительность и неповоротливость каравана делали отряд Тахира до предела уязвимым.

Когда в Таджикистане вспыхнула гражданская война, граница осталась практически без охраны. Таджикская молодежь пользовалась этим, спокойно уходила за кордон, училась военному делу в Афганистане, Пакистане и других мусульманских государствах.

На территории Афганистана формировались вооруженные отряды и перебрасывались обратно в Таджикистан. Конкретно – в Тавильдаринский район, ставший в то мутное время центром ваххабитской радикальной оппозиции. Здесь, в горах, почти не стихали боевые действия. Именно с этого рубежа ваххабиты намеревались пробиться к Душанбе. Иногда их попытки оказывались настолько удачными, что до столицы Таджикистана им оставалось пройти всего несколько десятков километров.

В Тавильдаринском районе, примыкающем к области Горный Бадахшан, собралось несколько десятков тысяч боевиков. Это была серьезная сила, хорошо подготовленная, вооруженная и экипированная. Из Афганистана и Пакистана сюда приходил свежий личный состав, поступали боеприпасы, медикаменты и, разумеется, деньги. К слову сказать, немалая часть боевиков регулярно отправлялась отсюда в Чечню для поддержки тамошних сепаратистов.

Восточная часть Таджикистана буквально кишела этим разношерстным сбродом. Среди боевиков было много арабов, встречались даже европейцы. В основном это были профессионально подготовленные люди, добывающие свой хлеб исключительно на войне.

Горные участки афганско-таджикской границы в те времена охранялись из рук вон плохо. Заставы, расположенные там, были недоукомплектованы и в основном занимались собственной обороной.

Именно в тот сложный период президент Таджикистана обратился к руководству России за помощью. В Москве пошли ему навстречу, и вскоре в республику прибыли российские пограничники.

Первым делом наши военнослужащие обустроили заставы, посты, КСП и вертолетные площадки, наладили связь и дистанционный контроль особо опасных направлений.

С того момента у боевиков, засевших в Горном Бадахшане, начались серьезные проблемы.

Тахир Умабор был крепким молодым мужчиной с открытым лицом, обрамленным редкой черной бородкой, и тяжелым взглядом зеленоватых глаз. Из двадцати пяти лет, прожитых на этом свете, более половины он провел в различных бандах и вооруженных формированиях, не раз совершал кражи, налеты и дерзкие ограбления. Кровожадности и жестокости в его характере не было, но изредка ему все же приходилось убивать людей. Делал он это в исключительных случаях, ибо за подобные злодеяния в арабском мире могли и повесить на центральной площади какого-нибудь городка.

Тахир ощущал себя молодым мужчиной в расцвете сил и так глупо умирать не собирался. Поэтому, пребывая в бандах, он был крайне аккуратен и старался обходиться без лишних жертв.

Постоянного места жительства Умабор не имел. Он скрывался в горах, проживал у родственников в небольших селениях, снимал дешевые комнаты в трущобах на окраине Багдада. Иногда этот авантюрист сваливал в Афганистан для того, чтобы промышлять проводкой караванов с контрабандой. Это занятие было относительно безопасным. Многократно уменьшался риск попасть в лапы правосудия. Как светского, так и духовного.

Он всегда слыл осторожным и умным человеком, обладающим к тому же даром предвидения. Не зря Тахир и его ближайшие сподвижники ни разу не попали ни в одну серьезную передрягу, в то время как другие искатели приключений регулярно погибали или пропадали без следа.

Шестеро вооруженных мужчин размеренно ступали по песку, иссушенному палящим солнцем, смешанному с мелким крошевом красновато-желтого грунта. До ближайшего отрога, склоны которого покрывала спасительная зеленка, оставалось не более пятисот метров. Люди и животные устали от удушающей жары и долгого перехода по пустынным местам.

На продолжительный отдых караван останавливался только вечерами. Днем же путникам приходилось довольствоваться короткими передышками у колодцев и речушек, где люди поили животных водой и сами хоть как-то расслаблялись в скудной тени.

Наконец Тахир, шедший впереди, достиг раскидистых кустов олеандра. За ними темнела роща из кипариса и алеппских сосен.

– Мы на месте, – объявил проводник.

Он привязал мула к дереву, аккуратно уложил на траву автомат, скинул военную куртку песочного цвета, ослабил ремень на брюках.

– А вода поблизости есть? – спросил повеселевший Машхади, подойдя к нему.

– В сотне метров отсюда протекает ручей.

– В каком направлении? – спросил боевик и подхватил резиновое ведро.

– Там, – Умабор махнул на север и огляделся по сторонам.

Он не раз проводил караваны по этому маршруту и всегда останавливался на отдых именно здесь, в тенистой роще. Несмотря на близость к границе, тут было спокойно и уютно. Тишина, спасительная прохлада, пение птиц.

Умабор лежал на подстилке из мягкой травы, глядел в небо и представлял, как в будущем купит себе дом в таком же райском местечке и заживет мирной жизнью. Да, в глубине души Тахир давно мечтал об окончании междоусобных распрей, раздирающих его родную Сирию. Будучи мальчишкой, он видел боевые столкновения исламистов с вооруженными отрядами правящей партии «Баас», массовые выступления и террористические акты. Кончина президента Хафеза аль-Асада и «восхождение на трон» его сына тоже сопровождались волнениями и боями.

С одной стороны, эти события были ему на руку. В такой обстановке никто не обращал внимания на мелкие группировки, занимавшиеся контрабандой и прочими шалостями подобного рода. С другой стороны, Тахир, человек очень даже неглупый, понимал, что взрывоопасная обстановка может довести страну до масштабной войны и полного краха. Это повлечет за собой появление американских войск и оккупацию, как произошло в Ираке и Афганистане. Относительно спокойная жизнь на этом и закончится.

Машхади вернулся с полным ведром воды, напоил двух мулов. За следующей порцией живительной влаги отправился другой охранник.

Кратковременный дневной отдых в подобных тенистых местах был необходим не только людям. Прежде всего следовало дать остыть животным, напоить их. Им ведь не объяснишь, что здесь опасно, рядом граница. У них на спинах ценный нелегальный товар, за который их провожатым могут запросто выпустить кишки.

Тахир посмотрел на часы, стянул с ног обувь и опять лег спиной на ковер из мягкой травы. До окончания привала оставалось полчаса. Еще целых тридцать минут можно было расслабленно лежать и ни о чем не думать. А потом снова в путь.

Сириец лежал с закрытыми глазами и пытался на время отключиться от окружающей действительности, но это у него не очень получалось. Мысли Умабора возвращались к маршруту следования каравана.

Время, отведенное на отдых, истекло.

– Подъем! – приказал Тахир и оглянулся на охранников, лежащих неподалеку. – Надо двигаться дальше, иначе не успеем затемно перебраться на другой берег реки.

Дальше люди и мулы шли по довольно мрачному гнилому лесу, росшему на южном берегу пограничной реки. Это вроде как было неплохо. В густой зеленке медлительных животных засечь трудно. Но ведь подобная местность была необычайно удобной для организации засад.

Тахир осторожно ступал по траве и листве, максимально напрягал зрение и слух. Он по-прежнему вел первого мула, при этом постоянно крутил головой.

Эти места ему не нравились. Лес нельзя было назвать густым. Меж черных стволов часто встречались широкие проплешины, нагромождения валунов или небольшие заводи зеленоватой стоячей воды – следствие близкого расположения русла полноводной реки Пяндж.

Умабор нервничал неспроста. Несколько лет назад в этих самых местах его караван нарвался на засаду, искусно устроенную конкурентами. Казалось бы, такая же компания контрабандистов, занимавшаяся переправкой наркоты и оружия через границу. Чего им меж собой делить? Так нет же, предводителю этих людей, пожилому афганцу, показалось, что именно он имеет исключительное право на маршрут вдоль пограничной реки. Вот этот субъект и решил расправиться с коллегами.

Тогда Тахир в жестокой перестрелке потерял и караван, и охранников. Сам он получил касательное ранение головы, но умудрился унести ноги. С тех пор в районе его правого уха красовался шрам. После такой беды Умабор старался прошмыгнуть по этим местам быстро и без лишнего шума.

Гнилой лес сперва тянулся на восток, потом – еще с десяток километров на север. Далее зеленка, прижившаяся на болотах и нагромождениях камня, врезалась в скалы, образующие несколько параллельных ущелий. Как правило, караваны, ведомые Тахиром, двигались по самому глубокому из них, заросшему смешанным лесом и кустарником.

Идти по тропе, проложенной среди камней, было трудно. Слева и справа нависали крутые скалистые склоны, отчего дно ущелья погружалось в сумрак. Густой кустарник царапал лица и руки.

Умабор знал, что каравану придется пробираться по ущелью несколько часов, затем настанет черед форсировать Пяндж. Для этого надо будет дождаться темноты и под ее покровом осторожно подойти к броду. От северного берега до места передачи товара рукой подать – два с половиной километра. Самым сложным этапом Тахиру представлялась переправа на другой берег пограничной реки.

Пяндж был неширок. В гористой местности его поток еще более сужался и набирал силу. С северного берега прекрасно просматривалась и, соответственно, простреливалась прилегающая афганская территория.

Надо сказать, что после отдыха порядок движения в караване изменился. Теперь первым шел Машхади. Умабор шагал за ним и лишь подсказывал ему, когда и куда повернуть.

Через пять часов старший охраны взмолился:

– Тахир, давай отдохнем. Посмотри, как устали животные и люди!

– Рано, – бросил в ответ проводник.

– Когда ты планируешь остановку?

– Через час.

Голос Умабора показался Машхади странным. В нем вроде бы сквозили нотки сожаления, словно сирийцу не хотелось поскорее выбраться из мрачной кишки ущелья.

«Тахир боится выходить на открытое пространство? – подумал он. – Наверное, так и есть. Ведь он зачем-то заставил меня идти первым, хоть я и не знаю дороги. А сам только подсказывает. Мол, сейчас тропа повернет резко вправо, обойди группу валунов левее. Да еще постоянно озирается, будто подозревает, что кто-то следит за караваном!»

Постепенно высокие склоны немного расступились, пропуская в ущелье свет солнца, висящего на западе над самым горизонтом. А узкая тропа, вившаяся между кустарников, вдруг превратилась в круглую поляну без единого деревца.

– Вот тут и остановимся, – объявил Тахир. – До выхода из ущелья осталось не более километра. Дальше идти будет легче.

– Как здесь насчет воды? – поинтересовался Машхади.

– Никак, – лениво ответил сириец, подпаливая сигарету. – Ночью напоим животных. Из реки.

Люди отдыхали, расположившись на краю поляны. Мулы спокойно щипали сочную траву. Вокруг царила удивительная тишина.

До окончания привала оставалось минут пять.

Умабор тяжело поднялся и решил выкурить напоследок еще одну сигарету. На марше он предпочитал не дымить, чтоб не сбивалось дыхание. Машхади подошел к нему, тоже вытянул из пачки сигарету, сверкнул огоньком зажигалки и глубоко затянулся. Он выпустил струю дыма, внезапно дернулся, сделал два неуверенных шага, потянулся свободной рукой за спину и рухнул на траву.

У Тахира похолодело в груди.

В старшего охраны явно угодила пуля, но выстрела никто не слышал. Скорее всего, снайпер использовал бесшумное оружие. Более того, в зарослях, окружавших караван, по-прежнему было тихо. Ни шорохов, ни голосов, ни треска ломаемых веток.

Раздумывать было некогда. Сириец бросился в ближайшие кусты. Там он присел на четвереньки, забрался еще глубже в заросли, распластался на земле и приготовил автомат.

С этой позиции кое-как просматривались поляна и животные, готовые к продолжению похода. Два охранника были заняты осмотром ремней и веревок, коими крепился товар на спинах мулов, и ничего не заметили. Еще двое стояли неподалеку от Машхади, хрипевшего на траве. Они вовремя узрели опасность и тоже нырнули в заросли.

– Засада! – прошептал Умабор. – Опять!..

Мысли в голове Тахира путались. Принять бой или откатиться к склону и затаиться? Для первого варианта нужно было знать численность противника, но тот себя не выдавал. Если Умабор спрячется под скалой, то немного продлит свою жизнь, но потом его обязательно найдут. За караванами охотятся серьезные люди, не оставляющие свидетелей. Они расправятся с немногочисленной охраной, потом тщательно обыщут окрестности поляны, заглянут под каждый куст.

В течение последующих десяти-пятнадцати секунд так же тихо были ликвидированы два зазевавшихся охранника. Только после этого кусты на краю поляны зашевелились.

Сириец невольно вжался в траву, поймал в прицел автомата человека, появившегося невдалеке, но передумал стрелять и медленно убрал палец со спускового крючка. Тут-то Тахир и отключился.

Очнулся он оттого, что его затылок методично бился обо что-то твердое, явно металлическое. Тахир разлепил глаза и поначалу увидел красную пелену.

«Кровь, – догадался он. – Мое лицо залито ею. Но откуда она взялась? Что со мной произошло?».

Он не был связан, руки и ноги оставались свободными. Стало быть, люди, захватившие его, были уверены в том, что пленник не сбежит.

Он находился в кузове грузового автомобиля. Колеса часто подпрыгивали на кочках, отчего голова Умабора и ударялась о твердый металл. Рядом с Тахиром сидели бойцы, одетые в новенькие камуфляжные костюмы. Ни знаков различия, ни нашивок. Лишь русские «калашниковы» говорили о том, что это не американцы и не их союзники по блоку НАТО.

Постепенно в сильно болевшей голове Тахира восстановились последние секунды до того, как он потерял сознание.

Стрелять и оказывать вооруженное сопротивление Умабор передумал по той простой причине, что на поляне появился не один человек, даже не два. К мулам, стоявшим на открытом месте, из зарослей вышли десятка полтора хорошо экипированных бойцов. Все в масках, в камуфляже, разгрузочных жилетах и при солидном оружии, включая ручные пулеметы. Затевать с таким подразделением войну – нет, спасибо, себе дороже выйдет.

Он уже намеревался встать и выбраться из кустов с поднятыми руками, как сзади что-то тюкнуло его в затылок с такой силой, что сознание вмиг отлетело куда-то в светлую даль. Должно быть, эти проворные вояки заранее расположились по периметру всей поляны. За спиной Тахира тоже кто-то был и до поры до времени держал его на прицеле. Потом этот добрейший человек решил долбануть своего подопечного по черепу.

Умабор медленно согнул руку, вытер ладонью лицо и осторожно посмотрел вокруг.

Он лежал посередине кузова. По обе стороны от него расположились бойцы – по шесть человек у каждого борта. Следом по дороге, кажется, пылила еще одна машина. Или две.

Небо уже потемнело, но слева по ходу движения светились края облаков. Значит, ехали они на север.

«На север. – Тахир снова закрыл глаза и попытался представить себе карту Афганистана. – Наш караван и так находился на самом севере страны – у пограничной реки Пяндж! Неужели я в Таджикистане?!» От этой догадки у него в груди опять похолодело.

Картонная афганская власть не препятствовала производству наркоты и переправке ее на север. Кукловодам из США это было даже выгодно. Они снимали с этого процесса самые жирные сливки и лишь регулировали трафик. В Таджикистане тоже все было схвачено. Князьки из Горно-Бадахшанской автономной области получали хороший навар с каждого каравана, а потому обеспечивали полную безопасность их проводникам и охранникам.

Проблемы начались сравнительно недавно, когда президент республики пригласил для охраны афганско-таджикской границы войска из России. Похоже, русским изрядно надоела проблема с наркотиками, проникающими в их страну непрерывным потоком, и они рьяно взялись за дело. Собственно, с тех пор переправка через Пяндж и стала самым сложным этапом в движении караванов.

Одним словом, в цепкие лапы русских пограничников Умабор попадать не хотел. Это действительно могло бы закончиться для него очень плохо.

Минут через двадцать тряского пути машины проскочили под каким-то освещенным навесом, сбавили скорость, развернулись и встали.

Бойцы подхватили Тахира под руки и заставили спрыгнуть на землю. После этого он едва не упал. Ноги затекли и не слушались его. К тому же голова от удара по затылку все еще болела и плохо соображала.

Он распрямился и огляделся по сторонам. Два бронетранспортера и грузовой автомобиль стояли посреди небольшого двора, зажатого между длинными одноэтажными строениями. На столбах горели фонари, чуть дальше виднелся сплошной забор. Над ним торчали несколько наблюдательных вышек. Из машины и бронетранспортеров выгружались усталые бойцы, в общей сложности около сорока человек. Руководил ими молодой поджарый офицер.

«Черт возьми, это же пограничная застава! – простонал про себя сириец. – Та самая, на которую я много раз смотрел в бинокль с южного берега Пянджа. Так оно и есть! Четыре деревянные вышки, посередине флагшток с российским флагом и высокий хлыст радиоантенны, удерживаемый растяжками».

Догадка ошеломила Тахира. Он был пленен русскими пограничниками, и ничего хорошего это не предвещало. В лучшем случае его передадут сирийским властям, а у тех разговор с такими героями, как Умабор, весьма короткий. О худших вариантах ему думать и вовсе не хотелось.

Бойцы подтолкнули его в спину, показали, что надо двигаться в сторону крыльца одной из казарм. Он повиновался, заложил руки за спину и пошел в указанном направлении.

У крыльца стоял часовой с оружием, при полной экипировке. Он поглядел на сирийца, усмехнулся и толкнул скрипучую дверь. Пленник оказался в квадратном холле, из которого в разные стороны уходили длинные коридоры. Конвоиры повернули своего подопечного вправо. Туда Умабор и пошел.

Его привели в кабинет, где за столом сидел русский офицер лет сорока, может, чуть больше. Мужчина широкоплечий, осанистый, с залысиной на продолговатой голове. На камуфлированной форме не было знаков различия, но, судя по уважительному отношению рядовых солдат, чин у него был немалый.

«Нет, он даже не майор. Полковник, никак не меньше», – решил про себя Тахир.

На столе, за которым сидел русский офицер, стояли настольная лампа, радиоприемник и маленький диктофон.

Для большинства жителей Афганистана родными языками были пушту и дари. Меньшая часть жителей этих мест разговаривала на узбекском, туркменском и урду.

Тахир родился и вырос на западе Сирии, где население говорило на сиро-палестинском варианте арабского. Позже, бывая в мухафазах Алеппо, Эр-Ракка, Эль-Хасака и Эс-Сувайда, он освоил месопотамский, мосульский и бедуинский диалекты. К тому же Умабор неплохо понимал языки остальных народов, населяющих Сирию: адыгейский, ассирийский, южноазербайджанский и домари.

Не знал он разве что английского, на котором и решил начать допрос русский офицер.

– State your name, – сказал тот, положив перед собой большой блокнот и авторучку.

Тахир сидел перед ним на стуле, в глаза ему светила яркая настольная лампа. Он пожал плечами, давая понять, что не разумеет сказанного.

– Do you speak English?

Этот вопрос тоже остался без ответа. Тогда офицер перешел на афганские диалекты. Только когда прозвучала фраза на пушту, сириец понял, что от него хотят.

– Я Тахир Умабор, – ответил он.

– А меня можешь называть по званию – полковником. У тебя не афганское имя. Откуда ты?

– Из Сирии.

– Точнее.

– Из пригорода Алеппо.

– Как ты оказался на афганско-таджикской границе?

Проводник вздохнул и начал рассказывать историю своей бедной семьи, мытарств по родине, раздираемой гражданской войной. Офицер внимательно слушал его, временами что-то отмечал в блокноте и задавал наводящие вопросы.

К немалому удивлению Тахира, русский полковник разговаривал с ним мягко и был достаточно обходителен. В середине допроса он вдруг поинтересовался, не голоден ли Умабор. Не дожидаясь ответа, офицер вызвал дежурного сержанта и попросил принести чаю с выпечкой и фруктов. Когда Тахир поел, он угостил его хорошей сигаретой, пододвинул пепельницу.

– Что с охранниками каравана? – спросил сириец.

– Они убиты, – ответил русский спокойно, без особого сожаления.

– Все пятеро?

– Да.

– А что будет со мной?

– Для начала посидишь в одиночной камере, пока мы пробьем твою личность по своим каналам.

– А потом?

– Сам-то на что рассчитываешь? – с усмешкой поинтересовался полковник.

– Хотелось бы избежать смертной казни.

– В России преступников не казнят. А вот в Сирии и Таджикистане такое случается не так уж и редко.

– Пожалуйста, не передавайте меня властям этих стран! – взмолился Тахир. – Я мог бы быть вам полезен.

– Чем же?

– Я знаю все маршруты, людей, которые занимаются формированием караванов, производителей и торговцев…

Офицер жестом остановил этот поток фраз, протянул арестанту стопку чистой бумаги и карандаш, потом предложил:

– Завтра утром на свежую голову запишешь все, что знаешь. Во второй половине дня мы встретимся и продолжим наш разговор.

В кабинете появился дежурный сержант.

Умабор понял, что допрос окончен, и поднялся со стула.

– Кстати, как ты себя чувствуешь? Медицинская помощь не требуется? – спросил напоследок полковник.

Сириец легонько тряхнул головой и пощупал затылок. Под темечком была большая шишка, но боль утихла, мысли стали яснее.

– Нет, я чувствую себя нормально, – сказал он.

– Тогда до завтра.

Ночью Тахир долго не мог уснуть. Он ворочался на деревянной лавке в небольшой одиночной камере за железной дверью и размышлял над собственной жизнью. Окон тут не было, сколько сейчас времени, Умабор не знал. Молодой мужчина лежал на спине, глядел в вязкую черноту, вспоминал и раздумывал.

Что стало бы с ним, если бы страну не раздирали междоусобные конфликты? Как сложилась бы его жизнь?

Возможно, он получил бы образование. Способности у Тахира имелись, причем немалые. К письму, языкам, истории, литературе. Став образованным человеком, Умабор наверняка получил бы хорошую должность. Женился бы, обзавелся своим углом и детьми, зажил бы мирной, размеренной жизнью.

Так в чем же состояла его вина? В том, что приспосабливался, подстраивался под неспокойные времена? Искал возможность раздобыть деньги? Да, конечно, Тахир нашел не самый лучший и честный, но разве у него был выбор?

Умабор с радостью согласился бы пойти учителем в начальную школу или смотрителем в какой-нибудь музей древностей. Только где сейчас все эти школы и музеи? Они разрушены, как минимум закрыты до лучших времен, прихода которых Тахир может и не дождаться.

Под утро все-таки ему удалось заснуть. Разбудили его свет электрической лампочки, вспыхнувшей под самым потолком, и лязг запора тяжелой металлической двери.

Арестант приподнял голову, сощурился от яркого света и увидел солдата, вошедшего в камеру. Тот поставил на край лавки тарелку с едой и кружку с горячим чаем, накрытую плоским ломтем хлеба.

Завтрак Тахир съел с удовольствием, так как нормальной еды в его желудке не было со вчерашнего полудня. Чувствовал он себя хорошо, голова уже не болела, шишка на затылке стала меньше. Выспаться, правда, не удалось, но что мешало ему опять забыться, если очередную встречу русский офицер назначил только на вторую половину дня?

Тахир покончил с приемом пищи, дождался, когда солдат унесет пустую посуду. Свет остался гореть, и сириец взялся выполнять просьбу полковника. Он положил на лавку лист бумаги, вооружился карандашом…

Спустя полтора часа им было исписано несколько листов.

Умабор аккуратно сложил их в стопку и завалился спать. Однако отдыхал он не особенно долго. Скоро снова грохнул засов, и тот же боец жестом пригласил его следовать за ним.

«Неужели опять допрос?» – подумал арестант, идя длинным коридором.

Нет, он ошибся. Солдат сначала привел его в душевую, выдал шампунь, мочалку. Потом он положил на лавку новое нижнее белье и аккуратно сложенную камуфлированную форму, рядом поставил высокие ботинки военного образца, приятно пахнущие натуральной кожей.

Умабор намыливал голову под струями теплой воды и раздумывал над тем, что с ним происходило: «Раньше я не имел никаких дел с русскими и никогда бы не подумал, что они так гуманны к пленным! Вчера они предложили мне медицинскую помощь, напоили чаем. Сегодня накормили, помыли, дали свежую одежду. Офицер разговаривал со мной вежливо, прямо как с равным. Рядовые солдаты держатся нормально, не бьют, даже не грозят».

Он был наслышан о поведении американских солдат в Афганистане. Те считали себя представителями высшей расы и к местному населению относились как к дикарям. Если они кого-то задерживали за так называемые правонарушения, то потом тех людей никто больше не видел.

Тахир отмылся под душем, насухо вытерся полотенцем, примерил форму и обувь.

Он думал, что после помывки конвой отведет его в камеру, но опять ошибся. Два солдата предложили ему подышать свежим воздухом в закрытом дворике близ барака. Они угостили Тахира сигаретой и сидели на лавке, пока тот, затягиваясь дымком, прохаживался по ограниченной территории. Шесть шагов в одну сторону, столько же – в другую.

Таким вот образом дообеденное время для Тахира пролетело незаметно. Он вернулся в камеру, несколько минут сидел на лавке и рассматривал добротно пошитую форму и ботинки военного образца.

Внезапно дверь открылась, и на пороге возник солдат с подносом в руках. На нем стояли две глубокие тарелки. Одна с первым блюдом, другая с кашей и куском мяса. На кружке с фруктовым напитком лежали два больших куска хлеба и сдобная булочка.

Умабор активно работал ложкой, с удовольствием поглощал суп с большим количеством капусты и помидоров, обладающий странным кисловатым вкусом, и довольно кивал.

«Неплохо кормят солдат в русской армии! Очень даже прилично».

Спустя три часа он сидел в кабинете напротив полковника. После обеда ему удалось немного вздремнуть, и теперь Умабор чувствовал себя отлично.

– Вот. – Он протянул офицеру свою писанину.

Русский пробежал взглядом по строчкам, довольно кивнул и убрал листы в стол.

– Послушай. – Он подвинул к пленнику пачку сигарет, зажигалку и пепельницу. – Тебе не надоел этот рискованный бизнес с нелегальной переправкой наркотиков и оружия? Ведь рано или поздно ты последуешь за своими товарищами, теми самыми, которые навсегда остались на поляне.

Это была самая больная тема.

Сириец вздохнул и признался:

– Надоел. Но если бы не этот бизнес, то я давно бы умер с голоду. В Сирии нелегко найти работу, а в Афганистане ее нет вообще. Почти все предприятия сокращают число своих работников, сельское хозяйство еле выживает. Однажды мне предложили работу на нефтедобывающей скважине. Я обрадовался, думал, что наконец-то наступит нормальная жизнь, но не получилось потрудиться и трех дней. Военные арестовали все руководство небольшой компании.

– Почему?

– Оказалось, что часть добытой нефти уходила по каким-то каналам за границу. А деньги начальство делило между собой. В итоге мне так и не довелось поменять профессию.

– Скажи, ты знаешь кого-нибудь из радикальной сирийской оппозиции? – вдруг сменил тему офицер.

– Из оппозиции? Нет, – ответил Тахир, пожал плечами и добавил: – Я никогда не увлекался политикой.

– А когда тебе и твоей семье жилось лучше – до волнений или сейчас?

– Конечно, раньше! Если бы не выступления оппозиции, то я бы окончил школу и стал бы учителем начальных классов.

– Ты мечтал быть учителем? – с нескрываемым удивлением спросил русский военный.

– Да, господин полковник. Учителем или смотрителем музея. Я часто ходил в музей, расположенный в центре нашего мухафаза. Мне очень нравились его экспозиции.

– Чем же?

– Там удивительно красиво и наглядно представлена история всей Сирии и нашего края. В витринах много вещей, связанных с нашей древней культурой. В музеях вообще неповторимая обстановка, заставляющая посетителей задуматься о своем бытии.

С минуту полковник с интересом рассматривал молодого мужчину. Говорил тот искренне, и с каждой встречей русский офицер все больше и больше проникался к нему симпатией.

– Согласен, музеи – это здорово. – Он вздохнул, достал из ящика стола листы, исписанные Умабором, вновь пробежал глазами по ровным строчкам.

Арестант нутром ощущал, что русский намеревается спросить его о чем-то важном и плавно подводит беседу к этому ключевому моменту.

Наконец тот спросил:

– Тахир, известна ли тебе позиция России относительно событий в Сирии? – Полковник впервые назвал своего собеседника по имени.

– Нет, – честно ответил тот.

Офицер вынул из того же ящика несколько газет, положил их на стол и проговорил:

– Ты не знаешь русского языка. Но по фотографиям на первых страницах легко поймешь, кого поддерживает моя страна. Посмотри, везде портреты вашего президента и представителей сирийской армии. Могу перевести заголовки. – Он взял верхнюю газету и прочитал: – «Министр иностранных дел Российской Федерации объяснил причины ввода Президентом Сирии Асадом чрезвычайного положения». «При Башаре Асаде сформировано первое гражданское правительство Сирии». – Офицер отложил первую газету, раскрыл вторую и продолжил: – «Советский Союз предоставил Сирии кредитов на общую сумму более тринадцати миллиардов долларов. Российский Президент рассматривает вопрос о списании части этого огромного долга». «За минувший год Россия направила в Сирию сто двадцать тонн гуманитарной помощи».

В третьей газете подзаголовки гласили следующее: «За последние тридцать лет в Советском Союзе и России прошли обучение около десяти тысяч сирийских офицеров, а более двадцати тысяч гражданских лиц получили высшее образование».

– Продолжить или этого достаточно? – спросил полковник.

– Достаточно. Я и раньше не раз слышал, как наши старики отзывались о России.

– Надеюсь, по-доброму?

– Исключительно, – подтвердил Умабор. – Они рассказывали, как вы помогли арабам в войне с Израилем, а ваши специалисты строили у нас плотины, оросительные каналы, гидроэлектростанции и заводы.

– Все верно. Старики врать не будут. Я вот о чем хотел тебя спросить. – Офицер поднялся, в задумчивости прогулялся по кабинету, остановился возле окна, обернулся и посмотрел в глаза сирийцу. – Ты не хотел бы помочь нам?

– Каким образом? – Тахир заметно растерялся.

– Не стану ходить вокруг да около. Нам нужен надежный агент в Сирии, способный внедриться в оппозицию и приблизиться к ее руководству. К слову, знаешь, чем я занимался этой ночью?

– Нет, господин полковник.

– Я знакомился с материалом, имеющимся у нас на тебя.

– Откуда он взялся?

– Из разных источников. Кое-что накопилось, – сказал русский офицер и снова сел за стол. – Негусто, конечно, но несколько страниц плотного текста имеются. Помогли коллеги из службы безопасности Асада.

– Понятно, – буркнул Умабор и поморщился.

– Напрасно ты считаешь, что я копался в твоем досье только ради поиска отрицательных характеристик. Я почерпнул и кое-что положительное.

– Разве спецслужбы Сирии могли написать обо мне что-то хорошее?

– Нет, конечно, – с улыбкой проговорил полковник. – Но я умею читать между строк и уяснил самое важное.

– Что же именно?

– Мне стало ясно, что твоя кандидатура нам подходит. Ты умен, расторопен, легко находишь контакт с незнакомыми людьми, знаешь почти все местные языки и диалекты. – Произнося это, офицер наблюдал за подопечным.

Тот все еще находился в растерянности и наверняка не был готов дать определенный ответ на весьма неожиданное предложение.

– Послушай, нам нет дела до того, чем ты занимался в былые времена, – сказал русский полковник и глянул на часы. – Попробуй понять самое главное. Если ты согласишься сотрудничать с нами, то у тебя появится шанс начать новую жизнь. С чистого, так сказать, листа.

– А как отнесутся к этому сирийские спецслужбы? – задал Умабор вполне резонный вопрос.

– На этот счет можешь не волноваться. Если ты станешь работать на нас, то ты получишь полную неприкосновенность. В конце концов, мы с сирийскими спецслужбами делаем общее дело. Какими именно способами – это уже решать нам. Тут есть еще одна деталь, немаловажная для тебя лично.

– Какая же?

– За свою работу ты станешь получать неплохое жалованье. Мы откроем тебе счет в банке Иордании, куда будем переводить приличные суммы за каждое выполненное задание. Плюс наличные, которые тебе будет передавать сотрудник нашей разведки. Никто об этих контактах, разумеется, не узнает. Ну а после победы над оппозицией – а она, полагаю, не за горами – решишь сам, чем заняться дальше. Можешь пойти учителем в школу или купить дом в столице. К тому времени у тебя накопится достаточно денег.

– Разрешите? – спросил сириец и потянулся к сигаретам.

– Да, конечно.

Тахир щелкнул зажигалкой, затянулся, откинулся на спинку стула, выпустил в сторону дым.

– Какие у меня еще есть варианты после победы над оппозицией и окончания гражданской войны? – спросил он через минуту.

Полковник красноречиво развел руками, показывая, что вариантов огромное множество.

– Мы готовы предложить тебе российское гражданство и предоставить жилье на территории нашей страны. При желании ты сможешь продолжить работу в качестве сирийского офицера.

После долгого молчания Умабор со вздохом признался:

– Это очень неожиданное предложение. Я должен разобраться, правильно ли будет бороться с оппозицией, работая на разведку другой страны.

– Что ж, разумное желание. Но я хотел бы напомнить тебе вот что. Не все то, что кажется нам плохим и подозрительным, является таковым на самом деле. Хочешь, расскажу короткую историю из моей личной практики?

– С удовольствием послушаю.

– Лет двадцать назад я был командиром десантного взвода. Командование бригады отправило меня в один из российских городов за молодым пополнением. Тогда шла война в Афганистане, и многие наши соединения направлялись в горячую точку через республики Средней Азии. Набрал я тридцать призывников и поделил их на две равные группы – мне и моему товарищу из другой части. Когда призывники из моей группы спросили, где им предстоит служить, я честно ответил: в Средней Азии. Что тут началось! Истерики, телефонные звонки, срочные телеграммы!.. Уже через час у местного начальства раскалывалась голова от активного давления генералов, депутатов, чиновников и криминальных авторитетов. Каждый из них клялся в том, что именно этого бойца отправлять в Среднюю Азию никак невозможно.

– И что же из этого вышло? – спросил Умабор, с любопытством поглядывая на полковника.

– Двое суток я переоформлял документы на призывников. Звонки поступали постоянно, и мою группу непрерывно тасовали. В итоге у меня остались только дети трудового народа, у которых не было знакомых во власти. Все блатные оказались в группе у моего товарища из другой части. Наконец-то я покончил с документами и отвез сформированную группу в Среднюю Азию. Точнее, в Киргизию, в небольшую воинскую часть, дислоцированную на берегу озера Иссык-Куль и обеспечивающую охрану правительственного санатория. К слову сказать, на берегах этого роскошного озера расположено более ста пятидесяти курортов и здравниц. Там все эти парни благополучно отслужили положенный срок в тиши и спокойствии, при здоровом умеренном климате. Они вдыхали лечебный воздух и каждый день наслаждались ясной солнечной погодой.

– А что же вторая группа? – спросил Тахир и улыбнулся, догадываясь о каком-то подвохе.

– А вот те ребята, которые откупились и отмазались от Средней Азии, отправилась служить на архипелаг Новая Земля. Слышал о таком?

– Нет.

– Это жуткое место, состоящее из нескольких островов, расположено в Северном Ледовитом океане. Тридцать процентов площади покрыто ледниками, климат арктический, предельно суровый. Зимой минус сорок, летом – плюс четыре. Штормы и ветры до пятидесяти метров в секунду.

– Я понял мораль этой истории, – сказал сириец. – Обещаю хорошенько подумать.

– С ответом не тороплю, – спокойно проговорил полковник. – Предложение серьезное. Оно требует взвешенного решения. Но и держать тебя здесь в подвешенном состоянии долго не могу. В общем, у тебя сутки. Отсыпайся, отдыхай и думай.

Глава 2

Российская Федерация, Новосибирск. Турция, Анталья. Здесь и далее – наше время

Андрей Грибов всегда хотел быть предпринимателем. Более или менее вразумительно он припоминал свою жизнь в Новосибирске лет с семи. Даже в те младые годы, когда его сверстники все свободное время проводили за компьютерными играми или на футбольной площадке, мальчишка с удовольствием смотрел фильмы и запоем читал книги об удачливых бизнесменах. Позже он перешел на статейки об организации своего дела и пытался изучать налоговый кодекс.

Окончив школу, Грибов по настоянию родителей поступил в политехнический колледж. Учился он в силу врожденных способностей, терпения и усидчивости неплохо, но особой симпатии к наукам не испытывал. По достижении восемнадцатилетнего возраста парень втихаря от мамы с папой зарегистрировался как индивидуальный предприниматель и на пару с другом – Толей Кубаниным – открыл ларек на автобусной остановке.

Ребята торговали всякой мелочовкой: соками, минералкой, сигаретами, жвачкой, шоколадными батончиками. Все это они закупали у оптовиков; со временем научились мухлевать со сроками годности, кассовыми чеками и отчетными документами. В общем, обрастали опытом.

Колледж друзья все-таки окончили. Однако по специальности не работали ни дня. К тому моменту под крылом их индивидуального предприятия было уже четыре ларька. Товар с оптовых складов они вывозили на своем пикапе – стареньком, но надежном «японце».

Прибыль была не заоблачная, тем не менее менять ее на какой-нибудь оклад по должности Андрюха с Толяном не хотели категорически. Родители не настаивали на этом, так как видели серьезность намерений своих сыновей и реальный результат.

Он действительно был ощутимым. За четыре года упорной работы оба обзавелись собственным жильем. К выпуску из колледжа парни купили две однушки в новом доме на одной лестничной клетке, обставили их хорошей мебелью и жили самостоятельно. Ребята были целеустремленными и работящими, к наркоте и алкоголю не прикасались, с сомнительными личностями и компаниями дружбы не водили.

Что еще надо отцу или матери для осознания того, что твой ребенок твердо встал на ноги и уверенно идет по жизни?

Апофеозом предпринимательства Андрюхи и Толяна стало строительство в родном городе торгового центра. Вовсе не огромного по тамошним меркам, но вполне приличного и современного. Это был большой шаг вперед. Вместо ларьков и мелких магазинчиков друзья намеревались возвести солидное здание из стекла и бетона, с эскалаторами, центральным кондиционированием, службой безопасности и большими торговыми площадями.

Парни кое-как договорились с властями насчет долгосрочной аренды участка на одной из оживленных улиц, заказали проект, оформили документы, взяли в банке приличный кредит. В общем, работа завертелась. Все шло нормально. Пока не грянул кризис.

Кредита молодым бизнесменам хватило на оплату услуг архитекторов, согласование проекта, нулевой цикл и возведение бетонной коробки. Для финансирования дальнейшего строительства и отделки торгового центра Грибов с Кубаниным намеревались использовать прибыль от торговли, но оборот в ларьках и магазинчиках сразу упал. Строительство, естественно, пришлось законсервировать.

От окончательного краха приятелей спасло то обстоятельство, что кредит в банке они брали в рублях, а не в валюте. Ребята кое-как рассчитались с долгами и принялись обдумывать план дальнейших действий.

Долго размышлять им не пришлось.

Друзья изредка позволяли себе короткие отпуска, побывали в Египте, Черногории и Турции. Самые привлекательные условия для ведения бизнеса обнаружились именно в этой стране. Потому Андрей с Анатолием и решили запустить пробный шар именно там. Для начала они оформили рабочие визы, переехали налегке в Анталью, арендовали комнату для жилья и небольшое кафе близ берега и пляжей.

Обязанности приятели распределили так. Бумажной бюрократией и закупкой продуктов занимался Грибов. Кубанин, умеющий хорошо готовить, отвечал за кухню. Уборку зала и подсобных помещений крутые бизнесмены производили совместно.

Так и закрутилась работа на новом месте.

Если кто-то вам скажет, что в Анталье круглый год тепло – плюньте ему в морду. Только предварительно сделайте шаг в сторону, иначе сильный порывистый ветер вернет ваш плевок обратно. С ноября по март здесь бывает жутко холодно. Часто с моря дует пронизывающий ураганный ветер. Отвратительное ощущение усиливает постоянная влажность воздуха, от которой не спасает ни одежда, ни отапливаемые жилища.

Тем не менее в Турции друзьям работалось гораздо легче, чем в России. Да, здесь тоже хватало «особенностей национального предпринимательства», но законы соблюдались и, главное, не менялись каждый месяц в угоду тем или иным кланам, находящимся при власти. Плати вовремя налоги, не нарушай инструкции и санитарные нормы, и никто к тебе с проверками не придет, взятки клянчить не будет.

Через полгода друзья познали основные тонкости местной экономики. По сути, в ней не было ничего сложного. Их дела пошли в гору. Парни купили подержанные иномарки, сняли просторную и удобную квартиру с видом на море.

Отношения между двумя странами к тому времени испортились из-за российского самолета, сбитого турками. Туристов из России в Анталье заметно поубавилось. Зато русскоязычное население, коего в этом городе было немало, прознало о маленьком кафе с сибирской кухней. Иной раз к его дверям выстраивалась очередь.

Грибов с Кубаниным пахали как черти. Один ранним утром мчался на местные рынки за продуктами, другой занимался приборкой и вставал к плите. В десять утра двери кафе открывались, и Андрей надевал фартук официанта. После обеда поток посетителей ослабевал, и он снова отправлялся к поставщикам. Последние гости уходили из заведения около десяти вечера. Все это происходило каждый день. Без выходных и отпусков.

– Все, Толик, так больше продолжаться не может! – сказал Андрей после очередного трудового дня.

Ребята лежали на кроватях. У них не было сил даже на то, чтобы постоять под прохладным душем.

– Что предлагаешь? – устало спросил товарищ.

– Не управляемся мы вдвоем.

– Согласен. Тяжеловато.

– Мы долго так не протянем. Надо подумать о расширении предприятия.

– Что ж, деньжат накопили. Теперь можно присмотреть помещение побольше. Но это потребует дополнительных рабочих рук.

– Согласен. Бухгалтером предлагаю Светку. Она мне названивает чуть ли не каждый день.

Супруга Андрея, Светлана Васильевна Грибова, осталась в Новосибирске и действительно очень скучала по мужу. Она работала экономистом, давно выражала желание приехать к супругу и помочь ему в новом бизнесе.

– Слушай, а барменом можно Стерлина Кольку пригласить.

– Кольку? Он же на машинах помешан и в нашем деле ни черта не смыслит.

– Ничего, мы его обучим. Зато надежный парень.

– Да, порядочный, непьющий. Думаешь, согласится?

– Куда он денется?! Его СТО приказало долго жить. Он уже второй месяц сидит без работы.

– Еще нужны будут охранник и рабочий.

– Найдем здесь из местных.

– Логично.

На том друзья и порешили.

Следующим утром Андрей позвонил супруге и изложил ей эти вот соображения.

– Ты и правда возьмешь меня работать в кафе?! – обрадовалась она.

– Мне не до шуток, Света. Мы с Толиком просто зашиваемся. Когда сможешь приехать?

– Сразу, как только оформлю визу.

– Отлично.

– Слушай, Андрюша, а официантка вам не нужна?

– Официантка? – Грибов на пару секунд завис.

В большом кафе действительно потребуется официантка. О ней-то они с Толиком как раз и подзабыли.

– А кого ты порекомендовала бы? – спросил он.

– Как это кого?! Сестрицу мою двоюродную, конечно!

– Ларису?

– Ну да.

– А она готова выехать сюда?

– Я поговорю с ней. Она ведь и опыт имеет.

Идея пригласить официанткой в будущее кафе Лариску особенно понравилась Толику. Он встречался с ней несколько раз в Новосибирске, в основном на различных торжествах, устраиваемых в квартире Грибовых. При этом Кубанин проявлял к этой молодой женщине явную симпатию, что было вполне объяснимо. Двоюродная сестра Светланы отличалась классической русской красотой: высокая, стройная, белокожая, с абсолютно правильными чертами лица и роскошными русыми волосами.

– Ну, раз одобряешь, значит, будем искать новое помещение, – сказал Грибов и хлопнул товарища по плечу.

– Желательно где-то в этом же районе, – заметил тот.

– Естественно! Чтоб не растерять постоянную клиентуру. Да и с квартирой надо что-то решать.

– В каком смысле?

– Лучше снять одну на всех, но побольше. Тогда и платить будем меньше.

Перспектива жить рядом с симпатичной Ларисой вообще дорисовала Толику крылья.

– Ты гений! – прошептал он. – Ищи помещение под кафе, а я займусь поиском квартиры.

Несколько лет назад Андрей увидел по телевизору занятный сюжет, буквально потрясший его сознание.

Молодой российский тележурналист освещал какой-то международной саммит, проходящий в маленькой и уютной европейской стране. В Дании, Голландии, то ли в Бельгии – он уже не помнил. Узкие улочки, вымощенные камнем, невысокие красивые домики, милые кафе, старинные фонари и клумбы с чудесными цветами. Чистота, образцовый порядок, покой и умиротворение.

Каждое утро журналист выходил из небольшого отеля и направлялся в сторону пресс-центра, где его ждала обыденная работа. Он постоянно проходил мимо крохотной кондитерской, источавшей волшебные ароматы свежайшей выпечки. Вечером парень возвращался тем же маршрутом, обязательно заходил в это заведение и прикупал чего-нибудь вкусненького для вечернего чая. Вся здешняя выпечка отличалась необыкновенным вкусом.

В последний день работы в этой стране журналист решил встретиться с хозяином кондитерской и взять у него короткое интервью.

Владельцем заведения оказался молодой и доброжелательный мужчина по имени Томас. Он с радостью согласился рассказать о своей профессии, показал торговый зал, небольшой цех, пекарню, склад, познакомил русского журналиста с супругой, двумя дочерьми и сыном, также задействованными в производстве.

Более всего в этом интервью Андрея поразил тот факт, что Томас владел кондитерской в семнадцатом поколении. Да-да, именно так дело и обстояло. Несколько веков праотцы Томаса спокойно проживали на втором этаже этого дома, а на первом готовили кондитерские изделия.

Вокруг полыхали войны и революции, сменялись короли и президенты. Река, на которой стоял город, десятки раз выходила из берегов и затопляла улицы. Ужасные эпидемии уносили миллионы жизней. Но предки Томаса продолжали выпекать хлеб, булочки, печенье и знаменитые вафли. Ничто не могло этому помешать.

«А ведь в нашей стране совершенно невозможно такое представить, – едва ли не в отчаянии подумал тогда Грибов. – Почему народ, занимающийся малым бизнесом, таким необходимым буквально для всех, чувствует себя в европейских странах уверенно и спокойно? А у нас одно и то же помещение в год меняет трех хозяев. Не успеешь привыкнуть к парикмахерской, как вместо нее открывается туристическое агентство. Только понравится ассортиментом и антуражем кафешка, как на ее месте материализуется аптека. А все почему? Потому что нам не дают нормально работать! Проверки фискалов, мздоимство чиновников, придирки пожарников и санэпидстанции!.. Да и законы у нас – тот еще цирк без купола».

В той новосибирской многоэтажке, где он купил квартиру, почти все помещения первого этажа сдавались в аренду. Над входами, расположенными со стороны улицы, названия действительно менялись чрезвычайно часто. На окнах почти постоянно белели объявления о продаже и сдаче в аренду с номерами телефонов.

Относительно удачный старт их с Анатолием бизнеса объяснялся просто. Во-первых, они научились обходить строгие законы, инструкции и положения. Если бы не это умение, то им пришлось бы работать в убыток. То есть бизнес надо было бы закрывать.

Во-вторых, пахали они как ломовые кони по пятнадцать часов в сутки без выходных, праздников и отпусков. Подобные нагрузки позволительны только в молодости. Будь бизнесмены постарше, с набором болячек, то не потянули бы такой режим.

Светка, обрадованная решением мужа, примчалась в Анталью буквально через неделю. Ее двоюродная сестра приехала немного позже. Эту женщину, нагруженную чемоданами со шмотками, парни встретили в местном аэропорту.

К тому времени Андрей с Анатолием нашли подходящее помещение в двух кварталах от старого кафе, сделали там приличный ремонт. Они успели подумать и о нормальном съемном жилье неподалеку от будущего места работы. Для экономии средств ребята сняли четырехкомнатную квартиру в многоэтажном доме. Большая комната площадью восемнадцать квадратных метров, две по двенадцать и одна совсем крохотная. Еще кухня, коридор, душевая с туалетом и прихожая. Арендная плата за эти апартаменты была небольшой по российским меркам. Снимать аналогичное жилье в Новосибирске вышло бы в два раза дороже.

Новое кафе парни решили назвать «Обь». Конечно, в честь великой русской реки, на берегах которой стоял их родной Новосибирск. Соотечественникам, проживавшим в Анталье, это емкое слово говорило о многом. Туркам же пришлось по нраву завораживающее и короткое сочетание звуков.

Открытие заведения совпало с началом летнего сезона. Туристов из России в Анталье по-прежнему не было. Гостей из других стран тоже поубавилось из-за войны, полыхающей в соседней Сирии. Тем не менее зал кафе, рассчитанный на полсотни посетителей, практически никогда не пустовал.

Поначалу Андрей, Анатолий, Светлана и Лариса справлялись с делом вчетвером, позже поняли, что им нужны надежные помощники. Парни снова вернулись к идее перетащить в Турцию своего давнего приятеля Николая Стерлина.

Они созвонились с ним, переговорили. Поначалу Колька воспринял приглашение как шутку. Потом, когда понял, что друзья говорят серьезно, призадумался. Через день он перезвонил им сам и озвучил согласие. Так в кафе появился полноценный бармен. Правда, бывшего автомеханика пришлось обучить новой профессии. Но парень он был смышленый, деловой, и дело у него пошло.

Еще через месяц Андрей с Толиком наняли на работу двух братьев-узбеков, уроженцев Самарканда. Те тоже приехали в Турцию за лучшей долей, изрядно помыкались на временных работах, хотели найти что-то приличное и постоянное в плане зарплаты. Друзья предложили тридцатилетнему Фази Джепару стать водителем старенького грузовичка, его брату Юлдашу – рабочим и охранником. Те с радостью согласились. Проживали они в узбекском квартале, расположенном на другом конце города, там и остались, добирались ранним утром на работу на служебном грузовичке.

Таким вот образом за полгода штат кафе «Обь» увеличился с двух до семи человек. Работать стало проще, выручка постепенно выросла до вполне приличных объемов.

Грибову и Кубанину в этом году исполнилось по двадцать шесть. Первый был невысок ростом, но плечист. Темные волосы, смуглый цвет кожи, спокойный темперамент и мягкий характер. Второй представлял собой полную противоположность первому. Рост – метр девяносто, худощавый, светлокожий шатен. Решения он иной раз принимал без тщательного анализа и был достаточно вспыльчив.

Тем не менее ощутимая разница характеров и внешнего вида не сказывалась на крепкой дружбе, зародившейся в далеком детстве. Ничего не изменилось и после свадьбы Андрея и Светланы. Анатолий по-прежнему оставался свободным от брачных уз. До отъезда в Турцию ребята регулярно встречались и проводили время в дружеских попойках. Почти все праздники они отмечали втроем. Светка готовила дома что-нибудь вкусненькое, и супруги звали в гости Кубанина.

Иногда к ним присоединялась Лариска, и потом Грибовы подтрунивали над приятелем:

– Когда ж ты сделаешь ей предложение?!

– Какое предложение? – театрально удивлялся Анатолий.

– Да ладно отнекиваться! Мы же видели, как ты на нее смотрел!..

Кубанин и впрямь испытывал к этой женщине симпатию, если не сказать больше. Она побывала замужем, имела шестилетнюю дочку и была вполне самостоятельным человеком с устоявшейся и устроенной жизнью.

В свои двадцать пять Лариса Болина оставалась привлекательной и стройной, без единого грамма лишнего веса. Высокая шатенка с серыми глазами, объемной грудью и длинными красивыми ногами.

Светлана была мало похожа на двоюродную сестру – жгучая брюнетка среднего роста. Фигура ровная, но не такая стройная, как у Ларисы. Небольшая грудь, слегка мелковатые черты лица. Обе были по-своему красивы, имели довольно легкий уживчивый характер.

Серьезного образования Лариса получить не успела, но работы не боялась и бралась за все, что приносило хоть какой-то доход. Во время замужества она сидела дома и занималась дочерью, после развода успела поработать кладовщицей, уборщицей, кондуктором и сетевым менеджером. Дочь с пяти лет проживала с бабушкой и дедушкой в Подмосковье, мама навещала ее два-три раза в месяц.

Симпатию Кубанина она, конечно же, замечала, но их встречи в квартире Грибовых происходили редко, и отношения откровенно буксовали. В Анталье все стало по-другому. Они жили рядом, работали в одном кафе и виделись по сорок раз на дню.

Как-то само собой у них закрутилось. То допоздна засидятся в зале после закрытия кафе, вспоминая юность. То после рабочего дня отправятся погулять по набережной.

В этот день они выпили по бокалу шампанского и решили пройтись. Лариса отчего-то была не в настроении.

– Ветрено сегодня. Уже пахнет осенью, – подал голос Анатолий.

Она кивнула, посмотрела в темное небо, на верхушки деревьев, колыхавшиеся от ветра, и снова погрузилась в свои мысли. Второй час Кубанин пытался растормошить Ларису, но настроение у нее оставалось подавленным.

На набережной и улицах города почти не было людей. Они прошлись вдоль береговой линии, немного постояли у залива, огороженного от волн двумя молами, за которыми стояло великое множество катеров и яхт, затем повернули в сторону дома.

С тех пор как турки сбили российский самолет, туристов в Анталье здорово поубавилось. Из России приезжали единицы, европейцев смущала близость Сирии, охваченной жесточайшей войной. В последние полгода с Запада сюда наведывались разве что отчаянные пенсионеры и компании молодых людей, которым не было дела до боевых действий на территории соседнего государства.

Кубанин осторожно взял Ларису под руку. Та, не замечая луж на асфальте, шла рядом с ним и думала о чем-то своем.

– Замерзла? – заботливо спросил молодой человек.

Взгляд женщины на миг сделался осознанным. Она словно очнулась от душного сна, повела плечами, но не ответила.

– Что с тобой творится? – спросил Анатолий.

Она вздохнула и призналась:

– Сегодня разговаривала по телефону с дочерью.

– Соскучилась?

– Не то слово. Плачет, просится ко мне. Ну, в общем, и я расплакалась.

– Может быть, есть смысл перевезти ее сюда?

– Это невозможно. Она через месяц идет в первый класс. Уже прошла собеседование, определена к хорошему педагогу. А что будет делать здесь?..

– Я слышал, в Анталье есть русская школа.

– Есть. Но туда очередь на три года вперед.

– Она ребенок, ее понять не сложно. А ты-то почему расстраиваешься?! Ты же здесь не на отдыхе! Пашешь по двенадцать часов, бабки зарабатываешь. Так ведь?

– Так. – Лариса грустно улыбнулась. – Но разве ребенку объяснишь, что в ее родном городе я столько не заработаю?!

Глава 3

Сирия, военная база Хмеймим – район селения Джамлат

Три вертолета шли на предельной малой высоте. Они огибали все неровности рельефа и выдерживали курс на авиационную базу Хмеймим. Впереди следовал «Ми-8», с тыла его прикрывали два двадцать четвертых.

В кабине «Ми-8» находилась почти вся группа подполковника Павла Новикова. Бойцы сидели на откидных лавках. Их лица были усталыми, но довольными. Подполковник давно завязал с курением, а тут от радости потянуло. Он стрельнул сигарету у снайпера и с удовольствием затянулся крепким дымком.

– Угостись, командир. – Снайпер улыбнулся, протягивая Новикову плоскую фляжку.

– Водка?

– Обижаешь! Чистый спирт.

Такие фляжки в командировки брали с собой все члены группы. У кого-то в ней плескалась водка, у кого-то коньяк. Прапорщик Устинов предпочитал спирт. Умеренные дозы крепкого алкоголя неплохо помогали расслабить мышцы и нервную систему в подобных командировках.

Новиков сделал большой глоток и занюхал выпивку пропотевшим рукавом камуфляжки. Говорить о чем-либо не хотелось. У него было лишь одно желание: выпить, закрыть глаза и ни о чем не думать.

– Держите. – Устинов передал фляжку дальше. – Свои-то емкости небось давно уже опорожнили.

Бойцов, получивших ранения в этой операции, товарищи устроили в центре кабины на брезентовых чехлах, сложенных вчетверо.

Прапорщик Семен Лапин словил пулю в бедро. Тугой резиновый жгут помог остановить обильное кровотечение, укол обезболивающего тоже сделал свое дело. Парень чувствовал себя неплохо.

Пулеметчик Анатолий Горбенко получил сквозное ранение плеча. Толя был настоящим мужиком и всегда терпел любую боль, не показывая страданий. Его ранение парни успели обработать, сделали такой же укол обезболивающего. Теперь великан Горбенко дремал, устроив щеку на прикладе пулемета.

Хуже всего дела обстояли у капитана Кудина. Он лежал на спине рядом с Горбенко и еле-еле шевелил конечностями. Хорошо, что в последние четверть часа офицер начал хоть как-то реагировать на слова и жесты.

В нескольких крайних командировках Славке жутко не везло на ранения. Едва ли не каждая вылазка заканчивалась для него госпитальной палатой. То пуля, то осколок, то контузия от близкого разрыва какой-нибудь адской штуковины.

Полгода назад он вернулся в бригаду из специализированной клиники, где врачи по частям собирали его правое бедро. Капитан отгулял отпуск по ранению, прошел медкомиссию и снова встал в строй. Теперь ему опять прилетело!

Хотя по поводу, везет или нет, рассуждать можно долго. Если бы ему и впрямь не везло, то давно бы уже не жил на этом свете балагур Славик. Как говорят в спецназе: «Где заканчивается удача, там начинается кладбище». А он пыхтит до сих пор, пьет водку в общаге, травит анекдоты и весьма квалифицированно разводит молоденьких баб на медленные танцы в постели.

«Оклемаются, – подумал Новиков, посматривая на раненых подчиненных. – Это не первые и, увы, наверняка не последние ранения. Лапин с Горбенко месяц проведут в госпитале, затем отдохнут, наберутся сил в отпусках и вернутся на подмосковную базу здоровыми. Со Славкой будет сложнее, ведь контузия – штука опасная. Дай бог, если он отделается легкой формой. Не исключены и тяжелые последствия. Кудрин может временно потерять слух, зрение или речь, навсегда остаться инвалидом с параличом конечностей. Ладно, не будем о грустном».

Первую половину полета бойцы молчали, восстанавливали дыхание и вспоминали свое чудесное спасение с пологого лесистого склона высотки.

Позже они стали делиться впечатлениями и деталями прошедшего боя.

Павел же поднялся и спросил у бортового техника:

– Дружище, сколько еще до базы?

– Минут двадцать, – крикнул тот.

– Не забудьте запросить машину с медиками. У нас три трехсотых.

– Уже запросили. Обещали встретить.

Новиков вернулся на место и принялся смотреть в круглый иллюминатор.

Да, эту нелегкую операцию можно было считать завершенной. Через четверть часа вертушка выполнит разворот, начнет снижаться, затем коснется колесами бетона, зарулит на стоянку и выключит движки. К борту подкатит машина медицинской службы, вызванная экипажем. Ребята быстро перегрузят в нее раненых товарищей.

На стоянке их будут встречать парни из группы, вовремя ускользнувшие из Эль-Мара. Разумеется, подойдет куратор, вечно угрюмый полковник Андреев. Он поблагодарит личный состав за работу и проводит до жилого модуля, попутно расспрашивая о деталях операции по уничтожению местных лидеров ИГИЛ. Наверное, появятся начальник особого отдела и кто-то из руководства военной базы.

Ночь бойцам придется провести в кельях жилого модуля. Утром группа попутным бортом будет отправлена в Москву. Там многих ждут родные и близкие. Наконец-то все нормально отоспятся, отъедятся и отдохнут.

Его мысли плавно перенеслись к образу медсестры Ирины. Эту красивую тридцатилетнюю женщину Павел знал с момента перевода в спецназ ФСБ. Поначалу их знакомство было поверхностным. Близко им довелось сойтись совсем недавно, во время амбулаторного лечения Павла после очередного ранения.

Родителей Ирина лишилась давно. Отец умер от рака, мама пережила его всего на два года. Ее муж, капитан спецназа, погиб четыре года назад, командуя группой в одной из горячих точек. На Урале у нее остались дальние родственники, но отношения она поддерживала только с двоюродной сестрой.

В перерывах между командировками Павел встречался с Ириной. Как правило, их свидания происходили по субботам. Они выбирались в Москву, чтобы сходить в театр или посидеть в хорошем ресторанчике. Либо отправлялись на природу. Недалеко от базы еще оставались роскошные леса, нетронутые цивилизацией.

Он частенько любовался ее лицом и роскошной грудью. Красивых женщин на свете много, но Ирина была особенной и знала об этом. Стройная, сексуальная, манеры и движения – точь-в-точь сытая, ухоженная пантера.

«Надо бы сделать в своей квартире ремонт, навести марафет, купить новые шторы на окна и пригласить ее в гости. – Новиков улыбнулся, представляя, как это будет. – Столько времени знакомы, а позвать к себе до сих пор не удосужился. Посидим при свечах, поговорим по душам о будущем».

Внезапно он заметил, что транспортный вертолет начал снижаться. Машины подлетали к базе и выполняли последний разворот перед заходом на посадку.

Бойцы наконец-то добрались до жилого модуля, освободились от снаряжения и одежды, жутко грязной, пропитанной потом и кровью. Модуль сразу наполнился гомоном, шутками и смехом. У входа в душевую комнату образовалась очередь.

После душа спецназовцы посвежели, оделись в чистое и потянулись на улицу, в курилку, расположенную слева от крыльца.

Устинов травил очередную байку, вдруг посмотрел в сторону, на секунду замолк, потом радостно растянул губы в улыбке:

– Славка!.. Чтоб я свои усы подпалил, если это не он!

К курилке и вправду медленно ковылял Кудин, вполне живой, хотя и без особого румянца на впалых щеках. На голове белела свежая бинтовая повязка.

– Отпустили или сбежал? – спросил Новиков и подозрительно прищурился.

– Отпустили, – ответил Славка и уселся рядом с командиром на скамейку, разогретую солнцем.

– Врешь, как и всегда? Ты же еле на ногах стоишь!

– Брось, Паша. Я же не из поколения пепси! Чего мне в палате-то куковать? Доктор осмотрел, послушал, измерил давление и предложил полежать пару дней. Дескать, никакого лечения уже не надо, просто понаблюдаем, прокапаем, витаминами подкормим. Но я и в модуле могу отлежаться. С вами-то веселее.

Подполковник с сомнением повел плечами:

– Все же под присмотром врачей было бы надежнее.

– Да ну их к черту! Я после московской клиники смотреть на них не могу! От больничного запаха тошнит. Кровь из ушей не течет, голова не звенит, даже слух восстановился. В общем, здоров и готов к приключениям.

– Ну да, за час с небольшим полностью оклемался от контузии.

– Оклемался, командир. Ей-богу!

– А башку тогда зачем тебе перебинтовали?

– Для порядка. Правила у них такие, – нашелся Славка. – Мне бы водочки грамм триста в качестве лекарства, так я вообще был бы счастлив.

– Нет у нас водочки. – Командир тяжело вздохнул. – И кончай врать насчет «оклемался»! Я отлично знаю, когда ты гонишь пургу.

– Разве? – Славик заметно расстроился. – Меня голос выдает или мимика?

– Глаза твои распрекрасные.

– Можно поподробнее?

– Когда ты врешь, твой взгляд становится таким же непорочным и преданным, как у кандидата в депутаты.

– Кому преданным?

– В данном случае мне.

– Ясно. Надо что-то делать с глазами. Слушай, а нас скоро домой отправят?

– Надеюсь, завтра утром. Торопишься?

– Надоело это адово пекло. Домой хочу.

– В Подмосковье скоро осень начнется. А тут как в «Артеке» – солнце, море, воздух! Или по общаге соскучился?

– Нет, не особо соскучился… – капитан замялся. – Просто Маринка там заждалась.

– Маринка его заждалась. Слава, ты бы хоть книжку какую прочитал, что ли!

– Зачем? – спросил тот и наивно хлопнул длинными ресницами.

«Действительно, зачем ему книжки? – с усмешкой подумал Павел. – Наше спецназовское дело знает, с бабами у него полный порядок. От контузии отошел, и это уже неплохо».

Однажды этот балбес волею божественного случая навел порядок в селе, расположенном по соседству с загородной базой. Народу в этой дыре было мало, всего-то человек триста, из которых более половины составляли пенсионеры.

Дабы хоть чем-то удержать на месте молодежь, сельская власть решила отремонтировать клуб и организовать в нем субботние дискотеки. Любое мероприятие такого рода, как водится, притягивает с округи весь сброд. Повадилась туда и алкашня, и малолетние бандиты.

Изредка появлялись там и отважные офицеры спецназа, пышущие молодостью и здоровьем. К ним девчонки липли с куда большим рвением и нежностью, чем к вышеназванному местному бомонду. Этот факт почему-то очень расстраивал граждан, не отличавшихся особой законопослушностью.

Они затаили обиду и решили отомстить. Герои всем кагалом подловили и отдубасили лейтенанта. Соотношение сил, разумеется, было таково, что на каждый палец офицера приходилось по два упыря.

Слава дружил с тем лейтенантом, приносил ему в больничку соки и творожок. Он задумал изменить мир к лучшему. Ладно, пусть и не весь сразу.

В очередную субботу Кудин приоделся в гражданское платье и двинулся в сельский клуб. Вместе с ним туда, разумеется, чисто случайно, двинулись его приятели, в совершенстве владевшие некоторыми малоизвестными видами единоборств.

В клубе Славка вел себя довольно разнузданно, и нехорошие парни его моментально срисовали. Как только у них набрался кворум – на каждый палец по два упыря, – они начали наезжать на него.

Сельские власти потом закрыли клуб на месяц для проведения восстановительных работ. Все восемь окон пришлось стеклить заново. Как рассказывали очевидцы, плохие парни через эти окна вылетали из клуба, как птицы. Битое стекло в рожу – это вам не шуточки.

Мольбы, стенания, клятвы в вечном мире никак не действовали на парней, возглавляемых Славиком. Они старательно, очень квалифицированно месили упырей.

Говорят, будто военные патрули, прибывшие в село, вступили в дело далеко не сразу. Солдаты, парализованные красотой зрелища и торжеством справедливости, долго любовались происходящим. Разбитые стекла – мелочь и суета. А вот нехорошие люди, летящие на бреющем и катящиеся потом по травке – это шедевр.

Первого из них селяне увидели только через несколько месяцев после того дивного побоища. А к клубу вообще ни один упырь больше не подошел.

Парни сидели на узких деревянных лавочках, сооруженных внутри курилки, и посматривали на жизнь российской авиационной базы, кипевшую вокруг. Несколько служивых подметали асфальтовые тропинки, двое старательно подновляли белой краской узкие бордюры. Между штабом и учебно-летным отделом курсировали летчики и штурманы. У дальних блоков, служивших складами и мастерскими, суетились техники и механики.

По дороге, примыкавшей к аэродрому, то и дело проезжали заправщики, тягачи и прочие автомобили. На стоянках и рулежных дорожках гудели мощные авиационные движки. С взлетно-посадочной полосы то и дело стартовали самолеты.

Спецназовцы смотрели на будничную суету и даже не верили, что два часа назад в лесочке на склоне холма с трудом сдерживали натиск боевиков и были на волосок от гибели. Настроение у всех было отменным. Омрачал сегодняшний вечер лишь один факт. Треть группы находилась в медсанчасти.

– А неплохо бы сейчас в брюхо что-нибудь закинуть, – заявил снайпер и почесал небритую щеку. – Ужин нам принесут сегодня?

– Должны! Мы же не сняты с довольствия, – поддержал Устинова Лихачев.

Кудин подставил лицо свежему ветру, дувшему с моря, и вдруг проворчал:

– А может, мне и правда сдаться местным докторам? Чего на базе-то делать?.. Торчать каждое утро на построениях, бегать изматывающие кроссы, ползать по стрельбищу, воспитывать молодое пополнение…

– А потом опять мчаться в горячую точку, отлавливать всяких отморозков и разбивать головы их атаманам, – развил Новиков его мысль.

– Вот и я о том же. А между командировками считать рублики до зарплаты и лопать пирожки с гравием из вонючей столовки для дальнобойщиков.

Павел посмотрел в бездонное синее небо и задумчиво осведомился:

– Славик, ты и на самом деле решил перенять у Толика отвратительную привычку ловить в каждом бою пули, осколки или контузии?

– Человек хрупок, командир, – парировал этот балабол. – Стоишь – варикоз. Сидишь – геморрой. Лежишь – омертвение тканей.

– Да, примерно так. Но раз уж тебе мозг основательно сотрясло, то…

– То что? – спросил тот и настороженно повел носом.

– То по возвращении тебя обязательно упекут в медсанчасть для полного обследования. Так ведь?

Кудин ощупал бинтовую повязку и пожал плечами.

– Вроде так. Только я к ним не пойду. Пока доберемся до родных мест, забуду, какой тональности был звон в ушах.

– Ты все-таки подумай и не отказывайся от общения с врачами.

Кудин опять уставился на командира взглядом, полным непонимания.

– Последней извилины наш Славик из-за контузии лишился, – с усмешкой проговорил Устинов. – Думаешь, он о твоей башке печется? В ней мозга все равно не добавится. Правильно я говорю, Павел Александрович?

За такой вот непринужденной болтовней спецназовцы не заметили, как возле курилки нарисовался куратор группы полковник Андреев. Старшие офицеры после возвращения с ним уже виделись, успели крепко, по-мужски обняться и вкратце рассказать об удачном завершении операции.

Виктор Михайлович закурил и объявил:

– Так, товарищи, я только что разговаривал с Москвой, доложил об окончании операции. Руководство оценило вашу работу на «отлично».

Это была вполне закономерная оценка.

Корпус «Священный джихад» потерпел серьезное поражение, потерял лидеров и мозговой центр. На то, чтобы найти среди полевых командиров новых талантливых координаторов, перегруппировать силы и восстановить прежнее доминирование, бандитам понадобится немало времени.

Но самое главное состояло в том, что группой Новикова были сорваны переговоры руководства ИГИЛ с одним из лидеров сирийских туркменов. Это означало, что в ближайшее время здешнее подразделение Исламского государства помощи от них не получит и нападения на авиабазу Хмеймим не последует. У исламистов не осталось сил для такого дерзкого шага.

– Товарищ полковник, нас с довольствия еще не сняли? – выбросив окурок, спросил снайпер.

– Проголодались?

– Еще бы!

– Не волнуйтесь. Вы все до одного на довольствии.

– А фронтовые сто грамм нальют?

Андреев хитро прищурился и проговорил:

– Нальют, конечно. Даже не по сто, а грамм по четыреста. Кстати, в комнате отдыха жилого модуля уже накрыт праздничный стол, а вы тут атмосферу табачным дымом загрязняете.

Покидая курилку, бойцы довольно гудели. Отправились в сторону модуля и Новиков с Андреевым.

– В Москву завтра? – справился Новиков.

Куратор стер с лица улыбку и негромко сказал:

– В Москву завтра отправят раненых. Остальным придется задержаться.

– Почему? – оторопел подполковник.

– На этот вопрос я пока ответить не могу. Так распорядился Шестопалов, не объясняя причин. Завтра в девять утра очередная связь с Москвой. Вот тогда, надеюсь, все и прояснится.

Неожиданная новость насторожила и расстроила Павла. Он успел расслабиться и настроиться на возвращение к мирной жизни. А тут снова какие-то непонятные вводные. Неужели генерал Шестопалов не даст им передохнуть и зализать раны? Снова намечается какая-то операция?

– Виктор Михайлович, у меня осталось меньше половины группы. Капитан Силанов долечивается в Москве, у связиста Бубнова проникающее ранение брюшной полости, у санинструктора Дубова, гранатометчика Лапина, пулеметчика Горбенко и майора Лихачева сквозные дырки в фигурах. Да и Кудину после контузии неплохо бы недельку отлежаться. Он бодрится, но я-то вижу, что парню хреново. Так что в строю пока четверо.

– Я доложил об этом Шестопалову, – сказал полковник. – Полагаю, у него нет намерения задействовать твою группу еще в одной сложной операции.

В комнате отдыха несколько рядовых бойцов в накрахмаленных белых куртках заканчивали сервировать стол. Необыкновенные ароматы витали по всему модулю. Наваристый борщ, отбивные и жареная рыба, два вида гарнира, салаты, свежие фруктовые соки. В центре стола поблескивала батарея запотевших бутылок с известным содержимым.

– Вот это по-нашему! – прогудел довольный Устинов.

– В последний раз я услаждал свой желудок ранним утром! – вторил ему Кудин.

Гремя стульями, офицеры и прапорщики рассаживались за длинным столом.

«Ладно, чего расстраиваться, – решил Павел. – В нашем ведомстве планы меняются чаще, чем цена за баррель нефти. Завтра огорчимся, если генерал Шестопалов подтвердит приказ задержаться в Сирии. А сегодня надо расслабиться. И так уже нервы ни к черту».

Компания спецназовцев, усиленная полковником Андреевым, руководителем особого отдела Боровиковым, разведчиком Сусловым и начальником авиабазы, засиделась в комнате отдыха до поздней ночи. Мужчины произносили тосты, выпивали, закусывали. Андреев и начальник особого отдела интересовались подробностями операции. Командир группы и его заместитель по очереди рассказывали о недавних событиях. Устинов помалкивал, думая о чем-то своем; Кудин то и дело пытался дополнить рассказ старших товарищей мелкими деталями.

А еще все они мечтали о скорейшем окончании войны.

В половине десятого утра Новикова разбудил Андреев.

– Подъем, соня! – заявил он и громко хлопнул входной дверью.

Выпито накануне было немало, поэтому Павел с трудом оторвал от подушки тяжелую голову.

– Что случилось?

– Ничего, не считая разговора по спутнику с Шестопаловым.

– Ах да. – Подполковник протер глаза, нащупал ступнями тапочки, натянул брюки и тельняшку, встал. – Так что же сказал генерал?

– Он хочет, чтобы твоя группа смоталась в соседний район и подстраховала встречу двух офицеров нашей разведки с сирийским агентом.

– Неужели подстраховку не может осуществить сирийский спецназ?

– Не может.

– Почему?

– Из соображений секретности предстоящей встречи. Там какой-то очень ценный агент, завербованный много лет назад. Работает едва ли не в самом логове ИГИЛ. Так что все должно происходить под нашим контролем и без лишних свидетелей.

– Понятно. – Новиков повесил на шею полотенце, взял с подоконника зубную щетку и пасту. – Когда выход?

– Ближайшей ночью.

– Четверых будет достаточно для подстраховки?

– Ты Кудина все-таки решил не трогать?

– Пусть отлежится.

– Тогда возьмешь на всякий случай майора Суслова. Он уже ходил с вами, и ты неплохо о нем отзывался.

– Хорошо, пусть идет. Во сколько инструктаж?

– Сразу после ужина, в восемнадцать тридцать.

Павел покинул номер и направился в душевую. Стоя под струями прохладной воды, он обдумывал приказ Шестопалова. Информации пока было маловато. Он знал, что о месте встречи услышит позже. Тогда же Андреев предложит вариант маршрута и способ передвижения.

«Хоть бы не пришлось топать туда пешком, – со вздохом подумал Павел, высушивая волосы полотенцем. – Люди устали, и одних суток для отдыха крайне мало. Мы просто не успеем восстановиться».

За завтраком в комнате отдыха присутствовали только спецназовцы.

– Сегодня ночью будет работа, – угрюмо обмолвился Новиков. – Пойдем вчетвером.

– Почему вчетвером? – всполошился Славка. – Кто остается?

– Ты остаешься. Без возражений! – осадил он капитана, готового поспорить.

Кудин обиженно замолчал и принялся ковырять вилкой макароны по-флотски.

– Куда? – кротко поинтересовался Лихачев.

– Об этом узнаем вечером. По словам Андреева, работа несложная и где-то поблизости.

Днем парни отсыпались, отдыхали, смотрели телевизор и навещали друзей, оказавшихся в медсанчасти.

После ужина из штаба в модуль вернулся Андреев.

Полковник зашел в номер, который делил с Новиковым, уселся на кровать, хлебнул из бутылки минеральной воды и устало сказал:

– Давай инструктаж проведем прямо здесь. Что-то я замотался сегодня.

– Легко. Лихачева с Сусловым позвать?

– Не стоит, – отмахнулся Андреев. – Там работы на один час. Дольше добираться. Подсаживайся ближе.

Павел пододвинул стул к соседней кровати. Полковник подтянул к себе планшет, вынул из него карту и расправил ее у себя на коленях.

– Встреча наших разведчиков с агентом состоится здесь, – сказал он и обвел пальцем край длинного ущелья. – Тут дорога делает петлю вокруг развалин селения.

– Они у самого входа в ущелье?

– Совершенно верно. Там торчат остовы трех или четырех домов. Агент должен подъехать по дороге с северо-востока. На чем – пока неизвестно. Сначала твою группу подбросят на вертолете до окрестностей Идлиба. Там к вам присоединятся два разведчика, и все вы на бронетранспортерах будете доставлены до этой развилки. – Полковник вооружился карандашом и поставил галочку возле разветвления грунтовых дорог.

Исходя из масштаба карты, расстояние от развилки до развалин составляло около двух километров.

«Это по-божески, – подумал Новиков и с облегчением вздохнул. – Я боялся, что опять придется топать всю ночь».

– После вашей высадки бронемашины продолжат движение до ближайшего населенного пункта под названием Джамлат, – продолжал Виктор Михайлович. – Из Идлиба туда заранее выдвинулось подразделение разведроты и имитировало некие действия. Транспортеры прибудут в Джамлат якобы для того, чтобы забрать данное подразделение. Основной же задачей является ваша эвакуация.

– Неплохо придумано, – признал Новиков. – А где конкретно должна состояться встреча агента с нашими парнями?

– В крайних развалинах. – Острие карандаша уперлось в нужную точку на карте. – План прикрытия продумаешь сам, но я бы посоветовал двух бойцов оставить у дороги, а трем распределиться вокруг заброшенного селения. Оружие, боеприпасы, снаряжение – на твое усмотрение.

– Как прикажете возвращаться?

– Пешком от развалин до развилки дорог. Оттуда на бронетранспортерах до площадки, где вас подберут вертолетчики и доставят сюда.

– Понял. Еще какие-нибудь детали имеются?

– Пожалуй, это все.

Предстоящая встреча двух разведчиков с сирийским агентом была настолько засекречена, что здесь, в Сирии, о ней практически никто не знал. Только Андреев, через которого шла информация, да главный исполнитель прикрытия Новиков. Еще, наверное, командир авиабазы, отдавший приказ двум вертушкам перекинуть небольшую группу спецназа к южной окраине Идлиба. Хотя и ему руководство могло поставить задачу, не вдаваясь в подробности.

Вылет пары вертолетов был назначен на десять вечера. Расстояние между аэродромом авиабазы и Идлибом было незначительным – всего девяносто километров. Тридцать минут лета.

В двадцать один сорок пять все члены группы подошли на стоянку к двум готовым «птичкам». Это были подполковник Новиков, его заместитель майор Лихачев, снайпер Устинов, ликвидатор Бобровский и начальник разведки авиабазы майор Суслов.

– Вопросов не возникло? – еще раз поинтересовался полковник Андреев.

– Нет, – ответил Павел.

– Тогда удачи. Полагаю, под утро вы уже будете здесь.

– Надеюсь.

Бойцы не спеша поднялись по трапу в кабину транспортного «Ми-8», уложили под дополнительный топливный бак снаряжение, расселись вдоль борта.

Первым начал запускать двигатели «Ми-24», стоявший на соседней площадке. Его экипажу было поручено прикрывать «восьмерку». Вскоре завыл и двигатель транспортного вертолета.

Все пятеро участников операции взяли с собой бесшумные «Валы», штатные пистолеты, ножи, по четыре гранаты и тройному боекомплекту. Они имели при себе радиостанции, приборы ночного видения, навигатор и ночные прицелы. Сухие пайки и прочие вещицы, предназначенные для длительного нахождения в тылах противника, командир приказал оставить в расположении базы.

«Ни к чему, – решил он. – Андреев уверял, что встреча продлится не дольше двадцати минут».

Ровно в десять вечера вертолеты оторвались от бетонки, набрали высоту и взяли курс на Идлиб. Темнота к этому времени полностью накрыла Сирию. К западу от линии маршрута виднелись огни немногочисленных судов, шедших вдоль побережья. К востоку мерцали редкие россыпи населенных пунктов.

До Идлиба машины долетели быстро. Павел едва успел развернуть карту, подсветить ее фонарем и еще разок изучить диспозицию, как вертолет начал снижаться. Через минуту его колеса коснулись поверхности.

Техник сдвинул дверь, выбросил наружу трап и помог спецназовцам покинуть кабину.

– Где транспортеры? – крикнул ему перед выходом Новиков.

– Там. Чуть ниже. – Тот махнул рукой в нужную сторону.

Впрочем, искать боевые машины людям Новикова не пришлось. В тридцати метрах от места посадки их встречал молодой офицер.

– Здравия желаю! Капитан Ковалев, – представился он, перекрикивая гул авиационных двигателей.

– Подполковник Новиков, – назвался Павел и пожал его руку.

– Мне приказано забрать вас и доставить к ущелью.

– Два пассажира у вас?

– Да, в первом транспортере.

– Пошли.

Спускаясь с пригорка, бойцы провожали взглядами удалявшиеся бортовые огни вертолетов. Скоро они скрылись из виду. Кругом стало тихо.

Два бронетранспортера ждали группу в сотне метров. Разведчиков спецназовцы так и не увидели. Да и незачем было с ними знакомиться. У них имелась своя задача, у спецназа – своя.

Новиков и его люди погрузились во вторую бронированную машину, устроились в душной тесноте, как уж смогли, и поехали.

На часах было двадцать три тридцать. Изнуряющая жара сменилась приятной прохладой.

Павел сидел на маленьком неудобном откидном кресле и представлял себе звездное небо тропической ночи. Внутри БТР было темно. Отсутствие окон и связи с внешним миром напрягало Новикова. Что сейчас вокруг, где едут транспортеры – все это оставалось за кадром.

Когда стрелки часов сошлись на двенадцати, двигатель боевой машины сбавил обороты, а затем и вовсе умолк.

– Приехали, товарищ подполковник, – доложил капитан.

– Мы на развилке? – уточнил Новиков.

– Так точно.

Бойцы быстро выгрузились из машины, повесили на себя оружие, затянули лямки разгрузочных жилетов.

– Здравствуйте, – послышался негромкий мужской голос.

Павел обернулся. Рядом стояли два парня в камуфлированной форме без знаков различия, но с автоматами и подсумками, набитыми запасными магазинами.

– Привет, – сказал Павел. – Вы и есть те самые люди, которых мы должны охранять у развалин?

– Они самые.

– Готовы? Нам придется протопать два километра.

– Ничего страшного. Как-нибудь протопаем, – заявил один из разведчиков.

– Тогда в путь. Капитан!.. – окликнул подполковник.

– Да. – Тот мигом возник из темноты.

– Ровно через три часа ждем вас на этом же месте.

– Не беспокойтесь, будем здесь вовремя.

– Кстати, мы можем задержаться. В этом случае вы должны нас дождаться.

– Понятно.

Растянувшись на полтора десятка метров, бойцы пробирались по лесистой предгорной местности. Дозорным, как и всегда, шел снайпер Устинов. Вторым на дистанции опять топал Новиков. За ним держались два парня из СВР. Пятым в цепочке был Суслов. Замыкали колонну Бобровский и Лихачев, люди очень опытные.

Чтобы добраться от развилки до входа в ущелье, группе пришлось перевалить через невысокую гряду, лишенную растительности. Марш-бросок продолжался полчаса. Потом Новиков объявил короткую передышку, извлек из кармана навигатор и запросил место. Получив координаты, он сверился с картой. Эта проверенная методика позволяла ему с большой точностью выдерживать самый сложный маршрут.

– Что нам подсказывает электроника, Паша? – пробасил Устинов.

Командир хлопнул его по плечу.

– Говорит, что мы на верном пути. Дорогие граждане, вы отдохнули?

Разведчики стали подниматься.

– Тогда вперед. До места осталось меньше километра.

Пустынную дорожную петлю они пересекли за четверть часа до встречи. Затем несколько минут потратили на то, чтобы понаблюдать за входом в ущелье.

– Чисто, командир. Ни один куст не шелохнулся, – доложил снайпер, человек весьма опытный.

– Понял. Лихачев и Бобровский остаются у дороги. Остальные перемещаются к развалинам.

Группа разделилась.

Пять человек во главе с Новиковым осторожно приблизились к заброшенному селению.

– Встреча должна произойти у стены вон того дома, – заявил один из разведчиков и показал на ближайшие развалины.

– Мы займем позиции вокруг селения на удалении в тридцать-сорок метров, – пояснил свой замысел Павел. – Если что-то пойдет не так, тут же рвите ко мне. Я буду в соседних развалинах.

– Договорились.

– И вот еще. – Он вынул из кармана радиостанцию, специально прихваченную с собой. – Держите.

– Зачем? – осведомился один из разведчиков. – Мы здесь ненадолго, всего-то минут на двадцать.

– Связь никогда лишней не бывает. Пользоваться умеете?

– Приходилось.

– Тогда ваш позывной – Шестой. Мой – Первый.

Разведчики остались у назначенного места. Спецназовцы распределились по селению так, чтобы всем был хорошо виден остов крайнего дома.

Новиков занял позицию у разлома и посмотрел на часы. До встречи оставалась ровно одна минута. Однако сирийский агент не появился ни к назначенному времени, ни несколько позже.

– Второй, ответь Первому, – позвал Павел Лихачева.

– Первый, Второй на связи.

– Что там на дороге?

– Тишина.

– Совсем никого?

– Ни одной машины на горизонте.

«Хреново, – подумал Новиков. – Если сириец не появится, то Шестопалов оставит группу на базе для прикрытия следующей встречи. А когда она состоится, известно только ему».

Однако вскоре рация призывно мигнула светодиодной лампочкой.

– Первый, здесь Второй, – послышался голос Володи Лихачева.

– Первый на связи.

– Вижу автомобиль. Следует с северо-востока.

«Это он! – обрадовался подполковник. – Андреев упоминал, что агент прибудет с северо-востока».

– Отлично. Не спускай с него глаз.

– Понял.

Напротив ущелья машина остановилась. Из салона вышел мужчина и быстрым шагом двинулся к развалинам.

– Первый, я Второй. В вашу сторону направляется гость, – доложил майор.

– Один?

– Да. В машине больше никого нет. Двигатель выключен, фары потушены.

– Понял. Наблюдаю гостя. Идет к развалинам крайнего дома.

Агент подошел к разведчикам, ожидавшим его. Вероятно, он знал их, так как поздоровался с каждым за руку.

«Ну и слава богу! – успокоился Павел, опустив прибор ночного видения. – Осталось дождаться окончания беседы, и можно будет отправляться в обратный путь».

Пока происходили переговоры, Новиков осматривал округу. Затем он попытался разглядеть агента, стоявшего к нему вполоборота.

Это был крепкий мужчина лет сорока. Его лицо обрамляла аккуратная черная бородка. Брюки натовского образца, короткая кожаная куртка, на ногах высокие военные ботинки песочного цвета. За спиной «калашников» со складным прикладом. В общем, нормальный внешний вид, вполне привычный для здешних мест.

Разведчики мирно разговаривали с агентом у обломков стены, и ничто не предвещало беды.

Вдруг снова зашипела рация:

– Первый, здесь Второй!

– Да, Второй, слушаю.

– Какая-то машина подходит сюда с другой стороны, – сообщил Лихачев.

– Черт побери! Автомобиль гостя стоит прямо на дороге?

– Да, на правой обочине.

Тачка, оставленная без присмотра, естественно, вызовет массу вопросов у людей, проезжающих мимо. Кем бы они ни были. Машины в воюющей Сирии – предмет настоящей роскоши или армейское средство передвижения. Так просто их на пустынной дороге не бросают.

– Успеете убрать? – секунду подумав, спросил Новиков.

– Вряд ли. Но попробовать можно.

– Действуйте.

Глава 4

Турция, Стамбул. Сирия, Хасеке – Ракка

После нескольких часов утомительного путешествия автомобиль въехал в пригородные кварталы Стамбула. Мохаммад Гурди располагался на заднем сиденье, потягивал из бутылки минеральную воду и посматривал на высотные здания, проплывавшие за окном.

Мохаммад часто наведывался в соседние страны, а в Турции чувствовал себя особенно комфортно. Больше всего ему нравилось в огромном Стамбуле, напоминавшем Дамаск в мирное время.

Раньше он ездил сюда по вопросам бизнеса и просто ради развлечения. Но сегодняшний визит господина Гурди в столицу соседнего государства носил исключительно деловой характер. Здесь его ждал влиятельный турецкий чиновник Реджеп Дари. Этот субъект по зову сердца всячески поддерживал идеи ИГИЛ и являлся одним из тайных руководителей этого движения.

Встреча была назначена на пятнадцать часов в офисном здании Реджепа, находившемся в центральной части Стамбула.

Этот прием был отработан давно. К офису подъезжает автомобиль бизнес-класса, из салона выходит солидный мужчина в строгом костюме и поднимается в лифте на нужный этаж. С виду заурядный рабочий визит делового человека. При этом никогда и никому не придет в голову, что данный господин приехал обсуждать захват заложников или акт возмездия – к примеру, взрыв на центральной площади Дамаска.

Офис Дари располагался в европейской части Стамбула. Поэтому автомобилю Мохаммада пришлось пересекать по мосту пролив Босфор.

Впрочем, данный этап путешествия ему нравился более других. Во-первых, при проезде по высокому мосту у него буквально захватывало дух. Впереди и по обеим сторонам открывался прекрасный вид на огромный город. Это чувство было сравнимо с полетом свободной птицы.

Во-вторых, до заветного офиса оставалось всего несколько минут пути. Там ждали давний коллега и соратник, приятная беседа за роскошным обедом или ужином.

Мохаммад приоткрыл окно и решил выкурить последнюю сигарету. У Реджепа Дари был единственный недостаток – он не курил и не переносил табачного дыма. Все, кто оказывался в его офисе, были вынуждены терпеть, обходиться без вредной привычки. Мохаммаду на время встречи тоже придется напрочь забыть о сигаретах.

Реджеп встретил гостя широкой улыбкой и крепким рукопожатием.

– Кофе, сок или твою любимую минеральную воду? – спросил он, предложив визитеру сесть в кресло.

– Воду.

– Твое постоянство заслуживает уважения. Как добрался?

– Нормально. На севере Сирии видел пару самолетов, но мою машину пилоты не заметили.

Дари нажал кнопку селектора и велел секретарю принести в кабинет чашку кофе и стакан минеральной воды.

– Как твой бизнес? – поинтересовался Мохаммад.

– В целом неплохо, хотя после конфликта с Россией появились некоторые негативные нюансы. Нам пришлось переориентировать наши поставки на восточноевропейские страны. Надеюсь, это поможет избежать крупных неприятностей.

В кабинет вошел секретарь с подносом, и турок замолчал. Молодой человек поставил на стол кофе, воду, вежливо склонил голову и удалился. Только после этого Реджеп перешел к делу.

– У нас появилась одна идея. Точнее, пока еще только эскиз таковой.

Гурди залпом выпил полстакана прохладной воды и заявил:

– Готов выслушать.

– Высшее руководство ИГИЛ вознамерилось отомстить русским за участие в сирийском конфликте.

– Каким способом?

– Сразу несколькими. Устройством ряда терактов на их территории займутся другие люди. А тебе нужно продумать, как побольнее укусить русских в Сирии.

– Какое совпадение, – сказал Мохаммад и загадочно улыбнулся.

– Ты о чем?

– Буквально на днях мне пришла в голову одна интересная мысль.

– Выкладывай.

– Прохаживаясь по двору моего нового дома в Хасеке, я вдруг вспомнил о том, что к вам в Турцию перестали ездить русские туристы. Так ведь?

– Именно так.

– Но ведь немало русских граждан навсегда переехало в Турцию. Они создали здесь семьи, обзавелись бизнесом, родили детей. Верно?

– И с этим трудно не согласиться.

– При этом они все равно остались русскими. Многие имеют двойное гражданство и поддерживают связь с родственниками, проживающими в России.

– Согласен. Я сам знаю парочку таких смешанных семей.

– Исходя из этого, я придумал следующую комбинацию…

Ровно в десять часов утра к роскошному двухэтажному особняку, стоявшему на северной окраине сирийского города Хасеке, подъехал потрепанный легковой автомобиль и дважды просигналил. Массивные створки ворот открылись, мужчина с автоматом на плече кивнул водителю. Мол, проезжай. Авто прошуршало резиной по мелкому гравию и остановилось под навесом напротив входа в дом.

Из салона вышел седобородый мужчина лет сорока в простенькой одежде, быстро поднялся по ступеням крыльца и вошел внутрь. В просторном холле его встретил высокий мужчина.

– Приветствую тебя, Алим, – сказал он и пожал руку гостя. – Как добрался?

– Рад тебя видеть. Доехал без приключений, если не считать того, что на восточном выезде из Ракки пришлось долго объясняться с патрулем.

Хозяин дома предложил посетителю сесть, налил в бокал холодной минеральной воды, пододвинул вазу с фруктами.

– Что происходит в Ракке? – продолжал он сыпать вопросами.

Это была их первая встреча за прошедший месяц, вместивший в себя массу событий.

Алим Кадир выпил полбокала воды и принялся удовлетворять любопытство хозяина дома. Он рассказывал ему о тех изменениях, которые произошли в Ракке после штурма и взятия этого города войсками Асада.

Крупный населенный пункт под названием Хасеке, где проходила данная встреча, находился в равнинной местности на северо-востоке страны. Главари Исламского государства чувствовали себя здесь относительно спокойно. Именно сюда в недавнем прошлом перебрался и Мохаммад Гурди, далеко не самый последний человек в ИГИЛ.

Благодаря помощи российской авиации войска Асада продвигались все дальше на северо-восток, захватывали важнейшие опорные пункты. Однако Курдистан, граничащий с Турцией, пока оставался серьезным препятствием для успешного развития наступления правительственных войск.

– Много ли наших бойцов осталось в городе? – поинтересовался Мохаммад.

– Из местных в той мясорубке выжило человек сорок, – отвечал Кадир. – Половина из них остались. Они сдали оружие и вернулись к своим семьям.

– Как думаешь, на них можно рассчитывать? Или они решили навсегда вернуться к мирной жизни?

– Сложно сказать. Должно пройти немного времени, чтоб они смогли оценить эту мирную жизнь. При нас в городе работали мечети, рынки, магазины, а сейчас они разрушены. Если у Асада не получится все это наладить, то мы снова сумеем поднять народ.

Мохаммаду Гурди недавно исполнилось тридцать восемь. Это был мужчина высокого роста, крепкого телосложения, черноволосый, хотя на висках и аккуратной бородке уже серебрилась седина. В юности он окончил университет в Дамаске, получил специальность инженера буровых установок. Несколько лет Гурди занимался добычей нефти, в смутные времена стал владельцем двух скважин. Но не срослось. Его бизнес разрушили сторонники Асада.

Гурди имел аналитический склад ума, был умен и начитан, знал три иностранных языка, включая английский. Семейная жизнь у него не задалась. В Дамаске проживали его бывшая жена и двое сыновей, которых он не видел с начала гражданской войны. Супругу умом Аллах тоже не обидел, поэтому расстались они спокойно.

В деньгах он особенно не нуждался. В одном иорданском банке лежала неплохая сумма, накопленная в нефтяном бизнесе. У него имелось все, кроме душевного спокойствия и умиротворения, которые обычно приходят к благополучному мужчине после тридцати лет.

Да, его благополучие было обманчивым. У Мохаммада имелся дом в Дамаске, но не было семьи. Сыновья росли без отца. Почти все друзья и родственники погибли в жестоких гражданских войнах.

Когда один из новых знакомых несколько лет назад ненароком обмолвился о возможности вступить в ряды сторонников ИГИЛ, Мохаммада внезапно осенило.

«А почему бы и нет?! – подумал он. – Что мне стоит забыть старую жизнь? Почему не начать с нуля на новом поприще? Сейчас судьба дает мне хоть какую-то возможность добиться чего-то стоящего. Если я откажусь, то умрет последняя надежда на лучшее будущее».

Над предложением нового знакомца Гурди раздумывал недолго. Вскоре тот уже вез его на встречу с таинственным человеком.

– Я не знаю, как его зовут. Документов он мне не показывал, – рассказывал знакомый, ведя машину в направлении небольшого селения, расположенного на севере Сирии. – Да и зачем мне это знать? Человек он солидный, сам убедишься.

– А как ты на него вышел?

– Он сам обратился ко мне через моего двоюродного брата. При встрече попросил об одном одолжении. Я сделал, как он просил, и получил приличное вознаграждение.

– Что он тебе поручил?

– Устроить небольшой взрыв на окраине Дамаска.

Мохаммад поморщился, на миг представив, что ему тоже могут дать подобное задание. Он всегда предпочитал действовать мозгами, а не конечностями.

– Меня такая работа устраивает больше, чем ползать под пулями на передовой или сооружать в мастерской бронемашины, – проговорил знакомый. – Повоевал и хватит. Получил одно ранение и контузию. Сколько можно?! Теперь могу и подрывником потрудиться без особого риска.

Встреча с таинственным представителем ИГИЛ состоялась, и тот по достоинству оценил аналитические способности Гурди. Через несколько дней Мохаммад добровольно присягнул Исламскому государству. Он хотел отомстить за несбывшиеся мечты.

Кому именно? Это уже другой вопрос.

– А русские войска в Ракке есть? – спросил Гурди, отвлекшись от воспоминаний и предложив гостю американские сигареты.

Тот щелкнул зажигалкой, затянулся, выпустил струйку дыма, мотнул головой и ответил:

– Русских не видел.

– Жаль.

– Встречал военных на каких-то странных машинах.

– Каких именно? – насторожившись, спросил Гурди.

– Они на гусеницах и с маленькими башнями. У них по две пушки и контейнеры по бокам.

Хозяин дома подошел к шкафу, вынул из ящика стопку фотографий, отобрал несколько штук, протянул Кадиру и осведомился:

– Вот эти?

Тот внимательно изучил снимки.

– Да, очень похожи.

– Это русские системы ПВО ближнего радиуса действия. Сколько ты видел в Ракке таких установок?

– Штук десять-двенадцать.

Во время войны Гурди часто менял место жительства. В его обязанностях не значилась штабная разработка глобальных войсковых операций, поэтому находиться близ передовой нужды не было. Он занимался другой работой, а потому его резиденции, как правило, располагались в спокойной тыловой местности, на окраинах городов средней величины.

Именно таким и был Хасеке, куда Мохаммад успел перебраться за неделю до приказа Асада штурмовать Ракку. По прямой оттуда до Хасеке было всего сто пятьдесят километров. А до небольшого проправительственного анклава в Дэйр-эз-Зоре и того меньше – чуть более ста тридцати километров.

Тем не менее здесь он чувствовал себя спокойно.

Во-первых, названные расстояния для Сирии были не такими уж маленькими.

Во-вторых, в Хасеке стоял приличный гарнизон, аж две бригады ИГИЛ. Для разгрома таких сил Асаду придется сосредоточить у юго-западной окраины города большие силы.

В-третьих, тактика сирийских войск в последние полтора года заметно изменилась и стала предсказуемой. Вначале российская авиация наносила точечные удары по стратегическим объектам обороны. Только после этого войска Асада приступали к штурму. Так что можно не бояться проспать тревожный звоночек.

Наконец, в-четвертых, от Хасеке до турецкой границы было всего шестьдесят километров. Один час езды на машине, и Мохаммад окажется в полной безопасности.

Этим он и руководствовался, когда решил осесть в мирном тыловом городке.

– Может быть, ты проголодался? – спросил Гурди своего гостя.

– Благодарю, я сыт.

– Тогда перейдем к делу, – сказал Мохаммад, прошелся по комнате и остановился у открытого окна. – Мне нужны трое или четверо русских. Обычных гражданских людей родом из России, – проговорил он, не оборачиваясь к собеседнику. – Крепких здоровых мужчин, лет двадцати шести или чуть больше.

– Как же я их добуду? – удивленно проговорил Кадир. – Ты же знаешь, насколько строго охраняется военная база Хмеймим. Да и есть ли там гражданские?..

– Мне не нужны военные. Тем более с базы Хмеймим.

– Где же тогда их взять?

– В Турции, – коротко ответил Гурди.

Это был вариант, о котором Кадир не подумал.

– Вот как?! Мохаммад, Турция поссорилась с Россией, и сейчас там нет русских. Мне говорил об этом знакомый с побережья. Все отели пустуют. Турки готовы сдавать номера за три куруша и почти задаром кормить гостей, но к ним никто не едет!

– Ты забываешь о тех, кто навсегда переехал из России в Турцию. Они завели там семьи, наладили бизнес и торговлю. Таких людей легко можно отыскать в крупных городах, особенно тех, которые стоят на побережье.

Кадир хмыкнул, огладил бородку и заявил:

– Я, пожалуй, смогу выполнить твое поручение. Есть у меня в Анталье один хороший знакомый по имени Армаган…

– Ты как-то рассказывал о нем. Собственно, поэтому я и обратился к тебе.

– Могу спросить, зачем они тебе понадобились?

– Не стану делать из этого большую тайну. Руководство ИГИЛ хочет отомстить русским за их участие в войне на стороне Асада. За ракетные удары и бомбардировки. За операции их спецназа в нашем тылу. За разведданные и помощь советников. За все!

– Да, но как в этом помогут те гражданские россияне, которых я должен доставить из Турции?

– Все довольно просто. Сначала ты привезешь их в селение Хавар, которое находится рядом с твоим городом.

– Знаю такое селение, – сказал Кадир. – Оно под нашим контролем. Псы Асада туда соваться боятся. Что потом?

– Я распоряжусь, чтобы к твоему приезду в Хаваре подготовили укромное местечко для пленников. Как только ты их доставишь, мы переоденем этих людей в форму российского спецназа, накачаем наркотиками и представим западным журналистам. При этом озвучим легенду о зверствах и убийствах русскими мирного населения в Ракке.

– А что с ними делать после пресс-конференции?

Мохаммад вернулся к столику, затушил в пепельнице окурок и ответил:

– Потом мы просто избавимся от пленных. О них никто не вспомнит. Западным журналистам нужна сенсация. Они ее получат. А жизни конкретных людей никого не интересуют.

– Неплохо придумано.

– За эту операцию ты получишь двойное вознаграждение.

Кадир расплылся в довольной улыбке.

– Но есть одно условие, – заявил хозяин дома, заметив его радость.

– Какое же?

– В Турции все должно быть сделано очень чисто! Чтобы не осталось никаких следов. Пусть все подумают, что эти русские утонули на прогулочном катере. В общем, что угодно, лишь бы никто не связал факт их пропажи в Турции с появлением в Сирии пленных спецназовцев.

– Мохаммад, но ведь их могут опознать, когда видеозапись попадет к западным журналистам и ее начнут крутить все телевизионные каналы мира!

– Я подумал над этой проблемой. Мы постараемся максимально замаскировать их, наденем маски, заставим отрастить усы и бороды.

– Отличная идея. Сколько у меня времени?

– Желательно обернуться дней за пять. Максимум – за неделю.

– Я все понял.

– Держи. Это тебе на расходы. – Гурди бросил на столешницу пачку купюр. – Как у тебя с оружием и транспортом?

– Этого добра хватает, – ответил гость и спрятал деньги в карман.

– Сколько возьмешь людей?

– В Турцию отправлю самых лучших: боевую группу под командованием Андира Исмаила.

– Ту, в которой семь человек?

– Да, пять мужчин и две женщины. Они уже неоднократно бывали в Турции. Операцией буду руководить лично.

– Помощь в пересечении границы нужна?

– Нет, я пользуюсь старым коридором. Там все под контролем.

– Могу дать команду, и вас проводят до границы.

– Незачем, Мохаммад. На этих пропускных пунктах работают свои люди. Да и на дорогах пока спокойно.

– Ну, как знаешь. Не забудь регулярно выходить на связь и держать меня в курсе.

– Само собой.

Встреча была закончена. Мужчины встали и направились к выходу из дома.

Через минуту массивные створки ворот распахнулись. Фырча двигателем, старенький автомобиль выехал со двора, повернул налево и помчался к юго-западной окраине города.

Перед тем как покинуть Хасеке, Алим Кадир завернул на базар и, не торгуясь, купил три бараньи туши. В соседней лавке он взял целую корзину хлеба и головку козьего сыра. Мужчина погрузил покупки в багажник, снова уселся за руль и вскоре выехал на трассу.

Сегодня рано утром он был остановлен на КПП, когда покидал родной город, теперь занятый войсками Асада.

– Куда это ты собрался? – спросил лейтенант сирийской армии, который осматривал его машину.

– В соседний город, – невозмутимо отвечал Кадир.

Все его документы были в порядке, ничего запрещенного в машине не имелось.

– Куда именно? – допытывался офицер.

– В Карамах.

Это место находилось на том же северном берегу Евфрата, всего в двадцати километрах к востоку от Ракки.

– С какой целью ты туда едешь?

– А ты не догадываешься? – Кадир слегка повысил голос. – После вашего прихода в нашем городе куска хлеба не купишь! Чем прикажешь кормить четверых детей, жену и престарелых родителей?

Лейтенант что-то пробурчал в ответ и вернул документы. Двое его подчиненных подняли самодельный шлагбаум, пропуская машину.

Вероятно, тот лейтенант давно сменился и теперь отдыхал в казарме. Но Кадир привык все делать чисто, не вызывая подозрений и не оставляя следов. Именно поэтому багажник машины был забит продуктами. С ними в Ракке действительно стало туго. Ни у кого не возникнет вопросов, зачем он покидал город.

К пяти вечера потрепанное авто остановилось возле КПП. Кадир удивился, заметив, что к нему направлялся все тот же лейтенант.

– Ты что, совсем не отдыхаешь? – спросил Алим и протянул документы.

Офицер не стал отвечать на вопрос, проверил документы, заглянул внутрь салона.

Затем он усмехнулся и напомнил:

– Ты же ездил за продуктами. Где же они?

Водитель вздохнул, вылез из машины, открыл багажник и спросил:

– Доволен?

Офицер хмыкнул, махнул рукой и заявил:

– Проезжай.

– Вас-то хоть нормально кормят? – спросил Кадир.

– Да где там!.. С обедом опоздали на два часа. Ужинать, наверное, будем в полночь.

– Держи. – Алим сунул лейтенанту булку хлеба.

– Спасибо, но я не могу это принять. Нам строго запрещено.

– Съешьте поскорее, и никто об этом не узнает.

По дороге домой Алим Кадир завернул на улицу, где располагался дом Исмаила, командовавшего группой боевиков.

Тот встретил его на пороге:

– Здравствуй, брат. Давно не виделись. Проходи.

– Нет времени, Андир.

– Что так?

– Первый вопрос: у тебя есть продукты?

– Найдутся. Ты проголодался?

– Как раз наоборот. Я хотел тебе предложить баранью тушу.

– Баран – это хорошо. Сколько просишь?

– Много не возьму. Сколько отдал на рынке, плюс расходы на бензин.

– Годится.

– Тогда открывай багажник и выбирай любую из трех.

Повозившись у автомобиля, мужчины отволокли одну из туш в дом, затем вернулись во двор.

– У тебя был еще один вопрос, – напомнил Исмаил.

– Да. Садись в машину – отъедем от дома.

– Появилась работа? – спросил тот, устроившись на правом переднем сиденье.

– Появилась. И очень срочная.

Кадир отъехал на пару кварталов, остановил автомобиль на пустынной узкой улочке, заглушил двигатель и подробно изложил Исмаилу суть задания, полученного в Хасеке.

– Кстати, за выполнение этой миссии босс пообещал двойную оплату, – заметил он.

– Это неплохо! Когда начинаем?

– Я – этой ночью. Твоя группа – по готовности, но не позже завтрашнего утра.

– Ясно. Где встречаемся?

– Буду ждать вас в Анталье. Запоминай адрес: бульвар Бариноклар, дом восемнадцать.

– Что там находится?

– Это современное трехэтажное строение, фасад из бетона и стекла, солидный забор, стоянка для нескольких машин. Дом стоит на пересечении бульвара и две тысячи сорок восьмой улицы. У калитки звонок. Спросишь хозяина. Его зовут Армаган.

– Какое взять оружие?

– Пистолетов будет достаточно. Воевать в Турции нам не придется. Держи. – Кадир протянул собеседнику пачку купюр. – Здесь пять тысяч долларов на дорогу. Ехать рекомендую по старому маршруту через Джераблус и Каркамис. На границе, как и всегда, отдашь турецкому офицеру тысячу долларов и назовешь мое имя. Он пропустит.

– Понял.

– Ну, давай прощаться.

Мужчины обнялись. Потом Андир Исмаил покинул салон машины.

– Не задерживайтесь! – крикнул ему вдогонку Кадир. – Максимум послезавтра жду вас в Анталье!

Глава 5

Турция, Анталья

Вдоволь нагулявшись по набережной и надышавшись влажным морским воздухом, парочка направилась к дому. Погода была замечательная, и можно было погулять еще, но завтра предстоял очередной рабочий день в кафе.

В квартиру они вошли в первом часу ночи, приняли душ и обосновались на кухне. За время прогулки оба проголодались. Лариса включила электрический чайник, Анатолий начал поджаривать тосты.

Самую большую комнату в этой квартире занимали Андрей со Светланой. Вероятно, они уже спали после трудного рабочего дня. В двух средних по площади проживали Кубанин и Лариса. В самой маленькой обитал Николай Стерлин, работавший барменом. Он появился в Анталье последним, поэтому ему и досталась крохотная келья площадью не больше шести квадратных метров.

Другие помещения по размерам тоже были отнюдь не царскими, а кухня вообще представляла собой окончание коридора, отделенное тонкой перегородкой. В квартире не было ни балкона, ни лоджии. Хорошо, что имелись душевая комнатка с туалетом и мизерная прихожая, где друзья хранили верхнюю одежду, а также уличную обувь.

Самым ощутимым элементом комфорта тут являлась центральная система кондиционирования. Под потолком коридорной стены была устроена решетка, сквозь которую в квартиру поступал прохладный воздух. Если бы не это чудо, то летом жизнь здесь превратилась бы в пытку.

Минусы жилища были очевидны, однако все неудобства оправдывала небольшая арендная плата. В месяц друзья отдавали хозяину этой квартирки сумму, эквивалентную ста евро. Более дешевую крышу над головой для четверых взрослых людей в Анталье найти было практически невозможно. К тому же дом, где располагалась квартира, находился всего в квартале от кафе.

Коля Стерлин проснулся, когда тостер громко выплюнул два кусочка хлеба. Сощурившись от света лампы, он прошлепал в туалет, потом спросил у Толика, который час, и снова отправился спать.

Покончив с тостом, Кубанин откинулся на спинку короткого диванчика, стоявшего напротив мойки и небольшого старого холодильника. Лариса сидела рядом, в каких-то сантиметрах, глядела в темное окно и пила из чашки чай маленькими глотками.

Обычно по квартире она ходила в шортах и футболке. Иногда надевала легкий, полупрозрачный халатик, сквозь который можно было рассмотреть ее изумительное тело. Сегодня, словно поддразнивая молодого человека, Лариса вышла из душевой именно в нем.

Толя осторожно прикоснулся к ее левой ладони. Женщина замерла, но руку не убрала.

– Лариса, мы так редко бываем с тобой вдвоем, – со вздохом проговорил Анатолий. – Что нам мешает гулять по городу каждый вечер?

– Почему же редко? – с улыбкой возразила она. – Днем через каждые десять минут я забегаю к тебе на кухню, чтобы передать заказ или забрать готовые блюда.

– Так то в кафе.

– Да и здесь по утрам мы толчемся в очереди в душ.

– Это тоже не то.

Она хитро прищурилась, посмотрела на него и спросила:

– А ты хотел бы встретиться со мной ночью и в другом месте?

– Да, с тобой хотел бы.

– Почему именно со мной? – игриво полюбопытствовала Лариса.

– Ты необыкновенная женщина. Красивая, неглупая, с нормальным характером.

– Ох, умеешь ты произносить комплименты.

– Комплименты – это в основном вранье. А я говорю правду.

Лариса в шутку потрепала его волосы. Он обнял ее, притянул к себе, ткнулся лицом в волосы, влажные после душа. Она не возражала, и скоро их губы слились в поцелуе.

Однажды они уже целовались. Произошло это давно, еще в Новосибирске, после изрядной дозы алкоголя, принятой в новогоднюю ночь. За столом завязался диспут на какую-то отвлеченную тему. Лариска Болина спорила громче всех. Кубанин был абсолютно уверен в своей правоте и не сдавался.

Грибовы ржали как цирковые кони и в конце концов предложили заключить пари. Если выигрывает Лариска – Толик до Первого мая даже не нюхает алкоголя. Ну а если правда окажется на стороне Толика, то Лариса целует его в засос. Это было смелое предложение, но спорщики согласились.

Сказано – сделано. Включили ноутбук, залезли в интернет, забили в поисковик нужную тему. В итоге Болина была посрамлена и под аплодисменты супружеской пары подошла к молодому холостяку для исполнения приговора.

Тот поцелуй был долгим и жарким, но от него веяло искусственностью и показухой. А сейчас Анатолий почувствовал страсть, проснувшуюся в Ларисе. Она дрожала и даже постанывала.

Он скользнул ладонями по гладкому телу, расстегнул пуговицы легкого халата, нащупал упругую грудь.

Женщина стянула с него футболку, поцеловала в шею, в плечо, потом вдруг решительно поднялась, потянула за руку и сказала:

– Пойдем к тебе.

Они осторожно пробрались в комнату и упали на кровать. Глаза Анатолия быстро привыкли к темноте. Он видел, как Лариса освободилась от халатика, стянула с себя тонкие трусики.

– Иди ко мне, – шепнула она.

Ранним утром по давно не ремонтированной асфальтовой дороге к сирийско-турецкой границе подъезжал микроавтобус «Тойота». В этом равнинном районе, пока еще контролируемом формированием ИГИЛ, пропускные пункты действовали лишь номинально. На сирийской стороне, в городке Джераблус, пограничников не было вообще. На турецкой, в селении Каркамис, в небольшом строении дежурили четверо военных. Турецкие служивые лениво взирали на редкие машины или повозки, подъезжающие к КПП, и не спеша выходили под палящее солнце для проверки документов.

Микроавтобус преодолел километровый отрезок дороги между пограничными городками, повернул влево, прокатился вдоль железнодорожных путей и остановился у шлагбаума.

– Документы! – заявил турецкий пограничник, подошедший к машине.

Вместо паспортов Исмаил протянул ему доллары, завернутые в газету, и сказал:

– Это просили передать вашему офицеру.

– Кто? – насторожился турок.

– Алим Кадир.

Пограничник кивнул и без лишних слов поднял шлагбаум.

Микроавтобус качнулся, выплюнул из выхлопной трубы серое облачко и поехал дальше.

Первую остановку Андир Исмаил решил сделать в большом турецком городе Газиантеп. До него от границы пришлось проехать семьдесят километров. Там они наполнили бак бензином, перекусили в недорогом кафе и продолжили путь на северо-запад. До Антальи им оставалось проехать почти семьсот километров.

За рулем автомобиля сидел Исмаил, опытный полевой командир. Ему было тридцать пять лет, он немало повоевал на сирийских фронтах, а год назад был переведен Кадиром на специальную работу.

Через двести километров пути его поменял боевик Онур Теран.

На втором ряду сидений расположились Хакан Каш, Умут Озбар и Кармаз Бузоглу. На третьем сидели две женщины – Айда и Гизем.

Все мужчины были опытными воинами. Они прекрасно владели всеми видами стрелкового оружия, знали подрывное дело, могли разобраться с радиосвязью и спутниковыми станциями.

Женщины прошли специальную двухмесячную подготовку и тоже не раз выполняли опасные задания на территории Сирии.

Вместе с этими людьми Исмаил не раз минировал дороги, по которым должны были следовать правительственные войска. Его группа проводила разведку в прифронтовой зоне, уничтожала тех, на кого указывал Кадир, даже прикрывала вооруженные подразделения Исламского государства во время недавнего отступления из Ракки.

Неблизкий путь одарил их лишь одним неприятным сюрпризом. В окрестностях Адана вдруг послышался странный шлепающий звук, и микроавтобус заметно сбавил скорость. Оказалось, что спустило заднее левое колесо. Мужчинам пришлось ставить запасное.

В восточную часть Антальи микроавтобус въехал поздним вечером. Управлял машиной Онур, а Исмаил сидел рядом и пытался разобраться с навигатором.

Поплутав по приморскому городу, они все же отыскали нужную улицу и дом.

– Приехали, – сказал Исмаил, покидая салон. – Оставайтесь в машине.

Ступив на асфальт, он еще раз оглядел фасад современного трехэтажного дома, затем подошел к калитке и нажал кнопку звонка.

– Слушаю, – проскрипел незнакомый голос.

– Добрый вечер. Мне нужен господин Армаган.

– Заходите.

Щелкнул электрический замок, калитка приоткрылась. Сириец вошел во двор и направился к освещенному крыльцу. Вскоре в дверях кто-то показался.

– Кадир, ты? – спросил Исмаил, сощурившись от яркого света.

– Наконец-то, – проворчал тот, обнимая командира боевой группы. – Как добрались?

– Без приключений. Только вот духота измучила.

– А что так?

– Кондиционер в машине неисправен.

– Ничего. Скоро купишь себе новую, с современной климатической установкой.

– Надеюсь, – сказал Исмаил и довольно улыбнулся.

– Сейчас я попрошу Армагана открыть ворота, и пойдем ужинать.

После жаркой близости Лариса нагишом упорхнула в душ, прихватив по дороге лишь большое махровое полотенце.

Анатолий накрылся простынкой и сладко потянулся. Наконец-то свершилось! С сегодняшнего дня, а точнее – ночи, они стали настоящей парой. Он был этому очень рад.

Лариса плескалась под душем минут двадцать, словно старалась отмыть не только тело, но и память от старых воспоминаний. В комнате она появилась в полотенце, обернутом вокруг бедер. Женщина присела на край кровати и не сводила с Анатолия горящих серых глаз. Потом она включила маленький телевизор, стоявший на стуле у кровати, нашла канал, на котором транслировались музыкальные клипы. Лариса прилегла рядом с Анатолием, устроила голову на его коленях.

Он, положив ладонь на ее чудесную грудь, провел пальцем вокруг набухшего соска. Лариса перевернулась на спину и раздвинула бедра, предлагая продолжить эту игру.

Спустя полчаса телевизионный экран зарябил помехами. Канал закончил работу; а Кубанин так и продолжал лежать, поглаживая волосы Ларисы и размышляя о чем-то своем.

Среди ночи он очнулся, поднял голову, посмотрел на цифры, светящиеся на часах. Половина четвертого.

Женщина спала рядом. Анатолий улыбнулся и взял ее на руки. Она на мгновение приоткрыла глаза, обняла его, нежно прикоснулась губами к шее.

Он отнес Ларису в ее комнату, уложил, заботливо укрыл одеялом. А через минуту и сам устроился под пледом на своей кровати. За окном уже светало. В шесть утра ему нужно было вставать и ехать на рынок за продуктами.

Господин Армаган владел гостиничным комплексом на побережье. Трехэтажный дом, куда прибыла боевая группа Андира Исмаила, находился в квартале от него. Здесь проживала многочисленная семья Армагана, при этом несколько гостевых комнат на верхнем этаже пустовали. В них-то хозяева и поселили гостей, приехавших из Сирии.

Семь боевиков и Алим Кадир спустились на первый этаж и расселись за столом в кухонном помещении. Пока женщина-турчанка хлопотала вокруг стола, сирийцы бойко обсуждали дальнее путешествие, проезд через границу и мирную жизнь Стамбула, которую они видели через окна микроавтобуса.

Тем временем перед каждым гостем появилась тарелка с супом-пюре из чечевицы. В центр стола женщина поставила большое блюдо с кусками хлеба, помидорами и зеленью. Затем она разлила по чашкам чай, в качестве десерта подала турецкий слоеный пирог кембе, пожелала гостям приятной трапезы и удалилась.

– Вот мы и одни, – сказал Кадир и взял ломтик хлеба. – Пора прервать бестолковую болтовню и поговорить о предстоящей операции.

Боевики замолчали.

– Нас никто не услышит? – осведомился Андир и опасливо посмотрел на приоткрытую дверь.

– Армаган работает в кабинете, его семья давно спит.

– Может быть, утром подумаем? – предложил Онур Теран. – У меня после долгой поездки до сих пор дорога перед глазами. Ничего не соображаю.

Кадир покончил с супом, отодвинул пустую тарелку и принялся за десерт.

– Тогда посиди и послушай, – сказал он. – Я добрался до Антальи раньше вас и времени зря не терял. Мой старинный друг Армаган дал мне неплохую подсказку, где найти людей, подходящих для выполнения нашей миссии.

– И где же? – уточнил Андир Исмаил.

– Вы не поверите. Нужные нам люди работают в двухстах метрах отсюда, в кафе на набережной.

– Русские содержат кафе?

– Да. Трое мужчин и две женщины. Им помогают наемные работники из Узбекистана, но эти не в счет.

– Неплохая наводка, – сказал Андир. – Давно они в Турции?

– Вначале у них было кафе поменьше, но потом они развернулись и расширили свой бизнес. Армаган несколько раз заходил к ним и кушал экзотические северные блюда.

– Ему понравилась их жратва? – осведомился Хакан Каш и скривился.

– Вряд ли. Просто младшая дочь Армагана обожает мороженое, а русские, по его словам, умеют неплохо готовить этот холодный десерт.

– Живут там же?

– Нет, в съемной квартире неподалеку от кафе.

– Где предлагаешь их взять?

– Пока не могу ответить на этот вопрос. Давайте завтра разделимся на две группы и понаблюдаем за ними. – Кадир указал на Исмаила и заявил: – Ты с основной группой будешь следить за кафе. А я с одной из женщин прогуляюсь в районе съемной квартиры.

– Правильное решение, – согласился тот. – Гизем, пойдешь завтра с Алимом.

Женщина скромно кивнула.

– Мы будем наблюдать за русскими в течение всего дня и вечера, – продолжал Кадир. – Что мы должны узнать? Первое: в котором часу открывается кафе. Второе: кто, где и кем работает. Третье: кто, куда и зачем отлучается. Четвертое: в котором часу кафе закрывается. И пятое: каким маршрутом русские возвращаются с работы на съемную квартиру. Думаю, напоминать вам об осторожности не надо. Вы люди опытные. Если русские что-либо заподозрят, то наша задача сильно усложнится. Верно?

Боевики дружно закивали. Предложенный план пришелся им по душе.

– Отлично. Все подкрепились?

– Все.

– В таком случае пора расходиться по комнатам и ложиться спать. Завтра нам предстоит ранний подъем.

Боевики разбрелись по комнатам.

Алим достал из кармана сотовый телефон и набрал номер Мохаммада Гурди.

– Приветствую тебя, брат, – тихо сказал он.

– Рад слышать, – ответил тот. – Какие новости в сопредельном государстве?

– Хорошие новости. Товар нашел. Завтра приценимся, проверим и будем покупать.

– Действительно, приятные новости. Товар подходящий?

– В самый раз. Именно то, что ты просил.

– Отлично. Будь осторожен и постарайся, чтоб сделка прошла чисто.

– Я помню об этом.

– Держи меня в курсе. До связи, брат.

– До связи.

Весь последующий день Лариса порхала по кафе, сияла как весеннее солнце и была на редкость приветлива с клиентами. Забегая на кухню, чтобы озвучить очередной заказ, она чмокала Толика в щеку и загадочно улыбалась. Тот прижимал ее к себе и шептал на ушко разные глупости, отчего лицо женщины покрывалось пунцовыми пятнами. Она хватала тарелки с готовыми блюдами, прыскала смехом и убегала.

Семья Грибовых занималась делами. Андрей разъезжал по рынкам и поставщикам. Светлана сидела в своем закутке и копалась в документах, счетах, чеках. Одним словом, они еще не догадывались о том, что произошло между Кубаниным и Болиной.

Бармен Колька подметил перемену в поведении официантки, но значения этому не придал. Видимо, потому, что от посетителей сегодня не было отбоя.

– После работы я приготовил для тебя сюрприз, – шепнул Толик, когда Лариса ворвалась на кухню за тремя порциями традиционного русского салата оливье.

– Какой?

– Разве же это сюрприз, если о нем рассказывают заранее?

– Толя, я ведь умру от любопытства!

– Позже. Бери салат и беги в зал. А мне надо готовить.

Лариса с нетерпением ждала окончания рабочего дня. Наконец около десяти вечера, когда ушел последний посетитель, она закрыла дверь, протерла столы и пол. Анатолий тем временем прибрался на кухне, рассортировал продукты в холодильнике и кладовой.

В зале появились супруги Грибовы.

– Ну что, народ, поехали до дому? – предложил Андрей. – Машина ждет.

– Спасибо, ребята, мы хотели прогуляться до набережной, – поспешно пояснил Анатолий.

– Что-то вы зачастили с прогулками, – заметила Светлана и хитро подмигнула.

Лариса смутилась:

– Ничего не зачастили. Всего-то второй раз.

– Ладно-ладно, гуляйте на здоровье. Поехали, Андрюша, не будем мешать этой милой парочке.

Солнце повисло над самым горизонтом, когда молодые люди покинули кафе. Андрей остановил такси, и они двинулись в сторону восточного пригорода.

Вскоре центр Антальи остался позади. Хорошая асфальтовая трасса плавно огибала каждый мыс и залив. Она лишь изредка ныряла в глубину кварталов, застроенных невысокими домами. Все чаще встречались островки зеленых насаждений и уютные гавани с небольшими рыбацкими судами.

Наконец-то машина остановилась.

Кубанин поблагодарил водителя, рассчитался за поездку и помог спутнице выбраться на асфальт, нагретый за день. Он взял Ларису под руку и повел ее в ближайший магазинчик, где купил бутылку шампанского и ананас.

– Что ты задумал? – допытывалась женщина.

– Сейчас все узнаешь. – Молодой человек сохранял интригу, вел ее в сторону моря.

Пройдя всего квартал, они оказались у обширного причала, где сотни яхт, катеров и лодок тихо покачивались на спокойной глади моря.

– Я поняла! – просияла Лариса. – Ты хочешь устроить морскую прогулку?

– Угадала.

– А на чем мы будем кататься?

– На катере, хозяин которого согласится взять нас на борт.

– Думаешь, кто-нибудь соизволит?

– Полагаю, сейчас турки не слишком избалованы туристами и деньгами, – с улыбкой проговорил Кубанин. – Главное, найти хозяина какого-то суденышка, подходящего для нас.

Первый судовладелец, встретившийся влюбленным, отказался выходить в море. Он многозначительно ткнул пальцем в наручные часы и кивнул на запад, на линию горизонта, за которой уже скрылось солнце.

Зато второй, полный пожилой мужчина с пышными усами на добродушном лице, с радостью согласился. Турецкого языка парочка не знала. Они изъяснялись на жгучей смеси обиходных английских фраз и языка глухонемых. Тем не менее высокие договаривающиеся стороны быстро поняли друг друга и сошлись в цене за двухчасовую прогулку.

Во время переговоров усатый турок косился то на пышную грудь Ларисы, едва прикрытую легкой блузкой с расстегнутой верхней пуговкой, то на молодого мужчину с бумажником в руках.

– Он просит сто евро, – первой поняла женщина.

– Передай ему, что он грабитель. Но мы согласны. – Анатолий отсчитал нужную сумму и попытался объяснить турку цель прогулки: – Мы хотели бы посмотреть на Анталью со стороны моря. Можешь прокатить нас вдоль города?

Судовладелец часто закивал, что-то прочирикал на своем басурманском наречии и жестом пригласил гостей на борт.

Пассажиры перебрались на палубу небольшого катера и устроились на диванчике, расположенном на кормовой площадке. Турок отсоединил швартовые концы, оттолкнулся багром от пирса и занял капитанское место в рубке. Тут же забубнил подвесной мотор, за кормой взбеленилась вода, и катер медленно развернулся носом к выходу из бухты.

После полуночи боевая группа в полном составе собралась в столовой дома Армагана. Последними пришли Исмаил и Теран, которые следили за парочкой, решившей совершить морскую прогулку. Остальные русские закрыли кафе и вернулись в съемную квартиру. Эти, вероятно, испытывали друг к другу нежные чувства. Дома им не сиделось.

– Итак, что мы имеем? – проговорил Кадир и посмотрел на боевиков.

Первым заговорил Исмаил:

– Мои люди весь день наблюдали за кафе и ничего особенного в поведении русских не заметили. Один мужчина ранним утром смотался за продуктами на рынок, потом долго сидел в служебном помещении вместе с женщиной и занимался документами. Другой мужчина работает поваром. Он все время торчал на кухне. Вторая женщина служит в кафе официанткой.

– Кажется, эти двое вечером катались на катере?

– Да, они.

– Хорошо. Продолжай.

– Третий мужчина работает барменом. Он весь день не выходил из-за стойки. Еще в штате кафе есть два узбека. Им лет по тридцать.

– Почему ты решил, что они узбеки?

– За ними наблюдал Кармаз. – Исмаил кивнул на сорокалетнего мужчину, сидевшего рядом с ним. – Пусть лучше он расскажет.

– Мой отец нанимал на работу узбеков, бежавших из Афганистана, и я немного знаю их язык, – сказал Кармаз Бузоглу. – Пару раз я прошел мимо, когда они занимались разгрузкой продуктов из машины, и услышал несколько фраз на узбекском.

– Чем они еще занимаются помимо разгрузки?

– Один утром и вечером подметал тротуар у входа в кафе и мыл полы в помещении. Другой после обеда ездил за продуктами на небольшом грузовичке, в остальное время, переодевшись в униформу, охранял кафе.

– Он был вооружен?

– Нет, оружия при нем я не заметил.

– Где они проживают?

– Насколько я понял, они по очереди ночуют в кафе. Второй спит далеко отсюда, в квартале, заселенном узбеками.

– По узбекам понятно. Мы с Гизем изучили район, в котором находится съемная квартира русских, – перебирая четки, сказал Кадир. – Он ничем особенным не отличается. Дом находится в квартале от кафе. Подъезд имеет один вход, на каждом этаже по две квартиры. Больше ничего выяснить не удалось, но, полагаю, информации и так достаточно.

– Ты уже решил, кого будем брать? – поинтересовался Исмаил.

– Узбеки нам однозначно не нужны. Если будут мешать, уберем. По женщинам указаний не было.

– Значит, остаются русские мужчины?

– Да, будем брать их.

– Когда?

– Ровно через сутки. Завтра еще понаблюдаем за ними, решим, как станем действовать. А сейчас всем отдыхать.

Небольшой катер неторопливо прошел километров десять на запад вдоль города, залитого огнями. Вечер был теплым, море спокойным, и это добавляло магии в происходящее. Лариса зачарованно смотрела на набережную, проплывающую по правому борту, и улыбалась.

За кормой мерно рокотал подвесной мотор. Хозяин посудины сидел за штурвалом справа от входа в крохотную носовую каюту и не обращал внимания на пассажиров.

Анатолий с Ларисой расположились на жестком диванчике, установленном поперек судна. Они потягивали шампанское прямо из горлышка бутылки и закусывали кусочками ананаса.

Сложно сказать, чем промышлял владелец данного судна. На так называемой палубе валялись резиновые сланцы, каталась губная помада, забытая какой-то женщиной. В то же время судно заметно попахивало рыбой, а вдоль левого борта лежали весла и рыболовные снасти.

– Смотри, как здорово подсвечена центральная мечеть! – прошептала женщина.

– Да, действительно. – Молодой человек повернул голову в сторону берега. – Я много раз проезжал мимо нее днем, а ночью вижу в первый раз.

– А это что за здание с куполом?

– Понятия не имею. – Кубанин вздохнул. – У нас совсем нет выходных, и мы так редко бываем в центре города, что ничего о нем не знаем.

– Это верно, – согласилась Лариса.

– Ничего. Мы с Андреем недавно обсуждали эту проблему и пришли к выводу, что нужно понемногу привлекать к основной работе в кафе Фази и Юлдаша.

– Наших узбеков?

– Да. Они смышленые ребята и вполне справятся с обязанностями официанта или бармена. Тогда кто-то из нас сможет отлучаться на выходные и даже на несколько дней уезжать в Россию.

– Это было бы здорово! – воскликнула женщина, прижалась к Толиному плечу и мечтательно сказала: – Тогда мы могли бы поехать туда вместе. Я познакомила бы тебя с мамой, папой и дочкой. Ты представил бы меня своим родителям.

Шампанское было выпито, ананас доеден. Прогулка подходила к концу. Катер подошел к бухте, сбавил скорость и вскоре прикоснулся бортом к стенке родного причала.

Парочка перекинулась с пожилым владельцем судна несколькими фразами на английском, попрощалась с ним и направилась к ближайшей улице ловить такси.

Весь следующий день боевики сирийской группы опять следили за русскими, но ничего нового в их распорядке и поведении не обнаружили. Те же поездки за продуктами на рынок, приборка перед открытием кафе, обслуживание клиентов, заполнение отчетной документации.

Ближе к вечеру к Исмаилу, наблюдавшему за кафе, подъехал Алим Кадир.

– Что у тебя нового? – поинтересовался он.

– Ничего. Если ты попросишь рассказать о том, чем сегодня занимались русские, то я слово в слово повторю то, что говорил вчера.

– Ясно. В таком случае нет смысла оттягивать операцию по захвату. Во сколько они заканчивают?

– В районе десяти вечера. Потом минут пятнадцать у них уходит на приборку.

– Вчера от кафе трое русских уехали на машине, верно?

– Да. Двое мужчин и одна женщина. Еще парочка отправилась пешком на набережную.

– Если сегодня повторится этот же вариант, то поступим следующим образом…

Ровно в десять вечера пятеро боевиков расположились на полпути от кафе до съемного жилья русских. Они ожидали появления знакомого автомобиля. Алим Кадир сидел в микроавтобусе за углом. Два человека следили за влюбленной парочкой, которая отправилась гулять по набережной Антальи, залитой желтым электрическим светом.

Улочку, по которой должны были проехать русские, днем плотно заполняли машины. Порой на ней выстраивалась длинная вереница автомобилей, медленно ползущих в западном направлении, к ближайшей развязке.

После девяти вечера картина кардинально менялась. Улочка пустела настолько, что за четверть часа по ней не проезжала и пара машин. Пешеходов тоже было мало. Почти все жители и гости приморского города предпочитали гулять по центральным и хорошо освещенным проспектам.

Основная группа нашла неплохую позицию. Четверо прятались в темной подворотне старого дома, один дежурил у границы тротуара и проезжей части.

Двадцать минут одиннадцатого темный асфальт с восточной стороны осветили фары.

– Внимание! – сказал Исмаил Хакану Кашу.

Тот был одет в грязную рваную куртку и сидел у бордюрного камня на краю тротуара. От яркого света фар его надежно укрывал рекламный щит, стоявший перпендикулярно проезжей части.

После команды старшего он приподнялся и приготовился к исполнению опасного трюка. Важно было угадать момент и выскочить на дорогу неожиданно, чтобы водитель не успел затормозить и избежать тем самым наезда на человека.

Машина медленно приближалась к месту засады.

Когда фары перестали слепить их, сирийцы внезапно поняли, что напрягаться рано. У русских был светлый автомобиль, а сейчас по улице неспешно двигался темный.

– Отбой! – скомандовал Исмаил. – Ждем дальше.

Стрелки наручных часов показывали половину одиннадцатого, когда асфальт и фасады домов вновь осветились. По улочке ехала очередная машина.

Андир Исмаил высунулся из подворотни, впился в нее взглядом и прошептал:

– Помоги нам, Аллах! Пусть это будет машина с русскими!..

Всевышний услышал его мольбу. Под фонарями проплывала та самая светлая машина, которую сирийцы неоднократно видели припаркованной около кафе.

– Это они! – оживился главарь. – Хакан, приготовься!

Автомобиль был небольшим, малолитражный «Фиат». Впрочем, его марка Хакана не заботила. Ему уже дважды доводилось проделывать данный трюк. Сначала он сломал руку, а вторая попытка вышла на славу. Сегодня боевику предстояло попытать счастья в третий раз.

Он быстро взглянул в подворотню, убедился в готовности своих товарищей. Затем Хакан оценил дистанцию до приближавшегося автомобиля. Требовалось выбрать наилучший момент для старта.

Скоро этот миг наступил. Хакан поднял воротник порванной ветровки и, размахивая бутылкой, зажатой в ладони, выпрыгнул на проезжую часть перед самым носом машины.

Послышался визг покрышек, глухой удар.

Несчастный пьянчужка рухнул на капот маленькой машины, ударился головой о лобовое стекло и скатился на асфальт. Пустая бутылка разбилась.

Следом раздался истошный женский визг. Это Айда, застывшая на тротуаре, сыграла свою роль. Тут же на дорогу высыпали остальные свидетели происшествия и бросились исполнять гражданский долг, оказывать пострадавшему помощь.

Через секунду из машины вышли два русских парня. Вид у них был озадаченный. Последней на улице появилась бледная женщина. За рулем автомобиля находилась именно она. Один из русских закурил, второй склонился над сбитым прохожим и принялся нащупывать пульс. Женщина стояла со слезами на глазах.

Воспользовавшись заминкой и растерянностью русских, Исмаил резким движением, почти без замаха, ударил одного из парней ребром ладони по шее. В тот же миг ожил и пострадавший. Он мастерски выполнил подсечку и навалился на второго парня. Айда с Озбаром уже волокли к тротуару женщину, зажимая ее рот.

Борьба длилась недолго. Четверо опытных боевиков довольно быстро справились с двумя противниками, никак не ожидавшими такого вот поворота. Один из них был без сознания, второй попытался оказать сопротивление, но затих, ощутив у виска холодный металл пистолетного ствола.

– Что вам нужно? – прохрипел он.

Исмаил не понимал русской речи и скомандовал:

– В машину его!

Боевики затолкали трех пленников в микроавтобус, сняли с них верхнюю одежду, накрепко связали конечности, а рты заклеили скотчем. Авто отъехало от места происшествия и остановилось неподалеку от дома, где русские арендовали квартиру. Бандитам предстояло дождаться появления парочки, гулявшей где-то по набережной.

А пока Исмаил с Кадиром решили обыскать пленников. Вскоре на третьем ряду сидений лежали трофеи: три сотовых телефона, два бумажника с купюрами и кредитками, международные водительские права, две пачки сигарет, зажигалка, платок, косметичка и горстка мелочи.

Да, этих троих удалось взять легко. Сопротивление успел оказать лишь один из парней, до сих пор не пришедший в себя от удара по затылку.

– Свяжись с Кармазом, – сказал Кадир, сидящий за рулем.

Исмаил достал из кармана телефон и набрал номер боевика, следившего вместе с Гизем за влюбленной парочкой.

– Кармаз, что у вас? – негромко справился он.

– Пасем русских, – устало ответил тот.

– Где вы находитесь?

– В новом парке на набережной, в районе водопада.

– Долго они там намерены прохлаждаться?

– Думаю, долго. Они только сейчас сюда добрались.

Главарь боевой группы поморщился. Он предполагал взять оставшихся русских возле квартиры. Этот район был весьма подходящим для подобных делишек, тихим, спокойным и малонаселенным. Пока основная группа дожидалась русских, теперь уже захваченных, мимо нее проехал всего один автомобиль, а прохожих не было вообще.

– Спроси, много ли в парке народу, – подсказал Кадир.

– Кармаз, в парке многолюдно?

– Да, отдыхающих хватает. Народ сидит на лавочках и в кафе, гуляет по аллеям.

Исмаил передал ответ Кадиру.

Тот подумал секунду, вздохнул и заявил:

– Ладно, будем ждать их здесь.

– Кармаз, позвони, как только они направятся в сторону дома, – отдал приказание командир группы.

– Понял тебя, Андир.

Глава 6

Сирия, район селения Джамлат – военная база Хмеймим. Российская Федерация, Москва

– Первый, здесь Второй!

– Первый на связи.

– Мы затолкали машину в низину справа от дороги.

– Успели? Другой автомобиль проехал?

– Да. Водитель притормозил напротив развалин.

– Полагаешь, он что-то заметил?

– Не знаю.

– Где сейчас находится автомобиль?

– Метрах в пятистах. Ты поторопи пассажиров. Надо бы сматываться отсюда.

– Хорошо. Продолжай наблюдение за дорогой.

– Понял.

– Шестой, ответь Первому, – сказал он.

– Да, Шестой на связи.

– Сколько вам еще понадобится времени?

– Мы почти закончили.

– Конкретнее.

– Пять минут.

– Хорошо. Только не задерживайтесь. На дороге неспокойно.

– Да, поняли. Скоро будем.

Переговоры разведчиков с агентом действительно закончились через несколько минут. Сначала место встречи покинул сириец. Вскоре к позиции Новикова направились и сотрудники СВР.

– Все нормально? – справился подполковник.

– Да, отлично. Можем уходить.

Павел связался по рации с двумя коллегами, следившими за обстановкой вокруг развалин.

– Уходим, парни, – сказал он.

Группа двинулась к дороге, где ее поджидали Лихачев с Бобровским.

– Что у вас? – первым делом поинтересовался Новиков, когда из темноты нарисовалась фигура заместителя.

– Ни одной живой души. Сирийский агент только что уехал.

– Машину сам выталкивал на дорогу?

– Нет, мы вернули ее на место, как только исчез тот странный автомобиль.

– Он действительно притормаживал в этом месте?

– Возможно, мне показалось, Паша. Вроде немного притормозил. Но машину сирийца с дороги никто не заметил бы.

– Ладно, будем надеяться на лучшее. – Новиков посмотрел на часы. – Вперед, парни. До развилки еще топать и топать, а времени у нас не так уж и много.

Обратный путь до российской военной базы не одарил людей сюрпризами. Все прошло штатно. Бронетранспортеры ждали в положенном месте у развилки. Покатушки на них были тряскими, но прошли без поломок, блужданий и приключений. До заранее определенной площадки боевые машины добрались в пятом часу утра, когда небо на востоке уже засеребрилось рассветом.

Две вертушки появились с юга сразу, как только стих гул двигателей бронемашин. Лихачев тут же запалил дымовую шашку, чтобы обозначить место группы, заодно подсказать пилотам направление ветра.

Вертолеты сделали круг над площадкой и разделились. «Ми-24» оставался на прежней высоте, а транспортник приступил к снижению.

Через пару минут «Ми-8» стоял на площадке посреди облака пыли, а спецназовцы и два разведчика, пригнув головы, бежали к открытой дверце кабины.

Итак, согласно документам, удостоверяющим личность, командиром группы спецназа являлся Павел Новиков. Родился он тридцать пять лет назад в одном из областных городов, расположенных на берегу великой Волги. В двадцать один год окончил Рязанское военное училище, а недавно получил звание «подполковник».

Он был высок и крепок, на здоровье никогда не жаловался, корью, дифтеритом и скарлатиной в детстве не болел. Темноволос, сероглаз, с правильными чертами лица. Почти все женщины считали его наружность весьма привлекательной.

Более всего он, пожалуй, не любил зависимость. Наверное, поэтому Новиков бросил курить и теперь подпаливал сигарету лишь в исключительных случаях. К примеру, после жарких перестрелок или затяжных марш-бросков.

По той же причине у Павла было ровное отношение к алкоголю. После боя он мог легко проглотить стакан чистого спирта или пяток рюмок знатного коньяка за столом с друзьями.

Его юность пришлась на лихие девяностые, но к отрыжке тех славных времен он не относился никоим образом. Пивасик у подъездов не распивал, по подворотням не шатался, по клубам не тусовался. Вместо этого читал классику, смотрел хорошие фильмы, ходил с друзьями в походы, потел на тренажерах в спортивном зале. В общем, шел в правильном направлении.

От семейных обязанностей он тоже был свободен благодаря неприятию зависимости. После единственного эксперимента, когда ему довелось пожить с одной особой в так называемом гражданском браке, Новиков стал категорическим противником походов в ЗАГС.

Окончив Рязанское десантное училище, он на год загремел в бригаду морской пехоты. Там способного офицера быстро заметили и перевели в разведывательную роту.

Еще через год он уже служил в армейском спецназе. Там Павел поднялся на несколько ступеней, от командира взвода до начальника штаба батальона.

В спецназ ФСБ Новиков попал после ранения и второго ордена, который командование вручило ему прямо в госпитальной палате. С того дня у него началась другая жизнь: командировки, секретные операции, госпитали. Правда, иногда вся эта чехарда разбавлялась мирным существованием на территории загородной базы под Москвой.

Анализируя прошедшие годы, Павел чаще грустил, чем улыбался. Что, кроме тяжелой и опасной службы, он видел за десяток лет, пролетевших одним короткометражным фильмом после окончания военного училища? Кроссы, тренировки, спарринги, стрельбы, прыжки с парашютом, плавание. Плюс подготовка подчиненного личного состава. До полного изнеможения, десятого пота, шишек, синяков и кровавых мозолей.

В последние годы, связанные с реформированием Вооруженных сил России и возвращением страны на передовые рубежи, группа постоянно моталась в горячие точки, участвовала во всевозможных боевых операциях. Времени на отдых и личную жизнь катастрофически не хватало. Не успеешь толком выспаться после возвращения в Москву, как Шестопалов трезвонит и просит подъехать в управление. В девяти из десяти случаев такие визиты заканчиваются приказом собираться в неблизкий путь.

Вот и на этот раз, возвращаясь самолетом в столицу, он сидел у иллюминатора и гадал, образуется у него хотя бы пара недель спокойного бытия или нет?

Здравый смысл успокаивал Павла, приговаривал: «Твоя группа временно лишилась половины личного состава и до выздоровления бойцов является недееспособной».

Однако воображение тут же рисовало Новикову фирменную ухмылку генерала Шестопалова. Тот неоднократно отправлял его на задания в составе других отрядов или с одним-двумя бойцами собственной группы.

Чем дальше Павел улетал от границы Сирии, тем меньше ему хотелось думать о коварных планах Шестопалова. Когда внизу показалась береговая линия Каспийского моря, он уложил затылок на мягкий подголовник и закрыл глаза.

Снилась ему Ирина.

До относительно близкого знакомства с ней Новиков встречался с симпатичной блондинкой по имени Наташа. У той был полный ассортимент: муж, двое детей, престарелая мама и домашний котик. Она была ровесницей Павла, но для своих лет выглядела потрясающе. Фигуристая, грудастая, с большими карими глазами, копной густых светлых волос. И с бешеным темпераментом в постели.

Возможно, у нее была пара лишних килограммов, но раздражало в ней не это. Наташка оставляла впечатление глуповатой, малообразованной женщины. К тому же манерной, упрямой и капризной.

Отношения с ней развивались довольно медленно, до последнего момента сохранялась интрига. Зато после первой же близости Павел внезапно осознал, что этого достаточно. Что ничего, кроме секса, ему от Наташки не надо.

Она придерживалась того же мнения. Ее все устраивало.

Проще говоря, никаких отношений с Наташкой не было. Только секс. Да, очень качественный, но не более того. А потому их знакомство долго продлиться не могло.

При расставании она рвала и метала.

«Тебе не нравится, что я толстая? Или то, что у моих глаз появились морщинки? Что тебя не устраивает, скажи?!»

Глупая. Адекватный мужчина никогда не станет страдать по поводу каких-то морщинок или трех-четырех лишних килограммов в теле своей любимой. Он бросает женщину, руководствуясь совершенно другими причинами.

К примеру, если она превращается в наглую иждивенку. Даже самому обеспеченному бойфренду рано или поздно надоест выслушивать постоянные напоминания о долге. То он должен купить ей двадцатую пару замшевых сапожек, то пятую шубу, то поменять очередную машину.

Умный мужчина не будет долго терпеть рядом с собой глупую женщину. Если на лице у нее крупными буквами написано «дура», то здесь даже пластическая хирургия бессильна. Ничем не прикрытая глупость умиляет только в первое время общения. Позже она с каждым днем начинает раздражать все сильнее. Поэтому представитель сильного пола и решает найти себе половинку поумнее.

Мужчины без особого труда расстаются с тихими или буйными стервами. Тихие перманентно пилят по любому поводу. Буйные контролируют каждый шаг, постоянно проявляют агрессию, ненавидят всех родственников и друзей своего мужчины.

Не имеют шансов на долгие отношения неряхи и лентяйки, которые убираются в жилище раз в месяц и никогда не успевают вовремя приготовить ужин.

Не станет нормальный мужчина долго терпеть и грубую женщину, которая называет его тряпкой или неудачником, сравнивает с папой или соседом, через слово использует мат.

Мужчина обязательно найдет развлечение на стороне, если женщина начнет шантажировать его сексом. Максимум через полгода ему надоест платить за каждую ночь с ней походами в магазин, дорогими подарками, поездками по забугорным курортам. В лучшем случае он решит, что дешевле пользоваться услугами проституток. В худшем – хлопнет дверью и навсегда исчезнет.

Мужчина непременно уйдет от дуры, будь она хоть победительницей конкурса «Мисс Вселенная». Но он никогда не оставит мудрую, спокойную, заботливую, любящую и благодарную женщину.

Именно под этот стандарт полностью подходила Ирина. Новиков впервые пообщался с ней несколько лет назад в медсанчасти. Он вдруг ощутил тонкий аромат достоинства, высокую породу и невероятную красоту ее внутреннего мира. Да, большую часть жизни Павел провел в казармах, но красота, как внутренняя, так и внешняя, понятна каждому.

К счастью, еще встречаются такие женщины, рядом с которыми даже неотесанные мужланы пытаются стать лучше. Они идут к урне, чтобы выбросить окурок, ищут в кармане платок, коего там никогда не было, роются в памяти, дабы отыскать слово покультурнее.

Не так давно они сидели в кафе, выпили по бокалу хорошего вина, и женщина разоткровенничалась, рассказала о погибшем муже. Павел был знаком с Константином весьма поверхностно, лишь по службе. В подробности его личной жизни он никогда не вникал, а потому многое услышал впервые.

Она училась с будущим мужем в одном классе и даже сидела с ним за одной партой. В пятом или шестом классе их разделили, так как они начали драться и откровенно друг друга ненавидеть. Правда, перед окончанием школы выяснилось, что Костя был влюблен в Ирину. Оттого он и дергал ее за волосы, дубасил по затылку линейкой.

После школы их дороги разошлись. Он поступил в Рязанское военное училище. Она не прошла по конкурсу в медицинский институт, потом внезапно влюбилась и выскочила замуж.

Костя окончил училище, укатил по распределению на Кавказ и перестал отвечать на ее письма. От слова «совсем».

Но это была еще не вся его месть бывшей однокласснице. Накануне восьмого марта молодой офицер прорвался в эфир одной известной радиостанции и передал на всю огромную страну поздравления маме, сестре и двум знакомым телкам с четвертого курса консерватории. При этом он как бы невзначай забыл упомянуть Ирину. Та не на шутку осерчала и тоже перестала писать.

«Вот и хорошо! – заявила она. – Пусть теперь тебе пишут две дуры из консерватории!»

На самом деле никаких студенток консерватории не было и в помине, но она этого не знала. А вот про романтические увлечения мужа была в курсе. В конце концов Ирина его выгнала.

Костя нарисовался чуть позже. Это был телефонный звонок с вокзала.

– Привет. Я приехал на месяц в отпуск, – как ни в чем не бывало выдал он. – Не желаешь выпить со мной?

– Чего же не выпить со старым другом. Приезжай, – с похожим равнодушием в голосе ответила Ира.

Они встретились, сидели на кухне, пили до поздней ночи и вспоминали несколько последних лет. Потом она расцарапала ему физиономию за поздравления студенток из консерватории. За то, что долго не писал писем. За то, что ей пришлось выгнать мужа, пока Костик зайчиком скакал по горам Кавказа, весело перестреливаясь с бандитами.

Как ни странно, долгие посиделки на кухне с разборками и рукоприкладством закончились его переездом к Ирине. Весь отпуск они провели вместе, а потом отправились на Кавказ, к месту его службы. В городишке рядом с гарнизоном оформили брак. Константин окунулся в работу, а Ирина устроилась медсестрой в госпиталь.

Когда на Кавказе стало потише, его перевели в спецназ ФСБ. Так они с супругой и оказались в гарнизоне подмосковной базы.

Да, с такой неординарной женщиной, как Ирина, быть непросто. Потому Павел не удивлялся своему стремлению упрочить отношения и видеться с ней как можно чаще.

Как данное желание соизмерялось со стремлением к абсолютной независимости? Сам себе Новиков объяснял это просто.

Во-первых, между ним и Ириной до сих пор сохранялась приличная дистанция. Редкие объятия и поцелуи были не в счет. Они скорее походили на дружеские. Да и случалось такое в моменты расставаний, перед длительными командировками, или при встречах после возвращения Новикова.

Во-вторых, по мнению Павла, хорошие отношения вовсе не обязательно было скреплять брачными узами. По его убеждению, при переходе из разряда влюбленных в статус супругов мужчина и женщина теряли некую искорку, то самое таинство, благодаря которому их отношения развивались.

Наконец, в-третьих, имелась еще одна причина. Года полтора назад Новиков встречал Новый год в шумной компании друзей. Присутствовала среди приглашенных и Ирина. Тогда-то ему и довелось случайно услышать обрывки ее разговора с подругой. Он в гостиной настраивал телевизор, а женщины на кухне готовили всякие вкусности.

– Долго ты намерена вдоветь? – интересовалась подруга по имени Галина, шинкуя какие-то овощи. – Не пора ли подумать о замужестве?

– О каком замужестве? – удивленно переспросила Ирина, споласкивая тарелки.

– О самом обычном.

– Кого же ты прочишь мне в мужья?

– Неужели нет достойных кандидатов? Тот же Паша. Умный, красивый мужик. Спокойный, надежный. На тебя, если не ошибаюсь, он поглядывает не просто так. Чем не пара?

За такую массированную рекламу Новиков готов был объявить этой подружке благодарность перед строем. Однако на Ирину она должным образом не подействовала.

– Павел очень хороший человек, но… – Женщина вздохнула.

– Что «но»? У тебя уже кто-то есть?

– Нет. Не в этом дело.

– Так в чем же, Ирочка?!

Та закрыла воду, чуть помолчала, потом с грустью призналась:

– Понимаешь, Галя, когда погиб Костя, я дала себе слово, что больше никогда не свяжу свою жизнь с человеком их профессии. Полагаю, ты меня понимаешь. У самой муж спецназовец.

– Еще как понимаю!

– Не хочу, Галя. Одного потеряла и еле в себя пришла. А ты про Павла.

– Да, ты права. Его и в гарнизоне-то практически не видно, из горячих точек не вылезает. Не дай бог что случится.

На аэродроме группу встречали микроавтобус и два автомобиля для перевозки раненых. Вскоре медицинские машины помчались в сторону госпиталя. Микроавтобус же покатил в направлении загородной базы.

Это было странно. Обычно Шестопалов сразу приказывал Новикову прибыть в управление для беседы и отчета о проделанной работе. Сегодня генерал почему-то расщедрился на небольшую передышку.

– Завтра утром подъезжай, поговорим, – сказал он, связавшись с Павлом по мобильному телефону. – А сегодня отдыхай, приводи себя в порядок.

– У группы, надеюсь, выходной?

– Конечно. Пусть пару дней побудут с родными и близкими.

Бойцы сдали оружие, боеприпасы и снаряжение, попрощались и разошлись кто куда. Одни отправились пешком в общагу, другие – в гарнизонные квартиры.

Новиков забрал со стоянки машину и поехал в свое однокомнатное жилище, расположенное на западе Москвы. Он припарковал авто во дворе дома, зашел в ближайший магазин, затарился продуктами, пивом и закуской.

Дома Павел первым делом сполоснулся под душем, затем устроился на диване, аккуратно разложил на столике рыбку, острые куриные крылышки. Он накатил с разгону бокал пива и включил телевизор без особой надежды на то, что увидит что-нибудь путное.

На всех каналах действительно транслировалось одно и то же: реклама, заученная народом наизусть, сериалы про ментов, сказки о современных Золушках и новости, пропитанные патриотизмом.

«Почему тележурналисты считают важной новостью любую глупость, сказанную скороговоркой и с истерическим придыханием? – Новиков вздохнул и вдруг вспомнил свою маму, живущую в волжском городе и едва сводящую концы с концами на жалкую пенсию. – Какой, к черту, патриотизм?.. По-моему, патриотизм – это всего лишь четкое и хорошо аргументированное объяснение того, что мы должны жить хуже других».

Он убрал звук телевизора и включил новенький музыкальный центр, купленный накануне крайней командировки.

Его настроение вновь поползло вверх, мышцы постепенно расслабились, внутри потеплело. В голове поплыли приятные мысли о том, что жизнь все-таки прекрасна.

Павел снова наполнил бокал и начал экспериментировать со своей обновкой. Он вывел на экран меню, погонял плейлист, попробовал, как звучат басы.

Звук был чистый и мощный. Душа Павла пела и требовала аплодисментов. Он поставил свою любимую композицию, добавил громкости, наслаждался моментом, с удовольствием прихлебывал пиво.

Однако вскоре идиллия была нарушена неожиданным звонком в дверь. Новиков нехотя встал и поплелся в прихожую.

За дверью стояла женщина.

Нет, не так.

За дверью стояла бабища. Горящая изба при приближении такой тети тут же потухнет. Конь на скаку сам сломает себе передние ноги и еще порадуется, что дешево отделался. В общем, рост сто девяносто, вес немногим меньше. Прокачанная спина, бычья шея и черные усы под расплющенным азиатским носом.

– Это у вас в квартире пушки стреляют? – грозно поинтересовалась она.

– Пушки стреляют на Ближнем Востоке. У меня играет музыка.

– А у меня этажом ниже посуда в серванте дребезжит и люстра в зале на потолке качается.

– Простите, но это всего тридцать процентов от полной громкости, – пояснил Павел.

– Тридцать процентов? – Милая дама хлопнула куцыми ресницами. – Что же будет, если вы решите прибавить?..

Побеседовав еще с минуту, соседи пришли к компромиссу. По большому счету тетка оказалась не скандальной и вполне адекватной, молодежь понимала, требования выдвигала минимальные и разумные. С такой особой трудно было ругаться или разговаривать на повышенных тонах.

Вернувшись в комнату, Павел наполовину убавил громкость и продолжил пиршество, размышляя о следующем дне.

«Завтра мне предстоит ответить на добрую сотню вопросов Шестопалова, написать подробнейший отчет, воспроизвести маршрут передвижения группы на карте, – думал он, очищая очередную сушеную рыбку. – Потом выслушать замечания и оценки генерала. Не дай бог он заведет речь о следующей командировке. Нет, не должен. У меня в строю осталось три человека – какие горячие точки?!»

Павел лег раньше обычного и неплохо выспался перед встречей с шефом.

Поездка в управление происходила по стандартному сценарию: объезд пробок по закоулкам, томительное передвижение короткими рывками ближе к центру, поиск места для парковки.

Генерал встретил Новикова тепло, встал с кресла, вышел навстречу, пожал руку и приобнял.

– Присаживайся. – Он кивнул на ближайший стул. – Чай, кофе?

– Спасибо, недавно позавтракал, – сказал Павел, уселся и окинул взглядом кабинет.

Ничего нового в его убранстве он не обнаружил. Абсолютная чистота, тот же строгий порядок. Только карта, висевшая за начальственным столом, не полностью прикрыта светонепроницаемой шторкой.

Начальник управления уселся в кресло, достал из ящика какую-то папку и на секунду задумался.

Он выглядел старовато даже для немалого звания «генерал-лейтенант». Впрочем, мундир на нем Новиков видел крайне редко. На работу он предпочитал приходить в строгих гражданских костюмах, и сидели они на нем, надо признать, отлично.

Шестопалов был среднего роста, около ста семидесяти пяти сантиметров. Вероятно, в молодости он имел атлетическое телосложение. К сегодняшнему дню от былой мощи остались широкие плечи и красивая прямая осанка. Седые волосы, лицо с правильными чертами, из которых выбивался разве что крупноватый прямой нос.

Его классическая начальственная внешность неплохо сочеталась с богатым внутренним миром. Он был начитан, любил хорошую поэзию и качественно созданные фильмы, часто ходил с супругой в музеи и на концерты классической музыки.

Но самое главное состояло в том, что этот человек являлся настоящим профессионалом своего дела. Свои немалые знания и навыки он получил в старой школе контрразведки КГБ.

Отменные деловые качества пожилого генерала были сдобрены железной выдержкой, решительностью, независимостью в принятии решений, умом и бесценным опытом. О его аналитических способностях подчиненные могли говорить часами.

При всем своем консерватизме он старался быть гибким и современным. Жизнь и военная наука не стояли на месте. Вместе с ними совершенствовались приемы работы, внедрялись новейшие технологии, используемые не только в изготовлении оружия.

Поэтому Шестопалов всякий раз вызывал в свой кабинет командиров групп, только что вернувшихся из какой-то горячей точки. Он с максимальной дотошностью расспрашивал их о каждой мелочи. Генерал не боялся потерять лицо, спрашивал мнение подчиненных по тому или иному вопросу, советовался с ними и даже чему-то у них учился.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовался шеф.

– Сразу после встречи с вами хотел проведать своих ребят в госпитале.

– Это правильно. Я уже навел о них справки.

– Говорили с врачами?

– Да, в девять утра.

– Ну и как они? Там Бубнов был самый тяжелый.

– Скорой выписки не обещают, но страхов не нагоняют. Оклемаются твои ребята. Не волнуйся. Что потом значится в твоих планах? Небось отмечать возвращение будете?

– Нет, я хотел с одной женщиной встретиться.

– Тоже нужное дело. В таком случае долго задерживать не стану. Расскажи поподробнее об операции, потом напиши отчет и свободен.

– Вас интересует устранение главарей сирийского подразделения ИГИЛ или сопровождение ребят из СВР?

– Излагай по порядку.

В течение получаса подполковник в деталях описывал приключения своей группы на севере Сирии. Шестопалов внимательно слушал, изредка задавал уточняющие вопросы и что-то отмечал в блокноте.

Потом Павел вооружился авторучкой и составил полный письменный отчет о командировке, на что ушел целый час.

– Готово, товарищ генерал. – Он протянул Шестопалову несколько исписанных листов.

– Молодец. Ознакомлюсь позже. Свободен.

– Разрешите последний вопрос?

– Валяй.

– Сколько дней моя группа может отдыхать?

– Бойцы могут рассчитывать на неделю. А тебя жду в управлении через трое суток.

– Понял. – Новиков просиял.

На выходе из управления его потревожил звонком по мобильному телефону Славка Кудин.

– Здорово, командир! – послышался его бодрый голос.

– Привет. Ты трезв, бродяга? Что случилось?

– Так в госпиталь собираюсь ехать, наших навестить.

– Хорошая идея. Я тоже туда намылился.

– Подхватишь меня?

– Не вопрос. Ты где?

– У одной девахи в Красногорске.

Крюк до Красногорска выходил немалый, но отказывать товарищу было не в правилах командира группы. Тем более что Славка машины не имел, а пилить до госпиталя предстояло прилично.

– Хорошо, скинь мне адресок и жди. Как буду подъезжать, позвоню.

Кудин был убежденным холостяком и все пять офицерских лет после окончания военного училища провел в общагах. Он имел легкий, веселый характер. Книг читать не любил, во всемирной паутине интересовался исключительно сайтами для взрослых, по телевизору смотрел только мультики и передачи про животных. В целом этот балагур, добряк и невероятный бабник был очень даже неплохим парнем.

В поисках очередной любимой женщины Кудин походил на бронепоезд, из трубы которого торчала большая ромашка.

Пару лет назад он подцепил в ночном клубе девушку, привез в общагу, а она ему заявила:

– Какой секс, милый?! Не надо портить романтичный момент. Мы ведь только познакомились. Давай лучше поговорим.

В общем, просидели они до поздней ночи, попили чаю, поболтали. Под утро она упорхнула на такси восвояси, а номер телефона оставить забыла.

Такое со Славиком произошло впервые. Он кинулся ее искать и занимался этим целый месяц. При этом Кудин всем друзьям рассказывал, какая она приличная, целомудренная и особенная. Он перерыл все «контакты», «твиттеры» и «фейсбуки», каждую пятницу приезжал в тот проклятый клуб, где упивался в хлам, не дождавшись своей девушки.

Бесполезно. Его мечта как в воду канула.

Потом Славка вдруг получил смс-сообщение: «Месячные у меня тогда были. И вообще, забудь обо мне, маньяк!»

Она ли это написала или кто-то из друзей-товарищей сжалился – история об этом умалчивает. Но перезванивать на тот номер наш романтик не стал.

Посещение раненых товарищей прошло по давнему обыкновению. Новиков не в первый и, наверное, не в последний раз оказался в палатах старого госпиталя.

По дороге Павел с Кудиным заехали в магазин, накупили фруктов, соков, шоколада, красной икорки. Не забыли прихватить и пару бутылок хорошего спиртного, чтоб парни вечерком расслабились.

Раненые бойцы из группы Новикова выглядели неплохо. Не считая связиста Миши Бубнова. Тот был бледен, слаб. Толстые бинтовые повязки белели поверх тела, измученного докторами. Лицо перекошено от боли.

– Нормально, – ответил он на вопрос о самочувствии и попытался улыбнуться.

Эта гримаса вышла у него кисловатой, а рукопожатие оказалось слабым.

Павел и Славка посидели в палате в кругу своих друзей, поговорили с ними. Особых новостей за прошедшие сутки не случилось. В основном болтали о поправке здоровья и сроках выписки. После чего стали прощаться.

– Через три дня я буду занят в управлении, а до тех пор относительно свободен, – сказал подполковник. – Поэтому если что понадобится – звоните. Приеду сам или пришлю кого-то из наших.

После госпиталя маршрут Павла и Вячеслава совпал. Оба решили отравиться на загородную базу спецназа. Капитан хотел отоспаться в общаге после бурной ночи с девахой из Красногорска. Подполковник спешил, хотел наконец-то повидать Ирину.

Весь путь до северной окраины столицы они молчали. Славка клевал носом, его командир представлял скорую встречу с любимой женщиной.

– Приехали, – сказал он и толкнул капитана в бок, когда машина остановилась у входа в общагу.

– Как, уже?! – пробурчал тот и сонно поглядел по сторонам. – А мне показалось, будто я только закрыл глаза.

– Постоянно быть на связи, много не пить, далеко от Москвы не отъезжать! – с усмешкой напутствовал подполковник своего подчиненного. – При общении со слабым полом использовать резиновое изделие номер два.

– Понял вас, Павел Александрович.

Новиков проводил взглядом капитана, неуверенно шедшего к дверям общаги, крутанул руль влево и поехал в сторону цветочного магазина.

У Ирины он непременно хотел появиться с цветами, поэтому купил шикарный букет из девяти роз. Потом Новиков забежал в соседний маркет и выбрал бутылку хорошего вина. Только после этого он повел машину в сторону ее дома.

Павел поставил авто у края тротуара, вошел в подъезд, поднялся на нужный этаж. Он поднес палец к кнопке и вдруг почувствовал, как в радостном возбуждении часто забилось сердце. Новиков набрал в легкие воздуха и позвонил.

В медсанчасти был выходной, и Ирина оказалась дома. Она открыла дверь сразу же, едва он нажал на кнопку.

Женщина побледнела, увидев его, но не завизжала от радости, не бросилась в объятия. Может быть, она и ждала его с нетерпением, только виду не показала, молча приняла букет, сухо кивнула. Скованность в движениях, пустота в отрешенном взгляде, полное отсутствие эмоций.

– Здравствуй, Ира. – Павел улыбнулся.

– Здравствуй. Проходи.

Ирина занималась по хозяйству. В кухне гудела стиральная машина, на гладильной доске стоял утюг. Короткий домашний халатик, полное отсутствие косметики на лице, наскоро причесанные волосы.

Женщина провела гостя на кухню, поставила на плиту чайник.

Павел присел на стул и посмотрел на Ирину. Он не понимал, почему она молчит, не выражает радости от встречи. Ведь, провожая в командировку, эта женщина целовала его и плакала. А теперь вдруг такая холодность.

Впрочем, Ирина и в другие дни разговорчивостью не отличалась, не стремилась показывать свои чувства. Потому он решил действовать по-другому, встал, обнял женщину за хрупкие плечи, притянул к себе.

Потом Павел прошептал, едва не касаясь губами ее щеки:

– Ира, что с тобой? Я вернулся. Разве ты не рада?

Она опустила глаза и молчала.

Павел осторожно поцеловал ее. Сначала в висок, потом в губы. Его объятия становились крепче.

– Не нужно, Павел, – слабо возразила Ирина.

Он чувствовал состояние молодой женщины, ее неуверенность в едва зародившихся отношениях и тревогу за будущее, не ослаблял напора, с еще большим жаром прижимал к себе желанное тело.

Когда Новиков расстегнул верхнюю пуговку ее халата, Ирина воспротивилась.

– Не надо, Паша, – прошептала она. – Я для этого не подхожу. Найди для секса другую.

– Но почему?

– Ты прекрасный человек, честный, сильный, добрый. К таким бабы всегда тянутся. Один не останешься.

Чайник на плите давно кипел, но им было не до него.

– Ира, пойми, мне не нужны другие женщины! Я хочу заниматься сексом только с той, которую люблю. Как и она меня. Ты ведь именно так ко мне и относишься. Или я ошибаюсь? – Он осторожно приподнял ее лицо, заглянул в повлажневшие глаза. – Что же ты молчишь? – настаивал Павел.

Она прижалась к нему, наконец-то ответила на поцелуй и, задыхаясь от волнения, шепнула:

– Иди в душ. А я приготовлю постель в спальне.

«Ого, вот так сразу в лоб, даже без прелюдий? – Павел улыбнулся. – Вот и хорошо. Теперь я беру инициативу в свои руки!».

Весь вечер они провели в постели и лишь к полуночи, проголодавшись, переместились на кухню.

Теперь Ирина выглядела по-другому. Глаза ее светились счастьем, с лица не сходила улыбка. Она быстро приготовила сытный ужин, налила по бокалу вина.

После трапезы женщина посмотрела на Павла и спросила:

– Ночевать поедешь домой или останешься?

– Останусь, если ты не устала и не прогонишь.

– Не устала. И не прогоню.

После бурной ночи они проспали до одиннадцати. Разбудил их оживший мобильный телефон Новикова.

– Да, слушаю, – прохрипел он спросонья, даже не взглянув на имя абонента.

– Здравствуй, Павел, – послышался озабоченный голос Шестопалова.

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Не разбудил?

– А сколько времени?

– Двенадцатый час. Подъем, дружище! Есть дело.

– Какое дело? Вы же дали мне три дня на отдых.

– Отменяется отдых, Павел Александрович. Ты у себя дома?

– Нет… – Подполковник чуть помялся. – Я в гостях у знакомых.

– Собирайся и живо езжай ко мне в управление.

Новиков вздохнул и посмотрел на Ирину. Та уже все поняла, встала, накинула на голое тело халатик и побежала на кухню готовить завтрак.

– Понял, товарищ генерал. Но вы помните, что сегодня выходной и дорога забита дачниками? Так что я подъеду часа через два.

– Постарайся прибыть пораньше. Дело срочное. Жду.

Новиков бросил телефон на подушку, поднялся и побрел в ванную принимать душ.

Через четверть часа они сидели на кухне. На столе стояли тарелочки с яичницей, обильно посыпанной зеленым луком. На блюде лежали бутерброды с сыром. Из турки на всю кухню разлетался аромат только что сваренного крепкого кофе.

– У тебя никогда не возникало желания свалить отсюда куда-нибудь очень далеко? – со вздохом проговорил Павел.

– Куда именно? – спросила она.

– В самое глухое местечко. В Сибирь, в безлюдье, в Тмутаракань. Чтоб забыть все проблемы, сотовую связь и телевизор со всякими новостями. Чтоб тебя не отыскал ни один большой начальник!

– Случается такое, – с усмешкой ответила женщина. – Но проблема состоит в том, что в таком местечке ты быстро заскучаешь. Ты же не можешь долго сидеть без своей работы.

– Да, наверное, ты права. Ира, я не знаю, какое дело припас для меня Шестопалов. Но если оно не займет много времени, то давай вечерком куда-нибудь сходим.

– Я согласна. А куда?

– В театр. На концерт. Или просто прогуляемся.

– С удовольствием.

– В таком случае, как только проясню туман с распорядком на сегодня, сразу позвоню.

– Договорились.

Он промокнул губы салфеткой, встал из-за стола, поблагодарил хозяйку за вкусный завтрак, поцеловал ее на прощание и покинул ее квартиру.

Глава 7

Турция, Анталья. Сирия, Хавар

Время шло. Боевики сидели в микроавтобусе, припаркованном на краю проезжей части в полусотне метров от дома, в котором снимали квартиру русские. Улочка была довольно темной и пустынной. За два часа ожидания по ней проехали не больше трех десятков автомобилей. Прохожих было и того меньше.

За рулем по-прежнему сидел Алим Кадир. Справа от него дремал Андир Исмаил. Около связанных пленников дежурил Хакан Каш, остальные боевики спали.

Долгожданный звонок прозвучал в половине первого ночи.

Исмаил схватил мобильный телефон:

– Да, Кармаз, слушаю.

– Андир, они покинули парк и направляются в сторону стоянки такси.

– Наконец-то! Кармаз, езжайте за ними.

– Хорошо. Но мы можем потерять их из виду.

– Не беда, никуда они не денутся.

– А вы где?

– Мы около дома, где расположена их квартира. Берите такси и подъезжайте.

– Понял. Скоро будем.

Исмаил спрятал телефон в карман, обернулся к боевикам и заявил:

– Просыпайтесь! Русские скоро подъедут на такси. Кадир остается за рулем микроавтобуса. Хакан, ты охраняешь пленников. Онур и Айда, вы прогуливаетесь недалеко от подъезда, изображая супружескую пару. Остальные занимают позицию за углом дома и покидают ее по моей команде. Первым делом нужно заткнуть рот женщине, чтоб не успела поднять шум. С ней разрешаю действовать жестко. Босс не приказывал захватывать ее. Мужчину постарайтесь не калечить.

Получив такой вот инструктаж, боевики заняли свои места и принялись ждать.

Такси вынырнуло из темноты ближайшего проулка на удивление скоро.

«Русские или Гизем с Кармазом?» – подумал Исмаил, осторожно выглядывая из-за угла.

Это были русские. Молодой мужчина рассчитался с таксистом, покинул машину и помог выбраться на асфальт женщине. Она взяла его под руку, и они направились к подъезду. Желтый таксомотор между тем плавно отъехал от тротуара и исчез за углом.

«Надо успеть разобраться с ними до приезда второго такси с моими боевиками», – подумал Исмаил и кивнул парочке, гулявшей неподалеку.

Онур и Айда тут же развернулись и пошли на сближение с русскими. Тем оставалось не более пяти шагов до подъезда, когда рядом с ними из темноты вдруг появились люди.

– В чем дело?! – успел воскликнуть мужчина и тут же получил мощный удар в челюсть.

Женщина вскрикнула, но широкая ладонь тут же зажала ее рот.

Далее все прошло как по нотам. Боевики вырубили парня несколькими ударами, девчонке так сдавили шею, что охота кричать у нее тотчас отпала. Они отволоки русских за угол, бросили в микроавтобус, там тут же сняли с них верхнюю одежду и связали по рукам и ногам.

Дело было сделано. Оставалось замести следы и дождаться Кармаза с Гизем. Потом бандиты могли ехать в сторону сирийской границы.

Исмаил вернулся к подъезду, осторожно огляделся по сторонам. Вокруг было тихо. В окнах жилого дома он не увидел ни одного человека. Значит, операция по захвату прошла незаметно.

– Онур, ты с Гизем остаешься здесь, – распорядился Исмаил. – Как только приедут наши, проводишь их до микроавтобуса.

– Где вы будете ждать?

– В квартале отсюда есть переулок. – Командир группы ткнул рукой в восточном направлении.

– Тот, который заканчивается глухим тупиком?

– Да. Привезете Кармаза с Гизем туда.

– Понял, Андир.

Кадир прихватил с собой обувь, верхнюю одежду, документы и мелкие личные вещи, принадлежавшие пятерым русским, уселся в их старенький автомобиль и уехал в сторону ближайшего пляжа. Там он постарался припарковать машину как можно ближе к песчаному берегу, затем собрал вещи в охапку и направился к деревянным лежакам, покоившимся на песке.

Кадир разбросал по ним одежду, рассовал по карманам документы. Сигареты и зажигалки он положил рядом, воткнул в песок четыре пустые бутылки из-под водки, поставил рядом пять одноразовых стаканчиков, швырнул обертки от дешевой закуски. Все это Кадир заранее припас для инсценировки несчастного случая.

Алим отошел шагов на двадцать, обернулся и осмотрел результаты своей работы.

Картинка была довольно красноречивой. После тяжелого трудового дня пятеро иммигрантов решили отдохнуть, искупаться, выпить и расслабиться на теплом песочке. С алкоголем они явно переборщили, но иного и быть не могло. Ведь эти люди из России.

«Неплохо получилось, – оценил он. – Утром кто-нибудь обнаружит шмотки. Полиция изучит вещи, установит по документам личности. Возможно, обследует дно. Но самое главное сделают журналисты. Они вмиг разнесут по газетам и телеканалам громкую сенсацию. Пятеро российских граждан до такой степени упились на берегу курортной Антальи, что утонули в спокойном море. Чушь, конечно, полная, но здесь в это поверят».

Кадир сплюнул на песок, посмотрел на небо, усыпанное звездами, на робкие волны прибоя. Погода и впрямь была отличной. Ясно, безветренно, тепло. Человек, находящийся в нормальном состоянии, в такую погоду ни за что не утонет. Так что в своей трагической смерти русские виноваты сами.

«Чисто сработано», – подумал бандит, довольно улыбнулся и быстрым шагом направился в глубину квартала.

Через четыре улицы находилась дешевая гостиница, в которой он снял номер в день приезда в Анталью. Это на тот случай, если Армагана по каким-то причинам не окажется дома. На парковке рядом с отелем стоял автомобиль Кадира.

По пути к нужной улице Алим вынул из кармана мобильный телефон и набрал номер Гурди.

– Приветствую, брат, – приглушенно сказал он.

– Здравствуй, – ответил босс. – Чем обрадуешь?

– Товар куплен и упакован.

– Как прошла сделка?

– Как по маслу.

– Ты уже возвращаешься?

– Нет, мы тронемся в обратный путь через полчаса.

– Понял тебя. Удачи. И не забудь выйти на связь, когда окажешься в районе коридора.

– Да, брат, помню. До связи.

За руль микроавтобуса сел Исмаил, два боевика приглядывали за пленниками.

Через пару минут неторопливой езды по ночной Анталье впереди замаячил темный перекресток. Микроавтобус свернул на узкую улочку, которая поначалу не отличалась от других. На ней стояли такие же невысокие здания с магазинчиками в первых этажах. Но дальше в мрачной глубине вместо жилых домов по обеим сторонам тянулись задворки каких-то небольших предприятий – складов, шиномонтажных мастерских, обувных или меховых цехов.

Даже днем тут вряд ли появлялись люди, а уж ночью сюда, вероятно, не заглядывали и бродячие собаки. Настолько жуткой тишиной веяло из темноты этого тупика.

Метров через двести микроавтобус остановился. Двигатель затих, габаритные огни погасли.

– Пока ждем наших, приготовьте русских к путешествию, – распорядился Исмаил. – Но так, чтобы ни один шакал снаружи не увидел.

Стекла микроавтобуса, не считая лобового и дверных, были густо тонированы. Однако меры предосторожности при пересечении границы не помешают.

Боевики по очереди вывели из машины пятерых пленников, раздетых до нижнего белья, чтоб они справили нужду. Женщины поначалу брыкались, но увидели, что в переулке царит жуткая темень, и благоразумно подчинились.

Затем их снова связали и уложили между рядов сидений. При этом один из боевиков недвусмысленно щелкнул затвором пистолета и уселся рядом.

Через несколько минут в переулке появились Кармаз Бузоглу, Онур Теран, Айда и Гизем.

– Садитесь. Пора ехать, – сказал Исмаил.

Все заняли свои места. Заурчал двигатель, фары осветили узкое пространство между глухих заборов. Микроавтобус дернулся, стал медленно сдавать задним ходом, выполз из проулка и вдруг резко затормозил.

Справа один за другим летели несколько дорогих спортивных автомобилей. Их проезд сопровождался сигналами и громкой музыкой. Из открытых окон высовывались молодые люди, размахивающие флагами и бутылками.

– Что случилось?

– Кто это?

– Куда они едут?.. – заволновались боевики.

– Не дергайтесь, – успокоил товарищей Исмаил. – Это развлекается местная богатая молодежь. Должно быть, у кого-то из них день рождения. Или футбольный клуб Антальи одержал победу в чемпионате Турции.

Когда шумная компания уехала, микроавтобус неуклюже, в несколько приемов развернулся на перекрестке и покатил к восточной окраине города.

Поездка в обратном направлении происходила знакомым маршрутом. Кадир на своей машине ехал впереди, микроавтобус с боевой группой катил следом.

На трассах Турции боевики опасались лишь встречи с сотрудниками национальной полиции.

Стражи дорожного порядка на автомашины с сирийскими номерными знаками внимания не обращали. Они знали, что с нищих сирийцев взять нечего.

Подразделения жандармерии имели иную задачу. Они обеспечивали безопасность граждан, соблюдение порядка и законности в сельской местности, занимались защитой границ. С офицерами жандармерии всегда можно было договориться по сходной цене. На границе давно существовали коридоры, через которые за наличный расчет шел нескончаемый поток автомобилей, груженных контрабандой.

С национальной полицией дело обстояло хуже. В ее рядах часто попадались фанатичные патриоты, договориться с которыми было сложно, а порой и вовсе невозможно.

Ночью на трассе вдоль побережья машин попадалось немного. Боевики ехали спокойно. Водители строго соблюдали правила движения и требования дорожных знаков. Пленные вели себя тихо, разве что одна из женщин постоянно плакала.

Первую короткую остановку бандиты сделали на рассвете в Мерсине, в четырехстах километрах от Антальи. Водители выбрали одинокую заправку на выезде из сонного городка, свернули с трассы, встали. Хакан Каш заливал бензин в баки автомобилей. Исмаил с Кадиром отправились в магазинчик, где купили сигарет, несколько коробок сока, минеральной воды и какой-то снеди. Здесь же, на заправке, боевики напоили пленных, наскоро перекусили и поехали дальше, на восток.

Следующая остановка была запланирована через триста километров, в городе Газиантеп. От него до пограничного коридора оставалось совсем немного, чуть более часа пути.

Переезд до границы и ее пересечение в районе населенных пунктов Джераблус и Каркамис прошли без приключений. Разве что рядовой пограничник на турецком контрольно-пропускном пункте подозрительно пялился на сирийцев и для чего-то взялся пересчитывать сотенные купюры, переданные через него Кадиром знакомому офицеру. На самом деле эта минутная заминка не стоила ореховой скорлупы, но нервишки боевикам пощекотала.

За кордоном микроавтобус и машина Кадира взобрались на ближайший холм и остановились. С мобильной связью в этом районе были серьезные проблемы.

– Брат, это ты? – едва пробился сквозь помехи голос Гурди.

– Да-да, это я! Как меня слышишь?

– Временами совсем не слышу. Ты где?

– Миновали границу. Направляемся в Хавар. Как понял?

– Понял! Товар с тобой?

– Со мной. Брат, обеспечь встречу на въезде в Хавар.

– Когда ты рассчитываешь там оказаться?

– Примерно через два часа.

– Я понял, брат. На северной окраине селения тебя будут встречать наши люди.

Машины резво съехали с холма и двинулись на юго-восток, в сторону ближайшего моста через реку Евфрат. Оказавшись на левом берегу реки, самой крупной в Западной Азии, они повернули вправо и некоторое время следовали по малопроезжей грунтовой дороге строго на юг, пока не добрались до трассы Манбидж – Ракка.

Выбравшись на асфальт, автомобили покатили быстрее. Теперь водителям то и дело приходилось обгонять автоцистерны, грузовики и пикапы. Данная территория контролировалась ИГИЛ, и опасаться здесь было некого.

Вскоре однообразная пустынная местность сменилась зеленевшими полями сельскохозяйственных угодий, рассекаемых прямыми линиями оросительных каналов. Это было устье реки Белих. Там, где она впадала в Евфрат, находился город Ракка, недавно занятый войсками Асада. Чем ближе боевая группа подъезжала к этому городу, тем меньше навстречу попадалось машин.

Людей, присланных Гурди, Кадир заметил издалека, когда до въезда в Хавар оставалось не более трех километров. У обочины на плавном повороте дороги стояли три машины. Над кузовом одной из них торчал ствол крупнокалиберного пулемета. Рядом стояли несколько вооруженных мужчин.

– Наши, – радостно прошептал Алим. – Слава Аллаху, доехали.

Чуть позже, уже в Хаваре, боевую группу встречал сам Гурди. Он редко появлялся на людях, но ради такого случая покинул свою засекреченную резиденцию в Хасеке и приехал посмотреть на «товар», добытый бандитами. Но имелась еще одна причина. Главное действо с русскими пленниками должно было произойти именно здесь, в Хаваре.

Боевики, встретившие микроавтобус и машину Кадира в трех километрах от Хавара, сопроводили их до северо-восточной окраины города. Автомобили остановились у одной из местных усадеб. За высоким забором и надежными металлическими воротами зеленого цвета виднелся добротный двухэтажный дом с плоской крышей.

Микроавтобус проехал под арку открывшихся ворот и остановился посередине обширного двора, часть которого была засажена деревьями и кустарником. Над другой территорией была натянута маскировочная сеть, под которой прятались два пикапа, грузовик и джип.

Со ступенек крыльца спустился Гурди, обнял Кадира, подошедшего к нему, похлопал его по спине и сказал:

– С приездом, брат! Последний этап пути вы прошли без приключений?

– Доехали без остановок и поломок.

– Молодцы. Рассказывай, как прошел захват.

Кадир коротко изложил, как его турецкий приятель подсказал ему решение проблемы. Как двое суток группа следила за русскими, изучала их распорядок и привычки. Он поведал о захвате пленников возле съемной квартиры и о том, как ночью подбросил вещи русских на пляж в Анталье.

– Молодец, Алим, хорошо сработал, – заявил Мохаммад. – Давай показывай своих русских.

Бандиты тем временем уже вывели из автобуса пленников. Измученных, полураздетых, со связанными руками и заклеенными ртами. Боевики грубо подталкивали их прикладами автоматов и заставили встать в ряд.

Мохаммад Гурди молча прошелся вдоль шеренги. На женщин он внимания не обращал. Его интересовали мужчины. Возле каждого он останавливался и водружал на его голову пятнистую кепку, которую зачем-то привез с собой.

Закончив осмотр, Мохаммад удовлетворенно кивнул и сказал Кадиру:

– Неплохой товар. Если мужчин нарядить в форму российского спецназа, то вряд ли кто заметит, что это подставные военные.

– А женщины?

– Что женщины?

– С ними ты что намерен делать?

– Пока не знаю. Честно говоря, я не пойму, зачем ты их привез.

Кадир пожал плечами и сказал:

– Они постоянно крутились возле мужчин, и у меня не было выбора.

– По правде сказать, лучше бы ты утопил их в море. От этого картина несчастного случая стала бы куда более правдоподобной, – сказал Гурди. – Ну да ничего, что-нибудь придумаем и с женщинами. Не пропадать же такому товару. А пока пусть посидят в подвале, там для них приготовлены камеры.

В этом момент к ним подошел высокий сорокалетний мужчина с аккуратной черной бородкой. Одет он был в короткую кожаную куртку, брюки военного образца и высокие армейские ботинки песочного цвета.

– Мохаммад, для охраны твоих русских я отобрал десять самых надежных людей, – сказал этот человек, указав на вооруженных мужчин, толпившихся невдалеке. – Если бы ты сказал, что их будет пятеро, я привез бы больше народа.

– Ничего страшного, Тахир. Надеюсь, и эти справятся. Ты проинструктировал их?

– Да, караул будет трехсменным. По три человека в каждой. Старшего зовут Анвар.

– Кто он и откуда?

– Опытный воин, я его знаю больше пяти лет. Родом из Халеба.

– Хорошо, Тахир. У меня к тебе еще одна просьба.

– Да, Мохаммад, слушаю.

– Я знаю, ты очень занят и нужен в штабе наших войск, но… – Гурди замялся.

– Говори, не стесняйся. Я всегда рад тебе помочь.

– Не мог бы ты задержаться здесь на пару дней?

– Зачем? – искренне удивился Тахир Умабор.

Мохаммад взял его под руку, отвел в сторону и негромко сказал:

– Ты – единственный человек, на которого я могу полностью здесь положиться.

– Позволь, но с тобой приехали несколько помощников.

– Эти малообразованные люди могут только выполнять приказы.

– Так что же ты хочешь от меня?

– Во-первых, необходимо, чтобы ты проконтролировал охрану русских. Дело в том, что высшее руководство ИГИЛ очень рассчитывает на положительный эффект от операции, придуманной мной. Видеорепортаж с русскими будет пострашнее атомной бомбардировки, понимаешь?

– Понимаю и полностью разделяю надежды нашего руководства.

– Во-вторых, ты знаешь несколько иностранных языков и мог бы помочь мне в общении с русскими.

– Как раз русский я знаю хуже остальных, – признался Тахир.

Мохаммад Гурди и Тахир Умабор говорили на равных. Оба имели заслуги, авторитет и большой вес в ИГИЛ. Они занимали немалые должности, у каждого были свои обязанности.

Гурди был своего рода серым кардиналом при руководстве ИГИЛ, мастером по части изобретения различных хитроумных комбинаций. Он лично знал легендарного Абу Бакр аль-Багдади, лидера Исламского государства, ранее возглавлявшего одну из ветвей «Аль-Каиды». Находясь в его команде, Гурди учился азам террора и помогал присоединять к ИГИЛ структуры, созданные иракскими исламистами. Именно благодаря усилиям аль-Багдади и Гурди ИГИЛ за последние годы существенно выросло, получило поддержку значительной части арабов и расширилось за счет территорий сирийских северных провинций. В последние месяцы Гурди редко виделся с аль-Багдади. Связь с ним он поддерживал исключительно через турецкий офис Реджепа Дари.

Умабор фактически выполнял обязанности начальника оперативного отдела штаба сирийского крыла ИГИЛ. Он следил за изменениями оперативной обстановки и участвовал в разработке войсковых операций.

Тахир вздохнул и согласился помочь.

– Хорошо, я задержусь, – сказал он. – На какой день ты наметил пресс-конференцию?

– Сегодня воскресенье. – Гурди на минутку задумался. – Понедельник уйдет на подготовку. Если все получится, то к обеду вторника сюда приедут журналисты западных новостных компаний.

– Я могу задержаться только на сутки, – решительно заявил Умабор. – Во вторник в первой половине дня я обязан присутствовать на совещании в штабе.

– Пусть будут сутки, – сказал Мохаммад. – Если не затруднит, займись размещением русских в подвале.

– Хорошо, я помогу тебе в этом, – нехотя произнес Тахир. – Хотя быть тюремным надзирателем – занятие не по мне.

– Понимаю. Но это только сегодня. Завтра я попрошу тебя поработать переводчиком, а это занятие куда более интеллектуальное.

По приказу Тахира боевики подвели пленных к боковому входу в цокольный этаж и заставили присесть на корточки. Тахир спустился в подвал, включил свет и осмотрел места содержания русских, захваченных в плен.

Внизу были подготовлены три небольшие отдельные камеры. В каждую из них боевики намеревались поселить по одному мужчине. Но пленных оказалось пятеро.

Вернувшись наверх, Тахир распорядился:

– Подготовьте еще одно помещение. Я видел там чулан, в котором хранят инструменты. Он довольно большой, для двух женщин вполне подойдет.

Трое охранников, прибывших с ним, отправились выполнять приказание.

– Встань! – обратился Умабор по-английски к одному из русских мужчин.

Тот повиновался.

– Как тебя зовут?

– Андрей Грибов, – ответил тот, еле шевеля пересохшими и разбитыми губами.

– Вы все русские?

– Да.

– Как вы попали в Турцию?

– Приехали, чтобы организовать ресторанный бизнес на побережье.

– Это твои товарищи? Ты их всех знаешь? – Умабор кивнул на остальных пленников.

– Да. Это моя жена и ее двоюродная сестра. Мужчины – мои друзья. Мы все работали в одном кафе.

– По дороге сюда вас кормили?

– Нет.

Допрос прервал боевик, выглянувший из входа в цокольный этаж.

– Тахир, четвертое помещение мы подготовили. Можно размещать.

Вначале вниз провели мужчин. Каждого заперли в отдельной каморке без окон, площадью в четыре квадратных метра. На полу лежали деревянные настилы, вместо постельного белья на них валялось старое тряпье.

Первая женщина безропотно подчинилась, когда ее толкнули в плечо, заставляя встать. Вторая что-то резко сказала в ответ и не пожелала подниматься.

Такое неповиновение в арабском мире не приветствовалось. Один из охранников наотмашь ударил ее по щеке. Второй сорвал с тела лифчик.

– Успокойтесь! – прикрикнул на подчиненных Умабор.

Он отодвинул охранников, помог женщине встать и предложил ей самой спуститься по ступенькам. Прикрывая грудь руками, та повиновалась.

По пути в камеру один из боевиков пошутил:

– На достопримечательности к нам приехали посмотреть? Сейчас все увидите.

Он хотел отвесить звонкий шлепок по ягодицам одной из женщин, но Умабор перехватил его руку.

– Лучше побеспокойся о том, чтобы их покормили и дали воды для помывки! – резко сказал он. – Нашему командованию нужны не изможденные и избитые пленники, а нормальные люди. Понял меня?

– Понял, Тахир, – ответил тот и растерянно кивнул.

Вскоре все пленники были размещены по подвальным помещениям. Для их охраны заступила первая смена караула. Один человек находился внутри цокольного этажа, двое – у входа. Начальник караула по имени Анвар отправился хлопотать насчет воды и обеда для пленников.

Умабор дождался, когда все его указания будут выполнены, после чего направился к своему автомобилю. В углу двора под маскировочной сетью было тихо и безлюдно. Там стояли несколько машин и чувствовался запах бензина от канистр, выстроенных в ряд вдоль каменного забора.

Он уселся на правое переднее кресло, закурил и принялся обдумывать ситуацию. Да, она была скверной. О коварном замысле Гурди он узнал, лишь когда приехал в Хавар. Находясь здесь, в небольшом городишке близ Евфрата, Тахир не мог сообщить новости сотрудникам русской разведки. Спутниковая станция, с помощью которой он общался с ними, была спрятана далеко отсюда. К тому же ближайший сеанс связи должен состояться во вторник. А сегодня было воскресенье.

Ощутив свое бессилие, Тахир сделал последнюю затяжку, поморщился от крепкого дыма, затушил окурок о подошву ботинка и покинул салон машины.

Глава 8

Сирия, Хавар

Хозяин дома выделил Умабору одну из лучших спален на верхнем этаже. После сытного ужина он дважды спускался во двор и проверял несение службы караульными. Те находились на местах, пленные были покормлены и спали, завернувшись в тряпье. В полночь Тахир поднялся к себе и, не раздеваясь, прилег на кровать.

Около трех часов ночи он опять отправился контролировать охрану и столкнулся внизу с Гурди.

– А ты чего не отдыхаешь, Мохаммад? – удивился Умабор.

– Не спится. Наверное, волнуюсь, – с улыбкой ответил тот и осведомился: – Ты идешь проверять караул?

– Да.

– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

– Пойдем.

Они вместе подошли к входу в цокольный этаж. Завидев их, два караульных и начальник охраны поднялись с короткой лавочки.

– Как обстановка? – поинтересовался Умабор.

– Все спокойно, – отрапортовал Анвар.

– Пленные ведут себя тихо?

– Спят. Никого не слышно.

– Откройте дверь.

Начальник охраны отомкнул навесной замок, распахнул дверь. Из подвала потянуло сыростью и прохладой.

Умабор взял у охранника фонарь и первым спустился вниз. За ним последовали Гурди и Анвар.

В подвале действительно стояла полная тишина. Электрическое освещение было выключено.

– А где же охранник, Тахир? – недоуменно прошептал Мохаммад.

– Мне самому интересно было бы это узнать, – проговорил тот, освещая один закуток подвала за другим.

Охранник сидел на корточках в самом дальнем углу, у двери чулана, в котором теперь содержались женщины. Он уложил голову на колени и спал.

Умабор подхватил автомат, прислоненный рядом к стене, с силой пнул боевика ногой и заорал:

– Встать!

Ничего спросонья не соображая, тот испуганно зашарил рукой по стене в поисках автомата. Не обнаружив его и щурясь от луча света, направленного в лицо, он встал и понуро опустил голову.

В следующий миг нерадивый караульный отлетел в сторону после крепкого удара прикладом.

– Двадцать пять ударов палкой! – процедил Тахир, передавая оружие начальнику охраны, и уточнил: – Завтра на рассвете, во дворе, перед строем.

– Будет сделано, Тахир, – подобострастно проговорил начальник охраны.

– Если подобное повторится, то я лично его расстреляю.

Проверяющие поочередно заглянули в каждую камеру и покинули цокольный этаж.

Вернувшись в дом, Гурди уважительно пробормотал:

– Круто ты с ними. У меня бы так не получилось.

– Дисциплина, Мохаммад, это прежде всего страх перед справедливым возмездием. По-другому с подчиненными нельзя.

– Пожалуй, ты прав. В любом случае я очень благодарен тебе за то, что ты остался здесь и помогаешь мне. Чаю хочешь?

– Не откажусь.

Они прошли на кухню. Гурди включил электрический чайник. Умабор сел за стол, достал сигареты, закурил.

– Скажи, а что будет с этими русскими после встречи с западными журналистами? – спросил он.

– Они навсегда исчезнут.

– Чтобы наш обман никогда не раскрылся?

– Именно, – подтвердил Мохаммад, поставил на стол заварочный чайник и две чашки.

– А женщины?

– Что женщины?

– Их ведь не было в твоем плане. Что ты намерен делать с ними?

Мохаммад наполнил заварочный чайник кипятком, накрыл полотенцем и сел рядом.

– Пока точно не знаю, – со вздохом ответил он. – Есть пара мыслишек, но озвучивать их не буду. Рано. Завтра спокойно подумаю и решу.

Остаток ночи в усадьбе, расположенной на окраине Хавара, прошел спокойно.

Утром Умабор первым делом вызвал начальника охраны и расспросил о состоянии пленников.

– Ведут себя спокойно. Но мне кажется, что одному парню требуется медицинская помощь, – сказал тот.

– Что с ним?

– На голове шишка с рассечением. Периодически появляется кровь.

– Хорошо, я пришлю медика. После завтрака не забудь построить во дворе личный состав и при всех наказать провинившегося караульного.

– Да, Тахир, я помню.

Экзекуция состоялась при большом стечении народа. Во дворе собрались все охранники, прибывшие с Умабором, несколько помощников Гурди, семья хозяина дома и люди, нанятые им для охраны усадьбы.

Сам Умабор постоял в толпе лишь пару минут и под звуки хлестких ударов отправился к машине. Он хотел вызвать по рации знакомого доктора.

Ближе к обеду зеленые ворота усадьбы распахнулись, и во двор лихо вкатила пара внедорожников. Из первого вышли два боевика и поздоровались с Гурди, подошедшим к ним. Затем они открыли багажник и вынули оттуда несколько объемных пакетов.

– Что это? – спросил Умабор у Мохаммада.

– Форма, снятая с убитых русских спецназовцев, – с довольной улыбкой ответил тот. – Ее постирали, зашили дырки от пуль и осколков, привели в порядок.

Тем временем из второго внедорожника помощники Гурди выгружали профессиональную камеру, осветительные приборы, провода, микрофоны и прочие причиндалы, необходимые для съемки.

– Как там наши артисты? – посмеиваясь, спросил Мохаммад.

– Нормально. От завтрака никто не отказался, сидят смирно. Скоро подъедет мой знакомый врач, осмотрит одного.

– Мужчину?

– Да.

– А что с ним?

– Гематома на голове и кровотечение. Как следствие – слабость. Полагаю, он получил травму, когда его брали.

Гурди немного подумал и сказал:

– Что ж, повязка на голове будет уместна. Она вполне вписывается в наш сюжет. Мир убедится в том, что мы беспокоимся о здоровье наших врагов, захваченных в плен. – Он снова рассмеялся, радуясь своей находчивости, направился к внедорожникам и крикнул: – Тахир, сними на часок своих караульных. Сейчас состоится примерка новой одежды.

Гражданский врач, приехавший в Хавар, оказал первую помощь пострадавшему русскому мужчине. Заодно по просьбе Умабора он осмотрел и всех остальных.

– Не считая синяков, мелких ссадин и угнетенного состояния, они в порядке, – поставил диагноз доктор. – На всякий случай я дал каждому по одной капсуле успокоительного препарата и немного поливитаминов. Они поддержат их силы.

– Благодарю, дружище, – сказал Тахир и пожал ему руку. – Я велю, чтобы тебя проводили до выезда из города.

– Это лишнее. Меня тут все знают.

– Как скажешь.

– Если понадобится помощь, звони.

После отъезда врача к пленникам спустились помощники Гурди и начали примерку военной формы. С мужчинами проблем было мало. Три из четырех комплектов прекрасно подошли. А вот на женщинах камуфляж песочного цвета сидел отвратительно. Одного поверхностного взгляда было достаточно, чтобы понять, что эта форма сшита не для них. Брюки явно длиннее, чем надо, куртки слишком широки в плечах, обувь тоже чересчур велика.

После примерки Гурди с минуту расхаживал по двору с задумчивым лицом, потом нашел хозяина усадьбы и спросил, не могли бы его женщины в срочном порядке перешить два костюма. Тот немедленно прислал супругу и двух дочерей. Работа закипела.

К шести вечера к съемке все было готово. На освещенном участке двора боевики соорудили невысокий деревянный помост, накрыли его светлым брезентом. Им же завесили часть стены дома, чтобы по каким-то приметам невозможно было точно установить место, где все это происходило. Вокруг помоста расставили осветительные приборы. Камеру поместили со стороны вечернего солнца. Один из боевиков коротко постриг пленных мужчин и повязал на их глаза черные полоски плотной ткани. В таком виде их вряд ли кто-то опознает.

Охранники привели пленников во двор, заставили взойти на помост и встать на колени.

Гурди пару минут ходил перед сценой и придирчиво осматривал «актеров» со всех ракурсов. Затем он прикинул, как они выглядят на цветном экране видоискателя, и остался доволен мужчинами.

А вот с женщинами было не все в порядке. Несмотря на перешитую форму, в их внешнем виде присутствовала фальшь.

Теоретик снова принялся почесывать короткую бородку и расхаживать по двору.

– Что у тебя за проблемы? – спросил Тахир, подойдя к нему. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Не вписываются женщины в мою версию русского спецназа, – ответил Гурди и тяжело вздохнул. – Вот думаю, не проще ли их казнить перед камерой? В качестве мести за ракетные и бомбовые удары по нашим объектам, устрашения на будущее.

– Этим ты больших политиков не напугаешь, а простых русских вояк только разозлишь.

– Ты так считаешь?

Умабор уверенно кивнул и заявил:

– Жестокостью на русских давить бесполезно. В мирные времена я водил дружбу с парочкой ребят из России и знаю особенности их менталитета.

– Что же делать? Мысли есть?

– Почему бы тебе не представить женщин в качестве… – Тахир на секунду задумался. – Да, допустим, секретных агентов, присланных в Сирию для сбора разведданных? Взяв на вооружение эту версию, можно забыть о военной форме. Тогда любая одежда подойдет.

Мохаммад вскинул густые брови, удивленно посмотрел на собеседника и заявил:

– А ведь ты прав, Тахир! Как мне самому не пришла в голову эта идея? Почему ты работаешь в штабе, а не со мной? Мансур!

К Гурди тотчас подбежал один из помощников.

– Слушаю тебя, Мохаммад.

– План меняется. Принеси всю женскую одежду, которую нам привезли утром.

Пятеро пленников по-прежнему стояли на коленях. Боевики словно на барахолке раскладывали перед женщинами юбки, кофточки, блузки, обувь и прочие атрибуты гардероба.

– Пусть наденут это и это, – распорядился Гурди и указал на подходящую, по его мнению, одежду.

Прямо на помосте женщины вынуждены были снять камуфлированную форму и натянуть на себя новые шмотки. Они тоже мало подходили к их фигурам, но все же смотрелись куда более уместно, нежели военные куртки и брюки.

– Отлично. На этом и остановимся, – решил Гурди.

До ужина на той же площадке шла репетиция завтрашней пресс-конференции. Каждому пленному русскому мужчине через Тахира Умабора были продиктованы его звание, должность, новое имя и фамилия. Боевики заставили их запомнить и повторить название и номер войсковой части, в которой они якобы служили, а также цель заброски в Сирию.

Оператор и звукорежиссер в это время крутились возле большой камеры, установленной на треноге, проверяли и настраивали аппаратуру, делали пробную съемку.

После мужчин боевики взялись за женщин. С ними пришлось повозиться гораздо дольше. Одна тряслась от страха и никак не могла запомнить полное название подразделения российской спецслужбы, которая заслала ее в Сирию. Вторая вообще не хотела ничего говорить.

Гурди нервничал. Умабор переводил и уже от себя старался убедить женщин в том, что необходимо запомнить и правильно воспроизвести каждую фразу. В конце концов они тоже запомнили свои новые имена и название специальной части. Но когда дело дошло до цели заброски, репетиция опять забуксовала.

– Я была отправлена в вашу страну для организации убийства членов руководства оппозиции! – твердил Мохаммад, стоя напротив бестолковой женщины и явно теряя терпение.

Умабор переводил его слова. Она прекрасно понимала, в каком жутком преступлении ее заставляют признаться, и впадала в ступор.

– Я должна была найти место дислокации главного госпиталя оппозиции и передать его координаты командованию российской авиационной базы! – сделав шаг ко второй женщине, громко и отчетливо проговорил Гурди.

В ответ снова были слышны всхлипы и мольбы о пощаде. Мохаммад, обычно весьма сдержанный, выходил из себя, кричал и несколько раз даже ударил женщин.

Репетиция продолжалась до наступления темноты. Боевикам все же кое-как удалось заставить женщин полностью повторить текст, подготовленный для пресс-конференции.

– Все! Ужинать и отдыхать, – заявил Гурди и шумно выдохнул. – Никогда больше не буду связываться с русскими женщинами. Им действительно проще резать глотки.

Ночью Умабор дважды проверял караул. После показательной порки провинившегося охранника, желающих поспать на посту больше не было. Все исправно несли караульную службу.

Более его ничто не задерживало в Хаваре. Рано утром он закинул в автомобиль дорожную сумку с вещами и пошел прощаться с Гурди.

– Отбываешь? – спросил тот, лениво зевнул и хлебнул чая из пиалы.

– Как и договаривались, я помог с охраной русских. Текст для пресс-конференции они заучили. Так что делать здесь мне больше нечего.

– Задержался бы на пару часов. Скоро приедут журналисты.

– Не могу, Мохаммад. Боюсь опоздать к началу совещания.

– Да, понимаю. Ну что ж, желаю доброго пути. Надеюсь, скоро увидимся.

Умабор пожал Гурди руку, покинул дом и сел в машину.

– Тахир! – К внедорожнику подбежал начальник караула.

– Да, Анвар.

– Ты уезжаешь насовсем?

– Насчет насовсем не уверен, – ответил тот и улыбнулся. – Скорее на несколько дней.

– А как же быть нам?

– Вы остаетесь здесь, в распоряжении Мохаммада.

– Надолго?

– Пока он не решит, что делать с русскими. Все, Анвар, мне пора ехать.

Зеленые створки ворот распахнулись. Машина медленно выехала с территории усадьбы, повернула влево и, набирая скорость, устремилась к окраине Хавара.

Штаб располагался в сотне километров к северо-востоку, почти на границе с Турцией. Тахир мчал по пыльной грунтовке, выжимая из старенького внедорожника максимум мощности.

Изредка он поглядывал по сторонам и осматривал небо. Более всего ему не хотелось повстречаться с российскими вертолетами или штурмовиками. Данная территория находилась под контролем ИГИЛ, и русские летчики частенько барражировали над ней в поисках подходящих целей.

Но сегодня небо было чистое. Ровную голубизну слегка разбавляла белая муть облаков.

– Быстрее!.. – приговаривал Тахир, до упора вдавливая педаль газа.

Машина прыгала на ухабах, дорожная сумка летала где-то в районе заднего сиденья.

На самом-то деле совещание было назначено на вечерний час, и опоздать к его началу Умабор не опасался. Ему требовалось срочно добраться до станции спутниковой связи, чтобы известить сотрудников российской разведки о людях, взятых в плен боевиками ИГИЛ. Своевременная передача информации может спасти жизнь этим несчастным.

Оттого и мчал Тахир по грунтовке, не жалея машины и себя.

К одиннадцати часам в усадьбе все было подготовлено к прибытию журналистов двух западных новостных агентств. Помост застелен свежим брезентом, пленники-мужчины одеты в военную форму, все пятеро усажены рядком. Перед ними аккуратно разложено оружие, боеприпасы, снаряжение и спецсредства, «захваченные» вместе с ними. Вокруг усадьбы выставлены дополнительные посты охраны.

Накануне Гурди лично связался с представителями этих агентств и еще раз получил подтверждение о прибытии журналистов. Тех крайне заинтересовала информация о пленении бойцов российского спецназа и двух женщин, агентов тамошних спецслужб. Они жаждали подробностей.

К полудню один из передовых постов доложил по радио:

– Два автомобиля с гражданскими лицами повернули в проулок и движутся к усадьбе.

– Понял, – ответил Мохаммад, повернулся и крикнул: – Открыть ворота! Впустить автомобили!

С улицы въехали два внедорожника и остановились посередине двора. Гурди подошел к ближайшему, открыл дверцу, помог выйти из салона миловидной девушке.

– Как вас зовут? – спросил он ее по-английски.

– Джулия Райт, – ответила она с улыбкой, показала на молодого мужчину, приехавшего на другой машине, и пояснила: – Это мой коллега Майкл Глуховски.

– Мы очень рады вашему визиту. У нас все подготовлено.

– Это они? – спросил Майкл, кивнув на пленных.

– Они. Трое спецназовцев и две женщины, сотрудницы секретных служб.

– С какой целью вы завязали им глаза?

– Пусть это вас не беспокоит. Мы не снимаем с их лиц повязки, так как надеемся договориться с командованием русских и обменять пленных по принципу «Всех на всех». А если есть надежда на освобождение, то они не должны видеть, где находятся и кто их окружает.

– Логично, – согласился журналист.

– Кстати, вы говорите по-русски?

– Да, – ответила Джулия. – Майкл родом с Украины. Он без проблем справится с обязанностями переводчика.

Пока ассистенты и помощники устанавливали штативы, треноги, камеры и готовили аппаратуру, Джулия с Майклом подошли поближе к помосту и с интересом рассматривали русских.

Так называемая пресс-конференция началась около часа дня.

За столом на помосте сидели Мохаммад Гурди и два его ближайших помощника. У всех троих на лицах были темные очки.

Пятеро пленников стояли на коленях, руки каждого были связаны за спиной. Несмотря на яркое солнце, помост со всех сторон освещался лампами на штативах. Перед ним стояли камеры. Журналисты с микрофонами в руках заняли позицию сбоку, так, чтобы находиться в кадре вместе с боевиками и пленниками.

– Готовы? – спросила Джулия ассистентов.

– Да, можно начинать.

– Начинаем, – скомандовала она, сделала шаг к помосту и проговорила громким бодрым голосом: – Здравствуйте, уважаемые зрители! С вами Джулия Райт и Майкл Глуховски. Мы находимся в небольшом городке, расположенном на северо-востоке Сирии, названия которого я по известным причинам озвучивать не буду. Один из руководителей сирийских повстанцев, господин Мохаммад Гурди, любезно согласился провести пресс-конференцию.

Гурди увидел, что на него направлены объективы двух камер, поправил темные очки и кивнул.

– Российские власти до сих пор не признают того факта, что их военнослужащие принимают активное участие в наземных операциях по всей территории Сирии, – продолжала девушка. – Они заявляют, что здесь находятся лишь военные советники, технический персонал и гражданские лица. Однако несколько дней назад отрядом сирийских повстанцев были захвачены три бойца российского спецназа. Так, господин Гурди?

– Да, все верно. Пленники перед вами.

Джулия сделала небольшую паузу, позволяя операторам взять крупный план и показать названных персонажей.

Затем она приблизилась к пленным и продолжила:

– Я попытаюсь задать этим людям несколько вопросов, а Майкл, знающий русский язык, будет переводить. Итак, назовите, пожалуйста, свои имена.

Майкл перевел вопрос.

Мужчины по очереди представились:

– Иван Середа.

– Алексей Смирнов.

– Николай Куликов.

Далее Майкл перевел на русский язык второй вопрос:

– Из какой вы войсковой части?

– Из десантно-штурмовой бригады.

– Она переброшена в Сирию в полном составе?

– Да, полностью, за исключением подразделений обеспечения.

– Вы офицеры?

– Капитан и два сержанта.

– Какую задачу вы должны были выполнить в Сирии?

– Разведка, а также диверсии на дорогах и в небольших населенных пунктах.

– Диверсии против кого?

– Против мирного населения.

– С какой целью?

– Дестабилизация обстановки.

– Но зачем?!

– Для выдвижения обвинений в адрес оппозиции.

Камеры на минуту взяли крупный план Джулии.

– Теперь вы сами слышали признания из первых уст, – сказала она. – Скрыть отменную военную подготовку этих людей невозможно. Взгляните на них повнимательнее. – Камеры вновь наехали на пленных. – Подходящий возраст, прекрасно развиты физически, на них форма спецназа. И, наконец, вот это.

Оба оператора опустились на колени и прошлись объективами камер по оружию, боеприпасам, снаряжению.

– Как видите, это не обычное оружие, используемое в российской армии. Здесь самые современные автоматы и пистолеты, новые радиостанции и приборы ночного видения. А также гранаты, медицинские аптечки, комплекты сухого питания. Все, что необходимо диверсанту для автономного пребывания и действий в тылу противника. – Девушка подала знак рукой, и операторы переместились к женщинам.

Затем в их прицел попали боевики, сидящие за столом.

– А почему среди пленных, взятых повстанцами, оказались две женщины? – наигранно допытывалась Джулия. – Разве их набирают в русский спецназ?

– Нет, русский спецназ тут ни при чем, – сказал Гурди и довольно улыбнулся. – Эти две дамы из другого российского ведомства.

– Из какого же?

– Они являются сотрудницами секретных служб.

– Вот как?! Пожалуйста, назовите ваши имена, – обратилась журналистка к женщинам.

– Екатерина Сологубова, – тихо прошептала одна.

– Наталья Иванова, – сказала вторая.

– Вы офицеры?

– Да.

– Вы сотрудницы ФСБ?

– Да.

– С какой целью вы были заброшены в Сирию?

– Мы должны были выследить и ликвидировать двух руководителей оппозиции, – сказала первая женщина.

– Потом выяснить место дислокации главного госпиталя оппозиции и передать его координаты командованию российской авиационной базы, – добавила вторая.

– Для чего вашему командованию понадобились координаты госпиталя?

– Для нанесения по нему ракетно-бомбового удара.

– Вот как?! – театрально удивилась журналистка и подошла ближе к столу. – Господин Мохаммад, будьте любезны, расскажите о них подробнее.

– Что вас интересует?

– Где и каким образом вы захватили агентов ФСБ?

– У нас тоже имеются контрразведка и агентура, – сказал Гурди, хитро прищурившись и поглаживая черную бородку. – Мы наблюдаем, собираем информацию, анализируем ее. Работаем, одним словом. С определенной долей уверенности могу сказать следующее: бойцы российского спецназа вкупе с агентами спецслужб ничего особенного не представляют. Все их необыкновенные навыки, выносливость, незаметность, тактическое превосходство и прочее – миф, придуманный российским руководством. Доказательство находится перед вами. Эти, с позволения сказать, представители элитных русских служб даже не оказывали сопротивления, когда наши воины окружили их. Они просто бросили оружие, подняли руки и сдались.

В целом пресс-конференция выглядела очень убедительно.

Спецназовцы отвечали без особой четкости, но в словах не путались и напичканными психотропными препаратами не выглядели.

С женщинами было не так гладко. Тут во всем чувствовалась неуверенность. Их голоса и руки дрожали. Вид они имели не боевой. Но ведь это были женщины. Какой с них спрос, будь они хоть трижды майорами и полковниками!

Повинуясь неприметному знаку Гурди, Джулия стала сворачивать пресс-конференцию. Обе камеры с эмблемами новостных агентств показали общий план, захватили помост с боевиками, пленниками и «их» оружием.

– Итак, уважаемые зрители, мы вели репортаж из северо-восточной части Сирии, где по-прежнему гремят взрывы бомб и ракет, ежедневно погибают ни в чем не повинные мирные жители. Каждый день все нормальные граждане, живущие в этих местах, задаются одним и тем же вопросом: сколько же будет править незаконный режим Асада и когда он наконец уступит место настоящей демократии, чтобы на этой земле воцарилась мирная жизнь?..

Операторы снова показали крупным планом пленников с широкими повязками на глазах, затем прошлись по лицам представителей сирийских повстанцев.

– Позвольте мне от вашего имени поблагодарить господина Мохаммада Гурди и его помощников за высокий уровень организации пресс-конференции, – проговорила девушка. – Давайте пожелаем этим людям удачи и успехов в их нелегкой борьбе за справедливость.

Глава 9

Российская Федерация, Москва

Дорога с загородной базы до управления действительно оказалась забитой сплошным потоком автомобилей. Спасало то, что в сторону центра столицы машин ехало значительно меньше. Тем не менее до генеральского кабинета Новиков добрался только через полтора часа.

– Разрешите? – спросил он, приоткрыв массивную дверь.

– Заходи. Присаживайся.

Несмотря на выходной день, Шестопалов находился на службе. Да и ночь он наверняка провел здесь же. Об этом говорил шерстяной плед, аккуратно сложенный на диване.

– Что случилось, товарищ генерал? – спросил подполковник, усевшись в гостевое кресло.

– Появилась срочная работа, – сказал генерал, подпаливая сигарету. – Кофе хочешь?

– Нет, спасибо. Я недавно позавтракал.

– А я, пожалуй, выпью. Ночка у меня выдалась беспокойная.

Связавшись с помощником, Шестопалов попросил сварить крепкого кофе, докурил сигарету и спросил:

– Сколько своих ребят сможешь собрать к вечеру?

– В строю четверо. Если заранее обзвонить, то все будут трезвы и вполне боеспособны.

– Четверо, значит. – Генерал постучал костяшками пальцев по столешнице. – Думаю, троих для этой операции будет достаточно. Позвони Лихачеву и Устинову, остальные пусть лечатся и отдыхают.

– Понял, сделаю. Так что за работа?

– Понимаешь, мы довольно долго следили за некими мутными типами. Сам знаешь, как иногда бывает. Разрабатывали одних, параллельно высветились другие. Начали работать по ним и в конце концов выяснили, что эти фрукты гораздо опаснее первых. Коротко скажу следующее: в Подмосковье действует преступная организация, снабжающая криминал оружием. Причем давно и масштабно. На днях мы выяснили, что каждый второй нелегальный ствол в Московской области проходит через эту группировку. – Шестопалов прикурил следующую сигарету, встал и начал расхаживать вдоль открытых окон. – Около месяца мы пытались нащупать главаря этой преступной группировки, – продолжал он. – Ты же понимаешь, что ловить в мутной воде мелкую рыбешку – занятие очень неблагодарное. Если возьмем рядовых членов, а главарей упустим, то противоправный процесс повторится. Боссы залягут на дно, сменят место жительства, год-два посидят на попе ровно, изображая законопослушных граждан и налаживая новые контакты. А потом обязательно примутся за старое.

– И что же, нашли главарей?

– Нашли. Одним из них оказался бывший депутат, уважаемый человек.

– Ого!

– Да, пути господни неисповедимы. Таких оборотней в нашей стране развелось слишком много, – заявил генерал, вздохнул и возвратился в кресло. – Такие вот дела, Павел. Верхушка этой группировки оказалась весьма многочисленной. Сотрудников у меня попросту не хватает. Брать ведь нужно всех одновременно. Чуть зазеваемся, промедлим, и информация о задержаниях вмиг разлетится по преступному миру. Ищи их тогда по европам и америкам.

– Понимаю, – сказал Новиков.

– Четверо главарей у нас под колпаком. Наши сотрудники отслеживают каждый их шаг и готовы взять, как только я отдам такую команду. А вот пятый… – Шестопалов снова потянулся к пачке, но лишь побарабанил по ней пальцами и отодвинул, вытаскивать сигарету не стал. – В постоянном контакте с пятым находится одна из наших опытных сотрудниц, работающая под агентурной кличкой Алина, – задумчиво произнес он. – Она сумела познакомиться с ним в известном ночном клубе, втерлась в доверие и вот-вот станет его любовницей. Но для того чтобы взять клиента тепленьким, нужна помощь твоей группы. Одной Алине это не под силу.

– Когда вы намерены отдать приказ об аресте?

– Хотелось бы сделать это ближайшей ночью. Наша дамочка вчера передала сообщение. – Генерал достал из папки лист бумаги, водрузил на лицо очки и прочитал: – «Вечером следующего дня клиент пригласил меня поужинать в ресторане “Яръ”. Встреча назначена на девятнадцать ноль-ноль у входа. Адрес: Ленинградский проспект, дом 32/2. Клиент прибудет к ресторану на автомобиле в сопровождении одного охранника-водителя. Алина». – Он отложил листок, снял очки.

– Какова задача моей урезанной группы? – спросил Новиков.

– Полагаю, после ресторана парочка отправится домой к клиенту. Кстати, зовут его Сергей Федорович Санталов. Вот фотографии. – Начальник управления передал подполковнику несколько снимков.

Тот внимательно изучил их. Мужчина лет сорока пяти. Шатен, с правильными чертами лица, без особых примет. Обычный мужчина со стандартной для своего возраста внешностью.

– Тебе надлежит самостоятельно решить, как можно рационально и безопасно его взять. Алина предупреждена и будет готова к вашему неожиданному появлению. Кстати, в телефоне Алины забит твой номер. Запиши ее… – Шестопалов продиктовал.

Павел создал в телефоне новый контакт.

– Действуй по обстоятельствам, – мягко посоветовал генерал. – Вы можете проследить за парочкой от ресторана либо заранее подъехать к дому и ждать там.

– А где он проживает?

– Проживает этот товарищ в элитном закрытом поселке на северо-западе Москвы. Вот здесь, в километре к северу от Нахабина. – Начальник управления обернулся к карте Москвы и ближнего Подмосковья, висящей за его спиной, и ткнул авторучкой в зеленый лесной массив справа от Волоколамского шоссе. – Его роскошный двухэтажный дом находится на Т-образном перекрестке улицы Калинина и Второго Урицкого проезда.

Снова перед Павлом легли на стол фотографии. Теперь на них был изображен обширный участок с домом и подсобными строениями.

– Роскошно живут бывшие депутаты, – заключил он, ознакомившись со снимками.

– Как известно, в мире есть четыре самые прибыльные профессии: наркоторговцы, поставщики оружия, сутенеры и политики. Наш клиент поработал в одной прибыльной сфере и тут же переключился на другую. Хотя, возможно, до депутатства он освоил и две другие профессии. Это предстоит выяснить в процессе следствия.

– Товарищ генерал, а почему бы не взять клиента у ресторана или прямо в зале? – задал резонный вопрос Новиков.

– Я уже говорил по поводу одновременного захвата всех членов верхушки. Так вот, двое из пяти сейчас находятся в Брюсселе. По нашим данным, они ведут переговоры с поставщиками контрабандного оружия. В двадцать три часа пятьдесят минут эти господа вылетают из Брюсселя в Москву. Здесь-то мы их и возьмем, прямо у трапа. До вылета никого из их дружков трогать нельзя. Не дай бог до них дойдет информация об арестах. Тогда все наши усилия плакали горючими слезами.

– Понял. Так на какое время назначена операция по захвату?

– На час тридцать ночи. Надеюсь, к этому времени господин Санталов вдоволь напьется водочки, возжелает страстного секса и поедет домой. Там-то вы его и отработаете.

– Что у него с охраной?

– Он регулярно пользуется услугами водителя-охранника, сам машину практически не водит, хотя в большом гараже их стоят аж три-четыре штуки, на любой вкус и цвет. Дом и участок постоянно охраняют три человека. Дежурка находится здесь. – Генерал снова порылся в толстой папке и положил поближе к Павлу план участка. – Это флигель, расположенный слева от главного входа. По рассказам Алины, в нем, помимо дежурки, находятся сауна и закрытый бассейн с отдельным входом.

– А где лучше проникнуть на участок?

– Удобнее будет миновать забор через угловой столб, правый, если стоять на улице лицом к воротам.

Новиков помолчал, изучая план участка.

– Если есть вопросы, то задавай, – проговорил Шестопалов. – Понимаю, что операция свалилась на твою голову неожиданно и действовать тебе придется с чистого листа. Поэтому не тороплю и готов поделиться любыми мелочами.

– Вроде все понятно. – Подполковник почесал щеку и добавил: – Кроме двух моментов.

– Слушаю.

– Первое: что делать с охранниками, если они обнаружат нас и попытаются помешать захвату?

– Так поэтому я и поручаю операцию опытным спецназовцам. Было бы по-другому, послал бы для ареста обычную опергруппу. Летальных исходов при разговоре по душам с охраной, конечно, допускать никак нельзя, но некоторая жесткость разрешается. Им платят немалые деньги, и они обязаны их отрабатывать. Так что…

– Ясно. Второе: поселок, где проживает депутат, закрытого типа. Если мы предъявим удостоверения, то нас, разумеется, пропустят. Но не хотелось бы раньше времени снимать с лиц маски.

– Понял тебя. Хорошо, в оставшееся время я продумаю этот момент и сообщу тебе свое решение.

– Больше вопросов не имею.

– Тогда получай оружие и спецсредства, ищи Лихачева с Устиновым, вводи их в курс дела, и вперед. Со мной желательно выходить на связь в начале каждого часа. Разумеется, доклад об окончании операции. Кстати, без четверти два к дому бывшего депутата Санталова подъедет на двух машинах опергруппа. Арестованного сдадите им.

– Понял. Разрешите идти?

– Действуй.

Спускаясь на оружейный склад, расположенный в цокольном этаже управления, Павел взглянул на часы.

«Три часа дня, – отметил он. – Времени в запасе не так уж много».

На складе Новиков взял под роспись два пистолета для себя и Лихачева, бесшумный «Винторез» с ночным прицелом для снайпера Устинова; боеприпасы, три радиостанции, два прибора ночного видения, стальные наручники. Чего-то еще, по его мнению, для ареста бывшего депутата не требовалось.

Сложив все это в сумку, Новиков покинул управление и сел в машину. Пора было созвониться с подчиненными. Где они находились и чем занимались, он не имел ни малейшего понятия.

– Привет, командир! – сразу откликнулся Лихачев.

– Здорово. Ты где?

– С утра на рыбалочку смотался. Сейчас ушицу варю. Приезжай. У меня и самогон приличный найдется. Сам знаешь, как он под ушицу идет.

– Володя, я бы с удовольствием, но шеф подкинул нам срочное поручение.

– Да?.. – отозвался друг расстроенным голосом. – Что за работа?

– Доваривай свою уху и к шести вечера подъезжай на Ленинградский проспект. Буду ждать у станции метро «Динамо», там все и расскажу. Место, где предстоит работать, находится относительно недалеко от базы, в пятидесяти километрах.

– Вот умеешь ты, Паша, испортить настроение, – со вздохом проговорил майор.

– Это точно. Но ты не переживай. После операции вместе поедем дегустировать твою уху.

Второй звонок последовал снайперу Устинову. Тот долго не отвечал, и Новикову пришлось терзать телефон в течение получаса.

Наконец, когда машина Павла миновала МКАД, прапорщик отозвался:

– Да, командир.

По его голосу Новикову стало понятно, что снайпер что-то отмечает. Причем довольно давно, как минимум с обеда.

– Боря, ты много выпил? – спросил подполковник и чертыхнулся про себя.

– Чуть больше бутылки, – вполне откровенно ответил тот.

Устинов пил исключительно водку, поэтому наводящих вопросов не последовало. К счастью, он был профессионалом, великолепным снайпером и попасть с четырехсот метров в бутылку мог в любом состоянии.

– Боря, нам подбросили срочную работу.

Тот пару секунд помолчал, потом пробасил:

– Раз подкинули, значит, надо делать. Куда подъехать?

– А ты где? Может, лучше тебя забрать? Я все равно на машине.

– У соседей сидим с супругой.

– Понял, скоро буду.

На ближайшей развязке Новиков свернул с трассы влево и взял курс на село, где с недавних пор в частном доме проживал снайпер. Пить тот умел, норму знал, имел крепкий закаленный организм и трезвел довольно быстро. До начала операции еще оставалось время. Пока Новиков с Лихачевым последят за рестораном, Боря выспится в машине и будет готов к ночной работе.

Ровно в шесть вечера машина Павла остановилась неподалеку от станции метро «Динамо». Устинов лежал на заднем сиденье и спал сном младенца. Дабы не терять время зря в ожидании Лихачева, Новиков разобрался с содержимым сумки. Он снарядил магазины пистолетов и один ствол сунул за пояс, бесшумную винтовку с боеприпасами переложил поближе к снайперу, настроил и проверил радиостанции.

Далее Павел хотел было заняться настройкой приборов ночного видения, но отвлек запиликавший сотовый телефон. На экране высветилось имя «Алина».

– Слушаю, – сказал он.

– Привет, вы Павел? – послышался приятный женский голос.

– Да, Павел. А вы Алина?

– Совершенно верно. Вас ввели в курс дела?

– Разумеется. Я уже на месте. Ровно в семь моя группа начнет работу.

– Ясно. Я тоже на месте, жду клиента.

– На какой машине он подъедет?

– Черный «Рейнджровер». – Алина назвала номерной знак.

– Хороший номерок.

– Да, только номер стоит более миллиона. Кстати, какая у вас машина?

– «Ауди А6».

– Хорошая тачка. Все-таки постарайтесь не упустить нас ночью, – посоветовала девушка. – У клиента под капотом пятьсот пятьдесят «лошадок».

– Постараюсь. Но вы же после ресторана едете к нему домой, верно?

– Да.

– Я знаю, где он проживает. Так что большой беды не случится, если мы немного отстанем.

– Ладно, надеюсь, все будет нормально. Я попробую предупредить вас минут за пятнадцать до выхода из ресторана.

– Было бы неплохо.

– Все, Павел, до связи.

Телефон издал несколько коротких гудков и отключился.

Павел положил аппарат в карман и посмотрел в сторону станции метро. Его друг Володька Лихачев задерживался.

«Приедет, – подумал подполковник. – Вовка – надежный мужик. На таких, как он, вся наша страна держится.

Легендарный «Яръ» представлял собой классический русский ресторан с несколькими залами, летней верандой, двумя барами. Конечно же, с богатейшим меню и высоким уровнем обслуживания.

Сергей Федорович Санталов забронировал столик на двоих в зеркальном зале. За огромными старинными сводчатыми окнами открывалась панорама Ленинградского проспекта. Одну из стен украшал живописный камин. Взор гостей поражал блеск хрусталя, стоявшего на столах. В стены были встроены огромные зеркала, отражавшие золотую лепнину и вычурные потолочные люстры, напоминавшие о богатой истории заведения.

Алина отказалась пить что-то крепкое, выбрала бокал сухого белого вина и сырную палитру в качестве закуски. Себе Санталов заказал графин водки и жульен с крабом. Из горячего девушка предпочла рыбу, запеченную в пергаменте, с диким красным рисом и облепиховым соусом. Мужчина остановился на телячьих щечках в дуэте с паштетом из садового горошка под грибным соусом.

Горячие блюда официант пообещал принести через сорок минут. Поэтому парочка принялась за холодные закуски, наслаждаясь шоу-программой, демонстрируемой на двухъярусной сцене.

Через сорок минут Сергей Федорович опустошил графин и основательно захмелел. Подтянутый официант выставил на стол горячие блюда и тут же принял новый заказ.

– Мне еще такой же графин… – Санталов посмотрел на Алину и осведомился: – Тебе понравилось вино?

– Нет, Сережа, – ответила его спутница и капризно повела плечиком. – Я выпила бы шампанского.

– Какое порекомендуете?

Молодой человек мигом выговорил заковыристое название и добавил:

– Очень хорошее шампанское! Разлив одна тысяча девятьсот девяносто девятого года.

– Несите! – распорядился мужчина и махнул рукой.

– Осмелюсь напомнить, одна бутылка стоит тридцать семь тысяч, – осторожно уточнил гарсон.

Тут бывший депутат глянул на него с такой высокомерной усмешкой, что тот моментально ретировался.

Свет в зале к этому часу стал приглушенным. Зеркала и позолота уже не слепили. Санталов осторожно посмотрел по сторонам и запустил руку под стол.

Ощутив на коленке мужскую ладонь, девушка тоже покосилась на ближайший столик. Соседи увлеченно болтали о каких-то своих проблемах. Никому не было дела до того, что происходит рядом. К тому же возражать, строить из себя недотрогу было глупо. Сергей Федорович проявил завидное терпение, истратил на нее немало денег, добиваясь сближения.

Алина допивала из бокала вино и смотрела на сцену. Мужская ладонь тем временем по-хозяйски шарила под ее юбкой.

– Как тебе этот ресторан? – спросил он, заглядывая в ее серые глаза и потихоньку разрывая по шву тонкие трусики.

– Здесь замечательная атмосфера, – отвечала она, затянулась сигаретой, выпустила дым в темноту зала и тихо добавила: – Сережа, оставь что-нибудь для постели, а то ведь ночью тебе будет скучно.

Санталов усмехнулся, окончательно порвал трусики по шву и убрал руку.

– Куда же запропал наш официант? – негромко возмутился он, оглядывая зал.

Парень как раз вынырнул из-за шторы и, балансируя подносом, направился к их столику. Отработанными движениями он откупорил бутылку дорогого шампанского и наполнил бокал дамы. Затем налил в рюмку водки, поклонился и исчез.

Санталов опрокинул в себя стопку и поднялся из-за стола.

– Я оставлю тебя на минутку.

– Да, конечно, – сказала девушка и проводила взглядом удалявшуюся мужскую фигуру.

Узкий коридорчик с туалетными комнатами находился в дальнем углу зеркального зала.

Алина покопалась в сумочке, достала помаду, посмотрела в маленькое зеркальце, подправила губы. Затем она вынула из пачки сигарету и щелкнула зажигалкой.

Вернувшись за столик, бывший депутат первым делом наполнил шампанским бокал спутницы и плеснул в свою рюмку водки.

– За что выпьем, дорогая? – спросил он.

– А давай за удачу.

– Отлично. Пусть удача никогда не отворачивается от нас!

Санталов выпил, закусил, промокнул губы салфеткой, тоже закурил и откинулся на спинку стула. Глаза его хищно поблескивали, излучали радостное предвкушение скорой близости с обворожительной спутницей. А та молча докуривала сигарету, посматривала по сторонам и делала вид, будто не подозревает о том, что произойдет после ресторана.

Знакомы они были около месяца, однако до секса дело пока не доходило. То она допоздна задерживалась на работе, то у него были срочные дела. Сергей и Алина встречались пару раз в неделю, ехали в кафе, в клуб или ресторан.

Тут завибрировал сотовый телефон, лежащий на столе возле Санталова. Он глянул на высвеченный номер и без раздумий сбросил звонок. Сейчас его голову занимали совсем другие мысли.

Он снова выпил водки, подцепил вилкой кусок мяса и закинул его в рот.

Спустя минуту Алина наклонилась к нему, загадочно улыбнулась и сказала:

– Пожалуй, и мне пора прогуляться в одну тайную комнату.

– Не перепутай двери, – шутливо посоветовал Сергей Федорович. – И не задерживайся. Мы скоро отбываем.

Девушка поднялась, подхватила сумочку, висевшую на спинке стула.

Перед тем как направиться в дальний угол зала, она обняла кавалера и шепнула ему на ухо:

– Не волнуйся. Из-за одного нахала мне теперь и трусиков снимать не придется.

Дожевывая мясо, тот едва не поперхнулся от смеха.

Санталов был женат, имел двоих детей. Ему приходилось крутиться, выдумывать весомые отмазки и причины, чтобы вечерами встречаться с обворожительной Алиной.

Сергей Федорович долго уговаривал супругу слетать на отдых в Европу. Уломал. Вчера проводил все семейство во Францию, на Лазурный Берег. Теперь дом был абсолютно свободен, и оставалось только привезти туда Алину. Соседи были не в счет.

Во-первых, жители закрытого поселка друг с другом не общались. Во-вторых, огромные земельные участки, высокие заборы и вышколенная охрана полностью исключали возможность наблюдать за тем, что происходит в сотне метров.

Да и не стали бы соседи доносить. Супружеская измена в среде богачей и олигархов – так, всего лишь мелкая милая шалость, на которую никто не обращает внимания.

Убедившись в том, что в туалетной комнате никого нет, Алина набрала номер Новикова.

– Алло, Павел!

– Слушаю, – откликнулся тот.

– Вы готовы?

– Как юные пионеры.

– Мы покинем ресторан минут через пятнадцать.

– Планы прежние?

– Да, едем к нему домой.

– Понял. Если что, звоните.

– Договорились. – Она отключила телефон, сполоснула над раковиной руки и посмотрела на часы.

Десять минут первого. Времени до начала операции по захвату клиента оставалось не так уж и много.

Алина поправила перед зеркалом прическу и поспешила покинуть туалетную комнату.

В зале стало еще темнее. На сцене под гармонь и скрипку отплясывали полуобнаженные девушки в жалких элементах русских национальных костюмов. Кокошники, фартучки с фиговый лист, подобие коротких юбок, блестящие сафьяновые сапожки.

Санталов прикончил водку и доедал остатки закуски.

– Что, девочка, не пора ли нам ехать? – спросил он, вытирая салфеткой жирные пальцы.

Она повела плечиками. Дескать, я давно готова и жду твоей команды, мой повелитель.

– Тогда в путь. Официант, счет!

Подбежал молодой человек и положил перед ним узкую папочку. Бывший депутат важно выудил из толстого бумажника несколько крупных купюр, сунул их между кожаных корочек папки и тяжело поднялся.

Парочка направилась к выходу.

Спустя четверть часа машина ехала на северо-запад. За окнами мелькали сонные кварталы, желтые огни фонарей и разноцветные рекламы. Ночная жизнь Москвы была в самом разгаре.

– Я тоже хочу тебя, Сережа. Но умоляю, давай не здесь, не в машине, – шептала девушка, ощупывая его брюки пониже ремня. – У тебя дома есть шампанское?

– Разумеется, – простонал Санталов, млея от ее прикосновений.

– Мне нужно принять душ, выпить шампанского, а потом…

– Что произойдет потом?

– Потом я подарю тебе искрометную ночь! Ты никогда ее не забудешь! Обещаю.

Не исключено, что Алина и впрямь жаждала близости. Либо она просто великолепно играла свою роль. Во всяком случае, Сергей Федорович ни на секунду не усомнился в ее страстном желании. Черный «Рейнджровер», управляемый молчаливым водителем-охранником, летел в сторону Нахабина, а Санталов нетерпеливо елозил пальцами по чисто выбритому лобку Алины.

Та взволнованно дышала, содрогалась при каждом прикосновении, прижималась к мужскому плечу и сама направляла его ладонь.

Новиков гнал за автомобилем бывшего депутата, выдерживая дистанцию в две сотни метров. Санталов явно ехал домой. Вроде бы можно было не торопиться. Но кто знает, что взбредет в голову пьяному мужику? Вдруг он решит попариться в баньке или завернуть к закадычному дружку, с которым сообща разбазаривал бюджет страны? Одним словом, сейчас главным было вовремя узреть, куда сворачивает машина клиента. Остальное Павла не особо беспокоило.

Разок сзади показались полицейские мигалки. Три белых авто с включенными спецсигналами гнали по крайней левой полосе. Это насторожило Новикова и на секунду отвлекло от преследования.

У нашей дорожной полиции имеется одна нехорошая привычка. Когда возникает острая необходимость в их присутствии, они не появляются часами, но запросто могут нарисоваться на трассе в самый неподходящий момент.

В эти неприятные секунды у подполковника екнуло сердце. Не дай бог гаишники остановят Санталова! Ведь они могут все испортить.

Обошлось. Полиция пронеслась мимо и исчезла в темноте ночного горизонта.

После того как британский внедорожник миновал сложную развязку на МКАД и двинулся по Волоколамскому шоссе, сомнений у Павла не осталось. Бывший депутат направлялся в сторону своего загородного дома.

– Красногорск, – поглядывая вправо, пробасил снайпер.

Новиков улыбнулся и спросил:

– Ты оклемался?

– Еще бы! Выспался, протрезвел, готов к новым подвигам.

– Ну и слава богу.

– А я вот не успел водочки под ушицу отведать, – с тоской в голосе посетовал Лихачев.

После Красногорска шоссе плавно вильнуло влево и прямой линией прошло сквозь небольшой поселок с малоэтажной застройкой. Потом несколько минут машины неслись по неосвещенной трассе вдоль густых лесов. Наконец справа мелькнул указатель с надписью «Нахабино», а впереди снова показались огни жилого массива.

Сразу после Нахабина «Рейнджровер» сбросил скорость и повернул направо. «Ауди» последовал за ним.

Вскоре впереди показались домик и поднимающийся шлагбаум. «Британец» без остановки проскочил под ним. Новиков слегка притормозил, но никто из охраны не воспрепятствовал его проезду.

«Стало быть, Шестопалов каким-то образом повлиял на охрану», – догадался Павел.

– Улица Ленина, Карла Маркса, Калинина… – читал таблички Владимир.

Мимо проплывали высокие каменные заборы, из-за которых виднелись подсвеченные фасады роскошных особняков и вилл.

– Названия улиц прямиком из коммунизма, а впечатление такое, будто мы попали в буржуинское царство, – проворчал прапорщик.

– Это точно, – согласился Павел.

Несколько кварталов остались позади, последовал поворот во Второй Урицкий проезд. Корма внедорожника брызнула красным светом стоп-сигналов.

Подполковник остановил машину в квартале оттуда и быстро выключил габариты. Он дождался, покуда откроются створки ворот и «Рейнджровер» съедет с дороги, потом глянул на часы. До начала операции оставалось всего тридцать минут.

– Так, парни, – сказал Новиков. – Предлагаю взять шмотки и подобраться поближе к правому углу участка.

– А девчонка еще позвонит? – спросил снайпер.

– Да, она должна подсказать, как лучше проникнуть в дом.

Спецназовцы взяли оружие, радиостанции, приборы ночного видения и выбрались из автомобиля.

Улица Калинина неплохо освещалась фонарями, но она была магистральной и довольно широкой. Проезд Урицкого выглядел куда скромнее. Он имел длину всего в один квартал, и поэтому фонарей на его протяжении горело всего два.

Прижимаясь к плохо освещенной стороне улочки, спецназовцы подобрались к нужному участку. Ворота уже закрылись, за забором было тихо.

– Здесь, что ли, правый угол? – пробубнил снайпер и осмотрел стык двух заборов.

– Вроде здесь.

– А ну-ка подсадите, я гляну.

По комплекции Устинов был самым мелким, и его было проще приподнять. Новиков с Лихачевым подставили руки и плечи. Борис без труда ухватился за край забора, подтянулся.

– Что там?

– Большой двор с дорожками, клумбами и хвойными деревьями. Вдоль дорожек шесть фонарей. Дальше домище ценой в полмиллиарда, длинный флигель, гараж машин на пять, открытый бассейн, баня.

– Камеры видеонаблюдения имеются?

– Вижу одну над парадным крыльцом.

– В доме есть открытые окна?

– Нет. Все закрыты.

– Крыльцо с фасада?

– Да.

– Боковые входы есть?

– Отсюда видно левый бок. Входа нет, только окна.

– Балконы, лоджии?

– С фасада на втором этаже большая лоджия.

– Ясно. Слазь оттуда.

Снайпер спрыгнул на землю. Мужчины присели между кустарником и забором и принялись ждать.

Звонок с телефона Алины раздался через четверть часа.

– Вы на месте? – почти шепотом спросила она.

– Да, у забора. В районе правого угла, – ответил Павел. – Сколько здесь охранников и где они находятся?

– Трое. Все в дежурке флигеля.

– Понял. Как клиент?

– Прилично пьян и продолжает пить. Сейчас он принимает душ.

– Вы сможете открыть одно из окон на первом этаже по левой стороне дома?

– Да, я сейчас это сделаю.

– Все, минут через пять будем внутри.

Помогая друг другу, спецназовцы перелезли через забор и несколько секунд сидели между двух елей, осматривали открытое пространство двора. Проще всего было пробраться к дому, следуя вдоль соседского забора. От взглядов из флигеля и камер его надежно защищали зеленые насаждения – высокий можжевельник и туи.

Так они и поступили.

На полпути к зданию слух Новикова уловил тихий скрип. Бойцы остановились.

– Окно, – шепотом пояснил снайпер, осмотрев ближайшую стену дома. – Девка открыла нам.

Спустя несколько секунд на мобильник Новикова пришло смс-сообщение.

– «Третье окно от фасада. Я с клиентом в спальне на втором этаже», – прочитал он.

Спецназовцы пригнулись и легкими тенями проскользнули к особняку.

Свет фонарей со двора не достигал стены. Камер на ней не видно.

Третье окно. Створки распахнуты внутрь.

На этот раз схема действий была другая. Устинов с Лихачевым подставили руки, а внутрь первым проник Новиков. Он быстро осмотрел помещение и помог забраться на подоконник Володе. Борис возвратился к забору и занял выгодную позицию, с которой простреливались большая часть двора, построек в нем, а также фасад здания.

Глаза бойцов приспособились к темноте. Теперь они могли покинуть комнату.

Выскользнув в широкий коридор, офицеры остановились, прислушались.

В огромном особняке было сумрачно и безмолвно. Ни шагов, ни голосов, ни других звуков. Коридор начинался в просторном холле, который выходил на крыльцо, заканчивался в противоположном конце здания, упираясь в лестницу. Яркие лампы горели только в холле и над лестницей.

«Нам туда», – знаком показал Павел.

Бесшумно ступая по гранитному полу, бойцы добрались до лестницы, осторожно поднялись на второй этаж.

Оба этажа, вероятно, имели схожую планировку. От лестницы в обратную сторону уходил похожий коридор, кончавшийся в большой гостиной, из которой был выход на лоджию. По обе стороны коридора располагались спальни. Хозяйские и гостевые. Дверь в одну из них была приоткрыта.

«Видишь?» – Павел кивком указал направление.

«Вижу».

«Нам туда».

По пути к цели подполковник бросил взгляд на часы. До начала операции оставалось пять минут. Спецназовцы успели вовремя.

Они осторожно подкрались к двери. Новиков одним глазом заглянул в спальню.

На боковой стене горело бра. На кровати лежала молодая женщина; рядом, положив руку на ее обнаженную грудь, сидел мужчина. Скомканное красное одеяло наполовину сползло на пол, одна из подушек почему-то валялась в ногах.

В спальне царил полумрак, слышалась приглушенная музыка.

– Удобный момент, – шепнул Владимиру Павел. – Мужик сидит спиной к двери. Пошли. – Он достал из-за пояса пистолет.

Офицеры тихонько открыли дверь и переступили порог спальни, оформленной в старинном стиле. Высокий потолок с лепниной, на полу толстый персидский ковер, массивная мебель из редких сортов дерева, тяжелые портьеры на сводчатых окнах, хрустальные бра и люстра.

Дистанцию от двери до кровати спецназовцы преодолели в три прыжка. В последний момент Санталов услышал шорох или почувствовал дуновение потревоженного воздуха.

Он резко обернулся и увидел двух крепких мужчин с оружием. Глаза клиента мгновенно наполнились животным страхом, из приоткрытого рта вырвался хрип.

Бывший депутат хотел крикнуть, однако Новиков двинул его кулаком по темечку и обхватил ладонью нижнюю часть лица.

От неожиданности, ужаса и отчаяния Сергей Федорович обмяк и стал сползать с кровати на пол.

– Полежи спокойно, – заявил Лихачев и защелкнул наручники на его запястьях.

– У вас ничего не получится, – тяжело дыша, выдавил из себя Санталов.

– Это почему же?

– Вас всего двое. Тревога уже объявлена. Сейчас сюда приедет спецподразделение. У вас нет выхода.

– Ладно, помолчи. – Новиков запихал ему в рот салфетку и добавил: – Лучше поразмышляй о своей никчемной жизни.

Девушка в это время голышом выскользнула из постели, нашла свои шмотки и принялась спокойно одеваться. При этом она даже не смотрела в сторону недавнего ухажера.

Приведя себя в порядок, красотка подошла к спецназовцам.

– Привет, мальчики. Я – Алина.

– Павел, – представился подполковник.

– Владимир. – Лихачев пожал ее ладошку.

– Хорошо сработали. Ни шума, ни сопротивления. Сами доложите Шестопалову о захвате или мне ему позвонить?

– Позвони лучше ты, – заявил командир группы.

– Хорошо. Я прогуляюсь до ванной комнаты. Там и наберу.

Дверь скрипнула, шаги девушки смолкли.

Спецназовцы осмотрели клиента, лежащего на полу, проверили ящики прикроватных тумбочек на предмет оружия. Пусто.

Потом Лихачев осторожно подошел к окнам и выглянул наружу. Новиков направился к шкафу.

Дверь снова скрипнула. Он приготовился услышать негромкие шаги Алины. Но сзади вдруг щелкнул затвор пистолета.

Резкий мужской голос четко произнес:

– Руки за голову. Оба!

«Кто это?! Откуда он здесь?! – проносились вопросы в голове подполковника. – Какого черта внизу делает Устинов?! Спит он там, что ли?!»

– Не оборачиваться! Отойди от окна! Руки за голову, или буду стрелять! – чеканил команды мужчина.

Спецназовцам пришлось подчиниться.

Мысли Павла путались. О полном провале операции думать не хотелось, но и вариантов, как выпутаться из непонятной ситуации, не было.

«Ничего страшного не происходит, – успокаивал он сам себя. – Скоро сюда подъедет опергруппа. Они предъявят документы и ордер на арест Санталова. Но как бы этот ретивый идиот не начал палить, спасая своего господина!»

Через секунду за спиной Новикова раздался странный свистящий звук.

Не зная его происхождения, спецназовец резко отскочил в сторону, к шкафу, и увидел Алину.

Она стояла в дверях, держа в руке ракетку для игры в большой теннис. Рядом с ней неуклюже заваливался набок высокий худощавый мужик в черной униформе охранника. Над ухом его голова была рассечена ударом этой самой ракетки.

– Спасибо, Алина. Мы твои должники, – сказал Павел и поднял пистолет, валявшийся на ковре.

– Но как он попал в особняк? – спросил Лихачев и удивленно развел руками. – Внизу дежурит наш снайпер. Мимо него ни одна мышь не проскочит!

– Возможно, из флигеля есть проход в особняк. Я этого выяснить не успела, – сказала девушка.

В этот момент за окнами осветились верхушки елей. К воротам подъехал автомобиль и дважды просигналил.

– Наши? – насторожился Новиков.

Лихачев на всякий случай занял позицию у двери. Павел с Алиной подошли к окнам.

В открывшиеся ворота въехал черный внедорожник. Из него выскочили четыре человека. Тут спецназовцам стало ясно, что до окончания операции еще далеко. Эти четверо были хорошо знакомы двум охранникам, вышедшим из флигеля их встречать. Приехала смена, или наведались коллеги по охранному агентству. Самый отвратительный вариант был таков: на участке сработала сигнализация и на подмогу местной охране прибыл отряд усиления.

Павел повернулся, пнул хозяина дома и рявкнул:

– Встать!

Тот замычал в ответ, сморщился от боли.

– Кто это? Ты знаешь этих людей? – спросил Павел, подведя Санталова к окну и выдернув из его рта кляп.

– Группа быстрого реагирования, – морщась от боли, ответил тот.

– Почему они приехали?

– Я же предупреждал.

– Свяжите его покрепче, а я займусь этими ребятами, – бросил Новиков Лихачеву и Алине.

Покинув спальню и направляясь к лестнице, он достал из кармана рацию, чтобы связаться со снайпером.

– Боря, как слышишь?

– Отлично, командир, – негромко ответил тот.

– Кто-то из охраны вызвал группу быстрого реагирования.

– Я уж понял, что это не наши. Что будем делать? Может, предъявим документы и объясним свою задачу?

– Возможно, в другой раз это и сработает, Боря. Но сегодня такой шаг может обойтись слишком дорого. Нет никаких гарантий, что эти ребята не попытаются нас обезоружить и освободить Санталова. Так что будем сопротивляться.

– Как скажешь, командир. Я завсегда готов пострелять.

– Нам надо продержаться всего несколько минут, до приезда наших оперативников. Постарайся обойтись без серьезных ранений.

– Понял. Стреляю рядом, в крайнем случае – по конечностям.

– Твоя задача – не подпускать их к крыльцу. А я перекрою проход из флигеля.

Бесшумный пистолет в правой руке. Оружие желательно в ход не пускать, но если приспичит, то придется пострелять. А такое запросто может случиться. В серьезных охранных компаниях школьников и студентов не держат. Туда берут ребят, как минимум прошедших армию. Попадаются и вполне подготовленные бойцы, которые при серьезной заварухе не подпустят противника на дистанцию для рукопашной.

«Интересно, чем они вооружены? – думал Новиков, осторожно осматривая первый этаж. – Травматы у них или настоящие стволы?»

Он застегнул легкую ветровку, чтобы ее полы не мешали при резких движениях. Позади холл и коридор с несколькими комнатами. Проход во флигель пока не найден.

Павел вернулся к лестнице и обнаружил марш, уходящий вниз.

«Неужели этот проклятый проход спрятан под землю?»

Внизу темно. Нащупывая стопой каждую ступеньку, он наклонил пистолет немного влево, чтобы при стрельбе затвор не повредил запястье.

Один пролет позади. Поворот вправо, новые ступеньки. Внизу виден слабый свет.

Холл приличных размеров, освещенный маленьким настенным бра. В подвале тоже все сделано со вкусом. Две ажурные двери, старинное кресло, пяток картин в дорогих багетах.

«Зачем депутату под землей понадобились картины?» – почему-то подумал подполковник, подходя к первой двери.

Приоткрыв ее, он по запаху понял, это сауна.

Зато за второй дверью сразу обнаружился длинный коридор.

– Вот он! – шепнул сам себе Новиков.

Теперь ему оставалось занять хорошую позицию и дождаться гостей.

Оставив небольшую щель между дверью и косяком, он отступил к лестнице, в темноту. Присел за массивными деревянными перилами, поднял пистолет.

Первую пулю он намеревался выпустить по ногам. Если это не остудит пыл противника, то вторая должна пойти на уровне таза. Данная часть тела у человека в бою особенно статична.

Этот материал был из той науки, которую Павел сам штудировал в молодости, а сейчас преподавал новичкам. Человек рефлекторно или сознательно, пользуясь определенными навыками, стремится уклониться от выстрела торсом. Уже после, если не распластается на земле, он включает в работу ноги.

Секунд через пять в подземном проходе послышались торопливые шаги. Павел силился определить, сколько из флигеля топало народу, но звуки сливались.

Дверь резко распахнулась. В проеме показался мужчина в черном.

«Не наш», – определил подполковник и нажал на спусковой крючок.

Вместо громкого выстрела в подвале прозвучал щелчок. Его эхо заметалось по холлу, но потонуло в стоне и звоне оружия, упавшего на пол.

Новиков переместился немного в сторону и пытался засечь второго. Тот точно шел по коридору. Однако за мужиком, корчившимся на полу, и распахнутой дверью никого не было.

Держа раненого противника на прицеле, он спустился в холл, подобрал пистолет, мельком глянул на него. Боевой. И патроны самые настоящие.

– Серьезная контора охраняла покой бывшего депутата, – пробормотал Новиков, осторожно выглядывая в подземный коридор.

Он присел возле раненого, вытащил из его брюк ремень и перетянул ногу повыше пулевого ранения.

– Извини, дружище, что так вышло, – сказал Павел, возвращаясь к лестнице. – Ничего личного. Ты выполняешь приказы своего начальства, я – своего.

Оперативная группа появилась у ворот на трех автомобилях минут через семь-восемь. К этому времени Устинов успел произвести три выстрела. Он не давал охранникам высунуться из флигеля. Новиков сдерживал наступление на лестнице, постреливал по стенам и не дозволял противнику прорваться в подвальный холл.

Алина с Лихачевым караулили в спальне связанного Санталова и по очереди терзали Шестопалова. Тот отлично понимал, что ночная перестрелка в элитном поселке может аукнуться большими неприятностями, названивал оперативникам и крыл их многоэтажными матюками.

Наконец-то те прорвались на Волоколамку, нашли нужные ориентиры и вломились в поселок подобно гвардейскому танковому батальону.

Охранники, засевшие во флигеле, были рады появлению любого военизированного подразделения, ибо все то, что происходило в особняке, их изрядно напугало.

Из трех автомобилей высыпали не менее пятнадцати мужчин в штатском. Они сразу же обезоружили охрану. Потом четверо спустились в подземный коридор и плотно занялись супостатами. Остальные направились к парадному входу.

Навстречу им из зарослей вышел снайпер Устинов. Эту колоритную личность в управлении хорошо знали.

– Здорово, Боря! – сказал майор, начальник оперативной группы, и обнял его.

– Привет, Саша.

– Как у вас дела? Рассказывай!..

– Порядок. Клиента взяли. Его наверху пасут двое. Я здесь сидел и крыльцо прикрывал, а командир наш где-то по подвалу шастает.

– Ладно, пошли отсюда, товарищ снайпер. Закончилась ваша война на сегодня.

– Разве это война, Саша? Я в кустиках так заскучал, что чуть зевальную мышцу не потянул.

– Паша, ты видел ее грудь, когда мы вломились в спальню? – восторженно шепнул Лихачев перед отъездом из элитного поселка.

– Видел, – равнодушно ответил тот. – Самая обычная, нормального третьего размера.

– Обычная?! Да она у нее идеальная! Кстати, не третьего, а четвертого!

– Хорошо, пусть будет четвертого.

– А попа какая круглая, заметил?

– Ну, положим, для квадратной ей еще годочков маловато. Чего ты от меня-то хочешь?

– Давай уговорим ее поехать с нами.

– Зачем? – не понял подполковник.

Вовка замялся, потом коротко оглянулся на девушку и признался:

– Понравилась она мне. Сильно приглянулась.

– Так бы сразу и сказал.

Новиков подошел к Алине, взял ее под руку, отвел в сторонку.

– Слушай, тут такое дело…

– Что случилось, Павел?

– Хочешь, мы отвезем тебя домой?

– Не знаю. Я хотела поехать с операми, – сказала Алина и пожала плечиками.

– Так они тут до утра зависнут. Понятые, обыск, горячий допрос, все такое.

– Ладно, поехали, – согласилась девушка.

При посадке в автомобиль Устинов каким-то волшебным образом оказался на переднем правом сиденье. Места сзади заняли Алина с Лихачевым.

Павел вел машину в обратном направлении. Ему предстояло развезти всех по квартирам. Борька опять спал, а Вовка с Алиной всю дорогу негромко болтали.

Поначалу Новиков прислушивался, умилялся потугам своего старинного друга и едва сдерживал хохот. Потом переключился на свои воспоминания, стал думать об отношениях с Ириной.

– Даже не верится, что я больше не увижу этого упыря, – прорвался сквозь его мысли голос Алины. – Ты не представляешь, Володя, как он меня достал! Мнит из себя папу римского, никак не меньше.

– С этого дня его нимб потеряет блеск, – заявил Лихачев.

– Надеюсь.

– Господи, наконец-то все закончилось и завтра выходной.

Двигатель «Ауди» мерно гудел. Машина подъезжала по Волоколамскому шоссе к МКАД.

Глава 10

Сирия, Хавар

После пресс-конференции Гурди приказал увести пленников в подвал, подошел к журналистам и осведомился:

– Джулия, Майкл, вам действительно понравилась организация мероприятия?

– Да, Мохаммад, все прошло на уровне, – с улыбкой ответила девушка. – Нам было приятно работать с таким влиятельным и умным человеком, как вы.

– Приятно слышать. Скажите, когда выйдет в эфир готовый сюжет?

– Вечером мы через спутник передадим материал в свои новостные агентства. Ночью они над ним поработают, смонтируют. Полагаю, завтра вечером он уже выйдет в выпуске новостей. Послезавтра отрывки из него будут прокручивать другие агентства. Так что новость о ваших пленниках скоро разлетится на весь мир.

– Что ж, и мне приятно это слышать. Если будут такие же важные новости, вам сообщить о них?

– Непременно! – хором воскликнули журналисты.

Он лично помог им загрузить во внедорожники аппаратуру. Затем обнял по очереди каждого и подал даме руку, чтобы она без труда забралась в чрево большого автомобиля.

Охрана распахнула зеленые створки ворот. Внедорожники друг за другом выехали в проулок и исчезли из поля зрения.

– Неплохо, – выдохнул Мохаммад. – Очень даже. А некоторые моменты получились выше всяких похвал. Реджеп Дари будет доволен.

Прогуливаясь по двору и потирая руки, он размышлял над следующим действом.

Захват русских граждан в Турции был первым пунктом его грандиозного плана, полностью одобренного Реджепом Дари. Переправка пленников в Сирию – вторым. Пресс-конференция – третьим. Четвертым пунктом значился еще один видеосюжет, но исключительно с русскими мужчинами. Сделать его должен был сирийский оператор, без участия иностранных журналистов.

Гурди подозвал помощника и распорядился:

– Декорации оставляем прежними. Русских мужчин переодеваем в красное и ставим на помост. Далее как обычно.

– Понял тебя. А женщины?

– Они больше не нужны.

– Прикажешь организовать казнь?

– Не торопись. Я подумаю, как от них избавиться. Поторопись с мужчинами. После обеда все должно быть готово!

– Будет сделано, – заверил тот босса и поспешил выполнять приказание.

«Что же делать с женщинами? – раздумывал Мохаммад, обедая в отдельной комнате на втором этаже усадьбы. – На сегодняшний момент они являются использованным материалом. Какую еще выгоду можно извлечь из их пребывания в наших руках?»

Перерезать им глотки, расстрелять или скормить собакам можно было в любую минуту. Но не для этого он посылал в Турцию своего заместителя Алима Кадира и одну из лучших боевых групп под командованием Андира Исмаила. Его люди рисковали собой, перетаскивая пленников через границу.

Правда, имелась еще одна причина, сдерживающая его желание отдать приказ о казни двух молодых женщин. Та, что была повыше и постройнее, ему определенно приглянулась. Что, впрочем, неудивительно. Такая красотка не могла оставить равнодушным ни одного нормального мужчину.

Когда ее допрашивали, она назвала свое настоящее имя. Звучало оно для арабского мира странно и необычно – Лариса. Такие имена использовались в славянских странах, да еще, пожалуй, в Греции.

Размышления не оставляли Гурди и после обеда, когда он был занят подготовкой второго видеосюжета – с пленными русскими мужчинами.

– Мохаммад, мы готовы для съемки, – вернул его в реальность помощник.

Он вздохнул, обернулся и заявил:

– Да, надо поторопиться, иначе солнце опустится к горизонту и придется использовать искусственный свет.

На центральной части помоста на коленях стояли три русских пленника. На телах – красные балахоны, на глазах – широкие повязки, руки заведены назад и связаны, головы смиренно опущены. Позади каждого пленника вооруженный воин. Стандартная картина перед казнью.

У камеры в полной готовности застыл оператор, рядом его ассистент. Звукорежиссер у записывающей аппаратуры, помощник держит на длинном шесте микрофон. Еще двое заняты светом.

Для съемки действительно все готово. Осталось лишь войти в кадр и дать команду о начале.

Гурди приблизился к помосту и еще разок придирчиво осмотрел каждую деталь. Он шагнул к одному из русских парней и поправил балахон, завернутый ветром.

Потом Мохаммад взял микрофон и сказал оператору:

– Начали.

– Внимание! – Тот поднял руку. – Начинаем!

Над съемочной площадкой повисла тишина.

– С вами разговаривает Мохаммад Гурди. Я обращаюсь к высшему руководству России. Эти трое – ваши соотечественники, захваченные нами в плен. Они приговорены к смерти, но мы хорошо с ними обращаемся, оказываем медицинскую помощь, даем воду и пищу. Несмотря на жесткий приговор, мы готовы даровать им жизнь и отпустить. Но это произойдет при одном условии. Российская авиация должна прекратить атаки всех провинций, граничащих с Турцией. На выполнение наших требований мы даем вам ровно трое суток. Если спустя означенного срока воздушные атаки не прекратятся, то все трое будут незамедлительно казнены. Да поможет нам Аллах!..

После ужина Гурди решил спуститься в подвал и проверить несение службы караульными. Заодно навестить пленных, глянуть на обворожительную Ларису.

Двое охранников, как им и полагалось, находились у бокового входа в подвал. Начальника караула на месте не оказалось. По словам его подчиненных, он понес на кухню грязную посуду с остатками ужина.

– Как ведут себя пленные? – спросил Мохаммад.

– В основном тихо, – ответил пожилой охранник. – Иногда мы слышим, как они переговариваются между собой.

– У женщин больше не случается истерик?

– Нет.

– С вами заговорить не пытаются?

– Такого не было. Да мы и не поймем их слова. Они же русские.

Ответы пожилого воина Гурди понравились. На вид ему было лет шестьдесят. Лысеющая голова, седая бородка, морщины по лицу и рукам, довольно объемный живот.

– Как тебя зовут, брат? – поинтересовался он.

– Салман я.

– Давно служишь в наших рядах?

– Третий год.

– Похвально. Открой-ка мне дверь. Хочу проверить вашего товарища, заодно побеседовать с русскими.

Салман снял ключ, висевший на шее, отпер замок и шагнул назад, уступая дорогу. Мохаммад спустился по короткой лестнице.

Третий охранник прохаживался по коридору под единственной тусклой лампой.

«О, дисциплинированный мальчишка – бодрствует и исправно несет службу! Даже не сидит, привалившись спиной к прохладной стене, – с удовлетворением отметил про себя Гурди. – Неплохой урок в виде показательной порки преподал им Умабор».

Парень действительно выглядел очень молодо. На лице его не было даже намека на бороду. Только родимое пятно на левой щеке в форме небольшой оливки да нахальный взгляд подвижных карих глаз.

– Сколько тебе лет? – спросил Мохаммад, остановившись напротив охранника.

– Скоро исполнится семнадцать, – гордо ответил тот.

– Сдается мне, что ты меня обманываешь.

– Нет. Точнее, почти не обманываю. Месяц назад мне исполнилось шестнадцать.

Гурди рассмеялся и похлопал героя по костлявому плечу.

– Ты уже полноценный воин! Во сколько тебя сменят?

– Минут через десять.

– Женщины в этом помещении? – спросил Мохаммад и указал на дверь, хотя прекрасно знал ответ.

– Да, здесь.

– Как же тебя зовут, мой юный брат?

– Вахид, сын Якуба.

– Дай мне фонарь, Вахид, и открой дверь.

Войдя в кладовку, он прищурился, заставляя глаза быстрее привыкнуть к полумраку. Затем вспомнил, что держит в руке фонарь, и включил его.

Желтый луч выхватил из темноты двух молодых женщин, сидевших рядом на расстеленных тряпках. На обеих была гражданская одежда, отбирать которую у них после съемки не стали. Сбоку от обустроенного местечка стоял кувшин с водой, в дальнем углу – ведро для вполне понятных целей.

Лариса сидела ближе к двери.

Мохаммад подошел к ней, наклонился.

Русского языка он не знал, поэтому спросил на английском:

– Тебя покормили ужином?

Девушка говорить не пожелала.

Зато другая, владевшая английским, резко заявила:

– То, что нам принесли, нельзя назвать ужином.

– Разве я с тобой разговариваю?! – вскипел Мохаммад.

Та надула пухлые губки и замолчала.

Мужчина прикоснулся к плечу Ларисы, погладил ее волосы. Она не шелохнулась и не произнесла ни слова.

– Спроси, есть ли у нее просьбы или пожелания, – не отрывая взгляда от русской красавицы, сказал Гурди. – Я могу исполнить все – например, накормить вкусным ужином, обеспечить душ, хорошую одежду и ночлег в чистой удобной кровати.

Темноволосая девушка перевела его фразы.

Но Лариса лишь качнула головой. На ее лице не было ни эмоций, ни живых красок.

Он провел ладонью по согнутой коленке женщины, едва прикрытой подолом темной юбки, коснулся пышной груди и нащупал сосок через тонкую ткань накидки.

Лариса съежилась в комок, прижалась к стене, вдруг выбросила вперед маленький кулачок и попала мужчине в пах.

Мохаммад взвыл, сложился пополам и упал на колени. Фонарь покатился по полу, выписал дугу и замер, освещая посрамленного главаря боевиков.

Удар вышел несильным, но невероятно точным и болезненным. Встать он смог только через минуту.

Его правая рука нервно нащупала рукоятку пистолета. Гурди вытащил оружие из кобуры, передернул затвор и приставил ствол к голове Ларисы. Указательный палец напрягся.

Внезапно Гурди подумал: «Если я сейчас выстрелю, то все мучения для нее закончатся. Быстро и безболезненно. Нет, она заслужила страдание и получит его сполна!»

Он мягко спустил взведенный курок, перехватил пистолет поудобнее и занес его над головой.

Удар рукояткой пришелся в висок Ларисы. Потом главарь бандитов несколько раз пнул ее ногой. Досталось и брюнетке, сидящей рядом с подругой. Та охнула и сразу завалилась набок.

Лариса прижала ладонь к кровоточащему виску, что-то громко сказала боевику и склонилась над двоюродной сестрой.

В соседней камере послышались шум, возня, хлипкая дверь начала ходить ходуном. Русские мужчины услышали, что в камере женщин происходит какая-то беда, и что-то возмущенно кричали.

Мохаммад вышел в коридор под единственную лампу, поднял пистолет и дважды выстрелил в дверь мужской камеры. Шум и крики сразу прекратились.

Гурди поморщился, потер ушибленное место в паху и приказал Вахиду, стоявшему рядом:

– Позови сюда остальных!

Тот побежал по коридору к выходу, и вскоре перед Гурди предстала вся смена: начальник караула Анвар, пожилой Салман, Вахид и еще один молодой боевик.

– Вы ведь скоро сменяетесь? – злорадно посмеиваясь, спросил Гурди.

– Да, смена должна подойти минут через пять, – ответил за подчиненных начальник караула.

– Салман, у тебя давно не было женщины?

– Да, уже третий месяц пошел, – ничуть не смутившись, ответил пожилой мужчина.

Мохаммад направил фонарь внутрь женской камеры и нащупал лучом брюнетку, стонавшую от боли.

– Посмотри на нее. Устроит?

– Славная женщина. Немного напоминает мою покойную жену. Но она ведь не мусульманка.

– Во время войны с неверными некоторые каноны не грех и нарушить. Так что ничего страшного, Салман. Эти женщины нам больше не нужны. Темноволосая в твоем распоряжении. Если заупрямится, перережь ей глотку! Или вообще отсеки голову. Я разрешаю.

То же самое он громко повторил по-английски, чтобы услышала и поняла брюнетка.

Салман растерянно кивнул, поправил на плече ремень автомата и спросил:

– А что делать со второй?

– Вторую я дарю твоим друзьям, охранникам, свободным от несения караульной службы.

Молодые воины удивленно переглянулись с начальником караула.

– Вы не ослышались, – подтвердил сказанное Гурди. – Сейчас придет ваша смена и займется охраной мужчин. А вы заберете эту светловолосую шлюху и отведете к себе. Вас ведь разместили в помещении над гаражом, верно?

Анвар кивнул.

– Вот и отлично. Можете от души попользоваться ее телом до утра. А мой человек снимет все это на камеру.

Охранники заулыбались, а молодой Вахид с горевшим взглядом выпалил:

– Мохаммад, разреши мне ее отконвоировать?

Тот подошел к нему вплотную, насмешливо посмотрел сверху вниз.

– Она тебе тоже понравилась?

– Не поверите! Я таких встречал только в центре Багдада, когда однажды туда приезжал с отцом.

– Что ж, отконвоируй. Только доставь ее до гаража живой. Твоим товарищам она тоже понравится.

– Что это? – спросила по-английски Светлана.

Пожилой охранник ответил ей на непонятном языке. Она поняла только одно слово – «арак». Так назывался алкогольный напиток, самый известный в арабском мире.

Пить она отказалась. Тогда боевик несколько раз ударил ее наотмашь по лицу и опять сунул под нос пиалу.

Света с отвращением сделала два глотка. Арак источал запах винограда и аниса, а по крепости находился между водкой и выдержанным вином.

Голова женщины раскалывалась после побоев, в конечностях ощущалась слабость. Лариску несколько минут назад увели боевики. Потом в камеру по-хозяйски вошел этот старый тип, поставил в угол керосиновую лампу, прикрыл дверь и грубо заставил Светлану сесть. Он устроился рядом с ней, достал из кармана бутылку с араком, маленькую пиалу, налил в нее спиртного, выпил. Теперь этот мерзавец заставлял пить Светлану.

После нескольких минут общения с грязным стариком, как мысленно назвала она лысеющего охранника, ей стала ясна цель его визита. Сидя рядом, он поглаживал ее коленку и что-то приговаривал противным ласково-приторным голоском. Потом темными крючковатыми пальцами стал расстегивать пуговицы старенькой темной кофточки.

От старика дурно пахло давно немытым телом. К седым волосам реденькой бороды прилипли кусочки пищи.

Света с отвращением оттолкнула его руку, дернула ногой. Содержимое пиалы расплескалось.

Боевик снова сменил маску, и из доброго дедушки превратился в агрессивного и злобного старца. Выкрикивая на своем языке ругательства, он вскочил, выдернул из голенища высокого ботинка нож. Схватил женщину за волосы, откинул назад ее голову и приставил лезвие к горлу.

Сил кричать или сопротивляться у Светы не было. По ее телу пробежала волна липкого страха, но остроты и леденящего ужаса в нем уже не было. Давала о себе знать нечеловеческая усталость, раздавившая психику. К тому же Светлана уже не верила в спасение. Мужчины, которые могли бы за них заступиться и защитить, содержались в соседней камере и сами нуждались в помощи.

Она опустила руки, обмякла.

Грязный старик довольно ухмыльнулся, спрятал нож и снова взялся за пуговицы кофточки.

Спустя некоторое время она осталась в одних трусиках.

– Налейте мне вашей дряни, – прошептала женщина пересохшими губами и подняла с пола пустую пиалу.

Охранник щедро плеснул в посудину из бутылки.

Света медленно проглотила порцию арака, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза.

Старик тотчас воспользовался моментом. Кряхтя и царапая нежную кожу жесткими пальцами, он стянул с нее тонкие трусики.

Восточный алкоголь оказался коварным. На вкус он не был приятным, но пился легко. В голове Светланы ударил колокол, резкость в глазах сменилась густым туманом. Из сознания уходила ясность, оставляя вместо себя безразличие к происходящему. Мышцы становились ватными и непослушными.

Обнаженная женщина встала, покачиваясь, сделала пару неверных шагов, подхватила кувшин с водой и подошла к туалетному ведру.

Пока она нависала над ведром, охранник выпил еще арака, достал из кармана длинную трубку, набил ее и закурил. По камере пополз специфический кисловатый запах иранского табака.

Светлана вернулась в угол, села на ворох тряпок. Она подтянула коленки, закрыла ладонями лицо и ощутила, как притупляются последние чувства.

Женщина изо всех сил пыталась представить рядом с собой Андрея – молодого, красивого и любящего ее мужчину. На несколько минут это помогло, а потом…

Светлана забылась и перестала воспринимать реальность. Она не видела грязного старика с лицом, перекошенным оскалом довольной улыбки. Не замечала, как он встал и торопливо скидывал с себя одежду, как подошел к ней вплотную, почти не ощущала прикосновений к себе.

А старик не терялся. Он оторвал от лица ладони женщины и грубо толкнул, заставил упасть на тряпье. Потом раздвинул ее ноги и елозил жилистыми шершавыми руками по нежному телу.

Светлана не представляла, сколько прошло времени с момента прихода в камеру этого омерзительного типа. Лежа на спине с закрытыми глазами, она лишь отсчитывала ритмичные толчки внизу живота.

Охранникам, прибывшим в Хавар, Гурди для отдыха выделил помещение над гаражом. Это была небольшая комнатка под плоской крышей с окном и широким топчаном. Если постараться, то на нем можно было улечься вшестером. Так и получалось. Трое заступали на смену, а шестеро отдыхали.

В эту комнатушку Вахид и намеревался отвести русскую длинноногую красотку.

Когда он приказал Ларисе покинуть камеру, двоюродная сестра с дрожью в голосе шепнула ей:

– Этот гад сказал, что мы им больше не нужны. Если будем сопротивляться, то нам перережут глотки. Поэтому делай все, что прикажут.

Эти слова лишь подтвердили худшие опасения Ларисы. Их похитили в Турции и переправили с Сирию ради костюмированного представления, снятого на видео в присутствии холеных западных журналистов. Все то, что было проговорено ими перед камерами, – форменная чушь и чудовищная ложь. Их заставили это сказать. А теперь, следуя преступной логике, от пленников надо было избавиться. Свидетелей грандиозных афер и обманов в живых никогда не оставляют.

Такие вот нехитрые выводы настолько ошеломили и подавили волю Ларисы, что даже воспоминания о дочери не помогали ей вернуть силы. Находясь в душной темной камере, она часто думала о своей девочке и о родителях, живущих в Подмосковье. Женщина все отчетливее понимала, что больше она их никогда не увидит.

Лариса едва держалась на ногах, когда молоденький охранник заставил ее выйти из камеры. По коридорам цокольного этажа она шла, покачиваясь и опираясь руками о стены. Взобраться по ступеням к выходу и вовсе не смогла.

Мальчишка подталкивал ее сзади. При этом он больше исследовал ее зад, чем помогал подняться. Но воля пленницы была сломлена, и сопротивления не последовало.

На ней была тонкая накидка со странными завязками спереди вместо пуговиц и темная длинная юбка на размер больше, чем нужно. На ногах – сандалии без каблуков. Подобные наряды на Востоке носит большинство представительниц слабого пола.

Юноша провел женщину через двор, мимо двухэтажного дома. Вечером здесь почти никого не было, хотя несколько часов назад сновал народ и бурлила работа. В предзакатный час два охранника скучали вдалеке возле ворот. Под камуфляжной сетью водитель возился с наполовину разобранным мотором автомобиля. На плоской крыше у пулемета дежурили еще двое. Пара патрульных обходила по периметру территорию усадьбы.

Мальчишка тащил Ларису, держа за запястье, словно боясь, что она убежит.

Поравнявшись с крыльцом дома, он ткнул в свою грудь пальцем и со значением произнес:

– Вахид.

Потом он вопросительно заглянул в ее серые глаза. Но пленница промолчала, даже не поглядела в его сторону.

Миновав часть двора, скрывавшуюся под натянутой камуфляжной сеткой, юноша уверенно свернул за угол дома и потянул женщину к боковому входу в гараж.

Внутри приличного по размерам помещения стояли на приколе три автомобиля: легковой «Форд», основательно покрытый пылью, внедорожник со снятыми колесами и относительно свежий пикап с крупнокалиберным пулеметом в кузове. Вдоль одной стены высились стеллажи с инструментом и запасными частями. Вдоль другой была устроена крутая лестница, ведущая на второй этаж. Неподалеку от ее нижних ступеней лежало большое колесо от грузовой машины.

Женщина ударилась ногой о протектор, но не вскрикнула и не остановилась. Она послушно повернула к лестнице и с трудом поднялась на несколько ступеней.

Тут мальчик, которому было лет четырнадцать-пятнадцать, заставил ее остановиться.

Ларисе было безразлично, кто и куда ее ведет, что с ней произойдет через минуту или на следующий день, если тот вообще наступит.

Стоя на три ступеньки ниже, юнец разорвал завязки на ее накидке и ощупал грудь, что-то страстно приговаривая. Его пальцы от волнения тряслись, на лбу выступили капельки пота, а щеки покрылись таким густым румянцем, что родимое пятно в форме оливы почти потерялось.

Потом он приподнял длинный подол юбки и замер. От вида женского нижнего белья у бедолаги перехватило дыхание.

Дрожащей ладошкой он робко прикоснулся к коленке со ссадиной, провел пальцами по бедру, потрогал кружевные полупрозрачные трусики. Мальчишка, путаясь в плотном материале юбки, принялся неумело тянуть их вниз.

На эту выходку тоже не последовало никакой реакции. Лариса по-прежнему стояла как изваяние. Только странные тягучие мысли появлялись в голове сами собой, лениво проплывали и исчезали без следа.

«Должно быть, я первая женщина в его жизни, – думала она. – Кажется, на Востоке дети созревают рано. Судя по волнению и огромному интересу к тому, что скрывает мое нижнее белье, этот мальчик уже созрел».

А мальчик продолжал сопеть и пыжиться. Он так старательно пытался завладеть ее трусиками, словно это был ценнейший трофей, добытый в неравном кровопролитном бою.

Лариса устала от этой возни у себя под юбкой. Она сама освободилась от модных трусиков-слип, которые надела несколько дней назад перед свиданием с Анатолием.

Мальчишка выхватил их из ее рук и сунул в карман. Потом он принялся энергично ощупывать ее ноги. При этом волновался и прерывисто дышал, словно школьник, списывающий на важном экзамене со шпаргалки.

Тут во дворе послышались голоса. Вахид напугался, что-то промычал и потянул женщину вверх по лестнице. Поднявшись на крохотную площадку, он толкнул деревянную дверь и жестом приказал Ларисе войти.

Комната над гаражом встретила пленницу духотой и ядовитой смесью отвратительных ароматов. Тут пахло застарелым потом и кишечными газами, кислым табаком и алкоголем.

У дальней стены всю ширину комнаты занимал топчан, застеленный старыми выцветшими одеялами. Ни стола, ни стульев, ни какой-то другой мебели. Только окно, смотревшее в проулок, и раскаленный потолок из проржавевшего кровельного железа.

В комнате находились несколько мужчин разного возраста. Самый молодой сидел под окном и набивал трубку, остальные спали на топчане. Из-за ужасной духоты все они были едва одеты. Форма, оружие и боеприпасы громоздились у стены.

Вахид затолкнул Ларису в комнату, вошел следом и что-то громко сказал. Мужчины проснулись, подняли головы и недовольно воззрились на них.

Вахид произнес что-то еще, вытащил из кармана полупрозрачные трусики и потряс ими в воздухе. Потом он приподнял юбку пленницы, демонстрируя ее наготу.

Это возымело эффект. Мужчины, давно не видевшие женских тел, оживились, загалдели и полезли с топчана как голодные тараканы.

– Нам подарил ее сам Мохаммад Гурди! – радостно объявил Вахид, подсаживаясь к своему троюродному брату Джафару, такому же неопытному малолетке.

– Что значит «подарил»? – спросил Галиб, самый пожилой охранник в команде, и подозрительно покосился на пленницу.

– Он сказал: «Забирайте эту светловолосую шлюху. Можете пользоваться ею до утра». А нашему Салману он отдал вторую женщину, черноволосую.

– Все верно, – подтвердил третий охранник из смены Вахида. – Я стоял рядом в подвале, когда Мохаммад говорил об этом.

Джафар с Вахидом набивали трубки иранским табаком, добавив к нему по небольшому шарику афганского гашиша.

Шестидесятилетний Галиб первым подошел к светловолосой русской женщине. Он придирчиво осмотрел ее лицо, распахнул полы накидки с растерзанными завязками, деловито взвесил на ладони каждую грудь, ощупал плечи, живот.

– Грудь хороша, но сама худощава, – проговорил боевик, подталкивая пленницу к нарам.

Та покорно присела на край.

Мужчины устроились на корточках вдоль стен и тоже принялись набивать трубки.

Неспешное курение перед близким общением с женщиной было для здешних мест своеобразным ритуалом. Никто не торопился, не выказывал страсти и нетерпения. Все степенно затягивались смесью кислого иранского табака с афганским гашишем. Лишь самые молодые глазели при этом на соблазнительную красавицу, отрешенно глядевшую в пол и не делавшую никаких попыток прикрыть свою наготу.

Даже с учетом немалой разницы в понятиях и стандартах красоты между Востоком и Европой она выглядела потрясающе. Высокая, стройная, с идеальной фигурой, правильными чертами лица, роскошными волосами и глянцевой кожей.

Юный Вахид ощущал себя героем. Ведь именно ему Мохаммад доверил привести сюда эту красотку. Он светился от гордости, распиравшей его, и не знал, чем еще удивить старших товарищей.

Мальчонка перебрался к топчану и устроился у женщины в ногах.

– Затянись, – приказал он, протягивая трубку.

Она не шелохнулась.

Тогда Вахид вставил меж ее губ мундштук и энергично показал, как надо тянуть.

Русская подчинилась, вдохнула дым раз, другой, третий.

Паренек оглянулся на соплеменников и беззвучно засмеялся. Те в ответ понятливо заулыбались. Очень скоро комнатку над гаражом сотрясал их смех.

Было с чего посмеяться. Человек, ранее не пробовавший смеси иранского табака с афганским гашишем, после нескольких затяжек надолго улетал в нирвану. Он полностью терял над собой контроль, отключался либо становился глуповато-веселым и не в меру похотливым. Боевики, искушенные в последствиях курения этой смеси, ожидали перемену в поведении русской женщины. Эти хищники упивались агонией своей будущей жертвы.

Дружное веселье нарушило появление незнакомого человека. Он держал в руках видеокамеру и осветительные приборы.

– Приветствую вас, братья, – сказал этот тип, когда смех затих. – Меня прислал Мохаммад.

– Зачем? – удивился Галиб. – Это помещение отвели для нас!

– Мне не нужно ваше помещение. Я должен снять сюжет с русской.

– Какой сюжет?!

– О том, как воины Аллаха наказывают грязных шлюх.

– Да, Гурди предупредил, что пришлет своего человека, – припомнил Вахид.

– Ты что же, и нас снимать будешь?! – не унимался старый боевик.

Оператор поставил камеру на край топчана и с интересом поглядел на пленницу.

– Нет, ваши лица Мохаммад снимать категорически запретил, – ответил он. – И вообще, прошу поменьше обращать на меня внимания. Развлекайтесь с ней так, словно никого здесь нет.

Хорошие сигареты с фильтром Лариса иногда покуривала. В тяжелые и нервные моменты она могла приговорить и полпачки, а вот действие наркотика испытала впервые. В обыденной жизни у нее не возникало ни желания, ни соблазнов травить себя этой гадостью.

Когда юноша, которому не было и шестнадцати, вставил в ее губы мундштук длинной тонкой трубки, она подчинилась и несколько раз втянула в легкие дым. Голова женщины затуманилась, тонкая вуаль приятной слабости прочно сковала мышцы. Зрение перестало различать лица мужчин, находившихся в трех шагах. Узнаваемым оставался только мальчишка, притащивший ее сюда из подвала и сидевший подле ног.

Кажется, его звали Вахид. Он периодически подносил к губам Ларисы трубку и заставлял ее затягиваться. Другой рукой юнец сдирал с пленницы остатки одежды.

Ее модные трусики валялись в дальнем углу комнаты. Туда же полетели сандалии и накидка. Лифчика на ней не было.

К Вахиду присоединился такой же молодой и неопытный недоросль по имени Джафар. Они тискали ее грудь, оглядывались на товарищей и отпускали сальные шуточки. Те в ответ посмеивались, пожирали глазами постепенно открывавшуюся наготу.

Вскоре в трубке, которую Вахид подносил Ларисе, сгорела вся смесь. Веселье достигло пика. Юнцы уложили пленницу на топчан и сообща стащили с нее юбку, которая тоже отправилась в угол.

Внезапно под потолком вспыхнули три точки. Настолько яркие, что ослепили Ларису.

Пленница прищурилась и с трудом разглядела мужчину, стоявшего над ней с большой видеокамерой. Вначале он снимал ее лицо, потом медленно навел объектив на обнаженную грудь.

В этот момент сознание женщины слегка прояснилось. Она поняла весь ужас происходящего. Возможно, этому способствовал мощный свет электрических фонарей или сам факт фиксации оператором ее наготы.

«Окно! – спонтанно родилась идея. – Оно довольно большое. Стекло в нем тонкое, с длинной трещиной! Я обязательно порежусь, а падение с высоты меня окончательно убьет».

Собрав последние силы, Лариса отпихнула нахальных мальчишек, встала и шагнула к окну, чтобы раз и навсегда покончить с кошмаром. Но ее голова вдруг закружилась. Все вокруг поплыло, перевернулось.

Она упала на пол и сильно ударилась. Ее левую коленку прострелила боль.

Пленницу подхватили крепкие мужские руки, бросили на нары.

С потолка опять ударил яркий свет, который частично заслоняли мужчины, облепившие Ларису со всех сторон. Они настойчиво мяли ее грудь, ползали ладонями по животу и ногам. Она плохо соображала и почти ничего не чувствовала. Сознание медленно покидало ее.

Напоследок Ларису охватил панический страх. Издалека доносились чьи-то голоса и шаги, неприятный смех, какая-то возня.

Очнулась она от нестерпимой боли в паху. По глазам опять резанули пучки света.

С трудом приподняв голову, женщина обнаружила себя лежащей на краю жесткого топчана в неудобной позе. На ней не было ни клочка одежды. Двое мужчин крепко держали ее ноги, задранные к потолку. Между широко разведенных бедер завис оператор, снимая самые сокровенные местечки ее тела. Остальные мужчины, включая двух юнцов, выглядывали из-за плеч оператора и завороженно следили за процессом съемки.

Если бы с Ларисой случилось подобное в иных обстоятельствах, то она определенно лишилась бы рассудка. Сейчас увиденное не взволновало ее, не удивило и не вызвало протеста. Скорее позабавило.

Постепенно разделись и охранники. В комнате над гаражом даже поздним вечером было нестерпимо жарко. Да и возиться с голой девицей, не снимая одежды, было неудобно.

Даже оператор скинул с себя футболку и обувь, остался в одних брюках. Он закрепил под потолком осветительные приборы, перемещался с камерой по топчану и снимал светловолосую русскую бестию со всех ракурсов. Этот тип не мешал боевикам, но, исходя из задачи, поставленной Гурди, подсказывал, кому и что делать.

Сценки, придуманные им, получались отменными.

Вот нога сирийского повстанца давит на горло женщины, агента ФСБ. Да так сильно, что симпатичное лицо наливается кровью.

Вот та же женщина лежит на животе, а в ее ягодицы упирается автоматный ствол.

Теперь боевики переворачивают ее на спину. Двое мужчин широко разводят точеные женские ножки. Камера берет крупный план.

Вот бледное лицо пленницы, отрешенный взгляд серых глаз. На лбу черная повязка с какой-то надписью.

Вот мужская рука подносит к ее груди нож. Два пальца оттягивают сосок. Лезвие плавно скользит и вот-вот рассечет нежную кожу.

Теперь та же женщина стоит на четвереньках. Камера движется вдоль ее тела, поочередно показывая зрителю распущенные волосы, скрывающие плечи, грудь, глянцевый бок, правое бедро. Объектив демонстрирует женщину сзади, постепенно укрупняя план.

В кадре появляется вихрастый затылок юноши. Он старательно выводит черным маркером поперек ягодиц слова презрения и проклятий. За кадром слышится дружный громкий смех.

Первым не выдержал шестидесятилетний Галиб.

– Ну-ка расступитесь, – пробасил он, оттолкнув оператора и мальчишек. – Дайте-ка заняться настоящим мужским делом!

Боевик навалился на пленницу сверху, и объемная женская грудь заколыхалась в такт сильным толчкам.

Скоро Галиб испустил протяжный стон, обмяк и уступил место следующему.

Последними женщиной овладели юнцы. Затем яркий свет погас, и взрослые мужчины улеглись спать.

– Вам надлежит переместить ее к помосту, – сказал Вахиду и Джафару оператор, выключая аппаратуру. – Это приказ Гурди.

Мальчишки кое-как подняли русскую пленницу, заставили ее спуститься по лестнице в гараж. Оттуда они повели женщину через двор к деревянному помосту.

Небо уже было светлым, на востоке занималась заря.

У помоста лениво прохаживался Гурди, потягивая из бутылочки минеральную воду. Невзирая на ранний час, он выглядел отдохнувшим и свежим.

Завидев молодых боевиков, сопровождавших обнаженную Ларису, главарь остановился, криво усмехнулся и заявил:

– Вас можно поздравить. Вы сегодня стали мужчинами!

– Да, Мохаммад, – с гордостью подтвердил Вахид.

– А воинами стать хотите?

– Еще бы!

Гурди кивнул на помост.

– Тогда бросьте ее сюда и подойдите ко мне.

Вахид с силой толкнул женщину. Та потеряла равновесие, упала на жесткую деревянную конструкцию и снова потеряла сознание.

Гурди обнял юнцов, отвел в сторонку и что-то долго им рассказывал. Судя по выражению мальчишеских лиц, предложение босса их очень заинтересовало.

– Все поняли? – спросил он.

– Да.

– Хорошо. Тогда передайте начальнику караула, чтоб к восьми тридцати прислал сюда всех людей, свободных от службы.

К указанному времени во дворе собралась приличная толпа. Личная охрана Гурди, люди хозяина усадьбы, водители и боевики из местного гарнизона, несколько семей, живущих по соседству, воины, прибывшие в Хавар для охраны русских пленников.

На фоне выцветшего брезента яркими пятнами выделялись две женщины. Обе стояли на коленях с заведенными за спину руками. Их головы были опущены, глаза закрывали широкие повязки. На обеих смертницах красное одеяние, обычное для подобных мероприятий.

Позади каждой женщины стоял боевик в маске с ножом в руке. Это были не взрослые мужчины, а подростки не старше пятнадцати лет.

Процесс казни, разумеется, снимал на камеру все тот же вездесущий оператор. Он успел расставить слева и справа от помоста осветительные приборы и парочку микрофонов.

Мохаммад Гурди по традиции надел большие темные очки и произнес перед камерой торжественную речь. Он пообещал всем союзникам скорую победу, а врагам Исламского государства пригрозил мучительной смертью.

– Взгляните на них! – Главарь боевиков с театральным торжеством показал на несчастных женщин. – Они незаконно проникли на территорию нашей страны, собирались убить меня и еще нескольких руководителей оппозиции. Помимо этого женщины-агенты собирали сведения о дислокации наших войск, намеревались узнать координаты центрального госпиталя, чтобы российская авиация нанесла по нему удар и уничтожила. Как, я вас спрашиваю, мы должны поступить с ними?! Разве не будет справедливым казнить их прямо здесь и сейчас?!

Народ, собравшийся поглазеть на экзекуцию, шумел и поддерживал оратора. Некоторые выкрикивали проклятия в адрес этих женщин и требовали скорейшего начала казни.

Она началась.

– Пожалуйста, пощадите нас, – жалобно просила Светлана, когда мальчишеская рука схватила ее за волосы и оттянула голову назад. – Пожалуйста, пощадите! Вы же знаете, что все это неправда! Мы не военные и не проникали в вашу страну…

– Не надо, Света, перед ними унижаться, – спокойным голосом произнесла Лариса. – Эти нелюди недостойны даже того, чтобы с ними разговаривать.

Когда оба женских тела безжизненно упали на помост, Гурди подошел к оператору и распорядился:

– Обработай видео и вместе с предыдущим сохрани на моем ноутбуке в папке «Резерв».

– Где найти твой ноутбук, Мохаммад?

– В моей комнате на столе. Эти захватывающие фильмы еще пригодятся в нашей нелегкой работе.

Глава 11

Сирия, один из северо-восточных мухафазов. Российская Федерация, Москва

Тахир Умабор лишь поверхностно знал Гурди, ничего не ведал о его хитроумных планах и поэтому не догадывался о казни, состоявшейся в Хаваре.

Примерно за двадцать часов до трагедии он добрался до тайника, настроил станцию спутниковой связи и начал вызывать сотрудника российской разведки, с которым поддерживал контакты в экстренных случаях:

– Сокотра, я – Борнео.

– Борнео, Сокотра на связи, – ответили ему.

Канал связи был закодирован. Поэтому Тахир открытым текстом рассказал о пяти русских гражданах, захваченных в Турции и тайно перевезенных в сирийское местечко Хавар. Также он поведал о легенде, сочиненной Гурди, и о только что прошедшей пресс-конференции с участием журналистов западных новостных агентств.

Абонент поинтересовался точными координатами усадьбы, расспросил о возрасте, приметах и физическом состоянии пленников, о количественном и качественном составе охраны.

Умабор подробно ответил на все вопросы.

– А как Гурди намерен поступить с пленниками после пресс-конференции? – спросил напоследок сотрудник российской разведки.

– Я задавал ему этот вопрос, но внятного ответа не получил. Гурди умен и скрытен, лишнего в разговоре не скажет, – ответил Тахир. – Будет шантажировать российское руководство, выдвигать различные требования и тянуть время. Но живыми он их не оставит. В этом я абсолютно убежден. Ведь если они получат свободу, то международная общественность моментально узнает о грандиозном обмане. О том, что пленные вовсе не спецназовцы и не сотрудники ФСБ, а простые гражданские лица.

– Согласен. Прошу вас сообщать мне любую новую информацию по нашим согражданам.

– Хорошо. Если что-либо узнаю, обязательно сообщу.

– Да-да. Когда вам удобнее выйти на связь в очередной раз?

– Возможно, завтра, в первой половине дня.

– Договорились. Завтра с десяти до одиннадцати я буду ждать вашего выхода на связь.

На этом разговор завершился.

Умабор спрятал станцию в тайник, вернулся к машине и благополучно добрался до штаба вооруженных сил сирийского крыла Исламского государства.

Прибыв в штаб, он первым делом доложил о выполнении поставленной задачи. Потом Тахир принял участие в скучном совещании, тема которого касалась последних неудач под Алеппо и в Ракке.

Затем Умабор приступил к привычной для него работе. Он ознакомился с оперативной информацией, поступившей за прошедшие сутки, нанес изменения на несколько карт различного масштаба, составил для начальника штаба доклад с данными о потерях.

Вечер прошел в суете и заботах. Лишь к семи часам наступило относительное затишье, и Тахир покинул штаб.

Он уселся в машину, завел двигатель, включил кондиционер и охладил салон. Тахир отдохнул в приятной прохладе, выкурил сигарету, послушал музыку и медленно повел автомобиль к дому, где снимал комнату.

Тот находился всего в двухстах метрах от штаба, в хорошо охраняемом квартале небольшого городка. Можно было прогуляться пешком, но двигаться не хотелось. Последние две недели выдались крайне напряженными. Умабору приходилось работать и физически, и головой. Поэтому он и воспользовался машиной.

К тому же в автомобиле можно было спокойно поразмышлять. Если просто шагать по улицам, заполненным горожанами и военными, то с этим ничего не получится.

«Как я могу выяснить, что задумал Гурди? – Тахир сморщил лоб, выкручивая руль вправо. – Наши обязанности не пересекаются, а потому и встречаемся мы не чаще двух раз в год. Он напрямую подчиняется руководству ИГИЛ. Даже начальник штаба имеет на него весьма ограниченное влияние».

Впереди показался двухэтажный дом, в котором Умабор снимал комнату. Он подъехал к воротам и посигналил.

Вскоре десятилетний сын хозяина проворно распахнул створки и приветливо улыбнулся. Машина вкатилась во двор, завернула под навес и остановилась.

Тахир покинул салон, потрепал мальчугана по темным вихрам.

– Джума, сделай одолжение…

– С большим удовольствием, дядя Тахир.

– Попроси маму сварить крепкий кофе.

– Хочешь, я сварю тебе сам?

– А ты умеешь?

– Еще бы! Я несколько раз готовил для отца. Ему понравилось.

– Тогда сделай ты. – Умабор улыбнулся и устало направился к наружной лестнице.

Его комната находилась на втором этаже.

Первым делом он скинул одежду, пропахшую потом, и принял душ. Затем надел шорты и свежую футболку, уселся в кресло, включил телевизор. Однако, глядя на экран, Тахир все равно размышлял о своем.

– Можно? – В комнату заглянула Джури, жена хозяина.

В руках она держала поднос.

– Конечно, Джури, проходи.

Молодая женщина поставила поднос на столик рядом с креслом и с улыбкой поведала:

– Джума сам сварил тебе кофе, но отнести наверх не отважился. Говорит, лестница слишком крутая.

– Передай ему мою благодарность. Тебе тоже большое спасибо.

На подносе, помимо кофейника, чашки и сахарницы, стояло блюдо со свежими лепешками, тарелочка с козьим сыром и вазочка с фруктами. Фактически полноценный ужин.

Да, Умабора уважали и боевики Исламского государства, и жители тех селений, где приходилось размещаться штабу. Его поступки всегда были взвешенны и обдуманны, отношения с подчиненными – ровными, дела – справедливыми. В поведении Тахира не было и намека на высокомерие. Он одинаково высоко ценил жизни как военных, так и гражданских. Принимая участие в разработке войсковых операций, Умабор старался максимально обезопасить тех мирных жителей, которые оказывались под ударом.

Прибыв месяц назад в этот городишко, затерявшийся в пустыне на северо-востоке страны, он выбрал дом на спокойной улочке поблизости от штаба. Постучал в ворота.

Открыл хмурый хозяин, щуплый мужчина лет сорока.

Тахир вежливо поинтересовался, не сдадут ли ему комнату на месяц или два.

Хозяин вздохнул и посетовал:

– Сначала отбираете единственную машину, а потом проситесь на постой.

– Кто у вас отобрал машину? – осведомился Умабор.

– Не знаю, я их имен не спрашивал. Вчера пришли, сломали калитку. – Он показал на оторванный лист железа. – Потом, угрожая автоматами, забрали старый «Форд». Я подрабатывал на нем, а теперь моя семья останется без денег.

Во дворе показалась миловидная женщина с заплаканными глазами, за ней прятался мальчуган лет десяти.

– Я разберусь, – коротко сказал Тахир и вернулся в штаб.

Через полчаса перед ним навытяжку стояли все полевые командиры, прибывшие в этот город со своими отрядами. Он расхаживал вдоль строя и выяснял личности мародеров.

Спустя еще полчаса старенький «Форд» был возвращен хозяину. Те негодяи, которые конфисковали его, на коленях умоляли мужчину простить их за грубость и самую большую в жизни ошибку.

Среди ночи он неожиданно проснулся.

Нет, в городке по-прежнему было тихо, в небе не летали боевые самолеты, а за южными холмами не гремели взрывы. Просто во сне Тахир вдруг понял, каким способом можно разузнать о планах Мохаммада Гурди.

«Хавар находится практически на передовой, недалеко от Ракки, захваченной войсками Асада, – подумал Умабор, встал с постели и нащупал на столике сигаретную пачку. – Я легко могу обосновать начальнику штаба необходимость кратковременной поездки на передовую для уточнения оперативной обстановки. Он не станет возражать».

Тахир подпалил сигарету и подошел к открытому окну.

Городок спал и казался вымершим. Лишь несколько желтых фонарей на узких улочках и окон, светившихся в домах, напоминали о том, что жизнь здесь все же теплится.

«Начальник штаба обязательно поинтересуется, где я намерен остановиться, – продумывал Тахир план действий. – Разумеется, я выберу знакомую усадьбу в Хаваре, и этот вариант его устроит. Город наводнен бойцами наших отрядов, а усадьба усиленно охраняется людьми Мохаммада».

Этот план родился спонтанно, но практически не имел слабых мест.

– Решено, – прошептал Тахир, гася окурок в пепельнице.

Возвратившись на кровать, он посмотрел на часы.

Начало четвертого. Скоро рассвет.

В теле все еще ощущалась усталость. Надо было хорошенько выспаться и отдохнуть, так как в Хаваре опять предстояло напряженно работать.

Он набросил на себя одеяло, закрыл глаза и отключился.

Согласование поездки в Хавар много времени не отняло. Начальник штаба воспринял эту идею с пониманием и полностью одобрил. Он попросил Умабора собрать оперативную информацию, встретиться с начальником разведки и уточнить данные по противнику.

– Тахир, ты всегда ездишь без охраны. Это добром не кончится. Возьми с собой хотя бы пару бойцов, – посоветовал начальник штаба.

– Одному привычнее, – мягко отказался Умабор. – К тому же в дороге я привык размышлять о нашей работе, а попутчики, как правило, отвлекают.

В девять сорок пять он покинул тихий городок, а в начале одиннадцатого подъехал к тайнику.

– Сокотра, я – Борнео, – проговорил Тахир, настроив станцию.

– Борнео, Сокотра на связи, – тотчас ответил сотрудник русской разведки.

– Я направляюсь в Хавар и надеюсь выяснить дальнейшую судьбу пленных.

– Мы были бы вам признательны за дополнительную информацию по ним. Но я должен вас предупредить…

– О чем?

– В данный момент идет разработка срочной операции по освобождению наших граждан.

– На какой день она назначена?

– Завтра будет проведена переброска группы спецназа на авиабазу Хмеймим. Операция, скорее всего, состоится в ночь на послезавтра.

– Понятно. Каковы мои действия?

– Накануне от вас понадобится детальная информация о месте нахождения пленных и составе охраны.

– А далее?

– Наше командование настоятельно рекомендует вам присоединиться к группе спецназа и вместе с ней покинуть территорию Сирии.

Умабор давно был готов к этому крайнему шагу. Нельзя сказать, что услышанное огорошило его.

– Вы предлагаете мне уехать насовсем?.. – уточнил он.

– Как минимум на несколько лет. Вам желательно не просто исчезнуть, а погибнуть. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Понимаю, Сокотра. Последний вопрос.

– Слушаю.

– Частота и позывной командира группы спецназа?

– Позывной – Равелин. Запоминайте частоту…

Закончив сеанс связи, Тахир не стал прятать станцию в тайник. Он положил ее в багажник автомобиля, бросил сверху утепленную куртку военного образца и уселся за руль.

До Хавара ему предстояло трястись по ухабам в течение часа.

Глава 12

Российская Федерация, Москва. Сирия, военная база Хмеймим – Хавар

Вначале Новиков завез домой Устинова. Потом подбросил к подъезду Алину, при этом подметил, как тепло она попрощалась с Лихачевым.

– Ты не жениться ли опять надумал? – с сарказмом в голосе поинтересовался Павел.

– Так уж сразу и жениться! – для порядка заартачился товарищ. – Поначалу встретимся, пообщаемся без пистолетов в карманах, в мирной, так сказать, обстановке. А там посмотрим.

– Небось и номерок телефона стрельнул?

– А то!

За пару кварталов до дома Лихачев поинтересовался:

– Ты ко мне-то не передумал?

– Володя, спасибо за приглашение, но поздновато уже. Выспаться надо.

– Так выходной же завтра!

– Ты это нашему шефу скажи. – Подполковник усмехнулся. – У него, знаешь ли, имеются свои представления о нашем отдыхе.

– Полагаешь, генерал опять подкинет нам работу?

– Запросто. Поэтому поосторожнее с водкой под ушицу.

Расставшись с другом, Павел поехал домой. Если бы не поздняя ночь, то он наверняка повел бы машину в сторону загородной базы, поднялся бы к Ирине и остался у нее. Но она с утра уходила на дежурство в медсанчасть, и спать ей оставалось всего ничего.

Подъезжая к дому, Новиков зевал и клевал носом. Еще бы!.. Прошлой ночью он вовсю шалил в постели с Ириной и проспал всего три часа, этой – лазил в окна и стрелял.

Добравшись до квартиры, Павел постоял две минуты под душем, доковылял до кровати, рухнул на нее и отключился.

Прощаясь с Лихачевым, Новиков словно в воду глядел. Не зря он предположил, что полноценно отдохнуть начальство им не даст.

Сотовый телефон ожил где-то за полчаса до полудня и пищал довольно долго. Перед сном подполковник забыл достать его из кармана, и звук едва прорывался в спальню.

Наконец-то он услышал его, встал, нашел одежду.

– Да, – хрипло сказал Новиков.

– Здравствуй, Павел, – таким же усталым голосом поприветствовал его Шестопалов.

– Здравствуйте, товарищ генерал.

– Выспаться успел?

– Нет, конечно. Только под утро лег.

– Ты уж извини, что не даю покоя. Такая вот у нас служба.

– Вы звоните по поводу вчерашнего ареста Санталова? – Новиков начал потихоньку просыпаться. – Я полагал, оперативники вам обо всем доложат…

– Нет, Павел, – перебил его начальник управления. – Я звоню по совершенно другому поводу. Но по телефону об этом говорить не хочу.

Подполковник вздохнул и спросил:

– Приглашаете к себе?

– Да. Не задерживайся. Можешь не обедать, в моем кабинете перекусишь.

Бросив телефон на диван, Новиков постоял посреди комнаты, почесал затылок. Давненько руководство так не нагружало его группу. Одна операция следовала за другой, времени на отдых практически не оставалось.

Он решил все же не торопиться, спокойно принял душ, побрился, сварил и выпил крепкий кофе. Перед выходом надел костюм и новые летние туфли.

Наконец-то Павел уселся в машину и поехал в управление. Он всю дорогу гадал, чем же еще озадачит его шеф.

На ум Новикову ничего не шло. В Сирии за последние полгода побывал трижды, провел несколько операций в Москве и Подмосковье. Может быть, на этот раз обойдется? К примеру, Шестопалов попросит его составить какой-нибудь крайне срочный отчет и отпустит с богом.

«Хорошо бы», – подумал он и вздохнул, поглядывая на часы.

Шестопалов звонил полтора часа назад, а Павел из-за пробок не проехал и половины пути.

– Здравствуй еще раз, – прогудел генерал, завидев припозднившегося подчиненного. – Пробки?

– Так точно.

– Проходи, садись.

Новиков плюхнулся в кресло, в котором сидел сутки назад, и укоризненно посмотрел на начальство.

– Вполне понимаю твое, мягко скажем, недовольство, – заметил Шестопалов, поймав его взгляд. – Я и сам немного удивлен объемом работы, внезапно свалившейся на нас. Сплю вон на диване, супругу трое суток не видел.

Видок у него действительно был не ахти. Землистый цвет лица от бессонницы и чрезмерного курения, мешки под глазами, тяжелое дыхание и подрагивающие пальцы.

– Что-то опять случилось, товарищ генерал?

– Случилось, Павел. На этот раз я сам в замешательстве, потому что дело серьезное, а половина твоей группы не в строю.

– С другими группами тоже проблема?

– Одна проводит разведывательный рейд по югу Сирии, вторая работает в Хомсе. Третья вернулась с Кавказа и тоже без отдыха брошена на разработку опасной банды в дальнем Подмосковье. О четвертой ты наслышан. От них в живых осталось трое. Сейчас формируем пятую, но ее пускать в дело рано.

– А что за дело-то?

Шестопалов выдвинул ящик, положил на стол тонкую стопку листов. Он водрузил на нос очки и принялся читать тексты сухих донесений. Затем генерал разложил на столе подробную карту провинций, расположенных на северо-востоке Сирии, указал на небольшой городок под названием Хавар и конкретно изложил суть дела.

Закончив, он снял очки и потер ладонями уставшие глаза.

– Вот такие, Павел Александрович, пироги с асфальтом, – невесело сказал Шестопалов. – Сегодня вечером наш сирийский агент должен выйти на связь и сообщить о том, сколько боевиков сейчас несут службу на данном объекте.

– Полагаю, их там будет немало, – задумчиво произнес подполковник, переваривая полученную информацию.

– Согласен.

– Значит, трое молодых мужчин и две женщины?

– Да. Все они граждане Российской Федерации. Работали или отдыхали где-то в Турции. Наши ребята сейчас это выясняют.

– А этот урод… как его?..

– Мохаммад Гурди.

– Да, Гурди! У нас есть по нему информация?

– Найдется. Что тебя интересует?

– Дело в том, что своей группой из четырех человек я этот бастион в Хаваре, естественно, не одолею. Но если вы подкинете адресок его близких родственников – родителей, жены, детей, – то к ним я подобраться смогу. Тогда мы и поторговались бы с ним об обмене пленными.

Генерал покачал головой и заявил:

– Остроумный план, но бесперспективный.

– Почему?

– Во-первых, данных о его семье у нас попросту нет. Во-вторых, Гурди часто бывает в Турции, Иордании, Ираке и даже летает в Алжир. Скорее всего, его близкие постоянно проживают в одной из этих стран. Пока мы будем вычислять их координаты, он расправится с нашими согражданами.

Павел приуныл. Положение и впрямь казалось ему безвыходным. Если, конечно, не взывать к помощи спецподразделений из других ведомств.

Руководство антитеррористического управления иногда использовало такой вариант, но относилось к нему крайне негативно. Дело было не в ревности к успеху, не в снобизме и не в борьбе конкурентов за право называться лучшими. Просто каждое ведомство занимало свою узкую нишу в общей сфере деятельности. Исходя из ее особенностей, в той или иной структуре годами вырабатывались тактические приемы, привычки, методы устранения противника и прочее. В результате разница в понимании некоторых элементарных вещей и в способах достижения цели была колоссальной. В одних операциях благодаря удачному стечению обстоятельств она нивелировалась и не влияла на общий результат. А в других из-за нее погибали люди и случались досадные провалы.

– Ты был у своих ребят в госпитале? – выдернул его из раздумий Шестопалов.

– Да.

– Как они?

– Если вы о возможности поставить кого-то в строй, то с большой натяжкой можно рассмотреть три кандидатуры.

– Назови их.

– Капитан Силанов, прапорщики Горбенко и Дубов.

– Кажется, у всех троих были сквозные?

– Да – ключица, предплечья.

– Сколько вас набирается?

– Помимо троих названных – Лихачев, Устинов, Кудин и я.

– Семеро, – подвел итог Шестопалов и постучал карандашом по столу. – Маловато. Даже если снова подкинуть вам разведчика Суслова, все равно это не дело.

Обедали они тут же, в кабинете.

Молодой помощник Шестопалова притащил огромный поднос и сгрузил на стол приборы, чашки, батарею разнокалиберных тарелок. Генерал прогулялся до шкафчика, достал бутылку коньяка и наполнил рюмки.

Выпили молча, без тостов. Закусили.

– А что вы думаете по поводу сирийского спецназа? – осведомился Павел, на минутку отвлекшись от поглощения наваристого борща.

– Это тебе надо думать, а не мне, – ответил генерал и пожал плечами. – Если эти ребята тебя устраивают, то я договорюсь.

– В крайнюю командировку мне довелось поработать с ними.

– Каково впечатление?

– Неплохие бойцы. По крайней мере не мешали и не делали глупостей.

– Ну так что? – Шестопалов держал ложку у рта. – Ты согласен усилить свою группу сирийцами?

– Смотря сколько дадите и кого именно.

– Об этом не беспокойся. Я сейчас же свяжусь с нашим представителем на базе Хмеймим и поставлю соответствующую задачу. Давай-ка еще выпьем.

Под найденное решение сотрапезники уговорили полбутылки. Генерал воспрянул духом, заулыбался и даже посветлел лицом.

Когда помощник убрал со стола пустую посуду и удалился, он подвел итог разговору:

– Стало быть, поступим так. Ты собираешь своих здоровых ребят, я звоню в госпиталь и пытаюсь договориться с докторами о выписке Силанова, Горбенко и Дубова. Потом пробиваю тебе лучшее подразделение сирийского спецназа.

– Понятно. Когда вылет?

– По готовности, Павел. Как только соберешь людей, получайте на складе все необходимое и рвите на аэродром. Самолет будет ждать, машинами со спецсигналами я вас обеспечу.

– Ясно. – Новиков поднялся и спросил: – Разрешите идти?

– Подожди. Еще пара важных моментов.

Подполковник опять присел на край кресла.

– Сейчас в Хаваре находится наш сирийский агент, весьма одаренный и очень ценный специалист. Он пообещал добыть сведения об охране усадьбы, где боевики содержат российских граждан. Твою частоту и позывной он знает. Его позывной – Борнео. Так что жди выхода на связь.

– Борнео, – повторил подполковник. – Да, его сведения помогли бы нам при штурме.

– И последнее. Я верю в успех операции, в то, что вы спасете наших людей и уничтожите логово террористов. Но запомни, что бы ни случилось, каким бы местом ни повернулась к нам Фортуна, вы должны забрать агента с собой на базу Хмеймим. Иначе его раскроют и он погибнет.

– Я все понял, товарищ генерал.

– Теперь иди.

– Есть!

Едва за Новиковым закрылась дверь, Шестопалов поднял трубку и вызвал одного из заместителей.

– Разрешите? – спросил тот, через минуту появившись в кабинете.

– Заходи, Илья Валентинович. Присаживайся.

Офицер сел напротив, достал блокнот и ручку.

– Записывать ничего не надо. Информации мало, и так запомнишь, – сказал генерал, доставая из пачки сигарету. – Немедленно свяжись с руководством нашей базы в Сирии. Подними Грубанова, Боровикова из особого отдела, начальника разведки Суслова. Пусть все они там костьми лягут, но найдут к завтрашнему утру лучшее подразделение сирийского спецназа. Нужны двадцать бойцов, можно и немного больше. Чтоб среди них обязательно был хотя бы один человек, знающий русский язык.

– Какую задачу им предстоит выполнять?

– Задачу им поставят позже. Пусть прибудут в район базы. Оружием, боеприпасами, связью, питанием и транспортом мы их обеспечим.

– Понял вас, товарищ генерал.

– Выполняйте.

– Есть! Разрешите идти?

Проводив помощника, Шестопалов щелкнул зажигалкой и жадно затянулся дымком.

Потом он откинулся на спинку кресла, поскреб пальцами подбородок и проворчал:

– Осталось самое сложное – договориться с докторами.

Покинув управление, Новиков первым делом позвонил Ирине.

– Привет, – сказала она теплым и почти нежным голосом.

– Здравствуй, Ира. Ты на работе?

– Да, с восьми часов.

– Мой отдых тоже накрылся.

– Неужели опять командировка?

– Да. Снова в те же теплые страны, – с иронией проговорил Павел.

– Надолго? – расстроенно спросила женщина.

– Нет, сроки невелики. Суток через трое надеюсь вернуться.

– Когда вылет?

– Часа через четыре, как только соберу группу.

– Вы даже не заедете на базу?

– Нет.

– Но тогда я не смогу тебя проводить, – простонала она.

– Да, Ирина, к сожалению, известие об этой командировке свалилось как снег на голову.

Женщина чуть помолчала и попросила:

– Позвони, как вернешься.

– Обязательно. Обнимаю тебя и целую.

– И я тебя.

Через три с половиной часа Павел опять ехал в управление. Теперь помимо него в машине находились друзья и коллеги: майор Лихачев, капитан Кудин и прапорщик Устинов.

Лихачев сидел справа от Павла и угрюмо смотрел на дорогу. Дома он все же доварил свою ушицу и даже успел снять пробу под пару стопок водки. Но хуже всего было то, что майор созвонился с Алиной и договорился вечером встретиться.

Узнав об авральном сборе и отбытии в Сирию, он крепко выругался и спросил:

– Паша, может, нам вообще не стоит уезжать оттуда?

Но деваться майору было некуда. Он собрал вещички и уселся в машину.

Устинова Новиков застал на огороде. Весть о внеплановой командировке тот встретил без эмоций. Спокойно оделся, простился с супругой, кинул сумку в багажник «Ауди» и плюхнулся на заднее сиденье.

Куда сложнее оказалось найти Славика. Этот хитрый черт между командировками и службой на базе соблюдал классическое правило. Чем дальше от начальства и гарнизона, тем спокойнее пройдут твои выходные.

Но Павел тоже был не пальцем деланный. При случае он пускал в ход оперативные навыки, полученные за долгую службу в ФСБ.

Опрос соседей и старушек, дремавших на лавочках, дал первую наводку. Визит к последней Славкиной зазнобе подкинул вторую. В результате в одном из старых покосившихся бараков близлежащего городишки тело героя отыскалось. Именно оно, потому что мышцы и мозг Кудина после жуткой ночной попойки не работали.

Боевые друзья втроем вытащили капитана из квартиры очередной дамочки, закинули в салон «Ауди» и помчались в центр Москвы.

Возле парадного подъезда управления уже стояли микроавтобус с тонированными стеклами и две машины сопровождения со спецсигналами.

Первым делом спецназовцы перегрузили бессознательное тело Кудина в микроавтобус. Этот процесс сопровождался смешками и недоуменными взглядами прохожих.

Потом друзья прошли кордоны охраны, спустились в цокольный этаж и обнаружили там приятный сюрприз в виде товарищей, только что выписанных из госпиталя. У дверей склада стоял слегка раздобревший капитан Силанов, загремевший на больничную койку еще с позапрошлой командировки. Рядом с ним возвышался молчаливый и флегматичный великан Горбенко. С ними был и прапорщик Дубов, добрый доктор Айболит, совершенно не похожий на бойца элитной группы спецназа.

Товарищи выплеснули друг на друга радостные эмоции, наскоро обменялись новостями и двинулись внутрь склада. Они должны были получить там все то, что им полагалось иметь при выполнении боевой задачи.

Ровно через два часа небольшой самолет взлетел с аэродрома «Чкаловский» и взял курс на южные рубежи России.

Отлет вышел скомканным. Никто к этой командировке не готовился. Ни выпивки, ни закуски у бойцов с собой не было. Поэтому почти все они дремали.

За иллюминаторами багровел закат и проплывали розовые облака. Полет проходил спокойно до того момента, пока не очухался Кудин.

Сначала в салоне раздался звериный вой. Народ вздрогнул и стал очумело переглядываться. У всех возникло ощущение, что под креслами задних рядов лежал связанный, смертельно раненный волк.

Вой повторился, после чего в проход межу кресел вывалился Славка.

Тут бойцы вспомнили, что сами занесли эту бесчувственную биомассу в самолет и уложили на задний ряд. Через час полета она начала подавать признаки жизни, включила нюх со слухом, открыла глаза и увидела барашки облаков, проплывавших мимо.

Представить реакцию бедного Славика ничуть не сложно. Он засыпал в обнимку с девицей в одноэтажном деревянном бараке, продрал глаза в одиночестве, в сумрачной тесноте, да еще и на небе.

Когда товарищи успокоили его и объяснили, где он находится, Кудин отдышался, перекрестился и проворчал:

– Вот что спирт животворящий делает!

Похмеляться ему было нечем, поэтому он снова улегся на кресла последнего ряда и уснул.

Дальнейший полет проходил без происшествий. Посадку на военной базе Хмеймим самолет выполнил глубокой ночью. У трапа, как и в прошлый раз, гостей встречали генерал Грубанов, подполковники Боровиков и Суслов.

Спецназовцы поприветствовали их как старых знакомых. Ведь всего три или четыре дня назад они все вместе сидели в жилом модуле за столом и пили за успешное завершение операции.

– Что у нас по плану? – спросил Новиков, подразумевая размещение группы или хотя бы короткий отдых.

Но не тут-то было.

Полковник Грубанов огорошил его иным ответом:

– Подразделение сирийского спецназа уже прибыло. Мы ждали только вас.

– Так!.. – протянул подполковник и закинул на плечо автомат. – Ну а что с нашей переброской к цели?

– Предлагаю пройтись до жилого модуля. Там перекусите перед дорожкой. Заодно обсудим план дальнейших действий.

– Годится.

В комнате отдыха знакомого жилого модуля был накрыт стол. Никаких разносолов и вкусностей, обычный ужин по офицерской норме питания плюс несколько коробок натурального сока и шоколад.

Наскоро перекусив и попив чайку, гости и хозяева разложили на столе карту.

– Мы тут посовещались и решили, что разумнее всего добросить вас двумя вертушками до этого вот лесного массива, – проговорил начальник особого отдела Боровиков и ткнул остро отточенным карандашом в нужное место.

Павел оценил расстояние от этой точки до Хавара, где им предстояло работать.

– Далековато, – сказал он. – Высадка произойдет под утро. Значит, перемещаться к Хавару нам придется днем.

– Ракка и ее окрестности контролируются войсками Асада. Чего вам опасаться? Скрытность потребуется только на последнем этапе, – заметил начальник разведки Суслов.

– При проведении операций по освобождению заложников опасаться нужно всего, – резонно заметил Новиков, склонился над картой, показал другое местечко и проговорил: – Было бы идеально оказаться вот здесь.

Грубанов изумленно посмотрел на командира группы спецназа и сказал:

– Но это всего в десяти километрах от Хавара!

– В самый раз. Пока пара «крокодилов» будет отвлекать внимание боевиков, две «восьмерки» десантируют нас и сирийцев в данной точке. Мы тут же пойдем по берегу в восточном направлении, выберем удобный момент и начнем операцию.

– Дело ваше, – с сомнением заметил Грубанов. – Генерал Шестопалов сказал, что вы сами определите маршрут, тактику и способы освобождения наших граждан. Прикрытие и доставку вертолетами мы обеспечим.

До рассвета оставалось не более часа. Все военные люди, занятые подготовкой секретной операции, торопились.

Для отвлечения внимания боевиков, обосновавшихся в Хаваре, руководство авиационной базы выделило звено штурмовиков «Су-25» и пару вертолетов «Ми-24».

– Так надежнее, – уверенно сказал Грубанов. – Это уже будет похоже на обработку плацдарма перед серьезным штурмом, что наверняка всполошит боевиков ИГИЛ. Поэтому два транспортных «Ми-17», крадущихся вдоль реки, вряд ли кто-то заметит.

Сразу после ужина или завтрака группа отправилась на вертолетную стоянку, где спецназовцы познакомились с сирийскими коллегами. Их командир, моложавый капитан по имени Гафур, построил личный состав и на вполне сносном русском языке доложил Новикову о готовности своей группы.

Тот окинул сирийцев наметанным взглядом. Большинство бойцов были вооружены новенькими автоматами Калашникова. У двоих за спиной висели ручные пулеметы, один держал на плече гранатомет.

Павел пожал руку сирийскому капитану и поинтересовался:

– Сколько человек в группе?

– Вместе со мной – двадцать три.

– Неплохо. Запомни, капитан, самое главное в предстоящей операции – постоянная связь и четкое взаимодействие. Радиостанциями вы обеспечены?

– Да, – ответил сириец и ткнул пальцем в антенну, торчащую из нагрудного кармана. – О вашей рабочей частоте меня проинформировали. Мой позывной – Барс.

– Мой – Равелин. Район Хавара вам известен?

– В мирное время приходилось бывать.

– Хорошо. Нас высадят здесь. – Павел развернул карту и показал точку на берегу Евфрата. – После высадки вы максимально быстро перемещаетесь вот сюда. – Палец Новикова переместился к востоку от точки высадки. – Здесь встречаемся и определяем дальнейший план действий.

– Понял.

– Не забывай о скрытности. Если гарнизон Хавара засечет нас раньше времени, то задача многократно усложнится.

Обе группы загрузились в транспортные «Ми-17». Загудели двигатели. Спустя несколько минут четыре вертушки исчезли в ночном небе.

На соседней стоянке готовилось к вылету звено «Грачей». На то, чтобы долететь до Хавара, им требовалось втрое меньше времени.

Вертолеты следовали в заданный квадрат на максимальной скорости и на небольшой высоте. Полет проходил над территорией, занятой войсками Асада. Поэтому вероятность атаки с земли была минимальной.

Через полчаса небо на востоке окрасилось в фиолетовые цвета. Близился рассвет. Звено подошло к территории противника, и командир ведущей машины перешел на минимальную высоту.

Тем временем на цель вышла четверка «Су-25». «Грачи» разделились на пары и выполнили первый заход, нанесли ракетный удар по передовым позициям боевиков ИГИЛ. Самолеты обрабатывали только западную окраину Хавара. Они специально не приближались к северо-восточной, где находилась усадьба с пленными российскими гражданами.

Этот расчет сработал. Гарнизон, находившийся в Хаваре, срочно перегруппировался и сосредоточился на западе городка. Другие окраины остались без защиты.

Отработав ракетами, «Грачи» принялись осыпать позиции боевиков бомбами. На смену штурмовикам уже спешили «Ми-24».

Пара «Ми-17» подлетала к точке на лесистом берегу Евфрата. Спецназовцы подготовились к высадке из кабины. Они встали с откидных сидений, поправили снаряжение, взяли в руки оружие. Командам нужно было высадиться за считаные секунды, дабы не задержать вертушки и не привлечь чье-либо внимание.

Высадка прошла по плану. Оба вертолета одновременно зависли над чистой полосой берега. Спецназовцы один за другим покинули кабины и бегом устремились к зарослям с восточной стороны. Буквально через двадцать секунд вертушки двинулись вдоль речной глади. На берегу стало пусто.

Следующий день Гурди провел в обычных заботах.

После казни женщин оператор пару часов занимался обработкой видео. Когда он закончил, Мохаммад уселся за компьютер и от начала до конца пересмотрел все новые сюжеты.

В целом он остался доволен. Особенно тем «кино», где его воины насиловали светловолосую русскую красавицу и всячески издевались над ней.

Затем Мохаммад по закрытому каналу связался с Реджепом Дари и со всеми подробностями рассказал ему о визите журналистов и пресс-конференции, устроенной им.

– Отличная работа, Мохаммад, – похвалил турок. – Я знал, что ты справишься с этой задачей. Что у тебя еще?

Гурди рассказал о видеосъемке с русскими пленниками и ультиматуме, предъявленном российскому командованию по поводу прекращения обстрелов сирийских провинций, граничащих с Турцией.

Дари вновь лестно отозвался о его усилиях.

После этого Мохаммад сообщил Реджепу Дари о наличии видеосюжетов с насилием одной пленницы и казнью обеих.

– Женщина невероятно красива. Насилие и издевательства над ней сняты в очень откровенной форме. Так что эта запись распространится по интернету с огромной скоростью, – заверил Гурди. – Поверьте, подобной правдивой документалистики во всемирной сети не так уж и много.

– Такого в наших планах не было. – Турок на миг растерялся, но тут же смекнул, какую выгоду можно извлечь из данных сюжетов, и проговорил: – А что, очень даже неплохая идея! Интересно было бы взглянуть. Пришли-ка мне копии этих видео. Я передам их человеку, который занят антирусской пропагандой.

Они договорились, что Гурди передаст цифровой носитель с записями через своего заместителя Алима Кадира, который однажды бывал в офисе Дари.

После сеанса связи Мохаммад вызвал своего помощника и дал ему несколько распоряжений. В частности, он приказал немедленно вызвать в Хавар Кадира.

– Сделаю, господин, – сказал тот, поклонился и отправился выполнять приказания.

Ближе к обеду Мохаммад вышел во двор и увидел окровавленные тела женщин, все еще лежащие на деревянном постаменте.

Это была обычная практика – оставлять трупы врагов на месте казни на сутки или двое, чтобы картина неотвратимости наказания как можно четче и глубже отпечаталась в сознании рядовых боевиков. Ни у кого из них не должна была возникнуть крамольная мысль о переходе на сторону врага. Любой изменник оказался бы на месте казненных.

Он медленно подошел к телам.

Брюнетка лежала в неестественной позе, на спине, с запрокинутой назад головой. На ее горле зияла резаная рана. Кровь разлилась широкой лужицей по брезенту и насквозь пропитала красный балахон. Руки, ноги и лицо женщины были неестественного бледно-синего цвета.

Ее светловолосая подруга по несчастью находилась рядом. Даже после смерти она оставалась красивой. Тело покоилось на боку, правая ладонь подпирала щеку, а левая лежала на оголенной ягодице, частично прикрывая слова презрения и проклятий, выведенные маркером. Подбородок был прижат к груди. Создавалось впечатление, будто она просто спит. О ее смерти напоминали лишь кровь на шее, бледность лица и черные пятна на теле.

– Джабаль! – окликнул Гурди еще одного помощника.

– Слушаю, господин, – сказал тот, подбежав к помосту.

– Пусть их похоронят.

– Где прикажешь это сделать?

Хоронить неверных на мусульманских кладбищах было запрещено. Но и оставлять тела женщин здесь Мохаммаду не хотелось. До определенного времени о казни лучше не распространяться.

– Передай хозяину дома, что я распорядился закопать их на заднем дворе.

– Он будет против, мой господин, – робко возразил Джабаль.

– Позже их тела обязательно перезахоронят.

– Хорошо, сейчас передам и все организую.

Спать в этот день Гурди отправился раньше обычного, так как встать ему пришлось очень рано.

Перед сном он спросил Джабаля:

– Ты вызвал Кадира?

– Да, как ты приказывал.

– Когда он обещал подъехать?

– Сказал, что будет ночью. Раньше не сможет.

– Как появится, определишь его в комнату на первом этаже. Пусть отдохнет с дороги. Утром у меня к нему будет срочное поручение.

– Все сделаю.

Усталость дала о себе знать. Мохаммад этой ночью спал крепко.

Ранним утром его разбудили звуки далеких взрывов.

– Что происходит? – спросил он неизвестно кого, приподняв голову.

По лестнице кто-то быстро поднимался. Гурди на всякий случай схватил пистолет, лежавший рядом с кроватью, и снял его с предохранителя.

Но тревога была напрасной. В приоткрывшуюся дверь заглянул помощник.

– Что стряслось, Джабаль?

– Мохаммад, русские самолеты обстреливают ракетами и бомбят западную окраину Хавара.

– Сколько самолетов? – спросил Гурди, поспешно одеваясь.

– Четыре.

– Наземные войска кто-нибудь видел?

– Нет. Я только что связался с передовыми постами. Они доложили, что вокруг города спокойно. Нет ни одного подразделения и никакой техники.

Мохаммад выдохнул и продолжил одеваться уже в более-менее спокойном темпе.

Спустя три минуты он появился внизу и первым делом связался со штабом, находившимся в сотне километров к северо-востоку. Там подтвердили информацию об авиационном налете на западную окраину Хавара, но успокоили, сказали, что налет не является подготовкой к штурму города.

Гурди отключил связь и услышал протяжный автомобильный сигнал у ворот.

– Что за утро! – проворчал он. – Кого там еще принесло?

– Это машина Умабора! – известил охранник, распахивая створки.

Спускаясь во двор, Мохаммад улыбнулся.

«Тахир всегда появляется вовремя! – подумал он. – Вот кто мне подробно расскажет о положении дел на линии фронта и о причинах сегодняшнего налета».

Покинув грузовую кабину, бойцы группы Новикова побежали к ближайшему лесочку. Сирийцы двигались в том же направлении, но чуть севернее.

Бежали быстро, так как все были налегке, несли только оружие, боеприпасы, средства связи да фляги с очищенной водой. Ранцев, набитых сухпаями и прочими штучками, необходимыми для длительных рейдов по вражеским тылам, Новиков решил с собой не брать.

Добравшись до места сбора в густом лесочке, бойцы остановились, отдышались.

Затем Новиков подозвал к себе сирийского капитана и спросил:

– Гафур, тебе обрисовали задачу?

– Нет, мне сказали только про полет до Хавара.

– Тогда слушай. – Подполковник расправил на коленях карту. – Нам предстоит взять усадьбу, расположенную на северо-восточной окраине города. Штурм и сам по себе будет задачей не из легких, но нам еще предстоит добраться до нужного места.

– Да, – согласился сириец. – Расстояние немаленькое. Нам предстоит пробираться через город, занятый боевиками ИГИЛ.

– Предлагаю обойти Хавар по лесистой речной пойме с юга и востока.

– Это будет безопаснее, но займет больше времени.

– У нас есть небольшой запас. Кстати, вскоре на связь со мной должен выйти один человек и сообщить точные данные об охране внутри усадьбы. Эти сведения существенно облегчили бы штурм. Ты согласен?

– Еще бы!

– Тогда в путь. Вперед я вышлю двух дозорных. Ты со своей группой замыкаешь движение. Стараемся не растягиваться, не шуметь и не светиться. Привал через час.

– Понял.

Спустя некоторое время погода начала портиться. Солнце, только что ярко светившее, вдруг скрылось за облаками. Поднялся сильный порывистый ветер. Температура воздуха заметно понизилась.

К этому моменту сводный отряд спецназа преодолел более четырех километров по лесам и остановился.

– Впереди открытая местность, – доложил Новикову снайпер Устинов, шедший в головном дозоре на пару с Кудиным.

Желая осмотреться и самостоятельно оценить возможность продвижения по ней большой группы, Новиков подобрался к дозору.

– Все не так страшно, командир, – пробасил снайпер, подавая Павлу свой мощный бинокль. – Впереди примерно с километр сельскохозяйственных угодий.

– Слева поля, засеянные какой-то низкорослой культурой, – проговорил подполковник.

– Это ячмень, – подсказал прапорщик.

– Прямо перед нами кусты с белыми цветками.

– Ромашки? – встрял Славка.

– Вместо мозга у тебя ромашки, – проворчал Устинов. – Это хлопок. – Кусты невысокие, идущего человека не скроют.

– Ты у нас прямо агроном.

– Недаром свой огород в пятнадцать соток имею. У меня там не только хлопок, но и ананасы с бананами…

– Боря, а справа что за кусты? – прервал его Новиков.

– Там как раз вполне подходящая для нас культура – кукуруза. Высота стеблей до двух с половиной метров.

После короткого привала командир решил, что бойцы по одному просочатся до кукурузного поля и далее тонкой цепочкой двинутся к северо-восточной окраине Хавара. До нее, к слову сказать, оставалось совсем чуть-чуть.

Благодаря огромным размерам поля сводному отряду удалось почти вплотную подобраться к окраине Хавара. Судя по карте, до усадьбы, в которой содержались пленники, оставалось несколько сотен метров.

Новиков подозвал сирийского капитана, и в этот момент призывно запищала радиостанция.

– Равелин, вас вызывает Борнео, – послышался незнакомый голос.

Абонент говорил по-русски почти без акцента.

– Да, Борнео, Равелин на связи! – радостно ответил Павел, ибо уже начал терять надежду на получение сведений от засекреченного агента.

– У меня ровно полторы минуты. Записывайте или запоминайте, – быстро проговорил сириец.

– Слушаю.

– Усадьбу легко отыскать по ярко-зеленому цвету ворот. Поблизости вы больше таких не увидите. На территории находятся где-то двадцать пять боевиков. Старший – Мохаммад Гурди. Это один из высокопоставленных руководителей сирийского крыла ИГИЛ. С ним его заместитель Алим Кадир. Трое ваших людей содержатся в цокольном этаже, вход в который находится по правой стене здания, если стоять лицом к парадному крыльцу. Охраняет их смена из трех бойцов плюс начальник караула. Остальные шестеро охранников отдыхают в помещении над гаражом. На воротах постоянно дежурят двое. Еще один пост из двух боевиков с ручным пулеметом размещен на плоской крыше дома. Пара патрулирует двор и стоянку автомобилей. Все бойцы, свободные от несения службы, отдыхают в двух комнатах, прямо над входом в цокольный этаж.

Признаться, Новиков был поражен столь подробной и содержательной информацией, выданной всего за минуту.

– У меня вопрос, Борнео, – сказал он, когда абонент закончил.

– Да.

– Вы сказали о трех наших людях, но их должно быть пятеро.

– К сожалению, у меня плохая новость. Вчера ранним утром по приказу Мохаммада Гурди боевики казнили двух женщин.

– Ясно. – Павел поиграл желваками на скулах и спросил: – Вы готовы после штурма уйти с нами?

– Да.

– Как моим людям опознать вас?

– Я постараюсь ликвидировать трех охранников и буду ждать вас в цокольном этаже, у камеры, где сидят мужчины.

– Договорились. Штурм планирую начать через пятнадцать минут.

– Понял.

Эти последние несколько сотен метров две группы спецназовцев преодолели на одном дыхании.

Правда, маршруты для групп Новиков определил разные. Сирийцев он послал самым безопасным, в обход по пустынному проулку, сплошь застроенному домами бедняков. Своих же повел прямо по улице, на которую выходили фасады богатых усадеб. Здесь был риск напороться на вооруженную охрану или на подразделение фанатиков Исламского государства.

Но Павел сделал это сознательно. Его малочисленный отряд просочится там, где противник не ожидает, после чего атакует в лоб, отвлекая на себя внимание. Сирийский спецназ довершит начатое, внезапно ударит по тылам.

Он ознакомил Гафура с сообщением агента. При этом Новиков попросил его не соваться в цокольный этаж, а лучше заняться некими Мохаммадом Гурди и Алимом Кадиром.

Услышав имена, капитан изменился в лице, скрипнул зубами и пообещал:

– Если я доберусь до этих зверей, то!..

– Я того же мнения, – сказал подполковник. – Таких отморозков лучше убивать на месте, а не доводить дело до следствий и судов. Незачем давать им даже призрачного шанса.

Группа Новикова подбиралась к усадьбе, прижимаясь к заборам соседних участков. На улице никого не было. Впрочем, если на дорогу и вырулила бы какая-то машина, то с ней разобрался бы Лихачев, взявший на операцию бесшумный «Вал».

Вот и каменный забор с высокими металлическими воротами зеленого цвета. За ними дежурят трое охранников.

Далее спецназовцы действовали так слаженно, словно отрабатывали данный способ штурма не менее сотни раз. Они быстро разбились на две группы. Первая обосновалась ближе к левому углу участка, вторая – к правому.

Павел глянул на часы. Агент уже должен был разобраться с охраной и обосноваться в цокольном этаже, а сирийские спецназовцы – подойти к усадьбе с тыла.

«Начали!» – Он подал знак товарищам, и каждый боец запустил за ограду по две гранаты.

Взрывы накрыли практически весь обширный двор усадьбы, захватили стоянку автомобилей, пространство между домом и гаражом. Прапорщику Горбенко удалось забросить свои милые сюрпризы на плоскую крышу дома, где два боевика скучали возле ручного пулемета.

Спецназовцы не позволили противнику опомниться. Они в считаные секунды перемахнули через забор и оказались во дворе. Инициатива и внезапность были на их стороне. Они воспользовались этим в полной мере. Бойцы перемещались по открытому пространству короткими перебежками, постоянно меняли позиции и поливали огнем всех, кто попадал в прицел.

Зачистив двор и стоянку, Лихачев, Горбенко и Устинов устремились к гаражу. А Новиков, Кудин, Силанов и Дубов бросились к входу в цокольный этаж.

Таковым изначально был план, согласованный с сирийским капитаном. Русские обезвреживают два поста охраны, чистят двор и гараж. Потом снайпер с пулеметчиком занимают помещение над этим гаражом и контролируют отбитую территорию. Второй отряд тем временем занимается освобождением пленников.

На плечи сирийского спецназа ложились задний двор, оба этажа особняка, а также две соседние усадьбы, где могли прятаться сообщники Мохаммада Гурди.

У входа в цокольный этаж Павел и его парни наткнулись на три трупа.

– Костя, осмотри, – коротко приказал Новиков, присел на колено и занял позицию для обороны.

Капитаны Кудин и Силанов прикрыли другие секторы.

Санинструктор Дубов произвел осмотр и доложил:

– У всех троих пулевые в голову.

«Это работа агента, – заключил командир. – Значит, он внизу».

Он встал сбоку от двери и запросил по рации:

– Борнео, ответь Равелину.

– Равелин, Борнео на связи.

– Я снаружи у двери. Ты где?

– Внутри, около камеры.

– Мы идем.

– Жду.

Подполковник убрал рацию и приказал:

– Кудин, Силанов, остаетесь здесь. Смотрите в оба!

– Есть, командир!

– Если что, семафорьте. Мы с Дубовым идем к пленным.

Подполковник и санинструктор сбежали по ступенькам, включили фонари, прошли по пятиметровому коридору и увидели еще одного убитого боевика, мальчишку лет пятнадцати с родимым пятном на левой щеке. В районе виска у него чернело пулевое отверстие.

Они повернули вправо и заметили высокого мужчину, стоявшего у двери. Он был в кожаной куртке, брюках военного образца и высоких ботинках песочного цвета. За его спиной висел автомат со складным прикладом, а в руке поблескивал пистолет.

«Где-то я его уже видел», – промелькнула у Павла мысль.

Но сейчас ему было не до этого.

– Подполковник Новиков, российский спецназ, – представился он.

– Тахир, – назвался сириец, крепко пожал руку Павла, указал на дверь и заявил: – Ваши ребята здесь. Я с ними немного поговорил, успокоил. Но выпускать до вашего появления не решился.

Павел долбанул по замку прикладом автомата и распахнул дверь. В нос ему ударил тяжелый запах.

Осветив фонарем внутреннее пространство камеры, он увидел трех мужчин, сидящих у дальней стены. Рука одного была обмотана тряпкой, пропитанной кровью.

– Подполковник Новиков, – еще раз представился он. – Прислан в Хавар с группой спецназа для вашего освобождения. Прошу на выход, парни.

Мужчины тяжело поднялись и по очереди покинули крохотную камеру. Похоже, никто из них не верил во внезапное спасение. Они изумленно переглядывались и не могли вымолвить ни слова.

– Костя, осмотри их, – распорядился Павел. – Кажется, один ранен.

Санинструктор попросил мужчин переместиться под единственный электрический фонарь, висящий под потолком коридора, и принялся их осматривать. Они постепенно приходили в себя.

Дело было сделано, гарнизон усадьбы полностью уничтожен, пленники освобождены. Пришло время уходить отсюда, а командир сирийского спецназа куда-то запропал. В усадьбу, где в течение четверти часа происходила ожесточенная схватка, в любую минуту могли нагрянуть боевики.

Новиков с Силановым решили пробежать по этажам и отыскали сирийского офицера в небольшой комнате, обставленной на европейский манер.

Посреди помещения на коленях стояли двое мужчин. Капитан и один из его подчиненных нависали над ними, угрожали оружием и что-то кричали.

– В чем дело, Гафур? – спросил Павел. – Кто эти люди?

– Те самые звери, о которых мы с вами говорили, – сказал взбешенный капитан. – Это Мохаммад Гурди. – Он показал на крепко сложенного черноволосого мужчину лет сорока, затем ткнул стволом автомата в другого: – А это его верный пес Алим Кадир.

Кадир был жутко растерян и напуган. Его взгляд метался по комнате, пальцы рук, заведенных за голову, заметно подрагивали.

Гурди же, напротив, держался совершенно спокойно и самообладания не терял. Он поглядывал на победителей с презрением и насмешкой.

– Смерть двух русских женщин – твоих рук дело? – спросил Новиков, обращаясь к нему.

Сирийский капитан перевел вопрос. Вместо ответа Гурди плюнул в сторону русского офицера.

Рука Павла машинально потянулась к пистолету, но в этот момент его дернул за рукав Силанов и сказал:

– Паша, взгляни-ка сюда.

Генка Силанов был общепризнанным гением взрывного дела. Помимо основной специальности весьма громкого свойства, он имел еще и хобби – компьютерное железо и программы. Этот парень мог за пару часов собрать из хлама и отладить нормальный комп. Он знал языки программирования, с легкостью строчил и правил коды.

На рабочем столе стоял раскрытый ноутбук, который не мог не привлечь внимания Гены. Он ковырнул несколько папок и запустил свежее видео, датированное вчерашним числом. На экране появились кадры казни двух женщин, одетых в красные балахоны.

Приглядевшись, Павел узнал деревянное сооружение, стоящее во дворе. Фоном ему служил кусок брезента, висевший на стене дома.

– Так вот что за пятна были на том помосте, – процедил он, доставая пистолет. – Гафур, переведи ему.

Капитан кивнул.

Новиков взвел курок, приставил ствол ко лбу Мохаммада и спросил:

– Ты будешь отвечать на наши вопросы?

Гурди собирался ухмыльнуться, да не успел. Голова его дернулась от выстрела. Стена за ним окрасилась красными пятнами. Тело гулко бухнулось на деревянный пол.

– Теперь переведи тот же вопрос этому типу. – Павел кивнул на Кадира.

Но, похоже, тому и не требовалось перевода. Став свидетелем быстрого суда над своим боссом, он готов был сотрудничать, отвечать на вопросы и вообще делать все, что ему скажут.

– Так уже лучше, – пробурчал Новиков и распорядился: – Этого берем с собой. Гена, за ноутбук отвечаешь головой. Теперь уходим.

Пока Павел искал сирийского капитана, майор Лихачев связался с вертолетчиками. Те ушли в Ракку, занятую войсками Асада, произвели на ее окраине посадку и ждали условного сигнала.

– Орлан, я – Равелин-два, – несколько раз запросил он.

Наконец-то пилоты услышали его и ответили:

– Равелин-два, Орлан на приеме.

– Работу закончили. На месте эвакуации будем через сорок минут.

– Поняли вас, Равелин-два. До встречи.

Обе группы были в полной готовности покинуть усадьбу.

Пока отсутствовал командир, Лихачев на всякий случай выставил два поста и ждал.

Но была еще одна проблема. Освобожденные русские парни узнали о смерти своих женщин. После трагического известия один из них сидел на земле, обхватив голову руками. Второй не находил себе места, выкуривал одну сигарету за другой. Только третий вел себя более или менее адекватно.

– Тебя как зовут? – спросил Лихачев, подойдя к нему.

– Николай, – ответил тот. – Фамилия – Стерлин.

– Кем приходились этим парням погибшие женщины?

Стерлин негромко пояснил:

– Тот, что сидит, – Андрей Грибов. У него погибла жена. Беспрестанно курит Толя Кубанин. Он потерял любимую, практически невесту.

– Понятно. – Майор вздохнул и спросил самого себя: – Что ж с ними делать? Нам ведь три километра нужно пропилить в бешеном темпе.

Николай вдруг встрепенулся и спросил:

– А вы не знаете, где похоронены женщины?

– Нет. А тебе зачем?

– Да не мне! Понимаете, если хотя бы дать им возможность проститься с ними, постоять у могилки, то, может быть, это их немного успокоит, приведет в чувство, а?

Лихачев глянул на часы, потом вытянул из кармана рацию и запросил:

– Первый, ответь Второму.

– Слушаю, Второй, – проговорил Новиков.

– Вы скоро?! Я уже с вертушками связался.

– Заканчиваем.

– Ты не в курсе, где захоронены женщины?

– Сейчас выясню. Оставайся на связи.

Спустя минуту Новиков сам появился во дворе в компании Силанова, двух сирийских офицеров и сорокалетнего боевика со связанными руками. Один из сирийцев о чем-то говорил с пленным. Тот с подобострастным видом отвечал на вопросы и кивал в сторону гаража.

– Володя, они похоронены между гаражом и забором. Парни хотят с ними проститься?

Услышав эти фразы, Андрей Грибов поднялся, а Толя Кубанин отбросил окурок.

– У вас две минуты, – сказал Павел. – Володя, проводи.

Обе группы успешно вышли в точку эвакуации. Место было выбрано заранее. Оно тоже находилось на берегу Евфрата, но на три километра восточнее точки высадки.

Погода продолжала ухудшаться. Ветер усиливался, временами его порывы достигали примерно двадцати пяти метров в секунду. Небо полностью затянули свинцовые облака. Из-за поднявшейся пыльной бури видимость у земли стала отвратительной.

Бойцы ожидали прихода транспортных вертолетов, прислушивались и крутили головами. У многих возникало сомнение в том, смогут ли пилоты в такую погоду найти их и эвакуировать.

Вертушки опоздали всего на две с половиной минуты. Сперва в желтом мареве песка, поднятого в воздух, появились несколько светящихся точек. Потом из них устремились к земле лучи мощных посадочных фар. До слуха людей стали доноситься гул авиационных двигателей и посвистывание лопастей.

Скоро над точкой посадки зависли две вертушки. Раздув воздушными потоками песок и пыль, они опустились на берег. Пилоты ждали бойцов.

Спустя некоторое время два транспортных вертолета набрали высоту и двинулись в направлении российской авиабазы Хмеймим. Два «Ми-24» следовали чуть позади.

Три спасенных парня сидели по центру правого борта. Смотреть на них было больно. Исхудавшие, измученные, с серыми лицами. Все с синяками и ссадинами, один с простреленным плечом.

Новиков по традиции занял место у кабины пилотов.

Рядом с ним обосновался Генка Силанов. Под мышкой он зажимал завернутый в тряпицу ноутбук, который предстояло вручить генералу Шестопалову в качестве вещественного доказательства зверств боевиков ИГИЛ.

Связанного пленника по имени Алим Кадир командир приказал поместить между Силановым и Лихачевым.

Павел припомнил импровизированный допрос в комнате усадьбы после расстрела Мохаммада Гурди.

Кадир тогда ползал по полу на коленях и размазывал по бороде сопли.

– Я все расскажу, только не убивайте! – молил он. – Спрашивайте, я отвечу на любые ваши вопросы!

– Ты принимал участие в казни русских женщин? – переводил вопросы Новикова сирийский капитан.

– Нет! Я клянусь в том, что приехал сюда по вызову Гурди несколько часов назад и ничего не знал о казни.

– Зачем он вызвал тебя?

– Он приказал мне отвезти в Турцию носитель с записями нескольких видео.

– Каких?

– С угрозой расправы над русскими пленными, если не прекратятся обстрелы и бомбежки северных провинций Сирии. Видео насилия и казни русских женщин.

– Кому ты должен был передать в Турции это видео?

– Реджепу Дари.

– Где найти этого Реджепа Дари?

– В западной части Стамбула.

– Конкретнее!

– Офис Дари находится на улице…

Горячий допрос дал превосходный результат. Алим Кадир выложил массу полезной информации. Ее было столько, что Павел побаивался что-то позабыть. Впрочем, Кадир был так здорово напуган, что наверняка повторит все заново, если понадобится.

За Лихачевым сидел агент, о котором Новиков не знал ровным счетом ничего. Разве что запомнил имя «Тахир», названное им при встрече. При посадке в вертолет память все же смилостивилась над Павлом и подбросила ему одну подсказку.

Он видел этого человека здесь же, в Сирии, во время прошлой командировки, когда обеспечивал безопасность встречи сотрудников СВР и засекреченного агента. Этим человеком и был Тахир, запомнившийся Новикову отменной армейской выправкой, кожаной курткой, брюками военного образца, высокими ботинками песочного цвета и «калашом» со складным прикладом, закинутым за спину.

По-видимому, он действительно был очень даже неплохим разведчиком. Подполковник сперва пообщался с ним по радио, а чуть позже – вживую. Он сразу очень высоко оценил его способности.

Последние откидные кресла занимали ребята из группы Павла: Кудин, Устинов, Горбенко, Дубов.

Несмотря на скоротечность полета до базы Хмеймим, многие бойцы пытались заснуть. Ведь прошлой ночью толком отдохнуть у них не получилось.

Новиков даже не предпринимал таких попыток. Что толку засыпать? Только отключишься, и тут же подъем, прилетели!

Глядя в иллюминатор противоположного борта, он поэтапно вспоминал всю операцию, старался не упустить ни одной важной детали. Павел знал, что по прибытии в Москву его первым делом вызовет к себе Шестопалов и заставит корпеть над подробным отчетом.

Командир вздохнул и покосился на своих ребят.

Группа выполнила очередную задачу и скоро отправится домой. Однако никто из подчиненных Павла не будет громко называть себя героем, стучать кулаком в грудь и требовать наград. Спецназовцы просто сделали свою работу.

Глава 13

Турция, Стамбул. Российская Федерация, Москва. Спустя два дня

Роскошный офис компании Реджепа Дари располагался в западной части Стамбула, в одном из его самых роскошных и дорогих кварталов. Строгие порядки, вышколенная охрана, четкий график работы для каждой службы и любого отдела.

Этот день ничем не отличался от большинства предыдущих. Сначала стандартное получасовое утреннее совещание, на котором босс ставил задачи абсолютно всем. Потом обход двух отделов, руководители которых не предупреждены об этом. Далее обед в кабинете. Дело, разумеется, не обошлось без визитов симпатичной молоденькой секретарши с крепким черным кофе или с докладом о прибывшем визитере.

– Разрешите? – спросила Сальма, в очередной раз заглянув в кабинет.

– Заходи, – разрешил Реджеп. – Что у тебя теперь?

– Почта.

Девица плотно прикрыла дверь, подошла к столу, часто цокая по мрамору высокими каблучками, и положила перед боссом свежую корреспонденцию.

Он взял верхний конверт, вскрыл его серебряным ножом для бумаг и сказал:

– У меня с утра побаливает голова. Свари кофе. Самый крепкий, какой только можно.

Девушка кивнула и под пристальным взглядом босса направилась к выходу.

Сальма четко выполняла его требования относительно деловой одежды. Она приходила в офис исключительно в юбках выше колен, демонстрировала великолепные стройные ножки, обтянутые темными чулками. Никаких брючных костюмов или старомодных длинных тряпок!

Если бы Турция и дальше двигалась по пути развития светского государства, не сворачивая в темные религиозные закоулки, то все молодые сотрудницы компании, принадлежащей Реджепу, носили бы исключительно мини-юбки и прозрачные блузки. Впрочем, пожилых и старых сотрудниц в его компании не было вовсе. Юных и длинноногих он отбирал лично, беседовал с ними, тестировал, проверял и тщательно контролировал в течение испытательного срока.

Сальма была одной из тех, кто все тесты вкупе с испытательными сроками прошел на «отлично».

– Вы позволите? – Девица вновь заглянула в кабинет.

– Недоумки! – заявил Реджеп, отправляя в мусорную корзину очередной письменный реверанс с предложением начать совместный бизнес. – Заходи.

Знали бы они, на чем он на самом деле делает свои миллионы!

Девушка поставила на край стола поднос, подхватила изящный кофейник и наполнила небольшую чашку ароматным горячим напитком.

Реджеп не без удовольствия наблюдал за ее отточенными движениями. Заодно он поглядывал на небрежно расстегнутый ворот блузки, демонстрирующий великолепные формы Сальмы.

Она поставила перед боссом чашку, распрямилась и замерла в ожидании дальнейших указаний.

– Ты сегодня отлично выглядишь, – заявил Реджеп, обнял ее за талию и придвинул ближе к себе.

Его ладонь заскользила по гладкому бедру, забралась под юбку, нащупала широкую резинку чулка.

Судя по спокойной реакции Сальмы, подобные фамильярности между ними иногда практиковались.

– Не желаешь вечером прокатиться на яхте? – спросил Дари, добравшись до ее нижнего белья.

– Вечером, пожалуй, соглашусь. – Девица загадочно улыбнулась. – А сейчас в приемной дожидается посетитель.

Босс недовольно повел бровью и осведомился:

– Кто-то из моих старых знакомых?

– Нет, я вижу его впервые.

– Тогда пусть подождет.

Реджеп не хотел прерывать начатого увлекательного занятия, не желал отпускать из кабинета длинноногую козочку с миленькой мордашкой.

– Посетитель сказал, что очень спешит и никак не может ждать дольше десяти минут, – выдала Сальма очередную порцию информации.

– Как его имя?

– Кажется… – Сальма на секунду задумалась. – Кадир. Да, верно, Алим Кадир.

У Дари была отличная память, и мозг оперативно подкинул ему подсказку. Это имя промелькнуло в недавнем разговоре по спутнику с Гурди.

«Да, все верно, – окончательно восстановил он суть и хронологию событий. – Мохаммад рассказал тогда о видеосюжетах с русскими пленниками. Я попросил его доставить материал в Стамбул. Он пообещал переслать цифровой носитель со своим помощником по имени Алим Кадир».

Реджеп звонко шлепнул девушку по филейной части и приказал:

– Пригласи ко мне этого господина.

Та подтянула трусики, расправила юбочку и застучала каблуками к двери. Секунд через десять Сальма вернулась с растерянным видом, держа в руках ноутбук.

– Посетитель не дождался, – виновато сказала она. – Вот это он оставил на моем столе.

– Давай сюда. Пока свободна.

Когда секретарша покинула кабинет, Реджеп включил ноутбук и удивленно пожевал губами.

«Почему Мохаммад прислал эту штуку, а не какой-то иной, не столь громоздкий носитель? – подумал он. – Впрочем, там, в Сирии, идет война, и нужная вещь не всегда оказывается под рукой. Что ж, посмотрим на результат его работы».

На рабочем столе ноутбука оказалось всего три видеофайла. Первый назывался «Мужчины_ультиматум». Второй – «Женщина_насилие». Третий – «Женщины_казнь».

«По поводу ультиматума у меня вопросов нет, – подумал турок. – Казней я и так насмотрелся вдоволь. А вот на то, как боевики Мохаммада насилуют красивую русскую женщину, не отказался бы взглянуть».

Он щелкнул мышью по файлу и в предвкушении захватывающего зрелища откинулся на широкую спинку кресла.

На экране ноутбука открылось окно программы для воспроизведения видеофайлов. Сначала по монитору поплыла рябь, затем появилось изображение какой-то комнаты. Неубранная постель, стол, стул, книжная полка. В углу помещения на коленях стоял мужчина и, едва не плача, умолял на сирийском диалекте арабского о пощаде. Рядом с ним в луже крови лежал второй мужчина.

Реджеп даже не успел удивиться или заподозрить подвох, как камера взяла крупный план лица убитого человека.

– Гурди?! – Турок резко подался вперед.

Пальцы его вцепились в кожаные подлокотники, лоб мгновенно покрылся испариной.

Да, на экране ноутбука, вне всяких сомнений, был Мохаммад Гурди. Пулевое отверстие чернело чуть повыше его правой брови.

Сюжет закончился, на экране снова появилась рябь. Но теперь в правом нижнем углу сменялись четкие цифры.

Шесть, пять, четыре…

Реджеп замер и словно загипнотизированный смотрел на цифры.

Три, два, один…

– Будьте прокляты, гяуры, – прошептал он, догадываясь, чем сейчас закончится отсчет.

В кабинете Дари прогремел взрыв.

Зазвенели разбитые окна, дверь резко распахнулась. В приемную вылетели клубы дыма и пыли.

Сальма свалилась с кресла на пол и от испуга забилась под свой секретарский стол. Затем она кое-как дотянулась до кнопки противопожарной сигнализации и нажала ее.

Впрочем, пожар тут, кажется, не полыхал.

Девица вылезла из-под стола и осторожно заглянула в кабинет.

Стол босса был разворочен взрывом. Большое кожаное кресло отлетело к разбитой стеклянной стене.

Реджепа Дари Сальма нашла в дальнем углу помещения.

Его тело, изуродованное осколками, лежало на спине. На окровавленном лице чернели пустые глазницы. Пальцы правой руки намертво вцепились в подлокотник, оторванный от кресла. Дорогой костюм от известного французского модельера был весь в крохотных дырках и дымился.

Примерно в это же время генерал Шестопалов в своем кабинете поздравлял участников операции по спасению российских граждан. За длинным столом сидели бойцы группы подполковника Новикова и бывший секретный агент Тахир Умабор. Спецназовцы были при параде, надели по приказу командования мундиры. Тахир прибыл в управление в новеньком гражданском костюме.

На столе генерала стоял работающий ноутбук, рядом были разложены наградные листы и коробочки с орденами.

– Ну что ж, с подробным отчетом командира группы я ознакомлен, короткий разбор операции считаю завершенным. Можно переходить к самой приятной части нашей встречи, – заявил генерал, поднялся и вышел из-за стола.

Его подчиненные поспешили встать, но Шестопалов решительно остановил их:

– Сидите. Вставать будут те, кого назову.

Одна за другой звучали фамилии. К столу подходили бойцы. Все они получили ордена Мужества.

Потом генерал назвал Новикова. Тот тоже шагнул к столу.

Шестопалов вручил ему такой же орден, прищурился, посмотрел на грудь подчиненного и спросил:

– Это у тебя уже третий?

– Так точно, третий.

– Значит, следующей, согласно положению, должна быть Золотая Звезда Героя России.

– Согласен. Лишь бы не посмертно, – отшутился Павел.

– В завершение торжественного мероприятия прошу выйти к столу нашего друга, гражданина России Тахира Умабора, – проговорил генерал.

Тот подошел к генералу, скромно опустил взгляд и встал рядом.

– Первое, – сказал довольным голосом Шестопалов. – Указом Президента Российской Федерации Тахир Умабор награждается орденом Мужества.

Генерал вручил сирийцу орден.

– Служу России! – четко ответил тот и собрался вернуться на место.

Но Шестопалов удержал его:

– Погоди, это только начало. Приказом директора департамента…

В этот момент ноутбук издал противный писк.

– Извините, – сказал генерал и склонился над ним.

На экране открылось небольшое окно для воспроизведения видеофайлов. Сначала в нем поплыла рябь, затем появилось изображение комнаты с неубранной постелью, столом, стулом и книжной полкой на стене. В углу комнаты на коленях стоял мужчина и на сирийском диалекте арабского умолял о пощаде. Рядом с ним в луже крови лежал второй мужчина.

Потом экран снова зарябил помехами. Но теперь в правом нижнем углу сменялись цифры: шесть, пять, четыре, три, два, один.

Отсчет закончился, и вместо цифр в центре окна появилась надпись на английском: The enemy destroyed.

– Противник уничтожен, – перевел начальник антитеррористического управления и негромко добавил: – Туда тебе и дорога, шакал. – Он шумно выдохнул, оглядел примолкшую аудиторию и вернулся к приятному мероприятию: – Итак, на чем я остановился?

– На приказе директора департамента, – подсказал Новиков.

– Да-да. Приказом директора департамента от вчерашнего числа Тахиру Умабору присвоено звание «майор Федеральной службы безопасности». В ближайшее время ему вручат ордер на отдельную квартиру в Подмосковье. Полагаю, ни у кого из вас нет ни малейших сомнений в том, что все это наш боевой товарищ заработал кровью, потом и нервными клетками. Он шестнадцать лет работал в тылу врага.

Бойцы спецназа согласно закивали.

– Майор Тахир Умабор зачислен в штат нашего управления на должность советника ближневосточного отдела. Я уверен в том, что и на этом поприще он принесет немалую пользу многострадальному сирийскому народу.

Спецназовцы откровенно радовались за этого скромного парня и громко аплодировали, когда генерал вручал ему офицерские погоны.

Потом Шестопалов наклонился к Тахиру и спросил:

– Не забыл, как мы с тобой задушевно беседовали на таджикской заставе близ реки Пяндж?

– Как можно такое забыть?! – Сириец улыбнулся. – Вы тогда были полковником, а я – контрабандистом, проводником караванов.

– Не жалеешь, что поверил мне и согласился на нас работать?

– Нет, – уверенно ответил Тахир. – И никогда не жалел.

Генерал обнял его, похлопал по спине и сказал:

– Что ж, я искренне рад тому, что для тебя война закончилась. Но поработать нам еще предстоит немало. Дел у нас по наведению порядка в твоей стране хватит не на один год.

– Я готов.

– Знаю и уже подумываю об одной важной операции, в разработке которой понадобятся твои знания и опыт.

– Товарищ генерал, а что с теми тремя парнями, которых мы спасли в Хаваре? Их оставили для реабилитации на базе Хмеймим, и мы больше о них не слышали.

– Вчера ребят переправили в Москву и определили в наш центральный профилакторий. Один вроде ничего, держится, а на двух других смотреть страшно.

– Как говорят у нас на Востоке, потерять близкого человека – все равно что лишиться руки. Рана зарастет, ты привыкнешь, но руки всегда будет не хватать.

– Это ты правильно сказал, – заметил Шестопалов. – Ничего, подлечим ребят. Там хорошие врачи и психологи. Надеюсь, они вернут их к жизни. – Генерал-лейтенант вспомнил о радостном и торжественном поводе, ради которого собрались в его кабинете эти люди, встрепенулся, тряхнул головой и заявил: – Ты пока отдыхай, Тахир! – Он кивнул в сторону спецназовцев и осведомился: – Я слышал, эти орлы пригласили тебя обмыть звание и орден?

– Да. Мы познакомились с ними в Хаваре. Все они надежные и смелые ребята.

– Смелые. Только не старайся пить с ними наравне. Договорились?

Сириец удивленно посмотрел на Шестопалова.

– Мое дело предупредить, – сказал генерал и пожал плечами. – А дальше как знаешь.

Content

Александр Александрович Тамоников
Пятеро смелых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13