Флейм Корвин

Смертный ангел

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Черная полоса

Глава 1

— Урагцы прорвались в замок! — пронзительный вопль прошил древние коридоры Фаральского дворца. Кричал кого-то из паникующей прислуги, метавшейся по коридорам стародавней резиденции королей.

— Выпорю всех до единого, — зло пробормотал Эрик, король Фаранды. — Задушу бунт и выпорю!

Расшвыривая слуг, что попадались на пути, и крича на воинов, король призывал своих лучших рыцарей вспомнить долг и защитить государя.

— Господи, зачем ты допустил это? За что? — горячо шептал Эрик, высокий мужчина средних лет, когда-то в прошлом крепкий воин. Но последние годы сладкой жизни привели его мускулы в жалкое состояние, под одеждой угадывался довольно-таки приличный животик.

А было за что! Вступив на трон после внезапной и загадочной смерти прежнего короля, он раздал высокие чины аристократам Каворнока. Началось преследование старых дворянских родов Фаранды. Крестьян, ремесленников и купцов обложили такими налогами, что мало кто умудрялся жить хотя бы в достатке. Отряды старой гвардии новый король либо распустил, либо отправил охранять неспокойные рубежи державы, и за огромную плату пригласил наемников. Затем, надеясь на легкую наживу, в страну потянулись всякого рода проходимцы. И все почему? Потому, что кумиром Эрика был Гварад'ор, покойный тиран Каворнока. На него-то и старался походить во всем Эрик Забывший Корни.

Фарандцы терпели три долгих года. Затем вспыхнуло пламя восстания, которое возглавил Руслан, двоюродный брат Эрика, герцог Ураги.

Герцог ворвался в твердыню Эрика сквозь разбитые тараном ворота в числе первых храбрецов. Черные доспехи Руслана, покрытые кровью врагов, мелькали в самой гуще сражения, воодушевляя повстанцев на бой, и фарандцы отчаянно бросались на королевских гвардейцев.

Когда масса защитников внутреннего двора превратилась в разрозненные очаги сопротивления, тучи стрел, булыжников и еще бог знает чего посыпались на головы сражающихся. Снаряды падали, не разбирая, где свои, а где чужие.

— Проклятье! — выругался Руслан. — Эрик, ты ж и своих добиваешь!

Герцог Ураги отразил щитом пущенную стрелу.

— Все назад! Отходим!

Ряды нападающих редели прямо на глазах; людей Эрика, преданных своим монархом, и вовсе почти не осталось, а стрелы все сыпали и сыпали. Впрочем, не совсем преданных. Руслан с тревогой наблюдал, как распахнулись ворота внутренней крепости. На растерявшихся бунтарей, что укрывались щитами от бьющей сверху смерти и пятились с открытой площадки, упал закованный в сталь с головы до пят отряд лучших рыцарей Эрика.

По выкрику Руслана на пути рыцарей Эрика выросли два ряда отборных ратников мятежников. Едва сам герцог успел встать в центр передней линии, замкнув плотный ряд щитов, ощетинившийся боевыми топорами и мечами, как в повстанцев врезался вал каворнокцев. Казалось, лавина стали, еще миг назад похожая на огромный жернов, перемалывающий все на своем пути, вот-вот прорвет тонкую линию мятежников. Но нет! Ряд фарандцев слегка прогнулся и, немного поколебавшись, принял прежнее положение.

Когда удалось сдержать первый натиск каворнокцев, жизненно важной задачей стало иное. Что именно, знал каждый ратник в повстанческой армии. Нужно во что бы то ни стало пробить брешь в линии королевских рыцарей, ворваться в нее клином мечей и щитов. Разделить каворнокцев на две или даже три части! После чего фарандцы легко справятся с противником, используя численный перевес.

Мысль об этом билась и в голове Руслана. Отразив натиск могучего каворнокца с бешеным вепрем на латах, он заметил, что фарандцы начали понемногу отступать. Шеренга его рыцарей уже почти везде состояла лишь из одного ряда воинов, а напор каворнокцев усиливался. Запахло жареным. Сломив его гвардию, отборные королевские ратники обрушатся на ополченцев — крестьян да горожан, не годящихся для сражения с тяжеловооруженными латниками. Необходимо пробить брешь в порядках королевских наемников! Нужна брешь!

Рыцарь с вепрем на щите пал, и его место занял высокий воин в роскошных золоченных доспехах. Не узнать вычурный герб было трудно. Место заурядного вепря, пусть и бешеного, занял блистательный золотой лев Лтен'ора, чьё имя гремело во всех северных землях. Как говаривали, лучший боец!

Нелегкий предстоит бой! Руслан отбил щитом первый удар тяжелого меча. Сражение моментально стихло. Все смотрели на лучших бойцов Фаранды и Каворнока, а для герцога Ураги мир сузился до размеров небольшого пятачка земли, на котором он бился с Лтен'ором. Свежий Лтен'ор напирал на изрядно уставшего в битве Руслана, и вождь повстанцев только отбивался. Руслан заскрипел зубами. Рано или поздно, но свежий противник одолеет его. После очередного неопасного, но болезненного пореза в голове пронеслась быстрая и злая мысль. Надо кончать с господином Лтен'ором! Кровоточащих ранок уже с десяток, однако на золотом льве, казалось, и пылинки нет.

Вперед! Герцог Ураги вдруг применил целую серию ударов и ложных замахов — прием, передаваемый в его семье от отца к сыну и хранимый в величайшей тайне уже много поколений подряд. Череда быстрых выпадов заставила каворнокца раскрыться, и только божье провидение могло бы спасти Лтен'ора от последнего разящего удара вождя восставших.

Чуда не произошло. Лтен'ор тяжело осел на землю.

Сотни глаз ошарашено смотрели на герцога и его умирающего противника. По всем канонам боя, победить должен был рыцарь Эрика. Фарандцы, и каворнокцы застыли в растерянности.

Но не Руслан! Размахивая мечом, герцог рванул в разрыв линии каворнокцев, что образовалась после поражения Лтен'ора. Упустить возможность врубиться в ряд королевских гвардейцев — смерти подобно. Битва тотчас пришла в движение. Однако для каворнокцев все было кончено: монолитность их рядов разрушилась безвозвратно. Фарандцы кинулись вслед за герцогом и раскололи клин гвардейцев, предопределив исход сражения и восстания, несдающихся перебили. Затем во главе с Русланом прорвались во внутренний дворец и, преодолевая отдельные очаги сопротивления, быстро достигли Коронного зала.

Эрик восседал на троне с полным набором королевских регалий. Путь к королю преграждала последняя сотня рыцарей, личные телохранители Эрика. В торжественном зале ярко блистали их серебрёные латы. Не обронив ни слова, каворонкцы ринулись в последнюю в жизни атаку.

— Фаранда! — под узорчатым сводом прогремел охрипший голос Руслана. — За мной! К победе!..

Герцог Ураги в очередной раз отразил каворнокскую сталь. Расправившись с противником, Руслан оглянулся. В зале нет ни одного каворнокца, не окруженного повстанцами. Герцог вытер клинок и вернул его в ножны. В одно мгновение Руслан ощутил весь груз усталости. Пожалуй, на следующего врага сил бы не хватило. Герцог криво улыбнулся. После битвы, когда больше не с кем сражаться, думается всегда одно и то же.

Продолжение боя выдалось недолгим, но жарким, и слишком много фарандцев полегло в тронном зале ко времени смерти последнего телохранителя Эрика. Нельзя не отдать должное братцу. Хоть он и подонок, но, если люди шли за ним, то до самого конца. Руслан направился к трону, на котором восседал свергнутый король. Его умиротворенная поза никак не сочеталась с остервенело вращающимися злыми глазами.

— Эрик, ты побежден! Снимай корону и бросай меч! Тебя ждет суд, и я, надеюсь, твоя смерть будет быстрой, — слова Руслана походили на приговор.

Средь рядов фарандцев пронесся ропот. Каждый из находившихся в зале мечтал растерзать деспота на месте и, желательно, зубами и руками.

— Никогда! Слышишь ты, выродок! — с яростным рыком и блеском ненависти в глазах Эрик сорвался с места. Невероятным образом проскочил сквозь окружение клинков и почти достиг заклятого врага, но поскользнулся в луже крови. Падая, король напоролся на меч, торчащий острием вверх из трупа верного гвардейца. Телохранитель отдал жизнь за повелителя, следовал долгу до последнего вздоха, но, обретя смерть, убил монарха. Злая ирония судьбы!

— Глядите! Боги сами покарали злодея! — воскликнул Руслан. Он победил! Герцог, словно пьяный, смотрел на происходящее вокруг. Страшная усталость и одновременно ликование переполняли его. Более ничего не чувствовал.

— Ваше Величество, примите.

— Здесь нет короля…

До герцога вдруг дошло, что обращаются-то к нему и держат в протянутых руках королевский венец. Руслан взял его и, откинув кольчужный капюшон, осторожно надел. Он не желал этого, но руки не повиновались его воле, как будто кто-то могущественный управлял членами смертного, не спрашивая на то его согласия.

Едва корона коснулась головы, раскатистый рев прогремел под сводами дворца. Воздух затрясся от звона бьющихся о щиты мечей и разноголосицы сотен и сотен глоток, орущих в диком восторге.

Это ПОЛНЫЙ ТРИУМФ!!!

Внезапно все померкло, и перед глазами появилась светящаяся парящая в воздухе надпись:

«Вы играли великолепно!».

Следующим, что увидел Руслан, были стены любимого кабинета и спокойное лицо техника, помогающего снять ужасно навороченный шлем виртуальных игр. Освободившись от железяки, Руслан с мечтательной улыбкой откинулся на спинку кресла.

Руслан Березин сидел в мягком кресле, ощущая во всем теле блаженное утомление. Да он устал. И еще как устал! Новое поколение игр активной серии требовали недюжей физической силы, выиграть без которой было практически невозможно. Ведь в компьютерном мире игрок обладал теми же качествами, что и в настоящей жизни.

Его любимые игры позволяли покинуть реальность и давали почувствовать, что называется на своей шкуре, близость смерти, ощутить вкус опасности. Этого давно нет в сплошь урбанизированном и до неприличия предсказуемом мире. Тысячи людей с готовностью отдавали за это удовольствие кругленькую сумму. Березин принадлежал к их числу. Однако для него цена не казалось столь круглой, как для многих.

— Кхе, кхе, — негромкое покашливание слева от кресла вернуло из состояния приятной дремы. Он совсем позабыл про техника, обслуживающего сложную электронику и следящего за состоянием игрока.

— Кхе, кхе, — повторилось еще раз, но гораздо настойчивее.

— Да, Брайан. Я все слышу, — Руслан лениво повернул голову. — Сейчас отпущу тебя.

Березин порылся в кармане.

— Вот, на чай.

Руслан протянул технику несколько банкнот. Качество игры во многом зависело от профессионализма и опыта последнего.

— Спасибо, — Брайан благодарно улыбнулся. — Вам понравилось в этот раз?

Руслан кивнул.

— Ладно, Брайан, — продолжил Березин. — На сегодня все, можешь идти. Да, кстати, как жена? Уже родила?

— Нет еще, — ответил техник, собирая свои немногочисленные вещи. — Врачи говорят, до родов пару недель. Вы же помните, нам немного задержали с выдачей разрешения из департамента народонаселения.

— Помню, — кивнул Руслан. Слишком большая численность населения давно являлась одной из главнейших и серьезнейших проблем Земли. — Передавай жене привет.

— Спасибо. До свидания.

Когда техник ушел, Руслан посидел немного в кресле в тишине и покое. Затем взглянул на часы. Пора подниматься. Скоро приедет Мишель, любимая женушка. Ох, и влетит же от неё! Опять не явился на какую-то дурацкую презентацию чего-то очень важного. Мишель будет рвать его на части!

Руслан и Мишель вместе владели крупнейшей межпланетной корпорацией. Возможно, они даже любили друг друга. Кто знает? Уж точно не Руслан. Их брак вызван лишь деловым расчетом, но не любовью. После росписи в брачном договоре две крупнейшие компании объединились в новую корпорацию. Руслан и близко не знал весь перечень продукции, которую она производила. Бизнес его интересовал мало. Может потому, что все огромное состояние досталось по наследству. Посему делами в корпорации заправляла Мишель и её каверзный дядюшка; они американцы, и бизнес у них в крови.

Если с Мишель у Руслана сложились теплые отношения, то к Вильяму с самого начала испытывал устойчивую неприязнь, взаимную, надо добавить. Березин никак не мог понять, как человек может настолько увлечен миром денег и путями их накопления, а Вильям принять равнодушие мужа племянницы к этому же миру.

Руслан представил неприятный разговор с женой, ждущий его через пару часов. Потом махнул рукой. Будь что будет!

Мишель задерживалась. Руслан не стал её ждать. Сидя в спальне, он методично и деловито изничтожал плотный ужин, приготовленный кухонной установкой. Где-то на середине этого увлекательного процесса в комнату ворвался разъяренный Зевс Громовержец. Жена!

— Ты же обещал прийти! И перестань есть, когда я ругаюсь с тобой!

— Шрасвица моя, не щричи, — ответил набитый рот. Потом, прожевав, попытался оправдаться. — Я не смог. Забыл.

— Ха! Он забыл! Нет, вы видели? Забыл!

— Ну, забыл. И что? Ты же прекрасно знаешь, как я не люблю эти презентации, бизнес-ужины и тому подобное, — сказал Руслан, жалобно добавив. — Не сердись.

— Вечно ты все забываешь, — Зевс неожиданно превратился в добрую фею, которая, улыбнувшись, ласково продолжила. — Даже не знаю, чтоб ты без меня делал. Разорился бы, наверно, в пух и прах. Точно. Работал бы сейчас каким-нибудь грузчиком или кем похуже.

Резкая смена гнева на милость насторожила Руслана. Что у Мишель на уме?

— Мне жаль. Правда. Я…

— Ты сейчас извинишься, — перебила его жена, — и чтобы загладить вину, скажешь, что выполнишь любое мое желание.

Мишель вплотную подошла к мужу и, обняв, заговорила голосом с хрипотцой:

— Ведь так, мой милый? А?

— Да, да, конечно, — ответил Руслан, вмиг позабывший о подозрительности.

— Хорошо, повторяй за мной, — губы Мишель приблизились к губам мужа.

Березин чувствовал в груди приятную истому. Без промедления он согласно кивнул.

— Говори, Мишель, я очень тебя люблю и…

— Я тебя люблю и…

— Завтра…

— И завтра…

— Полечу на Зерибан.

— Полечу на Зерибан? Эй! Постой! Зачем на Зерибан? — подозрительность сразу вспыхнула с новой силой, но быстро угасла. Руслан понял, что попал в расставленные сети супруги.

— Да, на Зерибан, — непреклонно заявила Мишель, — Там будет проходить крупнейший бизнес-форум. Тебе просто необходимо быть там вместе со мной. И так полно слухов, что мы разводимся, а наша фирмочка разваливается.

— Подумаешь, слухи, — вяло отбивался от доводов жены Руслан. — Может, я здесь останусь?

— Нет, полетишь, — настаивала Мишель. — Иначе мы не найдем новых компаньонов и вылетим в трубу, а за наши акции никто гроша ломаного не даст.

— Не стоит так преувеличивать.

— Никаких возражений, ты только что пообещал полететь.

— О'кей. Раз пообещал, значит поеду. Возможно, ты и права, — сдался Руслан. В самом деле, можно хоть для разнообразия иногда поработать. — Надеюсь, твоего дядюшки там не будет.

— Дядя Вильям уже вылетел, — Мишель не скрывала удовлетворения победой. — Почему он тебе не нравится? Вильям так много делает для процветания нашего бизнеса.

Березин пожал плечами.

— А теперь я отблагодарю тебя, — игриво заулыбалась Мишель.

— Точно?

— Точно, — томно произнесла она. — Обещаю.

* * *

Царь Росмальский Добрита I Рурский бился в жаре. Он умирал. Десять лучших лекарей Веннии, стольного града, признались в бессилии спасти государя. Хотя одолев недуг, любой бы получил из царской казны немалое богатство. Великая княжна Рогнеда обещала щедрые дары и поместье. Однако к великой печали Рогнеды и подданных государь угасал на глазах.

Сейчас царевна вместе с Богомилом, верховным жрецом Деллеи Лучезарной, сидели над одром Добриты в его спальной горнице. Они сидели тихо. Молча. Жрец молился, а Рогнеда в который раз мысленно переживала прошедшие дни, в которые потухла звезда отца.

Беда грянула, как гром среди ясного неба. Неделю назад царь принимал иноземных купцов, прибывших по Большому торговому пути на Царскую ярмарку. Преподносили чужедальние купцы государю подарки. Кто удивлял царя и глазеющий народ роскошью дара, а кто диковинкой.

Был среди купцов один по имени Виджигор из далекого града Хвилибуда, что стоит в полулегендарной для северян Каваджарии. Этот торговец принес в подарок бутыль магического вина «Падишахская луна», о котором ходили дивные предания. Люди говорили, что любой поднявшийся в полночь на самую высокую башню и выпивший это слегка пьянящее вино при полной луне вскоре станет королем, а ежели он уже государь-батюшка, то пребудет отныне и до смертного часа мудрейшим из мудрых. Еще молва гласила, что если вынуть из бутыли пробку днем, то напротив солнца воссияет яркая радуга.

Народ так и ахнул, когда в небе засияло семицветье, едва купец откупорил бутыль, чтоб доказать честность дара. Добрита щедро отблагодарил гостя из Каваджарии, строго наказав мытарям не трогать купца до следующей ярмарки.

И вот прошлой ночью царь взошел на самую высокую колокольню города и выпил вино. Чуда не произошло. Наоборот, Добрита со стоном упал на пол и потерял сознание. Больше он в себя не приходил.

Как только до великой княжны долетела весть о лихой беде, она сразу вспомнила о мрачном предчувствии, охватившим её при виде смуглого купца из Каваджарии. Спустя какой-то час после случившегося вся Венния была поставлена с ног на голову. Стража и толпы горожан искали двуличного торговца, но, как выяснилось, безрезультатно. Никто не ведал, где остановился пестрый обоз каваджарца, столь приметный в день открытия ярмарки. Об этом и доложил Рогнеде князь Гуар Артанский, руководивший поисками Виджигора.

Княжна мучительно размышляла, кому понадобилось покушение на жизнь отца. Этот кто-то не из простых смертных. О Деллея, Богиня Света, Владычица Судьбы, сохрани жизнь батюшки! Рогнеда взглянула на отца, и новая слеза скатилась по мокрой щеке.

— Не горюй так сильно, — молвил Богомил, облаченный в белые одеяния верховного жреца. Добрый седой мудрец с бородой до колен учил царевну и знал её сызмальства. — Батюшка скоро поправится.

Только Богомил прекрасно понимал, что царь не поправится. Горько осознавать сие. С Добритой дружили смолоду. Однако внешне волхв сохранял спокойствие, не зачем печалить Рогнеду собственной грустью.

Княжна не обратила внимание на слова старца, чем изрядно удивила Богомила. Он никогда не мог упрекнуть ученицу в недостатке благовоспитанности. Конечно, в такой день не стоит её попрекать, он и не будет… И вдруг Богомил понял, что произошло.

— Хвала богине! Отец очнулся! — воскликнула Рогнеда, улыбаясь сквозь проступившие слезы, на сей раз от радости. Она почти перестала надеяться. — Отец, как ты себя чувствуешь? Тебе чего-нибудь хочется?

— Доченька, где думские бояре? — еле слышно, чуть шевеля устами, прошептал Добрита.

— Бояре? — Рогнеда не понимала, зачем понадобились бояре. — Они во дворце. Ждут в Зале Совета.

— Кликни их. Слышишь, сейчас же позови! Пусть каждый будет здесь! — прохрипел царь и, переведя дыхание, снова заговорил. Слова давались ему с превеликим трудом. — Ну же, зови их, Рогнедушка. Пускай писцы тоже придут.

— Для чего, отец? Что им тут делать?

— Я велю позвать бояр, государь, — сказал жрец, поднявшись с глубокого кресла. Он-то сразу догадался, почто понадобилась Царская Дума. Надежда угасла безвозвратно.

Думцы, три князя и семь знатнейших бояр, зашли в царскую опочивальню. Прилагая огромное усилие, Добрита поднялся, скомкав высохшей ладонью край постели. Он сидел прямо, гордо распрямив плечи. Царь пристально разглядывал членов ближайшего совета. За исключением золотого воеводы Межимира, старшего кораблеводца Анта и князя Куябы все в сборе.

— Слушайте мою волю! — неожиданно окрепшим голосом произнес государь.

Никак богиня сил добавила. Богомил мысленно вознес Деллеи хвалу. Кабы не жуткая бледность, можно было и решить, что царь выздоравливает. Жрец посмотрел на Рогнеду, застывшую за спиной отца. Бедная девочка. Она думает, что царю лучше.

— Я, Добрита Рурский, царь Росмальский, великий князь Веннийский, князь Тверди, князь Орешка, володетель Коростеня, наместник Деллеи Пресветлой на этой земле, говорю вам, князья и бояре, мою последнюю волю! Венценосным наследником объявляю великого княжича Яросвета, сына моего. А поскольку не достиг он осьмнадцати зим, править с сего дня и до совершеннолетия Яросвета будет великая княжна Рогнеда, коя отныне получает в отчину Твердь и Закаменное воеводство. Отныне она княгиня Тверди, княгиня Орешка, володетельница Коростеня. Пусть правит ими по законам предков и державы.

Средь думцев пронесся глухой ропот. А как же! Баба, пусть даже великая княжна и княгиня обширного воеводства, будет править государством целых восемь месяцев, а они, родовитые бородатые мужи, должны подчиняться ей.

— Молчать! — рявкнул Добрита, пронзая каждого яростным взглядом. — Я все еще царь! Одно мое слово — и любой окажется в подземелье! Навечно!

Бояре вмиг присмирели, представив эту невеселую судьбину.

Богомил покачал головой, снова дивясь неожиданно вернувшимся силам Добриты, и взглянул на княжну. Та стояла онемевшая, тяжело опираясь на спинку царского ложа. Рогнеду глубоко потрясла мысль о скорой кончине отца.

— Верховными же советниками, власть коих будет меньше только власти великой княжны, я назначаю Богомила и золотого воеводу Межимира. По воле моей, пребудут они советниками Рогнеды до дня венчания на царство Яросвета, — вновь заговорил Добрита, не сводя пристального взора с думцев. — Теперь пусть каждый осенит себя святым знамением в знак согласия с государевым велением и тем самым откажется от любых противлений в сей час и в дальнейшем. А писцы же пущай все запишут.

Когда необходимо нелютый царь мог проявить жесткость, а потребуется и жестокость. На сей раз Добрита обошелся первым. Вскоре все думцы по очереди осенили себя знамением, подчиняясь воле монарха. Писцы тоже сделали свое дело. Слова Добриты превратились в писаный закон. Правда, Богомил заметил, что Гуар, князь Артании, мешкал и принимал присягу с тщательно скрываемой неохотой.

— А сейчас я хочу, чтоб все кроме Рогнеды покинули меня, — тихо велел Добрита.

Спустя час Добриты Мудрого не стало. Горевала не только дочь, всю страну овеяла печаль. Росмала потеряла справедливого государя, правившего во благо народа и державы. Даже природа лила слезы серого дождя три дня. Недобрый знак.

Глава 2

Колдун Кзаркхмет замер в центре кровавой пентаграммы, начертанной накануне в походном шатре мага. Однако теперь черный волшебник пребывал не в шатре, а в замке причудливой и мрачной формы. Высокие стены и башни темной цитадели постоянно меняли наружные очертания и свели бы с ума любого, кто не искушен в оккультных науках. Впрочем, таковых в окрестностях замка не наблюдалось. Ибо величественные бастионы возвышались в том месте, которое именуется смертными Преисподней.

Этот замок вознесся ввысь по воле Кзаркхмета — великого магистра ордена Черной Руки. Самого могучего чародея из ныне живущих.

Кзаркхмет являл собой высокого жилистого человека с острыми чертами лица и пронзительным взглядом холодных хищных глаз. Выйдя из центра пентаграммы, он щелкнул пальцами, произнеся на забытом языке короткое заклинание. Походный костюм багарского покроя сменился просторными багряными одеждами магистра, цвета свежей крови. На такие незначительные трюки Кзаркхмет давно не обращал внимание. Как давно? Может сто, а может двести лет назад. Кзаркхмет и сам позабыл, сколь отмерил на свете.

Кзаркхмет обладал воистину великой колдовской мощью. Одна только попытка поставить средь огненных равнин Ада каменную цитадель предпринималась очень немногими. Тем паче удачная попытка. Во всем людском племени лишь пятерым волшебникам удалось сотворить подобное, и то за тысячи лет до рождения Кзаркхмета. В те времена, воспоминания о которых давно поистерлись. Кзаркхмет стал шестым.

Сила далась ему непросто. По крупицам восстанавливая утраченные знания, годами расшифровывая чудом сохранившиеся свитки магов ушедших Эпох, Кзаркхмет становился все могущественнее. Потребовались десятки лет упорных трудов и отказ от земных радостей, чтоб достичь того уровня черного мастерства, который позволил с легкостью отправить прежнего великого магистра в лапы Гарагаза. В тот день Кзаркхмет по праву одел венец главы ордена.

Орден, о котором ходили жуткие легенды, орден Черной Руки — это все, что осталось от древней и некогда могущественной империи черных магов. Империя именовалась Аршах, а её оплотом и столицей был огромный город Даршегвар. Его развалины до сих пор плачут о былом величии в окружении высоких пиков и крутых склонов Поднебесного Кряжа. Лишь оборотни, потомки проклятых даршегварцев, бродят средь серых руин.

А когда-то Аршах держал в своей власти весь мир! Его правители властвовали над всеми землями и морями, принося тысячи человеческих жизней на алтарь своему верховному божеству — Гарагазу, Хозяину Ада. Эти века длились до тех пор, пока светлые боги не начали войну против Аршаха.

Война затянулась на двести долгих лет. Целые народы и великие города исчезали и появлялись за это время. Рождались новые расы, и первой из них оказалось племя эльфов: так светлые боги пытались уравнять шансы. В ответ Гарагаз сотворил гоблинов. Потом Добро и Зло поставили в строй несколько других новых рас. Сражения вспыхивали с новой силой. В конце концов, объединенная армия людей, эльфов и гномов одержала решающую победу, и Аршах пал. Земли и страны лежали в опустошении, а люди и новые расы стали жить рядом, в мире или вражде.

Империя черных колдунов ушла в прошлое, но не вся. На отдаленном острове, затерянном в Южном океане, спряталась горстка наследников былого всевластного могущества, основав орден Черной Руки…

Однажды Кзаркхмет изучал древние свитки, найденные им в Теймк'оре, городе джигров — племени с человеческими телами и змеиными головами. В тайном хранилище джигров колдун обнаружил странное пророчество. Оно гласило:

В год тысяча семьсот седьмой

Со дня падения Аршаха,

Когда взойдет звезда шестого,

Построившего замок, в глубинах вставший,

Когда возглавит он остатки войска павшего,

Наследниками незабытого,

Средь южных вод на острове хранимого,

Когда в земле людей и змей сойдут к нему слова Пророчества

С полуистлевшего пергамента,

Тогда откроется дорога возрождения

Величия и блеска Аршаха древнего.

Но прежде Даршегвару писано восстать

Трудами и смертями рабов множества,

И в тот же час,

Едва к былому будет сделан первый шаг,

С небес на раненом коне,

Пронзая мрака тьму,

Примчится ангел, светлых сил посланник.

Он смертен, знает страх и боль, но ключ он к гибели Аршаха,

В год тысяча семьсот седьмой

Решится быть Аршаху царством славы

Иль старым мифом кануть в лету.

Уняв негаданно нахлынувшее волнение, Кзаркхмет перечитал пророчество. Оно содержало оглушительный смысл, и не только потому, что раньше никогда не попадались столь ясные и недвусмысленные предсказания. Содержание пророчества четко соответствовало действительности. Летосчисление в Ордене вели со дня падения Аршаха, когда зародилась новая Эпоха, и Кзаркхмет прочитал рукопись именно в тысяча семьсот седьмой год. К тому времени он пребывал в зените могущества и пять зим как построил в глубинах Ада свою крепость, шестую со времени сотворения мира. Он стал великим магистром ордена, братья которого являлись потомками побежденных аршахцев, иначе наследниками великой империи, а край людей и змей — это, без сомнения, земли джигров!

Что касается условия воскрешения Аршаха, оно вызвало усмешку на узких губах. Если Даршегвару суждено воспрянуть из пепла, то он будет отстроен. И хотя нужно восстановить древнюю столицу руками людей, а не чародейством, что осложняло дело, но не смертельно. Одно лишь смущало мага. Что ещё за ангел земной, и как он может быть смертен? Тут пророчество вело себя так же туманно, как все остальные.

Но чародей посвятил возрождению империи предков долгие годы, и никакой смертный ангел не встанет у него на пути!

Ныне же Кзаркхмет спускался в нижние этажи. Предстояло завершить нечто очень важное. Маг долго готовился к этому действу. Почти два года, и оно стоило потраченных усилий! Сегодняшнее заклятье станет самым сложным за всю жизнь Кзаркхмета, и, если ему будет сопутствовать удача, могущество Кзаркхмета сравняется с силой богов!

Все началось с того, что Кзаркхмет долго и мучительно размышлял, как же противостоять силе светлых богов, ибо, если они вновь объединяться, Аршаху не быть. И он придумал!

Спустившись в подземелье, колдун направился к самой важной для него камере. Тяжелую дубовую дверь, окованную каленым железом, сторожил клыкастый демон. Один из тех восьми, что подчинялись Кзаркхмету. Не обращая на стража внимания, маг вошел в тускло освещенное просторное помещение. Под высоким, в три человеческих роста, потолком посреди камеры стояло кресло из черного дерева, похожее на трон. Иная мебель отсутствовала.

Усевшись в кресло, Кзаркхмет посмотрел на узников. Прямо перед ним на коротком расстоянии друг от друга располагались четыре клетки-сферы, пульсирующие неярким сиянием. Дух воды пребывал в образе небольшого потока прозрачной воды, вытекающего из пустоты и исчезающего в ней же, только чуть ниже. Дух огня светился огненно-рыжим пламенем. А духи земли и ветра, двух других стихий, пребывали незримыми.

— Для начала, — заговорил Кзаркхмет, — дабы обозначить нашу беседу, я хочу видеть вас в более привычном облике. Скажем, в образе людей.

Духи проигнорировали смертного, тогда волшебник продолжил со вздохом наигранного сожаления:

— Что ж, вы не оставляете мне выбора.

Поднявшись с кресла, Кзаркхмет вознес руки ввысь, чертя в воздухе магические руны, и произнес древнее заклятье Послушания. Мгновение спустя дух воды превратился в прекрасную девушку в полупрозрачном платье, которое мало скрывало девственные прелести. Вместо колыхающегося пламени в сфере появился могучий воин в красных, переливающихся огненными сполохами, доспехах. Дух земли сидел, вернее, сидела, на широкой деревянной скамье в облике зрелой женщины в простом и добротном платье жены зажиточного крестьянина. Как и дух огня, владыка воздуха был облачен в доспехи, только они были скорее декоративными, чем боевыми, а его юношеское телосложение напоминало хрупкую девичью фигуру.

— Так-то лучше, — оскалился Кзаркхмет, — я хотел бы…

— Чародей, ты совершаешь страшную ошибку, — перебила его стройная красавица. — Мы предлагаем тебе одуматься и отпустить нас, а сами обещаем отказаться от мести.

— Боюсь, что не смогу принять столь великодушное предложение, — сказал маг. На хищном лице вновь появилась усмешка.

— Неужели ты всерьез полагаешь, что боги допустят, чтобы смертный получил власть над нами? — раздался бас богатыря.

— Да и твое заклятье больше не способно править нами. Оно действенно всего один раз, — сказал дух ветра.

— Посему, — подытожила хозяйка земли, — мы снова предлагаем отречься от задуманного и отказываемся от возмездия, которое ты, несомненно, заслуживаешь.

— Вы мне угрожаете? — спросил Кзаркхмет, отчетливо выговаривая каждое слово.

— Да!!!

— Что ж, — в голосе мага зазвучали суровые нотки, его лицо помрачнело. — Я не в игры играю. Или великие духи думают, что, пленив их, я не знал, на что шел?

Духи не сводили с зазнавшегося смертного ироничных взглядов.

— Считаете, стали хозяевами положения? — уже гораздо спокойнее продолжил Кзаркхмет, совладав с короткой вспышкой ярости. — Напрасно. Я не все козыри выложил.

Лики духов излучали прежнее презрение.

— Неужели? — рассмеялась богоподобная красавица. — Ты, смертное ничтожество, только что поставил на себе крест. Ты даже не представляешь, на что посягнул!

— Представляю, Уэндига, и точно знаю, что, произнеся это имя, обратил духа воды в покорную рабыню.

С лиц четырех владык стихий слетели ухмылки, от них перестало веять высокомерием, а в безбоязненных ранее глазах духа воды сначала мелькнул страх, а затем засквозила глубокая тоска. На запястьях Уэндиги появились черные цепи. Вместо гордого и могущественного духа стояла безропотная служанка.

— На колени! — приказал Кзаркхмет.

Уэндига беспрекословно повиновалась.

— И ты, Фагос, будешь служить мне, — обратился маг к воину в красных латах. — И ты, Терра, Владычица Земли. И, конечно же, я не забуду Виндро. Не могу же я обойтись без воздуха.

Колдун удовлетворенно посмотрел на духов. Все четверо опустились на колени и рабски склонили спины. Дальше оставалось только ждать, и ожидание для чародея не затянулось.

Из сердца каждого духа вырвался луч энергии и взвился к потолку. Лучи закружились в вихре, переливаясь четырьмя цветами: красным, белым, синим и зеленым. Сплетаясь все больше и больше, они кружили до тех пор, пока не соединились в быстро вращающийся сгусток энергии, который внезапно исчез. Теперь на его месте парило золотое кольцо с четырьмя маленькими камушками: рубином, бриллиантом, сапфиром и изумрудом.

Кольцо Стихий! Даже боги со своими легионами с не смогут противостоять его могуществу. Сейчас он наденет Кольцо, и мир обретет нового повелителя. Пускай земли и народы еще не ведают о том. Не беда, не за горами тот день, когда узнают!

Колдун вдел палец в Кольцо и чуть заметно улыбнулся. На сей раз искренней улыбкой, какая давно не озаряла чело и душу волшебника. Кзаркхмет снова посмотрел на пленников. Если раньше он видел в них Духов Стихий, из коих состоит мир, то теперь все было иначе. Более он не опасался их.

— Поклянитесь, что не сделаете ничего для своего освобождения, — повелел Кзаркхмет.

— Клянемся! — слитно ответили четыре голоса. — Мы твои рабы навеки!

Кзаркхмет довольно кивнул. Руки, облаченные в багряные рукава, вновь вознеслись ввысь, чертя магические руны. С уст слетело заклятье. Колдун не мог увидеть результат заклинания воочию, но магический взор поведал все.

Где-то далеко за пределами замка началось неистовое землетрясение. Казалось, что оно занимает и огромную, и что же время маленькую площадь. На равнинах Преисподней пространство и время искажены и непрестанно меняются.

Гигантские волны земли и камня бились друг о друга, перемешиваясь в невообразимую кашу. Это походило на океанскую бурю. Отовсюду дул ураганный ветер. Черные тучи, клубясь и вращаясь, заполнили небосвод, а на сошедшую с ума землю упали потоки ливня. В довершение всего недра разверзлись, и на поверхность вырвались столбы огня и пламени, довершая картину хаоса.

Земля, ветер, огонь и вода превратились в одну жуткую мешанину. Взгляд не находил один элемент стихии, не окруженный тремя другими. Какое-то время это невообразимое месиво продолжало оставаться бесформенным, а затем приобрело узнаваемые очертания. Земля, огонь, воздух и вода слились в восьмипалую руку чудовищных размеров. В остальном она походила на человеческую. Только вместо мягких тканей колдун увидел неоднородные земные породы. Сквозь толщу камней и песка просматривалась кость из пламени и нечто, напоминающее кровеносные сосуды, наполненные водой. А на месте кожи угадывалась тонкая прослойка воздуха, внешне огражденная плотными грозовыми тучами.

Высоко зависнув над успокоившейся равниной, рука шевелила пальцами, то сгибая, то разгибая их, как будто парализованная много лет назад вновь начала двигаться. Вскоре рука приняла вертикальное положение, развернулась ладонью к Кзаркхмету и сделала приветственный жест младшего послушника ордена. Всякие сомнения испарились как утренняя роса. Вот оно, зримое воплощение его владычества над Духами Стихий!

Спустя несколько ударов сердца рука исчезла, чтобы исполнить волю колдуна.

Рука летела в пределы светлых богов. Сметая защитные барьеры белых сил. Ничто не могло противостоять совокупной мощи четырех стихий.

Творение колдуна вцепилось в Нити Судьбы. Теперь судьбы всех смертных и бессмертных Кириана схвачены несокрушимыми тисками! Никто во всем мире не сможет одолеть Кзаркхмета!

* * *

Таяли последние мгновения жизни космической яхты с единственным пассажиром на борту, которая так быстро уносила Березина с Зерибана и бизнес-форума. Пошатываясь, Руслан брел к отсеку со спасательными шлюпками. Первая бомба взорвалась то ли вечность, то ли минуту назад. Березин не знал. Он был оглушен, из раны на голове текла кровь, застилая глаза.

Скорей! Скорей! К отсеку со шлюпками. Там спасение!

Мигающая красная лампа так далеко! А с каждым новым стуком сердца Руслан ожидал нового взрыва. Лишь бы спастись! Спастись и отомстить!

Еще шаг, еще. В голове только две мысли. О спасательном отсеке и Вильяме. Вильяме и его словах:

— … что ещё сказать. Разве что, прощай. Ах да, совсем забыл. Я добрый человек и докажу это. Ты умрешь быстро, хотя не достоин такой поблажки. На яхте две бомбы. Сейчас взорвется одна, а потом вторая. И все! Мишель и корпорация избавятся от такой обузы как ты!

Дядя жены еще много чего говорил, а Руслан смотрел и слушал запмсь и не верил собственным глазам и ушам. Конечно они с Вильямом на ножах, но организация покушения… Потом все затряслось и загорелось. Чудо, что яхта не разгерметизировалась после первого взрыва. Чудо, что он не потерял сознание.

Березин брел к шлюпкам. Слава богу, дверь в спасательный отсек не заклинило!

— Курс на ближайшую планету Земного Содружества, — хрипло скомандовал Березин, едва шлюпка покинула автоматизированный корабль. Нужно как можно скорее удалиться от поврежденного корабля. Оно может взорваться в любое мгновение.

— Слушаюсь, — лаконично ответил бортовой компьютер.

Пока маленькое межзвездное судно готовилось к прыжку в гиперпространство, Руслан пытался открыть аптечку и с тревогой смотрел на собственный звездолет.

— Ну же!

Впереди открылось окно перехода. Он спасен!

— Наконец-то!

Шлюпка нырнула в искаженное пространство, а яхта превратилась в огненный шар. Корабль сильно встряхнуло, и Руслан вылетел из кресла, ударившись обо что-то головой.

* * *

Рыжая пушистая белка высунула из дупла мордочку и повела носом по ветру. Все спокойно, можно без опаски прыгать с ветки на ветку, с дерева на землю и обратно, ища что-нибудь для пополнения припасов.

Солнце ласково согревало уютный лес. Кабы у зверей был рай, то именно такой. Легкий ветерок привносил свежесть, мягко шуршали изумрудные листья, пели птицы, стрекотали насекомые. Каждой животине было здесь свое особое место.

Не найдя ничего пригодного, белка спрыгнула на траву, покрытую ещё не испарившейся утренней росой, и принялась за тщательные поиски. Кажется у той большой тропы двуногих, что вся из камня, есть два боровика-послезимовника. Радостно обнюхивая находку, белка вдруг насторожилась. Где-то справа, не очень близко, но и не так далеко, послышался странный шум. Он непрестанно нарастал. Белка замерла.

Внезапно белка узнала его. Такие звуки исходили только от двуногих и их зверей. Белка стремглав бросилась назад к спасительному дуплу, ведь каждый обитатель леса знал, что двуногие самые опасные, их кровожадность не знает предела. Взбежав на свое дерево, стоявшее на небольшом отдалении от каменной тропы, и спрятавшись в густой листве, она принялась ждать, не сводя черные глазки-бусинки с дороги. Там, на обочине, остались её грибы.

Из-за поворота, скрытого развесистыми елями, показались первые двуногие. По дороге из обтесанных булыжников, гордо величаемой Большим торговым трактом, неторопливой рысцой скакали две дюжины всадников. Легкая кавалерия багарцев из усатых мелкопоместных или разорившихся панов, кои нанялись на нелегкую герцогскую службу по причине скудности кошелька. Одетые, кто во что горазд, они были вооружены багарской саблей, за поясом торчали два-три кинжала, под кафтаном звенела дешевая кольчужка с короткими рукавами. У всех круглые щиты с фамильными гербами и пики. У некоторых в левом ухе висело золотое кольцо — знак того, что у шляхтича нет более никакого имущества акромя доброго коня и воинского снаряжения, что сейчас на нем.

Эта беззаботно переговаривающаяся братия являла собой разведку багарцев. Армия Великого Герцогства Багарского вторглась в пределы Росмалы и с каждым часом все глубже заходила в соседнюю державу.

Усатые шляхтичи совсем не опасались засадных застав росмальцев. Верховный маг великого герцога Сигзмунда III покамест держал данное слово: встреченные заставы и обнаруженные секреты были погружены в глубокий непробудный сон. Поначалу аж мурашки по коже пробегали! Потом попривыкли, преспокойно вязали спящих росмальцев и отправляли их в пленный обоз да двигали дальше к Куябе. Попадались и купцы, другие путники тоже. Вот только треклятый колдун так наворожил, что нельзя тронуть заснувшего на булыжниках торгового человека или потискать пухленькую молодуху из близлежащей деревеньки. Обжигало как огнем. Чтоб ему пусто было!

Как только дозорный отряд багарцев скрылся из вида, белка спрыгнула на землю и побежала к вожделенным боровикам. Едва затащила последний гриб в кладовую, как послышался новый шум, гораздо сильней первого. Любопытная белка высунулась из дупла. Теперь по тракту шло все войско багарцев. Около шестидесяти тысяч человек.

Впереди на могучем гнедом жеребце ехал Владслав, принц-наследник герцогства. Владслав, сколько себя помнил, всегда любил воинское ремесло. Его окружали военноначальники и испытанные телохранители. Богатые доспехи принца, пока ни разу не мятые в лихой сече, сверкали гессенгской отделкой. Однако убранство коня было багарским.

Воспитанный в духе благородного рыцарства, ни разу не поступившийся честью, Владслав не одобрял вторжения в Росмалу, стародавнюю и добрую соседку Багары. Но он принц, его долг — вести войска и добыть победу. Поэтому негоже противиться повелениям герцога, тем более отца. Только иметь собственное мнение о делах государевых никто не запрещал.

Кзаркхмет появился недавно и за короткое время сумел завоевать расположение отца. С первых же дней маг вызвал неприятие у принца. Он казался Владславу коварным и злым, и чем больше принц наблюдал за придворным магом, тем сильнее становилась неприязнь к нему. Именно Кзаркхмет убедил отца в необходимости похода, заставив нарушить незыблемую клятву. Боги ещё покарают Сигзмунда за клятвопреступление. В этом Владслав не сомневался. Наверно, на герцога уже обрушилась первая кара. Здоровье отца резко пошатнулось, а лекари признались, что не в силах снять нежданную хворь.

Позади принца под красно-белым стягом с золотым багарским орлом посередине двигался отряд крылатых гвардейцев. Красные доспехи, закованных в тяжелую броню конников, ярко блистали на полуденном солнце. К спинам конников крепились большие белые крылья. Они страшно гудели, когда крылатая гвардия неслась на противника.

За ними поскрипывали плохо смазанными колесами кареты и телеги немногочисленной свиты Кзаркхмета. Ни мага, ни его помощников не видно с самого утра. Над свитой колдуна висела удручающая тишина, лишь изредка прерываемая покрикиваниями мужиков, правивших лошадьми. Вооруженной охраны у Кзаркхмета не имелось. Она ему и ни к чему. Кто осмелиться посягнуть на обоз колдуна?

За гвардейцами и каретами мага шагали пехотные отряды: лучники, арбалетчики, наемники-кнехты в приплюснутых шлемах и с длинными пиками в руках, багарские копьеносцы, и опять гвардейцы, только пешие.

За пехотой растянулся обоз наступающей армии со шлюхами и тяжелыми осадными орудиями. Арьергард состоял из разбитной легкой кавалерии багарцев, в точности повторявшей дозорный отряд, но покрупнее разов в двести.

Войско углублялось в Росмалу, унося с собой звуки, чуждые лесному народу. Вскоре все стихло. Но белка, напуганная шумом и гамом, не показывалась из дупла до вечера. Хотя по дороге часто проезжали купцы и путешественники, и белка давно привыкла к ним, но такое количество двуногих — это чересчур.

Глава 3

Великий княжич Яросвет стоял на крепостной башне Куябы. Внизу, на дальнем крае Ратобойного поля, там, где из леса выходил мощенный камнем тракт, разворачивалась армия герцога Сигзмунда.

— Межимир, сколько же их?

— Пятьдесят или шестьдесят тысяч, — задумчиво ответил золотой воевода.

Вцепившись в эфес меча, Яросвет кидал встревоженный взгляд то на багарцев, то на Межимира. Что скажет прославленный воевода и его наставник?

Ночью спать не довелось. В Куябу прискакали очень поздно, за полночь, вместе с малым отрядом царских дружинников. Легкие дорожные латы совсем запылились, а вот черные траурные перевязи на их руках почему-то оставались без единой соринки, словно незримые слезы не давали пыли осесть на черный бархат. Они мчались в Веннию, к могиле царя — отца Яросвета. Два дня тому назад в Арсу, где Яросвет под приглядом золотого воеводы проводил смотр порубежных полков, прилетела тяжкая весть. Не медля, сраженный горем сын отправился в столицу.

Семнадцатилетний юноша почти ничего не говорил в пути. Иногда глаза предательски блестели. Яросвет любил отца.

Межимир не мог утешить княжича, лишь призвал Яросвета крепиться и не падать духом да следил, чтоб почаще меняли лошадей да не мешкали попусту в пути.

На ночлег устраивались поздно, а вставали с первыми рассветными лучами. Но сегодняшним утром проснулись и того раньше. Тревожный звон колоколов и крики людей разбудили, когда на дворе было ещё темно. Гонцы принесли весть о вторжении багарцев, передовые отряды которых наседали им на пятки. Невероятно, но это были гонцы не из приграничных застав, а из тех, что стояли практически у стен Куябы.

Как целая армия пробралась незамеченной столь глубоко в пределы державы? Эта мысль мучила Межимира, когда он впервые услышал о багарцах, и когда торопливо шел к палатам Яросвета, и когда отдавал приказы по обороне града, и сейчас, когда хмуро разглядывал чужеземное войско.

— Мы правильно поступили? Должно ли встречать багарцев в открытом поле? — прервал молчание Яросвет. — Нас на половину меньше.

Облачаясь в латы, княжич предстал воеводе совершенно другим человеком, нежели был вчера вечером. Поторапливая оруженосца, Яросвет задал воеводе множество вопросов и вызнал все, что известно о вражьей армии. А ведь, идя к наследнику, Межимир размышлял, как встряхнуть его и заставить забыть на время об отце. Нельзя вести битву с затуманенной головой.

— Ты слышишь меня, Межимир? — настойчиво переспросил Яросвет.

— Да, да, — откликнулся золотой воевода и, кашлянув, все-таки возраст, продолжил. — Мы приняли верное решение. Наши полки должны встретить супротивника на Ратобойном поле. Коли спрячемся за стенами кремля, толку выйдет мало. Багарцы разорят округу, подтянут новые силы, а наши запасы и силы будут таять. Да и Порубежное войско поставлено здесь не штаны протирать, а врагу дерзкому шею мылить.

— Но нас-то меньше!

Межимир пожал плечами.

— Что за ветер сегодня, — проворчал он.

Яросвет недоуменно смотрел на старого учителя. Старческое брюзжание сейчас не к месту.

— Побеждают не числом, а умением. Стены за спиной сгладят разницу в людях, не позволят взять нас в кольцо, а городское ополчение посадим за бойницы, чтоб сверху осыпали багарцев стрелами. В открытом поле они мало чего стоят, вооруженье у них плохонькое, а так принесут немалую пользу.

Яросвет задумался, осмысливая услышанное. Пожалуй, Межимир прав.

— И в случае чего всегда успеем отступить в город, — добавил седой воевода.

— Отсюда ничего нового больше не увидим, — обратился к нему Яросвет. Как всякому мальчишке, не вкусившему настоящий бой, ему не терпелось скорей окунуться в битву.

Межимир кивнул. Дай-то боги, чтоб твои очи сияли также и после сечи! Молодость, молодость…

— Твоя правда, княжич. Пора спускаться вниз, войско ждет. Из ворот уже выходит последний отряд.

Копыта могучих коней ступали по булыжникам мощенного тракта. Витязи. Путешественник с запада назвал бы их славным рыцарством.

Внизу, далеко внизу под нависшими тяжелыми облаками, била ключом жизнь полевых букашек, зверьков и растений. Туда-сюда сновали муравьи, попутно собирая все, что пригодно для муравьиной семьи; юркая птичка ловко поймала чернопузого жука, и, не раздумывая, заглотила добычу; суетливо бегала мышка-полевка, принюхиваясь и ища чем бы подкрепиться. Недавно повсюду взошла сочная трава — первая после суровой зимы и долгожданной оттепели. Сильный ветер, задувший с раннего утра, колыхал зеленый ковер с редкими цветами. Для них солнце было еще холодным, и цветы тянулись к небесному светилу из последних сил, жадно ловя каждую крупицу тепла. Двадцать четвертое утро травня, пятого месяца года, полностью вступило в свои права.

Но привольная дикая жизнь радовалась очередному весеннему дню не по всему огромному Ратобойному полю. На двух его противоположных краях кипела совсем иная жизнь — жизнь крепкой стали, звонких клинков, поющих стрел и тяжелых, вечно недовольных, щитов. Словно птица-феникс возрождалась она раз за разом, столетие за столетием на расшироком Ратобойном поле. Сегодня оно вновь омоется кровью и впитает смерть. На Ратобойном поле встали два враждебных войска.

Пока армии затихли. Последние приготовления уже сделаны, и застывшие полки ждут сигнала, возвещающего о начале новой сечи.

— Ишь ты, свиньей выстроились, — Межимир указал на боевой порядок багарцев. — Не ведал бы откуда явились, назвал бы братьями из Сторожевого ордена или господарями гессенгцами.

Багарцы образовали огромный клин, на острие и боковых гранях которого разместились тяжелые пехотинцы, а внутри лучники и прочие слабо доспешные пешие отряды. На флангах под прикрытием легкой шляхетской конницы расположились арбалетчики. Позади клина колыхались стяги герцогской гвардии — рыцарской кавалерии.

— Чай наслушались советничков из Северного Срединноморья, — произнес русобородый витязь. Серебряный воевода и наместник царской власти в Куябском воеводстве. Для своего чина он был очень молод, его года только по весне перевалили середину второго десятка.

— Так и есть, Свенельд. Да зря они это затеяли. Мы и гессенгцев, и рыцарей святого ордена не раз бивали. — ответил Межимир и обратился к Яросвету. — Ваше Высочество, а не проскакать ли нам вдоль полков? Пусть узрят, что наследник с ними!

Ставка тут же заволновалась и пришла в движение.

— Нет, с царевичем поедем только я и Свенельд, — рявкнул Межимир. Ослушаться золотого воеводу никто не смел. После царя и царевых детей золотой воевода первый муж в государстве.

Каждый полк встречал Яросвета и двух воевод приветственными криками. Они тоже не оставались в долгу. Царевич приподнимался в стременах и махал рукой.

— Не понимаю, — недоумевал Свенельд. — Отчего багарцы не атакуют? Полдень, а они как вкопанные стоят.

— Может, ждут подмоги, — предположил Яросвет.

— Не думаю, — Межимир замахал рукой следующему полку и продолжил. — Их построение не предполагает вливания новых полков. Давайте-ка лучше еще раз обсудим замысел на сражение.

Яросвет и Свенельд согласно кивнули.

— Я остаюсь в ставке позади центрального полка, — золотой воевода широким взмахом руки указал на длинный прямоугольник в девять шеренг, в который стянули почти всю имеющуюся пехоту. — Сей полк встретит клин багарцев, выдержит их первый натиск и отойдет под стены кремля. После ты, Свенельд, своим конным флангом атакуешь конницу багарцев и рассеиваешь шляхтичей. Твоих конников мало да и вооружены они легко, поэтому, домчавшись до багарского резерва поворачивайте обратно. Твоя задача оттянуть рыцарей под стелы и болты арбалетчиков к бастионам Куябы. Тогда настанет час Яросвета. Твое левое крыло, в коем собрана вся наша кованная рать, огибает клин багарцев и ударяет с тыла.

Свенельд указал на тот край поля:

— Кажется, багарцы начали.

— Что ж, пора по полкам!

— Боги не оставят нас! — Свенельд пришпорил коня, направившись к своим ратникам.

— А ты, — голос Межимира вдруг дрогнул, — береги себя. Ты очень нужен своей державе.

Яросвету захотелось сказать что-нибудь, но в голову ничего не шло. Потом он неожиданно попросил у Межимира благословения, как сын у отца.

— Благословляю, — Межимир крепко обнял царевича, не обращая на сотни людей вокруг никакого внимания. В горле у воеводы стоял ком. У него семьи нет, но о сыне мечтал всегда.

Яросвет умчался на свой фланг.

Заревели боевые трубы, сотники и десятники выкрикивают приказы, воины напоследок проверяют снаряжение или молятся. Некоторые успевали и то, и другое. Межимир поспешил в ставку, что устроили прямо перед глубоким рвом, опоясывавшим Куябский кремль. Когда он по-молодецки ловко соскочил с жеребца, обе армии уже поливали друг друга стрелами.

Багарцы даром время не теряли и шли довольно быстро. Причем, стройность их рядов почти не нарушалась. Это даже восхитило видавшего виды Межимира. Скоро багарский клин приблизился на расстояние двух дюжин широких шагов. В росмальцев полетели короткие копья. Те отпотчевали противника таким же угощением.

Наконец клин достиг плотной стены росмальских щитов, с размаху врезался в него, чуть-чуть повозился и, Межимир не поверил собственным глазам, пробил в центре брешь, которая начала неумолимо расширяться.

— Лучники! Где лучники? — прогремел грозный бас золотого воеводы. — Пусть чаще бьют!

Раскололся и второй ряд росмальцев. Если так и дальше пойдет, лучше сразу сдаваться. Межимир зло выругался сквозь зубы. Воевода нервно теребил бороду. Натиск багарцев чересчур силен, их острие все глубже рассекало порядки обороняющихся.

Межимир посыпал ругательствами, не таясь. Третий строй тоже прорван и тут же не сдюжил четвертый. Но центральный полк уже вплотную отошел к куябским укреплениям. Настала пора вступить в дело ополчению. На головы багарцев посыпали стрелы и болты, пробивающие самые крепкие доспехи.

Вовремя!

Воины Владслава не ожидали такого поворота, им-то казалось, что еще немного и скинут росмальцев в ров, а со стен все стреляли и стреляли. Багарцы дрогнули и поддались назад.

— Трубить пехоте атаку! — велел золотой воевода.

Межимир загодя поставил на флангах сотни из Ряхова, а также Кнышенский и Ольховский полки, лучше снаряженные и сплошь состоящие из проверенных ветеранов. Они дружно ударили по багарцам и начали медленно, но верно зажимать их с краев. Вскоре росмальский строй стал похож на гигантскую литеру U. В центре дело продвигалось не столь ладно. Тем не менее, над багарцами нависла реальная угроза окружения.

Гнев золотого воеводы погас. Но одновременно в душе воеводы зашевелилось нехорошее предчувствие. Только что, Гарагаз подери, может вырвать у него победу? Однако мрачное чувство не покидало. И отчего-то все чаще думалось о Яросвете.

Как и мыслил Межимир, крыло серебряного воеводы вступило в бой, с легкостью опрокинуло шляхетскую конницу, рассеяло арбалетчиков, и, обогнув уже практически окруженных пеших багарцев, слету врезалось в панцирную кавалерию Владслава, которую принц начал выводить для сокрушительного контрудара. Свенельд четко выполнял замысел золотого воеводы. Его отряд отступил, увлекая багарцев за собой, ринувшись обратно к позициям своих стрелков. Те уже выстроились за подогнанными телегами и вытаскивали из колчанов длинные стелы с гранеными наконечниками, что припасли для рыцарей, да взводили арбалеты. Золотой воевода опасался, что багарцы заметят сей маневр, но пока все шло гладко.

Когда до лучников осталось совсем немного, конники Свенельда резко прибавили, оторвавшись от тяжелых рыцарей, и бросились врассыпную, кто в поле, а кто в заранее приготовленные проходы между телегами. Расстояние до рыцарей сократилось до предела. Стелы, выпущенные лучниками, с легкостью пробивали добротные доспехи, не говоря уже об арбалетах; и первый же залп безжалостно выкосил передний вал рыцарской конницы.

— Вот и затянулась петля на шее твоей армии, Сигзмунд, — прошептал Межимир, обращаясь к далекому сейчас герцогу. — Подайте знак Яросвету!

Ничто в целом свете не способно остановить кованую рать росмальцев, обрушившуюся на полном скаку на неприкрытые тылы врага. Тем более, если тот успел порядком сникнуть. Витязи царевича все глубже врубались в то бесформенное, что недавно являло багарский клин, и на переднем краю росмальцев билась на ветру ало-золотая хоругвь царей Росмалы. Там сражается царевич Яросвет!

Неожиданно с затянутыми черными тучами небес по красно-золотому стягу ударили две молнии. Даже отсюда, из ставки, было видно, как полетели в разные стороны части человеческих тел, а на том месте, где миг назад гордо реяла царская хоругвь, задымились две глубокие ямы.

Межимир оцепенел. Никто не поднял хоругвь! Стяг не взметнулся вверх и, значит, не поднимется уже царевич с обгоревшей земли. Бег времени остановился для Межимира, он смотрел туда, куда вонзились молнии, ему что-то кричали, но золотой воевода никого не слышал и не видел. Ничего, кроме обугленного пятачка земли на дальнем конце Ратобойного поля. Окружающий мир потускнел и исчез для воеводы, но не воевода для мира. Действительность жестоко напомнила о себе. Небеса вновь ударили молнией, и на этот раз удар был нацелен в ставку.

Каким-то чудом Межимир остался жив. Поднявшись, оглушенный воевода почувствовал в левой руке боль. Сквозь разорванную кольчугу хлестала кровь.

Сцепив зубы, чтобы с уст не сорвался стон, Межимир посмотрел по сторонам. На месте ставки зияла яма с опаленными краями. Не очень глубокая, но широкая. В воздухе стоял удушливый запах горелой плоти, слышались стоны раненых, повсюду раскинуты изувеченные, окровавленные труппы.

О, боги! Что за чудовищная сила сотворила это!

Пошатываясь, Межимир побрел навстречу людям, спешившим на помощь выжившим.

— Воевода, вы живы?

— Лекаря! Сюда…

— Что это было?

— Надо оказать помощь другим…

Золотого воеводу окружили со всех сторон, поднялась суета, отовсюду раздавались бестолковые, как казалось Межимиру, возгласы, крики и причитания. Межимир никого не узнавал.

— Лекаря! Ну, где же лекарь…

— Лекаря золотому воеводе!

— Да где его носит, лекаря-то?..

Наконец прибежал взмыленный лекарь в перепачканном кровью кафтане. Едва он подступился к золотому воеводе, молнии ударили снова, и теперь небеса сверкнули не одним серебряным сполохом, и не двумя, и даже не тремя. Молнии зачастили смертоносным потоком.

Они разили по всем росмальским полкам, у многих забирая жизни, но гораздо больших лишая мужества; и самое страшное заключалось в том, что молнии поражали только их, не трогая вражью армию. То тут, то там средь росмальцев появлялись бреши, куда устремлялись багарцы, совсем недавно стоявшие на грани поражения. Не прошло и четверти часа, как случилось то, что Межимир не видал уже много-много лет. Росмальцы начали отступать, теснимые по всему фронту. Еще чуть-чуть — и они безоглядно побегут.

— Трубить полное отступление, — прохрипел он молодому десятнику из сигнальной полусотни.

Десятник помчался исполнять приказ золотого воеводы. Трубы вскоре заголосили, но на сигнал к отступлению уже запоздал. Росмальцы уносили ноги, а их преследовали, безжалостно коля и рубя уже разгромленного противника.

Молнии продолжали бить. Дюжина попала по Куябскому кремлю, превратив Закатные бастионы груду битого камня.

Это конец! Город тоже не отстоять. Только бы вытащили из этого ада тело бедного Яросвета! Межимир, окруженный гвардейцами, скакал по булыжникам Большого торгового тракта прочь с Ратобойного поля.

Следующим утром золотой воевода уводил остатки куябского гарнизона вглубь царства. Под его началом оставалось чуть больше четырех сотен растерянных всадников — все, кто сумел добраться за ночь до небольшой деревеньки Мытовицы, где Межимир и его отряд коротали ночь после утомительной скачки. Сколько ещё бродит по окрестностям взятой Куябы или держит в граде последние очаги сопротивления? Сколько взято в полон? Эх, невеселые мысли посещали сейчас старого воеводу. Горестно вздохнув, Межимир огляделся. Грязные и ободранные витязи негромко переговаривались, многие молчали, кто-то дремал в седле; люди подавлены.

Войско пережило полный разгром. Да какой! Их одолели могущественные колдуны, а может и сами боги! Межимир покачал бородой. Неужель, дожил до заката царства Росмальского? Но более всего довлело осознание смерти Яросвета, коего любил отцовой любовью.

Царевича, прикрытого единственным оставшимся стягом, везли позади золотого воеводы на простой крестьянской подводе. С горсткой храбрецов Свенельду удалось прорваться к месту гибели царевича. Туда, куда пришелся первый удар молний, и вырвать у багарцев тело Яросвета.

Да… потерять за неделю двух самых близких людей, Добриту, старого друга, и Яросвета — это… Слишком. За весь день воевода не произнес ни звука. Молчал и его небольшой отряд. Они двигались тихо, словно призраки-вестники несчастья; и все, кто встречался им на пути, понимали без слов: пришла большая беда.

Глава 4

Черный… Красный… Черный… Снова красный… Потом опять черный. И постоянно какое-то невнятное монотонное бормотание.

До Руслана начало медленно доходить, что черный это не цвет, а темнота. Красный — мигание аварийного освещения. Непонятное бормотание превратилось в речь бортового компьютера спасательной шлюпки, повторяющего одну фразу:

— Корабль был поврежден. Повреждения составили 32 % от общей работоспособности всех систем. К настоящему времени восстановлено 93 % работоспособности. Это предел. Непосредственная угроза жизни пассажира отсутствует. После поверхностного поражения сбита настройка курса полета, вследствие чего корабль дрейфует в гиперпространстве. Корабль был обстрелян. Повреждения составили…

Березин сидел краю кресла пассажира, навалившись на панель управления. Его мутило, голова свинцовая.

Есть! Взгляд нашел металлический ящик с бюрократической надписью «Стандартные, типа GRQ-10, спасательные комплекты для потерпевших кораблекрушение в незнакомой местности». Кряхтя, Руслан поднялся и доковылял к ящику. Что тут у нас? Бластер. Пожалуй, слишком радикально. А вот аптечка — это то, что нужно.

Осторожно, чтоб не трясти без надобности пудовой головой, Руслан ввел в вену восстановительный препарат. Какое блаженство!

Красное мигание все продолжалось, и электронный голос также бубнил.

— Включить нормальное освещение и доложить о повреждениях, — обратился Руслан к бортовому компьютеру. — И что насчет курса?

Восстановив обычное освещение, компьютер бодро отрапортовал:

— Из строя практически безвозвратно вышла система регенерации воздуха и, кроме того, необходимо заложить новый курс, так как параметры прежнего утеряны.

— Но я ведь дышу! Кислород же есть!

— Совершенно верно, — ответил компьютер. — Однако старых запасов плюс вновь созданного кислорода хватит на одиннадцать дней. Аппарат регенерации бортовой атмосферы работает на критически малой мощности.

Слова компьютера не беспокоили. Маршруты пассажирских лайнеров проложены в густонаселенных частях галактики, вдали от военных конфликтов и враждебных цивилизаций. К тому же шлюпка без труда вычислит новый курс: современные машины легко ориентируются по звездам. Через пять-шесть дней, максимум через неделю, он будет рассказывать полицейскому следователю о грехах Вильяма.

— Выйти из гиперпространства и сообщить о координатах корабля, — велел Руслан, включая ручной режим управления.

Космос встретил беглеца пустотой. Сканер не обнаружил ни одного судна поблизости! Но координаты точно будут. Руслан хмыкнул и откинулся на высокую спинку. Делать нечего. Остается дождаться доклада о местонахождении корабля.

…Березин взглянул на часы. Почти восемь минут, как вышли из гиперпространства, а компьютер молчит. Десять минут. Двенадцать. Наконец, на четырнадцатой минуте Руслан не выдержал.

— Есть координаты? — встревожено спросил он. Не дай бог, что-нибудь случилось с навигационным оборудованием.

— Нет.

— А когда будут?

— При существующих обстоятельствах их не будет.

— Как так? — медленно проговорил Руслан. Начало становиться не по себе.

— Структура расположения звезд не соответствует данным, заложенным в систему, — просто ответил компьютер, как всегда, абсолютно спокойно. — Невозможно определить местонахождение и проложить новый курс.

В голове единственного пассажира шлюпки спутались все мысли. Как звезды могут поменяться местами и перемешаться? Никак! И не мог же он за несколько часов залететь в неизвестную часть галактики! Тем более, шлюпка дрейфовала, значит, двигатели были отключены. Вероятно, повреждена и навигационная система.

— Есть какие-нибудь ошибки или повреждения в системе навигации? — спросил Руслан, вытирая рукавом проступивший на лбу пот.

— Навигационный блок работает на 100 %.

Руслану стало по-настоящему страшно. Ему, человеку без специального технического образования, и думать не стоит о попытке починить навигационное оборудование, в котором, очевидно, произошел сбой. Что же делать?

— Возможно ли проанализировать, у какой звезды существует вероятность встречи планеты, где может нормально жить органический объект с Земли? — Руслан тщательно подбирал слова. Необходимо сформулировать задачу с максимальной точностью, не то шлюпка прилетит не туда, куда нужно, а на новый переход кислорода не хватит.

— Возможно. Приступить к реализации заданной цели?

— Угу, — уныло промычал Березин.

— Возможно. Приступить к реализации заданной цели?

— Да, да, приступай, — раздраженно бросил Руслан.

— Анализ данных завершиться через пятьдесят семь минут девятнадцать секунд.

— Благодарю за доскональность, — съязвил Березин. Ладно, шутки в сторону. Отрешившись от мира, Руслан глубоко задумался.

Прошло сорок минут. В полной тишине. Кроме Руслана говорить было не кому, а он безмолвствовал, погрузившись в собственные раздумья. Сначала винил себя за то, что так легко угодил в расставленные сети. Но быстро понял, что ни к чему хорошему самобичевание не приведет. Лучше хорошенько пораскинуть мозгами и решить, как выбраться из этого положения.

Вдруг снизошло озарение. Конечно же, как раньше не догадался! Непроходимый тупица! Узел связи-то в полном порядке!

Пальцы лихорадочно забегали по клавиатуре, а в душе затеплилась надежда. Однако очень скоро она сменилась паникой. Связь работала, только не могла поймать ни один сигнал — все частоты абсолютно пусты. Более того, попытки послать SOS тоже не увенчались успехом. Позывные о помощи не находили ответа, хотя он должен прийти незамедлительно. А это уже слишком. Что, черт возьми, происходит?! Шлюпка дрейфует в густонаселенной области галактики, на перекрестке торговых, пассажирских и прочих путей! Здесь всегда полно патрулей! Почему молчит связь?

Объяснение напрашивалось само собой: или компьютер доложил не обо всех поломках, и, кто знает, что ещё не в порядке; или он действительно находится в неисследованной части галактики. Если верно второе, то сел в огро-о-о-омную лужу.

Одно утешало, и, по правде сказать, Руслан немного успокоился. В голове никак не укладывалось, как можно попасть из одного края галактики в другой за несколько часов. Нет, это совершенно нереально и, следовательно, это не так.

— Объявляю о результатах анализа, — громкий голос бортового компьютера, весьма довольного жизнью, прервал тягостные размышления Руслана. — При настоящей степени повреждения судна оно способно долететь до девяти планетарных систем, где существует возможность обнаружения разумной жизни, сходной с Земной.

А может все не так уж плохо? Плохое настроение постепенно сходило на нет.

— Ресурса шлюпки хватит на обследование пяти систем, — продолжил динамик на стене. — Наиболее оптимальный курс к планетам проложен. Начать полет?

— Да, и немедленно! — сказал Руслан. На душе заметно полегчало. Если не все пять планет, то четыре точно будут принадлежать Земному Содружеству.

На экране монитора висело изображение планеты. Последней из пяти. Первые три вообще оказались без признаков разумной жизни, а на четвертой обитала какая-то негуманоидная раса, не вызывавшая никаких симпатий. Две кучи большеротых, трехглазых, многоруких и многоногих существ упоенно колошматили друг друга примитивными копьями и камнями да пускали в ход острые зубы и когти.

Последняя планета и, без преувеличения, последняя надежда Руслана. Вот же гадство! Радиоэфир молчит по-прежнему, а кислорода кот наплакал. Датчики говорят, что запасов хватит на двадцать девять часов.

— Она похожа на Землю, — устало пробормотал Руслан, изрядно подрастерявший за пару дней боевой пыл. Планета, и вправду, сильно смахивала на колыбель человечества: та же голубая сфера атмосферы, те же облака и шапки снегов на полюсах и горных вершинах, такие же леса, реки, озера, моря и пустыни, и даже нечто похожее на Великую китайскую стену.

— Первые галлюцинации, — невесело скривился Руслан.

— На борт корабля вернулся разведывательный дрон, — бесстрастно объявил компьютер. — Атмосфера полностью пригодна для дыхания. Формы жизни сопоставимы с земной.

Руслан затаил дыхание. Следующие слова бездушной электронной машины определят его судьбу.

— На этой планете живут расы людей, относящиеся к виду Homo Sapiens, — Руслан не верил собственным ушам, — они называют себя кирианцами…

Он нашел людей! Он спасен! Он скоро вернется к прежней жизни, к жене. Он вернется, чтоб отомстить, чтоб начать новую жизнь, отказаться от праздности. За эти дни Руслан много размышлял, многое понял.

Вскоре мысли смешались окончательно. Неприятности теперь позади, скоро он будет дома.

* * *

Из дневника принца Владслава

«…Подходит концу четвертый день нашего постоя в Куябе. Завтрашним утром двинемся дальше.

Только сегодня подвели окончательный итог потерям: более девяти тысяч. Из них немало полегло уже после захвата города. Да, росмальцы здорово нас потрепали. Неприятно осознавать, но, кабы не проклятый колдун со своими молниями, исход сражения был бы не в нашу пользу.

Я не описался и в самом деле считаю Кзаркхмета проклятым, и у меня имеются серьёзные основания называть его черным магом. С первых дней, как только Кзаркхмет появился при дворе отца, меня не покидали дурные предчувствия. Особенно, когда вспоминал о Кзаркхмете или встречался с ним во дворце.

Со временем неприязнь к колдуну только усиливалась. Но, к несчастью, тот приобретал всё большее влияние и стал приближенным лицом герцога. Все мои попытки отодвинуть Кзаркхмета от отца решительно отвергались. Казалось, что Кзаркхмет просто манипулирует отцом, здоровье которого ухудшалось с каждым месяцем. Теперь я понял: болезнь отца — это кара богов за возвышение черного мага. Судя по письмам из столицы, отец продолжает увядать.

Отчего я так уверенно причисляю Кзаркхмета ко Злу? Все потому, что мои предчувствия оправдались.

Ранним утром, когда мы, я и воеводы обсуждали предстоящее сражение, в шатер вошел человек колдуна и безапелляционно заявил, что через две минуты явится его хозяин. С первых дней похода Кзаркхмет давал понять, что ничуть не боится принца, то есть меня, и практически равен наследнику трона. Но заявление раба колдуна — это слишком! Никакой придворный маг может поступать, как ему заблагорассудится. Я решил раз и навсегда указать чародею на его место.

Едва Кзаркхмет вошел в шатер, я без промедления поднялся и направился к нему навстречу. Колдун сообщил, что у него указ герцога и показал бумагу. Он не лгал. В указе писалось, что с момента его предъявления, власть Кзаркхмета становится равной моей. И то было ещё не самое худшее! Сигзмунд дальше объявлял, что в самой первой битве воеводить буду не я, а Кзаркхмет. Какой позор!

Весь оставшийся день я только давал советы, которые колдун демонстративно игнорировал. Называется, сохранил лицо.

Поначалу сражение складывалось в нашу пользу, но, в итоге, мы едва избежали разгрома. В тот миг, когда казалось, что дело труба, с неба посыпались молнии. Воспоминания о них до сих пор будоражат людей. Меня тоже. Однако даже не это самое важное, что произошло тогда.

Вечером ко мне пришел граф Тошек, мой старый друг. Пришел он не один. Тошек привел с собой чумазого паренька, его зовут Янсек.

Он сбежал в армию из монастырской школы для сирот, что под Барой. Монахи постоянно возили его по окрестностям, поскольку Янсек обладает удивительным даром. Он безошибочно видит злой дух. Монахи спрашивали его, нет ли нечисти в том или ином человеке, в каком-нибудь животном или предмете. Если Янсек обнаруживал что-то, монахи тут же изгоняли духов. За плату, разумеется. Святые отцы имели с этого прилично, а самого Янсека держали в «богоугодном худом теле». Потому тот и сбежал, устроившись барабанщиком в девятый полк проходившего мимо войска.

Во время похода он часто замечал, как в палатку колдуна влетали, нет, не духи, демоны. Янсек боялся сказать об этом кому-нибудь, опасаясь, что его вернут монахам.

Рассказ Янсека был сбивчив и путан, но я смог выудить из него главное. Когда началась сеча, над росмальцами всё время летал страшный демон. Он словно искал что-то. Потом вдруг перестал кружиться и завис над головой передних витязей конницы росмальцев, как раз туда, куда попала первая молния.

На следующее утро я узнал, что от первой молнии погиб царевич Яросвет.

Но возвращаясь к Янсеку. Он не смог далее таиться и поведал обо всем своему капралу. Тот, хвала богам, не будь дураком, прямехонько отправился к полковому воеводе — графу Тошеку.

Теперь я уверен, Кзаркхмет не просто какой-нибудь базарный прощелыга, неведомо откуда прознавший пару серьёзных заклинаний. Возможно, он не последний маг в Черной Руке.

Эта кампания выйдет нам боком…»

Глава 5

— Пора, — негромко произнес Богомил, входя в покои Рогнеды. — Малый Собор скоро начнется.

Царевна вышивала, сидя в глубоком кресле около потрескивающего камина. С рассвета холодало. Жрец давно приметил, что Рогнеда всегда вышивает, чтоб обрести душевный покой. А он ей нелишне. Бедная девочка.

— Ты очень бледная, — сказал молчание жрец, — и синяки под глазами. Опять всю ночь не спала?

— Спала. Только, если честно, пару часов. Всё думалось и думалось.

— А ведь сегодня трудное утро, — укорил Богомил. — Ты должна быть полна сил. Твои родные смотрят с небес.

Рогнеда и опять виновато улыбнулась.

— Ты справишься, — продолжил Богомил, — и ты не одна. Я и Межимир верны памяти Добриты. И столичный люд с тобой. А от глупых бояр мы отобьемся.

— Надеюсь. Межимир… Надо сказать, что не таю на него зла.

— Пожалуй…

В дверь тихо постучали, перебив жреца.

— Кто там?

Дверь приоткрылась и сквозь образовавшуюся щель просунулась голова одной из служанок царевны.

— Прости, матушка. Это я, Прошка.

— Что случилось?

— Пришел десятник. Говорит, с важным донесением.

— Сейчас выйду, — ответила царевна. — Чует моё сердце, недобрые вести пришли.

— Все будет так, как пожелает Деллея Хранительница Судьбы, — жрец помянул богиню, которой служил.

Рогнеда вышла к гонцу. Она обманулась в предчувствии новой беды. В написанном рукой старшего кораблеводца Анта послании после обычных слов приветствия говорилось:

«…Должен сообщить черное известие. Ведомый мною флот разбит.

Получив известие о Куябской битве и смерти царевича, я оставил Славию и вывел флот в Студеное море, дабы отразить возможное нападение вражеских кораблей Неожиданно разразилась сильнейшая буря. Она нанесла огромный урон нашим судам. К утру флот недосчитался трети кораблей, а остальные оказались сильно потрепаны. Некоторые даже отправились обратно в Славию.

Скоро со стороны Заката показался вражеский флот. В нем были собраны багарские, гессенгские галеры, варяжские драккары и даже ладьи Сторожевого ордена. Противник вдвое превышал нас числом.

Тем не менее, я решил принять бой. Моряки Вашего Высочества сражались отчаянно, храбро и пустили на дно немало кораблей из иноземной флотилии. Однако при имевшемся раскладе сил, наше поражение стало неизбежным. Я приказал начать отступление.

Всего из сражения удалось вывести пятую часть флота. Кабы противник взялся за преследование, спаслись бы единицы. Почему погоня не началась, я не знаю. Сейчас остатки флота отправляются в Коростень. Вести их в Славию не имеет смысла. Очевидно, город скоро падет.

Если Ваше Высочество сочтет необходимым, я готов понести кару».

В покои зашел еще один гонец.

— Говори.

— Славия пала, — гвардеец непроизвольно сжал края алого плаща.

Рогнеда пыталась сохранить внешнее спокойствие. Получилось, но где-то внутри живота похолодело, ноги подкашивались. Только бы не упасть в обморок.

— Ступайте, — распорядилась она.

Поклонившись, воины оставили царевну. Рогнеда стояла, глубоко вдыхая воздух. Ей скоро держать речь в Думе. Как вселить в людей веру в победу, когда Куябское воеводство захвачено, Арса в осаде, багарцы на полпути к столице, флот разбит и пала Славия?

…Два часа спустя она выступила в Царской Думе. Царевна добилась своего! Бояре признали власть царевны над державой. Этому немало поспособствовали золотой воевода и верховный жрец: Межимир не скупился на угрожающе намеки, а Богомил ссылался на Закон Правды и волю богов.

Дочь Добриты сохранила царский венец. Но с условием, что после войны соберется Большой Собор, где изберут нового царя либо впервые за долгие века — царицу.

Через два дня после Малого Собора царевна Рогнеда во главе отступающего войска покинула стольный город. По пути на восток, в Закаменное воеводство, к армии присоединялись новые гарнизоны. Все, кто мог сражаться, двигались к Тверди и дальше к Орешку или добирались морем до Коростеня. У этих городов собиралось новое войско.

И знать и простой люд также покидали Веннию, стараясь увезти с собой как можно больше добра. Купцы закрывали лавки и увозили товары в глубь страны.

Малая часть конной дружины с князем Гуаром во главе отправилась в Артанию, для усиления тамошнего гарнизона.

Спустя четыре ночи после ухода войска из столицы в опустевшую и неприветливую Веннию вступили первые отряды багарцев. В городе осталось примерно десятая часть жителей. Они стерегли дома и надеялись пережить нашествие.

* * *

Руслан ошарашено уставился на монитор бортового компьютера. Тот выдавал такое, во что верилось с превелкими трудом. Шлюпка принесла Руслана к планете населенной гуманоидами, причем их генокод на 100 % совпадал с человеческим. Иными словами, Березин наконец-таки добрался до людей.

Однако населяемые Кириан, как называлась эта планета, люди не только не вышли в космос, они даже не знали, что такое индустриальное общество. Потолком развития кирианских народов являлся феодализм. И то не у всех. Компьютер долго выдавал информацию о государственном и техническом развитии кирианцев, пока Березин не потребовал перейти к следующему блоку данных.

— Подготовка займет двадцать минут.

Как раз будет время записать основные языки Кириана. Березин потянулся к клавиатуре.

Данная процедура занимала пять-шесть часов и не требовала усилий, кроме как включить нужную аппаратуру. Единственным недостатком являлось то, полученная таким образом информация исчезала через полтора года, если не «перезаписаться» или не использовать активно новые знания. Жаль, в университете нельзя было пользоваться такой штукой. У каждого преподавателя имелись специальные детекторы.

Березин погрузился в сон, навеянный гипносистемой матрицы.

Это не может быть правдой! По определению не может! Разум Руслана отказывался принимать то, что выдал компьютер во втором блоке.

Первое, что удивило, это его обозначение блока. Иные, помимо человеческой, разумные формы жизни на Кириане! Вначале это даже вселило надежду: вдруг обнаружится база дружественной Земному Содружеству расы. Как оказалось, ничего подобного. Фото и видео материалы, сопровождаемые бесстрастным комментарием, привели Руслана в неописуемое изумление.

Планета просто кишела иными, как выразилась умная машина, формами разумной жизни. И какими формами! Казалось, на Кириане ожили все персонажи земной мифологии.

Руслан снова и снова приходил к выводу, что разумного объяснения происходящего у него не имеется. Единственное, чего у него было предостаточно, так это пищи для размышлений. Предположение, что он слишком сильно ударился головой и теперь без чувств находится в реанимации, а все увиденное бред, отметалось сразу, так как его ощущения не бы размыты, как во сне.

Гипнотическое программирование также отпадало. Слишком уж много вокруг мелких деталей, на которых при желании можно сфокусировать внимание. Компьютерная реальность как средство подавления психики не выдерживала критики по той же причине. Мысль, что попал в плен к неизвестной цивилизации, почему-то казалось нелепой.

Может, просто сошел с ума? Хотя с чего бы? И вообще о последнем лучше не думать.

В конце концов, перебрав все имеющиеся варианты, Березин решил принять всё, как есть, а там будь, что будет.

Компьютер объявил, что последней разумной формой жизни из обнаруженных на планете являются драконы.

— Драконы! Есть информация о месте их нахождения?

— Ответ утвердительный. Драконы обнаружены на обширном острове к востоку от центрального материка.

— Немедленно направить туда шлюпку!

— Слушаюсь.

— Вот они, драконы! — восторженно прошептал Руслан. Он высунулся из шлюпки в открытый люк и наблюдал в бинокль. К сожалению, солнце взошло недавно и било в глаза.

У драконов имелись длинные гибкие тела, покрытые чешуйчатой броней, две пары когтистых лап, сильный хвост и не очень большие, по сравнению с туловищем, перепончатые крылья. На морде у каждого зверя росли по два рога. Из пасти нередко вылетала тонкая струйка дыма. В длину, от морды до кончика хвоста, драконы были около сотни метров. Хотя в глаза сразу бросалось явное несоответствие крыльев массе тела, драконы смотрелись прекрасными летунами.

Неожиданно тревожно запикало.

— С востока на большой скорости приближаются два объекта, — сообщил компьютер.

— Покажи их!

Березин подскочил к пульту управления. Монитор показывал огромных драконов, летящих на огромной скорости. По размеру каждый превышал самых крупных из увиденных Русланом особей почти вдвое. Пора убираться отсюда!

— Включить систему защиты и на максимальной скорости двигаться в сторону материка!

Через секунду шлюпка стремительно неслась на запад. Однако драконы не сдавались. Более того, скоро Руслан с тревогой заметил, что две точки на радаре начали медленно, но верно приближаться.

— Можно выжать ещё?

— Так точно, — по-военному, ответил компьютер.

Погоня продолжалась.

Внизу пронеслась узкая полоска полуострова, покрытая девственными лесами. На смену ей пришла часть залива, изрезанная россыпью островов. Снова лес. Теперь океан деревьев. Без края и конца. Мельком блеснула река. И опять лес. Ненадолго показались горы, тянущиеся в бесконечную даль к северу. Лес. Его опять прервал горный хребет. Здесь ещё господствовала ночь. Очевидно, из-за большой разницы в часовых поясах.

— Расстояние до преследующих объектов не более одного километра, — сухо оповестил компьютер.

Ничего себе!

Жаль, что все вооружение шлюпки — зенитная пушка.

— Были бы у меня ракеты! — сокрушался Березин, усаживаясь за кресло пилота. На мониторе появился боевой интерфейс. Страха было, скорее азарт.

Драконы перешли к атаке. Они непрестанно меняли траекторию, не давая прицелиться, как следует. Но пушка палила постоянно. Светящиеся стрелы пронзали ночное небо.

Руслан отчаянно отстреливался. Он мазал, драконы маневрировали чересчур умело. На стрельбу пушки летел ответ в виде огненных струй. Пролетев определенное расстояние, они с грохотом разрывались.

За бортом остался горный хребет.

Шлюпку вдруг здорово тряхнуло. Попали! Нормальное освещение сменилось мигающим красным, визгливо запричитала сирена.

— Тревога! Борт подбит. Повреждения фатальные. Высота стремительно падает. Через 25 секунд корабль разобьется, — отрапортовал компьютер.

— Катапультироваться! — крикнул он и зажмурил глаза.

Кириан встретил холодным воздухом и ветром. Драконы не обратили на него внимания и умчались вслед за падающей шлюпкой.

Березин спускался на парашюте в неизвестность. Вот так, остался на неизвестной планете без корабля. Да что там! Без ничего! За миг до катапультирования успел схватить только лежащий рядом бластер.

Руслан опустил глаза. Внизу, под светом факелов разгорелся ожесточенный бой. На небольшой конный отряд напали несколько десятков пеших человек. Похоже, всадники попали в засаду.

Сегодня на редкость удачливый день. Черная полоса продолжается.

Березин опускался прямо на головы сражающихся.

Конец первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Князь

Глава 1

— За поворотом стоит человек, — сообщил Свенельд. — Он назвался князем Гуаром.

Царевна щедро вознаградила Свенельда за то, что вырвал тело брата из рук багарцев: храбрый витязь получил во княжение Куябу, ибо прежний князь погиб вместе с семьей во время взятия города. В то же день новый князь Куябы принял воеводство над царской гвардией.

Сейчас Свенельд возглавлял сотню гвардейцев, сопровождавших царевну в эту лунную ночь. Вечером Рогнеда покинула войско, ставшее на отдых у лесной опушки, и с небольшой охраной поскакала в Твердь, до которой совсем немного конного пути. Ей, измученной долгой дорогой, хотелось лечь в настоящую кровать.

Но лучше бы царевна осталась на ночлег с войском. В отряде не было никго из местных, и сотня дружинников вместе с царевной и воеводой заблудились в сгустившихся сумерках. Так и проплутали полночи, пока не набрели на скромный хутор, где взяли проводника.

Ночь близилась к концу, до рассвета — не более пары часов, и, получается, Рогнеда промоталась в седле почти все время, отведенное для сна. И хотя до Тверди рукой подать, но на отдых остается совсем ничего. А тут это странное известие.

— Какой ещё Гуар? Он же в Артании, — от удивления Рогнеда забыла от усталости.

Свенельд пожал плечами и принялся раздавать приказы:

— Окружить царевну! Всем быть начеку!

— Так как же с Гуаром? — настаивала Рогнеда.

— Не могу с уверенностью сказать, князь Гуар там или нет. Я при дворе недавно и с артанским князем не встречался. Но дозорные уверяют, что здесь и вправду он.

Витязи построились в боевой порядок. Быстро, без суеты.

— Интересно, — скорей себе, чем воеводе сказала Рогнеда, — как Гуар может оказаться здесь?

Пришпорив коня, она поспешила самолично разобраться в чем дело. Сонливость как рукой сняло.

— Ваше Высочество, не стоит ехать туда одной, — заявил Свенельд, указывая на изгиб дороги. — Не ровен час, там засада!

Рогнеда вспылила, ей захотелось резким ответом поставить воеводу на его, воеводино, место, но, посмотрев в его глаза, поняла: Свенельд намерен обеспечивать безопасность царевны, даже если она будет противиться. Гнев быстро стих. Да и прав воевода.

— Хорошо, — царевна оглянулась по сторонам и спросила, — Но чего мы ждем?

На сей раз Свенельд послушно кивнул и велел витязям двигаться вперед.

Небольшой отряд тронулся с места, разгоняя ночной мрак намасленными факелами. Дружинники вглядывались в темные размытые очертания леса и крепче сжимали оружие. К дороге здесь вплотную подходил густой ельник. Кабы Свенельд готовил засаду, то именно здесь.

— Не терять бдительность, — напомнил он.

Человек за поворотом никуда не делся. Похоже, он даже заскучал в окружении дозорной дюжины.

— Может, ну его в болото, — обратился к царевне Свенельд, — расстреляем из арбалетов, а потом посмотрим, Гуар то или не Гуар.

Рядом одобрительно загудели.

— Воевода, верно, шутит? Или мне надлежит казнить направо и налево при малейшем подозрении? Так и войско против багарцев никогда не соберешь.

— Шучу, — обречено согласился Свенельд. Но ничего себе малейшие подозрения!

Дозорные провели таинственного путника сквозь кольцо гвардейцев, не спуская с него глаз.

— Кто ты? — требовательно обратилась Рогнеда к закутанной в серый плащ фигуре. Лицо человека скрывал внушительных размеров капюшон.

Путник попытался подойти ближе, но его ухватили за рукав.

— Стой, где стоишь! — рявкнул Свенельд. — Не то отправишься к праотцам. Видишь те арбалеты?

— Не стреляйте! — произнес незнакомец, подняв руки к капюшону.

Рогнеда узнала голос Гуара. Когда капюшон откинулся назад, факелы осветили лицо путника.

— Князь? — вырвалось у царевны. — Как вы здесь очутились?

В отличие от неё, у Свенельда за годы ратной службы выработалась одна важная привычка. Никогда не удивляться на войне. Вот и сейчас он с подозрительностью смотрел на князя, не забывая оглядываться по сторонам. Вокруг тихо. Дружинники наготове. Пока все спокойно.

— Ваше Высочество, не время рассказывать это долгую историю, — в факельном свете лик Гуара выглядел хищно. — У меня гораздо более важные вести. Твердь в осаде. Советую немедля…

— Ваше Высочество, — громкий голос Свенельда перебил уверенную, но отчего-то угрожающую речь Гуара, — я не верю ни единому слову этого человека. Тут какой-то подвох. Кто поручится, что перед нами настоящий князь Гуар? При такой темноте легко обманутся. Думаю…

Воевода не договорил.

— Смотрите! Там тени! И они ползут сюда! — крикнул кто-то из гвардейцев.

Тотчас в сторону полетел брошенный факел. Падая, он осветил полдюжины крупных зверей: то ли собак, то ли волков. Неожиданно Гуар дико закричал и метнул в царевну нож. Свенельд чудом отбил щитом летящий клинок.

— Хватайте князя! — заорал воевода.

Но тот непостижимым образом увернулся от потянувшихся к нему рук и отпрыгнул далеко назад. Да так ловко и сильно, что перелетел через головы воинов, на глазах превращаясь в огромного черного волка, и скрылся в зарослях.

Князь Гуар оборотень!

Люди замерли в немом оцепенении. Не каждый за целую жизнь увидит настоящего оборотня. Затишье продлилось несколько мгновений и сменилось диким воём. Он шёл отовсюду. Многоголосица из сотен глоток наводила тоску.

Первым пришел в себя воевода:

— С коней долой!

Когда дружинники торопливо спешились, на них напали. Рыча, на небольшой пятачок освещенной дороги кинулись сотни нелюдей. Они заполонили все пространство вокруг, куда только падал взгляд. Вид их был ужасен. То у одного волка, то у другого вместо лапы была рука или нога, у многих — человеческие головы со звериными клыками, висели грязные обрывки одежд.

Однако гвардейцы не дрогнули и споро взялись за привычное дело. Тем более старые легенды не врали, и оборотни также умирали от каленой стали, как и обычные смертные. Дружинники отразили первый натиск оборотней, хотя и дорогой ценой. Оборотни откатились назад.

Росмальцы торопливо взводили арбалеты. До рассвета недолго. Только бы продержаться!

— Сдавайтесь! — раздался из-за спин оборотней голос Гуара, искаженный звериным рыком.

Коротко свистнул арбалетный болт. Кто-то спустил курок. Нелюди ответили затяжным воем и бросились в новую атаку. Теперь самые крупные из оборотней с силой отталкивались от земли и перемахивали через витязей.

Первых порубили на куски ещё в воздухе. Но за ними прыгали другие, и, наконец, строй росмальцев смешался и рассыпался. Отряд разбился на маленькие группки, а те, кто остался один, быстро нашли свою смерть.

Царевна отстреливалась из арбалета в окружении дюжины витязей. Ей приходилось несладко. Хрупкая девушка с трудом взводила оружие, но выпущенные ей болты не знали промаха. Десятки мертвых оборотней лежали в лужах крови, но натиск нелюдей не ослабевал.

Рогнеда снова выстрелила. Боги! Неужели это конец! Рядом с разорванным горлом упал очередной дружинник. Теперь около царевны бились шестеро гвардейцев и отчаянно ругавшийся воевода.

От сотни отборных витязей осталось не более половины, а натиск нечисть все давит. Кучки людей все таяли и таяли. Каждый понимал, что обречен, но цвет росмальского воинства покорялся лишь холодным объятьям смерти. Их жизни дорого обойдутся племени оборотней!

Опустив арбалет — кончились стрелы — Рогнеда приставила к сердцу нож. Эта она виновна в гибеле отряда! Это её каприз привел в засаду дружину. Богомил иногда говаривал, что за глупость надо платить. Но, боги! Неужель, её глупость столь велика? Почто такая плата!

— Деллея Всесветлая Держательница Нитей, яви чудо! Ниспошли спасение дружине! Молю! Накажи меня за строптивость, жизнь отними, но спаси людей! — горячо шептала Рогнеда.

Царевна молитвенно подняла к небу глаза и застыла, потрясенная увиденным.

В воздухе ярко вспыхнуло. Красный луч прочертил над головами светящуюся линию и ударил в крупного оборотня с окровавленной пастью. Тот загорелся в одно мгновение, словно пропитанная маслом тряпичная кукла. Миг — и он обугленная головешка. Сверху ударил новый луч, найдя среди нечисти новую жертву. Потом третий, четвертый, пятый. Человековолки сгорали дотла, оглашая окрестности душераздирающими воплями. А смертоносные лучи посыпались чаще.

— Руби их, братцы! Боги послали подмогу! — что есть мочи заорал Свенельд.

Витязи воспрянули духом и с утроенными силами накинулись на нечисть. Бой разгорелся с новой силой. Ненадолго. Нелюди опять дико взвыли, теперь от отчаянья.

Опустив оружие, росмалцы смотрели как оборотни, поджав хвосты, уносили ноги.

— Спасибо, Богиня! — прошептала Рогнеда.

Руслан глядел вниз, плавно опускаясь на парашюте. Он медленно падал прямо в гущу сражения. Когда люди перестали казаться муравьями, Березин понял, что не один отряд бился с другим — нет — сотни волков яростно атаковали людей.

До земли приблизительно сорок метров. Что дальше? Кажется, люди проигрывают, уж слишком велико численное превосходство волков. Березин взвел бластер и открыл огонь по зверям. С людьми все-таки легче найти общий язык.

В тот момент, когда парашют отстегнулся, оставив Березина на милость «гравитационного поля плавного спуска», волки, не выдержав истребления, побежали прочь. Березин спрятал бластер в кобуру.

Его заметили. Лица смотревших на него людей выражали массу чувств: изумление, благоговение, иногда даже страх, но на всех была благодарность. В полной тишине ноги Руслана коснулись земли. Томительное и молчаливое ожидание длилось недолго. Вперед вышла златовласая девушка и, низко поклонившись, произнесла:

— Я Рогнеда, царевна Росмалии, наследница правящего рода. Я и все мои дружинники благодарны тебе за избавление от верной смерти. Но как нам назвать спасителя нашего? Мы не знаем. Скажи, кто ты. Может ты бог или ангел, посланец богов?

Руслан лихорадочно размышлял. Что ответить? Называться ни богом, ни ангелом не стоит, вдруг потребуют чудес. Пожалуй, нужно говорить правду.

— Я путешественник из очень далекой страны, которая лежит за южными морями. В моих землях придуманы механизмы, летающие по воздуху. К сожалению, мой механизм сломался и отнес меня в ваши края.

Лучших объяснений Руслан не придумал. Однако их, кажется, сочли правдоподобными.

— Прости мою назойливость, но ты так и не назвал своего имени.

— Меня зовут… Мое имя князь Руслан.

— Я помогу князю вернуться домой, ибо в долгу пред тобой. А сейчас прошу у князя позволения заняться насущными делами, — произнесла Рогнеда, улыбнувшись, и что-то сказала русоволосому воину с пышным плюмажем. Тот кивнул и принялся отдавать распоряжения.

Пока отряд готовился к выступлению, Руслан огляделся по сторонам. Повсюду кровь. То тут, то там лежали тела дружинников. Березин не без удовлетворения отметил, что мертвых волков насчитывалось гораздо больше. Только волки ли это? Руслану стало не по себе, когда разглядел, что рубили мечи ратников царевны Рогнеды.

— Соберите тела всех. Наши братья не должны достаться оборотням — скомандовал воин с высоким плюмажем. — И найдите коня князю.

Через полчаса изрядно поредевшая дружина продолжила путь. Убитых положили на крупы лошадей. К счастью лошади не разбежались, а оборотни отчего-то не обратили на них внимание.

Начало светать.

— Постойте, — потребовала царевна. — Пусть каждый поклянется и сохранит в тайне, кто нас спас.

— Верно, — обратился к отряду Свенельд. — Можете рассказать об оборотнях, в здешних местах этим не удивишь, но о князе Руслане молчать. Я клянусь!

Воевода осенил себя знаком священной клятвы.

Дружинники последовали его примеру.

Когда отряд тронулся дальше, к Руслану подъехала Рогнеда.

— Князь, прошу вас, накиньте плащ. Не хочу, чтобы появились всякие кривотолки. Но ваши одеяния… Они, м-м, очень необычны, и непременно вызовут море слухов.

Снова, очаровательно улыбнувшись, царевна оставила чужеземца. Видно, страна князя слишком далеко. Она никогда не слышала о летающих механизмах. Сдается, этот князь чего-то недоговаривает. Не просто так он очутился в лесу. Но кто он? Может, он послан Деллеей, а может — Злом. Несомненно одно: пока князь не проявит себя союзником росмальских ворогов, то будет пользоваться высочайшим расположением.

В отличие от царевны, мучавшейся в догадках, кто есть князь, Березин твердо знал, кем является — инопланетником для кирианцев.

Сейчас он с интересом разглядывал дружинников. Все они были облачены в добротные латы, похожие на доспехи древнерусских витязей. Алые плащи, остроконечные шлемы, прямые обоюдоострые мечи и щиты как у былинных богатырей лишь подчеркивали сходство.

В целом пока все не так уж и плохо. Приземлился, пардон, прикирианился, целым и невредимым да и спас особу королевской крови, а за это должно полагаться щедрое вознаграждение. Взгляд Березина случайно упал на кирианскую царевну. Улыбка у неё что надо. Может, ещё Григорием Орловым при здешнем дворе стану? Да. Определенно Кириан начинает нравиться.

Отряд скакал по неширокой, но ухоженной дороге минут сорок, как густой лес внезапно расступился.

Взору Руслана предстало широченное поле. Его края пропадали где-то в серости терявшей силу ночи. А впереди, на расстоянии двух километров по его прикидкам, вставали высокие горы. Не понятно, каким образом, но здешняя равнина просто обрывалась каменной стеной высоченного хребта, протянувшегося с севера на юг на сотни, если не тысячи километров. Новая загадка Кириана ставила в тупик.

Проехав с полпути до гор, Руслан увидел, что дорога упирается в крепость. По первому впечатлению, она весьма внушительных размеров. Позже Руслан выяснил, что крепость вмещала пятитысячный гарнизон.

— Твердь, — послышались позади голоса дружинников.

По мере приближения к крепости открывались новые интересные подробности. Стены образовывали полукруг, тем самым преграждая путь в широкое ущелье. Они были высокими и, судя по всему, толстыми. Через каждые двести шагов высились зубчатые башни. За внешними укреплениями виднелась вторая линия крепостных стен, ещё более высокая и прочная.

Вскоре Руслан обратил внимание на скалы, примыкавшие к крепости. В них тоже имелись бойницы! Помимо прочего дорогу к Тверди преграждал глубокий ров, заполненный водой, через который перекидывался подвесной мост.

— Сюда мы и направлялись до того, как попали в засаду, — заговорила Рогнеда, когда вместе с воеводой царской гвардии подъехала к Руслану.

Тот кивнул, сказав в ответ:

— Сильная крепость. Ваше Высочество, наверно, совершает объезд собственных владений?

— Нет, — ответила девушка. — Я веду отступающие рати. За Кряжем мы остановимся и пополним полки. Думаю, князю как путешественнику из далекой страны, любопытно услышать что-нибудь о крепости. Пусть Свенельд расскажет.

— Буду только рад, — сказал воевода. С малых лет он никогда не жаловал ни магию, ни колдунов, а ежели рядом появлялся чародей или ещё кто причастный к колдовству, то у него начинало сосать под ложечкой. Предчувствие ни разу не обмануло Свенельда, и когда встретили Гуара, оно заявило о себе в полный голос. Но, чудное дело, рядом со странным князем Русланом ничего подобного не происходило. Может поэтому загадочный иноземец сразу понравился Свенельду.

— Твердь — самая мощная крепость в нашей державе. Полагаю, что и на всем Срединноморье тоже, — с гордостью заявил воевода. — Скорей всего, лишь у гномов имеются более совершенные горные сооружения.

До крепости оставалось двести метров. Сложенная из серого камня, под цвет скального массива, она словно вырастала из горы, казавшись её естественным продолжением.

— С той стороны хребта ущелье тоже огорожено стенами. Они точно такие же, как здесь, — продолжал Свенельд. — На равных расстояния от внешних бастионов ущелье преграждается еще двумя линиями укреплений. По сути, Твердь состоит из двух крепостей. Если враг прорвется в ущелье с этой стороны кряжа или с той, ему опять придется штурмовать ничуть не более слабую крепость.

— А что, за хребтом есть кому напасть, раз потребовалась такая крепость? — спросил Руслан.

— Раньше были. Гоблины. Они постоянно делали набеги на Росмалу, проходя через это ущелье. Другого пути через горы ведь нет. Вот и пришлось царю Рогволду четыре сотни лет назад построить Твердь. Её возводили гномы. Даже великий белый волшебник Лаар чуть поколдовал.

Поправив ремень, воевода заговорил дальше:

— Лет двести назад то ли гоблины ослабли, то ли Росмала в силу вошла, но начали мы теснить зеленых на восток. А на их землях, прежних землях, — поправился Свенельд, — теперь Закаменное воеводство. В общем, однажды Твердь потеряла значение как преграда на пути их полчищ. Но, хвала богам, мудрость не оставила росмальских царей: крепость содержалась в полном порядке, гарнизон и тот не уменьшили. И вот настал час, когда крепость снова нужна Росмале.

Пока Свенельд рассказывал о Тверди, отряд приблизился к крепости вплотную. По только что опустившемуся мосту навстречу уставшим дружинникам вышли десятник и полдюжины стражников с пиками. За ними незамедлительно опустилась прочная решетка.

— Назовитесь! — потребовал десятник, но, узнав ехавшую впереди царевну, подал сигнал поднять решетку.

С любопытством озираясь по сторонам, Руслан отметил, что крепость действительно крепка. Взять хотя бы толщину стен. Если не ошибался, наружные составляли шесть метров.

Березин хотел было держатся около Рогнеды и Свенельда, однако те быстро затерялись средь набежавших вельмож. Весть о прибытии самой царевны мигом разнеслась по крепости.

Руслан с удивлением обнаружил, что огорчился. Царевна, эта милая девушка с чудными голубыми глазами, золотыми волосами и очаровательной улыбкой, оставила его, не сказав ни слова.

Угрюмый Руслан стоял посреди спешившейся дружины, не зная, как устраиваться дальше.

— Князь, пойдемте. Я провожу вас в покои.

Инопланетник оглянулся. К нему незаметно подошел незнакомый человек лет сорока, одетый в незатейливую домотканую одежду.

— Куда идти? — несколько рассеянно спросил Руслан.

Поклонившись, слуга ответил:

— Царевна послала меня проводить князя в покои, где можно отдохнуть.

— Сейчас?

После утвердительно ответа, Руслан взбодрился и двинулся за слугой, думая, что царевна не забыла его. Березину хотелось встретиться с ней снова, ведь у Рогнеды такая улыбка!

Провожающий привел к двухэтажному строению средних размеров, вплотную соседствовавшему со скалой. Его архитектура отличалась простотой, но отнюдь не убогостью и была приятна взору.

— В нем останавливаются члены царского рода и люди благородной крови, близкие Трону, — поведал слуга.

Руслан с удовольствием подумал, что теперь он благородный дворянин, приближенный к власти.

Войдя внутрь Крепостного дворца, как громко именовал его слуга, Березин обнаружил, что внутреннее убранство роскошью не хвасталось. В широком холле висели шесть гобеленов, три справа, три слева, на которых изображались сцены битв с гоблинами. Вдоль стен тянулись добротные лавки, отделенные друг от друга тяжелыми бронзовыми светильниками. За исключением широкой лестницы, устланной темно-зеленой дорожкой, и двух обитых медью дверей больше ничего нет.

Слуга предложил подняться наверх.

Очутившись на втором этаже, Руслан с изумлением обнаружил, что лестница не окончилась, а поднимается выше.

— Мы идем на третий этаж? — спросил он.

— Да.

— Разве в двухэтажном дворце может быть третий этаж?

— Большая часть помещений дворца выдолблена в скалах. Почти все дома в Тверди сооружены таким же образом.

Свернув с лестницы, которая шла дальше и устремлялась в противоположную от фасада сторону, слуга привел Березина к одной из дубовых дверей, сказав, что дошли до покоев князя.

Поблагодарив слугу, Руслан отворил дверь. Его встретила просторная чистая комната, застланная мягким ковром. В дальнем правом углу, рядом с кривоногой тумбой раскинулась широкая массивная кровать с пышной периной под медвежьей шкурой. Помимо тумбы и кровати мебелировка комнаты состояла из высокого шкафа, тяжелого стола, трех обитых бархатом стульев, а также нескольких бронзовых светильников, вроде тех, что встретились в холле, но чуть поизысканнее.

Свет внутрь попадал из двух узких окон, скорее похожих на бойницы, которые обрамлялись темно-фиолетовыми шторами. На каменных стенах, как и внизу, висели искусно вышитые гобелены, повествовавшие о жизни единорогов.

Кстати, на тумбах заманчиво стоял фарфоровый кувшин и пара чашек. Руслан с удовольствием выпил свежий хлебный квас, источающий приятный аромат.

Напротив входной двери была ещё одна. За ней нашлась раковина, ванна и туалет. А из крана текла теплая вода! Вот чего он точно не ожидал, так теплой воды в здешних условиях.

Умывшись, Руслан вдруг осознал, насколько сильно измотан, ведь последний раз он спал сутки назад.

Сняв красный плащ, в который тщательно кутался, дабы скрыть от глаз окружающих одежду космического века, и полностью раздевшись, Березин принял душ и поспешил погрузиться в манящую перину. Напоследок Руслан взглянул на часы. По времени Кириана было половина шестого.

Засыпая, Березин думал о Рогнеде.

Глава 2

Руслан проснулся около полудня. От какого-то неразборчивого шума, доносившегося из приоткрытого окна его комнаты. Руслан зевнул напоследок и, потянувшись, перевернулся на другой бок.

— Доброго утречка!

От неожиданности Березин подскочил как ужаленный. Рядом с его кроватью на табурете сидела румянощёкая девица лет двадцати с виду, одетая в цветастый сарафан и не менее пестрый платок. Руслан судорожно натянул на себя одеяло, чувствуя, что краснеет. Во время сна одеяло съехало в сторону, и его тело обнажилось со всей откровенностью.

— Я Прошка, служанка царевны, — затараторила нежданная гостья, не давая Руслану задать резонный вопрос. — Матушка велела мне дожидаться, когда князь проснется. Ваша дверь оказалась незапертой, ну я и решила ждать вашего пробуждения здесь. Я сидела очень тихо.

Все еще не оправившись от вспыхнувшего смущения, Березин спросил:

— А зачем ждать, когда я проснусь?

— Царевна просила передать князю новые одежды и сказать, что приглашает отобедать. Поторопитесь — так успеете.

Прошка поднялась со стула, сказав, что будет дожидаться князя за дверью, дабы проводить на обед, а посему ему следует не мешкать. Уходя, она захватила с собой руслановы джинсы и рубашку, не преминув заметить, что эти одеяния странные, невиданные, басурманские, неудобные, в ношении совершенно не пригодные и, вообще, сплошная срамота. Словесную попытку Руслана помешать бесцеремонному захвату вещей Прошка проигнорировала, лишь передернула плечами и громко проворчала, чтоб было слышно:

— Как же это отстирать-то! Вечно мужики все занашивают, а потом удивляются, отчегой-то милые барышни воротят носики и не желают с ними беседовать.

Дверь затворилась, и Березин поднялся с постели. Поведение служанки несколько выбило из равновесия.

— Если на Кириане вся прислуга подобна этой, я скоро пожалею, что назвался князем, — пробормотал он.

Березин оглядел комнату. На стуле у стены висела новая одежда.

Облачившись, Руслан подошел к зеркалу в человеческий рост высотой. На него смотрел щеголеватый русич. На голове сидела темно-бордовая шапка, околыши которой были отделаны медвежьим мехом и серебряными пряжками. Поверх малиновой рубахи, опускавшейся до бедер, был надет синий кафтан до колен, расшитый черными узорами и речным жемчугом, с высоким серым воротником и короткими рукавами, отчего длинные рукава рубахи выставлялись на всеобщее обозрение. Поверх темно-синих штанов надеты высокие коричневые сапожки из бархата с острыми, загнутым вверх, носками. Черный кожаный ремень, прошитый толстыми синими нитками, и висевший на нём надежный и, в то же время, изящный кинжал из серо-голубой стали являли собой последний штрих.

— Ничего у меня вид, — Руслан стал боком, чтоб лучше рассмотреть себя.

Закончив с экзаменовкой одеяния, Руслан направился к окну. Уличный гул не смолкал, и было интересно узнать, чем он вызван. Руслан выглянул наружу. Внизу по неширокой дороге, тянувшейся метрах в четырехстах от Крепостного дворца, двигалась вереница доверху нагруженных телег всевозможного вида. Средь них ехало небольшое число вооруженных конников. Вероятно, охрана обоза.

За пределами Тверди Березин разглядел головную часть войска, шедшего быстрым маршем. Расстояние до него было далеким, потому трудно было разглядеть какие-нибудь приметные детали, и Руслан решил подробней осмотреть внутреннее устройство крепости.

С внутренней стороны укрепления казались даже более основательными, чем снаружи. В пределах бастионов не видно ни одного некаменного строения. В архитектуре, как ранее заметил Руслан, господствовала простота и практичность. Оно и понятно, если вспомнить, что стены ложили гномы. После Березин узнал, что в крепости ограниченное количество видов сооружений: один храм, дворец, казармы и складские помещение да немногочисленная группа хозяйственных построек, обеспечивающих нормальную жизнь гарнизона. В Тверди большая часть помещений была выдолблена прямо в скалах, посему значительная часть домов вплотную примыкала к горе.

Гарнизон крепости тренировался на просторных, отвоеванных у скал, площадках — искусно сделанных горных плато. Их было пять. К каждой прямо из казарм вели каменные туннели. Площадки окружались горами, и за крепостными стенами они были не видны. Об этом Руслану позднее рассказал Свенельд.

В дверь постучали. Тихо, но настойчиво.

Коря себя, Березин поспешил к дверям. Как можно забыть об обеде с Рогнедой!

В коридоре его встретила та самая Прошка, заявив смутившемуся Руслану, что уже и не чаяла дождаться князя. Инопланетник сделал вид, что не расслышал.

— Куда идти?

Сказав что-то неразборчивое, Прошка повела на этаж выше. Когда добрались до занавешенной красной парчой двери с охраной из пары вышколенных гвардейцев, служанка пригласила войти.

Потянув за ручку, Березин шагнул внутрь. Обстановка комнаты практически ничем не отличалась от руслановых покоев. Разве что вместо кровати стоял стол.

— Входите князь, — произнесла Рогнеда, расположившаяся в кресле у камина. Рядом с ней сидел какой-то старик с длинной седой бородой и в просторных белоснежных одеяниях. Царевна представила его как Богомила верховного жреца Деллеи Лучезарной.

Пока Руслан усаживался в предложенное кресло, все трое обменивались обычными малозначимыми фразами. Поинтересовавшись, хорошо ли князь спал, Рогнеда вдруг поняла, что находится в некотором замешательстве и не знает как продолжить:

— Князь, я не просто так пригласила вас отобедать. Я… Мы, я и Богомил, хотим поговорить с вами о вашей стране и о том, как вы оказались здесь в сей трудный час. Если вы, конечно, не против.

— Нет, что вы! — ответил Руслан. Начинаются расспросы о далекой державе, в которой никогда не был. Пора включать фантазию на полную мощность. Главное врать связно и убедительно. — С чего начать? Наверно с названия моей страны. Моя родина именуется…

— Содружеством? — негромко произнес волхв.

Руслан изумленно вскинул брови. В голове спутались все мысли. Вот так поворот! Возможно ли, что на этой планете, заброшенной на дремучие окраины Вселенной, известно о Земном Содружестве! Нереально! Похоже на сон или бред.

— Вы знаете, откуда я родом? Как?

— Боги поведали, — лаконично ответил жрец. — Но о том после, сперва обед.

Богомил взял со стола серебряный колокольчик и позвонил.

Инопланетник мысленно поблагодарил его. Надо немного времени, что прийти в себя. Содружество? Рогнеда никогда ранее не слыхала о такой державе. Хотя это название подходит скорее для союза каких-нибудь вольных городов. Сколько сегодня загадочного и таинственного. Едва проснулась, как Прошка поведала, что в Гостинной палате дожидается Богомил. Оказывается, в Тверди тоже есть портал. Умывшись и торопливо одевшись, царевна вышла к волхву, страшась дотошного расспроса и упреков за беспечность. Богомил встретил её внешне спокойно, но хорошо и давно знавшая его Рогнеда сразу приметила внутреннее напряжение и скрываемое возбуждение. Старец попросил не рассказывать о прошлой ночи, ибо ему всё ведомо, и не только о засаде оборотней, но и о явлении с небес иноземного князя. Откуда о нем известно, Богомил не ответил, лишь произнес туманную фразу, что так предопределено. Единственное, что смогла выпытать Рогнеда, заключалось в словах, что князь Руслан такой же смертный, как и все остальные.

Через распахнувшиеся двери в комнату вошли слуги, неся на подносах источающие аппетитный аромат блюда. Впервые за много дней Руслан отведал настоящую еду, а не суррогаты в пакетиках и тюбиках, которыми была завалена шлюпка. Большая утка, жареный поросенок, рубленая редиска, квашеная капуста, соленые огурчики и помидоры, разложенные по отдельности и в салатах, черная и красная икра. Все это запивалось великолепным хлебным квасом, а на десерт были поданы фрукты.

Вкушая, Березин не переставал думать о словах Богомила. Снова и уже не в первый раз на Кириане он не находил разумного объяснения происходящему. Порой кажется, что все сон.

…Когда слуги убрали со стола и подали горячий чай с терпким вкусом, Богомил начал разговор:

— Итак, дабы вы, князь, и Её Высочество вникли в суть происходящего, беседу зачну издалека, с рассказа о конце предыдущей Эпохи. Царевна, разумеется, прекрасно помнит летописный свод, повествующий о сем знаменательном событии, а вот князю, вероятно, об этом ничего не ведомо.

Руслан кивнул.

— К концу прошлой Эпохи, — продолжил Богомил, — всем Кирианом правил Аршах, империя черных колдунов. В ту пору повсюду царствовало чистое Зло, ибо на заре Аршаха темные боги смогли одолеть светлых в извечной борьбе Мрака и Добра.

Руслан с интересом слушал рассказ жреца, хотя, если честно признаться, не понимал, как он касается его лично.

— Властвование Аршаха длилось столько годин, сколько потребовалось светлым богам, чтоб залечить полученные раны. Тогда вековечная война разгорелась с новой силой. На двести долгих и кровавых лет.

Богомил снова замолчал, подбирая слова, чтоб подойти к главному.

— Наконец, наступил час Последней Битвы Эпохи, в которой решалось, за кем останется победа. На огромном поле сошлись две огромные армии, и каждая насчитывала многие тысячи и тысячи воинов. Но силы не были равны. Аршах смог собрать большой отряд Летучих Всадников — сильнейших магов, правивших настоящими драконами. И не было силы, способной их одолеть.

— Но ведь темные боги оказались поверженными! — не выдержала Рогнеда.

Богомил укоризненно посмотрел на царевну, да так, что та сразу осеклась. Негоже перебивать говорящего.

— Верно. Добро победило. Великая богиня Деллея нашла выход, за что в благодарность светлые боги отдали ей Нити Судеб. Но это было после, а тогда, — жрец многозначительно смотрел на Руслана, — она призвала помощь. В битву вступили люди из другого мира. Из мира, в котором иногда бесследно пропадали люди и корабли.

В душе Березина зародились смутные подозрения.

— Так значит, вашим богам вновь потребовалась помощь? И как раз из Содружества? — вскипая, поинтересовался Руслан, хотя старался, чтоб вышло непринужденно.

— Князь верно мыслит, — спокойно ответил жрец.

— И меня вырвали из моего мира, не спрося на то моего желания?

— Богов не интересует, чего хотят смертные.

Руслан, Рогнеда и Богомил разом обернулись, так как последняя фраза не принадлежала кому-либо из них.

На резных спинках высоких стульев, что стояли у противоположной стены рядом с распахнутыми настежь окнами, сидели два существа. Именно существа, ибо народ зовет таких нелюдью.

— Алконост и Сирин, райские птицы-девы. Если запоют, мы заснем вечным сном, а наши души улетят в Иные Земли, — испуганно прошептала Рогнеда, крепко сжав подлокотники кресла.

— Сегодня мы не будем петь.

Березин с уверенностью окрестил бы нежданных гостей птицами, благо они без сомнения обладали птичьими телами. Но плечи и головы у них человечьи! Их лица с тонкими чертами обрамляли золотые волосы у одной и иссиня-черные, как крыло ворона, у другой. Ажурные короны, усыпанные лучистыми каменьями, светились многоцветным ореолом, а в ушах искрились серьги, похожие на маленькие солнца. Шею и полную грудь у обеих украшали ожерелья, сотканные из золотых и серебряных нитей.

Поднявшись, Богомил начертал в воздухе сложное знамение. Оно засияло бирюзовым светом и не исчезло, пока не слилось с таким же, только начертанным крылом похожего на птицу существа.

— Хвала Деллеи! Это посланцы богини, а не проделки черных сил, — чуть хрипловатым от волнения голосом произнес волхв. Обещанное в пророчествах и снах сбылось. — Я Богомил, верховный жрец Деллеи Лучезарной, приветствую вас. Во сне мне было сказано подготовить иномирца. Я исполнил волю богов.

— Богиня знает и благодарна тебе Богомил за верное служение, — молвила черноволосая Сирин голосом, похожим на перезвон колокольчиков. — Но не ведомо тебе всего, Аршах не пал окончательно и мечтает о возрождении.

— Наследники черных магов Аршаха по крупицам восстановили былую мощь своей магии, — продолжила Алконост. Её белое оперение отливало красными тонами при малейшем движении, — и сейчас их возглавляет колдун Кзаркхмет.

— Кзаркхмет и его приспешники совсем близко, они в воинстве Багары, и там колдун обладает не меньшей властью, чем принц Владслав, — прозвучали колокольчики Сирин. — Это его черным чародейством добыта победа багарцев при Куябе.

— Но не сие важно. Теперь никто на Кириане не в силах одолеть Кзаркхмета, ибо он отнял Нити Судьбы, — голос Алконост звенел как журчащий ручей.

Руслан заметил, как побледнели Богомил и Рогнеда.

— Значит, Аршах скоро вернется, и темные боги вновь будут править землями? — тихо спросила царевна.

— О том моя сестра не говорила, — возразила Сирин. — Раз судьбы всех смертных Кириана в руках колдуна, то никто не сможет ему противляться. Но Тот-кто-не-родился-на-Кириане не подвластен черному магу, и потому может его одолеть.

Два немыслимо красивых лица повернулись в сторону Руслана. Две пары бесстрастных глаз, не отрываясь, смотрели на него. Две птицы-девы ждали ответа смертного.

— Тот-кто-родился-не-на-Кириане и есть моя персона? — почти по слогам произнес он.

— Смертный прав, — колокольчики и ручеек слились в одном ответе.

— Получается, это я должен сразиться с колдуном?

Две птицы-девы одновременно кивнули.

— А если я не хочу? Здесь ваша война, вас и ваших богов! Я не напрашивался, и почему я?

— Ты ловок, силен, умен и честен, благороден и справедлив. А главное, так предопределено.

— Кем?

— Богами.

— Я им ничем не обязан!

— Обязан, и в благодарность пройдешь тот путь, который должен.

— В благодарность? Что же такого хорошего сделали для меня ваши боги?

— Вырвали из лап пожирающего огня. Али смертный забыл о повреждении корабля, когда чуть было не спасся? Боги увели твой корабль от огня и направили к Кириану, — парировала Сирин.

Руслан осекся. Выходит, они правы?

— И что? — угрюмо пробормотал Березин. — Пошевелил бы мозгами, поборолся бы. Одним словом, выкрутился бы.

— Вовсе нет. Сейчас ты был бы давно мертв, — птицы продолжили твердить в один голос.

Взгляд Руслана вдруг упал на царевну, внимательно и настороженно глядевшую на него. Березину стало стыдно. Только б Рогнеда не решила, что её спаситель трусит.

— Я подумаю. Есть у меня время? — обреченно сказал инопланетник. Он-то уже знал, что практически согласился.

— Думай, смертный, и поторопись с ответом. Если сдюжишь с колдуном, вернешься домой, — опять в один голос сказали птицы-девы. — А нам пора.

Сирин взмахнула крыльями и грациозно вылетела в окно.

— Постойте! — крикнул вдогонку Богомил.

Оставшаяся Алконост вопросительно посмотрела на жреца:

— Чего тебе, волхв?

— В древних книгах написано, что с любым по-настоящему могущественным колдуном сдюжит только другой колдун или бессмертный, — торопливо заговорил Богомил, боясь, что Алконост улетит не выслушав, а ему на ум пришел очень важный вопрос. — Разве не так?

— Так.

— Но ведь князь Руслан смертный!

— Зато он спустился с небес по воле богов, а значит он ангел. Пусть смертный ангел, но все ж ангел, — Алконост отвернулась, давая понять, что разговор окочен.

— А как же мне сразить колдуна, если соглашусь? — опомнился Руслан.

— Волхв ведает. У него есть пророчества, — не оборачиваясь, ответила Алконост, и вылетела в окно.

— Чай совсем остыл, — прервала вдруг образовавшееся молчание Рогнеда, потянувшись к серебряному звоночку.

Странно, но её слова вмиг перечеркнули атмосферу общения с бессмертными. Руслану даже на секунду показалось, что ничего и не произошло. Однако скованность перед Рогнедой не оставляла его. Березин пытался понять, что она думает о нем.

Когда слуги принесли горячий чай, Богомил вновь обратился к иномирцу:

— Князь, не сочтите за оскорбление, но дабы не возникли ненужные кривотолки, вы не должны распространяться о том, откуда вы родом.

— Надеюсь, князь не будет против, — подхватила Рогнеда, — и примет наше предложение назваться росмальским дворянином, последним отпрыском из древнего, но обедневшего рома, чья вотчина лежит на границе с Багарой.

— А это необходимо?

— Пожалуй, да, — ответил Богомил. — Иначе трудно объяснить появление при дворе никому неизвестного человека.

— Мы будем говорить, что князь, рискуя жизнью, предупредил о засаде оборотней, — продолжила Рогнеда. — А потому приближен ко двору.

Царевна так мило улыбнулась, что Руслан сразу согласился. Благо пытался сгладить возможно сложившееся неблагоприятное впечатление. Да и отчего же противиться?

— Ну и чудесно! — довольно хлопнула в ладоши царевна.

Чай продлился еще минут десять, и более ничем примечательным не запомнился.

Глава 3

Руслан поерзал в седле. Выдержит ли он целый день конного пути? Пока, вроде, ничего, хотя после выхода из Тверди едва ли больше часа протекло.

Конь у Березина был вороной масти. Высокий сильный жеребец трех лет, очень похожий на Августа, любимого скакуна из конюшни Руслана. Этому имя пока не дал, все искал подходящее. Рогнеда подарила коня на следующий день после памятного разговора с посланниками богов. Не гоже, мол, князю безлошадным ходить.

Следующее утро Руслан встретил в седле, они уходили из Тверди.

Первыми покинули крепость легковооруженные дозорные конники. За ними под царскими хоругвями ехала Рогнеда и её немногочисленная свита, куда теперь входил и Руслан. Позади гарцевала дружина гвардейцев, насчитывавшая две с половиной тысячи витязей. Они вооружены прямыми мечами, копьями и целым арсеналом кинжалов, на головах шишаки с красными плюмажами. Круглый щит, притороченный в походе к крупу лошади, двухслойная кольчуга, поверх которой надета броня, защищали тело каждого витязя. Также имелся колчан с луком и стрелами. С плеч ниспадали алые плащи — знак принадлежности к царской охране.

За конными дружинниками скакали нестройные ряды дворянского ополчения, похожего вооружением на западное рыцарство. По мере продвижения на восток к полутора тысячам витязей присоединялись все новые. Война требовала от дворян явиться «конно и оружно в стольный град воеводства или прямо в государев стан».

Следом маршировали одиннадцать тысяч пехотинцев, то ж гвардейских полков. Отборные регулярные части, обычно расквартированные в Веннии. Пехота была облачена в длинные кольчуги до колен. Головы прикрывали конические шлемы. Вооружение — короткие мечи, удобные в тесной схватке, пара кинжалов и длинные копья. За каждой сотней воинов двигались телеги с красными щитами почти в человеческий рост.

Отряд в восемь сотен составляли лучники и арбалетчики.

Остальную часть росмальского воинства образовывали девять тысяч воев или, как их называли иначе, полки земского ополчения. Их число также постоянно росло: купцы, ремесленники и крестьяне откликнулись на государев призыв и вливались в войско. Вооружение у воев было гораздо проще, чем у гвардейской пехоты. Лук да колчан со стрелами, копье, меч либо тяжелая боевая секира, насквозь пробивавшая крепкий доспех, за поясом висел нож. Броню вои не носили, по причине дороговизны, кольчуга тоже была редкостью, зато щиты имелись у всех.

За воями катились два десятка катапульт и баллист. Они двигались под охраной трех сотен всадников, коих специально набирали из сыновей лучших ремесленников. Громыхающий обоз замыкал змею росмальских полков. Бесконечная вереница телег везла необходимые для любой армии припасы. Пока их достаточно.

Войско уныло и без обычных песен тянулось к Орешку.

Окружающая Руслана картина больше походила на удачную массовку из кинофильма или детально прорисованную компьютерную игру. Стоп! Опять полезли сомнения о реальности происходящего. Березин попытался сменить тему размышлений. Сразу же подумалось о Рогнеде. Царевна скакала впереди, совсем рядом, но он старался не приближаться к ней. Зная, что должен дать прямой ответ, Руслан чувствовал себя неловко. К тому же первый порыв помочь как-то быстро прошел, появились различные «против», а «за» было негусто.

Инопланетник находился на том же перепутье, что и вчера, и позавчера. Хорошо, впереди целая неделя пути, есть время на принятие решения.

Робкие лучи осветили окрестности вокруг Восточного тракта, где заночевало росмальское войско. Повсюду слышаться гул, то просыпались тысячи людей. Рассвет четвертого дня после Тверди.

— Уф, холодно ещё, — инопланетник выбрался из небольшой палатки, что делил вместе со Свенельдом, и плотней закутался в темно-зеленый дорожный кафтан.

Вчера пришла Прошка. Ворча о непомерных расходах, она протянула три опечатанных кошеля: в меньшем по размеру оказалось золото, а в более крупных серебро и медь. По местным меркам, наверное, целое состояние. Затем явилась пара здоровенных холопов, притащивших сундук. В нем обнаружились несколько новых рубах с короткими рукавами, тот самый кафтан, две шапки, двухслойная кольчуга, какая носилась здешней знатью, кожаные сапоги и две пары штанов.

Следом явился Свенельд и протянул инопланетнику меч.

— Это теперь твое, — сказал воевода царских дружинников.

— Откуда все?

— Меня вызвали к царевне, — ответил Свенельд, сощурив ехидно глаз. — Она велела передать все это богатство чужеземному князю, а то он в лихой час потерпел нужду. Еще она молвила, что ты не простой человек и сыграешь значительную роль в борьбе с нашими врагами, однако до поры ни одна живая душа не должна о том знать. Её Высочество просила меня называть тебя своим троюродным братом, которого, как и меня, багарцы лишили вотчины. А эти вещи — то немногое, что у тебя осталось. По правде говоря, когда прибыл в Веннию, у меня и того меньше имелось. Ну? Согласен?

— Отчего ж не согласиться, — ответил Березин. Свенельд нравился ему с первой встречи.

— Отлично! — сказал воевода и дружески хрястнул Березина по плечу. Ничего странного. Оба князя. Руслан уже перестал смущаться, когда вспоминал нахальное враньё о княжеском происхождении.

… Через час после пробуждения войско тронулось дальше.

Руслан похлопал Кусача по шее. Что ни говори, отличный конь. А имя свое получил после того, как укусил хозяина за колено.

По обе стороны мощенной булыжником дороги тянулись дремучие хвойные леса. Изредка стена деревьев пересекалась проселками. То тут, то там вдоль тракта вырастали большие и малые деревни. Один раз даже встретился городок с серым незапоминающимся названием.

Когда отряды миновали села, весь люд, от малых детей до немощных стариков, высыпал на улицу. Чтоб поглазеть на царевну, золотого воеводу и никогда ранее невиданное множество воев и дружинников. Сельчане приветствовали царевну. Совали в руки витязей и ополченцев нехитрые крестьянские гостинцы. Подбадривали отступающую, и потому понурую армию.

Многие уважаемые отцы семейств, проводив взглядом последний отряд, тяжелым шагом заходили в родной дом. Там доставали оберег, выпивали чарочку домашней настойки и вытаскивали дедовский меч, надевали, ежели имелся, простенький доспех или шелом. А жена, догадавшаяся о намерении супруга, собирала котомку и вытирала слезы. Вскоре новый вой, ещё утром бывший добрым крестьянином, прощался с женой и ребятишкам да догонял царское войско.

К полудню показалась новая деревенька. Те же избы, тот же люд, только чем-то взволнованный.

На обочине тракта лежал утыканный стрелами, как ёжик, мертвый гоблин.

— Что стряслось? — не слезая с боевого коня, требовательно спросил сотник царской дружины. — Это что? Гоблин? Отвечать не мешкая!

Деревенский староста недовольно покосился на него и обратился напрямую к царевне:

— Ваше высочество, пусть Деллея дарует царскому роду всесветную удачу! Надысь утром внук Огори-кузнеца заприметил, что кто-то затаился в пустующем доме на краю села. Мы потихоньку собрали мужичков и пошли прямёхонько тудысь, а там и впрямь кто-то спрятался. Энтот гоблин.

Руслан с любопытством разглядывал мертвого. Ростом тот был под два метра. Из-под примитивного бронзового шлема, на который неведомый кузнец нацепил пару деревянных рогов, выбивались засаленные черные волосы. Пудовое лицо с плоским носом, круглые желтые глаза и отвратительно большой рот, усыпанный рядом острых клыков. Тело с кожей светло-салатового цвета гораздо массивней, чем у любого представителя людского племени. Куртка из грубо выделанного меха запачкана кровью и, кроме как безобразностью, ничем похвастаться не могла. Пояс охватывал широкий ремень. На ногах шерстяные шаровары того же убого качества. Обувь отсутствовала напрочь., ступни были покрыты густым мехом. Позже Руслан узнал, что гоблины никогда не носили сапог, ибо всем свои гоблинским сердцем презирали оные.

А местная власть молвила дальше:

— Хотели взять ирода живьем, но эта треклятая нелюдь так размахивала мечом, что никто не мог подступиться, — около бездыханного тела лежал огромный кривой меч; в отличие от прочих вещей гоблина, клинок блистал добротной сталью, — посему порешили бить его стрелами. Токось убили гоблина, а тут показались дозорные Вашего Высочества. Ну, мы и сообразили представить нелюдь взору мудрых воевод.

— Царский род и держава благодарны отважным жителям сей благоразумной деревни, — величаво произнесла Рогнеда.

Услышав такое из уст самой царевны, крестьяне растянулись в блаженных улыбках. Еще бы! Их осчастливила царская благодать!

Войско продолжило марш.

— Странно, — Свенельд в задумчивости почесал затылок. — Что понадобилось этому гоблину в наших землях?

Руслан пожал плечами. Он точно не знал.

— Вероятно, то разведчик, — ответил сам себе воевода. — Нам сейчас только гоблинских набегов не хватает! И так к стенке приперли!

— А что? Гоблины представляют серьезную угрозу?

— Бояться их нечего. В Закаменном воеводстве достаточно гарнизонов. Паче теперь, когда мы перевалили за Поднебесный Кряж, — воевода широким жестом обвел росмальские отряды. — Но распылять силы нельзя. Дружище, я тебя ненадолго оставлю. Сам понимаешь, у капитана царской гвардии полно дел.

— Конечно.

Свенельд кивнул и, пришпорив коня, поскакал к стягу гвардейцев. Березин задумчиво посмотрел ему вслед. Дружище… Похоже, мы и впрямь сдружились за последнее время.

А впереди, на расстоянии двадцати шагов, за широкими спинами телохранителей колыхался малиновый плащ царевны. Рогнеда! В который раз Руслан тайком поглядывал на девушку. В те минуты, когда она оказывалась рядом, Руслан жадно глотал каждое мгновение, и в то же время чувство неловкости не проходило. Глупо. Может, согласиться на эту авантюру да не мучиться?

Инопланетник постоянно бросал взгляды на Рогнеду, стараясь не выдавать себя. Все ж царевна, а он никому не известный князь из обедневшего рода. Даром, что знатного. Ох, погоди-ка Руслан! Что-то ты начал думку вести как здешний… Руслан вслушался в себя. Всё нормально, такой же как и раньше, ничуть не изменился. Миллиардер из Земного Содружества никуда не делся, разве что обстановочка сменилась, побыстрей бы от неё избавиться. Но как?

Хотя, с другой стороны, не он ли мечтал о подобном приключении всю сознательную жизнь, упиваясь компьютерными играми, остросюжетными фильмами и книгами? Так чего ж ещё надобно? Что сомневаться? Не думать ни о чем! Отбросить сомнения и окунуться в водоворот событий. Какая разница существует ли Кириан в действительности?

Боги! Судьба! Или другая высшая сила! Если вы есть, подайте знак как быть. Неужели следует согласиться на безумное предложение седого жреца?

День новый. Едва продрав глаза, Руслан уже трясется в седле.

Его взгляд снова нашел плащ царевны. Инопланетнику казалось, что Рогнеда с каждым новым днем ссутулится все больше и больше. Словно новые напасти отягощают её хрупкие плечи. Забыть о ней, выкинуть из головы мысли о царевне! Руслан чуть не взвыл. Ведь не получиться! Сколько раз ловил себя на том, что думает о Рогнеде. А как же Мишель? Жена!

Хм, жена. По совести говоря, к ней никогда не испытывал настоящей любви. Да и она тоже. Они уважали друг друга, обожали заниматься сексом. Пожалуй, больше ничего общего и нет. Их брак нужен только их деньгам. Березин ехал, погруженный в себя. Один за другим всплывали доводы в пользу верности браку, однако сплошь неубедительные.

— Руслан! Да стой ты! Руслан! — окрик Свенельда вытащил инопланетника и пучины раздумий. — Разве не слышишь? Трубят остановиться.

Впереди люди замедляли марш и недоуменно спрашивали, что стряслось. С тем же вопросом Руслан обратился к Свенельду.

— Бес его знает, — воевода пожал плечами, — но, чую, стряслось неладное.

Небольшая кавалькада всадников пересекла обочину тракта и, отъехав от дороги на две дюжины шагов, остановилась. Среди них находилась царевна, а ещё золотой воевода и с десяток бояр.

Трубач протрубил в горн, призывая к вниманию.

— Ох, — Свенельд осенил себя знамением.

— Храбрые росмальские войны! — обратилась Рогнеда к затаившим дыхание полкам. — Только что из Артании примчался гонец, и он не принес хороших новостей. Крепитесь и не падайте духом! Город взят серыми степняками. И рядах мужей артанских нашелся предатель. Князь Гуар! Он открыл городские ворота!

Когда царевна замолкла, над трактом пронесся тяжкий стон.

— Не теряйте духа и веры в победу! — продолжила Рогнеда. — Пусть вороги сильны и велики числом, и многие наши земли стонут под их сапогами, но мы не сдадимся! И колдовству вражьему тоже ответим!

Царевна держалась внешне уверенно, но, когда Руслан случайно поймал её взгляд, вдруг почувствовал, как тяжело у неё на душе. Её глаза молили о надежде, просили помочь.

— Согласен, — прошептал Березин.

Глава 4

— Орешек вот-вот появится, — объявил Свенельд, догоняя Березина.

Сегодня последний день пути до Орешка. Всем не терпелось поскорей добраться до стольного града Закаменного воеводства. Люди да и лошади вместе с волами изрядно устали за время многодневного перехода.

— Как боевой дух в дружине, воевода? — поинтересовался Руслан.

— Нашел, что спрашивать, — угрюмо ответил куябец. — Разве сам не видишь?

Отряды двигались по тракту, одолевая одну версту за другой. Кабы глянуть издали, все ладно: у людей сытый, непотрепанный вид. Только не слыхать удалых песен, полки передвигают ногами, понурив головы.

Очередной изгиб дороги явил просвет в густом ельнике. Деревья расступились, и вдоль тракта потянулись разномастные избы.

— Предъорешье, — пояснил воевода.

Сам город был обнесен стеной в три человеческих роста, нижняя часть которой состояла из белого камня, а верхняя — из потемневших от времени толстых бревен. Стены окружал широкий ров с прозрачной водой. Удочками рыбачил разновозрастный люд, благо рыбы во рву хватало. Он наполнялся из подступавшей вплотную Шилки — речушки, что текла рядом с Орешком.

У городских ворот ждали досточтимые мужья града: местный воевода, старший жрец, а также купеческие и ремесленные головы. Все сплошь бородатые, важные и одетые в длиннополые платья и меховые шубы, осанистые. Однако Руслан приметил, как в руках безжалостно мнутся дорогие шапки, велика робость пред царевной. Городские старшины были окружены герольдами и полусотней стражников в зелено-желтых цветах града.

Инопланетник без особого интереса наблюдал за церемонией встречи царевны Росмальской и княгини Орешка. Воевода, жрец и головы поочередно высказывали свое глубокое почтение царевне и золотому воеводе, а те, в свою очередь, придерживаясь старинного обычая, говорили высокие слова, кои упрямо не хотели запоминаться. По завершению этого длительного ритуала, свита царевны, куда входил и Руслан, направилась к городскому дворцу в сопровождении почетной охраны из гарнизонного полка и пяти сотни дружинников Свенельда.

Большая часть войска двинулась по боковой дороге на широкое поле у юго-восточной окраины Орешка. Вскоре воины превратились в тружеников и принялись обустраивать долговременный лагерь. Возводили защитный вал с частоколом, ставили стройные ряды палаток, срубали знаменитые на всё Срединноморье баньки, не забывали устроить отхожие места.

…Орешек — город деревянных домов. Лишь изредка первые этажи двух и трехэтажных теремов могли похвастать каменной кладкой. Мостовые были устланы досками. Это обстоятельство приятно удивило Руслана: в школе учили, что улицы средневековых городов заполнялись грязью и мусором, нередко по ним текли ручьи нечистот. Орешек же обрадовал чистотой и опрятностью.

По улицам, забитым толпами приветственно кричащих горожан, свита царевны добралась до большого деревянного дворца. Оставшаяся часть дня была посвящена новым церемониям и торжественному ужину.

Поздним вечером слуга проводил Березина в отведенные князю покои.

Весьма недурно! Инопланетник разглядывал просторную комнату с гобеленами. Пол устлан ворсистым ковром с изображением причудливого цветка. В углу громоздилась массивная дубовая кровать с мягкой периной и горой больших и малых подушек. Около дубового же шкафа уже стоял сундук с его вещами. Стол, стулья и скамьи тоже дубовые. Отворив дубовую дверцу, Руслан не удивился, когда обнаружил отделку ванной комнаты тоже из дуба. Окна с дубовыми ставнями.

— С припасами плохо, но сдюжим, — подытожил обозный воевода Фещол. Он скорей походил на удачливого купца, нежели на воина. Поблагодарив его, царевна обратилась к военному совету:

— Господаре, мы все обсудили? Есть ещё вопросы?

Помимо Фещола в просторной светлой горнице, украшенной батальными гобеленами, заседали Межимир, воевода конной дружинной гвардии Свенельд, полдюжины воевод чином поменьше, а также тысяцкие всех полков. Ничего важного более никто не вспомнил. Тогда Золотой воевода подвел итоги и объявил, что в следующий раз Ратная Дума соберется как обусловились.

— Ежели гонцы не принесут срочных вестей, — невесело добавил он.

— Господаре витязи, спасибо за мудрые и честные речи. Да воссияет Великий Свет и благословит нас на благие дела! — уста Рогнеды произнесли слова, коими не одно столетие закрывали росмальские цари военные советы.

— Во славу Отчины! — прогремели хором голоса.

Витязи, поочередно кланяясь, покинули зал.

Царевна поднялась с кресла стоявшего во главе стола, и подошла к распахнутому окну. Какое сегодня чистое небо! Какое оно изумительно голубое! Замереть бы, затаить дыхание и ни о чем не думать, пока не растворишься в нем, добром и величественном.

— Карр!

Резкий вороний крик безжалостно разрушил безмятежность. Со стороны ремесленных слобод поднялась черная струйка дыма, запачкав голубую гладь. Примерно также поломалась и её размеренная, спокойная жизнь, когда, как гром среди ясного неба, смерть отняла батюшку.

Забыться бы, потеряться! Но нельзя. У нее долг! Но откуда взять силы?

Опять заседала Ратная Дума. Опять воеводы говорили, что да как. Уверяли, дескать, поднакопим полки да обрушим их на супостатов, одолеем. Но никто не обмолвился, как противостоять черному колдовству. Мол, наше дело ратное, надо будет — сложим головы под мечами вражьими, стрелами да пиками, а про чужеземных чародеев пускай головы у жрецов и царевны болят.

Ох, и болит голова, и не просто болит, а раскалывается!

Перед собранием воевод Прошка, которую царевна посылала узнать, не нужно ли чего князю Руслану, принесла короткую записку:

«Ваше высочество!

Я все обдумал, принял решение и готов сообщить его вашему высочеству.

Князь Руслан».

Рогнеда не медля напрвила Прошку назад с приглашением на ужин.

Кстати, вон и сам иномирец. Окно выходило в небольшой внутренний дворик, где упражнялись дружинники. Раздетые до пояса, они ловко бились на бамбуковых палках, выписных за немыслимые деньги из далекой Поднебесной империи. Считалось, что для тренировок лучшего дерева нет.

Князь составлял пару одному из незадачливых гвардейцев. Таинственный посланник богов неуловимым движением отбросил витязя на пару шагов. Неудачливого содружинника, потиравшего ушибленное место, заменил другой. Потом второй. Третий. Все они с изумление обнаруживали, что грохнулись оземь, даже не поняв, как это произошло.

Царевна нахмурилась. Неужели, её охрана только зовется гвардией?

Дружинники откинули занятия и окружили князя, наперебой прося научить этому ловкачеству.

А иномирец не только мил челом. Он, высок, ладно сложен и ловко бьется, и он последняя надежда Росмалы в этой войне!

— Хорошо, — засмеялся Руслан, — покажу, и не один, а несколько. Идет?

— Идет, идет!

— Токмо помедленней, не торопясь! А то, ежели быстро, можно не уразуметь.

Руслан мысленно порадовался за усатого сержанта из марсианской учебки, который вдалбливал в зеленых сопляков приемы рукопашного боя.

Дружинники, все молодые и крепкие ребята, играющие на солнце мускулами, радостно закивали, предвкушая, как возрастет их ратобойная удаль. Поначалу они настороженно смотрели, как незнакомый князь стягивает рубаху. Некоторые шепнули другу, что с удовольствием помнут бока невесть откуда взявшемуся княжеродному сынку. Однако ж вышло иначе.

Березин встал посреди круга витязей:

— Мне нужен доброволец.

В охотниках отказа не было, сразу потянулась куча рук. Руслан выбрал высокого рыжеволосого детину, косая сажень в плечах и на голову выше.

— Как тебя зовут? — спросил инопланетник.

— Батось, — ответил ратоборец, — десятник шестого десятка пятой сотни.

— Отлично. Я буду объяснять и показывать остальным, а ты бейся как раньше умел. Согласен?

— По рукам!

Противники встали против друг друга. Руслан и Батось сошлись, ударив бамбуком. Несколько атак Беризина и блоков дружинника, хитрый обманный удар и быстрый выпад. Охнув, Батось, согнулся пополам, роняя свой шест.

— Теперь покажу медленнее, — объявил Руслан.

— Я рассказал воеводе, кто есть князь Руслан, и чего мы от него хотим, — поведал Богомил.

Верховный жрец прибыл в Орешек через портал. Слуги заканчивали накрывать стол. Вместе с золотым воеводой и царевной Богомил ждал иномирца.

— И сей чужеземец наш единственный шанс? — не унимался Межимир.

— Увы, — обреченно вздохнул волхв.

— А если он откажется?

— Увы, — развел руками Богомил.

Межимир поднялся с резного табурета и заходил из угла в угол. Явный признак, что у воеводы неспокойно на душе.

Дверь тихо отворилась, и в комнату прошмыгнула Прошка.

— Матушка! Там князь Руслан изволят ждать.

— Пускай войдет.

Рогнеда устроилась во главе стола.

— Доброго здравия, князь, — царевна жестом предложила сесть напротив. — О, нет, не стоит утруждаться придворным этикетом.

— Пусть Ваше Высочество простит меня, — низко поклонился Руслан. За время перехода из Тверди инопланетник помногу выпрашивал у Свенельда о здешних правилах хорошего тона.

Пока усаживался в предложенное кресло, Руслан ощущал на себе пытливые, сверлящие взгляды, от чего возникла крайняя неловкость.

— Я все обдумал и принял решение, — с места в карьер взял Березин. Покончить бы со всем этим да побыстрее.

— Хорошо, — произнес Богомил, — разрешим все вопросы до ужина.

Руслан поежился. Хмурый взгляд золотого воеводы крайне колюч.

— Паче всего остального вы, князь, должны разуметь, что вольны в своем выборе. Важно, очень важно, чтоб плод ваших раздумий являлся истинным отражением ваших чаяний и устремлений, — волхв старательно выговаривал каждое слово. — Только добровольно данное вами согласие способно помочь Росмале. Без него любые наши и, тем более, ваши устремления обречены на провал.

— Я обязана вам жизнью, — вставила царевна, — и как бы вы не поступили, достойное вознаграждение и благополучную жизнь в пределах росмальских владений я вам обещаю уже сейчас.

— До тех пор пока багарцы и их чародеи не размажут нас в лепешку, — вставил воевода.

— Понимаю, — рассеянно ответил Березин, непроизвольно потянувшись в карман за несуществующей сигаретой. Он давно бросил курить, но в минуты сильного душевного волнения просыпалось сильное желание затянуться. — Я готов согласиться, но при одном условии. Полагаю, оно не будет чересчур обременительным.

— Каково же оно? — сощурившись, спросил Богомил.

— Не желаю быть пешкой в чужой игре. Хотите, чтоб я помог? Тогда между нами не должно быть неясностей и двусмысленностей. Полная откровенность! Принимаете это?

Царевна и её советники молча переглянулись.

— Требование князя кажется мне вполне законным, — нарушила образовавшуюся тишину Рогнеда.

— Но, Ваше Высочество, как же… — попытался возразить золотой воевода.

— Князь прав, — заявил жрец. — Как мне представляется, иного тут быть не может.

Золотой воевода посмотрел на царевну, перевел взгляд на Богомила, потом обратно и, сдавшись, согласно кивнул.

Верховный волхв отпил поданного вина и, собравшись с мыслями, сказал:

— Тогда приготовьтесь слушать. В прошлый раз я поведал уважаемому иномирцу, что главная сила багарцев кроется в ведовстве черного колдуна Кзаркхмета. Его чародейство способно уничтожать армии и целые флотилии, с легкостью разрушать самые высокие и прочные бастионы.

— И вы полагаете, я смогу его остановить? Я не маг, не волшебник, за моей спиной не стоят бессчетные полки.

— Есть один способ, — жрец вдумчиво посмотрел на Руслана. Справится ли он? Сколько уж не вернулось? Сотни, если не тысячи за долгие столетия. — Далеко на востоке лежат Гномьи горы. Посреди Свартальфахейма, столицы королевства гномов, возвышается построенная в стародавние времена Башня. В ней уже много веков покоится древний артефакт, могущественней его нет на всем Кириане. Именно его придется добыть.

— Добыть?

— Да. Чтобы его получить необходимо пройти испытание.

— А что я должен знать или уметь для этого?

— Одни боги ведают, — неожиданно для Березина ответил жрец. — Артефакт охраняет заклятье поистине чудовищной силы. Если вы, князь, достойны артефакта, чары падут. Если нет, то увы. Признаться, ни один из вошедших в Башню не вернулся живым.

— Невесело, — произнес Руслан, однако он уже давно все решил. — Когда выступать?

— Подготовка к походу займет день. Не больше, времени мало. В сопровождение дадим дружинников. Человек сто хватит, — Межимир не стал мешкать и впустую разглагольствовать. — Сперва конным путем доберетесь до Коростеня, а оттуда морем. Паче лето на дворе, самая верная пора для морских путешествий.

— Особенно в северных водах. Да и до гномов быстрее, чем на ладьях не придумаешь, — Богомил поглядывал на иномирца. Согласился-таки. Еще бы! Пророчества Самых Первых редко оказываются не точны.

— Значит, послезавтра в путь? — подвел итог Руслан. Скоро же вляпался в местные дрязги!

— Верно, — произнесла царевна — А завтра поутру я приглашаю князя на конную прогулку. Очень интересно разузнать о чужедальных землях, откуда вы родом. Не возражаете?

— Что вы, Ваше Высочество, — отчего-то смутившись, ответил Березин.

— Вот и ладно!

Мягкий ветер теребил изумрудную листву небольшой березовой рощицы. Его осторожное дыхание заставляло изгибаться и весело смеяться каждый листочек, от чего рождался неспешный, ласкающий слух, разговор леса. Деревья в роще росли привольно. Поверхность земли устилалась ковром сочной травы, по которой беззвучно ступали кони.

Рогнеда вместе с иномирцем выбралась из городских стен под нежное солнце. С первого дня, как узнала князя, ей хотелось поговорить ним, узнать его поближе.

— Вам, наверняка, говорили, что в окрестностях Орешка не бывает испепеляюще-жаркого лета, когда иссушается все живое? — завела разговор о погоде царевна. Прогулка протекала в ненавязчивой беседе. Как будто ни о чем, однако Рогнеда выведала много интересного о жизни князя. — Вам такое нравиться?

— Ничего не имею против. Наоборот. Я всегда страдал от жары, особенно когда проводил лето в городе, — ответил Руслан и оглянулся по сторонам, восхищаясь первозданностью кирианской природы. Пейзаж только портила восьмерка охранников, следовавших метрах в двадцати от Кусача и Белки, любимой кобылы Рогнеды.

— Хорошо здесь, — Руслан полной грудью вдохнул чистый воздух.

Царевна отчего-то замолчала. Показалось, что она обдумывает следующие слова:

— Скажите, у вас есть… — девушка сбилась, и Березину даже показалось, что чуть покраснела. — Вы женаты?

Руслан откровенно смутился. Не дожидаясь ответа, Рогнеда тороплива поправилась:

— Прошу вас, если вопрос нескромен, можете не отвечать.

— Отчего ж. Была одна женщина, которую я не то что бы любил, но и женой её назвать трудно.

Руслан мысленно добавил: «Настоящей». Почему-то не хотелось говорить о Мишель правду, но и врать тоже претило. Березин перевел взгляд на девушку. Опять же показалось, но царевна вроде бы была довольна ответом.

— Воевода Свенельд и сотня моих дружинников будет сопровождать вас в странствии к Свартальфахейму. Вам сие известно?

— Насчет сотни витязей, да. А вот Свенельд…

— Он уже согласился. Я и Межимир поведали ему о походе и предложили возглавить дружину. Свенельд не стал противиться. По-моему, он любит приключения, а рутинные каждодневные обязанности капитана гвардии его тяготят. Хотя упрекнуть его не в чем. И вы ведь сдружились?

— Да.

Руслана обрадовало известие, что единственный друг будет сопровождать в пути.

— Припасы и снаряжение почти готовы, — деловито продолжала Рогнеда. — Отправляетесь завтра на рассвете, и… Обязательно возвращайтесь, князь!

Царевна вдруг пришпорила кобылу и, не оглядываясь, ускакала прочь.

Конец второй части

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Поход

Глава 1

— Боишься, до темноты не доберемся?

— Смеркается ведь, — уныло ответил Руслан. — Холодно от одной мысли провести пятнадцатую ночь на голой земле. Ночи тут сырые и холодные.

— Не тужи, — приободрил его Свенельд. На время похода он сложил с себя чин капитана гвардии. — Спрашивали ж на том хуторе, недалече осталось, а в случае чего и после заката ворота откроют. У меня на то особая грамота от царевны имеется.

Двухнедельный конный переход к Коростеню близился к концу. Сутками напролет тряслись в седле, а, когда наступала пора короткого ночлега, оказывалось, что постоялых дворов поблизости днем с огнем не сыскать. К северу от Орешка они встречались лишь изредка, и те, что попадались, при всем желании не могли вместить сотню молодцов с воеводой Свенельдом и инопланетником во главе. Не пойдешь же сам под кров, оставив дружину на дворе. Редкие деревеньки, в коих можно было бы расквартироваться на ночь, то же вырастали из леса либо поутру, либо к обеду, но ближе к вечеру никогда. Городов и в помине не было. Закон подлости в самом своем неприкрытом виде. Дорога измотала Руслана до предела, ему оставалось лишь завистливо посматривать на свежих кирианцев. Привычные, видать.

Гнали лошадей так, что на все остальное, кроме дороги, не оставалось ни времени, ни сил. Иначе ведь нельзя. До Башни с артефактом огого сколько, а вернуться надо как можно скорей. Хорошо у каждого в отряде по тройке скакунов. Один перевозил нехитрую походную кладь, второй нес седока, третий бежал налегке. Лошадей постоянно меняли, и оттого двигались довольно быстро.

— Руслан, я вчера видал у тебя странную вещицу, — начал Свенельд, — да все не было случая спросить: то забывал, то дела отвлекали.

— Что за вещица?

— Та, которую под рубахой на ремне носишь.

— Ну это…

Бластер! Он видел бластер! Что ответить? С каждым днем Березин всё больше сближался с куябцем. Не в его правилах обманывать друзей, но как же уйти от ответа и не солгать? Эх, не получается.

Руслан внешне небрежно задрал подол рубахи.

— Оно?

Воевода кивнул.

— Оно есть старинный амулет, передаваемый в моем роду от отца к старшему сыну уже семь веков подряд, — напыщенно произнес Руслан.

Свенельд присвистнул:

— Семь веков! Знатен твой род княже.

Березин смолчал, сделав вид, что скромно принял дружескую похвалу.

— Он приносит удачу и дарует силу. По крайней мере, большое лихо пока обходило стороной, — пояснял Березин, придумывая на ходу.

— А не велик размером оберег-то? — заметил Свенельд.

— Тятенька передал — сынка хранит, — развел руками инопланетник.

— Эй, добрейшие, далече до Коростеня? — окрикнул встречных мужичков Батось. Судя по одежде, справных крестьян да добрых хозяев.

Рыжеволосый Батось, то самый, которого Березин одолел на бамбуковых палках, был в отряде вторым по старшинству. Вернее, третьим после светлых князей Свенельда и Руслана. Куябский воевода самолично отбирал охотников в провожатую сотню. Чуть больше половины составили те, кто вместе с ним попал в памятную засаду оборотней. Обязанные Руслану животом, дружинники с радостью согласились сопровождать князя по государевым делам. Оставшаяся часть набралась за битый час. Весть о ловком борце из царской свиты давно облетела дружину, и многие почли за честь влиться в его сотню. Особенно рьяно рвался в отряд Батось.

— До Коростеня-то? Поприща два будет.

— Спасибо, мил человек.

До града и вправду оказалось две версты. Не успели оглянуться, и Коростень, опоясанный привольно раскинувшимися дворами посада, показался во всей красе.

Сам город окружался высоким земляным валом без рва, на вершине которого темнели деревянные укрепления. Стены и башни внушали уважение немалой своей высотой и толщиной бревен. Единственной каменной частью укреплений являлась белокаменная воротная башня — главный въезд в город. Она почему-то именовалась Изумрудными вратами.

Свенельд протянул подозрительно глядевшей на сотню клинков страже грамоту, скрепленную государевой печатью. Результат не заставил себя долго ждать. Старый десятник торопливо вызвался проводить посланцев царевны и, между прочим, володетельницы града, до коростеньских старшин.

— Куда мы? — спросил Руслан у воеводы. — К городскому голове?

— Нет, не угадал, тут теперь управляет морской воевода Ант. Как пришел в порт с остатками флота. К нему у меня тоже грамотка найдется. По ней он даст нам пару быстроходных судов, на которых пойдем морем до Свартальфахейма.

Внутри Коростень выглядел как брат-близнец Орешка. Молодшим, конечно: размерами помельче, но те же деревянные мостовые, те же ухоженные улицы. Правда, каменного зодчества тут вовсе не было, а самые высокие терема хвастались лишь парой этажей с голубятней в придачу.

Ант предстал в образе сухопарого, жилистого старичка, высушенного за долгие годы плаваний морской солью и ветром. Старший кораблеводец внимательно прочитал послание царевны и затем выслушал Свенельда. Не сговариваясь, друзья решили, что местными формальностями будет заниматься куябский князь.

— Снаряжение кораблей займет два дня, — Ант теребил жиденькую бородку. — Сколько у вас людей? Сотня? Тогда отправитесь на трех ладьях. По мощи им с боевыми галерами не тягаться, но зато ладьи куда как быстроходней.

— Наше путешествие не должно затягиваться, — кивнул Свенельд.

— Ладьи кораблики не очень большие, — продолжил морской воевода, — посему, снимем с них всех, кроме капитанов да парусных людей, а на весла посадим ваших ратников. По нужде они бросят грести и возьмутся за мечи, так у нас ладьи и ходят. Если разделить сотню на три части, то получиться как раз столько, сколько на ладью потребно.

Когда обсуждение деталей закончилось, морской воевода поднялся со стула:

— Прошу извинить меня, но, сами понимаете, дела. Заново создаем новый флот.

Князья тоже встали.

— Пока будете в Коростене, могу предложить остановиться в моем доме. Дружину разместим в казармах.

* * *

— Адыг том Тго Ар шоток Катон'нерг, — доложили великому вождю гоблинского союза. Катон'нерг просит встречи с Тго Аром.

— Ко наг, — Тго Ар взял в руки Кровавую секиру, символ верховной власти. Пусть заходит.

В палатку, сшитую из человечьих шкур, вошел высокий человек, закутанный в черно-серый плащ. Глубокий капюшон закрывал верхнюю часть лица, а нижнюю вечно накрывала тень. Посланник великого магистра, адепт ордена Черной Руки, небрежно поклонился вождю.

— До города людей остается половина перехода, — зазвучала тихая речь Катон'нерга. Она походила на змеиное шипение и карканье ворона одновременно.

— Ора, — согласился вождь.

— Твои войска должны быть готовы с ходу штурмовать укрепления. Они не ожидают нападения, и, если атакуем внезапно, победа достанется легко.

— Док савар гоблин та стег ша нук оду! — заступился за племя вождь. Несокрушимая армия гоблинов всегда готова к сражению. — Фанок до Ораду диш гоблин ок Катон'нерг тахор. Ухок шарак фану ту гор вахор? Сог та?

Тго Ар напомнил, что, по договоренности с орденом, магия Катон'нерга должна обеспечить скрытный подход гоблинов к городу. Они до сих пор незамечены? Или нет?

Длиннополый плащ не шелохнулся. Колдун никак не отреагировал на открытое сомнение в его силе.

— Орден всегда следует своим обещаниям. Однако высовываться из леса раньше времени не стоит. Точите секиры. Завтра в бой.

Катон'нерг закончил говорить и, игнорируя вождя, вышел. Лишь магистру достойно отдавать уважение и демонстрировать почтительность.

* * *

«Ваше Высочество!

Вынужден выразить крайнее свое неудовольствие. Ваши отряды не принимают необходимых усилий. За последнее время поток караванов росмальских крестьян практически иссяк, а число убывших постоянно увеличивается…»

Принц Владслав зло выругался. Убывших! Этим термином колдун называл несчастных, кто не вынес каторги.

«…Как следствие, строительные работы, в которых напрямую заинтересован ваш отец, великий герцог Сигзмунд III, срываются.

Хочу напомнить, герцог не раз подчеркивал, что всех, кто будет препятствовать разработке богатейших самоцветных жил на западных склонах Поднебесного кряжа, о коих поведал его скромный слуга, настигнет суровая кара. Сколь бы ни был велик чин и сан виновного!

Прошу, более того, настоятельно рекомендую, принять решительные и своевременные меры по поставке новых работников.

Придворный маг трона Багары,

Кзаркхмет.».

Принц снова выругался и смял лист гербовой бумаги. Колдун вконец обнаглел! Смеет угрожать наследнику короны!

— Ничего, я с тобой расквитаюсь. Будь спокоен, чародей, вспомню все оскорбления, которыми ты унижал и меня, и славное багарское воинство.

Никогда раньше, как в последние недели, принц не мечтал взойти на трон. Даже втайне от самого себя, страстно желал окончания правления отца.

Горько осознавать, но чародей обладал гораздо большей властью, чем он, наследник престола. За день до вступления в Веннию из столицы прибыл гонец с новым указом герцога. В нем объявлялось, что отныне именно придворный маг отвечает за исход кампании, а потому его слово наделяется высшей силой для поданных короны; принц же становится вторым после чародея. Единственное, что подсластило горькую для Владслава весть, было то, что приказы Кзаркхмета исполнялись войсками лишь после повторения оных принцем. Однако утешения в том мало, ведь наследник напрямую подчинялся колдуну.

Владслав не понимал, откуда взялось странное расположение отца к придворному магу. Еще в Багаре пытался выяснить все у герцога, но от вразумительных объяснений тот уклонился. Одни общие фразы о благе герцогства.

А вон и сам Кзаркхмет. Легок на помине! Видать, самолично надумал возглавить совещание. Во двор Большого царского дворца въехала карета колдуна, оббитая черным бархатом. Её сопровождала семерка телохранителей. Не багарцев.

Недавно к воротам Веннии подъехал отряд в сорок семь мечей. Несмотря на полуденный зной, всадники были с головы до ног закутаны длиннополые одеяния песчаных тонов. Вооружены они были одинаково: вылитые из бронзы круглые щиты, кривые сабли, длинные копья и короткие тугие луки. До сих пор оставалось тайной, какой расе или народности они принадлежали. На руки были натянуты желтые кожаные перчатки, а головы и лица скрывали глубокий капюшон да деревянная маска. Окрас лошадей, славной оттоманской породы, точь-в-точь соответствовал цвету одежд странных наездников.

Если судить по одеяниям и оружию, более всего незнакомцы походили на пустынников, кочующих в южном Оттомане. На вопрос стражи, охранявшей ворота, кто такие и с какой целью прибыли, один из теперешних телохранителей Кзаркхмета молвил, дескать, вольные клинки, приглашенные на службу к придворному магу. С тех пор колдун нигде не появлялся без небольшого эскорта пустынников.

Что он пытается доказать? Чародейство, разбившее крепостные стены, не способно его защитить? Принц простоял на балконе, буравя колдуна взглядом, пока тот не скрылся.

Часы показывали без пяти семь. Надо идти, совещание вот-вот начнется.

В коридоре встретился граф Тошек.

— Ума не приложу, куда запропастился Янсек, — на ходу говорил он. — Два дня прошло, а он так и не объявился. Вдруг он и от нас сбежал, как от святых отцов из монастырской школы?

— Не думаю.

— Почему?

— Предчувствие. Редко оно у меня проявляется, зато почти всегда верно.

Владслав заскрежетал зубами от злости. Ну вот, проклятый колдун, к тебе появился новый счет, и по нему тоже продеться заплатить. Ох, и дорога будет плата! Клянусь! Принц не сомневался, что Янсек исчез по воле Кзаркхмета. Чародей не потерпит, что кто-то видит и знает больше, чем дозволено остальным. Только разузнать бы, как маг проведал о способностях Янсека. Вероятно, паренек уже мертв. Владслав надеялся, что какая-то толика человеческого сохранилась в черной душе Кзаркхмета, и смерть Янсека не была мучительной. Он еще совсем мальчишка.

Караульные гвардейцы отдали принцу честь. Владслав кивнул в ответ и вошел в богато обставленную комнату, в которой назначено совещание. Царский дворец славился роскошью далеко за пределами державы. За круглым столом все места, кроме предназначенного Владславу, уже заняты.

Принц поприветствовал собравшихся и, стараясь не глядеть на мага, устроился по правую руку от него.

Слева от наследника багарского престола сидел посеребренный десятками прожитых лет полковник гессенгской армии. С ним соседствовал рыцарь Сторожевого ордена, братья которого шесть последних веков отражали набеги троллей на северное Срединноморье. Помимо них присутствовали еще двое: росмальский князь Гуар и темник Орды серых степняков. Последний был весьма колоритен. От него, разодетого в вычурный бархат и шелка, исходила непередаваемая смесь дорогих заморских благовоний и запаха немытого тела.

Представители союзных армий собрались в полном составе. Отсутствовал лишь посол от разбойных викингов. Их привлекли для участия в морском сражении с грозным росмальским флотом и взятия Славии. Как только город пал, варягам отдали причитающуюся часть добычи и настоятельно предложили убраться восвояси. Особо несговорчивых пришлось убеждать мечами и магией.

Совещание не затянулось. Закрепили существующее положение дел. Багаре достались два воеводства — Куябское и Веннийское. Серым степнякам отдали Артанию с окрестностями. Гессенг прибирал к рукам Арсу; покамест город не взяли, но полковник заверил, что Арса вот-вот сдастся. Орденские братья забирали Славию при условии свободного пользования портом торговыми судами Гессенга и Багары.

— Остается добить остатки росмальского войска в Закаменном воеводстве, — произнес Кзаркхмет. — Необходимо соединить наши силы в кулак и объединенной мощью ударить по врагу.

— А как же монастырские угодья в Беловодье? Кому они достанутся? — принц не забыл о богатой провинции Росмалы. — Мои воеводы пишут, что не могут найти ни то что монастыря, ни одной захудалой деревеньки. Тропы и дороги петляют и кружат так, что не заблудиться невозможно.

— Это козни жрецов Богомила, — заявил Гуар.

Принц неодобрительно посмотрел на князя-ренегата. Взоры гессенгца и рыцаря Сторожевого ордена также не выражали благих пожеланий для росмальца. Гуар — предатель, а все трое воины, и к изменникам отношение у них одинаковое.

— Мои воеводы пришли к выводу, что жрецы Деллеи спрятались при помощи волшебства. Это очевидно, — Владслав повернулся к Кзаркхмету. — Почему же бездействуют наши маги? Дело в слабости придворного чародея?

Глаза Кзаркхмета метали искры, но голос оставался холоден и спокоен:

— Последнее время я, верный слуга вашего отца, — маг особо выделил четыре последних слова, — вместе с моими помощниками занимался поисками богатейших месторождений алмазов. Не представляете, сколько усилий потребовалось, дабы их отыскать. Духи гор стойко хранят свои сокровищницы.

— И что же? Где обещанные реки злата и каменьев?

— Магия не всесильна. Для разработки залежей нужны рабочие руки. Посему я требую новых крестьян! Необходимо послать войска для их полонения и привода на прииски.

— Придворный маг требует от наследника престола? — Владслав с трудом сдерживался. — Ни один невольник более не попадет на разработки, пока не падет Беловодье! Я так решил!

Принц поднялся и направился к дверям.

— Еще одно, — Владслав остановился и посмотрел на колдуна. Их взгляды пересеклись, источая взаимную ненависть. — Багарцы встанут на всех дорогах, что ведут к месторождению, и не пропустят ни одного каравана невольников. Кто бы его ни направил!

Принц резко развернулся и покинул совет. Его сапоги глухо ступали по плитам дворца.

Глава 2

В ночном небе Коростеня тревожно звенели колокола городских храмов, призывая всех жителей встать на защиту города. Враг напал!

— Проклятье! — зарычал Свенельд, вскакивая с постели.

— Что случилось? — пробормотал сонный Руслан.

— Не знаю, — Свенельд уже впрыгивал в штаны, — но набат зовет к оружию. Облачайся в доспехи!

Друзья быстро натянули латы, помогая друг другу, когда сами не могли справиться. Не мешкая спустились в конюшню, где вскочили на скакунов.

— Эй! Что за беда стряслась? — окликнул торопливо шагающего прохожего Руслан, когда выбрались на улицу.

— Гоблины напали!

— Гоблины? — поразился Свенельд. — Откуда?

Из-за темного угла вынырнул Батось. В доспехах.

— Дружина в седле и готова к бою! — доложил он.

— Где вы?

— За тем двором.

— Анта где искать? — поинтересовался Березин.

— Вроде, у Изумрудных ворот.

— Веди дружину туда, — велел Свенельд. — Мы тоже к воротам.

Чем ближе приближались к крепостным стенам, тем сильней нарастал шум битвы. По улицам, ведущим к городским укреплениям, торопливо двигались небольшие отряды стражи да вооруженные коростеньцы, по одиночке или группами.

— Эка сражение случилось, — Свенельд привстал в стременах.

Руслану и без слов друга было понятно, что коростеньцы держат нешуточный штурм. Один лишь рев боевых труб да грохот барабанов за крепостной стеной предвещал всем жаркую сечу.

— А, посланцы царевны. Уже здесь, — одобрительно сказал Ант, с ног до головы закованный в броню. — Дружина ваша внизу? Хорошо. Пусть стоят пока на месте, может, в скорости понадобятся.

Морской воевода с башни руководил сражением. Его окружали тысяцкие и лучники.

— Неужто гоблины? — вновь подивился Свенельд.

Полная луна да многочисленные факелы в стане нападавших явственно освещали тысячи гоблинов, яростно штурмующих стены. Они валили на город со всех сторон: с юга, востока и запада. Одно только море не таило угрозы, гоблины воду не жалуют, и потому не держат кораблей. Хвала богам!

С высоты Изумрудной башни периметр городских укреплений просматривался как на ладони. Конечно, не как днем, но вполне достаточно, дабы умелый воевода вел успешную оборону.

— Ох, хотелось старику выспаться сегодня, да не судьба, — посетовал Ант, когда разослал всех гонцов со срочными поручениями.

К этому времени коростеньский гарнизон успел прийти в себя после неожиданной атаки. Почти все имеющиеся в распоряжении Анта латники уже стояли на стенах и отбивали одну яростную волну нелюди за другой. Воистину, то были волны, ибо гоблинов был океан. Сотни и сотни нелюдей озверело шли на приступ, пытались взобраться на стены по наспех сколоченным приставным лестницам, а то и просто при помощи длинных шестов.

Сверху их нещадно били росмальцы, давневечные враги гоблинских племен. Нелюдь протыкали копьями, изрубали мечами и боевыми топорами. Стрелы и арбалетные болты, камни и даже бревна выкашивали их ряды. Опрокинулись котлы с кипучей смолой, округа огласилась душераздирающими воплями обожженных. Но напор и ратный пыл нападавших не иссякал.

Над битвой завис невообразимый шум. Распевая воинственные песни, яростно рычали гоблины, в ответ неслись крики людей, сдобренные отборной бранью. В стане Тго Ара громыхали огромные барабаны и хрипло надрывались боевые трубы; не переставая гудели храмовые колокола. Лязгала сталь, свистели стрелы, ржали лошади. Стонали раненые и умирающие.

— Какова численность штурмующих? — спросил Руслан. Его опыта не хватало, чтобы определить, сколь велика армия гоблинов.

— Примерно… — окунул взглядом чужеродную рать куябец. — Не менее шестидесяти тысяч.

— А сколько наших?

— Ежели к коростеньскому гарнизону прибавить антовых моряков и ополченцев, что стеклись сюда с округи и готовились отправиться к Орешку, то тысяч двенадцать-четырнадцать наберется, — вмешался в разговор незнакомый тысяцкий, стоявший рядом. Кабы инопланетник искал, с кого писать портрет ветерана, прошедшего десяток больших сражений и сотни малых боев, то прекратил бы поиски сейчас же.

С нижнего яруса вернулся морской воевода.

— Не пойму, как такое войско заприметили только под стенами Коростеня. Куда смотрели на заставах-стороженьцах? — недоумевал он. — Утром ведь читал донесение, что на границе с Гоблинским лесом тишь да покойствие!

— Хорошо, что накануне вечером гарнизон учился отражать штурм, — заметил тот же седой тысяцкий, — и остался ночевать прямо у стен, чтоб с рассветом продолжить. Спасибо дозорным, не проспали.

— Не забывай об убиенных посадских, — хмуро добавил Ант, осенив себя знамением. — Именно их крики первыми возвестили о нападение врага. Их-то дома не окружены высокими стенами.

Все, кто находился рядом, последовали примеру морского воеводы. Березин перекрестился. После минуты молчания первым заговорил Свенельд:

— Хвала Свету, гоблины презирают луки и метательные машины. Не надо бороться с зажигательными снарядами.

— И то верно, — прозвучал новый незнакомый Руслану голос. — Град не заполыхает. А так сдюжим супротив нелюди басурманской, их уже горы перебили, а стоящих прорывов пока нет, Деллея миловала. Если чего не случиться, отстоим Коростень.

— Сплюнь, — проворчал Ант.

Руслан подошел к бойнице и внимательно осмотрел порядки атакующих.

— Гоблины окружили Коростень сплошной стеной. Так? — обратился он к Анту.

— Верно.

— Тогда почему никто не обратил внимание, что разоренный посад лежит прямо посреди их порядков?

Морской воевода выжидающе посмотрел на Руслана. Ант никогда не пренебрегал чужими советами.

— Нужно поджечь посадские дома, — Березин махнул в сторону колышущейся массы гоблинов. — Это затруднит нелюдям подвод подкрепления.

— Но там наши дома! — послышался чей-то возмущенный возглас. — Наше добро!

— Да нет же! Князь верно мыслит! — воскликнул Ант.

— Дружище, ты оказывается голова, — Свенельд похлопал Руслана по плечу, когда отошли в сторонку. — Ант редко раздает похвалу.

— Ладно тебе, — смутился Березин. — Заметил первым и всё.

Тем временем Ант раздавал новые распоряжения.

— И чтоб ударили одновременно.

Едва стрелка городских часов перевалила за три, как над головами сражающихся пронесся рой зажженных стрел. Они впились в деревянные избы посада, и огненные языки, не теряя попусту время, перепрыгнули на бревна и от души вгрызлись в дерево.

Руслан, затаив дыхание, ждал развязки задуманного.

Новые огненные залпы пронзали ночную тьму. Красные сполохи по ту сторону осажденного кремля неумолимо разрастались, но гоблины упрямо не обращали на разгорающееся пожарище никакого внимания и остервенело рвались наверх.

— Получается, — прошептал Свенельд.

Только тогда, когда коростеньский кремль окружило почти сплошное кольцо огня и яростный поток атакующих сузился до скудных ручейков, с трудом проникающих к городским стенам, в стане гоблинов затрубили отход.

Над Изумрудной башней раздался вздох облегчения и, перевалив зубцы, пронесся над порядками росмальцев, превратившись под конец в победный клич. Впервые с начала штурма коростеньцы перевели дух и получили кратковременный отдых. С изрядно ослабленным натиском нелюди легко справлялась меньшая часть осажденных. Особенно привольно пришлось лучникам: стрелков стало больше, чем атакующих гоблинов, и порядки последних теперь выкашивались подчистую.

— Поздравляю, господаре! Первый шаг к победе сделан. Хвала Деллеи Судьбодержательнице! — сказал старший кораблеводец.

Ант довольно улыбался, что значило очень многое; лицо воеводы редко озаряла улыбка.

— Не дадим же им опомниться! — у Руслана созрела новая идея.

Сейчас трепетали самые отдаленные уголки его души. Он всецело проникся духом сражения, забыв обо всем кроме сражения, жил сражением, слился со сражением в одно целое. Никакая, пусть супер реалистичная, игра не в силах передать атмосферу битвы. В воздухе витает мешанина храбрости и трусости, боли и агонии, страха и пренебрежения жизнью, предвкушения победы и боязни поражения, ярости, жажды мщения и убийства. Эта смесь накладывается на человека и безжалостно выворачивает наизнанку, выставляя истинную сущность людей.

— Что князь имеет в виду?

— Не дадим им опомниться!

— Повторяемся, — появился первый завистник.

Руслан проигнорировал злопыхателя и торопливо заговорил, обращаясь к Анту:

— Коростень напоминает неправильной формы квадрат, причем северная грань омывается заливом. У гоблинов кораблей нет, потому они атакуют с западной, восточной и южной сторон.

— И что? — встрял всё тот же голос.

— Ну-ка молчать! — рявкнул Ант.

Завистник моментально заткнулся. Нравом морской воевода слыл крутым, посему ослушники попадались редко.

— Но у нас-то корабли имеются! — Березин не понимал, почему никто до сих пор не догадался, что он задумал. — А на них есть катапульты и баллисты. Пускай суда покинут портовую гавань, выстроятся напротив берега и начнут обстреливать гоблинов. На восточной и западной стенах враз полегчает.

Кто-то помянул мудрость богов, толика которой перепала людям; кто-то просто хлопнул себя по лбу, а морской воевода крепко пожал Руслану руку.

— Вижу, не дураков послали в Гномьи горы.

Второй раз за ночь Руслан почувствовал смущение. Ему казалось, что все его идеи лежали на поверхности и стоило лишь нагнуться, поднять и запустить ими по противнику. Инопланетник делал вид, что не замечает массу пытливых взглядов.

Спустя два часа посад выгорел дотла. Все это время Тго Ар терпеливо выжидал, и, едва на месте недавнего буйного пожарища затрепыхали жалкие костерки, боевые трубы возвестили о начале нового приступа. Под мерный бой огромных барабанов гоблины двинулись к Коростеню, надрывая глотки и стуча обухами секир о круглые щиты.

Скоро зеленокожие узнали об очередном сюрпризе проклятых росмальцев. Почти сотня метательных машин ударила по отрядам, ступающим к западной и восточной сторонам кремля. Нелюди смешались и откатились назад под победные крики коростеньцев.

— Усилить южные укрепления! — скомандовал Ант. — Быстро! Там теперь зачнется самая сеча.

Пока большая часть росмальцев и гоблинов перегруппировывалась, Тго Ар предпринял новую, еще ожесточеннее прежних, попытку, овладеть кремлем. С южного края. Особенно жарко стало у Изумрудной башни. Гоблины притащили ствол векового дерева и начали долбить им ворота. К счастью, те держались, сделаны на совесть; к тому же были основательно забаррикадированы изнутри.

— Все! Захлебнулись! — Свенельд вдарил Руслана по плечу, когда толпы нелюдей побежали прочь от города. Не ошибся куябец в друге, не ошибся.

— Думаешь, они снова полезут?

— Если заново не попробуют, то внизу не гоблины, — Свенельд снял кованый шлем и вытер рукавом вспотевший лоб. — Эх, во рту пересохло. Давай спустимся. Говорят, там хладный квас раздают.

Темнота понемногу разрежалась. Светало.

Тотемные полотнища гоблинов взмыли ввысь. В который раз трубы и барабаны повели нелюдь на приступ.

— Сызнова начинается, — произнес морской воевода.

Опять прут. Хоть убейте, но Руслан никак не понимал, на что они рассчитывают. Не появилось абсолютно ничего нового: ни тебе штурмовых машин, ни особо хитрого боевого построения. Ничего!

Однако вскоре Березин убедился, что гоблины тоже заготовили сюрпризы. От огромной и почему-то вдруг замеревшей массы нелюдей отделилась небольшая группа и остановилась напротив Изумрудных врат. Вне пределов досягаемости коростеньских лучников и арбалетчиков.

Вышедшие вперед гоблины, лучшие ратоборцы из родовой дружины Тго Ара, окружили невысокую фигуру в черно-сером плаще. По телосложению в ней угадывался человек. Осажденные с тревогой наблюдали, как она подняла к небу руки и начала чертать в воздухе таинственные знаки.

— Уж не колдует ли? — высказал общее опасение Свенельд.

— Старательно выводит сволочь, — сплюнул Руслан. Его не покидало дурное предчувствие.

Тем временем гоблины с ярым ожесточением ринулись в атаку.

Когда лестницы грохнулись на изрядно покореженный за ночь кремль и первые смельчаки, нажравшиеся сухих мухоморов, покарабкались наверх, в метре над темным плащом вспыхнул огненный шар. Завертевшись вокруг собственной оси, он вырос до здоровой охапки сена и сорвался с места. Пущенной стрелой, с громким свистом и шипением, шар полетел к Изумрудной башне.

Руслан инстинктивно присел. В груди похолодело от едкого страха.

Шар проскочил над башней, едва не зацепив гордо реющую бело-голубую хоругвь града Коростеня, и упал в четырех кварталах от крепостной стены. Досадуя и коря себя минутную слабость, Руслан разогнул ноги. Разве поможет приседание, попади шар в башню?

Не успели опомниться — новый свист. Грохот. Башню затрясло. Второй шар снес верхнюю часть стены слева от Изумрудных врат. Над городом пронесся тяжкий стон. Слишком свежи в памяти рассказы о Куябской битве и морском сражении, после которого Ант привел остатки флота в порт.

Снова магия! Колдовство!

Десяток таких шаров, и защитники города в панике разбегутся. Супротив гоблинов храбрые латники будут стоять насмерть. До конца! Но черная ворожба превратит самых стойких в отчаянных трусов.

Колдун воздел руки в небо вновь. Над его головой зародился третий шар и, набравшись мощи, рванул с места. Дьявольский шар летел прямо в башню.

Руслан оглянулся. Вниз не успеть. Значит, конец? Полыхающий шар всё ближе и ближе. Как-то медленно он плывет. Шар миновал четверть пути до башни. Треть. Еще чуть-чуть — и половина. Огненный шар вдруг содрогнулся, затрясся и замер на полпути, налетев на фиолетовую стену.

Стену?

Задрожал и рассыпался снопом искр?

Коростень потонул в шумном выдохе. Отлегло. Черное ведовство порушено. Неважно, кто или что остановило колдуна; главное, на ворожбу гоблинов отыскался достойный ответ. Прямо на пути магического шара воздух застекленел, и плод колдовства человека в черно-сером плаще разбился в прах. Чье это волшебство? Березин смотрел по сторонам в поисках ответа и не находил его. У всех, кто находился рядом, на устах застыл тот же вопрос.

Первым скинул нахлынувшее оцепенение Ант. Морской воевода подбежал к краю зубчатой башни, так чтобы все видели, и громко закричал:

— Слава Росмале! Боги за нас! Боги послали нам перемогу великую! — Ант перевел дух. — Очнись Коростень! Забытые Светом гоблины почти забрались на наши стены! К оружию! Отбросим нечисть поганую от кремля!

Пламенные слова воеводы привели гарнизон и ополченцев в чувство. Люди встряхнулись и ахнули. То тут, тот там гоблины перемахнули через зубцы и перебили тех немногих, кто не впал в панику. Промешкали бы еще чуток, и было бы поздно, гоблины смели бы коростеньцев неудержимым потоком.

Кровавая сеча вспыхнула с яростной силой. Хвала богам, на стены взобралось лишь малое число нелюдей, и, несмотря на озверелое рычание и взмахи чудовищных секир, их быстро изрубили.

Руслану не давала покоя мысль об источнике защитившего их волшебства.

— Глядите! Глядите, — услышал он. — На храм, что у Ямской площади глядите!

Над главным городским храмом Деллеи парил огромной символ богини, фиолетовое сияние которого разгоняло последние ночные лохмотья. Мерцающий свет источали полдюжины плавно изогнутых линий, перехваченных тонкой перевязью. Знак Деллеи! Держательницы Нитей Судьбы.

На башню взбежал взмыленный гонец, вытянулся пред морским воеводой и оттараторил:

— Послание от настоятеля Соборного храма.

Ант протянул руку.

— Письмена не имеются. Велено передать на словах.

— Говори, — воевода выжидательно посмотрел на гонца.

— Вохат, протожрец Деллеи, посвященный второй ступени, наказал передать, что черное колдовство гоблинов способно изничтожить град. Но богиня не оставила чад своих. Вохат и восемь жрецов второй и третей ступеней объединились в круг и сберегут град от вражьего колдовства.

В подтверждение послания Вохата от фиолетового знака отделился маленький волчок того же цвета и молнией метнулся навстречу очередному смертоносному шару. Не долетая двух локтей до кроваво-пламенного колобка, фиолетовая точка вспыхнула и исчезла. Миг спустя под оглушительный треск огненный шар рассыпался мириадом искр.

— Стоял и стоять будет град Коростень, — молвил воевода Ант.

На верхнюю площадку Изумрудных врат примчался новый гонец.

Срочное донесение воеводе. У Старокняжей башни гоблины вот-вот прорвут оборону, своими силами не совладать. Тысяцкий Оглай, тамошний старшина, просит подкрепления.

Ант тот час отдал распоряжение. Две сотни латников из запасного полка споро отмаршировали к Старокняжей башни и, сходу вступив в бой, опрокинули наседавшую нелюдь.

Глава 3

Городские часы пробили шесть. Совсем рассвело.

Руслан давно сбился со счета, сколько отразили атак. Много коростеньцев сложило головы сегодня, но их число не идет ни в какое сравнение с убитой нелюдью. Мертвые тела гоблинов валами лежали под крепостными стенами, однако, не взирая на горькую участь сотен соплеменников, новые отряды гоблинов вновь и вновь карабкались по штурмовым лестницам.

— Словно очумелые, — охарактеризовал атакующую рать Свенельд.

Колдун в черно-сером плаще тоже не унимался. Как железный, не знающий усталости, стоял он на одном месте. Упрямое чародейство Катон'нерга, не переставая, порождало полыхающие снаряды, которые раз за разом разбивались о фиолетовую преграду.

— Княже, чего такой хмурый? — Свенельд огрел дружеским тычком углубившегося в раздумья Березина.

— Не знаю, — Руслан оторвался от созерцания бушующей у подножья башни битвы.

— Да брось ты! — куябец излучал благостное настроение. — Буде тебе страшиться неизвестно чего.

Взгляд Руслана неожиданно остановился на одной точке и замер. Понял!

— Гляди! — взволнованно воскликнул он.

Свенельд непонимающе посмотрел на то, как очередной огненный шар вдребезги разбился о фиолетовую стену.

— И что? — пожал плечами куябец.

— Разве не видишь? — Руслан оглянулся.

Никто не видит!

Свенельд молчал, не в силах уразуметь в чем дело.

— Посмотри, воевода, где останавливается магия гоблинов! Вначале Вохат и его жрецы уничтожали вражье колдовство в ста шагах от башни, а теперь до Изумрудных врат шагов тридцать вряд ли будет.

Свенельд проследил за полетом следующего шара и посерел. Руслан-то верно подметил, таким макаром час или два — и огненные шары доберутся до города.

— Смекнул? Да и фиолетовая стена уже не та. Она потускнела, и вместо прямой глади теперь какая-то изогнутая. Волхвы теряют силы, и кто знает, сколько они продержатся.

— Где Ант? Необходимо рассказать ему всё, — Свенельд искал глазами морского воеводу. — На башне он или нет?

К друзьям подошел десятник, облаченный в цвета коростеньского полка:

— Морской воевода ждет князей на военный совет.

— Господаре, я только что от Вохата, — каменное лицо Анта не предвещало добрых вестей, — и волхв поведал мне следующее. Мощь вражьего колдовства оказалась сильней объединенной магии наших жрецов. Уже сейчас они обессилены до крайности. Вохат сообщил, что мы можем рассчитывать самое большее на два часа. По истечении оных град окажется беззащитен пред черным колдовством.

Морской воевода оглядел членов совета:

— Какие предложения?

Ответом ему были вытянутые лица и гробовое молчание. Для всех, кроме посланцев царевны, сказанное Антом явилось полной неожиданностью.

— Не узнаю я вас! — рассердился Ант. — Храбрые мужи вы иль в штаны наложили? Али первый день на войне?

— Но что мы можем супротив волшебства, — робко возразил голос недавнего завистника Руслана.

— Так что, белый флаг? А? — морской воевода совладал с собственной вспышкой ярости, но вид у него был куда как грозен.

Военный совет поежился под суровым взглядом Анта, вздохнул и решил проблему. Теоретически.

— Иного выхода у нас нет, — подвел черту Ант. — Нужна вылазка.

В резервном полку ждут своего часа две сотни тяжеловооруженных витязей — кованая рать, они и станут острием вылазки. Их задача — пробиться через порядки гоблинов и убить колдуна черно-сером плаще. Конников прикроют пешие латники, коим должно будет оттеснить гоблинов как можно дальше от распахнутых Изумрудных врат.

— Рискованная затея, — заметил потертый жизнью тысяцкий гарнизонного полка. — Стены кремля наше единственное преимущество пред пятикратно превосходящей нелюдью. С открытыми воротами… Ох, не знаю.

— Конечно, опасность велика, — сказал Ант. — Но что нам остается?

Тысяцкий признался, что ничего другого.

Ант поднялся и назвал тех, кто будет отвечать за организацию вылазки.

— Могу я высказаться? — спросил Руслан.

— Это ваше право, князь, — ответил морской воевода. — Господаре, прошу задержаться, совет продолжается.

Лязгнув латами, Руслан встал и окинул взглядом воевод да тысяцких. Как все похоже на то первое собрание директоров корпорации, когда принял дела покойного отца. Кругом сплошь уважаемые и почтенные люди, от воли которых зависят тысячи человеческих судеб. А он, возможно, собирается пойти наперекор их огромному многолетнему опыту.

— Досточтимые господаре, я не стану критиковать или отвергать план вылазки, думаю, он превосходен, но не могу не обратить внимание на одно важное обстоятельство.

Березин выдержал паузу.

— По-моему, воеводы забыли, что с простой, рожденной в жаркой кузнице, сталью выходить на сильного чародея бессмысленно и даже самоубийственно.

— Что же князь предлагает? — поинтересовался Ант.

Руслан откашлялся, пытаясь сбить волну неловкости, что накрыла его с ног до головы, четырнадцать пар глаз насквозь буравили инопланетника.

— Я должен участвовать в атаке кованой рати.

— Зачем?

В очередной раз на Кириане пришлось врать.

— В моем роду из поколения в поколение передается несколько заклятий, способных уберечь от колдовской силы и перенаправить её обратно на чародея. Они уберегут не только меня, но и многих людей, что будут рядом. Имея такой волшебный щит, мы вполне сможем рассчитывать на успех.

В действительности Руслан надеялся на славный тульский бластер, спрятанный под рубахой.

Ант потребил бороду, поразмыслил и обратился к совету:

— Верные речи ведет князь. Трудно до колдуна будет добраться с обычной сталью, — воевода посмотрел в глаза Руслана. — Будь по твоему! Хоть и написано в письме оберегать государевых посланцев, но тебе вести в бой кованую рать.

— Только у меня нет тяжелых доспехов, — спохватился Руслан.

— Это добро у нас найдется.

— Готовсь! — пронеслось над небольшой площадкой, раскинувшейся позади Изумрудных врат. В мирное время, еще вчера, она являлась одним из трех рынков Коростеня, на котором торговало приезжее крестьянство. Брусчатка площади — в отличие от улиц городские площади мостились булыжником — была заполнена росмальскими витязями.

Руслан опустил позолоченную маску конического шелома. Начинается. Через миг он окунется в самую гущу рубки!

Березин со смешанными чувствами ждал, когда откроются тяжелые ворота. Инстинкт самосохранения странным образом притупился, лишь в глубине сознания сидело понимание близости смертельной опасности. Как он, человек из компьютерного мира сможет живым вернуться из рукопашной схватки?

Однако упрямая страсть к приключениям и ребяческое желание возвыситься в глазах Рогнеды гнали благоразумие прочь. Да и нечего волноваться, неужели боги, пославшие Сирин и Алконост, допустят его смерть? Он же их последняя надежда. К тому ж мечом и копьем владеет, в седле сидит, в виртуальные игры реальной серии по-другому не сыграть. Березин, пытался спрятаться от нахлынувшего страха за маской эгоистичности и нахальства.

Между створками ворот появилась и начала быстро расти узкая полоска света.

— Вперед!

Как только стянутые к месту вылазки лучники и арбалетчики отбросили косматую нелюдь от Изумрудной баши через отворившиеся ворота вылетел грохочущий кулак тяжелой кавалерии — острие атаки большинства армий Срединноморья. Двести всадников, все имевшиеся у Анта тяжелые конники, неслись по густо пропитанной кровью гоблинов земле, не встречая никакого сопротивления. Славно потрудились стрелки, коих в тайне от противника подвели к узкому пяточку вылазки. Копыта боевых скакунов безжалостно добивали раненых гоблинов, не убравшихся с пути стальной лавины, втаптывали в грязь изувеченные трупы. Конница промчалась двести шагов и на полном скаку врубилась в строй нелюди, что преградила дорогу до колдуна в сером.

Вслед за всадниками выбежали восемнадцать пехотных сотен, последний резерв Анта, и разделились на два потока. Плотные шеренги закрыли спины конников и прикрыли подступы к распахнутому зеву башни. Получилась гигантская литера «П», внутри которой торопливо построились триста лучников. Спустя пару мгновений через головы пеших ратников ударили залпы смертельно жалящих стрел.

Руслан находился на острие атаки. Спереди, справа и слева, ослепляя блеском звенели мечи, хрипели лошади, вопили гоблины.

Десять минут назад кованая рать врезалась в порядки нелюди. Витязи, которые образовывали края широкого клина, держали в руках тяжелые копья. После столкновения их сразу бросали, ибо в тесной схватке копье ни к чему и главным оружием становиться меч.

Первая шеренга гоблинов не выдержала удара мчащейся на всем скаку конницы. Вторая тоже. Росмальцы смогли чуток расколоть вражий строй, и теперь оставалось пробить в ней дорогу, а эта задача гораздо трудней.

Руслан покрепче сжал эфес меча. Его черед перекреститься с гоблинской секирой уже не за горами. Пока инопланетник непосредственно в бой не вступал, он не был в числе тех, кто скакал с копьями наперевес, кого схватка с гоблинами захлестнула в первые же секунды. Его меч еще не ведал вкуса чужой крови. Воевода Ант хоть и указал держаться в передних рядах, но так, чтоб до поры до времени пребывал в окружении других витязей. Дескать, его цель отразить чары и сразить колдуна, а на простых гоблинов охотников хватает и неча на них тратиться.

Однако придется. Колдуна охраняли лучшие дружинники Тго Ара, не раз ходившие на эльфов. Помимо секир и круглых щитов, обтянутых бычьей кожей, у них имелись рогатые бронзовые шлемы и плотные клепаные куртки с железными пластинами. На многих даже звенели ладные кольчуги, что редко увидишь на зеленокожем. Тем не менее росмальцы неумолимо прорубались вперед. Но и их ряды таяли.

Копье гоблина пробило грудь соседнего от Кусача коня. Обезумевшее животное, встав на дыбы, скинуло всадника. Радостно заверещавшие гоблины тут же искромсали несчастного.

— Хрякр!

Острый меч с легкостью отсек голову не к месту зазевавшемуся уроду. На его счету первый гоблин! Следующий оказался куда как проворнее, и Руслан едва успел поставить на пути выброшенного копья щит. Ребристый наконечник противно заскрежетал о металлическую обивку.

Новый смертоносный удар. Снова щит. Целая серия стремительных выпадов копья, и каждый из них отражался красным каплевидным щитом. Краем глаза Березин уловил, что противник переместил тяжесть равновесия на другую ногу и поддался чуть назад. Это спасло инопланетнику жизнь. Немыслимым образом, на уровне подсознания, Руслан отреагировал на резкое изменение полета копя. Иномирец изогнулся, и наконечник копья просвистел в волоске от лица. Попади он в цель, не спасло бы и забрало.

Без остатка вложившись в удар, гоблин на мгновение немилосердно раскрылся. Руслан не упустил драгоценный шанс. Булатный меч рассек бронзовый шлем как гнилую рухлядь. Не испустив ни звука, гоблин грузно осел на землю с разрубленной точно посередине головой.

— Аг-г-гр! — раздалось сбоку от развернувшегося в седле Руслана.

Умница Кусач крепкими зубами вцепился в бледно-салатовую морду очередного гоблина, спасая наездника от неожиданного взмаха секиры. Не зря царские конюхи едят свой хлеб. Руслану оставалось только проткнуть незадачливого воина, позабывшего обо всем, кроме адской боли.

Новый противник! Меч взмыл широким полукругом, отрубая косматую кисть с зажатым кинжалом. Какой-то зеленокожий попытался вспороть брюхо Кусача.

— Кхы раг расмалан! — новый тгоаров ратоборец кинулся на Руслана. Ты подохнешь росмалец!

К праотцам отправился гоблин.

Для Березина битва сузилась до череды схваток один на один. Боги ли Кириана помогали инопланетнику, или незряшным оказалось частое фехтование средневековым оружием в виртуальных сражениях, но Руслан оставался цел. Если не брать в расчет десяток несерьезных царапин и уколов.

— Новичкам везет, — проскрежетал зубами Руслан.

Медленно, но верно росмальская конница рассекал строй нелюди.

Водоворот битвы настолько поглотил Руслана, что инопланетник забыл о собственной роли в вылазке и ради чего она вообще затевалась. От напоминания на его лбу проступил ледяной пот.

До колдуна было шагов двадцать да три шеренги гоблинов, когда маг выбросил руки к непосредственной угрозе, благо сопротивление белых жрецов теперь сломлено.

С тонких пальцев Катон'нерга сорвались шесть невыносимо ярких белых молний. Поющие змеиную песню разряды с упоением пробивали тела смертных. Прежде чем вспыхнуть и исчезнуть, молнии навылет прошивали семерых, а то и восьмерых; и не важно для Катон'нерга, что половина из них были гоблинами.

Горелый запах паленой плоти окружил Руслана, повсюду валялись с обожженными дырами в туловищах мертвые: гоблины, коростеньцы и лошади. Кто-то ещё корчился.

Но путь до колдуна открыт!

— Смерть чернокнижнику! — закричал задетый дротиком в плечо сотник, пришпорив верного жеребца.

— Смерть!

Не успели росмальские кони сделать первый рывок, как сверху упало с дюжину небольших воздушных вихрей, из которых выскочили остро заточенные лезвия кос. Не разбирая, где свои, где чужие, они рубили всех подряд. К счастью вихри исчезали, едва касались земли, не то порубили бы всех.

Гоблины решили не испытывать более судьбу и бросились наутек.

На колдуна с опаской двинулись полдюжины побледневших витязей, кого смерть пока обошла стороной. Их ошалевшие, понукаемые шпорами, кони шагали, брызгая пеной. Остальная часть конного отряда в сорока метрах позади. Отчаянно напуганные животные отказывались идти вперед.

Витязи не собирались убегать, честь и долг превыше всего остального. Еще десять конников, совладав с лошадьми, направили клинки на колдуна и приготовились принять смерть.

— Чёрта с два я готов! — выругался Руслан.

Чудом до сих пор оставался цел. В первый и во второй разы не зацепило, но третьего не пережить. Бластер не был спрятан, темно-синяя рукоятка, зловеще поблескивая, торчала из коричневой кобуры, прикрепленной к ременному поясу. Березин расстегнул кобуру.

Магия Катон'нерг вытащила из земли пузатую букашку.

Когда Руслан взвёл бластер на среднюю мощность, вместо насекомого в воздухе парила одна быстро растущая клыкастая пасть. За несколько ударов сердца она выросла от объема футбольного мяча до размеров футбольных же ворот. Одна пасть с россыпью акульих зубов! Ни туловища, ни конечностей, ни глаз — ничего! А на мясистом языке и внутренних стенках жадно клацали челюсти помельче.

Под победный хохот колдуна тварь сорвалась с места.

Кинулось и остановилось. Луч бластера врезался в чудовище, от чего оно занялось частой дрожью. Кошмарный монстр булькающее зарычал и тихонько поддался вперед, несмотря на непрерывный поток субэнергии, которым его жег Березин.

Надо увеличить мощность! Чудище поглощало в себе лучи, утробно ревело, но постепенно сокращало расстояние до кучки росмальцев. Две минуты — восемь метров, еще шесть — четыре метра. Березин не на шутку взмок.

Бластер бил на предельной мощности и в таком режиме батарей надолго не хватит.

Три метра! Но и тварь застопорилась.

Жалостливо замигал индикатор энергии. Заряд на исходе. Если он кончится прямо сейчас…

Монстр протяжно и отчаянно завыл, заглушив шум битвы.

Руслан не верил своим глазам. Гигантская пасть вспыхнула синим огнем и за пару секунд осыпалась горкой пепла.

Можно отпустить спусковой крючок.

Черный маг ненавидяще смотрел на Руслана. На лице колдуна явственно читалось крайнее изумление и страх, о которых Катон'нерг не вспоминал много-много лет. Откуда у белых жрецов взялся столь искусный чародей? И почему он, Катон'нерг, уступающий только магистру, не чувствует его ворожбы!

Не мудрствуя лукаво, колдун швырнул шар-огневик.

Инопланетник вскинул бластер. Плазменный луч насквозь прошел через шар, разметав его в искры, и устремился дальше. Сгусток энергии взведенного на максимум бластера попал колдуну прямо в грудь. От удара того подбросило над землей, маг сгорел дотла. Эхо последнего крика чародея еще неслось над полем, а от Катон'нерга остались одни воспоминания.

Датчик бластера протестующее затрепетал и погас. Батарейки разрядились, и хвала всем богам, что не раньше, чем потребовалось. Всё-таки плазменная физика круче колдовства! Руслан торжествующе вскинул меч. Дело сделано, пора уносить ноги, Навстречу катилась лавина нелюдей.

— Назад! Все назад! Чернокнижник мертв! — инопланетник хлестнул Кусача и помчался к Коростеню.

Выжившие витязи последовали примеру князя. Грохоча покореженными, перепачканными собственной кровью и кровью врагов, доспехами сорок семь ратников скакали, рассекая ветер. Их нагоняли сотни гоблинов.

Руслан последним проскочил в проход, раскрытый в строю пеших росмальцев, и последним въехал на торговую площадь, что за Изумрудными вратами, где был встречен громогласным приветствием восторженных коростеньцев. Свенельд, не участвовавший в вылазке, помог другу слезть со взмыленного коня. Куябец что-то взволнованно говорил, но враз обессиленный Руслан никак не мог вникнуть в смысл сказанного.

— Ты уложил его… невероятно… Шипело как в горле у… молодчина! Теперь… а ты чуток колдуешь…

Подоспел Ант. Воевода низко поклонился остаткам кованой рати и крепко обнял Березина:

— Ты послан самой богиней!

Знал бы Ант насколько он близок к истине.

Руслан что-то ответил, но потом, как ни старался, не вспомнил что именно говорил.

* * *

Утром и днем Тго Ар водил дружины на кремль еще три раза. По-настоящему опасным получился только первый приступ. Особенно жарко опять кипело у Изумрудной башни. Подстегиваемые лютой злостью Тго Ара, гоблины едва не пробились к открытым воротам, через которые отходили пешие сотни, принимавшие участие в вылазке.

Два других штурма только назывались таковыми. Коростеньцы отразили их без труда и малым числом. Большую часть дня иноплеменная рать топталась вдалеке от крепостных стен, на безопасном расстоянии от росмальских стрелков, и не предпринимала активных действий.

В общем, день выдался спокойным. Ночь тоже. На радость коростеньцам гоблины к граду не приближались, хотя глухой гул в их стане не смолкал.

А на рассвете…

На поле, окружавшем Коростень, не было ни одной живой души. Гоблины снялись с места также негаданно, как и пришли. Разведчики доложи, что гоблину уходят на запад, к горам. Похоронные команды насчитали десять тысяч мертвых гоблинов. Защитников града не вернулось домой осьмнадцать сотен.

Ант срочно отослан на юг депешу, в которой содержалось предположение, что гоблинские вожди повели своих ратников к Поднебесному Кряжу, дабы минуя Твердь, перевалить через горы. Морской воевода недоумевал, на что они рассчитывают, ведь, давно известно, там нет ни дорог, ни троп, пригодных для прохождения мало-мальски крупного отряда.

По истечении двух дней, как царевна получила письмо от морского воеводы, из-за гор поступило невероятное известие: многотысячная армия гоблинов одолела перевалы, которые ранее справедливо слыли непроходимыми, и стала лагерем в Предгорьях к северу от Веннии.

Глава 4

Весла мерно погружались волны и с негромким плеском толкали ладьи вперед. В водах Тихого залива, на южном берегу которого устроился Коростень, штиль царил круглый год. Лишь изредка ощущалось легкое дуновение ветерка, но столь слабое, что о парусном ходе помышлять не стоило.

Руслан подошел к двум дюжим молодцам, правившим килем.

Огромная толпа горожан, которая собралась у коростеньских причалов, чтоб проводить в дальний поход три ладьи, начала таять.

Герой. Он герой! Спас от верной гибели целый город! Березин посмотрел на грудь. Поверх летнего кафтана лежала бело-голубая перевязь с серебряным гербом Коростеня — знак воеводы городского ополчения. После вылазки Руслан заснул уставшим воином, а проснулся героем. Весь град, от мала до велика, из уст в уста повторял его имя и возносил благодарственные молитвы за чудесное избавление от гоблинской погибели.

Руслан и его сотня задержались в Коростене на четыре дня, и, когда собрались отплывать, весть о том птицей облетела Коростень. Люди сбежались со всех окраин. Народ восторженно кричал, подкидывал шапки и напутствовал в дорожку перехожую. Вохат громогласно объявил, что святые отцы именем Деллеи Лучезарной отпустили князю грехи.

Затем слово взял морской воевода. Ант сказал, что на днях зачнется сбор ополчения из коростеньцев и жителей ближней округи. По обычаям предков, народ сам избирает воеводу ополчения, а Ант предлагает выбрать князя Руслана. Люд одобрительно загудел.

— Отныне ты воевода, — сказал морской воевода, надевая на Березина бело-голубую ленту. — Как вернетесь, поведешь к Орешку ополченцев. Народ тут крепкий, воеватый, стыдно перед царевной не будет.

Потом выступили другие знатные мужи. Скопко, городской голова заявил, что с сего дня князь Руслан может носить шубу и пояс коростеньского боярина, а посему теперь у него есть голос на Собрании первых людей града. Вышли старшины от купеческих и ремесленных кварталов, сказали, мол, негоже воеводе ополчения славного Коростеня вести воев без знатных доспехов и пообещали справить оные князю.

…Минул час, два, а Тихий залив не думал вливаться в Северный океан. Только вечером, когда солнце наполовину скрылось кромкой воды, небольшая флотилия вошла в узкий пролив. По обеим сторонам высились стены мощной деревянной крепости — Берегиня. Бастионы сторожили вход в залив, и при необходимости пролив преграждался толстой железной цепью.

— Наши жрецы придумали сложное заклинание, которое не дает металлу заржаветь, — похвалился Свенельд.

Под приветственное пение боевой трубы, которое доносилось с крепости, три ладьи окунули весла в соленые воды Северного океана.

* * *

Тысячи подневольных росмальцев трудились на восстановлении Даршегвара. Спали на холодных камнях, кормились отбросами и работали с рассвета и до заката. Тех, кто, не выдерживал и погибал, относили в глухую пещеру на окраине развалин, к утру их тела исчезали. Люди шептались, что по ночам из пещеры доносится чавканье.

Сбежать с каторги немыслимо. Повсюду кишели надсмотрщики — серые степняки, которые с варварской яростью насмерть забивали кнутами всякого, кто сделал хоть один неверный шаг. Все тропы, ведущие из Даршегвара, прикрывались засадами гоблинов, и лучше сброситься со скал, чем живым попасть в руки нелюдей. Изуродованные трупы нарочито проносились перед росмальцами и навсегда поглощались Чавкающей пещерой, как прозвали мрачное место кабальные люди.

Но даже, если сбежать от степняков и проскользнуть через дозоры гоблинов, радоваться рано. Вокруг развалин рыскали оборотни.

Кзаркхмет разглядывал восстанавливаемую из руин столицу Аршаха. Кабы душа Кзаркхмета помнила, что такое радость, колдун бы радовался, а так вместо нее было нечто похожее на чувство утоляемого голода.

Неутихающий ни на миг, пронизывающий ветер трепал полы плаща колдуна, он стоял на вершине высокого холма у фундамента заложенной башни. Свою будущую резиденцию маг приказал отстроить первым делом. Позднее на месте башни воздвигнут величественный дворец, а пока колдун довольствовался малым.

Чародей оторвался от созерцания руин. Ждало важное дело.

Кзаркхмет спустился к подножию холма, у которого разбили его шатер. Внутри под ногами шкуры с белым мехом, на которых кровью начертана пентаграмма. Вступив на колдовскую звезду, он перенесся в замок, где томились духи стихий. Маг миновал лестницу, ведущую в подземелье, и направился к любимому кабинету. Прошелся по длинному коридору, барельефы на стенах изображали сцены из истории империи черных магов.

Невидимые стражи затворили за магом двери его кабинета.

Нужно разобраться с Катон'нергом. Гоблины, даже самые смекалистые из них, не отличались богатой поклажей ума. Посему их вожди так и не дали вразумительных объяснений о причине поражения под Коростенем. То немногое, что удалось вытянуть из Тго Ара, говорило об использовании росмальцами могущественной магии.

В двух шагах от Кзаркхмета появилась узкая полоска тусклого света. Воздух вокруг неё закружился в медленном вихре, еле слышно завывая. Над полом потянулась узкая струйка дыма, поднялась на высоту человеческого роста и сгустилась в призрак Катон'нерга.

Кзаркхмет выслушал его рассказ.

— Молвишь, не ведемо кто он? — спросил чародей, когда призрак закончил повествование о недавнем сражении. — И даже не почувствовал его магию?

— Да, — бесстрастно прошелестел дух Катон'нерга. Он умер, а мертвые редко боятся живых; ушедших на Серые Равнины трудно испугать.

Колдун смотрел на дух лучшего ученика и помощника, сильнейшего из магов ордена Черной Руки. Отыскать нить судьбы таинственного чародея? Несомненно, он из светлых. Кзаркхмет призадумался, слишком мало известно об этом маге, поиск его нитей наверняка затянется. Пока с этим можно повременить.

— Катон'нерг, ты не справился.

Призрак поднял полупрозрачный равнодушный лик.

— За неудачу придется ответить.

Кзаркхмет затянул заклинание, пальцы начали вить новое плетение. Когда он закончил, на лице призрака застыл страх. Теперь призрак Катон'нерга выглядел отнюдь не равнодушным:

— Нет!

Кзаркхмет молчал. Он знал чего бояться умершие.

Призрак пытался ухватиться за что-то невидимое в воздухе, молил о пощаде. Под мрачным сводом затих последний стон. Заточение Катон'нерга продлиться до тех пор, пока Кзаркхмет не испустит последнее дыхание.

Маг хищно улыбнулся. Настал черед расквитаться еще с одним ничтожеством.

* * *

Ранним утром, когда за резными оконцами ещё царствовала темнота, в Сводчатом зале тайно собрался совет багарских воевод. Принц объявил, что более не намерен терпеть всевластие придворного мага, чем вызвал единодушное одобрение.

Принц передал командование графу Тошеку и сообщил, что отправляется в Багару.

— Уверен, что выслушав меня, герцог переменит свое мнение, кому вести багарское воинство в бой, — сказал принц.

Попрощавшись с воеводами, Владслав взял в сопровождение трех телохранителей и скрытно направился к западным казармам, где уже ждала большая сотня конных рыцарей — сто двадцать человек.

По правде говоря, Владслав отнюдь не был уверен, что удастся переубедить отца, ибо степень влияния мага на старого герцога давно перевалила все разумные пределы, и, нет сомнения, тут не обошлось без чародейства. Однако принц твердо решил покончить с могуществом придворного мага, даже если для этого потребуется захватить трон.

Багарский наследник и его отряд тихо миновали юго-западные ворота — как раз те, через которые победоносная армия вступила в Веннию — и рысью поскакали по Большому торговому тракту.

В дороге минуло два часа, и утро окончательно вступило в свои права.

Рыцари мчались на Закат, большая сотня всадников в легких дорожных латах. Они двигались в боевом походном порядке, впереди обязательный разъезд, так как в последние недели на росмальских дорогах было весьма небезопасно для багарцев. Паче если те ехали малым числом.

Принц ощущал на себе чей-то неотступно следящий взор, как будто кто невидимый, не переставая, наблюдал за ними. Владслав приказал рыцарям удвоить бдительность. Тракт вился вдоль лесной опушки. Ни деревья, ни кустарники вплотную к дороге не подходили, но принцу казалось, что вот-вот напорются на засаду. Хватит! Наследнику багарского престола не должно паниковать, тем более впустую. Лучше проверить, хорошо ли меч выскальзывает из ножен.

Головная часть рыцарей приблизилась к очередному повороту, когда из-за него выскочил латник из дозорного разъезда.

— Ваше Высочество, путь впереди перекрыт. Поперек тракта расположились двадцать семь телохранителей придворного мага и один его помощник.

Двадцать семь? Что-то здесь нечисто, пусть бы их было двести семьдесят! В душе принца вспыхнула тревога и дурное предчувствие.

— Ты уверен, что поблизости больше никто не затаился?

— Уверен. Место вокруг открытое, спрятаться негде.

Владслав велел трогаться. Глупые тревоги прочь, четверть сотни легковооруженных всадников — пыль для его рыцарей.

Как докладывалось, за поворотом стояли двадцать семь пустнынников с Аягасар'нерг-даном во главе. Если память не изменяет, он самый младший помощников Кзаркхмета. Багарские кони неторопливо притрусили к дозорным. Воины колдуна замерли недвижимыми статуями, ветер трепетал их одежды и гривы поджарых скакунов. Аягасар'нерг-дан отделился от пустынников и вплотную подвел своего коня к скакуну принца.

— Принц Владслав, наследник трона Багарского? — полувопросительно начал он. — У меня срочное послание от придворного мага Кзаркхмета.

— Слушаю.

Аягасар'нерг-дан скинул вечный капюшон. Кожа на его невыразительном лице, похожем на рыбью голову, была болезненного желто-серого оттенка и покрыта густой россыпью черных точек-угрей.

— Кзаркхмет приказывает принцу Владславу немедленно поворачивать обратно и возвращаться в Веннию, где отчитаться в содеянном и задуманном перед ним, Верховным воеводой багарских войск и магом при высоком троне герцога Сигзмунда III. Иначе…

— Что иначе?

— В противном случае, — бесцветные водянистые глаза Аягасар'нерг-дана, не мигая смотрели на принца, — наследник будет арестован и доставлен в ставку Кзаркхмета.

Удар латной перчатки был силен и точен. Аягасар'нерг-дан без чувств опрокинулся на спинку своего коня. Из его носа потекла тонкая темная струйка. В груди Владслава клокотала и искала выхода ярость. Первым на её пути оказался прислужник ненавистного мага. Несомненно, он тоже колдун, посему его надо было вырубить первым, чтоб не напустил чары. Собачья кровь! За подобные речи… Он еще сто раз пожалеет о сказанном.

— Порубить их всех! — закричал принц, выхватывая меч.

Рыцари, пришпорив лошадей, рванули вперед. Бой трудностей не предвещал.

Воздух наполнился конским ржание, звоном металла, проклятьями. Шляхтичи окружили некрупный отряд телохранителей колдуна. Что в целом мире способно противостоять славным рыцарям Владслав не знал, но сеча, обещавшая быть легкой, почему-то затягивалась, и, самое странное, пустынников не убавлялось, а число сраженных шляхтичей росло.

— Их нельзя убить! — послышался чей-то испуганный возглас.

Принц понял, что еще мгновение, и багарцы могут дрогнуть.

— За мной! — Владслав опустил остроносое забрало и, покрепче сжав эфес меча, бросился в гущу схватки. Двадцать шляхтичей, что находились при нем, помчались за принцем.

По спине пробежался холодок. Это сон, жуткий кошмар! Сквозь узкие прорези стального шлема были видны убитые, залитые кровью багарцы, но нет обагренных тел кзаркхметовых телохранителей, ни один враг не свалился на булыжники тракта. А рыцарская сотня уже сократилась на половину. Редко кому из багарцев удавалось зацепить ловких и изворотливых пустынников, те же разили метко, сжав в одной ладони кривой зазубренный клинок, а в другой — древко тонкого копья. Круглые щиты пустынники закинули за спины.

Владслав ухитрился перерубить вражью пику. Следующий удар меча, выкованного из гномьей стали, пришелся на плечо пустынника, глубоко погрузившись в плоть. Но тот не вскрикнул! Чуть дернулся, и ткань вокруг раны слегка окрасилась кровью. Все!

У многих телохранителей Кзаркхмета тоже мелькали багровые пятна, но все сидели в седлах и продолжали вести бой. Колдовство! Мечи багарцев пронзали тела противников, однако не причиняли им вреда. Они заговоренные! Если вообще смертные.

Владслав хотел крикнуть. Пусть, кто сможет, спасается бегством, принц освобождает от рыцарского долга. Однако голос не слушался, из глотки раздалось жалкое всхлипывание, моментально утонув в грохоте боя.

От большой сотни осталось три неполных десятка. Никто не вырвался из рубки. Кого-то не пускала гордость шляхетская, других — копья и изогнутые мечи пустынников. Опытные воины, с честью вышедшие из множества сражений и рыцарских турниров, дрались как слепые котята и один за другим падали под копыта лошадей. Страх перед смертью, наполнивший сердца, высасывал последние капли храбрости у самых отчаянных и смелых.

Пустынники оттеснили принца от отряда, который все еще сражался. Двое телохранителя чернокнижника спрыгнули с седел и покатились под ноги жеребца принца. Кинжалы вонзились в брюхо животного. Конь дико заржал, встал на дыбы, попытавшись освободиться от острых жал, и рухнул наземь. Кривой меч перерубил заднюю ногу скакуна.

Владслав изловчился соскочить с любимого жеребца, прежде чем тот придавил наездника. Упал на колено. Только инстинктивно выставленный в сторону щит, которым прикрыл бок, спас от неминуемой раны. У обочины росло одинокое дерево. Сосна. Багарец допрыгнул до нее и, развернувшись, перерубил очередное древко. Краем изрядно помятого щита, которым ударил по деревянной маске, отбросил пустынника на несколько шагов.

Два вздоха передышки. За спиной ствол сосны. Впереди семеро крадущихся пустынников. Сквозь пелену ратного угара, затмевавшего разум, прорывалась одна единственная мысль. Ему конец! Но он умрет достойной смертью, до последнего вздоха сражаясь с колдовским отродьем!

Принц тяжело дышал, а телохранители Кзаркхмета приближались легкой походкой, как будто после неспешной прогулки.

Пустынники подошли на пять шагов и разом накинулись. Если бы не сосна позади, ему бы не выдержать и нескольких мгновений. Владслав отбивался от серии молниеносных выпадов. Отточенная за годы упражнений реакция сохраняла жизнь, заставляя тело двигаться на рефлексах. В ушах отдавались удары сердца.

Меч прочертил блестящую дугу и отсек голову врага, который попытался поднырнуть под него и рубануть по ногам. Голова покатилась по траве. Пустынник осел на траву, конвульсивно выгнулся и более признаков жизни не подавал.

Они смертны, их можно убить! Наконец? — то! Вот оно, их уязвимое место!

Гибель соплеменника явилась полной неожиданностью для пустынников, они даже отступили. Владслав, единственный из багарцев, кто остался в живых, получил возможность перевести дыхание.

Но скоро чародеевы телохранители вновь завязали бой, и на сей раз они действовали гораздо осторожнее, памятуя о незавидной участи одного из них. Только Владслав все же отправил на Серые Равнины еще одного. Отбиваясь, принц краем глаза видел, как агонирует враг и вдруг ослеп от резкой вспышки. К нему подкрались сбоку и ударили по затылку чем-то тяжелым, латный шлем не помог.

Он упал. Над принцем склонился ухмыляющийся Аягасар'нер-дан. Владслав смотрел на него, пока взор не затуманился и потух.

Владслав очнулся от немилосердной тряски. Сознание прояснялось медленно, словно нехотя. Его перекинули через круп лошади, которую вели под уздцы. Руки и ноги крепко и на совесть связаны толстой волокнистой веревкой. Доспехи сняли, даже шпоры и те сорвали. Из одежды на нем только порванная и испачканная кровью рубаха.

Серьезной боли не чувствовалось, значит опасных ран не получил. Зато тело казалось одной большой ссадиной или порезом. В затылке о себе постоянно напоминала тупая боль.

Жив. Почему не убит? Или везут к Кзаркхмету, или тащат в какое-нибудь нелюдное местечко, чтоб хорошенько замучить. Что лучше, Владслав, право слово, не знал. Принц слегка приоткрыл глаза, дабы никто не заметил, что пленник пришел в себя.

Скакали по узкой лесной дороге, скорее тропе. Сквозь просветы в кроне деревьев падали яркие солнечные лучи; очевидно, полдень или около того. Впереди маячили спины десятка пустынников и темно-зеленый, едва ли не черный, плащ Аягасар'нерг-дана. Сзади слышался топот лошадиных копыт и негромкое позвякивание оружия. Телохранители колдуна изредка переговаривались на незнакомом языке, насыщенном свистящими и шипящими звуками. Ничего даже приблизительно похожего на их язык Владслав раньше не слышал.

Лошади шли размашистым шагом, оставляя за изгибами тропы версту за верстой.

Минули часы, начало смеркаться. Руки и ноги затекли, став ватными. Наконец, лесная тропа оборвалась широкой поляной, поросшей высокой тропой, посреди которой был разбит лагерь серых степняков: вокруг неказистой палатки расположилась сотня узкоглазых кочевников.

Навстречу отряду поднялся предводитель степняков и о чем-то переговорил с Аягасар'нерг-даном, потом они направились к палатке. Прислужник Кзаркхмета неуклюже спешился и нырнул внутрь вслед за степняком.

К лошади, на которой везли пленника, подошли два кочевника. Не говоря ни слова сбросили принца вниз, протащили дюжину шагов по земле и, откинув вонючую, засиженную мухами, баранью шкуру, вбросили в палатку. Багарец чувствительно ударился о земляной пол. Из уст вырвался непроизвольный стон.

— Разуй глаза! — прошипел Аягасар'нерг-дан.

Принц не отреагировал.

— Хватит притворяться! Я знаю, ты очнулся, гнусная тварь!

Аягасар сильно пнул беззащитного пленника Носок сапога ударил в пах.

На этот раз Владслав даже не дрогнул, хотя боль была гораздо резче, чем при падении. Он медленно поднял веки, словно просыпаясь после сладкого сна, и спокойным тоном спросил:

— Чего тебе? Нос не болит?

Опухший шнобель Аягасар'нерг-дана, напоминание о латной перчатке принца, расплылся на пол лица.

Чародей побагровел.

— Сейчас узнаешь, багарец!

В углу валялся обух топора. Аягасар потянулся за ним, намереваясь перебить наследнику крови парочку костей.

Владслав не зажмурился огромным усилием воли. Правда, не удержался и отвел взгляд. Секунда. Две. Три. Что-то Аягасар не торопится, принц оглянулся.

В палатку незаметно вошел высокий пустынник. Каких-либо знаков отличия у него не имелось, но Владслав побился бы об заклад, что это вожак. От него веяло властной уверенностью и силой. На плече пустынника восседал иссиня-черный ворон, чей левый глаза уставился на принца.

— Сейчас узнаешь, — мстительно повторил Аягасар'нерг-дан, подобострастно глядя в сторону вошедшего.

Владслав недоумевал. Что в нем такого, что Аягасар вжался в землю?

Пустынник с птицей на плече встал в трех шагах напротив принца и замер. Ни шороха, ни звука не нарушало враз опустившуюся тишину. Требовательное карканье ворона вывело Аягасара из оцепенения. Он вздрогнул и начал торопливо читать заклинание.

Владслав ждал, что будет дальше, иного ему не оставалось. Неожиданно раздался голос, от которого по коже принца пробежал озноб. Это был Кзаркхмет. Но где же он?

— Аягасар?

— Да, господин, — подобострастно проблеял Аягасар'нерг-дан, низко кланяясь пустыннику.

— Вижу, ты справился. Весьма похвально.

Помощник колдуна склонился еще ниже:

— Жизнь моя и душа навеки принадлежат великому магистру и ордену!

— Подними взор, наследник, — с иронией и злой усмешкой в голосе произнес колдун.

Принц смотрел на черную птицу, из раскрывающегося клюва которой звучала речь колдуна. Старые легенды не врут! Ворон-посланник! Во взоре птицы сквозила холодность и расчетливость, им правила мысль Кзаркхмета. Находясь за сотни лиг отсюда, маг видел, слышал и чувствовал, как видел, слышал и чувствовал ворон.

— Вели своим жалким слугам немедленно развязать мои путы! Тогда и тебе, придворный чародей, будет сохранена свобода и жизнь, — принц прекрасно понимал, что его угрозы сейчас что крик немого, но мольбы о пощаде претили ему.

Ворон задрал голову назад, его грудь на миг занялась мелкой дрожью, из горла вырвался хриплый смех.

— Ты смеешь угрожать, ставить мне условия? Да ты скоро пикнуть не посмеешь без моего разрешения!

— Скоро чародейские кости затрещат на дыбе, а голова скатится по ступеням плахи.

Аягасар воткнул в бедро принца наконечник копья. Не глубоко, но болезненно.

— Подожди! — ворон повелительно взмахнул крылом. — Займешься им, когда я закончу.

В окрике колдуна звучала неприкрытая ярость, маг не терпел своеволия слуг.

Блестящие глаза птицы вернулись к принцу.

— Теперь ты пленник. Отныне и навсегда. Пройдет совсем немного времени, и от гордого наследника трона не останется и следа. Тебя отвезут на остров Черной Руки. Да, да, это не страшная сказа, последний оплот Аршаха существует.

Владслав похолодел. Неужели треклятый колдун в силах читать мысли?

— Путь ждет долгий и, прямо скажу, малоприятный для бывшего багарского принца, — при этих словах колдуна Аягасар хищно оскалился. — По моей прихоти, тебя доставят на остров, не прибегая к магии. С каждым днем будет возрастать осознание неизбежности мук.

Владслав молчал, что толку говорить. Бессильные угрозы и демонстрация отчаяния только добавят унижения.

— И не надейся на помощь, не помышляй о побеге!

Владслав снова ужаснулся предположению, что колдун способен проникать в чужой разум.

— Никто не усомнится слухам, что росмальцы окружили твоих рыцарей и перебили всех до единого, а багарского наследника взяли в плен, но тот оказался настолько глуп, что попытался вырваться из полона да и получил случайную стрелу.

Владслав заскрежетал зубами.

— Багара потеряла нынешнего наследника, и это уже не пустой вымысел, — продолжал Кзаркхмет. — О! Как приятно повторить: тебя переправят на остров, а там…

Ворон взглянул на пустынника.

— Надо отдать тебе должное. Ты не такой сопляк, как Янсек. Убить двух джигров — это многого стоит. Превращение героя в червяка, в ничтожество доставит массу приятных минут.

Джигры! Понятно, почему телохранители колдуна столь навязчиво скрытны. Джигры — раса нелюдей, у них человеческое тело и голова ящера, а кожа смахивает на змеиную. Джигры живут на далеком юге, посреди знойной пустыни, что лежит между Оттоманом и Гвендией. В древних гранитных пирамидах они поклоняются темным богам, они давние и преданные слуги Зла. Джигра можно убить только, если отсечь голову. Глупец! Как же раньше не догадался о сущности таинственных пустынников.

— Однако не стоит более тратить время на разговоры, — птица посмотрела на Аягасара. — Теперь пленник твой. Ты знаешь, что делать.

Аягасар'нерг-дан раболепно согнул спину.

Принц с омерзением разглядывал прислужника Кзаркхмета. Он тоже чародей?

Джигр, стоявший неподвижно до сей минуты, развернулся и вышел из палатки, унося на плече ворона. Как только он исчез, Аягасар моментально преобразился, вместо рабского ничтожества над пленником склонился волк. Вернее, шакал, занявший место тигра.

Аягасар'нерг-дан от души ударил принца по лицу.

— Получай багарец! Ей есть там кто? Давайте сюда! Багарца бить!

По зову внутрь просунулись глумливые морды трех костоломов и, немедля, присоединились к избиению.

Ордынский сотник, который молча сидел в дальнем углу палатки, задумчиво наблюдал за упрямо стискивающем зубы, принцем. Лишь изредка у багарца вырывался сдавленный хрип или стон, которые при всех усилиях было не сдержать. Сотник покачал пыльной чалмой и покинул палатку.

Глава 5

Справа по борту, в нескольких километрах от берега, по прикидкам Березина, зеленела кромка густого хвойного леса. Гоблинская чаща. А в глубине леса высились черные горы, издревле принадлежавшие тому же племени нелюдей.

Ветер радостно наполнял паруса, толкая ладьи на восток. Попутное дуновение достаточное, и нужда в гребцах пока отпала. Над головой голосили чайки, время от времени белые летуны ныряли за рыбой.

Ладья была небольшой, максимум на пятьдесят человек, включая команду. Палуба отсутствовала, и при непогоде натягивался тент. До сего дня плаванье походило скорее на развлечение. Попутный ветер который день оставлял гребцов без работы, сейчас трудились только рулевые да впередсмотрящие. К слову все гребцы из царских дружинников, из той сотни, что сопровождала Руслана. На трех некрупных ладьях всей сотни места не нашлось, посему пришлось дружинникам заменить гребцов.

— Интересно, что за тем мысом, — пробормотал Руслан, покончив с завтраком. Четвертый день пути не сулил особого разнообразия. Тяжко будет провести месяц в таком духе.

— Да ничего, — равнодушно ответил Свенельд. Он ошибся.

Поросший хмурым ельником мыс скрывал узкую, вытянутую бухту, уходящую вглубь материка версты на четыре. Там бросили якоря варяжские драккары. Один из них, что стоял ближе к берегу, заметно кренился на правый борт. Корабль получил пробоину.

Капитан корабля торопливо схватился за пузатую подзорную трубу, которая всегда находилась в кожаном футляре, притороченном к ремню. Чтобы оценить ситуацию, опытному мореходу потребовалось несколько мгновений.

— Морские разбойники, — лицо Хорива сделалось жестким и оттого костлявей обычного. — Такие драккары несут по семьдесят, а то и по восемьдесят викингов. Выходит двести десять — двести сорок пиратов супротив ста двадцати нашенских.

На одного росмальца приходилось по паре варягов.

— Будем удирать, — решительно сказал Хорив, — пока еще возможно.

— Думаешь, они захотят напасть? — спросил Руслан.

Хорив снова посмотрел трубу:

— Не думаю. Знаю. На драккарах поднялась суета, варяги спешат выйти в море.

Хорив отдал короткие распоряжения. На мачте Стрижа взвился сигнальный флажок.

Гребцы бросились по лавкам и дружно заработали веслами, Стриж птицей полетел прочь от недружественной бухты. За ним, не отставая, рассекая пенные океанские волны, мчались Финист и Белокрылый, две другие ладьи. Два из трех драккара подняли паруса и на полных веслах пустились вдогонку, поврежденный остался в бухте.

— Чем они тут промышляют? — задался вопросом Свенельд. — У гоблинских-то берегов.

— Невольниками, — ответил Хорив.

— Невольниками? — удивился куябец. — Пока они поймают в чащобе первого гоблина, уложат уйму народа. Да и кому нужны зеленокожие? Не представляю, как заставить гоблина работать в поле или ещё где.

Хорив улыбнулся. Улыбка натянула на худом лице кожу, пуще прежнего очертив скулы:

— Они дорого ценятся в Эмпайриме. Хозяева гладиаторских ристалищ раскупают гоблинов нарасхват, на вес золота, иногда и поболее.

Свенельд присвистнул. Риск варягов куда как оправдан.

Солнце перебралось за полуденный рубеж, и к этому времени драккары заметно сократили расстояние.

— Что скажешь? — повернувшись к Свенельду, спросил инопланетник.

— Боя нам не избежать, — мрачно ответил куябец.

— Драккары пошибче плывут. Скоро настигнут, — добавил вернувшийся на корму Хорив. — У варягов сейчас два корабля. Получается полторы сотни викингов, может поболее, супротив ста двадцати наших. Небось еще сняли пару десятков с поврежденного драккара.

Под мерный бой барабанов гребцы, обливаясь потом, гнали ладьи вперед. Парусные выжимали из ветра все возможное и невозможное, однако погоня неумолимо приближалась.

— Ладно, господаре воеводы, пора обсудить, как сватку вести будем, — произнес Хорив. — Зачнем с того, что, сблизимся и…

Когда он закончил, Руслан не нашел ничего особо оригинального. Скорей всего, подобным образом протекают все морские сражения Кириана, и большие, и малые.

— Стратегия обычная, — подтвердил догадку инопланетника Свенельд. — Есть какие другие мысли?

Березин не замедлил отозваться.

— Итак, — завершил он, — если все пройдет удачно, у нас появится численный перевес.

— Стоит попробовать, — задумчиво произнес куябец.

Хорив молчал, задумчиво теребя жиденькую бородку. По ней он здорово походил на помолодевшего Анта.

— Будь по-твоему, княже, — сказал он. — Давайте-ка облачаться в латы.

Руслан взглянул на запад, до драккаров где-то с километр. Гребцы натягивали доспехи, остальные, в том числе Руслан и Свенельд уже позвякивали латами. На сей раз на Березине не было тяжелой громоздкой брони всадника кованой рати. В предстоящей схватке, тесной и быстрой, сподручней в легких доспехах; в тех, в коих вышли в поход из Орешка.

Голову защищал гладкий конический шлем. Не очень длинная, до бедер, кольчуга берегла тело и руки. На кожаном поясе держались меч и два кинжала, один в полруки, другой покороче. Рядом лежал круглый щит, пока он был без надобности. У ног дремал арбалет. Добротные латы рядового росмальского воина из строевых полков; разумеется не аристократа и не гвардейца.

Березин оглянулся. На носу, накрытая серым чехлом, стояла небольшая походная баллиста на четырех колесиках. Несмотря на размеры метательная машина являлась грозным оружием. Как-то еще в Коростене, проходя мимо кузницы, увидел её и сразу загорелось получить такую в поход. Памятуя о той роли, которую сыграли метательные машины при осаде города, Руслан немало разочаровался, когда не обнаружил ничего подобного на Стриже и других ладьях. Вот и выпросил её у Анта. Баллисту закрепили на носу корабля в специально приделанных железных скобах.

Метательный механизм занимал важное место в плане Березина.

— Пора, — сказал Хорив.

На мачту Стрижа взвился красно-бурый сигнальный флажок. Ход ладей сразу упал. Дружинники подняли весла и кинулись торопливо облачаться в латы, такие же как у Руслана.

Теперь росмальские ладьи шли только под парусом. От погони все равно не уйти, поэтому не стоит загонять ратников зряшной работой, их силы пригодятся в абордажном бою. А на драккарах уже можно отчетливо разглядеть оружных варягов.

По приказу Хорива две ладьи заняли места по правому и по левому борту от Стрижа.

— Эх-ма! Понеслась! — бросил Свенельд, вскидывая арбалет. — Сдается, можем их достать.

Куябец не просчитался. Арбалетный болт долетел до викингов и врезался в резную драконью морду, выбив из дерева добрую кучу щепок.

Руслан поднял свой самострел, прицелился и нажал на спуск, потянулся за новым болтом. Теперь стреляли все, кроме рулевых и парусных, державших курс. Нельзя сказать, что арбалеты росмальцев наносили викингам большой урон, но кое-кому все ж досталось.

С драккаров попытались ответить, однако пока луки до росмальцев не добивали.

Варяжские ладьи приближались. Первые стрелы впились в борта, просвистели над головами. Варяги оказалась плохими стрелками. На Стриже ещё никто не был ни ранен, ни убит, вот болты арбалетов не раз находили цель.

До драккаров полторы сотни метров.

Порядок росмальцев выглядел по-прежнему. Ладьи шли на восток параллельно друг другу. Инопланетник затаил дыхание. Кажется, драккары, двигавшиеся бок о бок на небольшом расстоянии, начали расходиться. С уст Березина сорвался вздох облегчения, он не обманулся в своих предположениях. Викинги задумали бить с флангов, стремясь зажать добычу с двух сторон.

Справа раздался короткий вскрик боли. Варяжская стрела отыскала первую жертву. Стрела вошла в глаз веснушчатому парусному, тому самому юнге. Он дернулся, вцепился в смертоносный снаряд и упал на дощатую палубу. Затих. Ни движения, ни звука.

Прикрываясь щитом, Руслан бросился к пареньку и оттащил его за мачту. Пульс не прощупывался, он умер мгновенно. Березин выбросил стрелу за борт. В том глазе, что не пострадал, навсегда застыл детский испуг.

— Спи спокойно, — прошептал Руслан.

В этой смерти он чувствовал свою вину, позабыв, что не по не своей прихоти отправился в странствие за артефактом. Впервые за все годы жизни в душе взыграло желание лютой мести, проснулась жажда вражьей крови. Даже по отношению к Вильяму он не испытывал и сотой доли того, что жгло его сейчас. Кириан не столь романтичен, как представлялось раньше, его мир жесток. Бой захлестывал целиком, забирал всего без остатка.

До пиратов уже рукой подать. Оскаленные деревянные пасти почти сравнялись с кормой.

— Готовсь! — Хорив поднял меч, не сводя взгляд с драккаров.

Побежали томительные секунды.

Их течение прекратилось тогда, когда варяжские корабли пошли на сближение. Затаившиеся за обитыми металлом щитами викинги приготовились сорваться в рукопашную, как только борта морских драконов ударят о росмальские суда. На солнце блестели алчные абордажные крючья. С обеих сторон не переставая били луки и арбалеты.

— Давай! — закричал Хорив.

По его команде гребцы дружно заработали веслами. Стриж полетел вперед, оставляя меж двух ладей пустое пространство.

Где Свенельд? Руслан обеспокоено завертел головой. Слава Богу! Жив и здоров. Куябец исходил потом у правого борта ладьи, всей своей недюжей силой налегая на весло. Рядом с пронзенной шеей лежал дружинник, который сидел на прежнем месте воеводы. Руслан отыскал взглядом ещё одного убитого, рулевого, и нескольких раненых.

— Налегай! Налегай! Поднажми робяты! Раз-два! — подбадривал гребцов Хорив. — Поддай еще!

Их усилиями Стриж заметно оторвался от Финиста и Белокрылого. Те тоже время даром не теряли. Быстро сошлись, благоразумно убрав весла — не ломать же — и накрепко переплелись абордажными крючьями да канатами. Ладьи срослись в единое целое, им теперь вместе держать натиск варягов.

Руслан чуть не запрыгал от радости. Все складывалось согласно задумке. Драккары не поменяли курс, не бросились за Стрижом, а позарились на более близкую добычу.

— Туговато нашим придется, — вставил Хорив.

— Ничего, — сказал Березин, — мы скоро подсобим.

Хорив не ответил. Если на Финисте и Белокрылом не сдюжат с первым варяжским натиском, помогать будет некому. Самым разумным окажется бросить обреченных и плыть к Свартальфахейму в одиночестве.

Стриж уходил дальше, правда его скорость перестала быть бешенной.

Тем временем на драккарах и оставшихся ладьях гребцы затащили весла на корабли. Каждая из сторон надеялась, что они еще пригодятся. С громким треском драконы сошлись бортами с росмальцами. Драккары были протяженней в длину, что играло на руку обороняющимся, зато повыше бортами. Брошенные викингами кошки вгрызлись в дерево, опутывая корабли прочной паутиной. Не медля ни миг, орава пиратов обрушилась на росмальцев, их не смутил даже залп двух дюжин арбалетов, проредивший строй нападающих.

Царские дружинники успели выстрелить только по одному разу и, отбросив самострелы, поспешили на выручку передовой шеренге товарищей, коим уже сейчас было куда как не сладко. Скрип корабельных снастей и звуки моря утонули в шуме разыгравшегося боя. Треск, гулкий грохот ударов мечей и топоров о щиты, звон стали, воинственные крики и проклятья заполонили округу.

Битва ревела от души. До Стрижа доносились отчетливые отголоски сражения. Превосходство варягов в людях было двукратным, рано ли поздно ли, но они дожмут дружинников.

— Рулевые, ложись вправо, — отдал очередное распоряжение Хорив и, повернувшись к Руслану, произнес. — Маневр начался, наступает твой черед, воевода. Не подкачай.

Иномирец отправился к баллисте, он не имеет право на ошибку или невезение. Иначе на его совесть ляжет гибель восьми десятков человек.

Березин, скинув чехол, осмотрел баллисту. Хоть и проверял её всего-то час назад, но перед боем лишний раз не повредит, от этого сравнительно небольшого сочленения дерева, стали и тросов, зависело очень многое. Удовлетворившись проверкой, Руслан нагнулся за первым снарядом-стрелой, которую так и хотелось назвать тяжелым копьем. В ящиках, лежавших рядом и предусмотрительно раскрытых, дремали еще четверть сотни таких же.

Зарядив стрелу в узкий желоб, иномирец начал вращать ручку взвода. Руслан в очередной раз подивился той легкости, с которой она проворачивалась. Сложная механическая система, а может и прикладная магия, прозванная на Кириане домашней или мастеровой, позволяла приготовить орудие к бою одному человеку. Конструкция баллисты допускала вращение верхней части орудия вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов. Причем в любую сторону. Кроме того, поднимался и опускался ствол.

Стриж выходил на обозначенную Березиным позицию, скоро все станет ясно. Руслана проняла дрожь. Как будто не было осады Коростеня и вылазки в гущу гоблинов. Руслан глубоко вздохнул: раз, два, три. Повторил еще. Полегчало.

Стриж зашел со стороны берега к тому из драккару, который образовал правый фланг абордажного боя, и развернулся носом к рассветному краю. Руслан тщательно прицелился и нажал спуск. Стрела полетела над водой подобно торпеде, постепенно снижаясь, и, пройдя через борт варяга, сделала в днище пробоину.

Вторая стрела пронзила борт выше линии осадки. Поспешил, что называется. Зато зацепил двоих викингов. Третий выстрел оказался удачней. Варяги не успели залатать первые пробоины, а уже есть новая.

Стриж бил не только баллистой. Царские гвардейцы не давали отдыха арбалетам, и скоро спины варягов получили сосущее чувство страха. Росмальцы стреляли метко, быстро натягивали самострелы и, не мешкая попусту, выпускали следующий болт, стараясь не задеть своих. Пока получалось. Кровавая дань арбалетам стоила жизни уже десятку викингов. Жаль, что ладью часто относило в сторону, и гребцам приходилось откладывать самострелы, чтоб вернуть Стрижа в прежнее положение. Но с этим надолго не затягивали.

Руслан отдал должное прозорливости куябского воеводы, который настоял-таки на совете у Анта, чтоб каждому в этом походе снарядили по арбалету и не поскупились с болтами.

Дюжина викингов взялась за луки. Огрызаясь, полетели белооперенные стрелы.

— Что если подойти ближе? — предложил Свенельд.

Хорив призадумался и согласился. Расстояние до драккара сократилось на половину, самострелы защелкали чаще.

Варяги наконец-таки сообразили, что делать. Два десятка викингов отделились от основной массы сражающихся и ринулись к борту, со стороны которого велся губительный обстрел. Проклиная небо и землю, пираты, втягивая шеи, торопливо выстроились в ряд, прикрыв собой и щитами спины сотоварищей.

Рост потерь средь варягов сник, но не остановился. Упали двое щитоносцев, обливаясь кровью и корчась в предсмертных муках. Третий осел не проронив ни звука; костлявая старуха приняла его быстро и без страданий. Места убитых в живом частоколе заняли другие.

Инопланетник разрядил баллисту по живой стене. В адрес Руслана понеслись пожелания вековечных терзаний в Аду, перемежаясь воплями агонии. Полутораметровый снаряд прошел и сквозь щит, и сквозь кольчугу, отбросив смертельно раненого викинга далеко назад. Следующим выстрелом Березин снес голову рыжебородому пирату, как будто её и не было.

Руслан вытер со лба пот. В двух ящиках осталось только семь снарядов.

На израненном драккаре взошли первые ростки паники. Сорок с лишком ратоборцев отправились к праотцам, а росмальские самострелы не унимаются. Получив полтора десятка пробоин, ладья быстро тонула. Если раньше это было мало приметно, то сейчас не заметить, что драккар вот-вот пойдет ко дну, просто невозможно.

— Продолжать стрельбу! — скомандовал Свенельд.

За мгновение до того, как океанские волны окончательно захлестнули драккар, викинги кинулись последний отчаянный штурм. В яростном натиске пираты попытались прорваться на борт чужого корабля, но царские гвардейцы держались стойко. Варяги были отброшены назад на палубу обреченного драккара, по колено залитую соленой водой. Финист здорово накренился — уходящий в пучину драккар тянул за собой.

Несмотря на наседавших варягов на Финисте успели перерубить тросы и скинуть абордажные крючья.

Самые сметливые из викингов, бросив к демонам сражаться, лихорадочно стаскивали кольчуги, срывали латные нарукавники и нагрудники, рубили или выламывали из умирающего дракона какие-то бревна, доски, скрепленные меж собой, или хватались за весла. Некоторые предпочли броситься на вражьи клинки, предпочтя смерть в бою. К чести варягов никто не метался в животном ужасе по затопленной палубе.

Скоро драккар скрылся в пенных волнах Северного океана.

Свенельд гаркнул самострелам отбой. Мало славы изничтожать тех, кто не в силе ответить. Два десятка барахтающихся в воде викингов являли жалкое зрелище.

На Финисте осталось восемнадцать росмальцев. Полдюжины дружинников, из тех, кто был ранен, вооружившись арбалетами, направились к правому борту сторожить, чтоб викинги не вскарабкались на ладью. Остальные поспешили на помощь Белокрылому.

Бой на Белокрылом шел не столь удачно. Викинги теснили, сумев перебраться на росмальский корабль, больше половины защитников которого уже сложили головы. Хорив отдал несколько отрывистых распоряжений. Гребцы и рулевые сели по местам. Стриж пошел на новую позицию, огибая драккар и ладьи.

— Княже, — заговорил подоспевший Свенельд, — пообещай мне кое-что.

— Конечно, — опрометчиво согласился коростеньский воевода.

Свенельд смотрел прямо в глаза, он не шутил.

— Сейчас схлестнемся в рукопашной, но ты схоронишься за нашими спинами.

— Так не пойдет! Ты б еще за мамкину юбку велел спрятаться!

— Ты пообещал, — напомнил куябец. — Не спорь! Твоя жизнь слишком ценна, ты единственный, кто способен овладеть артефактом, а без него Росмале не быть. Пускай, тебе только предстоит доказать верность жребия Деллеи, но, повторяю, ты единственный. Негоже попусту рисковать твоей жизнью.

— Это не попусту!

— Пусть так. Однако, если есть возможность свернуть с лихого пути, ты должен свернуть. Не имеешь права на обратное! Не зря послали дружину, коей велено охоронять тебя и только тебя, избранного богами. Сейчас они исполняют свой долг, а ты… ты обязан прикрываться их телами до последнего.

Капитан гвардии замолчал, давая время переварить услышанное.

— Князь, дружище, на твои плечи взвалена слишком тяжкая ноша и ты неимоверно ответственен за нее.

Руслан молчал. Он понимал, что Свенельд прав, будь он не ладен. Находясь на его месте, Березин поступил точно также. И как инопланетник не старался, убедительных аргументов в свою пользу, так и не придумал. К тому же он дал обещание, а насколько успел узнать Кириан, здесь не принято отказываться от сказанных однажды слов.

— Сделаю, как ты хочешь, — проворчал Руслан.

Куябец вздохнул с нескрываемым облегчением.

К тому времени Стриж сравнялся с оставшемся драккаром. Целый рой стрел встретил росмальскую ладью. Дружинники прятались кто за чем, однако четверым не повезло, двое испустили последний вздох. Ответ росмальцев был куда как существенней, стальные болты получили семеро варягов. Благо варяги, что развернулись для встречи Стрижа, стояли во весь рост, выставив круглые щиты и презрительно скалясь. Пираты обладали своеобразным представлением о ратной чести и доблести.

Когда дерево заскрежетало об дерево, команда Стрижа схлестнулась с варягами.

Руслан находился за спинами ратников и люто смотрел на Свенельда. Тот, как назло, бился в самом пекле, в переднем ряду. Свежие дружинники, окрыленные победой над первым драккаром, сразу стали держать верх. Викинги остервенело отбивались, но отступали шаг за шагом. Со стороны Белокрылого тоже жали, варяги падали сраженными слишком часто. Вскоре стало понятно, что бой близится к концу. Не более трех дюжин пиратов сбились в плотную кучу, окруженную шестью десятками гвардейцев.

— Ну вот, в их золотом яблоке показалась гниль, — выйдя из боя, куябец подошел к Руслану.

— Яснее ясного, — согласился Руслан.

Свенельд благодушно улыбнулся и вернул меч в ножны. Оставшееся довершат его витязи.

Викингов, ставших спина к спине, расчленили на три группки. В той что была левее выделялся высокий пират, чьи латы блестели богатой позолотой, а шлем украшал плюмаж из конского хвоста.

Руслан кивнул на него.

— Ярл, а то и конунг, — предположил Свенельд, — то бишь, король по ихнему.

Кто бы он ни был, пират в золоченных доспехах поднял руку и громко крикнул низким, гортанным голосом.

— Опустить оружие! Я сказал, мечи вниз!

Его не посмели ослушаться. Варяги опустили клинки.

По приказу Свенельда дружина тоже отступилась.

— Сдаетесь, — Хорив скорее утверждал, чем спрашивал. С первых же мгновений он находился в сердце битвы. Умело орудуя страшной секирой, капитан сразил не одного противника.

Главарь пиратов с ненавистью косился на Хорива. Однако, когда заговорил, его тон не изменился ни на йоту.

— Да. Ты меня правильно понял, росмалец, — викинг горделиво вздернул плечи. — Я Харальд Синеусый, конунг острова Ней, и требую оговорить условия сдачи.

— Ты морской разбойник и более никто! — не удержался Свенельд. Наглость варяга была чрезмерной и неуместной для его теперешнего положения. — Никаких условий!

Попытавшегося возразить конунга перебил Хорив.

— Ежели не согласитесь, тянуть с вами не будем, побьем как шелудивых псов из самострелов, — глаза Хорива зло уставились на пиратов. — Бросайте оружие. Ну же!

Синеус скрежетал зубами, но не шевелился.

— Надо бы ему помочь в раздумьях, — Свенельд подал арбалетчикам знак изготовиться к стрельбе.

— Ваша взяла, — прошипел Харальд, бросая к ногам росмальцев меч и щит. Варяги последовали примеру конунга, на лицах многих читалось явное облегчение.

По давним морским обычаям, ровесникам первых кораблей, пиратов либо отправляли на корм рыбам, либо вешали на реях либо поступали так, как на сей раз. Викингов согнали на драккар. Тех, кто до сих пор бултыхались в воде присоединили к соплеменникам, всего набралось полсотни. Поотбирали все оружие; то, что можно без труда продать на любом портовом рынке, оставили, прочее — выкинули в океан. Из припасов на драккаре сохранили недельный запас.

Но самое страшное для варягов ждало впереди. Драккар лишили чести. Под убийственными взглядами побежденных срубили мачту и выбросили за борт. Но это было еще не всё. У ладьи отобрали красу: деревянный дракон, вздыбившийся на носу, был спилен и последовал вслед за мачтой.

Затем униженных пиратов отпустили.

Глава 6

Люди рождаются, взрослеют, проживают зрелость, стареют. Однажды приходит минута, когда человек делает последний вздох, его обретает смерть. Точно также у кораблей, они минуют схожий круг и, в конце концов, растворяются в небытии. Пробил час Белокрылого.

Ладья превратилась в братскую могилу. Всех павших от пиратской стали завернули в саван, для чего порезали паруса. Около каждого сложили оружие и латы. Руслан предложил отдать мертвым все трофеи, захваченные у варягов, до последнего кинжала. Его мысль встретили дружным одобрением. Свенельд стукнул кулаком по мачте.

— Верно! Буде, чем похвастать пред дедами и прадедами в Серых Землях!

Потом ладьи отплыли подальше в море-океан, чтоб не видать было земли. Живые прочли скорбную молитву, поименно упомянув убиенных, одним духом опрокинули поминальную чарку. Крепость напитка почти не чувстововалась.

Едва последний краешек светила скрылся за горизонтом, Белокрылый запылал с четырех сторон. Ладья быстро зашлась ярким пламенем, озарив сгустившуюся темноту кроваво-красными сполохами. Дрожащий свет падал на лики людей, искажая черты в причудливые образы. Молчание навалилось на плечи. Лишь треск сгорающей ладьи да ненавязчивый шум умиротворенного океана нарушали тягучую тишину.

Ненаигранная скорбь десятков сердец пронизывала Руслана, находя в его душе искренний отклик. Снова, как уже случалось, Кириан принес новые, неведомые раньше, чувства; он понял, что такое прощаешься с боевыми товарищами. Пустое, что многих знал лишь вскользь. Ты выжил, а они… отдали свои жизни, чтоб жили другие, в числе коих и ты.

Ладья горела долго. Осторожные волны приняли увядающие угольки на опаленных обломках только тогда, когда солнце показалось вновь.

Два дня как занялось безветрие. Приходилось работать гребцам, которым было гораздо тяжелей прежнего. Вместо семи пар весел на ладьях теперь гребли по пять. Никто не роптал, не бросал косые взгляды, ибо лучше обливаться потом под полуденным солнцем, чем прохлаждаться на Серых Равнинах.

На одиннадцатый день морского путешествия Гоблинская чаща сменилась Эльфийским лесом. Владения двух издревле враждующих меж собой рас разграничивала могучая река Борд. Её устье вширь имело километров пять. Прежде чем оставить Борд позади Стриж и Финист поднялись вверх по течению и пополнили запасы пресной воды, удивительно чистой и прозрачной, едва ли можно было отличить её от родниковой.

— Не сомневаюсь, что по обоим берегам засели дозоры нелюдей, — заметил Хорив, — и не спускают с чужих владений глаз.

— А также с нас, — добавил Свенельд.

Руслан попросил у капитана всегдашнюю зрительную трубу.

— Можешь и не пытаться. Зазря глаза намозолишь, — сказал Хорив, протягивая пухлую оптическую продолговатость. — Эльфы и гоблины сплошь мастера таиться в лесных зарослях.

Хорив оказался прав. Как Березин ни старался, но углядеть хоть что-нибудь приметное в густом кустарнике, накрытом сверху мохнатыми еловыми лапами, не удалось. Зато явственно ощущались пристальные, настороженные взгляды.

— Тоже чувствуете? — спросил он у капитана и воеводы. — Ничего, в первой не ахти как приятно, а потом свыкаешь.

С рассветом в однообразную картину величественно леса привнеслась толика разнообразия. Прямо из негаданно расступившейся хвои выросла деревянная пристань.

Среди построек, с виду не замысловатых, но не лишенных изящества и вкуса, ни души на высоком шесте трепыхался бело-зеленый флажок. Этим знаком хозяева берега уведомляли, что не ждут и не собираются встречать гостей, с чем бы те ни пожаловали. Руслан мог лишь только сожалеть, что не довелось повидать эльфов живьем.

Подобный прием ждал и через три дня, и спустя четыре. Сами эльфы также как в воду канули. Мало чем примечательные минуты складывались в часы, те в дни и проходили монотонной чередой, не оставляя воспоминаний и заметая следы.

…Смеркалось. Течение событий не предвещало ничего особенного, как случилось непоправимое. Руслан потерял последнюю нить, связывавшую его с прежним образом жизни и родным миром.

Руки кривые! Идиот! Остолоп! Руслан стоял на носу ладьи, уставившись в океанские волны, куда только что нырнул бластер и, естественно, не вынырнул. Минуту назад он отошел в сторонку и, став спиной, дабы никто не заметил, достал его из-под рубахи. Индикатор мощности все также висел на нуле, словно на Катон'нерга атомные микробатареи опустошились напрочь. Хотя обычно для полной перезарядки требовалось от силы пять часов. Что-то в нем перегорело.

Короче, сломался. Было б по-иному Руслан разнес бы драккары в щепки.

С досады переросшей в тихую злость, Березин встряхнул бластер, в тайне надеясь, что лазер от этого заработает и… Уронил!

Оружие космического века упало в воду, сделав на прощанье воздушный кульбит, и быстро скрылось в темной пучине Северного океана. Опомнившись, Руслан кинулся было прыгнуть вслед, да поздно, драгоценные мгновения пропали безвозвратно. Его не найти теперь при всем желании. Хорив говаривал, что здешняя глубина не подвластна даже самым искусным ныряльщикам.

Инопланетник простоял еще несколько минут, остолбенело глядя в океан. Он надеялся на чудо, но оно, увы, не произошло. Весь вечер бродил потерянный, причем растерял себя до невозможности.

— Что стряслось? — поинтересовался куябский воевода.

Не дождавшись от друга ничего вразумительного, лишь невнятное бормотание в ответ, Свенельд махнул рукой:

— Бывает. На каждого находит время от времени.

Свенельд оставил Руслана в покое и к утру странность Березина забылась. А Руслан махнул рукой. Потерявши голову, по волосам не плачут.

Сгущались сумерки. Солнце потихоньку таяло в дали океанских волн. Теперь берег был скован камнем. Гномьи горы.

По палубе заскрипели чьи-то шаги, Березин оглянулся.

— Знаешь, — заговорил Свенельд, задумчиво глядя на цепь высоких гор, — в детстве мне мечталось о путешествиях. Грезил о дальних заморских землях, до слез хотелось побродить в Эльфийском лесу, в Свартальфахейме, воочию увидеть дивных кентавров, вскочить на коня у Великой Стены.

Воевода вздохнул.

— Нет, я не грущу, что выбрал воинскую стезю. Хотя, признаться, у меня не было ровным счетом никакого выбора. Судьба княжича, наследника рода, предопределена до его рождения. Его жизнь с момента первого вздоха посвящена служению, неважно, ратному ли, государевому ли, — Свенельд замолк, ненадолго уйдя в себя. — Эх, что я разжаловался. Две ночи иль три еще, и бросим якоря у гномьей столицы. И до воеводы лямку дотянул, и постранствовать довелось.

— Вчера Хорив твердил, что плыли мимо большого гномьего города, а я, как ни старался, не отыскал в этих скалах ничего, хоть приблизительно похожее на дом, не говоря о целом городе.

— Это легко объяснить. Гномы вырубают свои селища внутри горных глыб, наружу торчит лишь часть их покоев, и то не всегда. Причем они весьма искусно прячут от посторонних глаз свои балконы, окна и прочее, башенки там. Для людей открыт только один порт — Свартальфахейм. Зато круглый год. В других городах гостям бывать претят. Вот и хоронят их от любопытных и переходцев случайных.

— Кстати, о Свартальфахейме. Там находится артефакт. Чтоб его добыть нужно выдержать Испытание, — Руслан старался выглядеть безмятежным. — Тебе известно что-нибудь о нём?

— Не столь много, но кое-что рассказать могу. Минувшая Эпоха закончилась Последней Битвой. Ты слышал о ней.

Вспомнив беседу с царевной и Богомилом и чарующие голоса птиц-дев, инопланетник кивнул.

— Тогда на ней останавливаться не буду. Скажу одно. Когда отгремела Последняя Битва, на смену прежней Эпохе пришла новая, наша Эпоха. В первые столетия новой Эпохи боги, и светлые, и темные, залечивали раны, предоставив Кириан самому себе. Они почти не вмешивались в дела смертных. Боги устали.

Березин слушал, затаив дыхание.

— В ту дремучую пору из лона сметной женщины на свет явился младенец по имени Лле, коему судьбой было уготовано великое будущее — путь к венцу царя царей. Правда, в первые годины Лле был лишь захудалым принцем. Но боги тому виной или нет, в Лле проросло зерно истинного полководческого гения. Уже в двадцать семь зим он покорил все окрестные державы, а еще через десять не осталось ни одного людского племени, неподвластного Лле.

— Однако Лле, царь людей, жаждал большего, — продолжил куябец, сделав паузу, дабы Руслан осмыслил грандиозность свершенного. — Меньше четверти века потребовалось ему, чтоб пред его дланью склонил колено весь Кириан. Представляешь? Девять здравствовавших тогда рас признали Лле своим царем. Царем царей! Люди, эльфы, гоблины, гномы, русалки, тролли, леры, китоврасы и джигры.

— Как же ему такое удалось! Говоришь, без помощи богов? Он был колдуном?

— Нет, чародеем он не слыл, а магию пользовал. Мудрые мужи древности писали, что была у Лле одна магическая вещь, которая помогала ему брать победу на поле брани.

— И что это было? Корона? Жезл? Меч?

— Об этом хроники умалчивают, — Свенельд вздохнул. — Очень надеюсь, что вскоре сия тайна откроется тебе.

Где-то глубоко в душе Березина заскребло подозрение:

— Уж не собираешься ли ты сказать…

— Именно. Этот многотаинственный талисман Лле и есть цель нашего путешествия. Когда годы, отпущенные царю царей, близились к закату, Лле собрал лучших магов и велел соорудить хранилище, в котором талисман найдет покой и надежную защиту и от времени, и от грабителей. Накануне смерти Лле видел сон, в котором боги потребовали сохранить талисман для грядущих веков. Поиначе боги обещали, что на глазах Лле за год рухнет его империя; и только после этого он уйдет в Серые Равнины, не в силах помешать краху. Страшнее для Лле не было ничего. Наказ богов был исполнен. Хотя его царство и так распалось за год после его похорон. Насмешка богов.

— Это хранилище построено в Свартальфахейме?

— Верно. Весь Кириан зовет его Башней Лле. Только Избранный, вступив в нее, сможет вернуться живым, обретя талисман царя царей. За столетия сотни смельчаков решались войти в Башню, где и испустили дух.

Березина обуяли невеселые раздумья.

— Руслан, ответь мне на один вопрос.

— На какой?

— Скажи, согласен.

— Ну да, — вырвалось у Руслана, когда он поднял взор. Свенельд замер донельзя напряженный.

— Только по чести и по совести. Ответь, ты друг мне?

— Конечно, я…

— Ежели так, — не дал договорить Свенельд, — признайся, откуда ты родом, где твой дом. На Кириане?

Руслан пришел в замешательство. Подобного поворота в разговоре он точно не ожидал. Раскрыть карты или вновь изворачиваться, врать? Поверит ли Свенельд лжи? И не низко ли лукавить с другом? Да, в конце-то в концов, разве Свенельд слепец или непробиваемо глуп! Неужто, он забыл их первую встречу, когда он спустился с неба и изжег оборотней. А те нередкие ляпы, которые не сделал бы и ребенок, выросший на этой планете! Нет, двурушничать с другом дальше, причем с настоящим другом, какого не было никогда — это подло!

Березин оглянулся. Рядом никого не видно, ничьи уши не услышат лишнего.

— Я не из вашего мира… — Руслан присел на перевернутую бочку. Рассказ предстоял долгий…

— Спасибо за откровенность, — произнес Свенельд, когда закончилось повествование Березина. Куябец не перебивал и верил каждому слову без раздумий. В мире чародейства случались и более неслыханные истории.

— Ничего особенного. В кои-то веки со мной приключилось что-нибудь интересное, — попытался отшутиться Руслан. Он когда-то читал, что если выговориться, то чувствуется заметное облегчение. Березин проверил это только что на собственной шкуре.

Ура! По истечению двадцати восьми дней морское путешествие близилось к благополучному завершению. Средь высоких и величественных гор показалась гавань Свартальфахейма.

Под сиреневым флагом ладьи шли к пристани. Этот цвет, взвившийся на вершину мачты, объявлял, что в столицу гномов приплыл новый охотник до Башни Лле.

Руслан стоял на носу Стрижа, облаченный в лучшее платье, и размышлял о предстоящем Испытании. Мысли, что вертелись в голове, не давая покоя, возвращались к одному и тому же. Не зря ж очутился на Кириане! А птицы-девы? Прилетели бы они к первому встречному? Вряд ли. Значит он избран и Испытание будет ему по плечу. Но так ли все выйдет?

* * *

Ночи и дни, дни и ночи слились в мучительную круговерть. Днем трясся запертый в тесном сундуке, обитом листами тонкой меди, от которой изрядно прибавлялось страданий: на солнцепеке сундук нагревался, и внутри становилось невыносимо душно. Десяток узких дырок, просверленных по указу «предусмотрительного и рачительного» Аягасара, пропускали слишком мало свежего воздуха. Ко всему добавлялся запах застарелого пота и немытого четвертую неделю тела. Ночь приносила некоторое облегчение — прекращалась немилосердная тряска, отступала духота.

Плененного принца везли на юг. К Ахшайскому, а может к Лазоревому морю. Куда именно, Аягасар уведомить не удосужился. Владслав знал только одно, что там будет ждать корабль, который отвезет его на остров черных колдунов.

Принц почувствовал, что лошади остановились, и приготовился к падению. Сундук, в котором он томился, был подвешен на два шеста, а те перекинуты на крупы двух лошадей. Крышка сундука открылась. Вскарабкавшиеся на кобылу степняки, не церемонясь, вытащили жадно глотавшего свежий воздух багарца наружу и, скаля зубы, скинули связанного порукам и ногам вниз.

Владслав пребольно ударился о землю, но по сравнению с тем, что обычно ждало его впереди, это был сущий пустяк. Те же степняки поставили принца на ноги и развязали руки.

Аягасар приближался неспешно, вроде ни во что не ставил истерзанного пленника, но в окружении всегдашней полудюжины кочевников. Владслав сплюнул в пыль. По-другому прислужник Кзаркхмета общаться с ним не рисковал.

— Вылез, ублюдок.

Принц не обращал на него ровно никакого внимания.

— Разминаешь затекшие руки и ноги? — продолжал шипеть Аягасар'нерг-дан. — Тем лучше, болезненней будет!

Колдун наотмашь ударил пленника древком копья по животу.

Принц взмолился. Боги! Даруйте стойкость! Утром и вечером его вынимали из сундука, чтоб покормить вонючим гнильем и дать глоток воды. Но прежде жестоко избивали. Аягасар со сладострастием маньяка, самолично, бил беззащитного пленника, иногда прося охрану «поддать на закуску».

Избили до полубессознательного состояния. Как любил выражаться Аягасар, ничтожное подобие будущих мук, закончилось. Уходя Аягасар запел скрипучее заклинание. Чародей зорко следил, чтоб не переусердствовать, чтоб пленник не получил чересчур серьезных увечий. Если требовалось, заживлял раны и отбитые внутренности, но боль не снимал. Оставлял на теле и синяки, и кровоподтеки, и ссадины. Слуга Кзаркхмета более всего на свете боялся покалечить багарца, ибо душа и тело Владслава отныне принадлежали его хозяину, а испортить собственность Кзаркхмета без его на то высокой воли это… Ох, ох, ох.

Аягасар повернулся к степнякам:

— Дайте ему пожрать, а потом обратно в сундук.

— Посой, чародея, — лилейно сказал Гизит, предводитель степнятской сотни. Невысокого роста, с короткими кривыми ногами, хитрыми глазами, лукаво посматривавшими из-под густых бровей, он скорее походил на карикатуру, а не на сотника грозной Орды. Однако владел мечом с изрядной ловкостью и умением, не говоря о лихой искусности в верховой езде.

— Чего тебе, — буркнул Аягасар'нерг-дан, косясь на кочевника. Его явное высокомерие по отношению к Гизиту и степнякам давно заприметилось принцу.

— Приса надо купать, — как ни в чем ни бывало ответил Гизит.

— Жратвы и в сундук, — рявкнул Аягасар.

— Не, надо купать, — упрямо повторил Гизит. — Смотри на ему. Такой грязно, что скоро болеть и умереть. Или червяк поедят. Зивого.

Сотник наклонился к пленнику.

— Понухай. Воняет!

На лице Аягасара читалась ярая борьба противоречащих друг другу чувств. С одной стороны, он ни в коей мере не желал облегчать страдания пленника, пусть себе закисает в тошнотворном запахе. С другой, Гизит в чем-то прав, вдруг принц подхватит хворь, на которую не подействует магия нерг-дана. Паче чародейскому врачеванию в ордене учат скупо; черный маг должен убивать, а не лечить.

— Ладно, искупай его в За. Но ежели он удирет…

— Не удирет. Русаюсь.

— Но сегодня без еды! — не удержался от мелкой мести Аягасар.

Под охраной двух десятков стражников, половина из которых держали натянутые луки, Владслав по пояс окунулся в реку.

Наконец-то! Вечность назад мечтал смыть кровь, пыль и пот, разъедающие кожу. Без малого месяц в проклятом сундуке. Владслав с искренней благодарностью посмотрел на Гизита. Сотник никогда не участвовал в истязаниях, не кинул в его адрес бранного слова, а теперь подарил минуты свежести, что в нынешних обстоятельствах почти счастье.

Владслав неторопливо смывал грязь, смакуя каждое мгновение. Благо никто не понукал поторапливаться. Река За. Русло очень широкое. Значит вправду до моря недалеко. Принц, поглядывая на тот берег, терявшийся в поросли кустарников и высокого камыша.

По правую руку от течения сухая степь, а по левую — Великая Топь, распростершаяся густой сетью рек, речушек и бескрайних болот в огромной дельте За, вдвое большей всей Багары целиком. Закрыть бы глаза, и очутиться на том берегу, где так легко скрыться. Неважно, что на просторах Топи властвует племя ящеролюдей, недружественное к чужеземцам. Хуже участи, уготованной ему Кзаркхметом, уже не будет.

— Не пытайся нырнуть и сбежать, — спокойно сказал Гизит, как будто чаянья принца светились наружу. — Не выйдет. Да и не нужно. Через полчаса обретешь свободу.

Владслав поперхнулся речной водой. Гизит говорил без намека на акцент, но главное… Смыл сказанного!

— Ну-ка мойся! Не чего таращиться, — зыкнул сотник. — Если хочешь на волю, веди себя, словно смирился с судьбой. Все, выходи на берег, и, ради своей жизни, никаких расспросов.

Обескураженный Владслав побрел за Гизитом в плотном кольце степняков.

Они направились к трем осинам, в тени которых под неусыпной охраной четверки джигров отдыхал Аягасар. Остальные пустынники давно воротили коней в Веннию.

— Зачем привел, — обратился к Гизиту колдун, ленивым, полупьяным жестом указывая на пленника. Пока Владслав купался в За, Аягасар похлебывал горячительное.

— Осень васное сучиться, — к Гизиту вернулось ужасное степнятское коверканье языка.

— Что там? — Аягасар подозрительно сощурился. — Погоди-ка. Что-то с тобой не так.

Нерг-дан — не слишком знатная ступень в ордене, посему Аягасар не умел проникать в чужие мысли, но настроение чувствовал наверняка.

— Васное, васное, — Гизит потупил взор. — Мой меч. Посмотреть на он.

Изогнутый клинок сотника выскользнул из ножен.

— Меч как меч. Чего чепуху городишь! Я живо… — Аягасар замер на полуслове.

Гизит, неловко державший грозное оружие, вмиг преобразился. От былой маски неуверенности не осталось и следа. Сотник резко шагнул в сторону и одним отточенным движением снес ближайшему джигру голову и, не медля, бросился на другого.

— Да как ты посмел! — побагровевший, задыхающийся от бешенства, колдун вздел руки, чтобы заклятьем огня испепелить степняка. Однако десяток стрел опередил мага.

Молниеносный удар Гизита послужил сигналом его людям. Две пятерни кочевников разрядили луки и, схватившись за ятаганы, накинулись на мага, кромсая его в кровавые ошметки мяса. Десяток других схватился с парой джигров.

В лагере поднялся дикий свист и крик. Степняки с оружием на перевес спешили к предводителю.

Краткий бой затих, не успев как следует раскачаться. Аягасар и джигры убиты. Обезглавленные трупы валялись в сухой траве, обильно смоченной алой кровью.

— Головы закопать отдельно, да смотрите, подальше от тел, а мага обложить хворостом и спалить. Чтоб сгорел дотла! Не то эта чародейская падаль еще оклемается, — деловито распоряжался Гизит. С его правого плеча бежала струйка крови.

Не заботясь о достоинстве принца, Владслав низко поклонился сотнику.

— Я, принц Багары, наследник короны, благодарен тебе, Гизиту, славному степняцкому рыцарю, за избавление от позорного плена. Надеюсь, смогу назвать батыра Гизита другом?

Последнее было произнесено не из простой вежливости. Принц пытался выяснить, что ждет его дальше. Освободит его Гизит или снова свяжет?

Сотник поклонился в ответ не менее низко.

— Я Гизит, сын Агыка, нижний хан клана Чиг-Хи, предлагаю тебе вечный мир и дружбу, — по обычаю прадедов молвил сотник. — Ты свободен!

Владслав пожал протянутую руку. Переполнявшая его радость искала выхода, и он её не скрывал. Багарец от чистого сердца благодарил и благодарил степняка, клянясь до самой смерти не забыть, кому обязан жизнью и свободой. Обещал, что не останется в долгу.

— Но почему ты сделал это? Ты нажил себе могущественного врага!

— Мой улус невелик. Его постоянно притесняет средний хан. Гизит хочет обрести большую силу, опираясь на помощь друзей, старых и новых, — ответил степняк.

Отчего-то сказанное им не источало корысть или что-нибудь иное низменное. Может, Владслава дурманил вкус негаданной воли, однако Гизит был ему симпатичен. Разумеется, он напал на слуг Кзаркхмета не из альтруистических побуждений, но что с того.

— Можешь рассчитывать на меня и на багарские полки.

Раскосые глаза Гизита довольно заискрились.

— Принц устал и изранен. Нужен отдых. Мой улус близко. Всего четыре солнца в седле. Едем туда. Там принц исцелится. Потом прямо в Багару.

Только сейчас Владслав осознал, что валится с ног. Если он не отлежится денек другой, то до дому не дотянет.

— Хорошо, — не споря, согласился Владслав. — Давай в улус!

Глава 7

Гавань Свартальфахейма располагалась в южной оконечности небольшой бухты, со всех сторон окруженной серыми высокими скалами.

У причалов бросили якоря две незнакомые росмальские ладьи и одна боевая галера под тем же флагом. И то хорошо, что хоть два купца приплыло: война ведь. Свенельд после поведал, что Росмала вела с гномами практически монопольную торговлю. Грозный царский флот отнимали у иных государей желание отбить у Росмалы Северный торговый путь. Сами гномы покидали пределы своих владений с превеликой неохотой, а путешествие с востока через Драконово море было чересчур рисковым: мало кто благополучно миновал Драконьи острова; и ведь драконы то пол беды. Течение Неизбежности пострашней будет, вон где страсть. Конечно, за особую мзду, чужеземные корабли включались в состав росмальских купеческих караванов, но только царскими велениями казенный платеж был неподъемным. Куда прибыльней перекупать гномьи товары на ярмарках в Славии или в Веннии.

Помимо тройки гостей у пристаней на волнах покачивались восемь гномьих кораблей, прозванных из-за внешней схожести китами. Киты, громоздкие, тихоходные, неуклюжие в дальних переходах, паче в штормах, зато небывало прочные и труднопотопляемые, справедливо слыли незаменимым средством для охраны прибрежных владений. На каждом привольно размещался десяток метательных машин и полторы сотни вооруженных до зубов гномов.

Город вырастал из нутра гор. Каменные дома незатейливой, но милой взору архитектуры, поднимались прямо из дикой породы, гармонируя с природным камнем. Скалы усеяны башенками и открытыми галереями, окнами и балконами. Тут фантазия подгорных мастеров развернулась всласть. Куда ни кинь взор, везде вырезанная скульптура и пышные барельефы.

Свартальфахейм походил на Твердь, но несравненно больших размеров и со столичным лоском. У видавшего виды, то есть огромные земные мегаполисы, инопланетника захватывало дыхание от грандиозной работы, проделанной поколениями трудолюбивых гномов.

— Что там? — спросил у капитана Руслан, указав на толпу, быстро заполнявшую набережную.

— Скоро узнаешь.

Едва ладьи пришвартовались к гранитной пристани и четыре росмальца: капитаны Стрижа и Финиста, Свенельд и Руслан — спрыгнули вниз, воздух огласился надрывами глухих труб, барабанной дробью и хором голосов, певшем на неведомом языке. Однако ни музыканты, ни певцы поблизости не наблюдались, хотя звуки рождались где-то рядом.

Несколько сот гномов, слегка разбавленных людьми и чуть эльфами, возбужденно указывали на новоприбывших и оживленно переговаривались.

— Гляди, Хюдигль, новый…

— Претендент.

— … сиреневый флаг.

Березин не успел разобраться в гомоне голосов. Его внимание привлекла группка длиннобородых седых гномов, отделенных от шумной толпы плотной шеренгой стражи. Голову того, что стоял посередине, тяжелил полукруглый золотой шлем, увенчанный оскалившимся драконом. Поверх великолепной кольчуги покоилась мантия, одинакового сиреневого цвета с флагом Стрижа. У остальных гномов мантии сходного покроя и того же оттенка, но проще. Позади них застыл совсем юный безбородый гном, державший древко сиреневого колышущегося на ветру стяга с вышитой белой башней.

Когда важный гном шагнул навстречу, музыка и пение смолкли.

— Я Тогар Седрик из клана Горной Совы, сын сто сорок пятого колена, хранитель ключей от Башни Лле, — полным титулом представился гном и низко поклонился очертив сиреневым жезлом с черной жемчужиной в навершии сложный знак.

Росмальцы поклонились в ответ. Березин не замедлил последовать их примеру.

— На ваших кораблях сиреневые полотнища. Значит, среди вас новый Претендент.

Мудрые глаза старого гнома прошлись по каждому мореходу и вернулись к Руслану. В последние четырнадцать раз Тогар не ошибся.

Руслан вдруг обнаружил, что оказался в одиночестве. Капитаны и Свенельд отступили назад.

— Я Претендент. Мое имя Руслан. Князь Руслан, — догадался он.

Тогар приблизился вплотную и вытянул обе руки.

Опять запел невидимый хор, его созвучию и переливчатым тонам могли бы позавидовать хоры лучших соборов Земли. Меж ладоней гнома вспыхнуло, и из ничего появился сиреневый обруч, опоясанный тонкой белой полоской. Многие из горожан не впервой зрели обряд, но чародейство заставляло трепетать раз за разом.

— Отныне князь не Претендент. Теперь он Искатель, — торжественно объявил Тогар, надевая на Руслана обруч. — Башня согласна принять его.

Обруч сидел ладно, как будто специально ковывался для Руслана.

Тогар широким жестом указал внутрь города:

— Башня, король и Свартальфахейм жаждут встречи с новым Искателем.

Под высокими сводами Просторного зала королевского замка гремел пир. Столы трещали под обилием яств и напитков, волынщики и литаврщики подхватывали песнь за песней, отовсюду раздавался разноголосый говор.

Руслана усадили по правую руку от Рута IV, короля гномов. За вытянутым мраморным столом также трапезничали Свенельд, Хорив, капитан Финиста и знатнейшие из гномьих вельмож. Остальные дружинники пировали с гвардейцами Рута, не менее отважными в выпивке, чем в битве.

Принесли четвертый круг блюд и пятую ночь вин. Пир шумел уже третий час. За всю прежнюю жизнь Березин не съел и не выпил столько, сколько сегодня. Если б поглощение еды не прерывалось беседами с королем, он бы с этим темпом не справился бы.

Мраморным был не только стол, но и прочая, с позволения сказать, мебель вкупе с убранством зала. На стенных мозаиках, выложенных из кусочков мрамора редчайших полутонов, ценившихся дороже золота, изображались сцены работ горных мастеров или сражения. Потолок смотрел вниз гербом Королевства гномов — коронованным драконом, зажавшим в лапах кирку и секиру.

— Эгей, Искатель! Не отлынивай! — король осушил очередной кубок богатырских размеров. — И расскажи, не выпали ли вам какие приключения за время путешествия в столицу нашего народа?

— Помнится было, ваше величество, — ответил иномирец. — В пути повстречались варяжские драккары.

— Ну и… — обрадовался Рут, предвкушая занимательный рассказ.

От искреннего интереса король светился неподдельным восторгом. В отличие от большинства нобилей монаршего двора, размягченных привольной и сладкой жизнью, в нем царствовал дух воина и молотобойца. Шрам, пересекающий лоб и правую щеку, коротко остриженная челка, плечи, могучие даже по гномьим меркам, и неизнеженные руки, привыкшие к тяжелому физическому труду, только подтверждали первое впечатление.

Руслан промочил горло — до сих пор вино навевало лишь еле заметную легкость — и принялся за рассказ о бое с пиратами. Иногда его дополнял Хорив или Свенельд. Капитан Финиста оказался немногословным малым.

Ночь протекла незаметно. Что было утром Руслан не помнил. Крадучись и пасуя, но — Бах! — вино вдруг прочно взяло свое.

Медленно поднялись пудовые веки. Его разбудили высокие, под полок, напольные часы, бившие полдень.

Глядя в пустоту и не задерживая подолгу взор на каком-либо предмете, старался понять, куда делась привычная морская качка, почему не слышно плеска волн и отчего тишина. Нет ни криков чаек, ни возни команды.

Хотя… Стоп! Чайки кричат. Руслан повернул голову в сторону птичьих голосов. В тот же миг лицо исказилось гримасой непередаваемых мук. Еще одно движение — и башка расколется спелым арбузом, а сухости в горле позавидует любая пустыня.

Березин вспомнил где, когда, как и зачем он.

Перебрал. Как гадко во рту. Выпить бы чего освежающего. На столике у окна призывно маячил наполненный графин, чье темное матовое стекло скрывало желанную влагу.

Три, два, раз… Березин собрал волю в кулак и, скинув муторное оцепенение, оторвал спину от угодливой мягкой перины. Отбросил одеяло, опустил ступни на ворсистый ковер. Медленно-медленно поднялся, поддерживая рукой тяжеленную голову, чтоб та не сорвалась на пол. Развернувшись, побрел на ватных ногах к столику.

В графине был сок. Вкус ягод незнаком, но приятен, напиток отлично бодрил. Первые глотки же сняли груз, давивший на плечи, и прояснили голову.

А на лакированной поверхности столика листок бумаги, свернутый в трубочку и скрепленый печатью короля гномов.

«Доброе утро, Искатель!

Ныне вы в доме, в коем все Искатели набираются сил и благости духа для похода к Башне. Отдых займет девять дней. До истечении оных Искатель дом не покидает, но это не заточение. Таков обычай, и не потомкам низвергать установления предков.

В доме можно найти все необходимое, на полке у изголовья кровати оставлен колокольчик для слуг. Вашим друзьям позволено навещать вас, но вместе со слугами, коих двое, число присутствующих в доме не должно превышать девяти.

Желаю приятного времяпрепровождения.

Волею богов

король Рут IV».

Руслан перечитал письмо. Что же получается? Домашний арест?

Дом покинуть не удалось, это действительно было заключение. Окна выходили или в полукруглый дворик, огороженный идеально гладкой каменной стеной, или были выдолблены в отвесной скале головокружительной высоты, у подножия которой в белую пену разбивались океанские волны. Ворота в ограде заперты.

Искатель превратился в Пленника! Березин грязно выругался.

Внизу на первом этаже обнаружилась комната слуг, столовая и большой зал для фехтования. На втором этаже — спальня, гостиная и библиотека, полностью заставленная трудами о жизни Лле и его державе. Комнаты отделаны деревом, устланы коврами и занавешены гобеленами, р каждом углу мягкая мебель. Во дворе раскинулся небольшой сад с родниковым ручейком в центре.

Очень тихое и уютное место, но заточение в золотой клетке злило Руслана. К тому ж никто из обещанных друзей так и не появился. Руслан не видел никого, кроме пожилых слуг, чету гномов. Они выходили из своей каморки лишь, чтоб прибрать или накрыть на стол; вели себя тихо, на вопросы отвечали односложно, всяческими способами избегали любых разговоров. Дверь в каморку тоже запирали.

После очередной неудачной попытки разболтать гномов инопланетника обуяло бешенство. Твердо намерившись прижать их к стенке и потребовать объяснений, Руслан решительно поднялся с кресла, как в распахнувшуюся дверь шумно ввалился Свенельд.

— Токмо не попрекай будто забыли!

…Хорошо попили славного свартальфахеймского эля. Куябец успокоил друга, сказав, что каждый Искатель проводит в сем доме девять дней. Посоветовал насладиться вольготными деньками. Заглушив крепким пивом рвущуюся из сердца горечь, Свенельд смолчал, что, может, последними деньками в жизни.

Уходя, воевода пообещал навещать чаще.

Руслан постарался последовать совету воеводы. Отдыхал, дневные часы проводились в беседах с гостями, к Свенельду нередко присоединялся Хорив. Вечера коротал пролистыванием книг.

Без лукавства, Руслан посвежел и впервые за долгое время отоспался. Однако этот курорт тяготил все больше и больше. Раздражало приевшееся обилие сиреневых цветов, оттенков, тонов и полутонов в доме.

Наконец взошла луна девятой ночи.

Прощаясь со Свенельдом, опрокинули за удачу по чарке клюквенной водки, сбереженной куябцем с Коростеня.

Руслан поднялся наверх, разделся и лег в постель. Как назло навалилась бессонница. Нескончаемой чередой лезли мысли о Башне. Богатое воображение услужливо подсовывало картины всевозможных препятствий и ужасов Башни Лле.

Березин проворочался с полночи, а когда на миг закрыл глаза, в дверь спальни постучали. За окном уже рассвет.

— Искатель, Искатель, проснитесь, — вежливо, но настойчиво просил Тогар.

— Кто там? — Руслан притворился, что не узнал хранителя ключей.

— Это я, Тогар. Можно войти?

— Да, пожалуйста.

Дверь отворилась, впустив Тогара, разодетого в бело-сиреневое. Наряд гнома был гораздо торжественнее того, в котором он вершил обряд на набережной.

— Пришло время, Искатель, — коротко сказал Тогар и положил на кровать тугой сверток.

М-да, с одеждой не густо.

Руслан разглядывал себя в зеркале без всякого энтузиазма. Его одеяния состояли из набедренной повязки, плаща до колен, высоких сандалий и увесистой золотой цепи в форме круглых пластин. Посредине центрального звена была выложена бриллиантовая Башня. Оставалось надеть обруч, врученный на пристани, и узкий пояс, к которому крепилась шпага с изысканной гардой. Разумеется, цвета преобладали сиреневые, и только изредка вкраплялся белый.

Предупредительно кашлянув, вошел Тогар. Хранитель оценивающе оглядел Искателя и, судя по удовлетворенному кряхтению, остался доволен.

— Я готов, — сказал Руслан. Необычность наряда вносила в голос сумятицу.

Гном достал из большой сумы толстый фолиант с обложкой из человеческой кожи, оббитый потемневшей бронзой.

— Таускаурат, — пояснил Тогар, — Книга Бездн. Один из немногих сохранившихся подлинников. Напутствуя Искателя, я должен открыть ему тайну, коя из живущих ведома только мне. Пусть князь поклянется на Таускаурате, что не сообщит о ней третьему.

Руслан задумался.

— Тайна? А зачем она мне? Я в ней не нуждаюсь.

— Тогда Испытание закончится прямо здесь, — непреклонно заявил Тогар. Темные очи Хранителя не предвещали ничего хорошего для Березина, смалодушничай он сейчас. Руслан понял это со всей очевидностью.

— Я согласен.

Тогар молча взялся за правое запястье инопланетника и положил его ладонь на книгу. Поверхность Таускаурата была теплой, и как будто дышащей. Казалось, что кожа на обложке не умерла и жива, не взирая ни на что.

— Достаточно произнести «клянусь».

— Клянусь!

Руслан резко отдернул руку, ища на ладони следы сильного ожога. Как только он произнес слово клятвы, он почувствовал острейшую боль, словно сунул руку в пылающий костер, до такой степени накалился фолиант.

Рука цела. Таускаурат тоже с виду не изменился.

— Не пугайся. Книга скрепила клятву.

Пока гном прятал Таускаурат обратно, тщательно зашнуровывая суму, Руслан то и дело поглядывал на ладонь.

— Выслушай меня очень внимательно, — гном был сосредоточен и строг. — Лле, царь царей, жив поныне. Он не умер. По меньшей мере, он не на Серых Равнинах.

— Н-не понимаю, — произнес Руслан, пораженный новостью.

— Тебе, Искатель, суждено встретиться с Лле. С Лле, который обманул богов. Да, да, да! Башню он построил, и она надежно хранит талисман, но вот только… Но вот только она есть средство обрести новую жизнь.

Завороженный вестью Тогара, Березин вдруг заметил, что уже не стоит, а сидит.

— Он попытается овладеть твоей плотью, чтоб тем самым заполучить вторую жизнь. Но и магия Башни не всемогуща, да и боги вовремя спохватились. Душа Лле сможет проникнуть в твое тело лишь при твоем согласии.

— Значит, стоит сказать нет, и проблема решена, — Руслан пытался найти легкий выход из ловушки царя царей. Однако упрямый внутренний голос твердил, что, дескать, не спеши радоваться.

Тогар покачал седыми прядями.

— Увы. Дабы преодолеть Испытания Башни требуется знать её секреты, а о них были известны только Лле. Тебе потребуются его воспоминания, а, чтобы их добыть, Искатель должен открыться для души Лле. Ты доберешься до артефакта, если, впустив Лле, сломишь его волю и сохранишь собственную личность. В противном случае…

— Что в противном случае?

— Ждет один из двух исходов. Или плоть Искателя не снесет борьбы двух начал и упокоится в смерти, или Лле заполучит новую телесную оболочку. За века финал для каждого Искателя был одинаков. Бездыханные тела падали из бойниц Башни.

Руслан безмолвствовал, он почти не дышал.

— Что ж, — гном потянулся за посохом, — дам время поразмыслить напоследок. Зайду через полчаса. Подумай об отвлеченном, поможет снять напряжение.

Без скрипа дверь затворилась

Хорошо смазаны петли. На совесть… Пустое! О чем ему думается!

Тридцать минут пролетели единым мигом. Над Русланом навис Тогар:

— Пора.

По сигналу хранителя ключей младший жрец-герольд поднес к губам витиевато изогнутый рог. Девять белых лошадей, запряженных в колесницу, на которую послушники взвели Искателя, тронулись с места.

В который раз Руслан задумался о странной привязанности гномов к цифре девять. Рядом на богато изукрашенной колеснице замер в торжественной позе Тогар. Гном пел какие-то полузаклинания-полумолитвы, позади двигалась хоровая процессия жрецов.

Как на заклание ведут!

Процессия медленно влилась в длинную и прямую как струна улицу. Точнее проход, вырубленный в монолитной гранитной скале. На стенах гномьими мастерами были вырезаны картины битв и иногда охоты. Частым героем изображений был грозноликий человек, обычно в короне или горностаевой мантии. Похоже, это и есть царь царей Лле. Он был то молод, то в преклонных годах, то зрелым мужем.

Вдоль улицы, по обеим сторонам, толпилась уйма народа. Через каждые пять метров застыли пары стражников, в ребристых касках и кирасах. Устрашающие лезвия и крючья алебард матово поблескивали на солнце. Море гномов гудело, попутно бросая Искателю приветственные и не очень выкрики. Самые дерзкие вылавливались городовыми, их ждали тридцать три дня в публичных каменоломнях.

Средь гномов бойко сновали ушлые букмекеры. Ставки принимались на то, когда и откуда вылетит тело Искателя. По наиболее распространенному мнению, духи Башни выкинут мертвого Искателя со второго этажа. Отчаянные сорвиголовы или безнадежно богатые и скучающие ставили на то, что именно сегодня Башня поддастся Искателю.

Подданные Рута IV были невысокой, на голову ниже среднего человека, расой, коренасты, плотносбиты и широкоплечи. Мужчины носили густые бороды, у знати и стариков они до пояса. Под кустистыми бровями глубоко сидели глаза. Черты лица тяжелы и, хотелось сказать, вырезаны из камня. Женщины ненамного уступали сильному полу в размахе плеч, обладали крутыми бедрами и, все без исключения, пышными бюстами. Лица их были заметно мягче, но об утонченных очертаниях, столь ценимых людьми, эльфами и русалками, говорить не приходилось. Замужние носили головные уборы наподобие среднерусских кокошников. Дети попадались редко и являлись уменьшенными копиями родителей. Гномы облачались в наряды темных оттенков. Платья строги, но сшиты добротно.

Увлекшись наблюдениями, Руслан только сейчас увидел, что улица с барельефами закончилась. Процессия добралась до площади, шагов триста в поперечнике, выложенной шестигранными плитами. С трех сторон площадь обрывалась пропастью, а у края, напротив того, где ритуальный проход растворялся площадью, высилась Башня с двумя рядами окон-бойниц. Сперва Березин решил, что она сложена не из камня, а из слоновьей кости, настолько белоснежна её поверхность.

Башню окружал ряд чередующихся знамен, хлопающих на ветру. Сиреневых с белой башней и багряных с черным драконом посреди.

Колесница довезла ближе. Удивительно, уйма столетий минула, а Башня не потускнела, не появилось ни царапины, ни выщерблины. Создавалось впечатление, что каменные блоки наружной кладки шлифуются еженощно и ежедневно. Башня отличалась абсолютной ровной поверхностью, нет ни привычной в Свартальфахейме резьбы, ни лепки, ни каких других украшений.

Около Башни, на нешироком высоком помосте находился Рут и высшие сановники королевства. Там же пребывали Свенельд, Хорив и капитан Финиста. Руслан до сих пор не знал имя этого молчаливого, замкнутого в себе типа, но как часто бывает отличного морехода.

За жрецами замкнулся строй королевских гвардейцев, преградив толпе путь на площадь.

— Ступай за мной.

Тогар спустился с колесницы и, не оглядываясь, степенно зашагал к возвышению с монаршим обсидиановым троном.

Пронявшись гусиной кожей — площадь открыта всем ветрам и, особенно, пронизывающим — Руслан последовал за хранителем.

— О, великий король, пред твоими очами Искатель, — церемониально прогремел Тогар и отступил в тень знамен.

Рут IV поддался вперед.

— В последний раз ответь, Искатель, готов ли ты преступить порог Башни?

— Готов!

Король поднял взор и руку, словно вопрошал у небес:

— Тогда богам судить достоин ли Искатель сокровища Башни!

— Возьмись за жезл, — это уже бас Тогара.

Хранитель довел Искателя до двустворчатых позеленевших от времени медных ворот. Над ними висела мраморная таблица в форме развернутого свитка. Руны были неизвестны Руслану, но его вдруг озарило. Они ему понятны!

— Читай! — велел Тогар.

Березин не слышал гнома, губы шептали послание дремучих веков:

Я, царь царей, вершил победы и покорял народы.

И девять царств несли мне дань.

В шесть дюжинах и девяти сраженьях

Мои полки втоптали в кровь и грязь врагов.

Я не давал повергнутым посмертного покоя,

Не хоронил их бренные тела.

И тем навлек на душу тяжкий грех.

Но боги указали путь к спасенью.

Сию воздвиг я Башню их веленьем,

Чтоб избранный судьбой Искатель

Спустя века, когда настанет час нужды,

Принес во мир мое наследство.

Тогар соткал жезлом в воздухе огненную пентаграмму, проткнул её, отчего та рассыпалась мириадом крохотных огоньков.

Неслышно распахнулись медные створы. Непроглядная тьма проема сошлась в неравной битве солнечным светом и, поддавшись, чуть отступила, но так и не явила, что скрывала.

— Путь свободен, Искатель, — Тогар обернулся к инопланетнику. — Да пребудет свершившееся сегодня в согласии с волей богов!

Вздохнув и покрепче сжав эфес шпаги, Березин шагнул в черный зев. За спиной лязгнули ворота. Мрачная тьма окутала дерзнувшего нарушить покой Башни.

Не видно ни зги. Черно, черно и черно.

Сверху появился шорох.

Опасливо отпрянув, Березин обнажил шпагу. Но чего он стот, если как слепец! Руслан наугад рубанул пустоту. Ничего. Сердце бешено колотилось и рвало грудь. Это даже не убийство, это самоубийство. Проклятая Башня!

Белее снега, ярче солнца, свет ударил в глаза, безжалостно слепя инопланетника и глуша сознание.

Цепляясь за медь ворот, Руслан осел на пол.

Глава 8

Руслан подпрыгнул, словно змеей ужаленный, опрокинув стоящее позади кресло. Сколько тут провалялся? Погодите-ка! Кресло? Инопланетник пнул задранные кверху ножки. Не морок, но откуда оно взялось?

Березин развернулся. Его изумлению не было предела. У ног стоял низенький щедро накрытый фруктами столик. Комната, в которую он попал, была обставлена с нарочитой роскошью: повсюду бархат, парча и шелка, золотые подсвечники, утопающее в цветастых подушках спальное ложе и пара кресел. В углу журчит фонтанчик. Над ним — овальное зеркало, окаймленное красным деревом с вкраплениями жемчуга. Витает изысканных аромат благовоний. Играет ненавязчивая музыка, которая сулит покой и усыпляет бдительность.

Руслан встряхнул головой. Тут какой-то подвох!

— Вот ты какой, новый Искатель, — то ли сверху, то ли снизу, то ли ещё, черт возьми, откуда прозвучал хрипловатый голос.

Руслан вздрогнул, взгляд забегал по комнате, ища говорившего.

— Не старайся, все зря. Пока не захочу, тебе меня не увидеть.

— Тогда покажись! — храбрясь, выкрикнул Березин.

Ответом был откровенный смех.

— Ты кто?

— Неужто, не догадываешься, — произнес собеседник с оттенком легкой иронии.

— Лле? Строитель и хозяин Башни?

— Угадал. Я, — голос обрушился громовыми раскатами, — царь царей Лле! Владыка Кириана!

— Почему царь царей не явит свой облик?

— Все, что ты видишь, принадлежит тебе, — Лле проигнорировал вопрос Искателя. — Ты гость, и мой долг окружить гостя заботой.

— Я пришел не отдыхать.

— Берешь быка за рога? Похвально. Мне всегда нравилось, когда люди не откладывают дела в долгий ящик. В молодости я сам был горяч.

Когда ж была твоя молодость! Березин все пытался понять, откуда звучит голос.

— Удивляешься, где преграды и обещанные ужасы? Иль повременим с ними? Давно мне не доводилось говорить с живым. Так как? Развлечешь царя беседой?

— Нет.

— Похвально…

Прямо напротив Руслана соскользнула шелковая занавесь, обнажив в стене дверь из горного хрустался.

— Постой! Неужель, ты настолько честолюбив или глуп, что надеешься сдюжить с Башней без чьей-либо помощи? Без подсказки?

— Управлюсь, — буркнул Руслан.

— Напомнить, сколькие полагали также?

— И в чем же заключается эта помощь и подсказка?

Лле ненадолго замолчал. Как лукавый купец, пытающийся всучить залежалый товар.

— Чтоб обрести мою поддержку, ты должен открыть свой разум.

— Зачем? И какой прок царю царей помогать охотникам до его сокровищ? — Руслан вспомнил предостережения Тогара.

— Я не буду юлить, отвечу прямо, — усмехнулся Лле. — Но сперва скажи, кто сейчас хранитель ключей?

— Тогар.

— Тогар? Хм, задержался старик на этом свете. Да боги с ним, не о том разговор. Или торг? Как тебе больше нравится?

— Все одно.

— А ты мне определенно симпатичен. Но так вот. Хранитель, наверно, тебе все рассказал. Да, я хочу вторую жизнь. Да, мне нужно для этого новая плоть. Прошу не перебивай, твои чувства понятны и справедливы, но что поделать. Пойми, я не имею ничего против тебя, и ты сам, по своей воле, вступил в Башню. Но таковы условия игры, и, кто знает, ты иль я выйдем из неё победителем. Справедливо? И, уверяю, шансы наши равны.

— Может и так. Только я, проигрывая, теряю всё, а царю царей в любом случае хуже не будет.

— Должны ж у меня быть какие-то преимущества, — возразил Лле. — Я один, а вашего брата, Искателей, что песка на приморском берегу.

— Все равно, справлюсь сам, — Руслан заторопился к двери. Не чего голову морочить, и так ясно, что в дерьме по самые уши. Но врет Лле, как пить дать, врет. Не такая уж Башня неодолимая!

— Как знаешь, Искатель! Пожелал бы тебе удачи, только это прозвучало б неискренне. Единственное, могу предложить — сей скромный подарок.

На софу упала тога из тончайшего руна.

— Прими это, Искатель. Не пристало храброму мужу и воителю носить постыдные одежды. В мою пору так рядили рабов.

От голоса Лле веяло ловушкой.

— Благодарю, но, пожалуй, мне так удобней. До скорой встречи!

Руслан дернул за полупрозрачную ручку и шагнул в холодную тьму.

Снова ослепительная вспышка, но без давешних последствий.

Зрение прояснялось постепенно, как бы нехотя. Руслан попал в странное место.

Он стоял на опушке леса. Растительность, трава и листья, была серой, стволы и ветки деревьев и кустарников — грязновато-голубыми. По небу разлилась однотонная белизна. Привычное глазу землянина светило отсутствовало. Свет в вышине исходил от кровавой кривой полосы, пересекающей весь небосклон, отчего пейзаж отдавал красным.

Нет ни звука, ни шороха, ни дуновения ветра. Не чирикают птицы, не слышно насекомых, не шуршат в зарослях невидимые звери.

Что делать? Идти, куда глаза глядят?

Его мысли словно подслушали. Деревья, что росли впереди, расступились, предложив хорошо утоптанную тропинку. Недвусмысленное предложение. Надо запомнить, где дверь, вдруг придется возвращаться.

Руслан оглянулся. И зло выругался.

Хрустальной двери и след простыл. Ладно. После разберемся.

Березин покрепче сжал шпагу и твердой походкой направился к тропе. Вскоре опушка осталась далеко позади. Тропа петляла недолго и вывела на небольшую поляну, посредине которой в ряд росли девять гибких осин.

Руслан ждал. Пришла уверенность, что скоро что-то произойдет, и именно на этой поляне. Из-за крайней осины вышла темная фигура. Свет, падая на нее, как будто поглощался, не отражался; и не улавливался глазом. Березин мог сказать только то, что очертания напоминали человеческие, по крайней мере, гуманоидные.

Сердце глухо стукнулось пять раз, как из соседней осины выступила вторая похожая фигура. Спустя такой же интервал еще одна. Затем четвертая, пятая и так, пока осины не кончились.

Девять таинственных фигур были разного роста и отличались шириной плеч. Фигуры стояли бездвижно. От них тянуло смертным унынием и беспросветным отчаяньем. Потом каждая вздела оружие: или меч, или секиру, или пику — и дружно устремились к инопланетнику.

Бежать! Это показалось самым разумным. Со шпагой против девятерых не выстоять, к тому же, если противник нежить. В чем в чем, а в этом Руслан не сомневался.

Березин рванул к тропинке, домчался до края поляны и почувствовал, как по спине заструился ледяной пот. На его глазах вековые деревья сошлись плотной стеной, спрятав, как казалось, спасительную дорожку. К ней можно было пробиться разве что с лазерной пушкой в руках.

А позади мрачные фигуры!

Попался!

Полдюжины ударов сердца, и растерявшегося Искателя атаковали. Руслан чудом уворачивался от молниеносных выпадов; открываясь и рискуя, но бил в ответ, и… Бесполезно! Шпага пронзала и колола фигуры, однако честная сталь не причиняла нежити никакого вреда.

Руслан потерял счет времени. Дыхание участилось, мышцы налились свинцом, и непрестанно усиливающаяся усталость тянула руку к земле. Березин выдохся, до последнего рокового промаха совсем ничего. Неожиданно нежить как-то разом отхлынула. В десяти шагах от Березина фигуры образовали размашистый полукруг, а та, что появилась первой, встала напротив.

Руслан терялся в догадках, рыскал глазами по сторонам.

— Теперь ты понял? Преграды Башни тебе не по зубам. Прими же мои условия! Мне их долго не удержать!

Хоть волком вой! У него нет выбора: или сгинуть в этом богами забытом месте, или впустить Лле.

— Согласен, — Руслан в бессильной ярости скрежетал зубами.

— Повтори! Громче! — голос Лле звенел победными нотками.

— Согласен! Согласен! — сорвался Руслан.

Инопланетника окружил невнятный беспокойный шепот и вдруг затих. Искатель осознал, что теперь является не только Русланом Березиным, но и Лле, царем царей, властителем Кириана.

Руслан испуганно ощутил внутри осторожное ощупывание. Прекрати!

Лле исчез. Пока все нити были в руках Руслана. Он держал под контролем СВОЕ ТЕЛО. Более того, Березин знал, что при желании легко избавится от Лле. Заманчивая идея.

Не советую.

Жутко услышать, как говорит кто-то, поселившийся в голове.

Гляди. Твои противники очнулись. Наши противники.

Темные фигуры встрепенулись, пришли в движение. Застывшие полукругом бесшумно закачались из стороны в сторону, а та, что была напротив, крадучись, принялась сближаться с Искателем. Её меч порозовел, налился кровью и жадно пульсировал.

Шла сама смерть!

Невзначай вспомнилось, как метался на смертном одре; как по капле утекала жизнь; как пальцы, тянущиеся из Преисподней, липкие от вечного холода, сжимают горло; как мучила горечь неисправленных ошибок. Стало страшно. Нет! Все что угодно, но только не смерть! Это не его воспоминания, но смерть от этого не была желанней.

Память Руслана и воспоминания древнего царя слились воедино, и не поймешь сразу, где твое, а где чужое.

Порыться в прошлом Лле? Он-то в курсе, как остановить этих тварей!

Не спеши. Не получится, тебе не проникнуть в мои воспоминания о Башне. Ибо есть Закон Башни!

Не слушая Лле, Березин все ж попробовал и тут же наткнулся на непробиваемую стену.

Хватит!

Руслан сдался. Действуй! Но я не спущу с тебя взгляда, чтобы не было подвоха!

Как хочешь!

Березину показалось, что слышит торжествующий смех.

Тварь высоко вскинула клинок, чтоб одним махом снести незадачливому Искателю голову.

— Стой! Как ты смеешь поднимать на меня, твоего повелителя, руку! Я тебя уже победил!

Черная фигура отшатнулась, как от огня.

— Тебе говорю, преклони колени, человек!

Нежить свело судорогой. Она согнулась в три погибели и, зарычав, выпрямилась, превратившись в сына людского племени. В доспехах из диковинной смеси лат японских самураев и античности. Да. Это был человек, но без лица. Вместо лица зияла всё та же непроглядная ночь.

Существо, не признав в Лле господина, ударило. Меч начал опускаться, но Руслан словно смотрел замедленную пленку.

— Умри раз так!

Шпага пробила кованую кирасу и, окровавленная, вышла из спины.

Меч и щит нежити упали на примятую траву. Человек схватился за рану и рухнул наземь. За краткий миг, пока он падал, у него появилось лицо. Вернее, десятки тысяч лиц людей, сраженных в развязанных Лле войнах. Они сменяли друг друга, и, немыслимо, но Руслан успевал разглядеть каждое.

— Кентавр! Ты столь же строптив?

Человекоконь занес копье.

Тогда шпага распорола куртку с нашитыми бронзовыми бляхами. Прежде чем в глазах кентавра угасла последняя искорка, с ним повторилось действо с тысячью лиц.

— Гоблин! — шпага рассекла меховую накидку, оставив в груди нелюди страшный порез. На челе гоблина тоже промелькали тысячи лиц.

— И гном туда же! — узкий клинок пронзил прославленный доспех подгорного народа.

— Джигр!

С каждым выпадом шпаги Руслан терял толику себя.

Березина осенило. Остановись! Пред ним символы покоренных Лле рас. Вспоминай же, кого перечислял Свенельд. Я сам!

А управишься ли? Лучше я завершу с начатым.

Нет! Уйди!

Лле, упершись, ухватился за полученное, однако он был еще слаб. Руслан играючи сломил его сопротивление.

Инопланетника захлестнула досада.

Прочь! Я рад! Слышишь ты! Это твоя печаль!

Грубо сделанная булава почти достала Руслана, который забылся в борьбе с инородным Я.

— Тролль, я давно разгромил ваши орды!

Шпага испила крови, пронзив могучую грудь.

Оставила не у дел эльфийскую кольчугу, сотканную из лучей закатного света.

Разрубила деревянный нагрудник лера.

Отыскала слабое сочлененье в чешуйчатых пластинах русалки.

…У ног Березина валялись девять тел. Снова с черными провалами вместо лиц.

Поздравляю, Искатель.

Мне твои поздравления даром не нужны. Вылезай!

На лбу Руслана выступила испарина. Внутренняя борьба окончилась ничьей. Выхваченное Лле было достаточным, чтоб накрепко засесть в теле Искателя.

Пока не сладишь с Башней, от меня не отделаешься.

Березин грязно выругался.

Потише, прибереги эмоции для следующих Испытаний.

После новой попытки избавиться от Лле, Руслана отвлекся на невысокий плетеный забор, вырисовывающийся из тумана на противоположном краю поляны. Справа и слева забор обволакивался колючим непролазным кустарником. Посредине на двух петлях висела калитка.

Ладно, черт с тобой. Туда идти?… Ну и сиди себе молча, мне от этого не хуже.

Березин двинулся вперед. Как и ожидал, когда отворил калитку, ослепительно вспыхнуло.

Руслан очутился в крохотном низком помещении. Две двери с поблекшими от времени красками и выщербленными досками да скромных размеров четыре оконца. Березин выглянул из окна. Он смотрел вниз со второго этажа. Площадь, куда ни кинь взгляд, была заполнена сотнями гномов. Горожане обсуждали происходящее и ждали развязки.

Поначалу Руслан не разобрался, что не так. Но спустя минуту понял, что до него не доносится ни звука, хотя гам бурлящей толпы должен был быть нешуточным: гномы оживленно переговаривались, жестикулировали, некоторые что-то выкрикивали.

Нужно открыть окно и подать знак собравшимся. Мол, все в порядке!

Увы, задвижек не обнаружилось. Руслан прикрыл глаза ладонью и от души саданул эфесом шпаги по стеклу. К его разочарованию, стекло выдержало. Березин ударил еще несколько раз, но с тем же успехом. На стекле не появилось ни царапинки, и, что было особенно обидно, внизу его не заметили. Отмахнувшись, Искатель направился к дальней от себя двери.

Нажав на железную ручку, зажмурился, но яркий свет чувствовался даже сквозь закрытые веки.

Руслан попал в огромную пещеру с гулким эхом. Потолок терялся где-то в вышине. Неровный камень стен порос мхом и местами дряблой паутиной. Загадкой был источник и по-вечернему сумеречного освещения. Под сандалиями скрипел песок вперемешку с сухими, скорченными недугом, листьями и ветками.

В полусотне шагов неведомыми землекопами были вырыты девять рядов ям, по девять ям в каждом. Всего зияло восемьдесят одно прямоугольное отверстие. Или шесть дюжин и девять! Как битв, в которых побеждал Лле!

А ты шустр, загадки распутывать.

Заткнись, урод!

На удивление, Лле проглотил оскорбление.

Около ям насыпаны кучи земли, поверх коих лежали небольшие плиты.

Кладбище. Погост Битв.

Глупое название.

Глуп тот, кто не разобравшись, судит о глупости. Это сказал не я, а великий…

В чем заключается второе Испытание? Беседа с чужим голосом в собственной голове перестала выпадать из привычного порядка вещей.

Царь царей дал Березину нужные воспоминания. Ямы были могилами. Незарытыми могилами. Ежели их вскорости не закопать, из них не полезут неупокоенные мертвецы.

Моя душа отягощена грехом. Большим грехом. Я запретил хоронить воинов вражьих племен. Их души поныне маются между миром живых и Серыми Равнинами.

Чего тогда переминаемся с ноги на ногу? Руслан кинулся к ближайшей могиле. Где лопаты?

От откровенного злорадного хохота царя царей стало не по себе.

Не гони коней без поводьев. Здесь лопата не пригодиться. Нужно подойти к яме, столкнуть в неё камень и погромче произнести, почите в умирении ВЫ, павшие в…

Березин допрыгнул до первой могилы и дрожащими руками толкнул плиту:

— Почите в умирении ВЫ, павшие в битве!

Руслан чуть не взвыл. Намогильные квадратная плита из желтого песчаника, полметра в диагонали, выглядела почти невесомой, но на деле оказалась неподъемной. Березин пнул ногой, но та даже не шелохнулась.

Очередная порция смеха прямо-таки сочилась издевкой.

Последнее, что ты должен произнести, это не битва, не сеча, не нечто подобное, а имя битвы!

Руслан вспомнил, как выкрикивал расы Лле, и как при этом таяла его власть над телом. А могил не девять, их больше восьми десятков, и он не знает и не мог знать перечня битв!

— Что-нибудь придумаю, — пробормотал Березин.

Ой ли. Нет у тебя выбора. Нет!

Из могилы противно чвакнуло. Сердце Руслана едва не выскочило из груди.

Рыхлое дно ямы набухло маленькими холмиками. Покатились в стороны комочки сухой земли, явив взору скрюченную пятерню мумии.

Мысленному виденью Березина предстала картина. Умрун избавился от плена земли и карабкается к Искателю. Руслан в ожесточении сечет и колет нежить шпагой, но скоро убеждается в бесплодности свой усилий. Клинок мертвецу нипочем. Неупокоенный вытянув корявые лапы делает первый неуверенный шаг, жадно тянется к живой плоти. Искатель отскакивает, бьет шпагой, не подпуская умруна близко, а из могильных чрев лезут новые и новые мертвецы. Их уже десятки! Искатель бежит, поминутно уворачиваясь от алчных когтей. Нежить загоняет его в угол и, предвкушая пир, набрасывается на трепещущееся в ужасе мясо. Пещера оглашается захлестывающимся воплем, и душа Березина навеки присоединяется к обитателям Погоста.

— Наваждение, — упрямо прошептал Руслан.

Пока да. Но эта явь не за горами.

Иномирец медлил.

Ну же! Ты погубишь нас обоих! Смотри, оно вылезло еще больше!

Лле говорил что-то, то уговаривая, то угрожая, но Руслан не слушал, отчаянно ища спасительную соломинку и не находя, погружался в апатию.

Тебе-то что в смерти, царь царей? Ведь ты уже умер.

После о том!

А все же?

Но душа моя где?

Где?

Да здесь она, здесь! В твоем теле и по твоей милости может запросто угодить в чрево неупокоенных!

Из пыли поднялась жуткая голова, немигающе уставившись на Искателя. Губы, в ошметках кожи, осклабились в беззубой ухмылке.

Решайся же, наконец!

— Давай.

Березин прекрасно осознавал, что может приговорить этим коротким словом свое Я, однако иного, как открыться перед Лле, ему не оставалось.

Хвала Свету и Тьме! Иномирца захлестнула волна восторга и ликования.

Терпеть и следить за хозяином Башни.

— Почите в умирении ВЫ, павшие у Фонте!

Лле начертал в воздухе круг и проткнул его шпагой, пнул плиту с изображением копьеносца. Песчаник придавил мертвеца, которому оставалось выдернуть из земли ступни. Серая, полусгнившая плоть потускнела, подернулась дымчатой пеленой и осыпалась трухой.

На плите около изображения копьеносца выступили руны с названием битвы. От кучи у изголовья могилы ко дну посыпались ручейки земли. Минуту спустя яма заполнилась. Она приобрела вид свежезарытой могилы, из которой выпирало надгробье. Земля, падая на дно, окатывалась от плиты и поднимала её выше.

Руслан утратил крупицу воли.

— Почите в умирении ВЫ, павшие при Мольсхейме.

На дно упала плита с изображением гнома-топорометателя.

— Почите в умирении ВЫ, павшие при Овиедо!

— Почите в умирении ВЫ, павшие у Агенсбурга!

— Почите в умирении ВЫ, павшие у Грисландских островов!

— Почите в умирении ВЫ, павшие при Тоде!

Все! С неупокоенными покончено. Можно перевести дух и отдышаться, ибо пришлось побегать, ведь, ежели замешкаться, мертвецов не остановить.

Впрочем, это уже за плечами, Погост упокоен.

Как приятно вдыхать молодой грудью, перекатывать развитыми мускулами, запустить руку в волосы. Жаль, коротковаты, как у невольника, но сие пустяк, отрастут.

Череда столетий призрачного бытия в прошлом!

Где-то в дебрях сознания беспокойно заворочался Искатель. Загнать его поглубже, вот так, добивая крохи прежнего Я. Теперь только Лле, царь царей!

Лле направился к бронзовым створкам, выступившим из шершавой скальной стены. Провел ладонью по позеленевшей поверхности, вспоминая каково прикасаться к металлу. Потянул за вислое кольцо.

Вспышка.

Комната на третьем этаже. Точная копия той, что на втором.

Внизу снаружи толпа. Сколько раз видел её? Но сейчас смотрю на гномов живыми глазами. Знаю, что выйду — и склонятся пред царем царей, а их жалкий король признает в нем сюзерена или взойдет на плаху. Стоит лишь пройти последнюю комнату за этой неприметной дверью.

Кстати, что там? Вылетело из головы. Отчего туманны воспоминания? А! Ясно. Это Искатель подает голос. Уймись! Не хочешь по-хорошему, тогда сиди в клетке. Я милостив, но ты сам загнал себя в темницу.

Рука отодвинула засов.

Ослепляющий свет.

Плеск фонтанов, в небе золотое солнце, под ногами мягкая трава. Шелест бархатных листьев. Приятный ветерок.

К лавке из слоновьей кости грациозно подплыли наложницы.

— Доброе утро, повелитель, — дочь последнего непокорного халифа опустилась в глубоком поклоне, протянув поднос. — Любимый духре господина.

Лле с удовольствием осушил бокал.

Вторая наложница, принцесса из заснеженных земель, обтерла уста царя царей салфеткой.

— Утреннее омовение, повелитель? — промурлыкала третья. Соски темнокожей красавицы с Черного континента призывно набухли.

— Да, — ответил Лле.

Взяв под локти, наложницы провели Лле на мозаиковую дорожку, упиравшуюся в бассейн с сапфировой водой. Изгибаясь как пантеры, скинули с упругих бедер воздушные юбки и раздели царя царей, поглаживая и целуя могучий торс.

После часа, проведенного в обществе искусных одалисок, силы возвращались с ленцой. Лле раскинулся на перине, расстеленной у бассейна, и наслаждался чудным пением невидимой арфы.

В трех шагах от него расположились наложницы. Дабы не досаждать повелителю, они безмолвно сидели на траве, готовые исполнить любой каприз царя царей.

Дарад эль-риад Салем, отстроенный из руин дворец для услады в дни отдохновения. Обетованное в обители смертных.

— Фрукты, — произнес Лле.

Обнаженные рабыни, изящные как нимфы, подали дюжину фруктовых блюд.

Он, Лле, вернул под свою длань все, что принадлежало ему по праву. Империя расцвела новыми красками и воссияла былым величием. Столетия тоски и ожиданий вознаграждены сполна.

— Опахала, — сквозь дрему потребовал Лле. Его тянуло в сон.

Лле проснулся от голодного урчания в животе и, провалявшись чуток, отходя от сновидений, отправился в обеденный зал.

Ароматные запахи накрытого стола возбуждали нешуточный аппетит.

Изящный танец вуалей, голых пупков и лиловых шаровар услаждал взор, тонкая музыка — слух. Их слагаемое как нельзя благотворно влияет на здоровье и особенно способствует пищеварению, как лепетали придворные врачеватели.

Нетерпеливым взмахом царь царей прогнал слуг и наложниц. Хотелось пообедать в одиночестве.

— И в тишине, — добавил он.

Музыка смолкла.

…Отодвинув тарелку, Лле выпил настоя из иголок изумрудной сосны, который прекрасно освежал дыхание после еды.

Сытный обед навевал истому. Лле поставил перед креслом стул без спинки и, вытянув ноги, положил их на табурет, глубоко вздохнул, поддавшись навалившейся дреме.

В зачатки сновидений бесцеремонно ворвался противный звон колокольчиков.

— Что там! — заревел Лле. Если тревожат по зряшному делу…

Лле уставился на резную двустворчатую дверь, глаза сверкали бешенством. После резких пробуждений он был не в духе. Но, как только увидел, кто вошел, его гнев сменился на милость.

Зефа, любимая наложница. Необыкновенная привязанность и доверие Лле к этой женщине сделали её некоронованной владычицей Кириана. Лишь армия и жречество неподвластны ей.

Короткое узкое платье, сшитое под леопарда, идеально облегало её восхитительную фигуру. Покачивая зазывными формами, Зефа подошла к Лле и опустилась у трона, поцеловав руку монарха.

— Долгих лет и славы, — промурлыкала Зефа. В её бархатном голосе слышалось пение лесных птиц и шелест грибного дождя.

— Рад видеть тебя, Зефа.

Наложница широко улыбнулась, обнажив жемчужные зубы и крепкие десна, и легонько куснула Лле. В Зене росло желание, она хотела любви здесь и сейчас.

Лле почувствовал как распустились цветы страсти. Зефа была искусной любовницей. Она знала все до последней струнки, которыми играют, чтоб ублажить мужчину.

Извиваясь змеей, Зефа переместилась на колени Лле. Влажные губы прижались к узким серо-стальным губам царя царей. Найдя отзыв, продолжили умело и настойчиво, распаляя сердечный трепет.

— Любишь меня? — лукаво прошептала Зефа.

Лле зарылся в огненно-рыжие волосы наложницы.

— Скажи же! Ты ведь говорил! — Зефа капризно скривила губы. — Ну? Повтори, люблю.

Владетель Дарад эль-риад Салема не поддавался. Может, взыграло упрямство, а может… Что-то смутное. Тревога? Опасения? Поспорил с Зефой, что не признается в любви? Или что-то иное? Сомнения не отпускали. Ясно только одно: пока не говорить.

— Повелитель, — Зева загадочно улыбалась. Её нежные пальцы гладили спину, рисуя причудливые узоры, и опускались ниже, — ты называл Зеву любимой. Почему же молчишь сейчас? Али Зефа уже не люба? Моему повелителю приглянулась какая смуглая красотка?

— Нет.

— Или с иссиня черной кожей? — Зефа нахмурила брови.

— Да нет же!

— А! Я поняла, желтокожая с раскосыми глазами.

По известной только ей причине наложница отзывалась о жителях дальних земель с презрением.

Лле рассмеялся. Он прекрасно помнил о странной нелюбви фаворитки к заокеанским народам.

— Все, — Зефа напускно обиделась, — повелителю разонравился цвет моих волос, — наложница сильно дернула за тяжелую косу. — Рыжий приелся? Брюнеток подавай?

— Зефа, перестань.

Иногда она переигрывает. Проучить её, а то подзабыла, как перепродавалась на базарах Оттомана. Царь царей не собирался ни казнить, ни иным образом жестоко наказывать Зефу. Все-таки без неё Дарад эль-риад Салем потеряет главную изюминку, но указать ей её грань не помешает.

— Ну скажи же, люблю тебя, — не унималась Зефа.

Несомненно, Лле любил Зеву, но что-то не выпускало из крепких оков слова о любви.

— Блондинки? Тебе нужны блондинки?

Блондинки!

— Угадала? Русоволосые девки с голубыми глазками?

Золотые волосы! Голубые глаза!

— Осталась одна, без отца и матери, — притворно запричитала Зефа. — Бедненькая!

Сирота?

— Мочишь? Молчи. Значит, есть такая. Небось, княжна из какой-нибудь северной державы.

Княжна!

Царевна!

Золотые волосы! Голубые глаза! Сирота! Княжна! Северная держава! Царство! Росмала! Рогнеда!

Вскочил, скинув с колен Зефу, потасканную шлюху. Выхватил из ножен шпагу.

Не Лле, царь царей — Руслан!

— Вспомнил! — взвыла голосом Лле наложница. — Будь ты проклят!

Изящная, женственная фигура потеряла строгие очертания, размылась и превратилась в высохшую истлевшую плоть в бесцветном платье под леопарда. Верная раба и любовь царя царей, Зефа сквозь века несла крест служения и играла главную роль в последнем Испытании.

— Это ты проклят Лле! И давно!

Тонкий, как луч робкого рассвета, клинок описал свистящую дугу и снес мумии Зевы голову. Шпага не способна на такой удар, но это не просто оружие. Это перст богов, ставящий точку в истории Башни Лле.

Руслан понял, что в его теле более нет чужого разума.

Как только на пол упала отсеченная голова, роскошь Дарад эль-риад Салема сменилось убогой комнаткой без намека на оконце и с черной дверью в правом углу, со стенами из грубо оттесанного камня и посыпанного песком пола.

За дверью обнаружилась узкая винтовая лестница, ведущая выше и вниз.

— Наверх, — решил Березин.

Он победил! Лле практически сломил мою волю, но он боролся. Да! Боролся! Иначе не было бы третьего испытания!

Последнее Испытание заключалось в том, чтобы убить остатки души Искателя. Теперь Руслан понимал это. Требовалось выманить слово, символизирующее забвение как отказ от самого дорого в жизни.

У Березина этим словом оказался отказ от… Любви?

Конец третьей части

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Воевода

Глава 1

Когтистые лапы невидимого демона ударились о землю, сложились перепончатые крылья.

— Ступай, — сбросив чары невидимости, рыкнул Антессер. Один из восьми демонов, что отбывали кабалу у Кзаркхмета.

— Туда? — прохрипел едва живой от страха гном Огбольд, перенесенный крылатым ужасом за тысячи верст от родных гор.

Антессер, презрительно кивнул, гася в темно-зеленых глазах голодный блеск. Запах страха, источаемый смертным, возбуждал отвращение, но одновременно в нутро проникало сосущее чувство голода.

Огоньки, пляшущие в глазах демона, заставили Огбольда побледнеть.

Огбольд, глаза и уши колдуна при дворе гномьего короля, вошел в шатер.

— Рассказывай и не мешкай. Сразу и без лишних слов!

— …Талисман Лле обрёл нового хозяина.

Кзаркхмет повидал многое и полагал, что его уже не удивить. Однако в услышанное едва верилось.

Гном снова отвел взор. Никакая сила не заставит его опять посмотреть в глаза магистра; воистину дитя Пекла. Огбольд шкурой ощущал злость мага. Ярость, сравнимая со свирепостью обитателей Ада, заполнила колдуна без остатка.

— Кто он?

К своему ужасу Огбольд не имел о том ни малейшего представления.

— Он? Он… — голос Огбольда срывался, — он… Он росмалец.

От последнего известия лицо мага омрачилось пуще прежнего. Борьба с новоявленным хозяином артефакта Башни не обещала легкой победы. А в том, что именно волхвы Деллеи снарядили экспедицию за талисманом, Кзаркхмет не сомневался с самого начала. Успокаивало лишь то, что Нити Судьбы в его руках да и сам он не из дешевых балаганных кудесников.

— Антессер, — позвал чародей.

Колыхание воздуха возвестило о появлении демона. Крылатый дьявол выступил из тени, что сгустилась за спиной мага.

— Забери его, — Кзаркхмет указал гнома.

— Повинуюсь.

Антессер кровожадно оскалился. Бестия превосходно чувствовала настроение смертных, и Кзаркхмет не являлся исключением. Отношение хозяина к гному было прозрачно для демона, и Антессер решил воспользоваться этим. Пусть Кзаркхмет ничего не велел ему, но зато будет, чем оправдаться.

— Следуй за мной, — кинул гному Антессер.

Огбольд послушно двинулся за ним. Не будь его душа столь грешной, истово благодарил бы Свет. Не чаял Огбольд, что магистр отпустит его так просто.

Как и раньше шатер окружала абсолютно непроглядная темнота. Не различишь, что там в трех шагах; и ненужные свидетели не увидят, какие гости посещают придворного мага.

Антессер немилосердно подтащил к себе споткнувшегося гнома и, расправив перепончатые крылья, взмыл ввысь. Хозяин сказал, забирай, а доставить этого жалкого смертного домой не велел! Когти демона впились в живую плоть.

* * *

— До росмальских владений неделя конного пути, — сказал Гизит, отламывая кусок кислого сыра.

— Выйдем к границам Артанского воеводства? — принц пододвинулся к костру.

— Как договаривались.

Быстро темнело. Тридцать всадников встали на ночлег. Позади очередной изматывающий переход под изнуряющим солнцем.

Серые степняки разнуздали лошадей, выставили дозорных и достали нехитрую снедь.

Владслав задумчиво разглядывал широкие воды Борисфена. В улусе Гизита решили на том, что отправляться прямиком в Багару смерти подобно. Колдун наверняка знает, что принц сбежал, и все дороги в герцогство будут перекрыты. За возращения в Росмалу Кзаркхмет не ждет; по крайней мере, Владслав заставил себя верить в это. Там он тайно доберется до Тошека. Дальше принц не загадывал.

Когда закончили со скромным ужином, степняки сбились в круг. Уседененный ветеран ханских походов расчехлил длинный струнный инструмент и запел протяжную сагу о древних богатурах.

Владслав не учил степняцкой речи да и не чтил благовением прошлое кочевников, поэтому отодвинулся в сторонку и, усевшись поудобнее на выпуклой кочке, взялся за чистку песком кривой сабли, дареной ему в улусе Гизита.

— Принц истинный воин, — одобрительно сказал Гизит.

— Спасибо за доброе слово, — откликнулся Владслав. — Паче от хорошего человека.

Багарец не лукавил. Гизит не был хрестоматийным степняком из герцогских хроник: немытым, грубым, тупым и алчным до крови. С хитрецой то да, но как без нее хану крохотного улуса?

— Слыхал я, — заговорил Владслав, — что ордынцы непревзойденные мастера по вязанию узлов. Да такие, что за пояс любого морехода заткнут.

— Верно.

— Научи чему-нибудь.

Гизит пожал плечами:

— Почему бы и нет. Скоро вернусь.

Хан порылся в седельной сумке и выудил оттуда веревку из кобылиного волоса, тонкую и необычайно прочную. Такие дорого ценились на торжищах Срединноморья, и являлись излюбленным средством воров и наемных убийц.

Гизит запалил факел, воткнув его рядом, так как солнце скрылось за кромкой горизонта.

— Вытяни руки, — попросил он. — Первое, что покажу — это вязание Змеи. У нас это знают даже дети, их никто сему не учит, сами выведывают, но принц не родился в улусе.

Владслав внимательно наблюдал за ловкими движениями коротких пальцев, старательно фиксируя в памяти пояснения. Когда ворсистая веревка накрепко связала кисти, вроде уяснил, но повторить не лишне будет.

Гизит открыл рот, дабы что-то сказать, но не успел. Сдавленный стон, раздавшийся из окончательно сгустившейся мглы, предвещал небольшому лагерю крупные неприятности.

— Это дозорный! — воскликнул Гизит. Из ножен вылетел добротный оттоманский ятаган. — К оружию!

Звуки спущенной тетивы и свист стрел нарушили ночной покой. Гизит обладал поистине звериной реакцией. Хан упал вниз за долю секунды до того, как две дюжины стрел ворвались в освещенное пространство. Его воинам повезло меньше, заслушавшиеся акына степняки оказались превосходной мишенью в свете костров. Почти все стрелы попали в цель. За удар сердца Гизит потерял половину отряда.

Улюлюкая, на стоянку кинулись десятки человек. По круглым щитам и изогнутым клинкам Владслав принял их за степняков.

Связанный принц оказался невольным очевидцем непродолжительного, но свирепого боя. Люди Гизита, не опомнившиеся от негаданной атаки, к тому же уступавшие числом, не выстояли. Минуло пять минут, а от отряда сопровождавшего принца остались одни воспоминания. Все убиты, нет ни раненых, ни пленных. Хвала богам, что хоть Гизит изловчился вырваться из кольца нападавших неизвестцев и, запрыгнув на коня, ускакал в ночь. Вдогонку ему пустили стрелы, но безлунная чернота скрыла, достигли ли они беглеца. Никто из атаковавших лагерь не рискнул отправиться по темноте выяснять участь побегца.

Леденящий страх подступил к Владславу. Уж не прихвостни Кзаркхмета выследили его?

— Эй! — на принца наткнулись.

Несколько десятков человек, тяжело сопя после боя, обступили багарца. Владслав по-прежнему терялся в догадках, кто они. Их было не разглядеть: костры затоптаны, а небо затянуто тучами.

— Огня и поживей!

Потрясенный Владслав помянул богов. Услышать здесь росмальский говор!

Трепещущий свет смоляных факелов озарил усатую и бородатую братию в грубых домотканых кафтанах; кое на ком были стеганые куртки, защищавшие от скользящих ударов; кольчуги принц приметил вовсе у троих. На головах громоздились недорогие меховые шапки. Сабли недобро покачивались для багарца. Щиты, круглые, небольшие по размеру, удобны для конного боя.

Казаки!

— Собака! Таиться вздумал! — заверещал жилистый старик.

— Стоять! — властный окрик остановил острие копья в волоске от лица Владслава.

— Почто атаман? — заворчали казаки. — Це ж степняцкая гадина.

— Не шуми, браточе! Гляньте на ендовы руки и ноги, — бас атамана внушал уважение. — Связаны они.

— Откель взялся? — спросил атаман, когда пара дюжих парней высвободила от пут.

Владслав замешкался, не зная, что сказать. Ясней ясного, казаки отнесутся к багарцу не лучше, чем к степняку. Паче к наследному принцу.

— Меня зовут Злотарь, — пришло на ум имя старого учителя, — из служивых дворян Арского воеводства.

— Эка ж в какую даль тебя занесло, — блеснул крепкими зубами из-под черных усов атаман.

Казаки принялись бурно обсуждать освобождение пленника.

— Потешились и хватит, — велел атаман. — Подрывайся робяты за дело. И Злотарь к нам присоединится. Верно ведь?

— Приму за честь.

— Вот и ладно. Мы еще два дня по Борисфену на стругах пойдем, они тут рядом припрятаны, а там перетащим их волоком до За и сызнова водой. Там три дня от силы, и мы в самом сердце Вольницы.

Казаки, разбившись по пять-шесть человек, разбрелись по захваченной стоянке, деловито обирая убитых.

Растирая затекшие руки — Гизит связал на совесть — Владслав разглядывал нежданно свалившихся на него казаков. Радоваться ему или нет? С одной стороны, он не угодил в сети Кзаркхмета, но, с другой, разве не Гизит со своими степняками обещался довести до графа Тошека. Как теперь добраться до верной ему шляхты? Ведь до казацких земель багарцы не дошли и вряд ли будут там в скорости.

Неутешительный получается для Владслава расклад. Что он будет делать в отряде казаков, что ему искать в их земле? А если казаки решат присоединиться к росмальскому войску. Что багарскому принцу делать в войске царевны Рогнеды. Что?

Вдруг мысли Владслава смешались. А может… Но эту идею еще стоило обдумать.

* * *

Длинная, вытянутая боевая галера величаво вошла в Берегиньский пролив. За ней взмахивали веслами Стриж и Финист. Замыкали небольшой караван две другие ладьи. Росмальские купцы и охранявшая их галера, что бросили якоря в Свартальфахейме незадолго до прибытия Искателя, незамедлительно присоединились к Стрижу и Финисту на обратном пути. От талисмана Лле зависело слишком многое, и никакие пираты не должны были помешать доставить его в Коростень.

Руслан стоял на носу галеры в подаренных Рутом гномьих доспехах дорогой отделки. Поверх стального нагрудника лежала массивная золотая цепь с внушительным рубином — талисман Лле.

В тот день, когда поднялся по лестнице, наткнулся на вылитую из серебра дверь. За ней обнаружилась круглая комнатка завешанная красным бархатом. На полу покоились латы, прекрасно сохранившиеся за века. Это и было сокровище Башни.

Руслан представил, что облачился в них. Латы исчезли, и спустя миг они действительно оказались на нем. Доспехи сидели на Березине, словно ковали именно для него. Пьянящая мощь вскружила голову, захотелось свернуть горы и переплыть моря.

Затем Руслан вдруг произнес:

— Цепь.

Вместо доспехов на груди появилась тяжелая золотая цепь с неограненным рубином. Артефакт превращался то в броню, то в цепь, реагируя на слова Березина.

Последний сюрприз башня выкинула, когда, выйдя обратно за дверь, очутился не на ступеньках, а на мраморных плитах. В вышине ярко светило солнце. По необыкновенно голубому небу проносился взбитый крем облаков. Он стоял на верхней площадке Башни. Рядом крепился флагшток с развивающимся сиреневым полотнищем с белой башенкой. Знамя реяло на башне с момента постройки, и ни ветер, ни солнце, ни непогода не могли повредить его вот уже много-много лет.

Березин приблизился к полосатому деревянному шесту и спустил знамя Башни. Когда оно соскользнуло на каменный пол, Руслан заметил, что в окружающей обстановке что-то изменилось. Замолк тысячеглавый гам.

— Латы.

Руслан приблизился к зубчатому краю и заглянул вниз. Толпа застыла как один, не шевелясь, не роняя ни звука, ни полуслова.

Инопланетник выхватил из ножен меч и махнул им в поднятой руке.

— Я победил! Талисман мой!

Площадь качнулась и испустила стон. Гномы, бородатые сбитые мужики, держались, но некоторые из их коренастых матрон упали в обморок. Захныкала детвора.

Руслан спустился вниз. Были речи короля и Тогара, объятья росмальцев, шествие по городу до королевского замка, грандиозный по размаху пир, во время которого вымотанному Руслану страстно хотелось покоя и уединения. Потом были сборы в дорогу и сама она, дорога, скучная и однообразная.

Наконец-то поход завершился! Путешествие растянулось на два летних месяца: один туда и один назад.

Пристани Коростеня вырастали на глазах. Подобно дню отплытия они и прилегающие переулки были заполнены людом. На ветру бились стяги. Вдоль главного причала замер почетный строй гвардейцев.

Березин поправил золотую цепь. Ныне талисман Лле спал. Его дурманящая мощь угасла сразу же, как из виду скрылась гавань Свартальфахейма. Беспокойства тогда у Руслана не возникло. Он вдруг понял, что сила талисмана вернется в нужный и единожды верный час. В какой час — то было от Березина скрыто. Оставалось лишь догадываться, что время артефакта пробьет тогда, когда столкнется с тем самым Кзаркхметом.

К галере подошла весельная яхта, устланная оттоманскими коврами.

— За тобой, — качнул невесть где раздобытым султаном Свенельд.

Руслан спустился по сброшенной веревочной лестнице, придерживая полы алого плаща, и вопросительно посмотрел на куябца.

— Я после. Лодка ждет только тебя.

Яхту дернуло и понесло вперед. Дюжие молодцы, усердно налегая на весла, плавно набирали ход. Спустя минуту-другую яхта причалила у побуревших от времени и сырости каменных ступеней, уходящих под воду.

Ступившего на берег Руслана окружила восьмерка сотников царской гвардии в торжественных золоченых кирасах и серебряных плащах. Дружинники, образовав восьмигранник, обнажили двуручные мечи и отточенным движением бросили их на плечо. Позади билась на ветру хоругвь Росмалы, удерживаемая могучим гвардейцем с плечами, достойными любого гнома.

Под бой полковых барабанов и трубный глас Березин двинулся по ковровой дорожке. По обеим сторонам стояли шеренги бравых латников. По мере того, как инопланетник ровнялся с ними, гвардейцы выхватывали из ножен мечи. Веерно вздымаемая волна клинков и державная хоругвь показывали, где сейчас князь Руслан.

Руслан никогда не был избалован всеобщим вниманием, лишь на Кириане довелось понять, что это значит. Шел, а ноги не гнулись. Ежесекундно боролся с противной мелкой дрожью. Казалось, что выглядит в глазах толпы, если не посмешищем, то довольно странно. На том конце дорожки стояли коростеньские мужи, Ант и царевна. Присутствие Рогнеды было неожиданностью. Руслан был рад видеть её, но внутри все сжалось.

Березин опустился на колено и, сняв цепь, протянул артефакт царевне.

* * *

— Я пришел по зову Великого Магистра, — сказал дух Катон'нерга, высвобожденный из заточения по воле Кзаркхмета. Ненадолго.

— Сейчас узришь человека и ответишь мне, не он ли совладал с твоей магией при осаде Коростеня, — велел чародей

Неясный в тусклом свете дух поклонился.

— Смотри, — Кзаркхмет указал на магический куб, который показывал чествование росмальского князя, сошедшего с галеры. — Он? Воевода коростеньского ополчения?

— Это он.

Кзаркхмет углубился в себя.

— Повелитель, могу я рассчитывать на…

— На упокоение? — рассмеялся маг. — Никогда.

— Молю, — безысходность, наполнявшая голос духа, могла бы смягчить любое сердце, но не сердце Кзаркхмета.

— Моли богов, чтоб я не надумал для тебя что-нибудь пострашнее участи раба Антессера.

Катон'нерг умолк. Говорят, мертвых не испугать, потому что им нечего больше бояться. Ложь. Дух мага знал, что Магистр не бросает слов на ветер.

— Прикоснись к моей ладони, — сказал Кзаркхмет. Душа мертвого несет в себе очень и очень многое об убийце, и, дабы найти Нить судьбы нынешнего хозяина талисмана Лле, Кзаркхмету нужно было хорошо представлять кого искать.

— А теперь возвращайся! — отрезал Кзаркхмет, когда получил необходимое, пропуская мимо ушей жалобные причитания Катон'нерга.

Вогнав бывшего помощника обратно, маг налил из серебряного кувшина вина и подошел к вырезу в полотнище, служившему окном. Следует сосредоточиться. Работа с Нитью отнимала уйму сил и требовала особого настроя даже у такого искусного волшебника как Кзаркхмет.

Холодает. Маг вздрогнув от пронизывающего порыва ветра. До осени меньше седмицы осталось. Нужно подстегнуть работы, пусть скорей заканчивают со строительством.

Отставив бокал, Кзаркхмет занялся приготовлением к сложнейшему чародейству. Маг скрупулезно следовал всем мелочам, отмеченным в древних фолиантах. Расстелил коврик в форме пентаграммы. Окружил его дюжиной чаш из старой бронзы, над каждой поставил курительницу с пучком тлеющих трав. Из тяжелого сундука маг достал шкатулку с прахом замученных на костре. Ссыпая пепел, Кзаркхмет начертал две руны, переплетающиеся змеевидными хвостами.

Закончив с приготовлениями, чародей встал на колени ниже центра магической звезды. Медленно запелось трудное и длинное заклинание, меняющееся тональность и теряющее темп.

Двойник души Кзаркхмета оторвался от телесной оболочки и, взвившись к потолку, прошел сквозь матерчатую крышу шатра, устремляясь к небесной выси. Земля стремительно удалялась. Ближе и ближе белесые клубы облаков, и, наконец, астральный посланец окутался периной неба.

Миновав облака, он поднялся в сферу богов. Внизу петляло русло Реки Времени. Её волны, переливающиеся радужным соцветием, спокойно текли на запад. Правда в последние недели появились пороги и намеки на водовороты. Что сие значило, Кзаркхмет не ведал. Столь далеко в сферу богов оккультные науки Кириана не проникли.

Не знал и не ломал над этим голову, ибо его интересовало нечто иное, то ради чего вершится это рискованное действо.

Вот они Нити Судьбы, перехваченные великанской рукой. Колдун предвкушал, как разорвет жизненную нить росмальца. О! Это доставит ему истинное удовольствие. Однако вместо удовлетворения чернокнижник почувствовал вкус разочарования.

Глава 2

— Странно, — вслух размышлял Кзаркхмет, — нет Нити росмальца. Как она может исчезнуть?

Маг держал пергамент с текстом предсказания, которое пророчило о непонятном ангеле, который может воспятствовать возрождению Аршаха.

— Ангел? — озадаченно произнес Кзаркхмет.

Напрашивался только один вывод.

— Итак, — трудные загадки маг предпочитал проговаривать, — почему Нити нет? Ведь росмалец жив. Нити нет только у мертвых или бессмертных. Может зомби?

Колдун пригубил вино.

— Нет, это полная чепуха, — отмел собственное предположение Кзаркхмет. — Тогда что? Воскресший праведник?

Тот факт, что праведники могут воскреснуть лишь в Последний из дней, а он наступит, когда даже Эпохи устанут сменять друг друга, колдун в расчет не брал. Мало ли на что пойдут светлые боги, чтоб остановить второе пришествие Аршаха.

— Кто есть почивший праведник? Ангел!

Магу начинал понимать смысл пророчества. Колдун потер виски.

— Но не глупцы ли светлые боги! Надеются остановить меня одним праведником, в коем не чувствуется даже намека на магические способности. Меня, великого магистра!

Чародей вытащил из ящика фигурку Антессера, вырезанную из эбенового дерева. Этого демона приходиться вызывать, используя дремучую магию символов, но для некоторых поручений лучшего слугу, чем Антессер, не сыскать.

— …я понял, хозяин и повелитель, — беззащитный перед волшебством Кзаркхмета, Антессер подобострастно склонился.

Безграничная власть над Антессером и другими капитанами адских легионов далась очень нелегко. Тем приятней лицезреть по-рабски согнутые спины.

— Лети тогда!

Демон расправил крылья.

— Коль ты устроился поперек моего пути, — палец с массивным перстнем ткнул на застывшее в кубе изображение росмальца, — то должен исчезнуть.

— Гостья ждет, — безучастно произнесла обнаженная девушка.

— Пригласи, — распорядился маг.

Рабыня удалилась.

К великому магистру прибыла оракул Ордена и настоятельница монастыря Шатха Орк'Тхе. Когда-то, очень давно, одно имя настоятельницы приводило юного ученика в трепет, но ныне магистр он, и более никто.

Поднявшись, маг пригласил даму сесть в противоположное кресло и, не тратя попусту драгоценное время, сразу приступил к делу, предложив взглянуть на стеклянный куб.

— Кто это? — просипела настоятельница. Ровесница Аршаха еще не отошла чересчур крепких лап перенесшего её к магистру демона.

Кзаркхмет подробно изложил свои мысли насчет росмальского праведника.

— Что же требуется от меня? — каркающий голос настоятельницы монастыря крылатого бога был ужасно хрипл.

— Мне нужен дар оракула. Я хочу знать все об этом выскочке.

— Прежде чем начать…

— Ваше освобождение не за горами, — маг раздраженно перебил каргу, снова она взялась за старое. — Аршах не забудет верных дочерей. Разумеется, если те будут перечить.

Последние слова колдун произнес с явной угрозой. В выцвевших глазах настоятельницы мелькнул испуг. Она давно забыла про это чувство, но Кзаркхмет страшный человек.

— Я поняла, — поспешно уверила она и, не говоря более ни слова, погрузилась в транс.

Колдун нетерпеливо стучал костяшками пальцев по поверхности круглого столика.

— Ничего. Не вижу ничего, — заговорила оракул. В трансе она разительно преображалась, голос молодел. Однако после транса на дряблые плечи наваливался еще более неподъемный груз. — Туман и какая-то непроглядная муть.

— Пробуй еще. Ну же! Приказываю!

Широко раскрытые глаза распахнулись до невозможности. Было видно, какие невероятные усилия требовалось приложить оракулу для этого. Её взгляд устремился куда-то далеко-далеко.

— Он не наш.

— Как это.

— Не знаю, — выдохлась настоятельница, — и это единственное, что мне доступно.

Оракул по-рыбьи хватала ртом воздух, пальцы намертво вцепились в подлокотники кресла.

— Загадки растут как снежный ком.

— Я старалась, — виновато прохрипела настоятельница. Только бы магистр не забыл об освобождении.

Маг не обратил внимание на её оправдывания, оракул в трансе выкладывается полностью.

— Ты и твои сестры недалеко от Коростеня. Выкрадите росмальца и убейте! А золотую цепь доставить сюда!

Кзаркхмет впился в настоятельницу не то что звериным, демоническим взглядом:

— Если цепь пропадет…

— Я поняла магистр.

— Антессер!

Демон не замедлил явиться на зов.

— Верни настоятельницу в Шатха Орк'Тхе.

Настоятельница и демон скрылись, и маг вернулся к измышлениям. Что-то свербящее в мрачной тени, что осталась от души Кзаркхмета, не давало покоя. Впервые за бессчетное количество лет. Кто же этот росмалец?

Грузный набалдашник витого посоха выместил ярость на стеклянном кубе.

* * *

— И вот мы в Коростене, — завершил повествование о путешествии в гномью столицу Руслан.

Помимо него у порожнего по причине лета камина находились Рогнеда, Ант, Богомил и Свенельд. Царевна, морской воевода и волхв собрались, чтоб из первых уст разузнать о походе за артефактом.

— Это все? — спросил Ант, ничуть не изменившийся за два пролетевших летних месяца. Такой же тщедушный на вид старик.

Руслан кивнул.

— В таком случае, позвольте проститься, — поднявшись, Ант склонился в вежливом поклоне.

— Разумеется, — царевна также поднялась, что послужило недавним путешественникам сигналом встать. Один Богомил не покинул уютного кресла, сан позволял.

Щелкнув каблуками, Ант отправился к верфям, на которых с утра до ночи кипела работа.

— Пора и мне, — произнес жрец, и по-стариковски кряхтя, неторопливо двинулся к створчатым дверям после рассеянного кивка Рогнеды.

— Позволите? — обратился к ней Свенельд.

— Пожалуйста, можете идти.

Инопланетник поклонился царевне и последовал за другом.

— А вы князь, погодите, — нерешительно, как показалось Березину, попросила Рогнеда.

Инопланетник и царевна остались вдвоем.

— Князь, знаете, почему я здесь в Коростене? — набравшись смелости, заговорила Рогнеда.

— Почему? — внезапно нахлынувшего волнения голос сделался чужим.

— Ждала вас, — не отрывая взгляда от подола платья, призналась царевна. На её щеках с чудными ямочками появился румянец.

— Правда? — сердце Руслана билось как на первом свидании.

— Не терпелось узнать о судьбе похода за талисманом. Он столь много значит для Росмалы, — спохватившись, добавила Рогнеда.

— Правда? — Руслан словно не слышал отговорки.

Длинные ресницы Рогнеды взметнулись, вверх подобно взмаху лебединых крыльев. Руслан не в силах был оторвать взгляд от нежных губ девушки и шагнул к ним навстречу. Её губы стали совсем близко, они призывно ждали поцелуя.

По лестнице суетливо затопотили каблучки. В дверь настойчиво постучали.

— Царевна! Гонец из Орешка! Гонец прискакал!

Царевна отскочила в дальний угол к раскрытому окну и неосознанно вытянула руку. Не приближайтесь князь!

— Прошка! Да войди же! И перестань причитать!

В комнату ввалилась взмыленная служанка.

— Межимир гонца прислал.

— Толком говори. Стряслось что?

Рогнеда всячески избегала смотреть на Березина.

— Владслав, принц Багарский, пропал, — одним махом выдала Прошка.

— Как пропал? Куда пропал? — удивилась царевна.

— Так. Исчез и нету! С месяц, а поговаривают и два, не появлялся перед войском. По слухам, выехал с отрядом шляхтичей из Веннии да в Багару и как в воду канул по дороге, — служанка развела руками и цокнула языком. — Ни слуху о нем, ни духу. Токмо багарские воеводы до сих пор таились открыться люду, да больше замалчивать было нельзя и…

— О, боги! Да угомонись ты, Прошка. Чего взъерошилась?

Прошка замерла на полуслове и неуверенно пожала плечами:

— На площади все такие. Бегают и кудахчут.

Прошка плюхнулась на лавку, продолжая что-то взбудоражено бормотать о гонце и принце.

Царевна вела себя так, словно князя и не было рядом. Покачала головой, глядя на Прошку — та уже покраснела и тяжело дышала после бега — высунулась в оконце. Народ на улице действительно возбужденный. Впрочем, сейчас это мало заботило. Разобраться бы в себе.

— Позвольте откланяться, — произнес иномирец. Произошедшее минуту назад открыло ему глаза.

Рогнеда ответила что-то невнятное, но смысл сказанного был ясен.

— До свидания, Ваше Высочество.

Как в тягучем сне Березин добрался до своих покоев. Не раздеваясь, упал на кровать и пролежал, упершись взглядом в расписной потолок, пока не стемнело. Не выходя на ужин, перекусил фруктами, и, теперь уже раздевшись, лег спать. Только не спалось, круговорот раздумий не отпускал ни на миг, мысли были одновременно и приятны, и тревожны.

Солнце потихоньку начало жарить. Хоть и шестой день, вересеня, девятого месяца года, а припекает.

Сквозь Изумрудные врата проехал последний всадник аръегарда. Двенадцатитысячная стальная змея, уменьшенная копия войска, отступавшего в начале лета к Орешку, двинулась на юг. Горожане высыпали на стены, провожая мужей, отцов, сыновей и просто соседских в ратный поход. Скоро и аръегард скроется за тем поворотом, у коего не счесть лет сколько растет дедушка-дуб.

Руслан ехал в голове колонны на счастливом от возвращения хозяина Кусаче. Поверх доспехов, справленных по давнишнему обещанию, лежали цвета града Коростеня — белый и голубой. Через грудь была перекинута воеводская бело-голубая же перевязь. Когда пробьет ратный час, ему вести в бой сорок пять сотен коростеньских ополченцев.

Остальная часть войска набралась из окрестных деревень да помещичьих усадьб. Три тысячи составила дворянская конница. Четыре тысячи — мужики из крестьянских изб, почти у всех без исключения за спинами торчали длинные луки. Охотники Закаменного воеводства слыли лучшими стрелками Срединноморья. Кабы не морской воевода, потребовавший себе двадцать сотен, чтоб по должному снарядить возрожденный флот, воев имелось бы поболее.

Пятьсот конных латников охраняли царевну. Огромное по всем меркам число стражы, да ничего не поделаешь. Година лихая, а Рогнеда последняя из царского рода.

Глаза Руслана все время искали девушку, он постоянно думало о ней. Минула неделя с памятного разговора. Жаль, что столь кроткого. Прошка, сама того не ведая, безжалостно разбила то хрупкое, что чуть было не связало инопланетника и кирианскую царевну. Однако и краткого мига было достаточно, чтобы Руслан понял, как глубоко окунулся в омут любви. Любит он её, и пропади все пропадом!

И что теперь? Допустим, пойдет и выложит царевне все как на духу. Дальше что? Кто она? Наследница царского венца. А он? Иноземец. Ах, да, забыл, что уже и воевода. Но разве может воевода рассчитывать на руку царской дочки?

Руслан не сомневался, что царевна к нему неравнодушна — надо было видеть её глаза, её волшебные голубые глаза. Но нет, он больше к ней не подойдет. Вдруг его откровение заставит сделать необдуманный шаг? Не станет он ломать ей жизнь. Он вернется на Землю, забудет все…

Но взор упрямо задерживался на плаще Рогнеды, мелькающем за крепкими спинами гвардейцев.

Ночь потрошилась криками.

— Не иначе как на нас напали, — произнес Свенельд. В темноте походного шатра его было не разглядеть.

— Кто?

— Бес его знает. Гоблины, например. Помнишь, как они незаметно подкрались тогда к Коростеню? — куябец зажег лампу и принялся натягивать поверх рубахи кольчугу. — Подсоби-ка.

Друзья быстро облачились в легкую броню — кольчуга да шлем, вскочили в сапоги и, застегивая на ходу ремни с мечом и кинжалом, выскочили наружу.

Воздух был наполнен гарью. То тут, то там полыхали палатки и шатры, отовсюду раздавался гам. Лагерь уже на ногах. Полураздетые вооруженные люди бестолково носились по стоянке. Хвала богам, неизвестный враг не успел проникнуть в сердце лагеря. Не сразу заметили, что те, у кого имелись щиты, прикрывались так, словно ждали удара сверху; все смотрели в ночное небо.

Над плечом Руслана, едва не задев, просвистел дротик.

— Назад! В шатер! — Свенельд потянул друга за собой.

— Да в чем дело? Кто напал? — заорал на ухо куябца Руслан, пытаясь перекрыть невообразимый шум, когда выбрались из шатра во второй раз.

— Точно не знаю, но думаю…

Инопланетник не расслышал.

— Что? Повтори!

Дротик впился в круглый шит Березина, которым прикрывался от неведомой опасности, что грозила с затянутого тучами неба. Перерубить его поскорей, не то будет мешать.

— Повтори, говорю!

Здоровенная, в полтора человеческих роста, тень опустилась перед немолодым помещиком, чей шатер распологался рядом. Черная двукрылая тварь со змеиным хвостом держала в руках древко с длинным и изогнутым стальным лезвием. Её оружие напоминало косу. Только косу, специально сделанную для боя.

На беду помещик был без сыновей да с одним кинжалом. Тварь взмахнула косой и с алчным рыком разрубила несчастного росмальца наискось.

Гулко застучало сердце. По спине Руслана волной прокатился холодок. Много довелось ему повидать, особенно здесь, на Кириане, но встречать чертей, или как их тут кличут, не выпадало.

Свенельд закричал и бросился на крылатую бестию. Руслан и семеро латников, что оказались поблизости кинулись за ним.

Черная тварь резко развернулась на козлоподобных лапах, только не с копытами, а когтями. Грудью и лицом с острыми чертами она отдаленно напоминала женщину. Тварь, зло сощурившись и зарычав, расправила кожистые крылья и взмыла в безлунное небо, предпочтя не связываться с девятью противниками.

— Гарпии, — выдохнул Свенельд. — Не стойте истуканами! Прикройтесь щитами!

Предостережение куябца запоздало. Дротик попал в шею безусому по молодости десятнику с гвардейской нашивкой на плече.

— Проклятье! Видите!

Березин подхватил убитого, бережно уложил на землю и прикрыл веки.

— Часом не горнист? — Свенельд обратился к совсем юному гвардейцу. На вид лет пятнадцати-шестнадцати.

— Да, князь.

Паренек вытащил из сумки, болтавшейся на боку, витой рог.

— За мной! — велел Свенельд.

Руслан и остальные войны поспешили за ним. Мешанина криков, лязганья металла и звериного рычания не унималась ни на мгновение.

— Куда мы? — догнал капитана иномирец.

— К палатке царевны! — бросил на бегу Свенельд.

От жуткой догадки Руслана как обухом огрели по голове. Ну конечно же! Кто как не Рогнеда цель налета гарпий!

Ночной покой наследницы престола охраняла двадцатка гвардейцев. Неожиданный дождь дротиков сразу уложил большую часть из них. Полтора десятка гарпий, свалившихся с неба, добивали остальных. Кабы не подоспевшая помощь, у них не имелось бы и шанса.

— За Росмалу! — выкрикнула дюжина глоток. Пока бежали, присоединились еще несколько латников.

Свенельд схватил горниста:

— Труби сбор!

Под звуки полкового горна росмальцы сшиблись с нелюдью.

Руслан с ужасом увидел, как две тени нырнули в шатер, к которому еще не пробились. Уши резануло пронзительным девичьим криком.

Как добраться до шатра! Березин отскочил от гарпии, с которой только что завязал бой. К счастью, тройка выпрыгнувших из темноты дружинников заняла нелюдь.

Не раздумывая более ни секунды, инопланетник бросился сквозь гущу боя, уворачиваясь от случайных и нацеленных клинков и кос. Только бы успеть! Спину остро ожгло длинным порезом.

Гарпии выскочили из шатра. Первая несла на руках обмякшее тело Рогнеды, а вторая возилась с ножом, вогнанным в плечо по рукоять.

Не обращая внимания на болезненную рану, Березин с лету ударил по ногам передней твари, отрубая их по колено. Упав с диким воем, гарпия выронила Рогнеду. Последовавший удар разделил ей позвоночник на две половинки.

Руслан чудом прикрылся щитом от жалящего выпада косы второй гарпии и саданул кованым сапогом по её груди. У нелюди перехватило дыхание и она чуть замешкалась, что оказалось достаточным, что пронзить её сердце. Умирающая гарпия грузно рухнула на сырую от крови и росы траву.

Березин опустился на колени перед девушкой, не подававшей пока признаков жизни. Слава богу! Дышит. Жива.

Рогнеда открыла глаза, приходя в себя после того, как лишилась чувств. Руслан помог ей подняться. Дрожа, царевна прижалась к князю.

— Спаситель мой! Любимый!

Мгновение, и Руслан позабыл обо всем. Мир сузился до бездонных глаз Рогнеды.

— Княже! Руслан, сзади! — истошный вопль Свенельда вернул в действительность.

Заслонив собой царевну, Березин обернулся. Вовремя. Не встань щит на пути свистящей косы, лишился бы головы. Пока лезвие косы крепко сидело в дереве щита, Руслан поспешил перерубить полированное древко. Теперь добить безоружную тварь! Но та отскочила и выхватила из-за спины кривой клинок и с ярым ожесточением накинулась на инопланетника.

Вдруг к гарпии присоединилась еще одна, потом вторая и третья. А росмальцев поблизости нет! Руслан стиснул зубы. Задорого меня возьмете! Долго помнить будете!

Отбиваясь, пока умудрялся держаться. Даже появилась робкая надежда, что вот-вот подоспеет подмога, и в этот момент глубокий порез на спине напомнил о себе. Сильнейший болевой приступ выдернул на долю секунды из реальности. Выброшенное древко заплело ноги. Споткнувшись, Руслан пропустил удар огромного кулака по лицу, от которого потемнело в глазах. За ним последовал второй — по затылку, и снова — в голову.

Теряя сознание, Березин думал об одном. Что с Рогнедой? Прежде чем отключиться окончательно, увидел, что она в безопасности. Царевну окружил десяток дружинников.

Прощай…

Над оглушенным Березиным сомкнулся мрак.

Глава 3

Пришел в себя. Легкое покачивание. Открыл глаза. Что за черт?!

Руки и ноги вскинуты вверх и привязаны серыми веревками к необструганной коряге, как у подстреленного на охоте оленя. Крутанув головой, Руслан обнаружил десятки гарпий, летящих высоко над землей. Пара крылатых тварей тащила палку, к которой его привязали. Гарпии стремительно неслись на еще мглистый, но чуть поддернутый рассветными лучами восток.

Внизу простирался бескрайний сосновник. Изредка хвойная шапка разрывалась изгибами рек, озерцами и лесными прогалинами. Один раз пролетели над крупной избушчатой деревней, на окраине которой привольно раскинулась помещичья усадьба средней руки. Когда по прикидкам Руслана минуло часа два, и заря громко заявила о себе, на горизонте, средь темно-зеленого моря, показалась жирная черная точка. Скоро, увеличившись, она превратилась в черный треугольник, а затем — в скалу того же цвета.

Скала с приличный небоскреб. По две, по три, иногда по четыре, гарпии начали снижаться к скале. Твари спускались к небольшому выступу, выходящему из заостренной вершины, в которой имелось неровное отверстие высотой в человеческий рост. Видимо, это туннель, ведущий вглубь пещеры, что скрыта внутри скалы.

Когда треть крылатых тварей исчезли в темном проходе, настал черед той пары, которая держала корягу с Русланом. Гарпии камнем спустились вниз, наполовину сложив перепончатые крылья, поросшие редким серовато-коричневым мехом.

С пленником не церемонились. В метре до приземления, одна из гарпий упустила конец коряги. Высота, с которой упал Руслан, не была внушительной, но падение получилось чувствительным. Запекло в правом боку, на который упал: острые камешки разорвали рубаху — куда подевалась кольчуга? — и больно, точно теркой, прошлись по коже.

Руслан не смог сдержать непроизвольного стона. Его резко развернули, к Березину склонилась морда нелюди. Изо рта-пасти сорвались нечленораздельные звуки вперемешку со зловонным дыханием.

Инопланетник постарался придать лицу безразличное выражение. Гарпия встряхнула пленника. Да так, что разболелась голова. Вернее она уже болела, но боль усилилась. Губы гарпии осклабились в пародии на злую усмешку. Стало еще гаже. Гарпия загоготала, харкнула в лицо связанного и, выпрямившись, снова прорычала.

На сей раз отчетливо:

— Очнулся, росмалец?

К Березину наклонилась морда второй дьяволицы:

— Понимаешь нас?

— Он понимает нас, сестра.

Увесистый удар пяткой по голове опять вышиб сознание.

Руслан пошевелил рукой. Боль в теле ныла как после избиения; впрочем так и есть. Инопланетник лихорадочно попытался нащупать талисман Лле и облегченно вздохнул. Тот был на месте. Но все так же спит!

Послышались приближающиеся шаги.

Против ожидания это были не гарпии, а люди. Взлохмаченные, взъерошенные, с кровоподтеками и ссадинами, но люди. У некоторых грязными тряпками были перевязаны раны.

— Оклемался, — речь звучала росмальская, но с едва уловимыми различиями в говоре. — Чьих будешь?

— Погоди, батько, может он из барских?

Инопланетник приподнялся на локтях:

— Мое имя Руслан. Я воевода из Коростеня.

— Вона как! — присвистнул черноусый, крепко слепленный мужик, первым заговоривший с Березиным. Однако подобострастности в его облике не появилось. — Воевода, говоришь? Ладно, не верить тебе не будем, воевода так воевода. А мы казачки со станицы Шамеевской, что из Дальнезаставного круга.

Пока казак говорил, Руслан сел. Хотя боль не утихла и голова как чумная, но силы потихоньку возвращались.

— А я ихнев атаман, — закончил казак после того, как перечислил всех по имени и назвался сам. Одно ухо у него было разодрано. До недавнего времени в нем висела золотая серьга с двумя жемчужинами.

— Небось, пить хочется, — участливо поинтересовался пожилой сухонький казак.

— Да, — ответил Руслан. В горле и впрямь пересохло.

— Терпи. Поить тут не собираются.

Березин посмотрел в сторону, куда погрозил кулаком атаман и откуда несло отголосками буйной оргии.

В центре гротескной пещеры навалена груда булыжников и щебня. На её пик взгромоздилась дряблая от прожитых лет, а может и веков, гарпия. Судя по тому, как понукала других, она здесь за главную.

Вокруг импровизированного помоста плясали, пили и ели около сотни крылатых нелюдей. По всей пещере разбросаны густо чадящие костры, на которых зажаривались куски мяса. Березин почувствовал, что сейчас его выворотит наизнанку. Инопланетник отчетливо разглядел на вертеле дальнего костра человеческую ногу. К извивающимся и переплетающимся теням на освещенных кострами стенах примешивался дикий визг, вопли и хохот.

Происходящее словно взято из картины какого-нибудь сумасшедшего художника, который перенес на полотно сцену из адских чертогов.

— Троих из нас выдернули, — сквозь стиснутые зубы сказал атаман, — посрывали одежды, а потом замучили до смерти. Теперь жрут.

— Благодари богиню, воевода, что так долго провалялся беспамятстве, — подошел высокий казак с рыжей щетиной. — Их крики были страшны. Вспомню, аж передергивает.

Казак не досказал, что такая же участь суждена им всем. И так ясно. Казаки разбрелись. Кто предпочел замкнуться в одиночестве, кто негромко переговаривался. Все старались не замечать дьявольского пира.

Руслан огляделся. Их темницей служило перегороженное толстой деревянной решеткой с железными скобами углубление в скале примерно на семь метров и столько же в ширину. Железо на решетке, перехватывающее перекрестия, было ржавым, но еще достаточно крепким. Под ногами голый камень и песок.

Усталость снова начала брать верх над измочаленным Русланом. Укладываясь, Руслан заметил, что его пристально разглядывает какой-то молодой казак.

Будь сила шляхетского духа хоть на столечко меньше, Владслав неминуемо впал бы в отчаянье. До Орешка, где принц собирался найти способ встретиться с Межимиром или росмальской царевной, оставалось всего два конных перехода, как незадолго до рассвета налетели гарпии. Сотня заспанных казаков, не успевшая оправится от неожиданности, не смогла по должному отбиться, и гарпии повыхватывали дюжину из них. В их числе оказался и багарский принц.

День, прошедший в томлении у крылатой нелюди, Владслав потратил на писк пути к спасению. В пустую. Уныние начинало одолевать принца.

Когда к ним бросили еще одного пленника, который позже назвался коростеньским воеводой, в душе Владслава затеплился слабый лучик надежды. Впервые за сколько времени ветреная удача соизволила улыбнуться багарцу. Ведь, несмотря ни на что, хотелось верить, что выберутся от гарпий, а там через коростеньского воеводу и до росмальских предводителей будет легче добраться.

Но сначала отсюда надо сбежать!

Толчок в бок разбудил Руслана.

— Пан воевода, проснитесь, — Владслав прикусил язык. Оговорился. На его счастье, сказал тихо, и никто не услышал.

В нишу с пленниками вошли, покачивая своими косами, пять гарпий.

— Тот… Кто был связан… последний… Где он? — рык нелюди понимался с большим трудом.

Некоторые пленники выразительно посмотрели на Березина, некоторые стыдливо прятали глаза.

— Я здесь, — поднявшись, сказал Руслан.

— Иди.

Руслан повиновался.

Неужели это конец? Перед мысленным взором инопланетника крутилась человеческая нога, насаженная на вертел. Березин вышел наружу. Гарпии нарочито крутанули лезвиями кос и тоже покинули место заточения, захлопнув решетку.

Дьяволицы взяли иномирца в кольцо. Та, что говорила, наотмашь ударила Руслана тыльной стороной ладони по плечу. Ей помогла другая. Руслан упал на одно колено. Злое упрямство подняло и гордо выпрямило спину, что вызвало у нелюдей издевательский гогот. Последовал новый удар — лапой в солнечное сплетение. Ноги подкосились; задыхаясь, Руслан ухватился за живот.

Он ждал, что избиение продолжат, и дождался бы, кабы не булыжник, брошенный кем-то из-за решетки, который вмазал по затылку одну из гарпий. Тварь завопила, показывая товаркам то на булыжник, то на затылок. Гарпии кинулись к решетке, рыча и угрожающе размахивая косами.

Что ж, по крайней мере смерть пленников будет быстрой.

— Стойте! Настоятельница… не терпит, когда задерживают, — окрик гарпии, что осталась рядом с Русланом, остудил пыл остальных. Однако от решетки отступить они не торопились, скрежета в бешенстве клыками.

— Назад!

Гарпии неохотно отошли, окружили Березина и повели к центру пещеры.

Сильный толчок бросил к подножию насыпи, на которой восседала старая гарпия.

— Почему он до сих пор одет? — заскрипела сверху карга. Гарпия говорила по-росмальски, на удивление, безукоризненно.

— Простите настоятельница, — нелюди, приведшие Березина, подобострастно склонились. Три пары рук набросились на пленника, срывая с него одежду. Через мгновение, Руслан стоял совершенно обнаженный и исцарапанный. Когти, раздирающие ткань, не утруждались заботой о коже смертного.

— Так-то лучше, — прокашляла старая гарпия. Медленно расправила крылья, выгнулась во весь рост и грузно опустилась перед Березиным. Бестии прекратили буйство и расселись перед насыпью. От их жадных взглядов становилось не по себе.

Приблизившись, настоятельница пристально всмотрелась в глаза Руслана. В противовес остальным гарпиям, под её мясистыми веками читался незаурядный ум.

— Приветствую дорогого гостя в Шатха Орк'Тхе, в нашей скромной обители, — насмешливо скривившись, произнесла она. — Ты у нас первый землянин.

Сказанное шокировало. Откуда ей знать?!

Старейшая из сестер Шатха Орк'Тхе не зря звалась оракулом Ордена. Там, в шатре магистра, не удалось дотянуться до души смертного, однако, когда столкнулась с ним лицом к лицу, все препятствия были сметены.

Настоятельница сорвала с шеи Руслана золотую цепь; гарпии почему-то не прикасались к талисману.

— Не возражаешь?

Руслан молчал. Он не мог сопротивляться: шесть пар могучих рук надежно удерживали пленника, не давая ему шевельнуться. Посему настроился внешне игнорировать происходящее. Конечно, пока хватит сил сохранять беспристрастность. Березин не таил иллюзий — впереди ждут пытки.

— Молчание — знак согласия, — настоятельница озвучила земную поговорку, случайно всплывшую в памяти инопланетника, и забросила талисман Лле на вершину насыпи.

Древняя гарпия провела желтым когтем по плечу Березина и опустилась к груди:

— Не отвечаешь?

— Не считаю себя обязанным говорить с той, которая не представилась, — с чего-то ляпнул Руслан.

— Ах вон оно что! Представляюсь! Зейнара, оракул Ордена Черной руки и настоятельница монастыря Шатха Орк'Тхе. А это, — настоятельница обвела рукой гарпий, — мои сестры. Довольно?

Руслан вел себя по-прежнему, то бишь безмолвствовал.

— Опять не отвечаешь, — звериные глаза Зейнары сузились в тонкую щелочку. — Как пожелаешь. Только землянин скоро по иному запоет.

Гарпии одобрительно загудели, а кровянистые очи Зейнары заволокло мечтательностью.

— Да, магистр получит талисман. Магистр возведет из руин новый Аршах, и с нашей обители спадет проклятье. Мы вернем себе прежнее! Пускай потеряем бессмертие, но получим прежний облик!

Руслана терзали безумные мысли. Может, рвануть что есть сил наверх к талисману и молить судьбу и всех кирианских богов, чтоб открыли, как им орудовать?

Бурые зрачки Зейнары налились истовой яростью. Мыслеловчество являлось не самым последним из умений Настоятельницы.

Пожелтевшие когти вонзились в нагую грудь Руслана.

— Ничтожество! Даже не помышляй о том! Я ещё не решила, как ты умрешь, но что-нибудь придумаю. Правда, сестры?

Гарпии одобрительно загалдели.

— С глаз долой смертного! — приказала Зейнара. — Его черед после.

Гарпии потащили иномирца прочь и швырнули в клетку с пленниками.

— Не гадали тебя сызнова узреть, — признался атаман.

Казаки столпились вокруг воеводы, сочувственно разглядывая следы побоев.

— Разве что на костре, — хрипло рассмеялись они. Не в обиду сказано, шутка обреченных.

— На вот, — протянул куртку молодой казак, который разбудил перед появлением гарпий. Куртка была проста и нехитро сшита из грубой ткани, но обнаженный Березин был рад ей как никакой одежде раньше. Скоро отыскались и лишние шаровары. Обувки, жаль, не было.

— Спасибо кажи Злотарю, — обратился к Березину атаман. — Курткой своей не поскупился. Сам теперь поди мерзнет.

Руслан поблагодарил молодого казака и хотел сказать что-нибудь еще, но его перебил атаман:

— Камень тож он кинул. Кабы не Злотарь быть тебе, воевода, битым перебитым.

Березин крепко пожал Злотарю руку.

— Я у тебя в долгу. Если выберемся отсюда и что понадобится, говори смело.

— Выберемся — тогда и поговорим, — ответил молодой казак.

Утром гарпии открыли клетку.

Пленников осталось восемь.

Невыносимо было слышать агонизирующие вопли. Еще трудней было осознавать, что подобное уготовано и тебе.

Атаман осенил себя знамением:

— Боги сжалились над ним.

— Сколько еще! — взорвался иномирец. — Сколько еще будем выжидать чуда!

— Что мы можем…

— Бросимся на гарпий, когда снова зайдут сюда, вырвем косы да дорого продаем свои жизни, — иного плана у Руслана не было.

Лучшего никто не предложил. Казаки переглянулись. А прав, ведь, коростеньский воевода, мрем зазря!

— Тогда ждем следующего раза, — произнес атаман.

— Эй, — затормошил росмальского воеводу Владслав. — Начинается.

Березин открыл глаза. Оргия сникла, но это было затишье перед очередной порцией веселья. К решетке вразвалочку топала шестерка нелюдей. Косы были только у двоих. Расслабились, паскудины! У четверых за поясами только кинжалы.

— Ты и ты, — указав на Злотаря и седого казака, рыкнула отворившая решетку гарпия, — сюда…

Пленники как не услышали.

— Ты и ты, — повторила она, бледнея от бешенства.

И Злотарь, и старый казак по-прежнему игнорировали происходящее.

Гарпия рассвирепела не на шутку и, отшвырнув решетку, шагнула в клетку.

Руслан сидел ближе к ограде, чем разъярившие гарпию пленники. Когда шумно сопящая нелюдь поравнялась с инопланетником, до них оставалось три размашистых шага-скачка бестии. Сейчас или никогда! Как только гарпия очутилась к нему спиной, Березин прыгнул на нее, с размаху прикладываясь сцепленными кулаками по затылку дьяволицы.

Будь она человеком, тем более женщиной, брякнулась бы на камень как подкошенная. Но увы. Удар, в который Руслан вложился без остатка, лишь на пару секунд дезориентировал гарпию. Тем не менее, отточенным в десанте приемом инопланетник успел вывернуть ей руку. Древко косы выпало, полузвериная глотка взорвалась воплем боли. Руслан метнулся, чтобы выхватить из-за пояса гарпии кинжал и всадить лезвие по самую рукоять.

Однако пронизывающая боль не лишила гарпию инстинктов, а, наоборот, подстегнула их. Тварь крутанулась на пятках, ударив локтем неповрежденной руки пленника в лицо. На губах Березина стало солоновато от крови. Колено, угодившее в грудь, вышибло из него дух. Здоровая кисть схватила глотающего ртом воздух Березина и швырнула в дальний угол. Руслан стукнулся головой о каменный выступ. На него навалилась муторная немогота, не было сил подняться.

Казаки бросились на выручку. Багарец первым добрался до забывшей обо всем, кроме тщащегося подняться у стены росмальца, нелюди и, выхватив кинжал, в три удара вогнал его под ребра служительнице темного бога Шатхе. Принц отступил на шаг, наслаждаясь зрелищем агонизирующей бестии.

Другие гарпии опомнились и с воинственными криками бросились к решетке намереваясь растерзать дерзновенных пленников на части.

— За Вольницу! — кубарем кинулся под ноги первой запрыгнувшей сквозь узкий проход гарпии седой казак.

Свистящий взмах подхваченной атаманом косы рассек нелюди голову и правое плечо. Кинжал, брошенный принцем вонзился в лоб следующей. Атаман и высокий казак, вооруженные косами, выскочили наружу и с разделались с парой растреявшихся бестий

В пещере сделалось замогильно тихо. Ненадолго. Спертый воздух огласился пронзительным визгом, яростный накал которого просил крови. Гарпии хватались за оружие, а над ними парила высохшая фигурка Настоятельницы:

— Месть! Убиенные сестры взывают к мести! Мести! Мести!

— Назад, — закричал атаман, кидая последний подобранный кинжал товарищам. Клинки гарпий для людей были как короткие мечи.

Атаман захлопнул за собой решетку, откинув в глубь темницы полупудовый отмык. Решетка — преграда для гарпий пустяковая, но несколько драгоценных мгновений выгадали. Толпа нелюдей уперлась в дебревянные перекрестия. Чтобы разрубить их в щепки потребуется несколько секунд.

Казаки отступили к щербатой стене, дабы защитить спины, и приготовились к смертному бою. Хоть и скудны оружно — неудобные косы у атамана и Злотаря да кинжалы у остальных — но умоются гарпии кровушкой. Ох, умоются!

Деревянная решетка держалась на последнем издыхании.

— Возьми, — багарец протянул Березину лишний кинжал.

Поднявшись, инопланетник встал у стены слева от Злотаря.

— Мести!

Гарпии разметали досадное препятствие и всей массой навалились на взбунтовавшуюся добычу. Смести сопротивление смертных сходу не вышло. Силы отбивающихся как будто удесятерились. Им было что терять: или милостивая смерть от хладного металла, или мучительная пытка. Гарпии лезли навалом, не понимая, что мешают друг другу, и это тоже играло на руку казакам.

Кинжал Руслана отвел выпад заточенной косы. Уворачиваясь от выброшенной ноги гарпии, Березин дернулся назад и, споткнувшись, упал на кучу ветоши. Не появись между ним и утробно зарычавшей гарпии Злотарь, плавал бы сейчас в кровавой луже.

Поднимаясь, Руслан оперся ладонью обо что-то странное под полуистлевшей тряпкой. Не время любопытствовать, однако не удержался. То, что он нашел, было невероятно. Средь серого мусора лежал бластер. Его бластер! Тот самый, который уронил в волны Северного океана, когда плыли к Свартальфахейму.

Березин осторожно потянулся к рукоятке, словно боясь, что перед ним наваждение. Едва его пальцы дотронулись до блестящей полировки. Он схватился схватился как утопающий за соломинку. Теперь уж не упущу!

Все еще не веря собственным глазам, инопланетник активировал датчик. Полный заряд! Мистика какая-то.

Сейчас узнают, чем пахнет старый добрый бластер! Березин нажал на курок. Прямой луч прошил полдюжины теснившихся гарпий. Лазер бил на предпоследнем уровне мощности: гарпии вспыхивали быстрым огнем и обугленными трупами падали на камень. Спустя пару минут у ног сражающихся дымились два десятка почерневших тел с огромными дырами.

Недоверчивый, настороженный гомон сменился паническим воем. Неведомая, невидимая и очень могущественная сила вмешалась в бой на чужой стороне. Гарпии отхлынули и пустились в бегство. А смертоносный луч косил их ряды.

— За мной! — кинул Березин, устремляясь к единственному туннелю, ведущему наружу. Ниодна тварь не должна уцелеть!

Владслав и двое выживших в яростной сечи казаков поспешили за ним.

Багарец не понимал, что происходит. Воевода — маг? Тогда почему не колдовал раньше?

Домчавшись к туннелю, Руслан посмотрел на датчик. Энергии ещё полно. Частью гарпии сгрудились у противоположного края пещеры, частью метались под высоким сводом.

Постепенно паника гарпий стала сникать. Там маг, пусть сильный маг, но он один. Настоятельница требовала его головы.

У Руслана больше не было ни секунды, ни полсекунды, чтобы спокойно перевести дух. Луч бластера не гас ни на миг. Гарпии выписывали немыслимые пируэты и в неистовом порыве стремились достать чародея. Пещеру затопила гарь паленой плоти. Дай оружие Руслана осечку или замешкайся, твари прорвутся и растерзают в клочья. Дюжине тварей удалось сойтись со смертными вплотную. К счастью, по одиночке. Злотарь и пара казаков не подпустили их к Березину, только ценой жизни этих двух казаков.

Последним навалом гарпии едва не пробились сквозь энергоогонь. Не останавливаясь и не отступая, шли напролом. Но не дошли. Настоятельница в одиночестве хлопала крыльями.

— Проклинаю! — отринув в сторону косу и кинжал, Зейнара летела к Руслану. Вся ненависть и черная злоба влились в её проклятье. Выцарапать глаза! Вырвать сердце! Высосать душу смертного!

Инопланетник взвел бластер на полную мощность. От сгоревшей оракула Ордена не осталось и крупинки праха.

Березин и Злотарь обходили пещеру, выискивая выживших и спрятавшихся гарпий. Взведенный бластер был готов добить всякую нечисть, в которой будет еще теплиться хоть искорка жизни. Руслан взбежал на насыпь за золотым талисманом.

— Воевода, ты чародей? — спросил Злотарь, когда Руслан спустился вниз.

— Да, — отстранено ответил инопланетник. Не рассказывать же всем, кто он и как попал на Кириан. — Надо похоронить казаков.

Руслан и Злотарь снесли останки в дальний угол темницы и сложили из валявшихся повсюду камней небольшой курган.

— Что теперь? — спросил Злотарь.

— Будем искать способ спуститься со скалы.

— Высоковато, а крыльев у нас нет, — сказал багарец.

Вместе с воеводой стояли на краю выступа, к которому привел туннель. Внизу шелестел густой лес. Кроны деревьев зеленели далеко-далеко под ногами.

— Давай вернемся в тоннель. Надо внимательней осмотреть его, вдруг пропустили какое-нибудь ответвление.

Тщательный осмотр прохода, ведущего обратно в пещеру, положительного результата не принес. Повторный обход пещеры тоже. Единственное, что приходило в голову — наловчиться летать.

— Попробуем снова, — предложил Березин и взглянул на безрадостную физиономию Злотаря.

— А что нам остается делать, — вздохнул принц. — Не бросаться же вниз.

— Возможно, придется, — мрачно заметил Руслан.

Опять обыскали пещеру вдоль и поперек, выискивая хоть какой-нибудь проход. Все напрасно. Снова прошлись по туннелю. Четыре горящих факела — по одному в каждой руке — давали достаточно света, чтоб не пропустить и кроличью нору, однако и это попытка принесла разочарование.

Выбрались наружу. Под ногами поскрипывала серая щебенка. Солнце давно перевалило за полдень и скоро покатиться ко сну.

— Вот ведь незадача. С гарпиями расправились, а убраться из их логова не получается.

— Из огня да в полымя, — сказал Березин.

— Чудова поговорка.

— Пойду обойду выступ.

Неопределенно кивнув, принц опустился на корточки и задумчиво уставился на неровное пламя факела, терзаемое факелом.

Руслану захотелось запрыгать от радости. Выступ балконом выделялся из монолита скалы. У противоположного края он обрывался узким карнизом, сантиметров двадцать в ширину, который спиралью спускался к неприметному углублению в скале, что располагалось на полпути до земли. Кажется, это был вход в другой тоннель. Чем черт не шутит, может этот второй тоннель приведет к подножию скалы.

— Злотарь, — позвал Руслан, — гляди.

Принц посмотрел на небо:

— Скоро закат. Спускаться по карнизу в темноте — настоящее самоубийство. Повременим до утра?

Руслан согласно кивнул.

— Подожди меня здесь.

Владслав пожал плечами и принялся разводить костер из обильно раскиданных вокруг деревяшек. По обоюдному молчаливому согласию решили ночевать у выхода из тоннеля, а не в логове гарпий.

Березин спустился в пещеру. Все это время бластер находился или в руке, или за поясом. Как он попал в кучу гнилого тряпья? Руслан смутно догадывался, что здесь не обошлось помощи благоволивших ему богов. Утерянное вернулось, дабы он выжил и уничтожил часть Зла в этом мире — гарпий. Иномирцу одолжили бластер, и долг требует возврата.

— Спасибо, — произнес Руслан, кладя оружие на то место, где нашел его. Инопланетник не имел представления, кого именно благодарил, но он был искренен.

Когда вернулся к Злотарю, тот уже спал. Руслан подкинул в костер немного дровишек, чтоб жарче горел, и, свернувшись калачиком, устроился на неласковом камне. Ночь обещала быть холодной.

Поднялись, когда на восток уже серел, а в западной части неба еще царила темнота. Ночью опустились заморозки, и спать на студеном камне не больно-то хотелось. Кабы не костер, вовсе закоченели бы.

Размяв затекшие члены, Руслан и Злотарь начали спуск. Карниз оказался гораздо уже, чем выглядел со стороны; бил пронизывающий ветер. Когда солнце близилось к полудню, обессиленные и вымотанные до предела они ввалились в пещеру и долго сидели, облокотившись спинами о выветренный камень.

— Уже того, — отдышавшись, сказал о новом проходе Злотарь.

— И ниже, — Руслан достал из заплечного мешка факел. — Ну что, идем в неизвестность?

— Угу, — буркнул принц. Его кремнем никак не удавалось высечь искру и запалить факел.

— Зажги от моего.

Туннель вел вниз, бесстыдно петляя через каждые пять-шесть шагов. Иногда становился настолько узок, что приходилось протискиваться боком. Пару раз вынуждены были двигать согнувшись пополам, чтоб не цепляться о камень сверху.

— Надеюсь, он выведет нас к подножию скалы, — пробормотал после очередного уклона вниз Березин.

— Давно уж идем, — посетовал принц.

— Тише, — шедший первым, Руслан вдруг настороженно замер.

— Что там? — прошептал багарец, непроизвольно сжав эфес кинжала.

— Сквозняком потянуло.

— Не шутишь? — обрадовался Злотарь.

Когда миновали несколько изгибов, стало ясно, что Руслан не ошибся. А увидев дневной свет, не удержались и побежали ему на встречу, забыв, что в темноте могут таиться глубокие ямы или трещины, а то и специально уготованные ловушки. Везение в этот день не отвернулось от них, таковые отсутствовали.

Туннель обрывался выходом из скалы, расположенном на небольшой высоте от земли: в два человеческих роста. Не веря своей удаче, Руслан и Злотарь свесились на руках и спрыгнули вниз.

Инопланетник посмотрел наверх. Снизу отверстие практически не угадывалось. Если не знать что оно там, вряд ли заметишь даже при тщательном осмотре.

Скала была окружена густым ельником, слегка разреженным неприметной тропой. Диаметр основания скалы был велик. Насколько именно Березин затруднялся сказать; камень почти сразу же терялся в густой хвое. Однако судя по всему, в обхвате скала была как многоквартирный дом-свечка.

Прямо под отверстием, из которого выпрыгнули последние пленники гарпий, лежала неширокая прогалина, открытая солнцу. Теплые лучи нагрели уже изрядно пожелтевшую траву. Руслан и Злотарь растянулись на ласковой земле, с наслаждением осознавая, что все-таки вырвались.

Багарец посмотрел на скалу и затейливо выругался. Березин вопросительно уставился на него.

— Кинжал там забыл, — пояснил Злотарь.

— Ерунда, — отмахнулся инопланетник. — Главное живы и целы, а кинжалами разбогатеть успеется.

— Твоя правда, воевода, — согласился один из самых богатых аристократов Срединноморья. — Что дальше-то делать будем, а?

Владслав решил по возможности играть простецкого парня. Никто не должен раньше времени обнаружить в нем багарского наследника. И бороду не сбривать!

Ответить иномирцу не довелось. С тропы послышался стук лошадиных копыт.

Они вскочил на ноги. События последнего времени обоих научили осторожности. Не улыбалось предстать перед неизвестно кем практически безоружным и разбитым усталостью. Поглубже забравшись в кустарник, затаились ниже травы, тише воды.

Скоро на полянку выехали две дюжины всадников, настороженно глядящих по сторонам.

— Гвардейцы, — выпалил Руслан.

Едва поднялся нарочитый треск — Руслан и багарец специально шумели, дабы не вызвать подозрений — и в кустах выпрямились две фигуры, вскинулись два десятка тугих коротких луков.

— Не стреляйте! — закричал инопланетник. — Это я! Коростеньский воевода!

Когла вышли на открытое место, Владслава и Березина встретили лица изумленных дружинников. Передовой разъезд никак не ожидал наткнуться здесь на воеводу. Немногие вообще верили, что он еще жив. Полторы тысячи конников во главе со Свенельдом, посланные к Черной скале, надеялись вернуть его, но и не чаяли доставить царевне не окоченевшее тело, а живого воеводу с талисманом Лле на шее.

Глава 4

Светило предпоследнего дня вересеня, налившееся багряным однотоном, уверенно близилось к закату. Бабье лето в этом году выдалось раннее. Студеный по нынешней поре ветер, задувший с вечера с северной стороны, недвусмысленно намекал, что конец теплой поры не за горами.

Если взвиться ввысь, туда, где летают птицы, нетрудно увидеть, как шествуют нестройные полки пеших воев, смотрящих в спины гораздо более малочисленным отрядам пестрого дворянского ополчения. Те в свою очередь, следовали за строгими прямоугольниками гарнизонной пехоты. Ладные сапоги пехотинцев отмеряли версту за верстой вслед пешим царским гвардейцам и кованой ратью дружинников, средь которых находилась Рогнеда да воеводы. Там же пребывал и Руслан, воевода коростеньского ополчения.

Войско идет в Твердь.

Кутаясь в тонкий летний плащ, Березин мечтал зарыться во что-нибудь пушистое и теплое либо сесть, на худой конец, у костра, сжимая в руках чашку с горячим крепким чаем. Одет он явно не по-осеннему. Под плащом одна рубаха, а сентября, считай, нет. Днем стояла настоящая жара, но к ночи изрядно похолодало. В итоге, промерз до костей.

Верхом на рыжем жеребце подскакал Злотарь. Руслан приблизил казака к себе и сделал кличитом. Тут так называют адъютанта.

— Чего опять угрюмый? — поинтересовался инопланетник.

Злотарь ответил что-то неопределенное и, сказав, что надо бы переговорить с кузнецом, чтоб перековал задние копыта жеребца, и умчался в обоз.

Странный он какой-то, да и вообще замкнутый: держится все время в тени, многолюдства избегает. Может, в самом деле, числится за ним какой грешок и таится потому, чтоб не узнали? Интересно тогда, от кого прячется Злотарь. Прижать его к стенке и выпытать все раз и навсегда?

К сумеркам встали на привал.

— Свенельда не видал? — греясь у костра, спросил Березин.

— Полки вроде обходит, — ответил Злотарь, поглощенный затачиванием и без того идеально острого меча.

— Скажи, только откровенно и без обмана.

Кличит вопросительно посмотрел на воеводу.

— Скрываешься от кого?

Злотарь надолго и пристально уставился на инопланетника.

— Могу я попросить воеводу помочь в одном деле?

— Уходишь от ответа, Злотарь, — упрекнул Руслан.

— Дело государевой важности.

Березин не нашел что возразить:

— Если не во вред Росмале, то помогу.

— Мне нужно, — торопливо заговорил Злотарь, словно боялся передумать, и оттого спешил высказаться, — поговорить с царевной или с Межимиром, и без посторонних ушей. Мне известно одно обстоятельство, которое может и должно повлиять на ход всей войны. Рискну сказать, что даже на её исход.

— Межимир и царевна? А кто пониже чином не подойдет? — намекнул на себя инопланетник. Любопытно, что скрывает Злотарь. Землянин твердо уверовал, что на Кириане этим может оказаться что угодно.

Казак упрямо затряс бородой.

— Нет. Чином не ниже золотого воеводы.

— Хорошенький запрос!

Злотарь не спорил, но что-то в его облике отбивало желание язвить. Глаза молодого казака говорили, что, обратившись напрямую к царевне, Злотарь не опростоволоситься.

— Повторяю, — добавил он, вновь принимаясь за заточку клинка, кажется, багарского. — Это должны знать только царевна и золотой воевода.

Упоминание Рогнеды увело мысли Руслана от казака.

Слова, сказанные тогда царевной, так просто не забывались. Тем более и сам разобрался в своих чувствах. Однако он не вправе подойти к ней, объясниться, поставить все точки над i. Он не должен сломать царевне судьбу.

— По сим раскладам, полагаю, мы быстро и без существенных затруднений опрокинем багарцев. В нашу пользу и численный перевес: супротив наших пятидесяти семи тысяч у багарцев вряд ли наберется тридцать. Полагаю, что выход из ущелья будет взят малой кровью, — подвел итог Межимир.

— Господаре, — обратилась к воеводам царевна, — есть кому, что дополнить?

Межимиров замысел на бой выглядел отменно. Военноначальники росмальцев переглядывались, но добавить было нечего.

Рогнеда поднялась с кресла, стоявшего во главе вытянутого стола:

— Сим, господаре, совет окончен.

Когда воеводы и тысяцкие направились к массивным дубовым дверям с незатейливой резьбой, а иных в Тверди иных не водилось, Руслан замешкался.

— Князь хочет что-то сказать? — поинтересовался Межимир. Старый вояка видел людей насквозь.

— Да.

— В таком случае, прошу.

— Злотарь, мой кличит, утверждает, что ему известны некие ценные сведения, — заговорил Руслан после секундного раздумья. Почему Рогнеда отводит взгляд? — По его словам, они могут изменить ход всей кампании.

— Что он может знать! — буркнул Межимир. — Вели выпороть его, чтоб больше не тревожил своего воеводу по пустякам.

— Обождите судить, — вмешалась царевна. — Где ваш кличит, князь?

— Внизу у лошадей, — ответил Березин. Почему она смотрит на него, как на пустое место?

Злотаря позвали. Казак вошел в сопровождении дюжего гвардейца. Дружинник вопросительно посмотрел на царевну и после спокойного кивка удалился.

— Говори, — неодобрительно позыркивая, обратился к кличиту Межимир. Золотой воевора не увидел в поклоне приличествующего почтения.

— Не буду ли я наказан за откровенность? — не своим голосом произнес Злотарь.

— Разумеется, — промолвила царевна.

— Но ежели поведаешь о пустяшном, — Межимир указал на иномирца, — воевода угостит тебя батогами.

Такой договоренности не было. Тем не менее Руслан прекрасно понимал, что не в его силах будет противиться воли золотого воеводы.

— Ну-с… — выжидающе произнес Межимир.

Кличит коростеньского воеводы замешкался. Его и без того бесстрастное чело сделалось еще каменнее. Злотарь упрямо уставился на Межимира и выдавил:

— Я не Злотарь. Я не росмальский дворянин. Я вообще не росмалец. Мое имя Владслав. Владслав Багарский. Принц короны и наследник престола герцогства.

Руслан и представить себе не мог, что бывает такая тишина.

Золотой воевода дернулся вперед и откинулся на спинку кресла как громом сраженный. Ну, конечно же! Пусть Владслав отпустил бороду, которую никогда не носил, пусть на нем платье небагарского покроя, но как не узнал-то его раньше! Ведь сам прошлым летом встречался с принцем. А сколько раз видел его потрет в кабинете багарского посла?

— Стража! — закричал Межимир и, вскочив, опрокинул тяжелый напольный подсвечник.

В палату с обнаженными мечами влетели дружинники.

— Ступайте, — неожиданно спокойно велела им Рогнеда. — Ступайте, все в порядке.

Гвардейцы недоуменно переглянулись и закрыли за собой створки дверей.

— Но… Ваше Высочество… — попытался было возразить золотой воевода. Когда его взор падал на багарского принца, то становился жестче стали.

— Я знаю, что делаю, — царевна взмахнула рукой в жесте, который был присущ только покойному отцу. Этот жест значил, что царь не намерен отступаться от принятого решения.

Межимир демонстративно плюхнулся в кресло.

— Зачем вы признались, кем являетесь? — Рогнеда развернулась к багарцу. Бледное лицо девушки могло бы служить эталоном спокойствия. Лишь богам ведомо, каких неимоверных усилий это ей стоило.

— Я не просто сдался на вашу милость, Ваше Высочество.

Шумный полувздох, полурык, сорвавшийся с уст золотого воеводы подсказал, что этому как раз самое время. Владслав сделал вид, что ничего не заметил, его невозмутимость тоже поражала и удивляла.

— Я предлагаю Росмале мир…

— Надо же! — взорвался Межимир. — А когда штурмовали наши города и вытаптывали посевы, тож о мире помышляли?

Взгляд, коим царевна одарила золотого воеводу, заставил его заткнуться. Межимир опешил тому, как дочка Добриты столь легко заставила его замолчать и с восхищением посмотрел на царевну. Какую царь дочь вырастил! Более всего на свете воевода опасался дожить до того дня, когда на трон Росмалы взойдет слабовольная размазня.

Владслав заговорил отчетливо и тяжеловесно выговаривая каждое слово.

— Мир без всяких предварительных условий. На пути вашего войска встало другое. Мое войско. Если я появлюсь перед ним и повелю повернуть против Кзаркхмета, — после того, как багарец произнес имя черного колдуна, в голосе принца зазвучала такая неподдельная ненависть, что даже у Межимира не повернулся бы язык обвинить Владслава в неискренности, — то, не сомневаюсь, объединившись, мы одолеем и степняков и присягнувших Кзаркхмету гоблинов. Как только головы колдуна и его приспешников будут насажены на пики, багарские полки также без каких-либо требований покинут пределы Росмалы. Битвой с общим врагом мы искупим то, что посягнули на дружбу, что исстари водилась между нашими предками.

Тонкие пальчики Рогнеды теребили медальон, в котором была искусно передана тоска матери, отца и брата, что смотрели на дочь и сестру.

— Ответьте, и ответьте откровенно, Ваше Высочество, какой резон Багаре в заключении мира, — сказала она. — И вообще, как багарский принц очутился в нашем стане да в таком обличье?

— Это долгая история, но, если пожелаете, я расскажу.

— Время у нас имеется, — произнес Межимир.

Владслав попытался вкратце поведать, как Кзаркхмет появился при герцогском дворе, и как стал придворным чародеем, и как строились с ним его, принца, отношения, и к чему все это, в конце концов, привело. Однако рассказ затянулся едва ли не на час.

— …и вот я здесь, — закончил принц, ожидая реакции на услышанное.

— Что ж, — после некоторого молчания заговорила Рогнеда. — Мое мнение обо всем этом сложилось, но надо еще раз все обдумать.

— Конечно, — согласился Владслав.

— Да, поразмыслим пока, а завтра доведем наше решение до вашего сведения, принц, — титул багарца Межимир произнес с неприкрытым нажимом и затем позвал слуг.

— Этого господаря в сопровождении пятерых стражников проводить в зеленую комнату северного крыла, — велел золотой воевода. — Никого к нему не впускайть.

Сказанное означало арест. Впрочем, комната, куда было велено отвести принца, на тюрьму никак не походила. Скорее походила на номер в дорогом постоялом дворе.

За окном-бойницей сгустилась темнота. Часы на Птичьей башне пробили десять.

— Если позволите, Ваше Высочество, я вас покину, — распрощался по дворцовому этикету Межимир

Руслан вдруг остался наедине с Рогнедой. Он должен объясниться с ней!

— Ваше Высочество… — Березин приблизился к девушке, не зная с чего начать.

Инопланетник хотел поймать её взор, найти в её глазах ответ как быть. На миг, на краткий миг, их взгляды пересеклись, и там Руслан увидел… Показалось или нет? Или желаемое выдавалось за действительное?

Рогнеда отошла к окну. Где же лучина?

— Я не забыл ту ночь, когда напали гарпии.

Царевна не ответила. Затаив дыхание, чтоб не сбить ненароком огонек, отвела лучину от светильника.

— Отчего вы молчите, Ваше Высочество?

— Вспоминаю.

— Ты не помнишь, как называла меня тогда?

— Забываетесь, князь! — вскинулась Рогнеда. Однако не было в её голосе холодности. — Разве мы перешли на ты?

Руслан не понимал, что делает. Он хотел сказать совсем другое. Он хотел сказать, что они никогда не будут вместе. Не могут быть вместе! Но снова заговорил об ином:

— Разве можно называть любимого не на ты?

— Уйдите, князь, — вдруг тихо, почти жалобно, попросила Рогнеда. Она не обернулась, но Руслан был уверен, что её глаза мокры от слез.

— Уйти?

— Да.

— Зачем? Я… Я люблю тебя.

Подойдя, Руслан положил на плечи царевны ладони. Боже! Какие они хрупкие. Как они выдерживают груз свалившихся тягот?

— Я не хочу уходить, — Руслан провел рукой по плечу. — Люблю я тебя.

Царевна всхлипнула и обернулась. Голубые глаза наполнились влагой.

— Я тоже люблю тебя!

Руслан склонился к губам Рогнеды.

— Не надо, — отпрянула она.

Во взгляде Березина застыл немой вопрос.

— Я царевна. Мой суженый должен быть наследным королевичем, — из-под заморгавших век скатились две хрустальные слезы. — Понимаешь?

Руслан вздохнул:

— Кажется, да.

— Я даже от короны не могу отречься. Иначе смута, усобица, ведь Рогнеда Рурская последняя из царствующего рода, — слезы потекли ручьем. — Прости меня.

Руслан крепко обнял свою любовь, к горлу подкатился комок. Рука зарылась в русых волосах Рогнеды, склонив её голову к груди.

— Ты просила меня уйти. Наверно, не из этой комнаты, а из твоей жизни, — как тяжело давались эти слова. — Я уйду, но сперва убью Кзаркхмета. Потом вернусь в свой мир.

— Можешь остаться здесь. Я озолочу тебя, дарую поместья.

Бездонные очи царевны светились мольбой. Останься!

— Нет. Не стану бередить душу ни тебе, ни себе. Со временем я тебе забудусь.

Царевна не принялась обещать обратное, но в мыслях лишь одно. Никогда! Никогда!..

Рогнеда подняла голову и нежно поцеловала иномирца в губы. Этот поцелуй мог сравниться только с её недавним признанием в любви. Руслан попытался ответить, однако девушка выскользнула из его объятий и упала в кресло. Её душили рыдания.

Березин простоял немного в нерешительности, не зная, что сказать. Скоро он понял: этим все и окончилось. Сказать, прощай?

— До свидания, — произнес он и стремительным шагом, не оборачиваясь, вышел за двери.

Как убрать камень с души? Кто подскажет?

* * *

Граф Тошек умывался холодной водой. Нет, ледяной водой! А где сыщешь теплую в быстрой речушке, что поила весь лагерь, ежели на дворе первые числа листопада, срединного осеннего месяца?

Восемнадцать тысяч пехоты да одиннадцать конницы, что были под водительством Тошека, окопались у Тверди с западной стороны от бастионов. Им было велено стоять насмерть и не выпустить росмальцев из Закаменного воеводства. Кем велено? Кзаркхметом, будь он неладен. Проклятый колдун, его слово стало законом. Тошек никогда особо не доверял слухам. А поди ж ты, почти был готов принять то, о чем шептались и безродные багарцы, и знатные шляхтичи. Нечист придворный маг в истории с исчезновением принца. Ох, не чист!

И куда только герцог смотрит? Да, не без помощи волшбы, но именно Багара сломила главные силы Росмалы. Но что в итоге? Багарцам отведены второстепенные роли. Всем заправляет иноземный чародей, который опирается на степняков да гоблинов. Даже в Веннии стоят степняки! Хорошо хоть Куябу колдун пока не отобрал. А багарцы… Их посылали в самые беспокойные земли «покоренной» Росмалы, сколько уж сотен не досчитались. Теперь месим тут в поле грязь и мокнем под дождями. Припасов кот наплакал, лошади тощие как оглобли. Ежели так и дальше пойдет, к зиме с треть армии свалится от болезней, а к весне оставшиеся передохнут от голода и холода.

Граф посмотрел на высокие стены суровой Тверди. Хвала богам, хоть на приступ пока не шлют. Воистину, запахнет тогда жареным.

Тошек окинул взглядом изломанные ряды собственного пробуждающегося войска. Уж седмицу багарцы стояли линией перед крепостью. За спинами серели палатки, в которых коротали промозглые ночи. С рассветом дежурные сотни занимали позиции в пяти перелетах стрелы от бастионов. Если покажутся головные полки росмальцев, все войско должно было выдвинуться им на встречу, чтобы принять удар превосходящего числом противника. Тошек не сомневался, у росмальцев было время зализать за Кряжем полученные раны и накопить значительные силы. Когда же прибудет обещанная письмом Кзаркхмета степняцкая конница! Без подмоги, будет не сладко, и, что душой кривить, не устоять.

Граф снова посмотрел на каменную высь Тверди. Чародей, приставленный к войску, уверял, что накануне к той стороне ущелья подошли росмальские полки. Интуиция подсказывала Тошеку, что на сей раз колдунишка не врет и не ошибся. Эх, что-то будет.

Отягощенный невеселыми раздумьями, Тошек направился к шатру. Зябко передернувшему плечами графу захотелось побыстрее одеть теплую накидку.

— Воевода внутри? — послышался приглушенный бас графа Младоша.

Алебардисты, стоявшие на часах, что-то ответили. Верно, утвердительно, так как Младош вошел в шатер.

Тошек с удивлением приметил, что от обычной спокойной медлительности великана Младоша не осталось и следа. Судя по взмыленному виду, Младош торопился.

— Из главных ворот Тверди к нам скачет пара всадников, — с ходу начал он. — У одного в руках белое полотнище.

— Перемирцы?

Младош кивнул:

— Они самые. Своими глазами видел белый флаг.

— С чего бы это?

Младош пожал богатырскими плечами:

— Не знаю, но мне их затея не нравится.

Подозрительность графа Младоша стала притчей во языцех. Тем не менее, и в душе Тошека заскребли кошки.

— Не мудрено, — согласился он. — Но выехать им навстречу надо! При том в полном парадном облачении. Под стягами! Бросим перемирцам пыль в глаза, пускай думают, что мы уверены в своем превосходстве как никогда.

— Они, наверно, уже у лагеря, — сказал Младош.

— Ничего. Подождут.

При помощи вечно заспанного оруженосца — но зато какого рубаки в бою! — Тошек скоро облачился в золоченные с серебром латы и самые пышные одежды, что нашлись в его шатре. Снаружи уже томился под пустым седлом любимый конь.

— Мы готовы, — звеня дорогой броней, ввалился граф Младош. За эти месяцы он стал правой рукой Тошека.

— Тогда, вперед. Да возблаговолят нам Небеса!

Тошек возглавил целую кавалькаду разодетых всадников. Помимо всех воевод в нее входили знаменосцы и почетный эскорт рыцарей. Цветастым клином они выехали за пределы укрепленного лагеря и неспешной волной покатили к двум одиноким перемирцам. Что ни говори, пара росмальцев смотрелась по сравнению с багарцами довольно жалко.

Шумная кавалькада натянула поводья ровно на полпути от багарского лагеря до крепости.

— Кто вы? — перед Тошеком выехал герольд.

— Посланцы царевны Рогнеды, — нимало не смутившись пышному багарскому выезду, ответил росмалец. — нам есть, что сказать багарским воеводам. Где они? Нам нужен стольный воевода граф Тошек.

— Это я, — Тошек пустил коня слегка вперед.

Прежде чем отделиться от массы воевод, граф поймал на себе взгляд второго росмальца, который до сих пор не сказал ни слова. Перемирец смотрел прямо на Тошека сквозь прорези в бронзовой маске, закрывавшей лицо целиком. Словно был уверен, что именно этот багарец с белоснежным султаном на крылатом шлеме и есть стольный воевода.

Росмалец с маской на лице тоже подвел коня ближе. Тут же справа и слева от Тошека нарисовались два телохранителя: при желании росмалец мог дотянуться мечом до воеводы.

Какое-то время Тошек и росмалец молча разглядывали друг друга. Хороши были у посланца царевны латы, хороши, хотя простые. Но не от скудности кошельной, а от стремления убрать все лишнее и кричащее. Граф почувствовал себя разноряженной панночкой.

Нагрудник и шлем у росмальца из настоящей гномьей стали. Видать, перемирец знатен родом и не беден, однако на щите нет герба. Это озадачивало. И почему в маске?

— Как справляешься Тошек? — вдруг заговорил росмалец на чистом багарском языке. Окольчуженная рука перемирца поднялась к маске.

Мгновение назад Тошек казался себе панночкой. Сейчас, когда маска отстегнулась от конического шлема, он ощутил себя ей же, причем, готовой упасть в обморок. Или в его голову пришло дурное лихо, или получил привет с того света.

— Владслав? — Тошек обескуражено смотрел на лицо, которое больше не скрывала маска — лицо принца.

Спустя час к главной башне Тверди поскакала пышная кавалькада багарских воевод, еще более знаменосная и горнотрубящая, и с принцем во главе

Война между Багарой и Росмалой закончилась. Не герцог, опутанный черными чарами, а армия и принц опустили мечи в ножны мира.

Глава 5

Войско шло на север тремя неравными рукавами. Левым флангом двигались союзные нынче багарцы, правый составляли полки из Закаменного воеводства. Ратники из росмальских земель, что лежали к Закату от Поднебесного Кряжа, образовывали центр, и их отрядов было более, чем у багарцев и загорцев вместе взятых.

Совет воевод рассудил, что войску должно идти на север именно в таком порядке. Так и быстрей, и иначе не перекрыть три главные дороги, что тянулись к Даршегвару. То были единственные шляхи в здешней лесной глухомани. К счастью, дожди, обычные в это время года, ни разу не ударили, а то полки бы месили грязь по колено, и это в лучшем случае. Средь ратников ходил упорный слух, что пора дождей оттягивалась жрецами Богомила, чтоб сподручней держался марш. Эта мысль заметно бодрила и дружинников, и простых воев: значимо, против басурманского чародейства у воевод в кармане акромя кукиша еще что сыщется.

По всем выкладкам до Даршегвара неделя пути. Все чаще приходилось разбирать умело сделанные засеки, все больше секретов и засад. Степняков в них совсем мало, в основном гоблины. Да и кому как не лесным воинам было вести лесную войну? Правда, войной то назвать было трудно, ибо до сих пор слишком малые силы препятствовали наступающей росмальской армии, и потому потери имелись незначительные.

— Но ухо надо держать востро! — заметил на сказанное Русланом куябец и поднял указательный палец, что в данном случае символизировало тонкость слуха, остроту зрения и особую осторожность.

Незадолго до того, как затрубили становиться на ночлег, закаменцев догнал десяток царских гвардейцев с капитаном во главе. Оказалось, что правое и левое крылья войска сильно обогнали срединные полки, чуть ли не на целый день. Золотой воевода велел флангам дожидаться основных сил. Свенельд вызвался передать распоряжение лично, больно хотелось повидать коростеньского воеводу.

Руслан встретил куябца с радостью. Когда ж тот поведал ему о воли Межимира, обрадовался еще больше. Долгий переход утомил и лошадей, и людей; отдых лишним не будет.

— Значит, ты тут за главного? — спросил Свенельд.

— Не совсем. У меня власти не больше, чем у Бобрука, воеводы из Орешка. Вдвоем воеводствуем.

Друзья выехали за пределы укрепленного лагеря, раскинувшегося на краю обширной поляны. Узнав, что завтра не будет марша, вои с удесятеренной энергией ставили палатки и рубили изгородь.

— Долго ехать? — поинтересовался Свенельд. Он не одобрял, что не взяли охрану.

— Нет. Видишь, деревья на том краю, где у моста дозор. Сквозь те деревья на полторы версты петляет тропа и выводит к дороге, по которой движут багарцы.

— Не думал, что ваши шляхи так сближаются.

Березин пришпорил жеребца. Немного сильней, чем требовалось. Как ни крути, а верховая езда для него в какой-то мере еще нова. Кусач резко рванул вперед. Конь Свенельда не сплоховал и начал быстро нагонять.

— Знаешь, — заговорил Руслан, возвращаясь к теме недавнего разговора, — мне это не по душе.

— Ты о чем?

— Двуначалие. Понимаешь? Плохо, когда войском командуют двое.

— О двух голов змий, аще глуп аки ящер болотный, — процитировал строки из какого-то жития Свенельд. — Но не волнуйся, в сражении не будет единого полка из Закаменного воеводства. Будет отряд воев из Коростеня и отряд из Орешка.

Под копытами застучали доски моста. Дерево посерело от времени и не погоды. Сразу видно, что мост был справлен давно, однако не скажешь, что обветшал. Свенельд отметил, что коростеньский воевода позаботился поставить здесь крепкий дозор. Целую сотню! Да не абы кого, а испытанных гарнизонных копейщиков. Верно мыслит иномирец, мостами надо дорожить.

Обычным «хто прется» князей не окликнули. Хоть и смеркалось, но света пока хватало, чтоб издалека заприметить дорогие доспехи и ладных коней воеводы и капитана гвардии. А вот поспешать им следовало, иначе до темноты до лагеря багарцев не успеть. Когда Свенельд спросил, чем займуться, ведь день впереди, иномирец предложил отправиться к принцу Владславу. После памятного разговора с царевной и Межимиром Руслану ни разу не довелось перекинуться с ним больше чем парой слов, а побеседовать хотелось.

— Недавно багарский разъезд проскакал, — доложил бравый сотник с подкрученными кверху русыми усами, когда воеводы перебрались на другой берег речушки. — Кажут, тоже на ночлег готовятся и прям напротив нашего лагеря, только за этим пролеском.

— Слыхал? — обратился к куябцу Березин. — Совсем недалеко до багарцев. Не заблудимся и до темноты успеем.

— Все одно, охрана б есть в пути не просила.

Руслан не ответил. Может Свенельд и прав: темнело слишком быстро.

… Тропа сузилась, и к ней вплотную подступали грузные деревья. Здесь гораздо сумрачнее, чем у моста, как будто приглушили свет.

— Меня интересует одно.

— Что именно? — поинтересовался Свенельд. Они только что миновали дорогу, по которой южнее идут центральные полки.

— Зачем в этой глуши, где уже за несколько подряд дней не повстречали ни одной деревеньки, класть три дороги? Неприметные и ничем друг от друга не отличимые, причем находящиеся так близко одна от другой.

— Возможно, в пору, когда Аршах правил Кирианом, к Даршегвару стекалось столько народу, что…

Для чего потребовались три дороги узнать было не суждено.

Разговаривая, всадники не заметили затаившегося на ветках гоблина. Пропустив конников, гоблин прыгнул. Одна пятка двинула Руслана по плечу, вторая — по затылку.

— Что за… — возглас Свенельда потонул в истошном воинственном визге нелюди.

Руслан вылетел из седала и прокатился по земляной дороге, поднимая клубы пыли. Остановившись, Березин крутанулся с бока на спину и выхватил меч. Это спасло ему жизнь. Оскалившись в кровожадной улыбке, на инопланетника падал гоблин. В толстых пальцах нелюди был зажат кремневый топорик с тремя белыми перьями на древке, смоченными в крови.

Березин что было сил ударил плашмя по топорику. Удар клинка вышиб его из руки нелюди, однако увернуться от гоблина не удалось. Он навалился огромной массой на лежащего воеводу. От удара пудовым кулачищем по голове у Руслана потемнело в глазах, и, если бы не шлем…

Оскаленная пасть нелюди потянулась к шеи Березина. Стало душно от зловонного дыхания, выпирающие желтые клыки заклацали в опасной близости от лица.

На счастье, меча из рук Руслан не выпустил. На висок нелюди обрушился тяжелый противовес эфеса. Гоблин глухо зарычал, бычья мощь его натиска спала, и Березин изловчился скинуть нелюдь с себя. Иномирец вскочил на ноги первым. Гоблин кинулся было к топорику, но передумал: непременно откроется спина. Однако безоружным не остался, вытащя из-за спины длинный железный кинжал с зазубринами по краям. Чтоб лучше рвать плоть.

— Хочешь доброй стали? — Руслан сплюнул вязкую слюну, розовую от крови. Падение с лошади без последствий не обошлось.

Гоблин начал крадучись заходить в бок. С ним надо кончать и побыстрей. Сквозь кустарник ломились два других зеленорожих, и у них были мечи, а не кинжалы.

Инопланетник выхватил из-за пояса охотничий нож и метнул его в нелюдь. Тот, конечно, легко уклонился — нож на ладонь вонзился в дерево позади — но зато пропустил выпад росмальца, поплатившись рассеченной грудью. Следующим взмахом Руслан отсек осевшему гоблину голову: недобитый противник имеет обыкновение портить жизнь. Иногда смертельно.

Перешагнув через испустившее дух тело, Руслан вырвал из осинового плена нож и приготовился к встрече парочки, что ломала орешник.

Руслан оглянулся. Как там Свенельд? Куябец, по-прежнему конный, отбивался от шестерки нелюдей, оружных секирами и щитами. Боевой жеребец Свенельда саданул копытом подкравшегося слишком близко гоблина. Несмотря на более чем приличный вес, гоблин отлетел на несколько шагов. Не делая попыток подняться, он схватился обеими косматыми руками за лицо, из-под ладоней потекли струйки крови. Душераздирающий вой вырвался на волю и смешался с хлюпающими звуками.

Справится куябец! Руслан развернулся к орешнику. Первый гоблин уже выбрался из густого кустарника, но атаковать не торопился, дожидаясь соплеменника. Березин слегка крутанул мечом, чтоб лучше почувствовать клинок. Перед боем нелишне, а то, что эта схватка будет тяжелей предыдущей, Руслан отчего-то не сомневался. Жаль, что в левой руке у него нож, а не щит.

Второй гоблин медлил, запутавшись в крепких ветвях, грозно и громко при этом ругаясь. Что ж подождем, и дыхание восстановиться. Предыдущая схватка выдалась скоротечной, но отнюдь не легкой. Кстати, где Кусач? В конце концов, верхом они оторвутся от засады. Руслан поискал глазами коня. Кусач стоял привязанный к дереву каким-то предусмотрительным гоблином. Путь к жеребцу был прегражден нелюдями, которые кружили вокруг Свенельда. Второй гоблин, наконец, выбрался из злокозненного орешника. Руслан не без удовлетворения отметил, что ценой немалого количества ссадин и царапин.

— Ста-вархт-са, — прорычал он.

— Сдавайся, — перевел исковерканное слово первый гоблин.

Хоть руки и заняты Березин, умудрился показать ими непристойный жест, понятный в обоих мирах. Гоблины на вид не рассвирепели, что удивило, и, разойдясь, начали приближаться к росмальцу, намереваясь напасть сразу с двух сторон, и скоро атаковали.

Они оказались на изумление хорошими мечниками, даже умелыми. Особенно, если учесть, что их считают лесными варварами и дикарями. Натиск нелюдей был настолько силен, что инопланетник сперва лишь отбивался, не помышляя об ответных выпадах.

Постепенно бой выравнивался. Мало помалу Руслан разобрался в технике гоблинов, суть которой заключалась в резких и размашистых ударах, наносимых преимущественно по прямой. Нелюди били в одну точку, вкладывая в каждый удар всю свою недюжинную силу.

Руслану приходилось нелегко. Выпады врагов подобны ударам молота.

Состязаться с ними в выносливости — заведомо гиблое дело, и Руслан это прекрасно осознавал. Как ни крути, но тут они на голову выше, если не на две. Измотают в пену так, что не останется сил даже меч поднять, а сами будут еще свежими. Латы: шлем, длинная кольчуга с нагрудником, поножи и нарукавники — также не способствовали экономному расходованию сил. А у гоблинов из всех доспехов только редкие бляхи на куртках.

Или прикончат, когда Березин ослабеет от потери крови. На плече и ниже локтя уже кровоточили порезы, не серьезные, но остановить кровь инопланетник не мог. Надо менять тактику. Силой эту силищу не одолеть. Вот ловкостью, и фехтованием, оточенным многотрудными тренировками, пожалуй, можно.

Стоп! Руслан снова вспомнил о талисмане.

— Латы! — с надежной прошептал Березин, отведя косой взмах секиры. — Латы!

Результат прежний — нулевой. Раздосадованный Руслан едва не пропустил коварный нижний удар.

— Латы! — сделал последнюю попытку иномирец.

Гоблины заметили движение губ росмальца, приняв это за молитву. Значит, человек уже проиграл. Нелюди переглянулись, в желтых зрачках засквозило неприкрытое торжество. Гоблины ринулись атаковать с еще большим усердием. Удары секир посыпались гораздо чаще, зато в ущерб их мощи, что было на руку иномирцу, так как в ловкости он гораздо искусней.

Отведя очередной выпад, Руслан на пределе скорости рыбкой нырнул под второго гоблина, одновременно через плечо занося назад меч, чтоб прикрыть спину. Как и ожидал, гоблин саданул, намериваясь разрубить открывшуюся спину. Но его меч, наткнувшись на поставленный Русланом клинок, лишь соскользнул в пустоту. Падая, Руслан немыслимо извернулся. Мышцы и сухожилия взвыли, моля о пощаде. Однако задуманное получилось. Левой рукой Руслан загнал нож глубоко под сердце гоблина. Тот пошатнулся и гортанно заревел, ослепленный резкой вспышкой жгучей боли, что позволило Руслану перекувыркнутся и вскочить на ноги позади него и страшным ударом с разворота перерубитьнелюди хребет. Вторым ударом Березин проткнул гоблина насквозь.

Оставшийся одним гоблин замер, смотря на бледнеющего на глазах соплеменника. Морда гоблина исказилась гримасой осатанелой ярости, и с боевым криком и рычанием он кинулся на росмальца. Теперь это был совсем другой противник. В его груди клокотала бешенство, разум поглотился звериной злостью. Чувства взяли над ним верх. Последнее дело. Первое правило фехтовальщика — не давай эмоциям захлестнуть себя, иначе пиши пропало. Гоблин грамоте учен не был, письма не знал, но от этого более живучим не стал. Скоро рядом с грудой остывающей плоти появилась другая.

Руслан развернулся на шум, где сражался Свенельд.

Капитан гвардейцев неожиданно пришпорил коня и оказался рядом с Русланом.

— Вскакивай в седло! — крикнул Свенельд, спрыгивая на землю. — Быстрей! И мчись до багарцев! А я их задержу, — куябец махнул щитом в сторону гоблинов, торопливым шагом затрусивших к ним. Их было уже четверо.

— Нет, — твердо сказал Руслан.

— Нет? Князь, вот тебе конь и скачи отсюда. Время не ждет! Ты нужней Росмале, а без меня она как-нибудь обойдется. Прошу, мы не имеем право рисковать тобой, — последнее Свенельд произнес умоляюще.

Не ответив, Березин молча развернулся к жеребцу Свенельда. Когда куябец отвернулся, Руслан от души приложился мечом плашмя чуть повыше хвоста коня и еще успел уколоть его наконечником. Конь заржал и стрелой унесся прочь.

— Зачем? — Свенельд был готов схватиться за голову.

— А ты бы оставил меня здесь?

Куябец, пытаясь возразить, открыл рот, но Руслан не желал его слушать:

— Не надо высокопарных слов. Сейчас я здесь и с этим ничего не поделать. Или вместе выберемся из этой кутерьмы, или вместе тут и останемся.

Свенельд смотрел на него с бесстрастным выражением лица.

— По другому я поступить не мог.

Гоблины остановились в шагах двадцати от двух воевод. Однако нерешительностью или страхом от них не веяло. Настороженно прислушиваясь, гоблины смотрели то на росмальцев, то влево от себя. Словно ждали чего-то. Или кого-то.

Из нависшей над дорогой черноты безлунной ночи, вступившей в свои права незаметно для смертных, выскользнула пара силуэтов. Темные фигуры сделали два шага, как к ним присоединилась третья.

Четверка гоблинов затрясла оружием и перекинулась радостными возгласами. Скоро и росмальские воеводы уяснили в чем дело. Из-за туч вымелькнул серебристый полумесяц, озаривший рассеянным светом место засады. Гоблинов прибыло.

— Надеюсь, мы подмогу тоже не заждемся, — сказал Руслан.

— Что ты имеешь ввиду?

Гоблины сбились ненадолго в кучу, после чего рассеялись полукругом и начали сближаться с людьми.

— Твой конь умчался прямо к багарскому лагерю. Они должны его заметить и догадаться, что раз конь без седока, значит, в лесу что-то случились, и помощь не помешает, — пояснил Руслан.

— Думаю, у них достанет ума выслать конников, — пробурчал Свенельд. Как и большинство росмальцев, он еще не свыкся с мыслью, что багарцы теперь союзники, и оттого недолюбливал их.

До гоблинов уже шесть-семь шагов.

— Собираются окружить, — прокомментировал куябец. — Лучше стать спина к спине.

Нелюди бросились в атаку, едва Руслан и Свенельд успели прикрыть друг другу спины.

Вокруг Березина в безудержном танце заплясали клинки. Эти гоблины тоже были неплохими ратоборцами, хотя их мастерство заметно хуже, чем у той парочки. Несмотря на то, что отбивал выпады и захлесты то троих, то четверых нелюдей сразу, сражалось несравненно легче. Гоблины нередко мешали один другому, но и расслабляться нельзя. Зазевался — и прощай все.

Позади Руслана раздался хрякающий звук и короткий рык. Свенельд не упустил момент, когда, оступившись, открылся ближний к нему гоблин. Меч глубоко вонзился в бедро; выходя, востренное лезвие выпотрошило брюхо. Смертельно раненный гоблин упал на колено, стараясь затолкать обратно вывалившиеся внутренности. Свенельд добил его, одновременно отразив щитом мощный, размашистый удар.

Боковым зрением Руслан увидел, как в сторону отскочил низкорослый гоблин. Неужто, испугался? Однако гоблин о бегстве не помышлял. Он выудил из-за пазухи легкий топорик и отточенным взмахом метнул его в росмальцев. Каким-то чудом Руслан исхитрился среагировать, отведя мечом широкий каплевидный наконечник укороченного копья, и тут же отбил клинком пущенный снаряд. Топорик поменял направление полета, угодив древком по морде нелюди, что наседала справа. Замешкавшись, гоблин подарил Березину шанс. Инопланетник вогнал ему в нос нож по самую рукоять. Уцепившись за изувеченное лицо и окровавленный нож, истошно вопящий гоблин откатился к деревьям, где скоро затих.

Невысокий топорометатель взвыл с досады. Схватился за широкий, слегка искривленный не то меч, не то саблю и кинулся на инопланетника. Неудача словно влила в гоблина океан силы и злости. Он набросился на Березина с яростью берсека, оставив не у дел другого соплеменника. Руслан с трудом сдерживал натиск, казалось, обезумевшего гоблина. Тот даже не дернулся после глубоких и опасных порезов, которыми Руслан зацепил его грудь и бок. Схватка затягивалась. Раны гоблина, кровь из которых текла ручьем, сделали свое дело. Гоблин начал слабеть. Яростный блеск в его глазах не угас, но тело подводило все чаще. Движения стали медленнее и скованными, и подловив на противоходе, меч Руслана отправил нелюдь к праотцам.

Во взгляде подступающего к нему оставшегося гоблина Березин уловил страх. Против пары росмальцев теперь было только четверо гоблинов.

В отличие от друга, Свенельду пока не удавалось справиться со своими противниками. Хорошо, сам еще держался. Левое плечо куябца в крови, и рука державшая щит налилась свинцом. Правда, один из гоблинов переключился на иномирца, но Свенельду все ж приходилось очень туго.

— Кончаем с ними, и поскорей! — бросил Руслан, перекрикивая шум схватки. Ранение Свенельда оказалась куда опасней, чем выглядела на первый взгляд. Куябец слабел очень быстро. Гоблины смотрелись гораздо свежее.

— Прибавим! — кинул в ответ Свенельд. Опытный витязь прекрасно понимал, что удачный исход боя кроется в скорой победе.

И они прибавили, стиснув зубы, отбросив мысли об усталости и ноющих мышцах. Руслан обнаружил в себе непонятно откуда взявшиеся резервы, у него открылось второе дыхание.

Скоро упал первый гоблин. За ним второй. От меча Свенельда на земле растянулся третий.

Не успевший опомниться последний гоблин попытался отступить, но понял, что убраться не получиться. С твердой решимостью гоблин пошел на росмальцев. Его натиск был неистовым, он даже заставил воевод отступить на шаг. Однако он открывался раз за разом. Руслан и Свенельд поочередно достали его. Но не остановили, лишь сбили его давление. Гоблин сражался, как берсек.

В темноте, скрывавшей изгиб дороге, показались факелы. Послышался лязг доспехов, топот копыт и ржание лошадей. Трубный клич герцогской конницы не оставил сомнений, кто спешил к месту боя.

— Багарцы!

Гоблин был уже повержен. Пока Свенельд наседал на нелюдь, инопланетник подсек ему сзади на ногах сухожилия. Гоблин упал на колени и не смог парировать жалящий выпад, которым куябец отрубил кисть, что держала меч.

Руслан опустил оружие, чувствуя, как враз навалилась усталость. Сейчас Свенельд нанесет последний удар, и бой закончен. Березин повернулся к дороге, по которой скакали легкая конница и рыцари.

Вдруг изувеченный гоблин сделал неимоверный, непостижимый рывок, схватившись целой рукой за меч, и, опередив Свенельда, всадил клинок Руслану в живот. Инопланетник словно ощутил, как рвалась кольчуга, а затем возникла боль, и как будто сам увидел, как далеко вышла гоблинская сталь из спины.

Падение затянулось на вечность. Глаза застила непроглядная пелена, в ушах грохотал шум водопада.

Неужели, все?

Глава 6

Нестерпимая, режущая глаза синева, недвижимая и равнодушная, распростерлась в вышине. Ей не нет никакого дела до целого мира, её заботит только одно. Собственная беспредельность.

Подними взор — и ты не увидишь ничего кроме голубого абсолюта, теряющегося в дымке горизонта. Ибо у небес здесь давно истерлось в памяти, что такое облака. Лишь солнце, безжалостное, иссушающее светило, беспокоило одноцветный монолит голубой глади.

Солнце было еще более заносчивым, чем небо. Оно не позволяло даже смотреть на себя. Два-три удара сердца, и до жестокости яркий диск заставлял отвести взор. Однако светилу и этого было мало. Гордыня алкала большего. Солнечные лучи, животворящие повсюду, но только не в этих краях, были палачами, нещадно выжигающими не только землю, но и воздух.

Земля! Само Время позабыло, когда под этим солнцем умерла земля. Ей на смену пришел песок. Мириады и мириады песчинок слились в бесконечный песчаный океан, которому, мнилось, нет и не может быть предела.

А воздух, порабощенный светом-убийцей, сейчас являлся еще одной пыткой, обжигающей легкие глупцов, что забрели туда, откуда нет возврата.

Небо. Солнце. Песок. Воздух. И все. Более ничего и никого нет в царстве четверых начал, кое зовется пустыней. Кроме одного-единственного исключения. Средь бессчетных барханов брел человек. Сколько он тут находился, почему и, самое главное зачем, он не знал. Это его тревожило мало, не давало покоя иное. Одна, стервятником кружащая над ним мысль-мольба не отступала ни на миг. Она сводила с ума.

Воды! И ничего кроме. Только воды!

Каждый новый шаг давался труднее предыдущего. Жажда иссушала тело и разум. Все существо человека замкнулось на одном. Воды!

Он шел наугад, не думая, куда придет. Если сказать, что это его интересовало, то значит солгать. В человеке царило безразличие ко всему, кроме его жажды. Сознание его угасло, и не понятно что, наверное, инстинкт выживания, заставлял ноги двигать вперед.

Человек не помнил, кто он есть. Где-то глубоко еще сохранилось воспоминание о том имени, которым он был наречен отцом и матерью. Все остальное утратило значение. Кроме одного — убийственной жажды.

Он даже не смог бы понять, если б вдруг захотел, во что он облачен: в лохмотья?.. роскошный наряд?.. или вовсе обнажен?.. Человек превратился в нечто, шагающее помимо его воли и в безразлично каком направлении; в существо, чье естество просило только воды. Воды!

…Для человека отсчет времени потерялся. Возможно, минуло несколько мгновений, а, возможно, в небытие ушли века и тысячелетия, когда он упал. В первый раз. Силы оставили его. Но едва к нему вернулась малая их толика, человек поднялся, сделав новые шаги. Снова упал и снова поднялся. Затем пять и опять падал и поднимался. После каждого падения сил возвращалось все меньше. Тогда он пополз, и, когда перед ним вырос очередной бархан, немощь восторжествовала окончательно, а жажда сделалась еще невыносимее.

Все. Человек умирал. Грудь почти перестала вздыматься. Из нее вырывались свистящий звук-стон и хрип, потом исчезли и они. Совсем недалек тот миг, когда сердце сожмется в последний раз.

Если бы сознание вдруг пробудилось, человек, наверно, возжелал бы скорого приближения этого мига. Ведь он принесет конец мучениям, конец ЖАЖДЕ. Хотя, возможно, нет. Кто знает, сильней ли у него жажды воды жажда жизни?

— Мой опыт говорит однозначно.

Рогнеда вопросительно посмотрела на золотого воеводу.

— С таким настроем, что царит сейчас в полках, мы банду кухарок не одолеем.

Возражать Рогнеда не стала. Все действительно так, как молвит Межимир, и будь он не многоопытным воеводой, а зеленым отроком из младшей дружины, в сказанном Межимиром царевна не усомнилась бы. Самой все видно.

Когда до войска долетела весть о смертельном ранении князя Руслана, люди потеряли бодрый вид, песни смолкли. Все недоуменно переглядывались и спрашивали, дескать, как же сдюжим с вражьим чародейством без талисмана Лле?

Подъезжая к лагерю закаменцев, можно было подумать, что приближаешься к войску призраков. Над укрепленной стоянкой нависла гнетущая тишина. Ратники угрюмо грелись у костров или слонялись без дела. Появление царевны немного расшевелило их, однако, когда эскорт царевны проезжал мимо, уныние возвращалось вновь. Люди справедливо мыслили, что идти с мечами на черную ворожбу — смерти искать.

— Где шатер воеводы? — спросил Межимир у Бобрука, встретившего их в лагере.

— За сим рядом палаток.

Первое, что увидели царевна и золотой воевода, когда обогнули указанный ряд, был плотный строй копейщиков и мечников.

— Я окружил шатер воеводы тремя сотнями дружинников, — объяснил наличие в центре лагеря боевого каре Бобрук. — Чтобы и мышь не проскочила!

— Князь там? — надтреснутым голосом спросила царевна, указав на бело-голубой шатер. К счастью, никто не обратил внимание на её тон.

— Да, Ваше Высочество.

Из шатра вышли несколько уставших человек.

— Лекари, — назвал их Бобрук.

Заметив царевну, они направились к ней.

— Как князь? — обратилась к врачевателям Рогнеда, едва те подошли ближе. — Оставьте! Не надо поклонов.

Лекари переглянулись и нерешительно посмотрели на царевну и воевод. Ясней ясного, они не знали, как начать.

— Это лучшие наши лекари, — прошептал на ухо Межимиру воевода из Орешка.

Вперед выступил самый пожилой и, очевидно, самый опытный и искусный врачеватель. Прежде чем заговорить он все же низко поклонился. Затем вздохнул и, покачав головой, произнес:

— Простите нас, Ваше Высочество, мы делали все, что могли, но… — лекарь потупил взор; редко он, знаменитый на все воеводство врачеватель, бывает бессилен. Однако бывает, — но мы вынуждены признать поражение.

— Князь умирает? — от лица Рогнеды отхлынула кровь. Кабы не вечерний сумрак, лекарю было бы впору обеспокоится о здоровье царевны.

— Боюсь, что да. Рана слишком серьезна.

— К тому же на клинке, который его ранил, нашли гоблинские руны, — добавил Бобрук. — Меч заговорен.

— Однако, надежда-то еще не угасла! Скоро должны поспеть Богомил и сестры-целительницы, — ободряюще сказал Межимир.

Монахини из Целительного Истока издревле владели искусством волшебного врачевательства. Тысячный люд тянулся к монастырю, надеясь найти освобождение от недугов, перед которыми спасовали обычные лекари, и тысячи находили избавление от болезней у стен монастыря, смертельно раненые вставали с носилок.

— Сколько осталось князю? — Рогнеда произнесла то, что долго не решалась даже помыслить.

— Полагаю, ночь у него будет, — задумался лекарь, — и, если соблаговолят небеса, утро тоже. Самое большее, князь протянет до полудня.

Присутствующие лекари согласно закивали бородами.

От отчаянья Рогнеда закусила губу. Богомил обещал быть только к завтрашнему вечеру.

— Я хочу видеть князя, — произнесла царевна и твердо добавила. — Одна.

Направившись к строю дружинников, Рогнеда слышала, как лекарь описывает золотому воеводе состояние иномирца.

— Воевода в жару. У него бред. Кровотечение остановили быстро, но потеря крови все ж огромна.

Ложе Руслана располагалось в центре небольшого шатра. Рядом с обнаженным мечом сидел Свенельд.

— Ваше Высочество…

— Оставьте, капитан, — как и лекарям сказала царевна, — не время для церемоний.

— Да, Ваше Высочество.

— Как он?

Вместо ответа Свенельд указал на иномирца. Руслан лежал, укрытый мехами. Его била крупная дрожь, но видно, что он при этом мучался от жара. Гоблинский клинок заговорил умелый шаман. На челе Руслана застыла маска страданий. Инопланетник беззвучно шевелил губами, изредка вырывался стон.

Рогнеда дотронулась до лба князя и испуганно одернула руку. Жар невероятен!

— Это я виноват, — куябец в который раз принялся корить себя. — Не углядел!

Свенельд сел на лавку, ухватившись за голову обеими руками.

С болью в сердце царевна смотрела на мечущегося в бреду Руслана. Похоже, у нее нет иного выхода, как поступить так, как решила. Богиня, останови меня, если ошибаюсь! Не дай оступиться! Ошибка окажется роковой для обоих.

— Ваше Высочество, — вмешался в раздумья царевны Свенельд. — Ежели потребуется. Мне себя не жалко. Клянусь! Если только малая надежда будет, но если будет… Я без раздумий отдам свою жизнь. Я не поступ…

Воевода осекся на полуслове. Царевна как-то странно посмотрела на него. Свенельду вспомнились лица дружинников, которые двинулись задержать багарцев, чтоб из-под Куябы смогли уйти остатки разбитого войска. Те дружинники шли на верную смерть.

— Оставь нас, — произнесла Рогнеда. — Иди.

— Но я ни на минуту не покинул его! Он братом мне стал.

— Слово царевны для воеводы пустой звук? Капитан гвардии готов ослушаться наследницу царского рода?

Свенельд замер в нерешительности, а царевна словно перестала замечать его присутствие. Вогнав меч в ножны, куябец с тяжелым грузом на сердце покинул шатер. Он чувствовал себя предателем.

— И чтоб никто не осмелился войти!

— Да, Ваше Высочество, — ответил погруженный в себя Свенельд, задергивая за собой полог.

Рогнеда прошла в угол и опустилась на колени перед небольшой статуей Деллеи, неведомо как очутившейся в шатре. После горячей молитвы Рогнеда приблизилась к Руслану и осторожно и нежно поцеловала его в губы. Они были страшно холодны.

— Я помогу тебе, и мы будем вместе. Несмотря ни на что! Ведь ты любишь меня. Знаю, любишь, — Рогнеда вновь поцеловала его в губы. По её щеке скатилась слеза. Ей показалось, что губы Руслана дрогнули в ответ. — И я люблю тебя.

Рогнеда вытащила из широкого рукава короткий кинжал. Заточенное до синевы лезвие коснулось Руслана. По бледной коже побежала струйка крови.

— Царевна пожелала остаться наедине с князем? — переспросил Межимир.

Свенельд устало кивнул. Два дня на ногах, не смыкая глаз — это много даже для него.

— А она велела или предложила уйти? — не унимался золотой воевода.

— Повелела, ваша светлость.

У Межимира на душе скребли кошки. Битый час топчутся на пороге шатра, и хоть бы один шорох донесся изнутри! Полная тишина. Там за плотным холстом словно все вымерло. Что там происходит? Если в довершении всего лишимся царевну, армия потеряет остатки ратного духа.

Золотой воевода решительно взялся за полог.

— Царевна хотела, чтоб никто не входил, — напомнил Свенельд.

— Я ж не вламываться собираюсь, — раздраженно бросил золотой воевода.

Свенельд стиснул зубы. Авторитет золотого воеводы, конечно, велик, но это не дает ему право на оскорбительное поведение. Однако внешне куябский князь не изменился, не место и не время.

— Ваше Высочество, — громко позвал Межимир, — можно войти?

Ответа не последовало.

— Ваше Высочество, можно войти? — настойчиво повторил золотой воевода.

Лицо Межимира посерело и сделалось мрачным. Там все также тихо.

— Ваше Высочество, — в третий раз позвал он. Рука старого война сама проверила, ладно ли выходит меч из ножен.

Ни звука.

Межимир более не стал ждать и шагнул внутрь.

Царевна сидела у изголовья ложа иномирца, никак не реагируя на его появление. Создавалось впечатление, что она окаменела. Боги! Меч споро выскочил из ножен. Межимир понял, что тягостные предчувствия не обманули. Здесь что-то произошло. Царевна держала иномирца за руку. А кисти обоих в крови!

— Рогнеда! — потерять и царевича, и царевну было уж слишком для старика.

Золотой воевода рванулся к ложу, но на полпути вынырнул главный лекарь загорцев, бледный как снег.

— Ваша светлость, остановитесь! — испуганно проговорил он, не пуская к царевне.

— Что?! — взревел воевода. Неслыханная дерзость! Измена!

— Я не пущу вас, — твердо сказал лекарь. — Ни вас, ни кого бы то ни было другого!

Испуг лекаря куда-то улетучился, а место нерешительности заняла непоколебимая уверенность.

— Живота не пощажу, но не отступлюсь!

Сбитый столку Межимир сразу голову предателю не снес. Предателю ли? Лекарь совсем не похож не переметчика. Золотой воевода обернулся. Бобрук и Свенельд не понимающе смотрели на разыгравшуюся сцену. Отвернувшись от них, Межимир сурово вперился в лекаря.

— Тогда требую объяснений, — приказал золотой воевода.

— Видите ли, ваша светлость, — начал врачеватель из Орешка. — Таким известным и, не без гордости скажу, опытным лекарям как сейчас я стал не сразу. В молодости я по крупицам собирал знания, прочитал уйму трудов.

Межимир нетерпеливо засопел, не отрывая грозного взгляда от малорослого лекаря. Рядом с воеводой, облаченным в латы и медвежьи меха, тот казался особенно тщедушным.

— В ряде фолиантов мне попадались разделы по магии, коя облегчает страдания больного, — нисколько не смутившись, продолжил лекарь. — Много времени на эти разделы я не уделял. Все-таки боги обделили меня способностями к волшебству, о чем весьма сожалею. Но кое-что в моей памяти сохранилось.

— Переходи к делу, лекарь. И живо! — отрезал золотой воевода. После очередного многословного заворота загорца Межимир побагровел.

— В одной рукописи упоминается, как можно прибавить больному или раненому сил, ежели отдать часть своих, — лекарь многозначительно посмотрел на ложе коростеньского воеводы. — Для этого на ладонях раненого и того, кто делится силами, делают по разрезу. Одновременно читается некая несложная магическая формула. Как только кровь смешивается, начинается прилив сил. При этом происходит полное отрешение от мира. И еще, — лекарь взял шагнувшего к ложу Межимира за руку, — Их нельзя беспокоить. Малейшее, нечаянное прикосновение может статься страшнее пытки и выведет их… Хм, как сказать… из транса. Тогда обоим смерть!

— А мы говорим, не таясь! — испуганно прошептал Бобрук.

— Я же сказал при-кос-но-ве-ние, — укоризненно произнес лекарь. — Наша речь, другие звуки — то ладно. Но прикосновение, пусть мимолетное, может оказаться роковым. Дуновение ветра, листок упадет, мошь какая присядет, тоже ничего. Лишь бы до них не дотронулся смертный, наделенный душой.

Лихо. Свенельд еще раз убедился, что чародейство не для него.

— Понятно, — сказал остывший Межимир. Как неожиданно мелькнувшая мысль возбудила подозрения. — Молвишь, коростеньскому воеводе должно стать легче?

Лекарь утвердительно кивнул:

— В этом я уверен. Кабы они… Хм, опять… Не подошли бы друг другу, — нашелся врачеватель, — то точно были бы мертвы. А раз живы, то князю будет лучше.

— Не отдаст ли царевна все силы без остатка? — встревожено спросил Бобрук.

— Нет, — ответил лекарь, — такого не случиться. Это волшебство из белой магии, которая, что всем известно, не убивает и не калечит.

Свенельд приметил, что сейчас лекарь похож на ученого лектора.

— Почему ж лекари не воспользовались сим чародейством раньше? — поинтересовался Золотой воевода пристально глядя на врачевателя. — Али боялись, что они… Ах, не задача, запамятовал.

— Не подойдут друг другу, — подсказал Свенельд.

— Верно, и тогда смерть. Риск велик, но рази ж не нашлось бы в войске охотников, готовых пойти на риск ради спасения князя? Ведь без талисмана Лле не быть Росмале! А, лекарь?

Золотой воевода грозно навис над врачевателем, требуя незамедлительного ответа.

— М-м, ваша светлость, — замешкался лекарь, — не сочтете ли вы мои слова дерзостью?

— Говори смело!

— Это волшебство не приведет к плачевным последствиям только в том случае, — лекарь потупил взор. Свенельду показалось, что он и глаза не прочь зажмурить, — если они любят друга.

Лекарь непроизвольно вжал голову в плечи. Золотой воевода жестоким не слыл, но крутым нравом славился.

— Так, — произнес Межимир после недолгого молчания, — все, что было сказано в этом шатре, должно в нем и остаться!

Золотой воевода обвел волчьим взглядом присутствующих.

— Пусть каждый поклянется, что об увиденном и услышанном здесь более никто не проведает!

Первым обет тайны произнес сам Межимир. Остальные клялись по очереди и вместе вышли наружу — Межимир приказал.

Держась от русланова ложа подальше, Межимир неторопливо прошелся в противоположный угол шатра и обратно и, по-стариковски блаженно кряхтя, устроился в удобное кресло; ноги гудят, возраст все-таки сказывается. Что делать? Воевода неодобрительно посмотрел в сторону царевны, застывшей каменным изваянием. Оставалось ждать, пока кончится это чародейское таинство.

Потянуло сквозняком. Чайку бы горячего. Межимир поискал глазами самовар или что-нибудь вроде колокольчика для слуг.

Тихий стон напрочь отбросил мысли о чае. Рогнеда слегка качнулась и устало коснулась рукой лба. Через миг, поддерживая царевну под локоть, Межимир помог ей встать. Седой воевода ужаснулся. Она совершенно без сил! Когда Рогнеда обернулась, Межимира поразила неестественная бледность кожи. Бесцветные губы слабо улыбнулись.

— Я тут немного помолилась. Молитву такую вот коротенькую пошептала.

Золотой воевода нахмурил брови, однако корить не стал. Ей нужен покой не меньше, чем иномирцу.

— Ваше Высочество, вам требуется отдых, — весь облик золотого воеводы говорил, что возражения не принимаются.

— Но я совсем не устала, — попыталась не согласиться Рогнеда.

Тщетно. Межимир покачал головой и указал на большое, в человеческий рост зеркало. Рогнеда не узнала себя. Гладкая поверхность отражала само измождение.

— Видите, Ваше Высочество. Вам без отдыха нельзя. Самое лучшее — это сон. Пойдемте. Полагаю, воевода Бобрук не откажет одолжить свой шатер.

Рогнеда послушно последовала за золотым воеводой. На пороге она обернулась, чтобы снова убедится, что Руслан не вернулся в объятья бреда.

За пологом ночь давно вступила в свои права, и теперь повсюду царила темнота. Только свет факелов и костров кое-как разгонял черноту, затопившую всю округу. Ночь выдалась безлунная. Тучи заволокли небо. Где-то в отдалении громыхало и мелькали серебряные вспышки, вот-вот начнется дождь.

— Где лекарь? — требовательно спросил золотой воевода. На дворе похолодало.

— Я здесь, — из густой тени вынырнул врачеватель.

— Взгляни на князя.

Лекарь поклонился и поспешил к раненому. Куябский князь за ним.

— Воевода, — обратился к предводителю воев из Орешка Межимир, — вы позволите Её Высочеству разместиться в вашем шатре

— Разумеется. Мой шатер в полном распоряжении царевны, и настолько, насколько Ваше Высочество сочтете нужным, — заволновался Бобрук. Какая честь для боярина из скромного рода.

— А мы устроимся в палатке с вашими ратниками, — сказал Межимир.

— Хвала Деллеи Вседержительнице! — всплеснул руками лекарь.

— Что?

— Невероятно! Невозможно! Немыслимо!

— Да что стряслось то? — Свенельд старательно зашнуровывал вход. Ночи ныне дюже холодны.

— Князь, подойдите сюда.

— Ну, — буркнул, приблизившись Свенельд. Признавайся, эскулап треклятый, что за новая напасть!

Лекарь что-то сумбурно бормотал, то пульс щупал, то зрачки смотрел, то прислушивался к дыханию Руслана, то копошился с чем-то еще.

— Вы разве сами не видите!

— Я не лекарь, — проворчал Свенельд. Потом вгляделся в загорца и нехорошим тоном сказал:

— Ты к какой гильдии записан, лекарь?

— К первой, — с гордостью ответил тот. — Первая дюжина достославного лекарского цеха!

— Значимо, богат. Поди и наследнички есть, и очередь засобиралась на цеховое местечко.

— Не понимаю вас, князь, — опасливо косясь, пролепетал лекарь.

— Если живо не объяснишь в чем дело, поймешь быстро, — многозначительно пообещал Свенельд.

— Так ведь… Смотрите! Разве ж не зрите, дыхание ровное! Дотроньтесь до него. Ну! Что?

— Да ничего, — пожал плечами куябец.

— То-то и оно! Жара нет! Да взгляните на него! Не на меня, на него!

Свенельд перевел взгляд на друга. Куябец почувствовал себя донельзя глупо. Он никак не мог взять в толк, в чем дело.

— Разве не ясно?

— Нет, — честно признался Свенельд.

— Да он же спит! — снова всплеснул руками лекарь. — Горячки нет! А сон! Боюсь сглазить, но это практически нормальный, здоровый сон!

— Ему лучше? — робко спросил куябец.

— Конечно же!

Как камень с души свалился. Свенельд чуть не расцеловал врачевателя, который в эту минуту мнился почти родным.

— Спасибо, лекарь, спасибо.

— Что вы, князь, — смутился лекарь. — Это не я. Царевну благодарить надо.

— Все равно, спасибо, — не унимался Свенельд.

— Бросьте, князь, — сказал лекарь. Его лицо стало серьезным. — Пока радоваться рано. Воеводе как воздух требуется покой и уход. Желательно, сиделку какую ему найти.

— Не беспокойтесь. Я буду рядом. Сиделку искать не нужно.

— Хорошо. Тогда до завра.

— Постойте! Когда он придет в себя?

— Не знаю. Произошедшая с князем перемена — лишь первый лучик надежды. Понимаете, лучик. По правде говоря, он все еще на грани между жизнью и смертью.

Расстроенный Свенельд вернулся в шатер. Лучше бы он не спрашивал лекаря.

Человек открыл глаза и приподнял голову. Его разум прояснился.

Сколько провалялся без чувств под этим дьявольским солнцем? Наверно, много. Когда упал, тени от бархана не было.

Человек попытался подняться, но, сумев приподняться только на локтях, снова без сил уткнулся в песок.

Жара! Но гораздо страшней и мучительней жажда. Она обрекает на гибель.

Трезвость ума начала угасать. Жалкий миг — и вернется прежняя пустота. С губ захотел сорваться стон, но получился сухой хрип. Солнце и жажда отняли у него даже стон.

Отчаянье. Рука потянулась к пустой фляге, которую он почему-то не выкидывал. Его не покидала сумасшедшая надежда, что фляга когда-нибудь наполниться водой. Вода! Зачем вспомнилось о ней? Это невыносимо.

В голове взорвалось. Нет! Нет! Это не может быть явью! Фляга полна воды! Безумие. А! Какая разница! Главное, вода.

Бережно, очень осторожно, чтобы не пролить ни капли драгоценной влаги, человек отвинтил крышку и дрожащими руками поднес горлышко к потрескавшимся губам, жадно опрокинув флягу. Опомнившись, он с трудом заставил себя остановиться. Воду нужно беречь.

Некоторое время человек просидел в тени дюны, борясь с искушением сделать еще пару крохотных глотков. Потом решительно пристегнул флягу к поясу.

Надо идти. Спасение возможно, только если идти. Человек двинулся вперед. Каждый шаг был для него маленькой победой. Правая рука покоилась на фляге, чтобы ни дай бог не потерять.

Идти, как ни тяжело, но идти. Он знал, что второго чуда с флягой не будет. Идти. Вокруг море песка с волнами дюн. В небе то же солнце; и жажда, притупленная, но не исчезнувшая, а во фляге так ничтожно мало воды.

Идти!

Старший лекарь из Орешка вздохнул.

— Князь? Он по-прежнему в себя не приходил. Боюсь, что жар у него начинает возвращаться. К полудню ему будет хуже. А к вечеру, — лекарь обвел взглядом собравшихся за скромным походным завтраком, — скорей всего воевода сызнова будет в бреду.

— К вечеру здесь будет Богомил с сестрами из Целительного Истока, — стараясь приободрить, напомнил Межимир. — А как царевна?

— Её Высочество спит. Она очень устала, но не более того. Угрозы её здоровью нет.

Завтрак продолжился в полном безмолвии. Каждого занимали собственные раздумья, делиться которыми не хотелось. Когда с едой было покончено, первым заговорил Свенельд.

— Ваша Светлость, — обратился он к золотому воеводе, — вы упомянули, что верховный жрец и сестры прибудут через Портал?

— Верно. Тут рядом расположена монастырская обитель. Скромная, но, по-счастью, в тамошнем главном храме есть свой Портал.

— Как далеко находится этот монастырь? — Свенельд на секунду задумался.

— Ежели конным верхом, не более полудня пути.

— Ваша Светлость, позвольте мне взять гвардейцев и отправиться к монастырю ждать Богомила и целительниц.

— Хочешь обеспечить им охрану? — спросил Межимир.

— Да.

— Еще вчера к монастырю были посланы полсотни конных витязей, — вмешался в разговор воевода Бобрук.

— Я возьму еще сотню и отправлюсь туда. Лучше перестраховаться, чем оказаться в дураках из-за какой-нибудь случайности.

— Согласен, — кивнул Межимир. — Твои опасения не лишены оснований. Бери сотню, хотя нет, бери две, и скачите к монастырю!

Глава 7

Двухсотенный отряд царских дружинников со Свенельдом во главе свернул с узкой и неприметной лесной тропы. Расступившиеся деревья открыли крупную лесную поляну. Впереди на широком невысоком холме высился частокол монастырской стены.

Дремучий-на-холме в самом деле скромная обитель. Даже издали видно, что строения за частоколом сплошь из дерева. Зато посреди монастыря гордо красовался настоящий белокаменный храм с высокой колокольней. Такой храм не стыдно заиметь иному городку.

Однако внимание Свенельда сразу привлекло другое. Из ворот обители выезжали монахини в окружении кованых ратников. Куябец неодобрительно приметил, что вид у конников явно беспечный. Недовольство Свенельда смягчилось, когда они вмиг перестроились, прикрыв сестер, едва увидели неизвестный отряд, показавшийся из леса.

После короткого объяснения вместе двинулись к Предгорью. То ли количество ратников было внушительным и никто не рискнул напасть, то ли благополучно миновали гоблинские засады, однако от стычек в пути боги избавили. До лагеря добрались уже затемно. Их встретила та же картина потерявшего веру в победу войска.

— Что с Русланом? — с тревогой спросил у Бобрука куябец.

— Лекари говорят плох. Очень плох, — мрачно ответил Бобрук.

— Надеюсь, мы не опоздали, — пробормотал Свенельд и посмотрел на шатер Руслана. В мерцающем свете факелов он чудился склепом.

Монахини восседали на лошадях недвижимыми статуями. От легкого ветерка слегка колыхались полы длинных, до пят, ряс. Лица сестер прятались от любопытных взглядов под глубокими капюшонами. До сих пор Свенельд не слышал от них ни единого звука, не то что слова.

Сестра, ехавшая во главе дюжины монахинь, тронула поводья и подвела кобылу ближе. Монахиня откинула капюшон. Факелы озарили обрамленное прямыми седыми волосами строгое лицо.

— Оброшь, настоятельница обители Целительный Исток, — представил её Богомил. Всю дорогу от монастыря он ехал рядом.

К ним подошли Межимир и царевна.

— Вечер добрый, — поздоровался золотой воевода.

— От имени росмальского воинства приветствую сестер в нашем лагере, — сказала Рогнеда.

Спешившись, Оброшь вежливо поклонилась перед царевной. После того, как другие сестры повторили то же, настоятельница перешла к делу.

— Где коростеньский воевода?

— В этом шатре, — ответила Рогнеда.

В сумраке Оброшь не видела той бледности, что владела царевной, но слабость в её голосе сквозила алой нитью, а заметить тусклость красок в жизненном узоре для опытной целительности труда не составляло. Еще одно — Оброшь нахмурила брови — от Рогнеды веяло остатками волшебных волн, пахнет магией крови, а это очень нехорошо. Но боги! Она не вправе помогать кому-либо вне стен обители. Боги согласны только на одно исключение.

— Пусть мои сестры идут в шатер, а я хочу переговорить с лекарями.

Старший лекарь, находившийся тут же, вкратце обрисовал настоятельнице ситуацию. По мере того как он рассказывал лицо Оброши становилось все более задумчивым.

— Господаре, — произнесла Оброшь, когда лекарь закончил. — Сейчас я присоединюсь к сестрам. Там, в шатре, свершится священное таинство. Оно должно быть закрыто для посторонних глаз, поэтому прошу и требую, господаре, пока мы не выйдем из шатра, туда никто не должен заходить.

— Не беспокойся, — произнес Богомил, — все будет, как ты скажешь.

— Я распоряжусь на сей счет, — добавил Межимир.

Удовлетворившись их уверениями, Оброшь направилась к шатру. У самого полога её догнала Рогнеда.

— Матушка, дозвольте мне быть внутри, — торопливо и сбивчиво начала девушка. — Я сяду где-нибудь в уголочке и буду вести себя тихо-тихо и не путаться под ногами.

— Нет, дочь моя, — непреклонным тоном отвергла просьбу настоятельница.

— Матушка, — Рогнеда ухватила её за рукав, — пожалуйста.

Оброшь посмотрела на царевну и поняла. Настоятельница переменилась в лице. Умоляющие глаза царевны — что открытая книга.

— Существует только одно условие, при котором на таинстве исцеления возможно присутствие кого-нибудь кроме сестер.

— Какое?

— Увы, Ваше Высочество, я не могу это открыть, — Оброшь видела, что девушка едва не заплакала. Условием была любовь, и она у Рогнеды была. Оброшь не могла ошибаться. Теперь ясно, куда и для чего расходовалась магия крови. — Но не нужно более слов! Пойдем, дочь моя.

Не дожидаясь реакции царевны, седовласая монахиня скрылась за пологом. Сбитая с толку неожиданной переменой, произошедшей с настоятельницей, царевна тем не менее поспешила за ней.

Четыре светильника тускло освещали внутренне убранство шатра иномирца. Сестры стояли у изголовья его ложа и негромко переговаривались меж собой. Как и обещала, Рогнеда неслышно скользнула в затененный угол, где, усевшись, старалась производить как можно меньше шума. Сестры на нее даже не взглянули.

Положив ладонь на лоб воеводы, Оброшь замерла на некоторое время, внимательно разглядывая раненого. Даже отсюда, не подходя близко, видно, что Руслану гораздо плоше, чем с утра. К горлу царевны подкатился комок, а на глаза навернулись слезы.

Тело иномирца обнажили, оставив лишь повязки, наложенные на раны. Рогнеда покраснела и отвела взор.

Монахини образовали вокруг раненого круг и начали медленно погружаться в транс. Круг, состоящий из двенадцати сестер, наилучшим образом объединяет силы целительниц, направляя их на борьбу с недугом. Больший круг не имел смысла, и нередко переизбыток целительных сил наносил страждущему вред, сжигая последние невеликие крохи здоровья. Меньший круг тоже: его благоживительная сила куда как слабей.

Затаив дыхание, Рогнеда наблюдала за происходящим. Шатер начал наполняться каким-то неразборчивым шумом, то ли гудением, то ли бормотанием. Вскоре он стал громче. Им оказалось песнопение сестер. Царевна слышала храмовые пения не единожды, но это, схожее с другими, в то же время являло нечто особенное. Оно умиротворяло душу и вливало в сердце животворящую силу, дарующую страстное желание жить и радоваться жизни, свету, радости.

Одним мановение сестры скинули капюшоны. Все женщины были убелены сединой. Монахини взялись за руки. Выше их голов, в центре круга, мелькнули и не погасли искорки. Крохотные частички пламени переливались радужными цветами. Они плавно кружились, отчего к пению сестер прибавился еле слышный мелодичный перезвон невидимых колокольчиков. Постепенно к радужным огонькам, вспыхивая из пустоты, присоединялись все новые. Их число так увеличилось, что, сбившись вместе, они слились в один шар. Его окрас постоянно менялся невиданными сочетаниями полутонов. Не переставая кружится вокруг собственной оси, излучая теплый, слегка подрагивающий свет, шар завис над грудью Руслана.

Пение сестер неожиданно смолкло. Ахнувшая Рогнеда, увидела, как сестры подняли вверх ладони, из которых в шар ударили золотые лучи. Под возобновившееся пение шар начал расти, словно впитывал в себя эти лучи. Увеличившись примерно в три раза, шар на краткое мгновение остановил вращение, а потом из него в грудь раненого устремился новый луч белого огня.

Метавшийся до этого мига в бреду, Руслан дернулся и затих. Черты его лица разгладились и успокоились. Иномирец стал похож на мирно спящего человека.

Не искушенная в чародействе, Рогнеда не могла видеть как сестры соткали над раненым паутиновое сплетение нитей. Затем бережно опустили его, накрыв умирающего целиком. Нити прижались к поверхности кожи и запульсировали в такт биению сердца. Пришел черед самого трудного. Предстояло избавить тело от ягла. Черный туман, открытый взору только мага-целителя, обволакивал Руслана, впитавшись в поры его кожи и глубоко проникнув во внутренние ткани, и с каждым часом все больше и больше затягивался в узел, высасывая жизненные соки и силы. Неважно, ранение ли или недуг болезни, ягло всегда одинаково. Непостоянна его густота, а значит и вред ягла, так как хвори и раны бывают разными.

Паутина постепенно вытягивала черный туман из тела, распутывая узел, однако монахиням для этого приходилось прикладывать все свои усилия и умения, и они не ведали, хватит ли им сил.

Рогнеда потеряла счет времени. Время проносилось мимо нее как пущенная из лука стрела, а ничего нового не происходило. Девушка не знала радоваться ли ей этому либо печалиться. Вдруг все прекратилось. Две дюжины золотых лучей мигнули и разом растаяли в воздухе. Погас белый луч, за ним исчез радужный шар, и умолкло пение сестер.

Монахини опустили руки. Они теперь не казались искусными волшебницами. Кем угодно, только не чародейками. То были просто уставшие женщины. Накинув капюшоны, они потянулись к выходу.

Оброшь накрыла Березина одеялом. Иномирец по-прежнему казался спящим.

— Он поправиться? Ему лучше?

— Пойдем, дочь моя. Князю требуется полный покой. Не должно ему мешать. Пусть спит.

— Матушка…

— Ваше Высочество, не бойтесь за него. В ближайшие дни никакое чародейство вред ему не причинит. Не спрашивайте почему, примите это как есть. А смертный враг к нему не проберется. Такая охрана снаружи!

Рогнеда искала на лице настоятельницы хоть намек о том, что теперь. Как он? Бесполезно.

— Матушка, скажите мне.

— Не знаю, — вдруг сдалась Оброшь. — Мы добились немного. Он был слишком плох, но не отчаивайтесь раньше времени.

— Но как же…

— Не надо, — по-матерински ласково произнесла настоятельница. — Я ведь сказала, что не знаю. Мы вырвали его из объятий смерти. Теперь шансы на благополучный исход сравнялись с теми, что тянули князя на Серые Равнины. Мы не в силах помочь ему большим. Никто не в силах. Кроме богов и его самого. Остается ждать, ждать и надеяться. Все проясниться очень скоро. Пойдемте, Ваше Высочество.

Покидать Руслана не хотелось, но Оброшь целительница, ей лучше знать. Рогнеда вздохнула и, оглядываясь, побрела вслед за настоятельницей к пологу.

Березин раскрыл веки. Ниже груди разрывало резкой, нестерпимой болью. Слава богу, это была всего лишь вспышка, острая боль утихла тупой и пульсирующей.

Память услужливо нарисовала последнюю картину виденного: оскаленную рожу гоблина и меч, что проткнул его насквозь. Одними глазами — головой вертеть не хотелось — Руслан посмотрел по сторонам. Он лежал, накрытый мехами, в шатре, к которому так и не успел привыкнуть. Мысли текли вяло и неторопливо. В животе опять резануло. Правда, не так как в первый раз, но все же мало не было. Руслан осторожно нащупал повязки, а под ними… Ох, вот это боль. Лучше оставить рану в покое. Очень хотелось пить.

Чтоб найти воду, пришлось покрутить головой.

Вот и вода. Рядом с кроватью стоял высокий сундук с плоской крышкой, а на нем — кувшин. Корчась от боли, Березин перевернулся на бок и, стиснув зубы, приподнялся, опершись на левый локоть. В глазах потемнело, сильно повело. Хорошо ж досталось от гоблина. Шея клонилась к простыне под грузом неподъемного сейчас талисмана Лле. Бесполезная штука. Болтается без толку да шею натирает. Снять бы, да нет сил возиться.

Опрокинув кувшин в пересохшую глотку, Руслан взбодрился, в голове прояснилось. Утолив жажду, Березин вернулся в прежнее положение и долго лежал, бесцельно разглядывая потолок и вслушивась в треск горящих поленьев в переносном чугунном камине.

Он понял, что умирает. Руслан не скулил и не оплакивал себя, не паниковал. Он констатировал факт.

Снаружи завыл ветер, принеся неразборчивые обрывки чьих-то слов.

Смерть моя за тем столбом… Березин процитировал строки из плаксивого хита двухгодичной давности. Странно. Никогда бы не подумал, что возможно такое абсолютное спокойствие на пороге собственной смерти. А все же? Руслан вслушался в себя. Все верно, спокойствие и только, а более ничего. Почему бы тогда не умереть? Закрыть глаза — и тишина. Покой. Что там в будущем? Ничего. Ничего такого, ради чего стоило бы жить. Ну, встанет сейчас на ноги. Дальше что? Побегает по Кириану месяц-другой, схватится с колдунами, гоблинами и прочей нечистью. Потом, как водится, пир горой, почести разные и прямая дорожка домой, а там Рогнеды нет.

В сердце защемило.

— Рогнеда, Рогнеда, Рогнеда…

Как жить без тебя?

Руслан забыл о боли в животе. Иная, гораздо более ужасная мука, терзала душу. Рогнеда… Он обещал помочь и убить Кзаркхмета. Прости… Наверно, он слабый человек, пусть кто-нибудь другой заберет талисман и поведет рати росмальцев к победе. Свенельд, к примеру. Он лучше подходит на роль героя. А он? Он умрет. Зачем жить без неё?

Захотелось закричать, испустить душевную муку в вопль.

Он слабак. Руслан бездумно смотрел в одну точку, пока не вернулась жажда

Вода вкусная.

Стремиться на Землю, чтобы отомстить Вильяму? Чтобы вернуть корпорацию? Зачем это все? Ради торжества какого-то там закона или растакой же справедливости? Ах, не смешите. Ну их! Ни местью, ни прочим Рогнеду из памяти не вычеркнуть. Что с того что вырвет корпорацию из хищных лап американского дядюшки? Она и раньше была по боку, теперь тем более. Мишель тоже всегда была чужой. Оставаться здесь еще хуже. Постоянно слышать о царевне или — ни дай бог! — видеть её… Нет уж, увольте.

Лучше смерть. Смерть-избавительница.

Руслан откинулся на подушку и закрыл глаза. Боль в ране исчезла, она покорно уступила дорогу смерти. Березин почти воочию видел, как жизнь тонкой дымчатой струйкой покидает его бренное тело; почти слышал, как силы по капле стекают во вне.

А ветер все беснуется… Берез отрешенно подумал, что будет дождь.

— …смотреть, как он, а то… — снова послышалось за толстой холстяной стенкой шатра. Кажется, Свенельд. Дружище, поговорить бы напоследок с тобой. О чем, не важно. Первый настоящий друг.

Полог отдернулся. Внутрь заглянул Свенельд и тут же исчез. Такое поведение куябца изрядно озадачило инопланетника. Неужели не заметил, как он махнул рукой? Размышления прервались самым неожиданным образом. Полог опять колыхнулся, на сей раз гораздо увереннее, и впустил Рогнеду.

Березин не верил своим глазам.

— Ваше Высочество, — выдохнул он. Когда она вошла, у Руслана перехватил дыхание, — извините мое нынешнее состояние перед вами. Еще раз прошу простить меня за мой вид. Я сейчас поднимусь.

Руслан осознавал, что несет полнейшую чепуху, но ничего иного на ум не приходило. Он с трудом выпрямил спину и расправил плечи. Было стыдно перед царевной за столь болезненный вид. Глупо, но вот так.

— Ваше Высочество, — Руслан смотрел на девушку, не отрываясь. Она не шевелилась и молчала. Что таил её взгляд, иномирец не думал: боялся обмануться. — Прошу вас, не стойте там. Сквозняк ведь. Простудитесь.

Березин осекся. Что он городит?

— Руслан, — царевна кинулась к нему на шею и зарыдала.

Пока Рогнеда не выплакалась, он гладил ей волосы. В горле стоял комок. Березин не говорил ни слова, ибо слова пусты, они лишь связь, которая иногда не требуется.

— Ты жив! — Рогнеда перестала плакать и оторвала лицо от его груди. — Милый мой, ты жив. Молчи!

Рогнеда крепче обняла Березина.

— Люблю тебя.

Мысли Березина путались и мешались. Господи! Она целует мои плечи! Это сон, ог бредит. Умер и попал в рай! Словно боясь спугнуть наваждение, Руслан положил ладони на хрупкий стан царевны. Он обнимает её!

Уста Рогнеды шептали признания в любви, но они не достигали слуха Руслана. Он был оглушен. Но он знал, он чувствовал каждое её слово.

— Я тебя тоже люблю.

Их губы встретились и слились в поцелуе, в том поцелуе, который бывает лишь единожды. Они целовались еще и еще. Поцелуи вытесняли мир вокруг них, он тускнел и становился неважным.

Царевна случайно коснулась повязки, прикрывающей рану. Взрыв жжения согнул Руслана пополам, исказил лицо и выдавил стон. Не церемонясь, действительность напомнила о себе.

— Больно?

— Ничего, ерунда.

— Бедненький мой, — достав платок, Рогнеда заботливо вытерла со лба иномирца пот, — чуть-чуть еще потерпи. Рана затянется и ты поправишься.

Руслан отвернулся. С ним все решено.

— Поправишься! Слышишь меня! Не смей умирать! — встряхнула его Рогнеда. Она вдруг отчетливо поняла, что у него на уме.

Превозмогая себя, инопланетник посмотрел ей в глаза. Он не хотел, чтоб Рогнеде запомнилась его тоска.

— Руслан, ты думаешь, у нас нет будущего?

— Да, — кивнул он, снова опустив взор.

Царевна тесней прижалась к Руслану и торопливо зашептала на ухо, что не надо отчаиваться раньше времени. Да, она царевна, дочь монаршего Дома, а он нет. Но ничего! Богомил подсказал, как быть. Хоть князь — это не царь и не королевич, но пускай. По древнему полузабытому уложению, но никем не отмененному, брак между детьми царскими и детьми княжескими возможен!

— Руслан, очнись. Разве ты не понимаешь? Я буду твоей женой, а ты моим мужем. Ты будешь царем Росмалы!

— Я ведь не росмальский князь, — с горечью возразил Березин. — Я чужеземец.

— Ну и что, — улыбнулась девушка. — После победы меня ждет венчание на трон. Я обрету достаточную власть, чтобы сделать тебя росмальским князем. Я отдам тебе Артанию, паче сей град остался без князя.

— У Гуара нет наследников?

— Он бездетен. Женой не обзавелся. Племянников тоже нет, но даже, если и найдутся наследники, я отдам тебе другой град. Хочешь Коростень? Князей там отродясь не бывало, но тебя тамошний люд примет с восторгом. Мне не жалко, — прыснула Рогнеда, — после на шей женитьбы Коростень вернется в царскую вотчину.

— Это правда? Мы можем быть вместе?

— Правда! Правда!

Рогнеда осыпала Березина поцелуями, а он стиснул её в объятьях с такой неожиданной для самого себя силой, что она вскрикнула. Руслану хотелось жить! Теперь есть ради чего жить. Жить! Любовь одолела тоску и смерть.

Иномирец ощутил тепло, исходящее от талисмана Лле. Цепь излучала неровный, вздрагивающий свет.

— Он пульсирует в такт биениф моего сердца! — удивленно сказал Березин. — И он дает мне сил! Я чувствую, как они вливаются в меня из него.

— Не снимай его, — прошеплата Рогнеда.

Руслан поцеловал царевну в губы. На сей раз поцелуй был жарким, требующим незамедлительного ответа, и Рогнеда ответила. Не менее пылко, а затем отстранилась.

— Куда ты?

— Закрой глаза.

Её рука медленно поднялась вверх и отстегнула пряжку. С волнующим шелестом платье соскользнуло на пол. Других одежд под ним не было. Спустя секунду Рогнеда упала в объятьях Руслана. Девушка не чувствовала стыда или неловкости. Раньше казалось, что раздевшись перед мужчиной, ощутит страх, будет скованна и робка. Но сейчас хотелось быть ближе к любимому человеку. Она как будто знала иномирца давным-давно. Любовь, что вспыхнула между ними, затмила все остальное, все условности. Иное, кроме любви, теперь неважно. Рогнеда отдалась с той радостью и покорностью, как только может дарить себя женщина любимому и единственному мужчине.

Радостный грохот многотысячного «Ура!», не умолкая, оглашал округу. Закаменцы, выстроившиеся по сотням и полкам, приветствовали своего воеводу.

Тысячный народ млел от восторга. Их воевода не истуканом фарфоровым сидит в седле, а гордо мчится на могучем жеребце, улыбается и машет верным ратоборцам рукой в латной перчатке.

Руслан летел на Кусаче вдоль рядов ратников. Талисман влил в него силы и затнул раны! Березин скакал в полном облачении, весь в цветах града Коростеньского. За его спиной хлопал бело-голубой плащ. Ему верят. Люди пойдут за ним в бой, и он приведет их к победе, и сделает эти ради той, которая любит его и ждет.

Да, Кириан его мир, и именно здесь он дома!

Впереди в конце строя витязей, в окружении воевод, жрецов и бояр, стояла Рогнеда. Его Рогнеда. Руслан пока не мог различить её лица, но сердце подсказывало ему, что в глазах Рогнеды светиться любовь.

— Ура! Ура! Ура! — гремело над лагерем.

В тот день в душах воинов воскресла вера в победу. В тот день к Руслану вернулось желание жить.

* * *

— Поднимитесь, — властно произнес Кзаркхмет.

Десять человек повиновались слову колдуна и встали с колен. Девять были облачены в строгие серо-черные плащи, а тот, что находился с краю, носил одеяния ярких, кричаще-безвкусных цветов. В прошлом князь Артании, а ныне предводитель сонмищ оборотней, Гуар и девять чернокнижников с острова колдунов. Нерг и восемь нерг-данов явились в башню Магистра по его зову.

— К столице нашей империи приближаются враги: росмальцы и примкнувшие к ним предатели-багарцы, — не тратясь на лишнее, перешел к делу Кзаркхмет.

— Мы разорвем дерзновенных на куски! — не к месту воскликнул Гуар, перебив магистра.

— Несомненно, — холодно сказал Кзаркхмет. Этот дурак начинает раздражать. Как бы у оборотней скоро не нашелся новый вождь. — В этом кабине собрались самые приближенные мои слуги. Обманывать вас смысла нет. Враг достаточно могуч и он уже доставил массу хлопот. Я не желаю вновь отстраивать Даршегвар, если он будет разрушен!

В голосе мага прозвучала сдерживаемая ярость, однако Кзаркхмет быстро совладал с собо. Кзаркхмет уселся в кресло-трон из черного дерева.

— Думаете, чем эти жалкие, недобитые росмальцы могут нам угрожать? — Кзаркхмет медленно обвел взглядом чародеев и Гуара. — Я отвечу. Росмальцы заполучили могущественный артефакт — талисман Лле. Да, это не пустые слухи.

Меж чернокнижников пронесся шепот. Любой был наслышан о наследстве Лле.

— Я не допускаю даже мысли, что мы не растопчем их в грязь, но к битве нужно подготовиться. Врага нельзя недооценивать. Помните об этом. Однако довольно слов. Я позвал вас не для разглагольствований.

Верховный маг Ордена поочередно указал каждому, что следует выполнить за два дня. После чего все, кроме Иргат-нерга, покинули башню. Он еще не получил повелений.

— Для сражения необходимо должное место, — сказал Кзаркхмет.

— В окрестностях Даршегвара нет подходящего поля, — рискнул заметить Иргат-нерг. — Повсюду леса.

— Правильно. Посему ты должен сотворить его. Степняцкой коннице для маневра нужно пространство, без него она ничто. Да и гоблинам нет, где развернуться в полную силу. Тебе ясно, Иргат-нерг?

— Да, мой господин.

— И еще одно, — добавил Кзаркхмет, — проследи, чтоб к месту битвы пригнали всех рабов и соорудили помост. Ты знаешь какой.

— Будет исполнено, — поклонившись, Иргат-нерг удалился.

Кзаркхмет прочитал заклятье. Теперь без магического взлома в башню не проникнуть даже богу. Кзаркхмету надо еще раз все обдумать.

Глава 8

Ежеминутное мигание неба — то ничего, можно натянуть что-нибудь на глаза или просто не обращать внимание; холстяные стены шатра свет пропускали мало, а вот несмолкающий грохот напрочь не давал уснуть.

— Припадочный колдун, — выругался полусонный Руслан, выкарабкиваясь из шатра.

Вся северо-восточная часть ночного неба вспыхивала чередой ослепительных молний. Десятники казачьих разъездов божились, что молнии бьют вниз, вздымая комья земли и ломаный лес, который сгорает в воздухе, не успевая упасть. Громыхание то еще, словно тяжелая артиллерия бьет.

— Тоже не спиться? — раздался позади простуженный голос.

— Это ты, Свенельд? — обернулся Руслан. Куябец кутался в меховой плащ, попивая на ходу крепко заваренный чай.

— Как видишь.

— Думаешь, Богомил не ошибся? — подождав, когда куябец подойдет ближе, спросил Руслан и кивнул в сторону неба, разрываемого серебряными сполохами. — Кзаркхмет действительно готовит место для завтрашнего сражения?

Свенельд пожал плечами.

— Почему бы и нет. Здесь на сотни верст окрест подходящего поля днем с огнем не сыскать. Вот вражий чародей и старается. На свою голову бедовую, — Свенельд хлопнул иномирца по плечу. — Не тужи ты так! Мы не маги, волшбой не володеем. Посему нечего ломать голову над чародейскими штучками.

— Что-то ломается.

Куябец снова пожал плечами. Мол, дело твое.

— Эх, ладно, — махнул рукой иномирец. — Твоя правда. Мы воины, и наша работа начнется завтра.

— Вот только бы выспаться, — ворчливо заметил Свенельд. — Пол лагеря на ногах.

— Кстати, ты то как?

— Ничего. К завтрему оклемаюсь.

— Судя по кашлю, вряд ли.

— А! — отмахнулся Свенельд и вытащил из-под рубахи крохотный глиняный амулет в виде гриба-боровика с белыми пупырышками на шляпке. — У деревенской ворожеи давненько прикупил за полкопейки. Твердила, от простудных хворей заговорен.

Руслан смотрел на амулет с нескрываемым сомнением.

— И знаешь, помогает. Увидишь, к утру буду здоров как тур.

Гром и мелькание молний вдруг исчезли. Ни звука. Березин не сразу понял, что не так.

— Надолго ли? — произнес он.

Друзья замолчали, вслушиваясь в тишину. Они ожидали, что небеса вновь всколыхнуться, однако время текло, а ночной покой не нарушался.

— Аж, не верится, — нарушил молчание Свенельд.

Какое-то время стояли молча, каждый думал о своем.

— Видишь тот стяг? — произнес Свенельд.

— У которого три спешившихся конника?

— Это хоругвь куябского полка. Тех, кто сумел добраться к нам из захваченного воеводства.

— Хочешь быть рядом с ними завтра?

— Хочу, но не могу. Я капитан гвардейцев и не должен покидать их накануне битвы. После — пожалуйста, а сейчас нет. Эх! Что сопли распускать, пошли лучше спать.

Березин кивнул, и они направились к своим шатрам.

Руслан провел рукой по пожухлой осенней траве, покрывшейся за ночь инеем, и, выпрямившись, протер мокрой ладонью лицо.

— Спал я плохо, — признался он Кусачу, ежась от сырой прохлады.

Солнце поднялось над горизонтом едва ли час назад. Дул промозглый ветер, да не переставая моросил дождь. В общем, погода не подарок.

— Уф, зябко! — фыркнул Березин, вскакивая в седло. Звякнула кольчуга. Холодные латы, в которые был закован с головы до ног, тепла не добавляли.

— Не сумневайся, князь, скоро согреешься, — сощурился Бобрук. — Как зачин сечи пойдет, жарко будет.

Старый воевода из Орешка приосанился. Старик предвкушает битву, словно долгожданное свидание.

Вокруг маршировали десятки и сотни закаменцев. Бывалые сотники споро и ладно строили людей. Правый фланг, который заняли полки из Закаменного воеводства, уже завершал построение. Та же картина и в центре воинства. Лишь багарцы, коим отводилась роль левого крыла, немного мешкали. Однако причин для беспокойства нет. Гоблины и степняки только появились на том краю новосотворенного поля.

… Спустя час росмальское войско и багарцы закончили построение.

Передние шеренги заняли тяжеловооруженные ратники в добротных до колен кольчугах и панцирях со щитами, прикрывающими все тело, от шеи до носков, с длинными копьями в руках и короткими мечами в ножнах, удобными в тесной схватке, буде врагом прорвется строй.

За ними строились гораздо более многочисленные ряды легковооруженных воинов, в основном ополченцев. Круглые щиты, востренные мечи или недлинные копья, редко секиры да обязательный кинжал за поясом. У некоторых попадались кольчуги и стальные шлемы, а так стеганные на вате куртки или кожаные рубахи с нашитыми бронзовыми и железными бляхами. То там, то здесь виднелись вои, у коих и того не было — совсем из бедных. У каждого ополченца по пять-семь дротиков.

Третью линию образовывали лучники. Помимо дальнобойных луков они были оружны тонкими клинками и небольшими овальными щитами. Закаменное воеводство издревна славилось искусными стрелками-зверобоями, подтверждающими мастерство в многочисленных стычках с гоблинами. Посему самый крупный отряд лучников имелся у воевод Руслана и Бобрука. Зато арбалетчиков кот наплакал, не то что в центре или у багарцев, у коих те есть даже конные.

На правом крыле загорцев и левом крыле багарцев заняли позицию тяжелые конники. К слову сказать, под началом воевод из Коростеня и Орешка тяжелой конницы так мало, что Межимир даже прислал три сотни в подмогу. Вот легконных у них более чем достаточно: за загорцами колыхалась масса казаков атамана Кураноса.

В центре, у державного стяга, разместился резерв — большая часть конных витязей росмальцев и конный и пеший полки гвардейцев Свенельда. Совсем уж жиденькую линию составили метательные машины, занявшие места позади союзных ратей. В целом войске их три десятка. Обозные телеги, коих, Руслан отметил, было немало, поставили так, чтобы препятствовать неожиданной атаке с тыла.

На расстоянии четырех полетов стрелы замер огромный неровный овал гоблинов. С флангов его прикрывали едва ли менее малочисленные степняки. Позади гоблинов, напротив порядков багарцев, кипела какая-то работа. За копьями кочевников возводился деревянный помост.

Гомон тысяч голосов и лязг железа вдруг как-то резко сникли, даже притих топот копыт, исчезло ржание и фырканье лошадей. Руслан недоуменно оглядел широкий фронт росмальцев и багарцев. Люди напряженно смотрели на развевающиеся в центре царские хоругви и изредка переговаривались.

Стоявшие в переднем ряду одного из центральных полков дружинники расступились, и сквозь образовавшийся проход величавый поступью вышел гнедой жеребец. Его наездник даже издали поражал могучим сложением и густой русой бородой. Порыв ветра вздыбил алый гвардейский плащ.

Тысячный люд молчал.

Витязь отъехал от линии ратников на полсотни шагов, спешился и, повернувшись лицом к полкам, поклонился в пояс. Армия взорвалась троекратным боевым кличем. Богатырь снова поклонился, по-молодецки вскочил на коня и, приблизившись к гоблинам на новые полсотни шагов, застыл на одном месте недвижимой глыбой. Лишь усилившийся ветер теребил алый плащ.

С противоположного загорцам фланга кочевников не спеша вышагала косматая лошадка. Низкорослый, как и вся его порода, конь был на удивление тяжел, ибо его наездник являлся настоящим великаном. Без преувеличения. Степняк вздымался на коне огромной башней в волчьих мехах и в ритуальной бронзовой броне. Его ноги-лапищи едва не задевали землю.

— Обсидиановый великан, — хрипло выговорил Бобрук. — Где они его откопали? Я-то думал, они давно вымерли.

Племя обсидиановых великанов было любимым детищем темных богов. Наполовину выше любого из смертных, иногда и больше, они отличались невиданной физической силой, однако не превосходившей их злобу, а также отсутствием частых рассуждений, что редко найдешь даже среди гоблинов и троллей. Обсидиановые великаны бросались в драку при первой же возможности. Ежели таковая отсутствовала, весь их убогий ум искал повод разбить кому-нибудь голову. Весьма многочисленные в первые века Эпохи, великаны, ничем не отличимые от людей, кроме роста, безобразного лица и скудости на плечах, практически исчезли с Кириана к концу пятого столетия. Они пали числом и раздробились на карликовые кланы, которые истребились соседями или растворились в других варварских, обычно воинственных, народах людей или гоблинов. Изредка нет-нет да и пробивалась кровь великанов в новорожденном, и вырастал на радость кровожадному роду-племени собственный обсидиановый великан.

Об этом Березин узнал позднее, а сейчас с изумлением и тревогой следил за ратоборцем Кзаркхмета. Великан осадил своего коня и выбросил вперед длинное копье, грозя им росмальцу. В стане гоблинов и степняков поднялся восторженный визг, загремели барабаны и завыли изогнутые трубы.

— Приветствуют свого, — проворчал старый казак-кличит Бобрука, такой же седой, как и орешкенский воевода.

— Наш ему вмажет, — уверенно заявил Бобрук, пытливо всматриваясь в фигуру витязя в алом плаще. Не стушевался ли при виде обсидианового великана?

Нет, хвала богине. Окольчуженная рука высоко вскинула копье. Гляди, басурманин, смерть твоя! Не на шутку разыгравшийся ветер поднял полы алого плаща параллельно земле. Витязь опустил копье и пришпорил могучего жеребца на степняка. Великан, бешено вереща, рванул навстречу росмальцу.

Руслан забыл обо всем, кроме стремящегося к развязке со свистом рассекаемого воздуха поединка. Ну же, гнедой, не споткнись! Два конника неумолимо сближались. Миг — и они сшибутся на полном скаку. Копья упрямо нацелены в грудь противника.

Все!

Копья врезались в богатырей.

Над ратью Кзаркхмета повис стон. Росмальское копье вышибло великана из седла. Булатный наконечник вонзился в смотровое отверстие лицевой маски, вмяв искореженную бронзу глубоко в плоть и вышел из затылка. Обсидиановый великан рухнул наземь, не испустив ни звука.

Щит росмальца принял чудовищный удар вражьего копья. Витязь качнулся и едва не упал, однако в седле удержался. Жеребец развернулся в широком полукруге и затрусил к своим под радостные крики союзников и гробовое молчание противоположного края поля. Копье великана торчало в щите, и витязь почему-то не спешил избавиться от него. Ликующий гомон вдруг оборвался и перекочевал к гоблинам и степнякам, когда богатырь в алом плаще свалился с коня. Он упал на спину, по-прежнему прикрывая грудь щитом, из которого торчало копье.

Удар великана оказался настолько силен, что копье пробило щит насквозь и не остановилось перед броней витязя. Смерть взяла обоих.

Некоторое время средь союзников царило безмолвие. Люди вокруг Руслан стояли в оцепенении, наблюдая как от обоих воинств отделились конники, чтоб забрать тела своих героев, чьи последние мгновения средь смертных навеки пребудут в песнях и легендах.

Ветер разбушевался вовсю. Верхушки деревьев раскачивались как полоумные, слух все чаще ловил ураганные завывания. Но что странно, вихренная круговерть носилась столь высоко над головами, что порывы ветра не то что земли не достигали — полотнища стягов и те едва колыхались.

Снова магия? Инопланетник поднял взор. Небо теперь уже полностью заволокло угрюмыми тучами. Сверкнуло первыми молниями.

Гоблины встретили их торжествующим ревом.

— Не к добру это, — выдавил из себя Бобрук, недобро косясь на почерневшее небо.

Березин согласно кивнул. Слишком это напоминало рассказы Свенельда о битве под стенами Куябы.

Серебряные сполохи замелькали чаще.

Под воинственные кличи армада гоблинов пришла в движение. Во второй раз за день загрохотали боевые гоблинские тамтамы, затянули кривые трубы. Оттеснив степняков назад, гоблины разделились на три части и построились тремя клиньями. Один нацелился на загорцев, другой, заметно более крупный, в центр ратей союзников, третий — на багарцев.

— Трубу зрительную! — потребовал Бобрук.

В его голосе Руслан отчетливо услышал тревогу.

— Подобного раньше не бывало, — ответил на немой вопрос коростеньского воеводы Бобрук, когда вернул кличиту трубу. — Гоблины пользуют построение. Не бог весть что, куда там даже до ополченцев, не говоря уж о гномах. Но…

Бобрук сделал многозначительную паузу.

— Раньше у них и намека на это не было. Валили скопом, напролом, а теперича, сам видишь.

Нелюди завершили с построением, однако не атаковали.

— Почему они не начинают? — Руслан озвучил то, что вертелось на уме у всех.

— Не знаю, — мрачно ответил орешкенский воевода, — но, кажется, догадываюсь.

— А гроза буде вот-вот, — к ним подъехал атаман Куранос. Кроме него около воевод теперь только кличиты. Все тысяцкие средь своих полков. — Когда моя кобыла так уши прижимает, значимо скоро зачнутся молнии.

Руслан отвел взгляд от клубящихся чернильно-черных грозовых туч. Последняя вспышка была особенно яркой. С надеждой думалось о Богомиле и его волхвах, которые должны оградить войско от магии Кзаркхмета.

Меж тем гоблины встрепенулись и под возобновившийся бой тамтамов двинулись вперед.

— Щиты сомкнуть! Держать строй! — пронеслось по всему фронту. — Лучники готовсь!

Подбадривая себя истошными криками и визгами, гоблины медлено приближались к молчаливым людским бастионам.

Дивные дела ноне вершатся, — произнес Бобрук, постукивая пальцами по луке седла. — Сколько себя помню, до наших щитов они всегда бегом бежали, чтоб от лучников меньше натерпеться.

— Вон и первые стрелы. Сейчас нелюдь вприпрыжку поскачет, — сказал Куранос, оглядываясь через плечо на сотни с дальнобойными луками. У его казаков луки тоже имелись, причем у всех, но они били на гораздо меньшее расстояние, чем у пеших загорских стрелков.

Руслан проследил взглядом за полетом стрел и, несмотря на приличную удаленность, заметил, что лучники наносили бездоспешным гоблинам серьезный урон.

— Глядь, стали ироды безбожные! Хитростью поганой взять нас задумали! — Бобрук схватился за трубу, пытаясь разгадать затею гоблинов.

— А ведь прав воевода, — Куранос лихорадочно осматривал гоблинский клин. Нелюдь прекратила шаг, погибая под стрелами, но застыла упрямой стеной. — Что у них на уме?

Слова атамана потонули в громовом раскате. Настолько оглушителеном, что даже Кусач, обычно каменно невозмутимый, испуганно повел ушами. У росмальского войска вырвался вздох обреченности. Словно в тяжкопамятный день Куябского сражения, из неба по полкам ударили молнии. Всего несколько, но все знали, что колдун на этом не остановится.

Березин озирался по сторонам. Что делать! Так и получаса не продержимся. Любой самый стойкий дрогнет, когда вокруг смерть собирает обильную жатву, а ей нечем дать отпор. Единственное, что оставалось — атаковать гоблинов, сойдясь с ним вплотную, пока молнии не разнесли войско в пух и прах.

Руслан оглянулся на Бобрука, а затем на хоругвь Золотого воеводы. Что же он не велит идти вперед!

Инопланетник сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он понял, почему Межимир медлил. До гоблинов рукой подать, но на полпути до нелюдей молнии впивались в сырую землю так часто, что попытку пройти под ними иначе как самоубийством не назовешь.

Взрывной волной вскинуло полы плаща. Молния ударила совсем рядом. Еще чуть-чуть и войско охватит паника.

— Глядите! Глядите! Да, глядите же! — не жалея горла, закричал Бобрук.

Воевода указывал на державную хоругвь, точнее на огромный бирюзовый знак Деллеи, что светился сейчас золотым светом над шатром, в коем располагались волхвы. Удивительно, но к запаху грозы примешивался запах храмовых благовоний.

Из знака вырвался луч света и перехватил над головами воев молнию, которая изогнулась, как в предсмертной судороге, и с оглушительным электрическим треском погасла. Затем вылетел новый луч, потом еще. Скоро лучи перестали предаваться числу, и лишь изредка одинокой смертоносной вспышке удавалось достать до линии развернутых сотен и тысяч. Теперь чары Кзаркхмета несли смерть единицам.

Небеса вновь сотряслись раскатами грома. Только на сей раз в них было не торжество, а злоба бессилия. Серебряные сполохи замелькали с остервенелой частотой, да с тем же успехом.

Росмальцы и багарцы затрясли оружием, радуясь избавлению от черной ворожбы.

В центре и у Владслава вперед высыпали арбалетчики. Теперь болтами и стрелами гоблины выкашивались десятками, если не сотнями. Руслан наблюдал за этой картиной с мстительным удовлетворением.

Стрелы пронзали мокрый от мелко моросящего дождя воздух. Березин гадал, что случится раньше: отсыреет тетива луков, или же гоблины не выдержат и покажут спины. Либо Кзаркхмет наконец даст сигнал гоблинам отступать?

Колдун словно бы подслушал раздумья Руслана — трубы заголосили отход.

Стена из молний исчезла только тогда, когда гоблины вышли из пределов досягаемости смертельно жалящих снарядов. Последние молнии сверкнули как-то обречено, как если бы признали свое поражение перед волшебством жрецов; и приторно вкрадывалось в сердце, вдруг колдун тоже сдался?

Но подобные мысли — лишь пустой и гибельный самообман, и как бы ни хотела принять его каждая частичка твоего естества, живого в это мгновение и где-то в глубине до слепоты страшащаяся того, что за чертой смерти, но нельзя. Ибо их схватка еще впереди. Ошибиться в этом невозможно. Золотая цепь, одетая поверх нагрудника словно ожила с первыми признаками вершимой Кзаркхметом ворожбы. Цепь была также холодна, но одновременно чувствовалось, как через нее вливалось почти осязаемое тепло, дарующее силы. Руслан не мог этого объяснить. Он знал лишь то, что сейчас талисман только просыпается и еще заведомо слабее магии чернокнижника. Но, когда обычная сталь пробьет к колдуну дорогу, шансы темной магии и магии талисмана сравняются.

— Чего застыл воевода?

Слова Кураноса звучали как бы извне. Руслан вздрогнул от неожиданности, скидывая муть задумчивого оцепенения.

— Глякось, — атаман махнул зажатой в мозолистой руке нагайкой, — опять прут.

Гоблины двигались теперь единым порядком.

Через сотню шагов, ощетинившиеся секирами нелюди остановились на уважительном расстоянии от росмальских и багарских стрелков. Болты самых дальнобойных арбалетов беспомощно вгрызались в землю в десятке шагов от передней шеренги злорадно скалившихся гоблинов.

— Ученые стали, — прокомментировал Бобрук.

Ветер стал тише, дождь лить практически перестал, еще срываясь одинокими каплями, и тучи уже не были столь нависающе тяжелы. Однако на душе от этого не легчало. Внизу живота Руслана похолодело. Кзаркхмет готовил новое чародейство, и это чувствовалось не только инопланетником. Рядом беспокойно заерзал в седле атаман, Бобрук шумно втянул ноздрями воздух.

Знак Деллеи на месте, это успокаивало. Но что, если на поддержание знака волхвы ежесекундно тратят свои силы и в решающий момент они выдохнуться? Руслан поспешил отогнать гнетущие мысли.

— Слышите? — орешкенский воевода приподнялся на стременах. Он был напряжен до предела.

Руслан и Куранос насторожились, но никаких посторонних звуков не уловили. Кругом лишь прежний шум только рождающейся, еще не распрямившей плечи битвы.

— Нет, — вместе сказали Березин и атаман.

— Я сейчас тоже, — молвил Бобрук. — Хотя нет! Кажется, опять.

Инопланетник различил какой-то невнятный гул, исходящий из-под ног. На несколько ударов сердца земля поддернудась мелкой дрожью. Подземный гул усилился. Только теперь он шел с той части поля, на которой расположились гоблины. Они так и не сделали ни шага к плотному строю сомкнувших вытянутые шиты копейщиков. Их неспешность не сулила ничего хорошего.

Мир вдруг покачнулся. Гоблины отпрянули назад. Поле в метре от них взорвалась сотнями земляных струй. Спустя мгновение они слились в бурлящий и грохочущий земляной вал, который поддался вперед, замер и покатился вновь. Он напоминал неудержимую штормовую волну, которая разнесет в клочья все, до чего сможет дотянуться на берегу.

Единственное дерево, вековой дуб, чудом оставшийся на сотворенном за ночь поле, оказалось для вала, что тростинка. Его щепки упали гоблинов, кои припустили за чудовищными комьями земли. Ликующий рев нелюдей заглушал рокот стихии. Они неминуемо ворвутся в разметанные ряды союзников и довершат то, что не смогло разгромить чародейство Кзаркхмета!

Тысячи взоров устремились на знак Деллеи. В них мольба о спасении. Ведь вон он, несущий смерть земляной вал, миг — и он будет здесь! Уже не сбежать, даже на коне. Грохот совсем близко. Руслану невмочь более держаться, и он зажмурил глаза. Внезапно сквозь закрытые веки пробился яркий белый свет. Рокот стихии, поднятой на службу черного колдовства, растворился в треске костра.

Березин открыл глаза. Все небо залито белым светом. Знака не нет. Там, где он раньше парил, свет истончился первым, порвавшись на клочья с обвислыми краями, что быстро утянулись к стене белого огня, который встал непреодолимой преградой для несущегося на полки вала. Это даже скорей похоже не на белый огонь, а на испепеляющийся свет. Земля в нем обугливалась и покоренная, беспомощная и обессиленная черным песком ссыпалась вниз.

Гоблины завыли с досады, во второй раз обманувшись в скорой легкой победе. Ратники вокруг осенялись себя знамением. Пронесло! Откуда-то пришла уверенность, что в магическом поединке наступило затишье; чаши весов не склонились ни в чью пользу.

Последние комья земли догорели в затухающем под порывами набирающего былую мощь ветра пламени. Тяжело дыша, гоблины стояли в трех дюжинах шагах. Нелюди подняли круглые щиты и изготовили клинки и секиры. Наконечники опустившихся копий герцогской и царской пехоты матово отсвечивали скупой осенний свет.

Тамтамы племен снова забили отход. Однако на сей раз злость сделала гоблинов глухими. Не смели ослушаться только некоторые из задних шеренг, кто побежал назад к рогатому стягу Тго Ара, увешанному черепами людей и эльфов.

Заголосив боевым воем и оскорбительными выкриками, нестройная орава гоблинов атаковала.

Оббитые толстой кожей щиты нелюдей не были серьезной преградой для опытных гарнизонных ратников Межимира и багарского принца, а уж о загорцах, набивших руку в десятках стычек на границе с Гоблинской чащей, и говорить нечего. Копья ударяли в головы, редко защищенные шлемами, или по ногам. Жалящие наконечники истребляли первые шеренги гоблинов, а те не могли ответить: секиры и мечи не доставали до копейщиков. Легкие кремневые топорики, брошенные нелюдями, отскакивали от щитов словно горох; броня пехоты, закованной в железо с ног до головы, им не по зубам. Число трупов перед частоколом копий неумолимо росло. По задним шеренгам гоблинов били луки; стрелки не боялись задеть своих, и выпускали стрелы одну за одной. Метали дротики ополченцы.

Шум битвы был невообразимый. Гоблины истошно вопили. Казалось, что их натиск вот-вот захлебнется. Однако ярость нелюдей не думала пасовать, и их было столь много, что смерть сотен тонула в море десятков тысяч.

Нелюди буквально вдавливались в разящие копья. Прикрываясь щитам и уворачиваясь, часть гоблинов все ж исхитрялась сойтись почти вплотную со щитами закаменцев. Забыв о себе в безумии берсеков, уже пронзенные двумя, тремя, четырьмя наконечниками, скрежета окровавленными зубами, они перерубали древки ближайших копий, превращая их в бесполезные обрубки, а запасных копий почти нет, ибо напор гоблинов невероятен. Любая другая армия Кириана уже бы отхлынула, но только не гоблины и не сегодня. Ухнул залп метательных машин.

Гоблины не отступали. В копейном ряду появились первые бреши. Хвала богам, их пока удавалось прикрыть выпадами ближних копий. Те, кто бросили тупые деревяшки, обнажили мечи.

Руслан пришпорил коня, помчавшись к ополченцам.

— Беречь дротики! Не метать, говорю! — до хрипоты заорал он.

Вои непонимающе уставились на коростеньского воеводу.

— Не бросать! — Березин осадил коня.

Руслан успел вовремя. У некоторых дротики уже кончились, у остальных их было по одному, по два. А без них сейчас не выстоять.

Когда за миг до атаки часть гоблинов побежала назад, Руслан решил, что они не посмели ослушаться приказа отходить. Как бы не так! Нелюди унеслись только лишь за тем, чтобы вернуться, таща плохо отесанные бревна. Они могли понадобиться лишь для одного, и Руслан не обманулся. Гоблины пропустили вперед тех, кто нес бревна. Взмокшие две дюжины нелюдей подняли сучковатый ствол высоко на руки и принялись раскачивать.

— Дротиками по ним! — скомандовал Руслан.

Ополченцы все ж замешкались. Бревно, пущенное словно из пушки, разворотило в плотно сомкнутых щитах первой шеренги дыру. Во взлом моментально прорвались нелюди. Несколько ратников были зарублены на месте, не успев избавиться от копий.

Бросив неудобные для тесной схватки длинные щиты, ближние дружинники вытащили мечи. На стороне росмальцев было преимущество: более короткие клинки были сейчас сподручней, чем секиры гоблинов с древком в полсажени, а кольчуги спасали от многочисленных скользящих выпадов. Брешь не разрослась, однако гоблины сражались отчаянно, не желая терять столь нужный им вклин в строй пехоты.

— Не подпускать с бревнами слишком близко! — Березин едва не сорвал голос, почувствовав, что еще один подобный выкрик, и он осипнет.

Кидая дротики только наверняка, воям пока удавалось не подпустить гоблинов на расстояние броска. Но место павших нелюдей тут же занимали другие, их стали прикрывать щитоносцы.

Спасало лишь то, что в момент броска гоблины раскрывались. Тут приходилось не зевать. Пока ополченцы выручали. Дротики косили гоблинов, и иногда бросить сосну было просто некому: десятку гоблинов это было невмочь; или же бросок получался ослабленным, и, выставив щиты, ствол удавалось откинуть под ноги. Однако нелюди все равно вопили от восторга. Даже не проломив брешь, бревно ломало копья.

А дротиков почти не осталось! Слава богу, бревен у гоблинов тоже. На глазах у Березина пара нелюдей попыталось оттащить к себе заваленный трупами ствол. Копейщики не сплоховали. Двое гоблинов были вмиг исколоты пиками.

Ощетинившиеся копьями передние ряды росмальцев и багарцев были изрядно изломаны. Натиск гоблинов и совершенно неожиданный для союзников ход с бревнами сделали свое дело. Кривая линия копейщиков с прорывами, окруженными мечниками, состояла из двух, а не из трех, как в начале, шеренг. Кое-где вообще только из одного ряда ратников. Однако, умывшись кровью, полки держались. Благо сколь ни много гоблинов, но и их нажим выдыхался.

Кусач поднялся на дыбы и заржал. Круп жеребца задела степняцкая стрела, оставив глубокий порез, и упала наземь. Захваченный боем, Руслан не заметил, что за спинами гоблинов развернулись тумены кочевников. Через несколько мгновений на союзников упадет ливень стрел. Вои спрятались под щитами. Толку от них сейчас не было, да и дротики они поизрасходовали все. Панцирным копейщикам тоже доставалось от тугих луков степняков. Если уж стрелы попадали в сочленение доспеха, то облегченная сталь пробивалась легко.

Руслан смахнул со лба проступившую испарину. Стрела, что угодила в Кусача, лишь окровавила, почти не задев мышцы. Березин поспешил вывести жеребца из зоны обстрела.

— Э, как тебя угораздило, — с искренним участием на лице атаман подскочил к Кусачу, вынимая из сумки небольшой мешочек.

— Что это? — спешившийся Руслан ласково гладил коня по морде. Страшно думать — мог потерять Кусача!

— Целительный порошок. Из трав, — Куранос с видом знатока осмотрел окровавленную бороздку. — Мы им часто лошадей пользуем. Вольница-то на границе со степью, и от степняцких стрел намучились не дай-то боги.

Куранос отсыпал немного порошка в ладонь и смочил водой из фляги. Получившуюся вязкую смесь казак растер по ране.

— Тс-с, терпи, чуточку попечет и все, — он говорил с конем, как с малым ребенком.

Руслан потеребил густую гриву. Ну как тут скажешь, что Кусач не понимает, что его лечат: даже и не дернулся ухватить казака зубами, а ведь конюшенные жаловались, дескать, с ним не зазеваешься.

— Ты, воевода не переживай, — Куранос бережно затянул мешочек, — зацепило его пустяшно, раной не назовешь. Подсохнет, и можешь обратно в седло.

Меж тем гоблины, наконец, отхлынули. Трубачи засигналили союзному войску не оставлять позиции. Контрнаступать растрепанными полками и под губительным огнем степняков было самоубийственно.

Ополчение опустило щиты и выпрямилось. Отошедшие гоблины оттеснили степняков, и их стрелы уже не долетали до воев. Скоро с облегчением вздохнули и поредевшие шеренги копейщиков. Травы перед ними не было видно на десяток шагов. Все густо усеяно мертвыми телами. Средь меховых курток изредка блестели кольчуги и панцири. За одного копейщика гоблины платили пятью жизнями.

— Что он творит! — Бобрук схватился за голову. — Лучников своих уложит!

— На Владслава это не похоже, — сказал Руслан.

— Какой Владслав! Принц ранен от молнии. Он в беспамятстве. Тошек убит. Багарцами воеводит теперь Младош, — Бобрук вперил в багарцев круглый от негодования глаз. Второй-то еще по молодости потерял после отравленной стрелы.

Загорцы по правую руку упирались в лес, а левый фланг, где расположились багарцы, оказался открыт на полторы поприща.

Пользуясь свободой для маневра, Младош выпустил вперед лучников, прикрыв их четырьмя сотнями конных рыцарей, дабы всыпать по спинам отходящих гоблинов. Степняки мгновенно развернулись широким полумесяцем и пустили тетиву прежде, чем багарцы потянулись к колчанам. Не тратясь на рыцарей — их броню не пробьешь — стрелы по навесной траектории разили багарских стрелков. Щитов у них не нет, а кожаные полукуртки с нашитыми железными кольцами от стрел не защищали. За считанные минуты багарские лучники были истреблены поголовно.

Растерявшиеся рыцари постыдно отступили под издевательские крики кочевников.

Рыцари могли бы защитить от лобовой атаки, но против легкой конницы степняков они, что меч без ножен. Тяжеловесные багарские кони степняков не догонят, и оторвавшись от пехоты рыцари сами скорей всего найдут бесславную смерть.

* * *

— Го тхара, дера ту негахр! — Тго Ар на карачках попятился из шатра. Великий господин, они больше не посмеют ослушаться!

— Встань, — презрительно сжав узкие губы, велел Кзаркхмет.

Дрожа от страха, Тго Ар поднялся.

— Вождю не престало показываться перед племенем на четвереньках.

Тго Ар закивал и проблеял что-то неразборчивое.

— Иди, вождь, и пусть твои гоблины держат колья при себе.

Кланяясь, Тго Ар убрался из шатра.

Бездарный глупец! Если гоблины снова попытаются сорвать все планы, Тго Ару не сдобровать.

Маг облачился в тяжелую накидку. Снаружи холодно, а тратить силу, чтоб согреться, мог только выживший из ума базарный кудесник, но не искусный чародей.

У шатра ждал Иргат-нерг.

— Все готово, мой господин, — обратился он к магистру.

Возведенный помост устлали темно-синей тканью, окаймленной черными полосами. Поверх нее посреди деревянного сооружения лежал круглый багряный ковер, вытканный из человеческих волос. Серебряными нитями на нем вышита пентаграмма, в центре которой зеленел мрамор Чаши Некроманта. Ценнейший артефакт был последним из семи Чаш колдунов Аршаха. Посему его сторожили четыре десятка высоких статуй в плащах цвета песков и деревянных масках.

— Сколько рабов?

— Гуар пригнал из-под Даршегвара пять тысяч, — сказал Иргат-нерг. — Его оборотни стерегут пленников за тем холмом.

— Когда начнем, путь их приводят по одному. Только передай Гуару, чтобы оборотни даже не думали позариться на плоть рабов. Их души нужны мне все до единой.

— Да, мой господин.

Магистр и Иргат подошли к помосту.

— А где тролли?

Иргат-нерг вжал в тщедушные плечи голову. Он до последнего надеялся, что Магистр запамятует спросить.

— Они еще не показались.

— Где они?

— Я не знаю.

— Почему?

С виска Иргат-нерга сбежала холодная капля. Спокойный тон магистра доводил до почти животного страха.

— Тролли как в воду канули…

— Двадцать сотен?

— Посланные мной разъезды их не обнаружили, — потупив взор, Иргат говорил, чтоб только не остановиться. Посмотреть сейчас в лицо магистру его бы не заставил бы сам Гарагаз. — Видимо, тролли запаздывают. Дорога из Славии к Даршегвару, полагаю, отняла у них больше сил, чем на то рассчитывали. Но…

— Довольно о них. Две тысячи льдистых троллей не самое важное, что меня заботит. Если должны были подойти к вчерашнему вечеру, то скоро явятя. Что нерг-даны?

— Они уже в трансе.

В ушах Ирга-нерга отдавало ударами сердца. Его вины том, что тролли не поспели к началу битвы, нет, однако магистра это интересовало мало. Но главное, на сей раз хозяин простил. Иргат-нерг опасливо покосился на Кзаркхмета. Магистр наблюдал за тем, как тумены степняков подняли луки, чтобы послать тысячи стрел на головы росмальцев и багарцев.

Кзаркхмет посмотрел на беснующееся черными тучами небо:

— Время пришло. Веди нерг-данов.

— Повинуюсь, мой господин, — поклонился Иргат, с трудом уняв охвативший его трепет. Да, время пришло.

Иргат-нерг поспешил к палатке, в которой с ночи в наркотическом дыму пребывали нерг-даны.

Кзаркхмет поднялся на помост. Ветер вздул его накидку. На груди мага в ножнах из бронзы и нефрита покоился Кинжал, что выковали для колдунов Черной Руки боги Тьмы. Этот клинок использовался магистрами только тогда, когда вершились величайшие заклятья. Заклятья, чья мощь питалось кровью тысяч жертв.

Из палатки вынырнул Иргат-нерг. За ним следовали восемь обнаженных нерг-данов. На то время, пока не закончится колдовство, чернокнижники ослепли и оглохли; их души витали в мирах, о существовании которых не могла помыслить даже самая богатая или извращенная фантазия смертных.

Иргат-нерг расставил восемь худых тел, со свежими татуировками на плечах и спине вокруг пентаграммы — идеальное число для круга ада. После чего опустился на колени в двух шагах от магистра.

Читая заклинание, он сам погружался в транс. Но не столь глубокий. Его словно бы накрыли полупрозрачным куполом, сквозь который долетали отзвуки окружающего его мира. Иргат-нерга окутал туман, который был виден только ему одному. В белесой пелене смутно угадывались восемь сухих фигур. Ему нужно впитать в себя энергию, которая окружала их и направить её в Кинжал Богов, что дремал на груди магистра. О! За сотни лет это оказалась под силу лишь немногим, но и он, Иргат-нерг, правая рука магистра, тоже справится. Иначе позавидует бедняге Катону. Он выдержит. Не так легко и быстро как тогда Кзаркхмет, но выдержит.

Иргат-нерга охватила оглушающая боль, ввергающая в океан всех мучеников Преисподней. Те-е-ер-пе-еть!

…Кзаркхмет почувствовал, что Кинжал Богов пробудился. Колдун освободил его из ножен. Да, он проснулся! От гарды клинка исходили волны черных пульсирующих лучей. Когда они опустятся на острие, Кинжал впитает в себя всю мощь Круга Ада и потребует еще. Каждое новое мгновение он будет хотеть большего, и если не обуздать его безграничную несыть, Кинжал сожжет и его, Кзаркхмета, и это поле, и этот лес и эти горы на тысячи верст окрест. Только великое черное искусство Кзаркхмета сможет обуздать Кинжал, чтоб его голод перетек в Чашу Некроманта, чтобы Кинжал вливал в Чашу кровь и души тысяч жертв.

Кзаркхмет сделал Кинжалом на ладони порез. По лезвию сбежала темная струйка. Кинжал вспомнил вкус крови и теперь жаждал новой.

Маг вздел Кинжал над головой. Губы колдуна произнесли первые слова заклятья. Противостояние чародея и артефакта началось и… Окончилась, испепелив последние крохи человечности в душе колдуна.

Их борьба, сотрясшая Серые Равнины, завершилась победой Кзаркхмета. Кинжал признал в нем своего Властителя.

У подножия помоста толпились тысячи рабов. В основном мужчины, но средь них попадались и женщины. Изнуренные непосильной работой над возведением Даршегвара, они были согнаны сюда, чтобы быть принесенными в жертву черному колдовству. Магия сделала их покорными своей судьбе, отобрав волю и превратив в загнанный на бойню скот. Их уделом был только страх. Страх перед окружавшими их плотным кольцом оборотнями. Но стоило обреченному взгляду столкнуться с отблеском Кинжала, как страх перед оборотнями стирался бездонной пропастью истинного ужаса. Кинжал нес большее, чем просто смерть от клыков и когтей.

— Ведите, — негромко сказал джиграм Кзаркхмет.

Пустынники привели первую жертву. Пленника бросили на колени перед Чашей и грубо закинули назад голову.

Кинжал алчно разрезал открытую шею. Через широкий порез густо потекла темная кровь. Наполняя чашу, кровь таяла в ней. Чаша поглощала кровь жертв, высасывая через нее души пленников.

Уста чародея произнесли первые звуки заклинания Мертвой Жизни. Самого мощного из арсенала черных некромантов. Волшебство Кзаркхмета требовало неимоверной энергии, которую могла накопить только Чаша Некроманта, впитав в себя кровь тысяч принесенных ей жертв и вернув их души Кинжалу.

Джигры приводили на помост новых и новых пленников. Кровь не должна иссякнуть раньше времени. Иначе оборвавшееся волшебство вырвется из тенет сдерживающих оков. Тогда, чтобы её обуздать, не хватит всего магического искусства Кзаркхмета.

Глава 9

Фронт союзных полков вновь под дождем степняцких стрел. Отошедшие назад гоблины, предоставили пространство для маневра ордынской коннице. За считанные мгновения кочевники развернулись перед шеренгами пехоты.

Руслан зло выругался. Участь пехоты незавидна: степняки подогнали коней на стопроцентно убойное для луков расстояние, и урон от их стрел оказался неожиданно велик, особенно среди легкодоспешных воев. Хотя и тяжелой гарнизонной пехоте доводилось несладко.

Достойно ответить нечем. Лучников у союзников меньше, чем у степняцкой конницы, в которой каждый воин прекрасно владел тугим луком. Лишь у загорцев имелось три полка стрелков да казацкие тысячи, у коих тоже у всех поголовно луки. Степняки даже чуть попятились.

Иная картина в центре союзных позиций, не говоря уж о багарцах, лишившихся лучников. В распоряжении Младоша имелось только семь сотен арбалетчиков, из которых конных три. Граф велел им спешиться. После чего выдвинул все самострелы на десяток шагов вперед от первого ряда копейщиков. Арбалетчики прикрывались парой щитосцев.

— Золотой воевода дал знак выводить тяжелую конницу, — произнес Бобрук.

Орешкенский воевода приказал трубачам просигналить витязям идти вперед.

Как воздух нужно опрокинуть степняков! Иначе их стрелы сделают то, что оказалось не под силу натиску гоблинов. Золотой воевода принял единственно верное решение.

Багарские рыцари и росмальские витязи пустили коней в проходы в расступившейся пехоте. Тяжелая конница строилась атакующими клиньями, готовя степнякам сокрушительный удар. Стрелы не страшны ни рыцарям и витязям, ни их коням, накрытым тяжелой броней. На фланге загорцев витязи составили клин первыми, так как тяжелых конников здесь было меньше.

Золотой воевода помыслил атаковать всеми имеющимися витязями. Руслан увидел, что на острие контратаки росмальских витязей разместился полк царской конной гвардии. Свенельд должен быть там, Руслан схватился за зрительную трубу. Так и есть. Конь Свенельда бил копытом на самом острие гвардейцев. Удачи тебе! Руслан обрел любовь, но не дай боги потерять настоящего друга.

В центре и на левом фланге кулак тяжелой кавалерии тоже заканчивал сжиматься, как степняки вдруг воткнули луки в колчаны. Пришпорив коней, ордынцы с гиканьем понеслись вдоль передней линии союзников. Разделившись на две части, степняки погнали лошадей к противоположным краям поля. Достигнув границы густого леса, они поворачивались спинами к врагу и уносились к всаженным в землю у ставки Кзаркхмета стягам туменов, бивших на ветру черными полотнищами и конскими хвостами.

Озадачиться маневру кочевников Руслан не успел. В увеличивающийся с каждой секундой разрыв хлынули толпы гоблинов. Их атака явилась полной неожиданностью, нелюди сумели незаметно подкрасться за спины степняков и затаиться.

С яростными воплями гоблины бежали на растерявшихся витязей и рыцарей, стремительными сачками разменивая по несколько шагов за раз. Бобрук разразился отборным кабацким матом.

Секиры и мечи гоблинов были закинуты в заплечные ножны. Они бежали, выставив длинные заостренные колья с обожженными на огне до крепости железа концами.

Межимир не зря носил цепь золотого воеводы третий десяток лет. Тяжелая конница начала немедленный откат назад. Останься на месте, и была бы истреблена кольями и мечами гоблинов, кои смешавшись бы с рыцарями и витязями, получив преимущество перед неповоротливыми всадниками, неприспособленными к схватке с пехотой накоротке. Броситься на нелюдей в лоб тоже нельзя. Гоблины упрут колья в землю, и конники сами нанизают себя и коней на острое и крепкое дерево.

— Ну же! — Руслан в нетерпении мял полу плаща. Расстояние до гоблинов сокращалось чересчур споро. На его фланге витязи уже скрылись за сомкнувшимися щитами. Малочисленность витязей сейчас сыграла на руку. Багарские рыцари тоже, воспользовавшись открытым пространством поля у своего левого крыла, практически ушли из-под удара гоблинов. Но в центре, конники, сломав строй копейщиков, смешались с расступившейся пехотой, суетливо толкаясь и кружа на месте.

Время неумолимо. Часть царских гвардейцев еще не прикрыта копейщиками, а гоблины уже на расстоянии броска дротика. Лучники и залп метательных машин смогли лишь на секунду сбить их бег. Под кровожадный рев нелюди неслись по измятой траве, целя колья в открытые плащи витязей. Богатый султан капитана гвардейцев среди них.

Казалось, судьба куябца предрешена.

Однако Свенельд не думал сдаваться. В последние мгновения он что-то закричал своим дружинникам. Те из гвардейцев, что находилсь пред щитами пехотинцев, развернули коней в сторону гоблинов и подняли лошадей на дыбы. Обреченные кони прикрыли собой наездников. Несчастные животные приняли на себя колья. Некоторые дружинники не смогли выпутаться из стремян и оказались придавлены окровавленными скакунами, погибнув под тяжестью коня либо от гоблинской стали.

Хвала богам, таких мало. Гвардейцы сбились спина к спине, на них набросились десятки нелюдей.

Окружив немногочисленные группки дружинников, в одной из которых маячил султан Свенельда, волны гоблинов устремились на потерявших строй копейщиков. Бросая ставшие бесполезными копья, росмальцы обнажили клинки. Через секунду их мечи скрестились с секирами нелюдей.

Во многих местах гоблины врубились в порядки росмальцев на пять, шесть, а то и семь шагов. В бой вступили ополченцы. Еще бы чуть-чуть, и вои не успели бы заткнуть образовавшиеся в гарнизонной пехоте бреши. Теперь исход разгоревшейся схватки зависел только от доблести ратников и ярости гоблинов.

— Молодец! Молодец! Давайте! — горячо зашептал Руслан.

Свенельд и его потерявшие коней гвардейцы держали натиск гоблинов в самой гущи сражения. Если они не сумеют пробиться назад, то гоблины в конце концов изрубят их. Понимая это, гвардейцы попытались отойти. Свенельду и шести дружинникам, что были с ним, боги благоволили. Неимоверными усилиями они достигли своих, присоединившись к поредевшим сотням взятого в клещи полка. Руслан сощурился. Кажется, над ними реяла хоругвь куябцев. Ну вот, Свенельд, все как ты хотел. Только, брат, держитесь там!

В отличие от центра, загорцы встретили гоблинов как должно — копьями и плотно сдвинутыми щитами; и нелюдям не удалось прорваться вглубь.

Берзин кинул взгляд на левое крыло союзной армии. И чуть не взвыл! Багарцы тоже смешались с гоблинами, хотя бой на их фланге разгорался не так скверно, как в центре, где Межимир уже бросил в пекло последний из пехотных полков — гвардейцев.

Бобрук распорядился выдвинутся к стягу золотого воеводы трем полкам воев из резерва загорцев. Едва он это сделал, к воеводам Коростеня и Орешка на взмыленном жеребце прискакал кличит.

— Золотой воевода просит пехоты в подмогу!

— Гони обратно. Скажи, тридцать сотен будет, — велел Бобрук.

Пришпорив коня, кличит умчался.

— Погано дело, — произнес Бобрук. — Но ничего, выстоим!

Опытнейший глаз старого рубаки многое видел раньше других. Благосклонность ветреной удачи начала склоняться в пользу союзников. Гвардия внесла перелом в центре, да и туда вот-вот подоспеют три полка загорцев, багарцы тоже вроде сдюжили, а на крыле, коим воеводил он и князь Руслан, гоблины вовсе не смогли взять бастион их копий и щитов.

— Но ловко ж отделал нас Кзаркхмет с этими степняками и гоблинами с их треклятыми кольями.

— Что верно то верно! — Руслан тоже отдал должное замыслу чернокнижника, будь тот неладен.

В душе инопланетника заскребли кошки. Кзаркхмет затих; ничего хорошего это не предвещало. Словно затишье перед бурей. Березин бросил взгляд на окруженный полк. Куябцы, а с ними и Свенельд, стояли неприступной крепостью в бурлящем море нелюдей.

Атаман Куранос осадил коня рядом с Русланом.

— Глянь, воеводы! — казак ткнул рукой в сторону крыла багарцев.

— Не сдюжат они сами, — только и смог сказать орешкенский воевода.

По ходу сражения позиции союзников чуть срезались и смялись так, что левое крыло, где держали сечу багарцы, оголилось еще больше. И туда, заливаясь боевыми криками, катили все собранные воедино тумены ордынцев.

Младош вывел им на встречу всю свою конницу. За растянувшимися в две шеренги рыцарями рассыпалась легкая шляхетская кавалерия, усиленная вновь вскочившими в седло арбалетчиками. Каким же тонким казался строй багарцев по сравнению с несущимся на них степняками!

На багарцев посыпался рой стрел, которые степняки выпускали на полном скаку. Спустя миг багарская конница сшиблась с ордынцами. Строй рыцарей вогнулся, но не сломался. Дабы не позволить степнякам атаковать рыцарей с боку, на их флангах скучились шляхтичи, отчаянно прикрываясь щитами и парируя выпады кривых степняцких клинков. Звон стали слился с конским ржанием и криками смертельно ненавидящих людей.

На счастье багарцев тяжелые всадники ордынцев смешались с легкой степняцкой конницей, и оттого удар получился слабее. Но как бы ни было велико упорство багарцев, степняки просто вдавливали их в сбитую в грязь конскими копытами землю. Численный перевес ордынцев безжалостно и неотвратимо сминал храбрость багарцев.

Не дожидаясь приказа Межимира, воеводы закаменцев и атаман Куранос бросили им на выручку всю свою кавалерию. Медлить было нельзя! Иначе степняки выйдут в тыл пехоте, только-только начавшей теснить гоблинов.

Залепленные грязью, мимо ставки царевны и Золотого воеводы пронеслись пять сотен витязей загорцев и полки Кураноса. Руслан развернул Кусача прямо к могучей фигуре золотого воеводы.

— Не надо, воевода, — Межимир опередил лихо слетевшего с седла иномирца. Лицо золотого воеводы осунувшееся и серо. — Вы порешили правильно. Я искал к вам гонца, как увидел, что коростеньский и орешкенский воевода измыслили верно, перекинув на багарское крыло всех конников.

Руслан, пригнавший Кусача к хоругви золотого воеводы, чтобы обосновать своевольный и даже, возможно дерзкий маневр конницей, вдруг понял, что оправдывается не он, а золотой воевода. Межимир поседел еще больше, и сейчас был похож на уставшего от жизни старика.

— Князь, дайте зрительную трубу.

Когда Межимир отвернулся, разглядывая сражение, Березин облегченно вздохнул. золотой воевода как будто прочитал себя в глазах иномирца и вовремя встряхнулся. Теперь перед Березиным стоял прежний грозный золотой воевода, столп росмальского воинства и страх во плоти врагов царства.

Поспевшие загорцы и казаки слету врубились в степняков. Подсевшие багарцы сразу распрямили плечи. Когда же в ордынцев врезалось еще большее количество конников, брошенных в сечу золотым воеводой из-под центра союзных ратей, воинский бог улыбнулся союзникам. Степняки начали пятиться.

Руслан ликовал. Со всей очевидностью, долго туменам кочевников не выстоять, они скоро отпрянут и рассеются, преследуемые по пятам. Тогда уже над гоблинами нависнет угроза окружения и — на секунду талисман Лле вдруг обжигающе нагрелся — дорога в ставку Кзаркхмета будет открыта.

Пехота, окрыленная явным успехом конницы, обливаясь кровью, грызя железо и рыча, наддала, и гоблины отступили на шаг. На два. На три.

Трубы засигналили общее наступление. Багарцы и росмальцы стянулись в единый строй, исчезли рваные раны в порядках перемешавшейся гарнизонной пехоты и ополченцев, царских гвардейцев и наемников-кнехтов.

Толпа гоблинов начала рассекаться, в ней зазияли бреши. Бескрайнее раньше море нелюдей сжалось в неширокую полосу, не способную остановить нажим союзных полков. Тамтамы гремели наступление, трубы ревели о непобедимости племени гоблинов, но на деле давление на нелюдей только возрастало. Гоблины не помышляли о бегстве, ослепленные яростью, они бились как берсеки, как смертники, однако напор жаждущей мести пехоты не погасить. Усилия гоблинов были тщетны и залиты кровью. Нелюди отступали шаг за шагом, оставляя на поле брани десятки и сотни убитых соплеменников.

При мысли сколько жизней впитала сегодня новорожденное поле Руслан ужаснулся. Повсюду, куда ни кинь взгляд мертвые тела и кровь. Поредевшие на половину, а то и на две трети, полки наступали, шагая, без преувеличения по трупам, тысячи и тысячи которых устилали обильно политую кровью и сдобренную плотью смертных землю.

Резервов у золотого воеводы более нет. Межимир вложил в атакующий порыв всю мощь, оставшуюся у союзной армии. Колдуну ответить также было нечем.

Как хотелось поверить, что Кзаркхмет истратил все свои козыри. Но единственное, что Руслан точно знал — его черед близок! Золотая цепь уже не остывала, она была теплой. Скоро, совсем скоро он, человек из другого мира, сойдется лицом к лицу с величайшим волшебником Кириана.

Проснулось нестерпимо острое желание увидеть царевну. Руслан оглянулся. Где она? В ставке уйма народа: повсюду сновали кличиты, вокруг Межимира толпились тысяцкие и бояре. Взор Березина вдруг нашел её. Рогнеда стояла у бело-золотого шатра, в котором отгороженные от посторонних и праздных глаз вершили чародейство жрецы Богомила.

Осчастливленный иномирец словно на крыльях подбежал к ней… и отпрянул. Рогнеда подняла бледное, испуганное лицо.

— Руслан, мне страшно.

Березин смотрел на нее непонимающе.

— Разве ты не видишь? Не чувствуешь? Не слышишь?

Березин осторожно взял Рогнеду за руку. Инопланетник молчал, он не мог осознать, что происходит, что страшит Рогнеду.

— Ну посмотри же! — царевна окинула сражение широким взмахом.

Внезапно Руслан понял. Сражение стихло. Оно не угасло окончательно, но как-то сникло. Лязгающие звуки металла и крики людей и гоблинов приглушились нависшим над полем, почти осязаемым ужасом, чьи когти безжалостно впивались в нутро.

Руслан инстинктивно прикрыл собой Рогнеду.

До слуха донесся какой-то вой, вовсе не похожий на звериный. Он был утробным. Даже загробным! К небу понеслись белесые туманные облачка. Сначала единицы, потом десятки, а затем сотни. По спине Березина пробежался холодок. Он начал смутно догадываться, что это такое! Вой теперь слышался отчетливо. И он был голоден!

Не стыдясь более никого, Рогнеда, дрожа, приникла к Березину.

— Не пугайся, — попытался успокоить её Руслан, — это всего лишь на…

Иномирец осекся на полуслове. «Облачков» стало меньше. Гораздо меньше. Они неслись ввысь уже по одному и реже. Над душой повис камень. Разум людей вдруг постиг со всей ясностью: это распускается цветок черной магии Кзаркхмета, и светлое ведовство волхвов Деллеи не в силах побороть чернокнижника.

Из шатра вывалился Богомил.

Волосы и борода Верховного жреца были спутаны, лицо почернело. Богомил был изнурен до предела, старец держался на ногах немыслимым усилием воли.

Руслан подхватил его за плечи, ища куда бы усадить.

— Межимир! — хрипло закричал волхв. — Ме-жи-мир!

Волхва обступили со всех сторон. Руслан посадил обессиленного жреца на резной стул. Над Богомилом склонился золотой воевода.

— Труби… — верховный жрец не дал заговорить Межимиру. — Мы больше не можем вырывать из его лап души.

Мир в глазах Руслана рухнул. Лучше бы он ошибся. «Облачка» — это души, которые освобождались из-под власти… Теперь Березин знал… из-под власти Кзаркхмета.

— Что? Богомил, я не слышу!

С огромным трудом подняв веки, Богомил повторил, медленно шевеля губами:

— Труби отход!.. Немедленно! На сто шагов… или больше, если успеете.

Взор Богомила потух. Жрец потерял сознание.

Не раздумывая ни мгновения, золотой воевода подал знак.

И не успел.

На минуту Руслан онемел. Он почувствовал, как зашевелились волосы под посеребренным шлемом. Березин крепко-крепко прижал к себе Рогнеду.

На людей веяло Смертью.

Под сапогами ратников, теснивших гоблинов, дернулось и зашевелилось. Мертвые поднимались с колен. Голод, бесплотный и смутный, витавший в воздухе засветился злым огнем в немигающих глазах восставшей нежити.

Черная магия Кзаркхмета взяла себе всех: и мертвых гоблинов и степняков, и павших росмальцев и багарцев. Черты их лица изменились до неузнаваемости. Они вытянулись и заострились, появились клыки, топорщащиеся пальцы увенчались острыми гнутыми когтями. Сгорбленные окровавленные фигуры, изрубленные, со страшными ранами, потянули скрюченные члены к живой плоти.

Умруны не разбирали, где свои, а где багарцы и росмальцы.

Нежить разорвала на кровавые ошметки всех, кто попался на её пути. Поле битвы огласилось дикими воплями пожираемых заживо смертных. Ужасо охватил остальных; кто это видел и не мог помочь.

Две армии в беспорядке отхлынули друг от друга. От центра поля, в котором, громко хрустя костями и чавкая, справляла жуткий пир нежить.

Из передних шеренг спаслись только единицы.

Конница и пехота прижалась к обозам, выставив вперед пики, мечи и секиры. Люди с надеждой и страхом смотрели на царевну и золотого воеводу. Воины крепились духом. От последней черты, за которой паническое бегство, их отделяла только одна тонкая грань.

Всхлип царевны скинул с Руслана оцепенение. Она должна выжить!

— Будь здесь!

Обнажив меч, Руслан побежал к стягу царского Дома. Ухватившись за древко, инопланетник выдернул из земли тяжелое знамя. Вздев стяг в высоко вскинутой руке, Березин устремился к передней шеренги ратников.

— Расступитесь, ребята!

Руслан воткнул полосатое древко в утоптанную землю.

Все! Он или сложит здесь голову, или победит. Но не сделает ни шагу назад! И не важно, что враг — поднятые с Серых Равнин черной магией Кзаркхмета.

Пример коростеньского воеводы воодушевил войско. Союзная армия огласилась воинственными криками. Дружинники и вои хватали полковые знамена и несли их к первым шеренгам. Здесь и только здесь пройдет рубеж борьбы Света с холодом, вырванным из могильной Тьмы!

Рядом с Русланом воткнулось древко стяга царских гвардейцев.

— Хитер ты, дружище. Эка войско задел.

— Свенельд!

Руслан накинулся на куябца с объятьями.

Плащ Свенельда был подран в рваные ошметки, некогда роскошный султан капитана гвардии уныло висел на шлеме своим жалким подобием, помятая броня в крови. К счастью, то чужая кровь. Главное, куябец был жив и здоров! На нем нет ни царапины!

— Но как тебе удалось убраться оттуда? Ты же был в самом пекле!

— Умруны хлипкие попались, — отмахнулся Свенельд, — и медлительные как черепахи!

Обиженно воя и скаля клыки — пиршество оборвалось на середине — нежить зашаркала на союзников. Колдовство Кзаркхмета заставляло мертвецов идти в бой. Тараща глаза и вытягивая кривые руки, нежить приближалась с каждым новым ударом сердца. За их сгорбленными спинами вставали полуобглоданные фигуры, минуту назад бывшие обедом умрунам.

— Передний ряд, отставить копья! Токмо мечи да секиры, — пронеслось по шеренгам.

— Верно, — Свенельд оттер от крови любимый клинок. — Их можно взять лишь, изрубая в капусту.

За спинами натужно ухнули катапульты. Да без толку, придавленные зомби скидывали с себя пудовые валуны, как будто те легче пуха.

Березин крутанул в руке меч. До нежити десять шагов. Умруны шли не оборачиваясь и не косясь в сторону. Девять. Вон она мягкая, трепещущая, полная сочной крови плоть! Восемь. Нужно лишь дотянуться до нее и вонзить в кричащее тело клыки. Семь.

Позади нежити, на заведомо безопасном от мертвецов расстоянии, улюлюкая сгрудились степняки и гоблины. Это было их ошибкой. Еще оставшиеся в колчанах стрелы и последний залп метательных машин посеял среди них смерть, рождая новых живых мертвецов. Схапав в чудовищные лапы нелюдей и ордынцев, новая волна нежити погналась плотные ряды щитов.

Гоблины и степняки, те, кому повезло, отпрянули назад. Под стрелы они больше не сунутся.

Два. Один!

Меч Руслана с громким хряском снес с плеча тянущуюся к нему окровавленную руку. Для мертвеца это было ничто, он лишь протянул вторую. Взмах серой стали — и она тоже упала. Свенельд срубил нежити полплеча; и это пустое. Лишь обезглавленная она чуть попятилась. Сильный удар в грудь тупым концом копья, стоявшего за Русланом дружинника, откинул умруна на несколько шагов.

Отрубленные руки и голова, тянувшиеся к живым, раздавились под тяжелыми сапогами ратников, их измельчили секирами. Только после этого они перестали трепыхаться.

Заскрежетало под боком. Когтистая лапа оставила на щите коростеньского воеводы пять глубоких борозд. Срубленная кисть задергалась где-то под ногами. От выпада меча голова нежити раскололась на две половинки как спелый арбуз. Снова подстраховал Свенельд, и снова сбившаяся нежить откинута тупым древком на несколько шагов, чтобы опять подняться и — туда к ненавистным живым.

Войско обречено. Эта мысль довлела на плечи и пронзительным ором взрывалась в головах. Но в залитых потом глазах дружинников и ополченцев упорно не желал раззагораться огонек паники, никто не показал спину.

Нежить лезла бесконечными накатами. Бессчетное количество раз взмахивали мечи и боевые топоры. Нежить непрерывно изрубалась, но меньше мертвецов не становилось. Острые когти и клыки, сочащиеся ядом, рвали крепчайшую двухслойную кольчугу. То там, то здесь мертвецы выдергивали ратников из плотного строя и пополняли армию Тьмы.

— Эх, братцы, не поминайте лихом! — закричал рядом с Русланом гвардеец.

Смертельно раненый, с распоротым животом, он сумел стащить с себя кольчугу и ринулся в лапы нежити. Проклиная себя, ему никто не препятствовал. Через минуту он тянул отравленные когти к бывшим товарищам.

…Время превратилось в вечность.

Когда ноющие мышцы уже отказывались повиноваться, трубы наконец-то просигналили смену. Поднатужившись, передняя линия мечников отбросила как можно больше нежити за раз и уступила свежим товарищам, которые ждали своего череда за спинами тех, кто вступил в бой первыми.

Руслан и Свенельд уселись прямо на голую землю. Тяжело дыша, Березин отстегнул шлем и вытер краем плаща обильный пот. Свенельд не удержался от ехидного смешка. Плащ был испачкан, и теперь лоб иномирца был весь в грязных разводах.

— Нужно что-то менять, — сказал Руслан, невесело глядя напирающую нежить, не ведающую ни страха, ни боли.

Свенельд посерьезнел.

— То верно.

— Надо убить колдуна, — поднявшись, Руслан смотрел в зрительную трубу. На помосте что-то творилось. Инопланетник тщетно крутил колесико, но оптика трубы не позволяла углядеть, что именно происходило на помосте. Однако интуиция подсказывала, что именно там кроется корень волшбы, что заставляла мертвецов жадно тянутся к живому мясу.

— Но как? Мы и так их еле сдерживаем?

Инопланетник молчал. Думай, Руслан, думай! Иначе этот день станет последним в твоей жизни. Рано или поздно, но мы устанем — и нежить сломит сопротивление смертных.

Голова была абсолютно пуста. Не было ни одной скольни-будь дельной мысли. Зазвенев кольчугой, Свенельд полностью растянулся на земле, наслаждаясь минутами отдыха. Березин последовал его примеру. Будь что будет!

Коростеньский воевода, бившийся сейчас бок о бок со своими воями, выместил злость в скаредном ругательстве. В паре слов была не только злость, но и отчаянье вкупе с недалеким изнеможением. Утомленное до предела тело кричало — нет, вопило! — что больше не может, что уже нет тех крупиц сил, с какими минуту назад управлялся щитом, а правая кисть крутила клинком.

Уловив мгновение, Руслан поднял забрало. В груди сипело.

Меч Березина в сотый раз рассек уже единожды умерщвленную плоть. Рука свинцовая! Рядом хрипло выдыхал куябец. Руслан оглянулся. Мертвецы все чаще добирались до ратников, число коих, со стекленеющими от усталости глазами, таяло с леденящей сердце быстротой.

Руслан вдруг понял, что до следующего сигнала смены, четвертого по счету, им же не дотянуть. Свенельд подсек мертвеца, незаметно подкравшегося к Руслану слева. Иномирец поймал взгляд друга. В нем читалась та же тоска и осознание скорой и неизбежной кончины.

— Мамочка! — совсем рядом с Березиным вскликнул молодой безусый вой, вряд ли ему было даже осьмнадцать зим.

Сразу две культяпки мертвеца воткнулись в стеганную куртку и вышли из спины. Рана была жуткой. Руслан сочувственно поджал губы, парень уже не жилец.

— А-а! — его безжалостно толкнули в лапы нежити. Пока не успел стать ей, стоя среди тех, кто еще жил.

— Боги!..

Кто за ним? Он, или Свенельд? А может тот усатый десятник с гвардейской нашивкой?

Как гром среди ясного неба зазвучали новые боевые трубы.

Там! Там — ошеломленный негаданно свалившимися отзвуками воинственных горнов, Руслан едва не поплатился; челюсть клацнула в волоске от него — у дальнего от них края поля из леса медленно выползала стальная змея, в голове которой реяли два стяга: сиреневый с белой башней посреди и багряный с черным драконом.

Гномы!

— Гномы! — пронеслось над союзным войском. Павшие духом миг назад, ратники теперь с удесятеренной стойкостью и энергией уперлись перед нежитью.

Гномы деловито построились в таранный клин, слава о котором гремела далеко за пределами Срединноморья, и уверенным размашистым шагом двинулись на помост, где колдовал Кзаркхмет.

Закованные в закаленную броню с ног до головы, гномы отсюда выглядели гигантским танком.

Стрелы степняков оказались беззубы против лат гномов. Попытавшаяся преградить им дорогу конями и пиками, лавина ордынцев была с легкостью расчленена и рассеяна. Скрежета пожелтевшими зубами, степняки могли только погибнуть под ударами заточенных секир либо погнать коней прочь.

В трех сотнях шагов от помоста торопливо построилась фаланга гоблинов, рыхлая от согнанных к ней Гуаром тысяч оборотней.

Дротики, топорики и метательные копья гоблинов были для неумолимо приближающихся гномов просто смешны, детской забавой, не более. Степняцкие стрелы хоть пощекотали кирасы и щиты, а гоблины даже не сподобились на это.

Таран гномов с ходу вклинился в семикратно превосходящих гоблинов и оборотней и несуетливо и с гномьей основательно начал врубаться вглубь рычащих тел. Здесь заклятье не дейтсвовало, и мертвые не поднимались вновь.

Гномы шли вперед, разменивая на одного убитого десятки врагов. Видя это и потеряв за уже клонившийся к закату день слишком многих и самых отчаянных, гоблины предпочли геройской смерти постыдное бегство, сдав поле брани на милость оборотням.

Ослепленные демонической яростью и бешенством, исступленно визжа, человековолки бросали себя под железный жернов гномов. Светоненавистные твари истреблялись сотнями.

* * *

О! Как же молил Гарагаза Кзаркхмет!

Чтоб только замерло на миг от мгновения заклятье, даруя возможность низвергнуть дерзновенных гномов в пепел Преисподней!

Но нет! Тщетно. Гарагаз был глух.

Ещё не насытился Кинжал. Чаша Некроманта еще алкала теплой крови жертв.

Величайший чернокнижник тысячелетий Кириана, спутанный волшебством Мертвой Жизни, словно беспомощный младенец, стиснутый в руках охотника за живым товаром, наблюдал как черный дракон гномов, все ближе и ближе к тонкой цепи джигров, закрывших бурыми щитами путь к тысячи невольникам, души которых еще не утолили голод заклинания. Которые еще только должны были напитать его кровью!

Поток жертв не может остановиться! Они обещаны заклинанию!

* * *

Когда гномы буквально втоптали джигров в грязь, ликованию в ратях союзников не было предела. Не иначе как сами боги ниспослали их на выручку!

Гномы развернулись к помосту колдуна и подняли луки.

Березину до боли в душе захотелось, чтобы это был конец. Но нет. Стрелы гномов врезались в неведомую преграду и упали в шаге от помоста, на котором в окружение обнаженных фигур недвижимо замер Кзаркхмет. Гномы подняли луки снова. И еще. Однако стрелы все также беспомощно падали у помоста.

Убедившись в тщетности стрельбы, гномы, отрядив для чего-то за холм две сотни мечников, перестроились и, гремя воинственной песней, двинулись к центру поля, где в двух полетах стрелы от росмальцев и багарцев сгрудились беспорядочной толпой смешавшиеся степняки и гоблины. Ордынцы и гоблины стояли на мокрой и красной от крови вытоптанной траве, на которой не лежало ни одного тела.

Мертвые волной за волной накатывались на союзников.

— Э-эх! — Свенельд в который раз рубанул с плеча. — Видать, не решились колдуну наддать.

Руслан лишь стиснул зубы в ответ. На большее сил уже не было.

Клинок иномирца вонзился в грудь нежити. Мертвец вдруг ухватился за меч и с чудовищной силой рванул к себе. У Руслана взвыли суставы. Но это пустяк. Он лишился меча!

— Назад! — Свенельд, не церемонясь, оттолкнул Березина.

Споткнувшись, Руслан оказался за спинами ратников. Ошеломленный, он не замечал ничего вокруг. Вытащил кинжал. Нет, чересчур короток, нужен меч.

— Потерял что? — взмокший, изможденный, но улыбающийся куябец протянул иномирцу потерянный клинок.

— Но как? — только и смог выговорить Руслан. — А нежить?

Он вдруг понял, что его возглас утонул в торжествующем реве. Все что-то кричали и победно вскидывали оружие; кто-то обнимался, кто-то просто, тяжело дыша, свалился на землю.

Умершие снова стали мертвецами. Грудой многократно искромсанных и исколотых тел они покоились у той незримой черты, что легла вдоль воткнутых в землю знамен, от которой так ни на шаг и не отступили упрямые живые.

Руслан лихорадочно нащупал зрительную трубу и поднес её к глазу. Помост колдуна был таким же. Кзаркхмет высился на нем в неизменной позе и, как казалось отсюда, ничего не предпринимал. Инопланетник перевел трубу на степняков. Ордынцы, прикрывшись прямоугольником гоблинов, остервенело спускали тетиву луков на надвигающийся таранный клин гномов.

Кто же одолел магию Кзаркхмета! Или что?

Инопланетник случайно перевел оптику на холм. Две сотни гномов выводили из-за него каких-то оборвацев. Грязных, озирающихся, словно после пробуждения от дурманного сна. Кто они?

В уши ворвался невероятный грохот. Затрясшаяся земля повалила с ног.

Испуганно заржали лошади.

Все взоры устремились на бушующий на месте помоста столб огня и дыма.

Первыми опомнились гоблины. Побросав все к демонам, они побежали к лесу. Впереди гномы, а сзади за ненадежными ордынцами росмальцы и багарцы. Кзаркхмет убит. Тго Ар тоже. Лишь бы ноги унести!

Степняки кинули коней вслед за гоблинами. Ордынцы первыми достигли леса. Но только для того, чтобы затем смотреть, как растворяются в густой хвое куртки гоблинов. Тесно росшие деревья были для конных, что сплошная стена.

Трубы возвестили союзникам вперед!

Люди, уже не заботясь о строе — ни к чему, враг разбит — помчались вязать степняков. Бывшие пешими рыцари и витязи поспешили назад к своим коням.

Руслан тоже торопился к Кусачу. Но его обуревали совсем иные чувства.

Инопланетник знал, что это не победа. Талисман уже больше не нагревался, не жег. Но он не уснул. Древний артефакт наоборот очнулся от векового покоя. Он словно пел о рвущейся на волю мощи. Его пение было неслышимо, но оно было. Оно неслось туда, к дыму и огню, и дерзко и в лицо бросало черному колдуну вызов.

Кусач радостно заржал при виде хозяина.

— Ну хорош, хорош, — Руслан похлопал тыкающего мордой жеребца по шее.

Конь благодарно фыркнул. Березин вдел ногу в стремя.

— Прости, братец, — сказал он, устраиваясь в седле, — но придется еще поработать.

— Руслан!

Коростеньский воевода оглянулся и тут же отвернул голову назад. Чтобы не направить Кусача к царевне. С выбившимися из-под легкого шлема волосами Рогнеда рвалась к нему. Ее не пускал Богомил. Спасибо, старик…

Если бы он увидел перед собой её глаза, то, возможно, не хватило бы духу пойти к тому краю поля, чтоб поставить последнюю точку. Или многоточие, если магии талисмана Лле окажется недостаточным.

Туда! И не оборачиваться!

* * *

Как бы ни был готов к обрушению заклятья, но мощь сломавшей все замки энергии, что стремилась вырваться на свободу, едва не сорвала последний из защитных барьеров Кзаркхмета. Его тело догорало рядом с нерг-данам и Иргат-нергом. Маг сознательно умертвил свою плоть, чтобы спасти бессмертную душу.

Не в первый раз.

Это заклинание было известно немногим, и из ныне живущих только Кзаркхмету.

Колдун повернул голову. Невидимый, он стоял в сердце догорающего пламени. Астральному двойнику, в коего спрятал душу маг, огонь не страшен.

Астральный двойник нисколько не гасил колдовское искусство. Напротив, даже обострял его, убивая нужду в чтении магических формул и начертаний узоров. Однако не навечно. Ему нужен живой. Некромантия, магия Смерти, немыслима без Жизни. Дабы заново обрести плоть, свою плоть, Кзаркхмету требовалась близость живого.

В трескающем пламене, сверкнув, зажглись черным сиянием два глаза — при соприкосновении с этой стороной Грани астральный двойник обретал зримость — колдун искал. И нашел.

Гуар!

Средь порубленных гномьими секирами, притворяясь мертвым, скулил от страха Гуар.

Что ж, придется воспользоваться этим, с позволения сказать, материалом. Жаль, ничего лучшего нет. Не то воплощение в дышащую плоть заняло бы гораздо меньше времени.

Липкие щупальца тумана потянулись к ренегату.

Нет!

В дрожащем от жара воздухе вырисовался одинокий силуэт.

Иномирец.

Кзаркхмет велел дыму стелиться по земле и брезгливо одернулся от Гуара, предатель послужит для иного. Его душа дешевка по сравнению с эманацией смерти чужака.

Иномирец…

* * *

Зажатые у леса степняки сдавались. Ордынцы слезали с коней и бросали сабли и копья под ноги союзникам и гномам.

Росмальцы и багарцы братались с широкоплечими бородачами, и никто не обратил внимание на всадника в грязно-голубом плаче, который зачем-то поскакал к догорающему помосту колдуна.

Березин спрыгнул с Кусача в полусотне шагов от огня. Умный конь догадался, что дальше хозяин пойдет один. Опустив забрало и обнажив меч, Руслан начал осторожно приближаться к кострищу, пристально вглядываясь в огонь. В ноздри ударило запахом горелого мяса. В языках пламени угадывались черневшие труппы.

— Руслан! Да погоди ты!

Инопланетник обернулся. Около Кусача пускала пар лошадь Куябца.

— Не подходи! — крикнул Березин и отвернулся. Что-то подсказывало, что опасность подступила слишком близко.

С благодарностью подумалось о Свенельде. Как будто теперь он, Руслан Березин, не один идет навстречу тому, что больше, чем смерть.

Сделав шаг, Руслан застыл как вкопанный. Словно вжимаясь в землю, к нему пополз черный дым. На инопланетника накатила беспричинная паника и страх, тянущий в бездну ужаса и безумия.

Думать о талисмане! Он не беззащитен и него найдется, чем угостить Кзаркхмета!

Мысли о талисмане разогнали душивший страх. В голову пришла ясность, что артефакт почти готов. Но не сейчас, а в следующий миг и тогда…

Какое-то неведомое чутье заставило отскочить назад и полоснуть перед собой мечом.

Дым зашелся воем обиды и боли. Из клубящейся мглы прыгнула человекоподобная тварь с разрубленным на глубину ладони плечом. Руслан встретил оборотня острием клинка. С пронзенной грудью помесь человека и волка скакнула в сторону и изогнулась для новой атаки.

Руслану нестерпимо захотелось заткнуть уши. Захлебывающийся вой обрушивал на иномирца волны мук и ужаса. Морда оборотня, сохранившая смутные черты людского племени, была искажена сумасшествием, а глаза… Спину Руслана проняло холодом. Глаза мечущегося и обливающегося кровью оборотня принадлежали не ему. В них, источающих черный свет, таилась та жуткая воля, что гнала оборотня на иномирца.

Испустив вопль, полный жалости к себе, оборотень кинулся на сталь. Два коротких, резких взмаха, и меч снес две лапы по локоть. Но, пуская кровавую пену, тварь не остановилась и сбила Березина на землю. Меч выпал из руки и потерялся где-то в дыму. О забрало иномирца заскрежетали клыки, обрубленные культяпки забили по шлему, задние лапы оборотня попытались вспороть живот, и, если бы не славная броня, быть бы через миг Березину не здесь.

Прижав левой рукой к лицу маску и взывая к богам, чтоб клыки не прокусили кольчужную рукавицу, Руслан нащупал поясной кинжал. Уцепившись за него, как утопающий за спасительную соломинку, воевода поднял кинжал на расстояние вытянутой руки и с силой воткнул в затылок твари. Руслан вонзал кинжал по самую гарду снова и снова, пока голова оборотня не превратилась в кашу из крови и костей. Только тогда оборотень затих.

Скинув его с себя, Руслан, откашливаясь, попытался встать. За несколько секунд наглотался дыма. В глазах муть и резь. Опершись на щит, Березин выпрямился.

Биение сердца замерло.

До призрака с теми самыми черными очами можно дотянуться!

— Латы!

Березин успел. Спустя долю секунды он был весь в огне. Колдун возродил умирающее пожарище и напустил его на иномирца.

Жар прекратился. Руслан стоял в золотых доспехах, охваченных белым свечением. Та сила, которая наполнила его тот раз в Башне Лле, явлалсь ничтожным подобием мощи, что талисман дал сейчас. Березин чувствовал себя полубогом. В руке он сжимал не меч, а луч света.

Огонь стал бесцветным, а потом окрасился синим. Сквозь языки пламени Руслан увидел, как небо качнулось и наклонилось, налившись багрянцем.

Березина окружил шепот:

— Раб! Раб. Ты мой раб!

Магия талисмана Лле сделала ухищрения колдуна пустой уловкой. Крутанув мечом золотого света и прикрывшись щитом с белой Башней, Руслан шагнул к колдуну. Не отводя черных зениц от иномирца, серый призрак поплыл назад.

Призрак выставил к Руслану смутные очертания кистей.

Березин едва среагировал, парируя опасность клинком золотистого луча. За первым к нему летел второй черный зев. Это было похлеще огненных шаров. В темной пустоте не было ничего, даже времени. Срезая рваные дыры в ткани реальности свистящим мечом и отбивая их щитом, Руслан опасливо попятился. Отражать черные провалы не было трудной задачей, однако каждая отбитая пустота забирала частичку силы талисмана.

Сражаясь в сверкающих доспехах, Руслан не ведал сейчас, что такое усталость. Он мог бы держать атаку колдуна хоть целую вечность, но, если сила талисмана иссякнет, он будет беззащитен.

Ловкий ход, ублюдок! Руслана обуяла злость. Пригнувшись за щитом, он устремился к колдуну. Через считанные секунды его клинок рассек воздух на том месте, где стоял призрак.

Зацепил или нет? Колдуна нигде нет. Руслан завертелся волчком, не ведая, откуда ожидать нового нападения.

Синее пламя отступило, высвобождая вокруг иномирца широкий опаленный круг.

Сзади раздался шорох.

Руслан резко крутанулся на пятках. О тонко тлеющую землю ударились когти крупного ворона. Хищно щелкнув массивным клювом, птица выросла в крылатого демона.

Антессер! Имя демона всплыло в мозгу Березина из ниоткуда.

Руслан скосил взгляд. Его взяли в кольцо восемь демонов. Адские бестии стояли тихо, не шевелясь. Руслан ощутил, как от доспехов в него хлынул новый поток сил.

— Иномирца мне! — выплыл из огня призрак.

Восьмерка демонов ринулась на Березина. Исчадия Ада бросились синхронно, словно одна многосущностная тварь. Демоны нисколько не мешали друг другу. Их рычания смешивались со стенанием вспарываемого когтями-крючьями воздуха.

Это был бой боев. Подобного в жизни Руслана раньше не было. Движения инопланетника стали многократно быстрее. Золотой клинок вырисовывал неразличимые для глаза росчерки и вкупе со щитом блокировал чудовищные удары демонов, перед которыми спасовала бы любые, даже гномьи латы, не будь они наделены крепостью брони наследства Лле.

Однако магия талисмана была ничто без смертного. Артефакт — лишь слепое орудие, жившее жизнью Березина, зависящая от него также, как и он от талисмана Лле. Оступись инопланетник или не угляди за когтистой лапой, и демоны Кзаркхмета захрустят его костями.

Руслану было чуждо утомление. Но и демонам тоже. Все решал клинок Березина. Сверкающий меч разрезал рогатой твари грудь, отправив демона в Небытие. Скоро за ним последовал другой. Однако Руслан не замечал этого. Круговорот схватки не сник ни на йоту. Дьяволы лишь усиливали натиск.

И пронзались клинком Света.

…Руслан опустил меч. Он победил.

Сияние магических лат стало ярче, разогнав синий отсвет темного огня, на границе которого темнел призрак колдуна. Руслан медленно приблизился к нему и, занеся меч высоко над головой, прыгнул. За долю мгновения до того, как золотистый луч пронзил сумеречную тень с черными глазами, в руке Кзаркхмета появился Кинжал, снеся в сторону разящую дугу.

Мир прогнулся от протяжного стона, полного тоски бесконечной муки и безысходности. Подарок темных повелителей, принявший на себя светящийся клинок, отразил выпад Руслана, но сам напора Света не снес и преломился у гарды.

Березин наотмашь ударил зауженным концом щита. В пустоту.

Призрак стоял на противоположном краю огненного круга. Во вздетых руках сжаты гарда и лезвие Кинжала. Над обломком металла вился, теряясь в вышине, сизый дым. Тысячи и тысячи душ, испитых Кинжалом Богов, получили свободу, но лишь затем, чтобы вновь быть плененными. На сей раз чародейством Кзаркхмета. Не смолкающим стоном они оплакивали краткое мгновение свободы.

Триумф Руслана резко пресекся. Он вдруг осознал, что удар по Кинжалу был ошибкой. Крупкой ошибкой. Черные глаза призрака излучали неприкрытую издевательскую усмешку. Иномирец угодил-таки в расставленные сети.

Кзаркхмет поступился величайшим сокровищем ордена, чтобы получить энергию Кинжала, накопленную за долгие века закланий. Новосотворенное заклинание волшебника, впитав души Кинжала, исполнилось небывалой мощью, без коей не перенести сюда из замковой темницы четырех духов стихий.

Маг отбросил ненужные уже обломки Кинжала. На его пальце зажглась крохотная звезда.

Кольцо Стихий! Руслан снова узнал зримое им.

Черный блеск глаз призрака вспыхнул ярче. Справа и слева от него возникли четыре коленопреклонных фигуры с оковами на руках: рыцарь в доспехах, юноша, крестьянка и девушка в тончайшем платье.

Позади Кзаркхмета из растекшегося, как казалось в беспредельность, синего огня подымалась гигантская рука, лепимая из четырех начал. Рука закрыла собой половину небосклона. Распрямленные пальцы медленно сжимались в кулак.

Против бездумного всемогущества руки были бессильны сами боги. Руслан знал это, было невозможно это не понимать. Под отголосками мощи руки трепетала каждая частичка естества иномирца.

Это крах всему и, прежде всего, его противостояния с темным колдовством.

В кисти, державшей меч, закололо. Еще не утратитивший от отчаянья способность удивляться, Руслан выпустил клинок, который зажил независимо от иномирца. Меч вонзился в землю в трех шагах от Березина.

Созданный для избавления Лле, царя царей и великого убийцы, от груза грехов, детище белой магии, древний артефакт был выкован на крови; в него влилась вся сила тяготевшего над Лле проклятья десятков тысяч жертв его завоеваний. И льющаяся энергия смерти Кинжала Богов была для талисмана, что второе рождение.

Перед клинком Руслана словно распахнулись ворота света, в которые устремилась сила мертвого Кинжала, перехваченная у колдуна.

Меч взмолил о помощи. Сопротивление опомнившегося от неожиданности Кзаркхмета крепло с каждым новым мгновением.

Иномирец мог помочь только одним. Руслан достал из ножен свой обычный кинжал. Подойдя к светящемуся мечу, он сделал глубокий порез и опустил обильно сочащуюся кровью ладонь на золотой эфес.

Смоченный щедрой кровью, талисман сломил противоборство колдуна, оставив его бессильно наблюдать за происходящим. Кзаркхмет не мог ни скрыться, ни даже сойти с места без риска ломки заклятья, что сдерживало пленных духов.

У Руслана потемнело в глазах от потери крови.

Испив силу Кинжала без остатка, клинок выскочил из земли и, замерев на миг, устремился к Кзаркхмету, пронзая на лету лихорадочно поставленные барьеры из ослабленной магии колдуна.

Черные глаза округлились. Призрак обреченно выставил руки, пытаясь хоть как-то защититься. Но не он был целью клинка. Если бы меч искал мага, тот, может быть, и ушел бы из-под удара. Однако клинку нужен был не колдун.

Кольцо Стихий разбилось лопнувшим хрусталем, разрушив наложенное на духов заклинание.

— Мести!

Четыре стихии ринулись к заметавшемуся призраку. Гигантская рука пропала в одно мгновение, синий огонь взвился до небес и исчез. Небо стало прежним.

Растерзанная серая тень пала на опаленную землю. В вышине долго не угасало эхо истошного крика Кзаркхмета. Великий магистр обрел нечто гораздо худшее, чем смерть.

Руслану даже не хотелось думать об участи чернокнижника. В преисполненных ненавистью очах духов, что зависли над магом, чтобы потом наброситься разом, застыло такое, от чего у Руслана по коже ударил озноб.

Инопланетник сидел в центре неровного круга сожженной в пепельный прах земли. Его доспехи помяты и испачканы гарью, на плечах тлели остатки некогда бело-голубого плаща. Лишь золотая цепь сияла первозданной чистотой. Березин с трудом, пальцы не слушались, отстегнул ремень, дабы перетянуть руку и остановить кровотечение.

К нему бежали. Лишившийся слишком большого количества крови, Руслан словно сквозь пьяный шум слышал торжествующий надрыв сотен глоток. Впереди, обгоняя всех, мелькала борода Свенельда. А вон и король Рут, лихой рубака, который присоединился к походу жрецов Тогара, надумавших отправится на службу к новому хозяину артефакта Башни Лле.

Еще минута, и его стиснут в дружеских объятьях, а потом десятки рук подбросят высоко-высоко.

Впереди не только всеобщее ликование. Впереди ждала Рогнеда. Рогнеда и долгий путь вместе.

Конец

Content

Флейм Корвин
Смертный ангел

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Черная полоса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Князь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Поход

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Воевода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9