Анна Велес

Колдун высшего звена

© Велес А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Все события и персонажи являются вымыслом, схожесть с реальностью случайна.

Пролог

Какой замечательный сон ей снился! Как сладко было погружаться в его объятия после утомительного и неудачного дня. Она всегда любила воду, и вот Морфей преподнес подарок. Перед ней раскинулось озеро, неправдоподобно синее в самом сердце, отражающее и окрашивающее в более яркие оттенки небо. Ближе к берегу озеро становилось прозрачно-серым, чуть холодным, с ленивой рябью сглаживающей четкости отражений. Там, на самой границе с небосводом, озеро обрамляла изумрудная зелень леса, а желтеющие точки берез выделялись на хвойно-насыщенном фоне. А прямо у ног начиналась песчаная коса. Не ярко желтая, будто обмытая чистотой озерной воды, а почему-то тусклая, коричневатая и совершенно неживая.

Но ее это совершенно не волновало. Она была счастлива настолько, что не замечала этих мелких деталей. Она была здесь с ним, со своим милым, с самым лучшим парнем на свете. Она чувствовала, как его сильные, но нежные руки обнимают ее талию. Она прижималась спиной к его широкой груди. Тепло его тела согревало, спасало от легкого сквозняка ленивого осеннего ветра. Его дыхание щекотало шею, когда он склонял голову, чтобы поцеловать ее. Да это же просто рай на земле! Полное блаженство. И счастье накатывало волнами, затапливало душу, уносило прочь тревоги и разочарования минувшего дня.

Он, не разжимая объятий, подтолкнул ее вперед ближе к живой водной глади. Она не сопротивлялась, она ждала с предвкушением того момента, как рука опустится в озеро, зачерпнет, попробует на ощупь этот холодок, нарушит дыхание размеренного плеска крохотной волны…

Босые ступни, лишь на миг ощутив холод песка, тут же погрузились в его рассыпчатое, щедрое тело, маленькие крупинки расступались под тяжестью ноги, щекотали, нежно обволакивали и держали так крепко, как руки любимого, сжимающие сейчас ее хрупкие плечи.

А ноги погружались в песок все глубже. И будто бы прекращали существовать для остального тела в том месте, где песок их касался. Вот уже по колено вошла она в землю…

Страх пришел неожиданно. И осознание. Это же зыбучие пески! Вот почему они так недвижны и непривычно безжизненны рядом с постоянным дыханием озера. Она попыталась высвободиться, только… ног будто и правда уже не существовало. Она не чувствовала их!

– Милый, помоги мне, – попросила она своего спутника. Его тепло, его сила внушали ей надежду, прогоняли страх.

– Да, конечно, – тихо прошептал он и… нажал сильнее на ее плечи.

Она дернулась, пытаясь скинуть его руки, и заметила, что от этого резкого движения ушла в глубь ненасытного песка еще больше. Ее охватил ужас.

– Что ты делаешь? – в панике размахивая руками, громко воскликнула она. А ладони любимого все продолжали давить, вталкивать ее в жерло земли, в небытие.

– Помогаю, – насмешливо ответил ей родной голос. И его руки, соскользнув по спине нежным движением, толкнули ее вперед.

Машинально защищаясь от падения, от стремительного приближения этой медленной и жадной смерти, она выставила вперед руки. И они по локоть вошли в песок, оставшись там навсегда, зловещая прибрежная коса держала ее намертво.

А он отошел чуть назад, будто собирался полюбоваться на эту картину, на последние моменты ее жизни…

Ей казалось, что от ужаса она начала задыхаться. Или от все прибывающего опасного песка, который уже поглотил большую часть ее тела и теперь маячил перед самыми глазами, угрожая закрыть жертву с головой…

Она закричала, долго, пронзительно и безрезультатно. Никто не пришел на помощь. На пустынном берегу стояла мертвая тишина…

Она проснулась и резко села на кровати, жадно глотая воздух безопасности собственной комнаты. Это сон, только сон. Надо отдышаться. Все белье и ночная рубашка были мокрыми от пота. Она провела руками по лицу, словно отметая остатки кошмара, с удивлением обнаружив, что ее кожа стала как будто шероховатой. Но почему?

Она вскочила с кровати, глянула на часы, показывающие, что ночь уже давно перешла в утро, и поспешила к зеркалу. С надеждой и затаенным страхом… Боже! Что стало с ее лицом, с ее руками, ногами?! Она не верила собственным глазам и продолжала судорожно себя ощупывать, все еще не осознавая, что произошло. Вся ее кожа была покрыта мелкими жутко чешущимися язвами. Будто миллионы песчинок рассыпались по ее телу и теперь стараются срастись с ним, впиваются в нее и раздирают кожу…

Мать, проснувшаяся от шума, охнула, увидев ее лицо, все, что с ней стало. И тут же, не задумываясь, кинулась к телефону, на ходу вспоминая нужный номер.

Трубку сняли со второго гудка.

– «Бюро магических услуг», здравствуйте, – раздался вежливый мужской голос…

Глава первая

Елена сидела в своем любимом кабинете, в своем любимом кресле, за своим любимым столом и вела разговор по телефону явно не с любимым человеком.

– Конечно, Артур Ярославович, если вы считаете необходимым наше вмешательство… – Она состроила трубке кислую мину. – Естественно. Я не сомневаюсь, Артур Ярославович, что они в состоянии заплатить. Просто… Да… Ну, я же уже сказала, что мы все сделаем… Естественно, не довольна. Я не хотела бы вмешиваться в столь простые дела. Этим мог бы заняться наш отдел порчи и сглаза. Да, я понимаю, что это ваши партнеры по бизнесу… Да. Договорились… Хорошо. До свидания.

Она положила трубку и посмотрела на телефон с отвращением.

– Камелот? – спросил Алек сочувственно.

Елена кивнула и недовольно поморщилась.

Конечно, они жили в самом обычном небольшом современном российском городке. Никак не в Англии, никак не в Средние века. Да и не было тогда телефонов в легендарном городе. За что многие люди того времени, наверное, могли бы сказать «спасибо». Просто так совпало, что мэром их маленького городка был некий бизнесмен по имени Артур. А его доблестные пиарщики упорно шили ему имидж величайшего из героев, воина, служащего интересам бедных и обиженных горожан. Да и смотрелся мэр в окружении своей свиты очень впечатляюще. Все высокие, статные, с каменными лицами бывших сотрудников ФСБ. Хотя… бывших там не бывает. В общем, образ знаменитого короля Артуру подходил. «И короля назовут королем, в честь короля иного…»

Интересным представлялось и место обитания «правителя» и его «рыцарей». Центральная площадь городка, построенная, как специально, по всем правилам ритуального круга. Четыре полукруглых здания, разделенных улицами крест-на-крест. И лучи этих улиц расходились в четком соответствии со сторонами света, разделяя круг площади на равные куски. По канонам… А на том месте, где в центре ритуального круга должен располагаться алтарь, была могила павших во времена Великой Отечественной. Администрация города жила в этом кругу, захватив для разных целей почти все четыре здания площади. Лишь отделению Банка России осталось одно крыло, и то оно выходило окнами в другую сторону, на одну из улиц-лучей.

Как известно, Камелот и круглый стол – это лишь образы. Образы все того же ритуального круга. Елена часто любила распространяться на тему отражения мифов и легенд в нашей повседневной жизни…

– Слушай, а почему бы нам хоть один-единственный раз не послать Камелота к черту с их вечными пустяковыми заданиями, которые выполнять почему-то должны именно мы с тобой? – поинтересовался Алек с мечтательной улыбкой. Идея послать всю королевскую армию и всю королевскую рать его привлекала очень давно.

– Конечно, один-единственный раз мы можем это сделать, – согласилась Елена, слегка улыбнувшись. – Но это будет последний раз за историю существования «Бюро». Точнее, после этого раза «Бюро» просто перестанет существовать.

– Да прямо и не будет? – возразил Алек. – Между прочим, именно Камелот числится в списках наших учредителей. Зачем им избавляться от курицы, несущей золотые яйца?

– А зачем нам отказываться от их дурацких заказов, которые так шикарно всегда оплачивают?

– Ну, чтобы ты не прожгла разъяренным взглядом телефон, например, – усмехнулся маг.

Елена рассмеялась. Да, все же Алек умел снимать напряжение самым простым способом. За это Елена была ему очень благодарна. Как, впрочем, и за многое другое. Например, за то, что он не сдал ее в клинику душевнобольных, когда ей на ум пришла идея открыть в городе контору со столь беспрецедентной сферой деятельности.

Кстати о благодарностях, ей необходимо было получить от друга и коллеги подпись под одним документом, за которую Елена тоже была бы ему очень благодарна.

– Так… – расстроился Алек, читая документ. – И зачем нам штатный медик? Тем более Юля?

– А потому что психов на один квадратный метр бюро у нас приходится по два, а то и по три, – обрадовала его Елена.

– Это ты про…

– Да, и про нас тоже, – согласилась она покладисто. – Нам нужен хотя бы один нормальный человек здесь, без магуйских заморочек.

– В качестве эксперимента как быстро он в нашем обществе перестанет быть нормальным? – ехидно уточнил Алек.

– В качестве моральной поддержки, – уже серьезно объяснила Елена. – Ты, что ли, будешь со всеми нервными клиентами разбираться?

– Ой, нет. Мне хватает довольно частого общения с различными сектантами, которым здесь как маслом намазано.

– Вот. А если с кем из клиентов истерика, сердечный приступ или еще что? А когда приходит псих вялотекущий? И не знаешь, когда он потечет не вяло? Когда у него рецидив?

– Разумно, – сдался Алек.

Вообще он и сам понимал, что штатный медик им необходим. Просто видеть в этой должности Юлю, подругу Елены, ему не очень-то и хотелось. Алек с Юлей однозначно не дружили. Как-то не складывались у них хорошие отношения. Чаще их общение напоминало обмен плохо завуалированными оскорблениями. Но все же Юля была медиком. Невропатологом. И в принципе им подходила. К тому же не хотелось видеть в «Бюро» чужих людей. Алек подписал Юлино заявление о приеме на работу.

– Юльчик, все хорошо, дорогая, – тут же по громкой связи сообщила Елена подруге. – Обживай кабинет.

– Скажи, пусть первого клиента встречает, – подсказал Алек, чуть нахмурившись. Ему не понравилось, что Елена в принципе все уже решила за него. И пока он тут ломался из-за Юлиного заявления, девушка уже примеряла белый халат этажом ниже.

– Что за клиент? – поинтересовалась Елена. – Да ты не дуйся из-за Юли. Я бы все равно тебя уломала. У нас вообще по штатке и по запросам полный недокомплект.

– Да уж, – согласился Алек. – Нам явно еще нужен один маг общего профиля. Пока ты, например, на дежурстве, да одна бригада с Наташкой на выезде, а идет экстренный вызов… Все пролетаем. Даже если я за тебя дежурить сяду.

– Ага, сядешь дежурить, а тут проверочка, – продолжила Елена. – Любят нас проверять. А тебе по штату не положено вместо меня дежурить. Да и на выезд без меня не поедешь. Маг нам жизненно необходим. Спасибо Женьке, хоть он выручает пока.

– Да и в ведьмачьих бригадах недобор, – продолжал перечислять Алек. – Три ведьмака, считая меня, всего. Еще одного бы раздобыть.

– Я бы и от второго демонолога не отказалась, – жалобно подхватила Елена.

– Вот кто бы мог подумать, – усмехнулся Алек. – Места рабочие есть, денег на персонал хватает, зарплаты достойные, а мы не можем народ набрать.

– А что делать? Специфика! Представляешь, объявление дадим: «Бюро магических услуг требуются специалисты: маг широкого профиля, ведьмак первой-второй категории, демонолог, ведьма для работы в отделе снятия порчи и сглаза. Оплата достойная, обращаться по такому-то адресу».

– Еще немного, и я сам отнесу в редакции всех газет такое объявление, – печально сказал Алек.

– Да ладно тебе, – постаралась успокоить его Елена. – Может, повезет, кто сам объявится. Надо с народом поговорить, вдруг кто знакомых вспомнит, приведет. Не хочу со стороны набирать.

– Я сам поговорю. Только давай сначала с завалом разгребемся. – Алек закурил. – У нас тут твое дежурство, клиент в кабинете дежурного мага уже ждет, да еще заказ Камелота для нашего личного ознакомления.

– Ну, это не завал, это обычная рабочая ситуация, – с легкой иронией заметила Елена. – Давай сравним задания. Тогда и решим, куда ты, а куда я.

– Ладно, я первый. – Алек чуть наклонился вперед. – Смотри, там парень сидит молодой, успешный, при деньгах, в приличном шмотье. У него на девушку было наведено проклятие. Вызвали нас. Мы проклятие сняли, но… Она теперь категорически отказывается с ним общаться. Он хочет, чтобы мы выяснили, почему она обвиняет в проклятии его. И если честно, хочет сам убедиться, что он его не наводил.

– Интересно, – прокомментировала Елена. – Слушай, наверное, я этим займусь. Чего это девица так его игнорирует?

– А может, просто воспользовалась случаем, чтобы отвязаться? – предположил Алек.

– Может, – согласилась она. – Проверим.

– А у Камелота что?

– Тоже, как ни странно, проклятие. Там какая-то дочка какого-то мэрского партнера по бизнесу. Лежит, стонет, встать не может. Врачи ничего не нашли. Она в бреду мается. Мэр считает, это по нашей части.

– Как-то странно, – задумчиво проговорил Алек. – Два дела, оба с девицами и проклятиями.

– Вот именно, – согласилась Елена. – Давай так. Пошли с парнем потолкуем, а потом оба рванем на выезд по мэрским делам. А там дальше разберемся, что к чему.

– Пока будем кататься, оставим Женьку на хозяйстве.

Елена поднялась с кресла и, кивнув, пошла к двери.

– Нет, надо штат набирать, – следуя за ней, все же решил Алек.

– Вот сам сказал, займешься этим, – напомнила Елена. – Так и занимайся!

Клиент полностью подходил под данное Алеком определение. «Молодой, успешный, при деньгах, в приличном шмотье». И очень, кстати, вежливый и интеллигентный.

– Я не знаю, стоило ли вас беспокоить, – чуть оправдывался он. – Дело-то личное в принципе… Но настолько все странно… Я ведь ее люблю! С первого взгляда! Сам не верил, что такое бывает.

– Бывает, – успокаивающе согласился Алек. – Вы вот скажите… вы уверены, что не могли навести проклятие. Или ваши близкие? Вы готовы отвечать на такие личные вопросы?

– Да. Готов, конечно, – робко улыбаясь, сказал он. – Извините, у вас курят?

– Да, пожалуйста, – разрешила Елена и поставила на стол пепельницу. – У вас нет фотографии девушки?

– Вот, ее фотография, – проговорил клиент, доставая небольшое фото из бумажника. – Если это вообще возможно по снимку определить, проверьте, что не я это так с ней поступил. Я ее люблю, честно. Хотя вот не думал, что придется такое вам рассказывать. И ничего сделать ей не мог такого. Тут же, наверное, какие-то правила есть. Ну… как проклятие наводить. Может, я случайно, конечно…

– Вы совершенно правы, – заметил Алек. – Просто так проклятие не наводится. Это определенные речевые формулы, правила построения проклятия… Есть, конечно, случаи, когда у человека врожденный дар владеть Словом, но у вас раньше ведь не было таких… эксцессов?

– Нет, конечно, – заметно повеселев, заверил Алека парень.

Елена молча рассматривала фотографию. Изображенную на ней девушку она вспомнила. Хотя это было довольно трудно. Где-то с месяц назад Елену вытащили в выходной день в несусветную рань из теплой постели и потащили на вызов. Все лицо этой довольно симпатичной девушки тогда было усыпано страшнейшими кровоточащими язвами. Да и не только лицо. И все раны появились у клиентки за одну ночь! Сомневаться в магическом вмешательстве не приходилось. Это было проклятие, однозначно!

Работа с изображениями – одно из простейших умений. Достаточно представить сфотографированный образ живым и присмотреться по-особому.

Когда-то Елена работала на телевидении, была корреспондентом по так называемым проблемным вопросам. А это по большей части – коммунальные проблемы. И друзей среди коммунальщиков у нее было предостаточно. И на столе одного из приятелей стояла коробочка с бумагой для записей, и по всей ее длине разбегались по синему фону маленькие переплетенные между собой серебристые трубы. Вот когда просматриваешь нити судьбы, видишь примерно такой же клубок серебристых трубочек-ниточек. И главное, в этом клубочке выбрать необходимую ниточку-трубочку, ведущую к тому объекту, который оказал на судьбу клиента нежелательное воздействие.

Елена машинально ввела себя в транс. Привычно заломило в висках, зазвенели в ушах колокольчики. Вот она, ожидаемая картинка, вот эти маленькие ниточки, вот узелки… Подушечки пальцев покалывало, тепло разливалось по телу. Елена часто удивлялась, как ее мозг успевает так быстро, почти мгновенно, прослеживать все эти комбинации. Но вот… вот она, та самая линия… Смутный образ, даже отрывки слов… А какой сильный этот неизвестный противник! Он невидим, только расплывчатое пятно ауры… ярко-красная с всполохами синего и много-много мелких пятен, по которым можно отличить одно живое существо от другого. Эти пятнышки – всего лишь фантазия Смотрящего, визуальное отображение характера и особенностей личности того, кого Елена искала. Пока она не может назвать имя, вывести хотя бы примерный визуальный, привычный нормальным людям образ. Но точно видит одно – проклятие навел не этот милый молодой человек.

– Могу вас успокоить, – обратилась она к парню с дежурной вежливой улыбкой. – Вы девушке ничего не навредили. Проклятие не от вас. Скажу вам даже большее, она вас искренне любит. Ее нить сплетается именно с вашей. Такие вещи у нас принято называть коротким и емким словом – судьба. А вот чем вызвано ее нежелание общаться?.. Мне почему-то тоже очень хочется это выяснить.

– Ой! Спасибо вам огромное. – Парень прямо-таки расцвел в улыбке. – Но как?.. А, ладно, не мое это дело… Я могу чем-то помочь?

Парень явно хорошо контролировал свои эмоции, но его как будто окружал какой-то ореол… пелена чувств. Он верил, он ждал… Какой-то инстинкт давал ему уверенность в том, что с этой девушкой на фотографии его соединяет именно то емкое и простое слово.

– Боюсь, сейчас вас ждет не очень приятная процедура, – сказал ему Алек. – Я уже предупреждал, что придется ответить на ряд вопросов личного свойства.

– Спрашивайте, – после легкой заминки ответил клиент.

– Я еще раз хочу вас заверить, что это необходимо, – стал объяснять маг. – Видите ли, мы должны выяснить, кто мог бы наслать такое проклятие, и желательно причины…

– По фотографии я увидела эмоциональный портрет того человека, – подхватила Елена. – Но сами понимаете, чудес не бывает, и вот так сразу составить портрет реальный невозможно.

– Да? – удивился клиент. – А я думал магия – это как раз и есть чудеса.

– Не совсем, – улыбнулась Елена довольно искренне. Вообще, редко кто из их клиентов задумывался на такие темы. Людям свойственно просто приходить и просить помощь, чаще всего немедленную. И им по большей части наплевать, как эту помощь будут оказывать. – Магия – это наука. Наука о том, что мы сами в себе не знаем. И наши необыкновенные способности – это прежде всего сплав логики, знаний, неких формул и чисто практических приемов, которые оставили нам древние. Пусть и не в письменном виде, а лишь на уровне генетической памяти. Чудо – это совсем другое. Чудеса способны совершать только боги…

– А Богом быть трудно, – соглашаясь, кивнул клиент.

На какое-то мгновение Елена испытала укол зависти по отношению к той девушке. Молодой человек был просто душкой и очаровашкой. Умный, симпатичный, да еще и начитанный. К тому же, видимо, еще и с неплохими средствами к существованию. Почти идеальный мужчина. Только молод для Елены и предназначен другой…

– Итак, вопрос первый и самый простой, – отбросив ненужные мысли, она улыбнулась. – Где вы познакомились?

– На дискотеке. – Клиент тут же расплылся в мечтательной улыбке, как любой человек, обратившись к приятным и особенно дорогим воспоминаниям. – Я вообще-то не любитель подобных тусовок. Да и она, как выяснилось потом, тоже. Просто мы собирались с одногруппниками из института отметить что-то. Вроде как выпускной. Я тогда на последнем курсе учился и уже диплом защитил. А у Лелькиной подруги был день рождения. Медляк играл, вот я ее и пригласил. Просто… знаете, она как-то от других девушек отличалась. Скромнее была, чем остальные. Я не из жалости пригласил, а просто все девицы старались на нас повиснуть, а она нет. Ну, разговорились, она сказала, что устала здесь. От музыки, от шума и пьяной толпы…

– Извините, что перебиваю, – вмешался Алек. – Но можно подробнее о ее подругах.

– О подругах? – Клиент уставился на него несколько растерянно. – Ну, тогда я на них внимания не обращал. Да и чего там в темноте и толкотне рассмотришь…

Алек насмешливо улыбнулся, но промолчал. Свою Лелю парень в темноте рассмотрел без труда, а остальных… Хотя оно и понятно. Предназначение свое можно увидеть и с закрытыми глазами. Ох, как это Алеку не нравилось. Не любил он темы судьбы и предназначения. И Елена, он знал, терпеть их не может. Лучше было бы послать этого клиента куда подальше, объяснив, что «Бюро» не брачная контора и пусть он со своей вечной возлюбленной разбирается сам, но… Если не клиент девушку проклял, то кто? И почему капризная жертва не хочет общаться с парнем? Загадка, конечно, бытовая, но все-таки загадка.

– Но после той тусовки вы же с ее подругами общались? – резонно заметил Алек.

– Да, конечно, с разными, – вспомнил тут же клиент. – С Наташей, Ольгой и Светой. Они учатся вместе. На одном курсе. Еще Леля общается с какой-то Викой. Это ее подруга детства. Но Вике рожать через неделю, там что-то со здоровьем… В общем, Вика в роддоме на… как это называется?.. На сохранении, кажется, и я ее не видел.

– Леля вам не говорила, она ни с кем из подруг не ссорилась? – спросила Елена, параллельно стуча пальчиками по клавиатуре дежурного компьютера.

– Не помню, – после паузы сказал парень. – Но если бы были серьезные ссоры, она бы сказала. Леля мне доверяла. У нас вообще все было хорошо. Мы пожениться собирались зимой, после ее дня рождения. И родители наши уже сговаривались, планировали…

– О родителях. – Алек посмотрел на клиента слегка виновато. – Как ваша мать к ней относится?

– Замечательно, – тут же ответил тот, не задумываясь. – Я уже думал об этом, хоть так про родных нехорошо, но… Видите ли, мы достаточно обеспеченная семья. И, конечно, поначалу мать и отец к Леле относились настороженно. У нее только мама. Учительницей работает… Но потом… Смешно, как в анекдоте. – Он ехидно усмехнулся. – Мои проверку придумали. Купили Лельке шубку норковую. Якобы в подарок. Проверить, как отреагирует.

– И как? – не удержалась Елена от любопытства. Меха и кожа – две ее слабости. Она со стыдом подумала, что сама точно бы клюнула на такую шикарную приманку.

– Да никак, – рассмеялся парень. – Представляете? Глянула на моих, как на сумасшедших, и отказалась даже притрагиваться. Рассердилась всерьез. У них в семье не принято принимать такие подарки. Видите ли, они с мамой вдвоем живут давно, сами со всеми делами привыкли справляться, даже гордятся этим. Что неплохо. Я их обеих искренне за это уважаю. И Лельку особенно, что она моих так…

– И чего с шубкой? – Елену на данный момент судьба заветной вещи интересовала даже больше, чем дело.

– Ничего, – пожал плечами клиент. – Я уговорил потом Лелькину маму принять подарок. Лелька ни в какую не соглашалась. Но! После той тупой проверки мои в Лельке души не чают. Мать переживает сейчас больше меня. Отец сам к ней ездил. Нет. Они не могли.

– А Лелина мать? – спросила Елена.

– Да вы что! – он аж руками на нее замахал. – У нее, кроме дочери, никого нет! Да она Лельку любит до беспамятства!

– Понятно-понятно, – остановил его Алек. – И все же… А где Леля учится?

– В университете.

– Это понятно, что в университете, – сказал Алек слегка раздраженно. Ему уже стало ясно, что из этого малого ничего не выжмешь. Для клиента его девушка – святая. – На каком факультете?

– На экономическом. Третий курс.

– Хорошо. – Елена опять улыбнулась подбадривающей улыбкой. – Все в принципе на сегодня. Давайте так. Мы за это дело беремся. Сами с Лелей поговорим, все ей объясним. Надеюсь, после этого ваши отношения восстановятся.

– Очень тоже хочу в это верить, – тут же заверил их клиент.

– Да. – Елена рассеянно кивнула. – Ну, так вот. Если нам еще какие данные будут нужны, мы с вами свяжемся. И, конечно же, как будут результаты, тут же вас оповестим.

На сей церемониальной фразе они и распрощались.

– И что скажешь? – спросила Елена Алека, закуривая.

– Что ты подло врешь и нарушаешь правила, – ответил тот и тоже достал сигареты.

– Что? – Елена нахмурилась. – С какого…

– Тут курить нельзя. – Он поднес спичку к сигарете. – А ты ему разрешила, сама куришь и меня соблазнила.

– А где твоя сила воли? – возмутилась Елена. – И вообще, что значит соблазнила? Я у тебя перед носом сигаретой не крутила, денег за то, что прикуришь, не обещала.

– Ага, просто закурила сама, так ненавязчиво. И сказала, что курить здесь можно.

– Милый, ты зануда, – констатировала она. – Но это несмертельно. Так что по делу скажешь?

– По делу я мог бы сказать, что ты решила превратить «Бюро» в сводническую контору, – все же высказался Алек. – На фига нам милых мирить?

– Наша контора, если быть честными, больше похожа на бордель, – высказалась Елена. – Тут всякими интимными жалобами целый отдел занимается. Снятие порчи и сглаза. А почему-то в нашем любимом золотом городе всем необходимо либо потенцию вернуть, либо любовный приворот купить, либо разобраться, чем так давно нелюбимая жинка гулящего муженька приложила, что у него теперь только на нее постылую и встает.

– Зато по деньгам порча и сглаз самый выгодный отдел, – заметил Алек. – А бордель там только одна половина создает.

– Гелла, – поняла Елена. – Да уж, она за дело болеет и душою, и телом. Представляешь, только на прошлой неделе у нее на счету три снятия венца безбрачия!

– Жуть! – прокомментировал Алек. – Я думал, это чисто женская проблема.

– Оказалось, нет. И все три жертвы симпатичные, богатые и, естественно, холостые мужчины. Практически нереальный вариант.

– Да уж. – Алек задумался. – Вот тогда скажи мне, при такой насыщенной и разнообразной личной жизни, зачем Гелла до сотрудников докапывается со своими постельными призывами?

– Сам сказал, жизнь у нее полна разнообразия, – хитро улыбаясь, напомнила Елена. – А ей, как и любой нормальной девушке, нужно постоянство.

– А постоянство это… – Алек демонстративно потер безымянный палец.

– Ага, кольца, белая фата до пола, штампики в паспортах и пьяные крики «горько» под марш Мендельсона.

– Нет, сначала, наверное, все-таки марш Мендельсона, а уж потом пьяные крики, – уточнил Алек. – Но я обо всем этом и знать не хочу. И вообще, ты по делу спрашивала. Так вот… Я поражен, дорогая подруга, твоим упрямством и солидной выдержкой. Ты не стала сразу орать на него матом, как только поняла, что речь идет о той самой судьбе и том самом предназначении. Ты настойчиво продолжала его расспрашивать, зная, что ничего умного он тебе не скажет, так как тем самым предназначением он ослеплен, и ему не дано нормально и логично мыслить о делах и людях, окружающих его замечательную Лелю.

– Весьма проникновенная и пафосная речь, – прокомментировала Елена выступление друга. – Благодарю тебя за столь пространный комплимент моей скромной персоне. Но, в общем, ты прав. Толку от него мало. Но… Все же непонятно, что вдруг Леля, которая стопроцентно жизни без него не мыслит, вдруг так с ним обошлась?

– А еще более интересно другое, – ответил Алек. – Почему она так упорно связывает это проклятие именно с ним?

– Тебя тоже такая мысль посетила? – обрадовалась Елена. – Есть, конечно, тривиальный вариант, что девочка прекрасно знает, кто наслал проклятие, и боится, что из-за нее любимого постигнет та же, а то и худшая участь.

– Но вопрос: нам она об этом скажет? – резонно поинтересовался Алек.

– Вряд ли. Меня она помнит наверняка и боится в таком случае, что я у нее страшную тайну выведаю, – стала размышлять Елена. – Тебе надо будет показывать корочки, а должность ты себе проставил не внушающую доверия. Может, конечно, Леля девочка начитанная, Сапковского предпочитает и ведьмаки у нее в авторитете, что сомнительно. Женька, как демонолог, своей должностью ее до смерти перепугает… А давай-ка все же отправим Юлю туда.

– Правильно, – согласился охотно Алек. – Что может быть более авторитетным, чем белый халат! Вот и будет твоей подруге экзамен на выживание в условиях абсолютной магической ненормальности.

И Алек улыбнулся широкой злорадной улыбкой.

– Я медик! – уже в пятый раз заявила Юля. Вид у нее был, мягко сказать, недовольный и раздраженный.

– И чего ты без конца это повторяешь? – поинтересовался теряющий терпение Алек. – От твоих слов твоя квалификация явно не улучшится.

– Ну, почему? – ехидно спросила Елена. – Самовнушение великая штука. А вообще, Юль, я, может, чего-то не понимаю? Тебе начальство дает распоряжение, почему ты считаешь своим долгом его оспаривать?

– Потому что она твоя подруга, – напомнил Алек. – Я тебя предупреждал, что не стоит брать ее на работу.

– Знаешь, куда тебе идти с твоими предупреждениями? – поинтересовалась совсем невежливо Юля. – Лен, я медик, а не клоун или дешевая актрисулька. Почему я должна заниматься какой-то чушью и рассказывать какой-то ненормальной о ее потрясающем милом?

– Потому что, ты сама сказала, она ненормальная. – Алек прекрасно помнил правило, что любое сказанное человеком слово можно использовать против него. – И еще. Речь идет о здоровье этой Лели. Надо выяснить, как сильно повлияла на ее психику вся эта история, узнать, что она так упорно скрывает. А, между прочим, эта ее скрытность тоже больной на пользу не идет.

– Я невропатолог, а не психиатр, – упрямилась Юля.

– Слушай, – не выдержала Елена. – Тебя предупреждали, что деятельность здесь необычная, что пациенты тоже у тебя будут необычными. И что придется трудиться далеко не всегда по специальности. Тебе нужна вообще эта работа?

По тону легко прочитывался и еще один, не заданный вопрос: а нужна ли тебе подруга?

– Ладно, – нехотя согласилась Юля. – В конце концов, может, эта ваша Леля и правда повернулась после этих ваших экзерсисов.

– Кстати, тоже вариант, – напомнил Алек Елене.

– Да. Тогда вся проблема решается на раз, – согласилась с ним подруга. – Вот, Юль, и выясни это. И еще… В общем, схема твоих действий такая. Приходишь, говоришь с Лелей, объясняешь, что «Бюро» регулярно проверяет своих клиентов после таких событий. Чисто медицинская проверка. В принципе Лелин случай незапущенный. В общем, успокаиваешь девушку, втираешься ненавязчиво в доверие и доносишь до нее основную мысль. Мы выясняем, кто навел проклятие. Это не ее родные, не ее ненаглядный и не его родители. И всем этим людям от того гада, кто ее проклял, ничего не грозит.

– Основные тезисы: не ее милый и ему ничего не грозит? – переспросила Юля.

– Именно, – согласилась Елена.

– А это и правда так?

– Про то, что это не он, правда, – ответил Алек. – А вот, что ему ничего не грозит… Это-то ты и должна проверить. Если Леля знает, кто навел проклятие, она с тобой поспорит или еще как-то себя выдаст. Если не знает, постарайся выяснить, чего ее тогда так переклинило.

– Заметь, чисто медицинская задача, – чуть ехидно добавила Елена. – Узнать, откуда у девицы пунктик.

– А почему вы этого сами сделать не можете? – поинтересовалась Юля.

– Пока нам там лучше не светиться, – нагло, но с умным видом соврала Елена. – И вообще, я не хочу разговаривать с идиоткой, которая отказывается от норковой шубы.

– Чего? – не поняла Юля.

– Шутит она, шутит, – тут же вклинился Алек, недобро покосившись на Елену.

– Шучу, – обиженно подтвердила она.

– О! С утра и все в одном месте! – радостно прозвучало от двери.

Женька, чудо-демонолог, шагнул в кабинет, как всегда, с развязным видом, совершенно не подходящим к его черному наутюженному костюму и классической белой рубашке. Зато яркий галстук в цветах российского триколора к Женькиному радостному виду очень подходил.

– Чуть свет, вы на ногах, а я у ваших ног, – процитировала Елена. – Чего пришел?

– Здравствуйте, – игриво раскланялся Женька с Юлей, совершенно просто хамски не обращая внимания на Еленин вопрос. Надутым павлинчиком он распушил перышки и многозначительно подмигнул штатному медику.

– Здрасти, – немного растерявшись, ответила Юля и демонстративно окинула его немалую персону вопросительным взглядом. Вопрос, кстати, был тот же: чего пришел?

– Жень, знакомься, – представил Алек суховато. – Это Юля, наш штатный медик, Юля – это наш демонолог. Евгений.

– Демонолог? – недоверчиво уточнила Юля.

– Медик? – в тон ей переспросил Женька.

– Ой! Ну, давайте будем играть в игру, кто сколько раз за кем повторит слова, – съехидничала Елена. – Юль, тебе работать пора. Жень, чего приперся? Говори быстрей, у нас дел куча.

– У меня что-то горло болит, – продолжая не обращать на Елену внимания, пожаловался Женька. – И температура. Не посмотрите меня, Юлечка?

– Не посмотрю, – опасливо отодвигаясь от демонолога, отказалась Юля. – Я невропатолог, а не терапевт.

– А на фига нам невропатолог? – тут же развернулся он к Алеку.

– Я о том же Елену спрашивал, – усмехнулся маг. – Но вообще, смысл есть. Психи-клиенты, истерички-клиентки, маньяки с ритуальными пунктиками. Кто с ними будет возиться?

– Ой, Юлечка, – опять многозначительно разулыбавшись, повернулся к ней Женька. – Надеюсь, и о нашем душевном здоровье, бедных издерганных магов, вы позаботитесь своими мягкими нежными и ласковыми ручками.

– Лен, он псих? – изображая крайний испуг, спросила Юля.

– Да так, вялотекущая шизофрения, – на глаз прикинула Елена.

– Жень, – параллельно обратился Алек к демонологу театральным шепотом. – У Юльки семья, муж, дети… Семеро по лавкам.

– Так! – тут же сменил тон Женька и отошел от Юли. – Но в служебные обязанности ей стоило бы внести графу про заботу о нашем здоровье.

– И как я должна о нем заботиться? – подозрительно переспросила Юля.

– Ну, там… за пивком бегать, – перемигиваясь с Женькой, ответил Алек.

– А пошли бы вы сами… – взвилась Юля. – До ларька! Все, я поехала по вашему дурацкому делу!

– Удачи, – устало улыбнулась Елена. – Алек, нам бы тоже пора бы уже выдвигаться. Жень, может, все же скажешь, чего приперся?

– Да так, в целях подхалимажа, – пожал плечами демонолог. – Я тут культурку повышаю. Наш устав перечитываю, – он достал из папки, которую все это время крутил в руках, брошюрку и открыл на нужной странице. – Вот, сейчас процитирую. Ага… Вот! «Бюро магических услуг» должно работать, как одна система. Понятие системы предполагает наличие некоторой совокупности элементов, которые взаимодействуют между собой и где каждый элемент обнаруживает свою качественную определенность только в составе целого. Элементы функциональной системы объединяются в организационное целое для некой цели, причем для достижения означенной цели каждый элемент выполняет свою функцию. В системе могут выделяться подсистемы – группы, соотносящиеся иерархически или функционирующие параллельно…» О как!

– Ничего себе! – искренне восхитился Алек. – И это из нашего устава?

– Милый, ты чего? – удивилась Елена. – Мы же его вместе писали.

– Это из вступительной части? О структуре? – переспросил Алек. – Так это ты писала, я даже и не знал, что там все так умно. Ты сама выдумала или кто помог?

– Вот и я пришел это узнать, – поддержал его Женька.

– Это из лекции, – немного смутилась Елена. – А что вас не устраивает?

– Да все устраивает, – серьезно заверил ее демонолог, тем самым усилив подозрения Елены, что над ней издеваются. – А что за лекция была? По какому предмету?

– По общему языкознанию, – совсем смутившись, созналась она.

– Ничего себе! – опять восхитился Алек. – Я-то подумал, может, по политологии…

– Нет. А в чем, собственно, дело? – грозно поинтересовалась Елена у Женьки.

– Да ни в чем, – пожал он плечами. – Слушай, если сюда внести крохотное изменение, я смогу быть дежурным магом и ездить на выезды.

– Круто! – обрадовался Алек. – Какое?

– А вот про элементы. Дописать, что для достижения общей цели некоторые элементы системы могут быть взаимозаменяемы.

– Разумно, – подумав, согласилась Елена. – Тогда и там, когда расписывается структура «Бюро», тоже соответственные подробности-нюансы нужно добавить.

– Заметано, – обрадовался Женька. – Сейчас отдам с исправлениями девушкам в приемную.

– Только не вздумай приписать, что тебе за совмещение положена доплата, или ты будешь в случае замены работать на полторы ставки, – вовремя сообразила Елена.

– Ох, как с вами, магами, скучно, – наигранно обиделся демонолог. – Не наколешь вас. Ну, да ладно. Кстати, вам еще ведьмак нужен?

– Нужен, это не то слово, – обрадовался Алек. – Тащи.

– Ну, завтра с парнем одним переговорю… – Женька потянулся к выходу.

– Премию хочешь? – вкрадчиво поинтересовалась Елена.

– А то! – Женька развернулся к ней.

– Завтра, чтобы ведьмак был у меня в кабинете на собеседовании, – стала перечислять она. – А сегодня ты до вечера сидишь за дежурного мага, при условии еще, что исправления, нормальные исправления, в устав будут внесены за десять минут, и я перед отъездом успею там расписаться. И Алек соответственно тоже.

– Сию минуту, мадам!

И радостный Женька помчался исполнять поручение.

Алек решил приготовить кофе. Вообще у него начинала болеть голова. Они постоянно работают в бешеном ритме и еще кучу времени тратят на лишние разговоры. Ну, почему все сотрудники «Бюро» так любят поговорить именно с ним и Еленой? И именно тогда, когда разговаривать совсем не хочется по некоторым слишком личным причинам.

Алек хмуро посмотрел на подругу. Как и следовало ожидать – картинка не из лучших. Непроницаемая маска на лице, глаза скрывают любимые солнцезащитные очки, между бровями грозная складочка. Естественно, Елена сильно не в настроении. Что и следовало ожидать. Пусть она и виду не подала при клиенте, да при Юльке с Женькой, что ее тема судьбы и предназначения задела, но… Что он, ее первый год знает, что ли?

Теперь вот Елена упорно будет отмалчиваться, отгораживаться от него, станет отстраненной и официально-вежливой с коллегами.

Обычно такой расклад бесил Алека до чертиков, однако сейчас положение вещей и сумрачное настроение коллеги его более чем устраивало. У него тоже уже давно выработался своеобразный рефлекс: при любом упоминании все тех же «нехороших» понятий быстренько забираться в свою «ракушку», как рак-отшельник, и особенно сторониться своей дорогой подруги.

Вот и сейчас видеть Елену, общаться с ней, работать, даже находиться в одной комнате, ну, совершенно не хотелось. Он мельком глянул на журнальный столик, где сам недавно установил одну милую безделушку – маленькую копию легендарных храмовых буддистских обезьянок. «Ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу». Это про него. Впрочем, и про Елену.

Алек невольно улыбнулся. Вот даже в нежелании общаться друг с другом они и то солидарны и совпадают по времени. Что в принципе еще больше бесит.

Предназначение… Да, к счастью, им повезло больше, чем их нынешнему клиенту и его распрекрасной Леле. У них с Еленой все проще и приземленнее. В любви они свободны. Более того, для Алека, как и для Елены, существует в этом плане та самая судьба, правда, ни им, ни ею еще пока не встреченная. Но все же он с дорогой подругой так же связан предназначением. А это значит, тащиться им так по жизни все время вместе, все время рядом. И тут хоть сбегай, хоть прячься, хоть разъезжайся по разным странам, а тебя обратно притянет. Они могли бы чисто по-человечески любить друг друга, могли ненавидеть, это ничего бы не изменило. Условия сосуществования они себе обустраивают сами, но сам факт постоянного сосуществования не меняется. И вот эта неизменность так бесит порой. Вот с этим смириться ни Алек, ни Елена никак не могли. Хоть на луну вой и об стенку головой стучи. А обернешься, и она, то бишь дорогая подруга, по-прежнему рядом. И он от Елены никуда Тошно становится… иногда.

А еще хуже от мысли, что сам смириться с предназначением не можешь, но каким-то двум влюбленным идиотам помогаешь это сделать, и сам лично еще глубже запутываешь их в эту жуткую паутинку Судьбы. Что называется, чтоб не рыпались больше. Вот такие они с Еленой молодцы. По принципу «сам не гам, и людям не дам… жить нормально».

Он подал Елене чашку с кофе. Она кивком поблагодарила, потом вдруг сняла очки и уставилась на друга, расчетливо и недобро прищурившись.

– Слушай, – немного помолчав, обратилась она к Алеку. – У нас два варианта. Дуться друг на друга целый день и зализывать ранки, жалеть себя и свою нелегкую долю… Или разругаться, поорать друг на друга от души, спустить пары, что называется, и продолжить работать. Давай быстренько поссоримся из-за какой-нибудь ерунды, а потом поедем к мэрскому клиенту, как люди, а?

Алек молча пожал плечами. А чего им ссориться? Они так много друг про друга знают, что даже так необходимой для ссоры мелочи с разбегу не найдешь, они же их уже на автопилоте, такие мелочи, обходят.

– Может, давай лучше вызовем Геллу и отчитаем ее за что-нибудь по полной или все того же Женьку? – предложил он в ответ.

– Ага! И нам станет еще хуже, что сорвались на сотрудниках, – ехидно отозвалась Елена. – А как же авторитет начальства? Где наш шефовский положительный имидж?

– Есть еще варианты, – чуть улыбнулся Алек. – Обматерить Господа Бога. Поехать попинать Китайскую стену.

– А может, ну их, эти исправления в уставе и Женьку вместе с ними, – вдруг осенило Елену. – Пойдем на фиг отсюда. Чего в четырех стенах торчать?

– И куда? – без особого энтузиазма поинтересовался Алек, который в принципе не питал любви к пешим прогулкам.

– К мэрскому клиенту, – пожала она плечами. – У нас есть варианты?

Алек усмехнулся. Понятное дело, она хотела сказать: «У нас есть выбор?» – но в данном случае это прозвучало бы слишком многозначительно. Вернее, с вполне определенным смыслом и не про клиента.

– Пойдем. – Он поднялся с кресла и потянулся к вешалке за своей курткой и ее плащом.

На улице царила золотая осень. Та неизменно прекрасная пора летающей паутины, бездонно синего неба, разноцветных листьев, раскрасивших деревья и усыпавших все кругом, пора запоздало теплого, по-особому ласкового солнца. Те несколько дней в сентябре, когда времени будто не существует. Смотришь на календарь, разумом понимаешь, что на дворе осень, а сердце не соглашается, ловя в волшебном свете прозрачного воздуха тепло и нежность лета. Когда будто бы весь мир закрыт чудесным куполом, каким, наверное, скрыл Будда великую Шамбалу, в вечном покое и мире.

Алек наблюдал за тем, как Елена семенит по дорожке парка, собирая носками сапог кучи опавших красно-желтых кленовых листьев. На ее любимые каблучки-шпильки нанизались другие, уже испачканные землей листки. И вид у подруги был довольно забавный.

Алек размышлял о том, что вскоре он сам станет миссионером одной из теорий его дорогой Елены о банальности всего сущего, о жизни современного человечества по формулам и знакам, доставшимся нам в наследство от древних, более мудрых и, если честно, более циничных.

Естественно, красоты родной природы его успокаивали, гнали прочь плохое настроение, смиряли с судьбой. И иначе никак не могло быть. Ведь этот рефлекс расслабляться душевно под золотыми лучами «звезды по имени Солнце» в золотую пору так называемого бабьего лета был в нем заложен десятками столетий генетической памяти, сотнями поэтических строк, так любимых его дорогой подругой. «Пускай ведет звезда тебя дорогой в чудный сад…»

Ленка сейчас наверняка бы съехидничала, сравнила бы их обоих с собачками Павлова. Алик криво усмехнулся.

Елена посмотрела на него и весело рассмеялась, раскинула руки и закружилась на месте, радуясь шелесту листьев под ногами.

– Собачек Павлова я тебе оставлю, – спрогнозированно ехидно сообщила она, видимо прочитав его мысли. – Я вот о вечности символов думала. Знаешь, почему наши православные храмы так богато разукрашены? Вот тебе ответ на загадочку, столь не нравящуюся протестантам. Посмотри вокруг – та же синяя эмаль, куча золота и пурпура. Наши братья в сутанах просто копируют естественное богатство природы.

– И как всегда неудачно, – согласился Алек и начал носком ботинка сгребать кучу листьев, стараясь при этом соблюсти четкую форму круга. – Христом Природу не побороть.

– Скорее уж не самим Спасителем, а его атрибутикой, – поправила Елена, доставая сигареты. – Причем атрибутикой, о которой он сам, бедняга, никогда бы и не подумал. Это не ему, убогому, а самой матушке Церкви нужен этот набор мертвых символов, слабое оружие в борьбе с Природой, читай, язычеством.

– Вот потому-то мы и остаемся язычниками, – немного менторски, с нотками самолюбования, напомнил Алек. – Душа естественно тянется к естественному. Пардон, за каламбур.

– Типа того, – отозвалась подруга и, глядя на него очень серьезно, добавила: – Давай-ка поговорим.

– Звучит пугающе, – прокомментировал Алек и, оставив непослушную кучу листьев, которая так и не уложилась в правильный круг, тоже достал сигареты.

– В принципе хочу тебе напомнить все о тех же банальностях, – чуть ехидно начала Елена. – С самого открытия «Бюро» следовало ожидать, что мы столкнемся с делом, где всплывут эти милые нашему сердцу понятия. Это было ожидаемо. И в принципе нам нет смысла убиваться по этому поводу. Мы оба прекрасно знаем, что истинные Судьба и Предназначение, – все же произнесение этих слов давались ей с трудом, – никогда не преподносятся избранным на блюдечке с голубой каемочкой. Это такая же прописная истина.

– Ага, – согласился Алек. – Аксиома и в том, что мы просто обязаны им помочь. Знаю я, Лен. Знаю и то, что дальше нам попадется еще много таких же дел.

– И вообще, никто не говорил, что будет легко, – припомнила она расхожую фразу. – Но я практически уверена, что в том адресочке, куда мы с тобой так преступно медленно, с точки зрения Камелота, двигаемся, мы не встретим той же проблемы.

– Не факт, – совершенно серьезно возразил Алек. – А вдруг у нас такой своеобразный маньяк объявился? Просматривает линии судьбы своих жертв и проклинает, как ты выразилась, избранных?

Елена пожала плечами.

– В принципе это почти невозможно, – начала размышлять она. – Если это и маньяк, как ты его назвал, то он все же должен выбирать жертв из определенного круга, фокус-группы, выражаясь по-умному. Даже если он просматривает судьбы, то первоначально у него должен быть какой-то внешний фактор отбора.

– Логично, – вынужден был согласиться Алек. – И зачем нам штатный медик, если мы оба уже так поднабрались умностей из психиатрии?

Елена усмехнулась и взяла его под руку. Они пошли по аллее все тем же медленным прогулочным шагом, стараясь продлить этот краткий временной промежуток отдыха и бездействия.

– А знаешь, – вдруг сказал Алек. – Не так уж нам и плохо. И вообще… За эти годы мы научились одной важной штуке…

– Молчать вместе? – улыбаясь, уточнила Елена.

– И чувствовать себя при этом комфортно, – добавил Алек.

Как и следовало ожидать, партнер Светлого венценосного Артура проживал в шикарных апартаментах в недавно отстроенном доме повышенной комфортности. Дверь им открыла не то горничная, не то экономка, а может, дворецкий в юбке. Чопорная и бледная, как английская гувернантка из викторианских романов. Магов торжественно проводили в гостиную, размерами схожую с конференц-залом «Бюро». Тут выяснилось, что им придется иметь дело с матерью пострадавшей, так как глава семейства даже в столь трудный для семьи момент не мог отлучиться из офиса и продолжал делать деньги во имя благополучия семьи. Как и положено истинному благодетелю и добытчику.

– Ну, вы же понимаете, у него такая ответственная работа, – серьезно и прочувствованно сообщила им высокая женщина с ухоженной внешностью, созданной стилистами какого-нибудь супермодного салона. – К тому же скоро стартует предвыборная кампания и у моего мужа высокие шансы попасть в Законодательное собрание…

– Вообще-то нам совершенно неважно, кто предоставит нам необходимую информацию, – немного надменно прервала даму Елена. – Нас больше беспокоит состояние вашей дочери.

– Ах да! – Создавалось впечатление, что любящая мать только что вспомнила о наличии дочери.

Алеку все это напоминало пьесу провинциального театра. Странно, ведь сам-то Артур в принципе нормальный мужик, без вот таких вот дешевых понтов. Не повезло ему с партнерами. Хотя для бизнеса важны деньги, а не люди, которые их приносят.

– Хотелось бы немного поподробнее услышать историю заболевания девушки, – продолжала Елена. – Надеюсь, нам можно присесть.

Тон у нее был совсем некрасивый. Смесь надменности владычицы маленького бедного герцогства и плохо скрываемого сарказма. Алек улыбнулся. Сейчас будет еще тот спектакль. Его дорогая подруга ненавидела хамов. Любых – от трамвайных до библейских.

– Чаю? – нехотя спросила хозяйка, жестом указав им на кресла.

– Кофе, – возразил Алек и уселся на предложенный предмет мебели, запахнув куртку. Снять верхнюю одежду им тоже, кстати, не предложили.

– Заварной, пожалуйста, – проворковала Елена, нагло скидывая с плеч плащ и демонстративно повесив его на спинку кресла. – Надеюсь, у вас есть?

Оскорбления хозяйка дома не уловила. Вернее, она поняла, что ее унизили, но не догадалась, каким именно образом.

– Аня, кофе гостям, – крикнула в никуда дама.

– Замечательно, – продолжала ворковать Елена. – Вернемся к вашей дочери. Расскажите подробнее о ней.

– А что вам рассказывать? – несколько удивилась хозяйка.

– Начните с того, как ее зовут, – подсказал Алек. – Возраст, место работы или учебы, круг знакомых и друзей, как и когда проявились первые признаки болезни.

Дама брезгливо поморщилась. Естественно, она была больше занята будущей карьерой мужа и своим будущим статусом жены местного конгрессмена, чем проблемами дочери. Что в принципе стало понятно, как только они вошли в этот дом.

– Это все так не вовремя, – поделилась с ними дама. – Я уже говорила, что начинается предвыборная кампания, а тут… Вы же понимаете, какой урон будет нанесен репутации мужа, если эта история попадет в прессу? Вы же не станете использовать наши проблемы в таких целях? Я, конечно, достойно вас отблагодарю…

– Как зовут вашу дочь? – резко вернула Елена тему разговора. – Меня не интересуют проблемы вашего мужа в PR-кампании и его потуги в привлечении электората.

Дама опять недовольно поджала губы и посмотрела на Елену так, будто только что решила лишить ее чаевых.

– Нашу дочь зовут Александра. Ей в ноябре должно исполниться двадцать лет. Шестого числа… – создавалось впечатление, что мать не сразу вспомнила дату рождения своего чада. – Она, конечно же, не работает. Мы можем себе позволить пока содержать ее, когда закончит учебу, тогда… Если, конечно, не получится выдать ее замуж.

– У нее уже есть парень, постоянный молодой человек? – решила тут же уточнить Елена.

– Ну… Нет, по-моему, – замялась «любящая мать». – Она, конечно же, встречается с молодыми людьми, с детьми партнеров моего мужа по бизнесу.

– А с однокурсниками? – спросил Алек.

– С кем?

Понятно было, что даже думать о такой недостойной категории людей, как студенты, эта дама без содрогания не может.

– А друзья? – продолжала расспрашивать Елена. – Подруги детства, может, какие-то приятельницы по интересам? Компании?

– Я же сказала. Она общается с детьми наших партнеров по бизнесу, – напомнила мамаша. – Какие еще могут быть компании?

– А что, права жить своей жизнью у вашей дочери быть не может? – любезно поинтересовалась Елена. – Есть хоть что-то у бедной девочки, что она выбирает сама?

У дамы хватило ума смутиться. Как-то очень просто Елена перечеркнула разом все правила жизни этого дома и принизила все достижения великой семьи будущего депутата местного парламента. Все-таки она была женщиной, была матерью. И маска жены сенатора, к счастью, все-таки оказалась только маской. А выставлять собственную дочь игрушкой, роботом…

– Конечно, у нее есть несколько приятелей в университете, – помолчав, призналась клиентка. – Она же там не первый год учится. Просто я уже говорила… Сейчас начнется кампания. Мы должны помогать отцу… Вот она и общается больше с людьми нашего круга…

– А знаете, – вдруг сказала Елена, как-то мягко, чуть грустно, но ласково. – Искренне любить дочь проще, чем изображать эту любовь.

Алек удивился не меньше хозяйки этого не очень гостеприимного дома. С чего это Елена так меняет манеру поведения? Вроде она собиралась ставить эту дамочку на место, а теперь… Настроение Елены изменилось. Стало каким-то искренним, теплым, дружелюбным и почему-то грустным, будто ей открылась какая-то истина, секрет… А вместе с настроением его дорогой подруги изменилась и атмосфера в комнате. Будто они зашли в гости к старой приятельнице, посидеть за чашкой кофе, поговорить по душам. На клиентку эта перемена подействовала. Маска слетела, но доверительности пока не было, только подозрение, испуг.

– К чему вы это сейчас сказали? – холодно и надменно поинтересовалась она.

– Да так… Обычная прописная истина, – устало улыбнулась Елена. – Я, знаете ли, сегодня уже много их наговорила. Просто… Ведь совсем недавно в вашей жизни все было иначе, без предвыборной кампании, без обязательного имиджа супруги идеального семьянина и благодетеля. Не было и самого этого благодетеля. Вы не так давно второй раз вышли замуж, да? И Александра вашему мужу приемная дочь.

Да откуда она это взяла? Алек готов был плюнуть на все и трясти Елену за руку, просить, чтоб рассказала, с чего ей такое привиделось. Или правда привиделось? Нет. Обычно, когда при нем использовали силу, даже в маленьких дозах, Алек, как и любой маг, чувствовал это. Не было у его дорогой подруги видения. Тогда… Он проследил за ее взглядом. Елена смотрела куда-то чуть выше головы клиентки.

В небольшой нише висел портрет женщины лет тридцати. Очень красивой женщины. С прямыми светлыми волосами, волной обхватившими плечи, со строгими серыми глазами и тонкими, что называется, аристократическими чертами лица. Прямо английская леди. Чем-то она была похожа на хозяйку дома. Не по-родственному. А, как говорят, типаж тот же. Но их клиентке не хватало того шарма и элегантности, что был присущ даме с портрета.

Алек почувствовал стойкое отвращение к будущему депутату и желание начистить ему физиономию. У мужика нормальная семья, жена не из худших, дочь. А он вешает тут портреты первой супруги. Как недостижимый идеал? Как упрек нынешней жене? Сволочь, в общем… А тетка так старается. Играет роль, которая и ей самой-то наверняка претит.

Ведь вот теперь по лицу видно, клиентка – нормальная любящая мать. Только постарела как-то сразу. Усталые глаза, опущенные плечи.

– Да, – призналась она Елене. – Мы только недавно переехали сюда, к Анатолию… Я стараюсь быть ему хорошей женой… Знаете, как мы жили? Я Сашеньке даже платья нового иногда купить не могла. А теперь… Ей нужно будущее, нужно жить. Я вытерплю все что угодно ради нее…

– Она же ваша дочь, – понимающе кивнула Елена. – Я помогу вам обязательно. Но мне надо знать побольше. И не то, что вам положено говорить… Все. Вы понимаете?

– Вы сможете ей помочь?

Алек очень хотел курить. На нервах. В глазах женщины стояли слезы. И надежда. Как всегда, у их клиентов. И именно этих моментов Алек в принципе не любил. Он не был героем, не был борцом за мир во всем мире. Но когда на тебя вот так смотрят… появляется пафосное желание шагнуть в огонь, сказав на прощание что-то вроде: «Я вернусь с победой!»

– Давайте все же проясним с друзьями Александры, – как можно более вежливо напомнил он. – Нам это необходимо, чтобы выяснить, кто из ее окружения мог навести проклятие.

В глазах женщины мелькнул ужас. Случайная и страшная догадка…

– Господи, да что вы! – тут же легко возмутилась Елена. – Вы живете с этим человеком, он о вас и о вашей дочери заботится. Не надо сразу думать о худшем.

– Вы же его хоть немного любите? – спросил Алек.

– Я привыкла, – пожала клиентка плечами. – Нет, в нем есть что-то… Понимаете, он в глубине души очень одинокий и ранимый человек. Я привязана к нему. Я ему благодарна…

– Хотите, я вас успокою, – предложила Елена. – Дайте мне вашу руку. Я посмотрю, как связаны ваши судьбы, и смогу проверить то, чего вы так испугались.

Не задумываясь, клиентка протянула ладонь. Без колебаний, даже слишком поспешно.

Елена ощутила тепло чужой руки, опять зазвенело в ушах, воздух привычно стал тяжелым и плотным. На глубоком голубом фоне заплясали искры чужих эмоций. Всполохи боли, тяжелая пелена усталости, страх, яркий, пульсирующий страх собственных мыслей. Страх перед неизведанным, страх за дочь. И любовь маревом растеклась по этой палитре.

А сквозь буйство красок проявлялись ниточки-трубочки. Судьба. Чужая судьба по руке втекала в ее сознание. Мозг необычайно быстро обрабатывал информацию, распутывал узелки, следил за протяжением нитей и вероятностей. Схематичный рисунок жизни, почти электронная плата чувств, эмоций, встреч и разлук.

Здесь было много всего. Оборванные нити покинувших наш мир, нити приобретений. Нити врагов и завистников. Несколько узелков дружбы, всего один – родства. Нет здесь того всеобъемлющего предназначения ни у этой женщины, ни у ее родных, ни у бедной девочки, сейчас мучающейся от неизвестной болезни в соседней комнате. Нет здесь и нити того, кто проклял.

– Ну, вот, – устало улыбаясь, сказала Елена. – Все нормально. Вы можете быть спокойны. Как я и ожидала, ни ваш муж, ни кто-либо из вашего близкого окружения проклятия не наводил.

Клиентка робко улыбнулась в ответ. Она поверила, но… После страха, после подозрений, всего месива эмоций как-то сразу отойти от волнений трудно. Нужно время, переосмысление, покой.

– Как я поняла, то, что произошло с Сашей… Тот, кто в этом виноват, он не связан с нашей семьей? – уточнила она.

– Да, – подтвердила Елена. – Это кто-то из ее друзей, приятелей, знакомых.

– Давайте все-таки попробуем как-то этот круг людей определить, – предложил Алек.

– Ну… – После потрясений последних нескольких минут женщине было трудно собраться с мыслями. – Тогда, наверное, так… Раньше у Саши мало было друзей. Мы жили очень бедно. Я работала учительницей в школе, зарплата маленькая, сами понимаете. Да еще Саша болела много. Я постоянно брала больничные… Меня вообще держали в школе из жалости. А время шло… Тетрадочки яркие, модная одежда, косметика дорогая… У Саши всего этого не было. Как и друзей… Ее сторонились из-за нашего положения. Вы понимаете?

Алек и Елена сочувственно закивали в унисон.

– Я по большей части из-за Сашенькиного одиночества и согласилась на этот брак, – продолжала вспоминать женщина. – Деньги – это красивые вещи, это статус и друзья. Вот они у Саши и появились. У нее появилась возможность поступить в университет, а там… Она была, как все, и все получилось. Саша девочка добрая, отзывчивая. Компания у них нормальная сложилась. Две ее подруги, Оля и Галя, и ребята… Ваня, Коля, Сережа и Миша. Они часто у нас собирались после занятий или у Гали. Саша с Галей более дружна.

– А на каком Саша факультете учится? – спросил Алек.

– Социологии, но, правда, в техническом университете, – как бы извиняясь, добавила клиентка. – Хотя я сравнивала, у них программа лучше, чем в гуманитарном.

Алек вопросительно посмотрел на Елену, та отрицательно помотала головой.

– А вы, простите, где преподавали?

– В седьмой школе, – ответила женщина. – А что?

– Ничего, – успокаивающе сказала Елена. – Но… вы случайно не знакомы были с Мариной Юрьевной Остоговой?

– Нет, – немного подумав, ответила она. – А кто она?

– Тоже учительница в школе, правда, в пятидесятой, – объяснила Елена.

– Нет, точно, – еще раз подтвердила клиентка. – А это важно?

– Пока не знаем, – ответил Алек. – А вот этот кружок друзей, которые дети партнеров вашего мужа?

– Я вам список приготовила, – почти радостно оповестила их хозяйка и быстро вытащила из карманчика сложенный лист бумаги.

– Спасибо, – Алек принял листок. – А теперь… Извините, что заставляем все это вспоминать… Расскажите, что же все-таки произошло?

Женщина тяжело вздохнула, начала нервно крутить яшмовый кулон на шее.

– Саша пришла с занятий. Усталая, не в настроении, как будто расстроенная чем-то, – тихо начала она. – Говорила, что голова болит. Сели обедать. Ей все хуже. Жаловалась, что голова гудит, живот болит, низ живота… Тошнить ее начало, есть отказалась. А потом… Извините, у вас есть дети? – спросила клиентка.

– У меня дочь, – ответила Елена.

– Извините, – опять сказала женщина Алеку и повернулась к Елене. – Вы представляете, что такое схватки? Как… как при выкидыше…

Елену заметно передернуло.

– Вот… – продолжала она. – Саша кричит, за живот держится. Мы вызвали нашего врача. У Анатолия собственный врач. Частный. Сейчас это модно… Он осмотрел Сашу. А она, как в трансе, его не видит. В полусне будто. Врач ничего у нее не нашел… Саша легла… Я около нее всю ночь просидела. А она только стонет и за живот держится. Не говорит ничего, а как заснет, по постели мечется и плачет во сне…

Клиентка с трудом сдерживала слезы. Весь лоск и красота сползли с нее окончательно. Она казалась старой и несчастной, хотя, по прикидкам Алека, ей было только немного за сорок.

– Успокойтесь, пожалуйста, – ласково попросила Елена, поглаживая руку женщины. – Мы все исправим. Мы ее вылечим. Только успокойтесь. Я… Да не умею я нужные слова говорить…

– И не надо, – довольно твердо сказала клиентка. – Вы сейчас на нее посмотрите? Или… какая-то подготовка вам нужна, да?

– Пойдемте к девочке, – предложил Алек, поднимаясь с кресла.

– Никакой подготовки. – Елена тоже поднялась. – Я не думаю, что это займет много времени. Но последний вопрос. Скажите, а вы не замечали, ваша дочь не была ли влюблена?

– Ой… – И вот тут женщина расплакалась. – Я… Да какая из меня мать!.. С этой идиотской кампанией Анатолия, с этими выборами и забыла, когда с ней разговаривала нормально…

– Через час у вас будет возможность все наверстать, – уверенно сказал Алек, вешая куртку на спинку кресла. – А мать вы нормальная. Любящая. Не переживайте.

Женщина опять зарыдала, но теперь уже не только от чувства вины, а просто, потому что больше не могла сдерживаться, потому что она устала, перенервничала и очень долго боялась за дочь. Они оставили клиентку в гостиной и пошли в комнату Саши.

Ориентироваться было нетрудно. Проклятие – это приложение силы, силы Слова. И как любая сила, проклятие оставляет след. Елена скрестила пальцы, как знак, помогающий ввести саму себя в транс. И вновь воздух вокруг нее сгустился, стал плотным, тягучим, вновь зазвенело в ушах, по телу прошел озноб осознания силы собственной. А зрение стало другим. В дешевых книжонках по магии, какие сейчас россыпью продают в любом ларьке, такое зрение называется «вторым» или «астральным». Елене было наплевать, как это называют. Для нее это было обычное рабочее состояние. Ведь меняется не только зрение, острее становится слух, четче ощущения. Вот если бы сейчас кто-нибудь выключил в доме свет, она бы и в полной темноте прошла в нужную комнату, ни разу не наткнувшись на мебель. В состоянии транса маг чувствует вещи на расстоянии и легко может миновать встречу с ними. Чувствует он и наличие чужой силы.

Проклятие висело в комнате жертвы густым облаком. Невидимое, но ощутимое. Оно ассоциировалось со вкусом горечи на языке, с влажной слякотью дождливого осеннего дня. Нет, тут не было никаких черных воронок, как представлял себе проклятие Лукьяненко в своих знаменитых «Дозорах». Просто чувствовалось присутствие чего-то инородного, некоей ауры, не вписывающейся в мирок того человека, кто стал жертвой Слова.

Алек остановился у двери, осторожно прикрыв ее за своей спиной, а Елена сразу направилась к кровати, где лежала, свернувшись в комок, девушка. По щекам Саши текли слезы, руки даже во сне безотчетно прикрывали живот. Одеяло сползло, видимо, ей было еще и холодно, так как девушка мелко дрожала.

Елена осторожно положила руку ей на висок. Девушка дернулась и замерла, почувствовав тепло прикосновения.

Елена ожидала, что провалится в сон девушки, но… Саша не спала. Хотя и не бодрствовала. Она пребывала в каком-то странном забытьи, которым ее огородило собственное сознание. Такое бывает, и очень часто, когда у организма не хватает сил бороться, сознание отключается от действительности, стараясь высвободить все, что обычно тратится на восприятие мира. Но даже в таком пограничном состоянии боль не отступала.

Елена почувствовала, как у нее неприятно тянет внизу живота, как страшные вяжущие схватки переворачивают внутренности. Да… знакомое ощущение. Проблема лишь в том, что при рождении ребенка женщины мало реагируют на эти боли, так как это уже решающий шаг, и миг, когда увидишь собственное дитя, очень близок, радость долгожданного момента уже забегает вперед, оттесняя боль. А тут… Тебя просто рвут изнутри! Будто какая-то тварь сидит в тебе и кусает беспрестанно, рвет зубами. И боль волнами раскатывается по телу. От живота в грудь, по рукам и ногам, будто суставы выкручивают, ломают кости…

От очередной схватки Елену кольнуло так, что она согнулась пополам, уж каким-то чудом заставив себя не отрывать руки от Сашиной головы.

Алек подскочил, вовремя обхватив ее за талию. Такого он не ожидал и на миг даже испугался. Неужели так плохо? И тут же резкая боль полыхнула по животу. Защиту он поставил машинально. Обычную боевую защиту. Когда собственной силой покрываешь себя, как плащом, укутываешь защитным покровом все тело, постепенно с головы, до ступней. И себя, и Елену.

Лукьяненко назвал бы их Темными, так как ощущение защиты и Алеку, и его подруге давала именно Тьма. Мягкая и ласковая, как одеяло, как ночное небо. Она давала силы, она очищала разум. Боль съежилась, чуть отступила, но не пропала. Просто стала управляемой. Елена понимала, что большая часть этих впечатлений и образов мнимы. Нет никакого вида Тьмы, как нет и Света. Это лишь попытка смирить мир окружающий с миром внутренним. Но не сейчас рассуждать об этом. Спасибо Алеку, подстраховал…

Она чуть нажала на висок Саши, стараясь найти болевую точку. Вот девушка вздрогнула, почувствовав новый источник боли. А теперь… Главное, найти самый подходящий символ. Надо просто прогнать боль. Из себя, из Алека, которого тоже зацепило, а потом по каналу из Саши. Елена выбрала ярко-серебристый тон, таинственно поблескивающий расплавленный металл. Металл, спасающий от любой нечисти, если верить легендам, а им склонны верить все. Именно вера должна помочь девушке.

Алек почувствовал, будто что-то холодное, но приятное вливается в его тело, течет по венам, охватывает волной руки, ноги, грудь, стягивает, как ловушка, боль в узелок, в маленький комочек. Сила. Чистая, красивая, лечащая. Алек тут же начал помогать Елене. Вливая в рожденный ею канал и свою силу, зеленый, светящийся поток. Боль рассыпалась, тонкой струйкой потекла обратно, с пальцев его рук в тело Елены, сопровождаемая их общей силой. А потом волна серебристо-голубого пламени пронеслась над телом девушки, успокаивая, укачивая, излечивая. Елене казалось, что она стала хирургом. Она вскрывала тело Саши взглядом, аккуратно искала источник боли, будто готовилась вырезать его скальпелем. Все это лишь образы, но пока Елена видит их, их же видит и Саша. И… девушка сражалась с болью больше суток, сама, не давая захватить проклятию свой разум, и сейчас при их помощи только она сама сможет скинуть с себя это злое влияние.

Сила бесцветна, сила нейтральна, но сила притягивает силу, в какой бы свет ты ее ни окрашивал. Весь смысл поймать поток, несущий ту информацию, которая тебе необходима. Саша хотела выздороветь, и это странное холодящее серебристо-голубое вещество казалось ей лекарством. И она впитывала его в себя. Боль отступала, скорчивалась, освобождала тело. Только в животе ее комок был настолько плотен, что даже этот поток чужой, но помогающей силы не мог его разрушить.

Саша открыла глаза.

– Привет, – улыбаясь, сказала ей незнакомая молодая женщина. Эта женщина выглядела усталой, немного растрепанной. Рыжая прядь падала на лоб, лицо выглядело чересчур бледным. Ее серебристо-серые глаза, под цвет той самой лечащей силы, были настороженны и строги, улыбка в них не отразилась, только напряжение, какое-то расчетливое, как у воина, готового нанести последний, но точный удар. За спиной женщины стоял молодой человек с таким же напряженным взглядом, с такой же вымученной улыбкой.

– Кто вы? – спросила Саша.

– Сейчас это неважно, – быстро заговорила женщина. В ее спокойном, размеренном тоне слышались властные нотки, заставляющие подчиняться любой команде, которую эта женщина произнесет. Причем подчиняться инстинктивно, будто именно так всегда и должно быть. – Надо тебе помочь. Тебе больно, девочка. Я знаю. Но сейчас постарайся выпрямиться на кровати. Ложись на спину. Руку одну вдоль тела, другую на живот.

Саша повернулась, вытянулась на кровати и поморщилась от боли, сконцентрированной внизу живота.

– Положи руку на живот, – повторила женщина, – я положу свою сверху. Я должна почувствовать источник боли.

– И что тогда? – с трудом спросила Саша.

– Тогда мы сможем ее прогнать, – ответил молодой человек, спокойно, даже несколько буднично, стараясь голосом убедить девушку, как просто это сделать. – Только старайся дышать глубже. Так тебе будет проще.

Елена положила руку поверх Сашиной и прикрыла глаза.

Ну, конечно! Образ появился сразу. Яркий и отвратительный. Некий клубок змей, перепутанных, переплетенных и даже сросшихся телами. С кучей голов, и у каждой пасть с мелкими острыми зубами. И эти пасти тянулись к оболочке, которую образовывало тело девушки. И кусали, кусали, яростно, голодно и зло, так как чувствовали, что времени осталось мало.

Алек тоже уловил образ. И поморщился от отвращения. Дал же кому-то бог такую извращенную фантазию. Это ж надо… Невольно вспомнилась иллюстрация из детской книжки, которую так любит перечитывать Иришка, Еленина дочка. Лернийская гидра на болоте, а рядом Геракл, отрубающий ей головы и прижигающий факелом раны.

Здесь мифа не было. Не было у Елены и желания растягивать этот процесс, следовать традициям греков. Она все-таки не подвиг совершала. Просто комочек Тьмы. Некоего темного и горячего вещества. Он стек с ее пальцев, как грязь, и утонул в животе Саши. Он свалился на это чудовище, рассыпался, обволок тело «гидры» и смял его.

Образ пропал. Пропала и боль. Саша резко выдохнула от неожиданности и робко улыбнулась, глядя на них потрясенно. Алек отпустил Елену и отошел назад. Его дорогая подруга, задержавшись еще на пару мгновений, отняла руку от живота Саши и тоже отошла от кровати.

– Ты как? – спросила она девушку дружески.

– Не больно, – немного удивленная собственными ощущениями, сказала Саша.

– И слава богу, – решил Алек.

– Поговорим, ладно? – спросила опять Елена.

Девушка кивнула. И немного подвинулась, давая этой странной женщине сесть. Очень уж усталый был у нее вид.

– Вопрос странный, – предупредила Елена. – Ты в кого-то влюбилась недавно, да?

– Нет, – подумав, ответила Саша. – Не я. А он в меня. Хотя он мне тоже нравится, но разница в возрасте…

– Кто он? – спросил Алек. Подходя ближе и присаживаясь у кровати на корточки, он взглядом указал подруге на одеяло, и Елена быстро укутала девушку.

– Спасибо, – вежливо отозвалась Саша. – Он… Он один из наших преподавателей. Ему где-то лет тридцать пять. Симпатичный, с чувством юмора. А что?

– Извини, а никто из твоих подруг на него не заглядывался? – продолжала расспрашивать Елена.

– Заглядывались, конечно. – Девушка лукаво усмехнулась. – Это же романтично, роман с преподом, да? Но это как-то не всерьез.

– Вы встречаетесь? – спросил Алек.

– Ну… даже не знаю. Вроде того, – начала объяснять Саша. – Но он меня пока никуда не приглашал. Просто захожу к нему на кафедру. Разговариваем… Я просто вижу, что ему нравлюсь, понимаете? По-настоящему нравлюсь.

Для Саши это было очень важно. Ей редко приходилось замечать на себе заинтересованные взгляды. Просто так у них с мамой сложилось. Конечно, в той новой тусовке, куда мама просила ходить, за ней увивались разные парни, но… как будто это дань моде была, а не чувство.

– Саша, а у тебя парень был? Кто-нибудь в институте? – поинтересовался Алек. – До этого преподавателя?

– Нет, – ответила девушка. – Друзей много, а парня… да нет вроде. Может, кому и нравлюсь, но не замечала ничего такого. Мы все нормально общаемся.

– А вы все с одного курса? – продолжала Елена.

– Нет! – Саша говорила об университете с удовольствием. – У нас получилась очень разноплановая компания. И с моего курса, с нашего же факультета, и старше ребята есть, с других факультетов. Мы как-то собрались все вместе, и… представляете, человек тридцать вышло!

– Здорово, – согласилась Елена. – А где это вы так все перезнакомились?

– Да на студвесне. Делали ее вместе, потом дружно все за кулисами торчали, вот так понемногу и набралось знакомств, потом люди своих друзей еще приводили.

– Саша, извини, но нам нужны их всех адреса, имена, фамилии, с каких они факультетов, кто с кем больше дружит, – перечислил Алек.

– Ладно, – согласилась девушка немного удивленно. – Я немного посплю и составлю, хорошо? А зачем?

– Человек, который причинил тебе боль, он… – Елена старалась подыскать слова. – Он не только с тобой так поступил. Мы хотим его найти.

– Не только со мной? Человек? – Саша была шокирована. – Я думала, что просто заболела.

– Нет, девочка, – ласково сказал Алек. – К сожалению, не сама. Кто-то очень плохо о тебе подумал и сказал какое-то плохое желание о тебе. Вот и… И не только о тебе.

– И это кто-то из моих друзей? – Она готова была расплакаться.

– Ну, не думаю, что человека, который так поступает, можно считать другом, – постарался аргументировать Алек.

– Он точно не из близких тебе людей, – успокоила ее Елена. – Просто кто-то из вашей компании. И еще… будешь делать список, постарайся вспомнить всех, с кем общалась в университете, но так… только по знакомству. И укажи все эти имена.

– Хорошо, – немного успокоившись, согласилась Саша. – Я вам помогу, конечно. Особенно если не только мне он так сделал… Я обещаю, что помогу. А сейчас… Можно я посплю?

– Конечно, – Елена поднялась на ноги. – Только мама ждет за дверью. Поговоришь с ней? Она очень волнуется.

Девушка улыбнулась тепло и искренне и кивнула.

Мать и правда ждала за дверью.

– Как она? – другого вопроса ожидать было трудно.

– Идите и поговорите с ней, – улыбаясь, предложила Елена. – Только Саша очень спать хочет.

– Ой! Конечно, я на минутку! – Женщина была счастлива, и, как с удивлением заметил Алек, к ней тут же вернулась ее красота, и она оказалась даже привлекательнее, чем та другая, с портрета, более женственная, теплая и естественная. – Спасибо вам… И… извините меня за то, что я вам вначале говорила.

– Без проблем, – заверил ее Алек.

– И еще… – Женщина выглядела виноватой. – Анатолий пришел. Он в гостиной…

– Понятно, – Елена кивнула, чуть нахмурившись. – Все нормально. Идите к дочери.

– Спасибо…

Будущий депутат очень напоминал «злого Кеннеди». То есть внешне он чем-то был похож на знаменитого американского президента, но резкие черты лица и глаза, в которых как будто бы не хватало доброты и интеллекта, сводили сходство почти на нет. Да и очарованием Кеннеди местный будущий народный избранник оказался обделен. Но, глядя на себя в зеркало, он наверняка был уверен, что видит светлый образ невинно убиенного американского лидера. Когда маги вернулись в гостиную, «псевдо-Кеннеди» нервно мерил комнату шагами, весь его внешний вид выражал крайнюю степень неудовольствия.

– Ну, что? – высокомерно поинтересовался он, сдвинув брови.

– Ничего, – зло ответил Алек и рухнул в кресло. – Те же и депутат, сцена вторая.

– Прежде всего здравствуйте, – надменно произнесла Елена и кивнула любимцу электората по-королевски, после чего опустилась в соседнее с Алеком кресло. – У нас места в партере? – иронично поинтересовалась она у друга.

– Ага, – в тон согласился Алек. – Попкорна забыли купить. Кстати, все же здравствуйте.

– Я не понимаю, что вы себе позволяете? – возмутился будущий депутат.

– Мы позволяем себе отдохнуть после выполненного дела, причем весьма тяжелого, – объяснила Елена. – А что? Ваши пиарщики не внесли приветствия в вашу тронную речь?

– Да-да, – подхватил Алек, входя в роль Коровьева-Фагота. – Будьте любезны, сударь. Гляньте внимательно. В начале речи всегда должно быть что-то типа: «Добрый день, дорогие друзья!» Или вы демократ, батенька? Тогда что-то вроде «Хай, электорат!».

– По-моему, мы классно выучили реплики, – прокомментировала Елена и сладко потянулась.

– О чем вы говорите! И кто вам вообще позволил так себя вести? – продолжал будущий народный избранник биться в истерике.

Алек с удовольствием ждал, когда он начнет топать ногами и брызгать слюной.

– Мы, знаете ли, говорим о том, что все это напоминает дешевую пьеску в провинциальном театре, – спокойно сообщил он грядущему властоимцу. – А насчет того, кто нам это позволил… Мы всего лишь играем по вашим правилам.

– Такой наглости я еще не видел! – оповестил их глава семейства. – Сначала они заставляют себя ждать, хотя должны были явиться еще в десять утра, потом хамят! И еще уверены, что могут рассчитывать на какое-то вознаграждение! И вообще, я спросил, улажены ли неприятности?

– Неприятности? – Алек рассердился. – Хорошо хоть не сказал, неполадки! Интересно, как бы отнеслись избиратели к такому преувеличенному беспокойству о здоровье падчерицы! Чувствую я, голосов в вашу пользу резко бы поубавилось.

– И вообще, – очень недружелюбно продолжила Елена. – Напомню, мы не являемся вашими служащими, мы даже не являемся служащими мэра, который, просто посочувствовав вашим проблемам, пригласил нас. Мы специалисты, а заодно и владельцы коммерческой фирмы, в учредителях которой вы, кстати, не числитесь. А насчет гонорара… У нас определены расценки, которые вам скорее всего господин мэр уже озвучил. Так что, я думаю, вам нет смысла так кипятиться.

– Я не поверю, что мои договоренности с Артуром Ярославовичем вас вообще касаются, – высокомерно заявил мужчина.

– А логика где? – наигранно удивился Алек. – Именно нас эти договоренности и касаются. Мэр не любит, когда нас обижают.

– Ваше слово против моего? – столь же наигранно удивился глава семейства.

– Ну, хватит, – рассердилась Елена и, достав сотовый, набрала знакомый номер. – Артур? Привет еще раз. Тут просьбочка одна будет…

– Привет, – обрадованно поздоровался мэр. – Что стряслось?

– Да ничего особенного, – успокоила Елена. – Просьбочка есть, как я сказала. Нельзя ли бы уточнить наши расценочки?

– А то ты их не знаешь, – ехидно ответил Артур Ярославович. – Как там дело-то прошло?

– Дело, как обычно, прошло нормально… – Она специально говорила так, чтобы собеседник уловил невысказанное «но».

– Ага! – Мэр был человеком догадливым и вообще неплохим дядькой. – Понты кидает, да?

– Естественно, – устало вздохнула Елена.

– Тогда бери с него по полной, – злорадно предложил Артур. – Хотя… А дай-ка я сам его порадую! Надоел он мне своим понтом до жути. Дай оттянуться.

Елена с радостью передала трубочку будущему депутату и злорадно наблюдала, как меняется выражение его лица по мере того, как мэр «оттягивался» на нем за понт.

Алек сдерживался, чтобы подленько не захихикать. Наконец грядущий властоимец отключился и, нокаутированный морально, полез в бумажник.

– Вот, – передал он деньги и телефон Елене. На его лице при этом застыло выражение презрения и брезгливости. – Артур Ярославович просил передать, что позвонит позже.

– Вам? – немного удивилась Елена тому факту, что рвущийся к власти хам ей об этом сообщает.

– Вам, – все с тем же выражением лица ответил тот.

У Алека тут же сделалось такое же выражение, как у будущего депутата. Елена досадливо поморщилась. Наплевать, что этот недоумок принял ее за любовницу мэра. Ума палата, так что тут и оправдываться неохота. А вот Алек… Он взирал на нее с отвращением, предполагая, причем, судя по всему, совершенно верно, что она сама нарвалась на очередное мэрское задание. Ну, вот, как говорится, хотела как лучше, получилось как всегда.

– А не пойти ли нам отсюда? – предложила она своему недружелюбно настроенному другу.

– Да, – согласился он и перенес свое недовольство на потенциального народного избранника. – Я за вас голосовать не буду.

– За такие деньги… – сердито прошипел измученный хам.

– Ох, жалко, я ушла из прессы, – сообщила Елена, направляясь к выходу и надевая на ходу плащ. – Вот бы получилась заметочка клёвая о подкупе избирателей и о заботе господина депутата о здоровье близких.

– Да уж! – поддержал Алек, шагая следом. – Заботой он так и плещется.

Дверь за ними взбешенный хозяин захлопнул с грохотом.

В обеденный перерыв в любимом кафе было много народу, но самый уютный столик, который Алек и Елена всегда занимали, как ни странно, оставался свободен. Они сделали одинаковый заказ. Куриные крылышки гриль, картофель фри, обычный овощной салат с брынзой, сок и кофе. Обязательно заварной, крепкий, черный и ароматный.

На потолке сияли нарисованные звезды, столы покрывали новые скатерти в шотландскую клетку, в зале царил, как обычно, полумрак, а из магнитофона лился вечный джаз. Алек поморщился. Он вообще равнодушно относился к этим афроамериканским музыкальным напевам, но знаменитая «Let my people go» его всегда раздражала. Уж слишком популярна и закручена. Однако Елена улыбалась, Луис Армстронг был ее кумиром.

– До джаза, милый, надо дорасти, – ехидно сообщила она другу.

– Ага, как до «Швепса», – в тон ей ответил Алек рекламным слоганом, таким же закрученным, как и любимая композиция подруги.

– Кстати… – Елена подозвала официантку. – Сто мартини, сто тоника и лед, все в один стакан.

– Смешать, но не взбалтывать, – опять съехидничал Алек.

– Но это же не коктейль Джеймса Бонда, – напомнила Елена.

– Сплоховал малость, – пожал он плечами. – Но звучит хорошо. Коньяку мне, пожалуйста. С лимоном!

Некоторое время они молчали. Просто сидели друг против друга, и каждый был занят своими мыслями. Молчание им не мешало, наоборот, дарило уют и тепло. Как и многие другие мелочи, ставшие за годы совместного сосуществования ритуальными.

Принесли напитки, прервав эту молчаливую идиллию.

– За нас, – так же ритуально предложил Алек.

– За «Бюро» и отсутствие мэрских заказов, – ответила Елена.

Они чокнулись бокалами и неспешно стали дегустировать напитки.

– Вот про мэрские заказы, это ты точно сказала, – всматриваясь в темно-янтарное содержимое бокала, заметил Алек.

– Ага, хотя… – Она пожала плечами.

– Наш случай? – уточнил он.

– Естественно. – Она опять пожала плечами, глядя в бокал с мартини. – Но, как я и ожидала, никаких лишних нагрузок с Судьбой и предназначением. Идея о маньяке, вычисляющем Избранных, с треском провалилась. Чего и следовало ожидать.

– Но все же Сашу проклял, вероятно, тот же человек, что и Лелю, – напомнил Алек. – Так что можно предположить, что все же это маньяк, пусть и выбирает он жертв по какому-то другому признаку.

Принесли салаты. Они синхронно кивнули официантке, продолжая вглядываться в свои напитки, ища, видимо, на дне бокала обещанную Блоком истину.

– Я хочу сообщить тебе, дорогой друг, что ты просто помешан на маньяках, – улыбаясь, сказала Елена. – Видимо, это излишки образования сказываются. Но… В данном случае пока я готова с тобой согласиться.

– Я польщен, милостивая государыня, тем, что вы оценили мои скромные умственные способности, – театральным жестом, положив руку на сердце, ответил Алек. – Конечно, трудно было бы не согласиться с несколькими очевидными фактами. Хотя, возможно, ваша светлость на такое и внимание-то не обратили. Например, что и Леля, и Саша высокие худенькие блондиночки с очаровательной аристократической бледностью и серьезными серыми глазами. Но ведь ваша светлость на дамскую внешность внимания обращать не собираются.

– Да, куда уж нам… – в тон ему ответила Елена. – И конечно, я никакого внимания не обратила, что обе потерпевшие учатся в одном вузе. И список просто случайно у Саши спросила.

– Ясно, – уже серьезно сказал Алек. – Дальше будем проверять людей из списка? Не обращался ли кто к нам?

– Да. А заодно обдумывать, как все же он их выбирает, – согласилась Елена. – Ведь девочки учатся на разных курсах и на разных факультетах. И еще… О совпадениях. Смотри, и у той, и у другой начинался новый роман. Похоже, это могло спровоцировать нашего любителя проклятий.

– Или любительницу, – предположил Алек. – Что, кстати, более вероятно. Основной мотив тогда элементарен – ревность. Видимо, она сама такая же томная блондинка, и потому мужики им всем блондинистым нравятся одинаковые. Как сама запала на какого, так и соперница находится. Она ее и проклинает. Только для того, чтобы милый ее разлюбил. Соперницу, в смысле.

– Тогда, легче предположить, что все-таки любитель, – возразила Елена. – Ему нравятся томные блондинки, но как только избранницы интересуются другим… Проклинает их к такой-то матушке.

– А почему тогда не проклинает их кавалеров? – не согласился Алек.

– Не знаю, – растерялась Елена. – Слишком мало данных.

– Слушай! А может, у нас какой-то чокнутый сектант-протестант? – предположил Алек. – Он вообще против секса! Увидел парочку. Бац – проклятие наложил.

– А почему только на девушек? – удивилась Елена.

– Ты что, мать, Библию забыла? – менторским тоном профессора на экзамене заявил Алек. – Кто виноват в грехопадении человечества? Кто яблоками в Эдеме наедался и других кормил, чуть ли не насильно?

– Тебя послушаешь, так складывается впечатление, что это я лично Адама накормила фруктами, – чуть обиделась Елена, профессорский тон друга ее раздражал. – И между прочим, из Эдема их всей семьей погнали. Тебя это не смущает?

– Меня нет. А вот верующих – да, – продолжал Алек спорить. – Потому женщинам нельзя заходить в церквях за алтарь. А у иудеев дамам вообще только у дверей толпиться разрешают.

– Как и у мусульман. Но я не поняла, нам-то какое до этого дело? – уточнила Елена. – Наш неизвестный жертв не в церквях присматривает.

– Да уж, – немного расстроился Алек. – Но версия с сектантом против секса мне нравится.

– В ней что-то есть, – согласилась Елена. – Поживем – увидим… А вы тут чего?

К их столику важной походкой с плохо скрываемым злорадством на лицах направлялись коллеги.

– Поехали, – радостно сказал Степка, ведьмак из дежурной бригады. – Срочный вызов.

Маги синхронно тяжело вздохнули и печально посмотрели на оставшиеся в тарелках недоеденные крылышки.

Елена стояла посреди комнаты обычной квартиры хрущевского типа и гневно взирала на девочку-подростка, скорчившуюся у стены. Вокруг летали фарфоровые чашки, хрусталь и газеты, похожие на глупых не известных зоологам птиц. Алек держал над подругой защитную сферу. Невидимой стеной оберегая Елену от соприкосновения с летающими предметами. Диван у стены жил своей жизнью. Он бурлил, как кипящий бульон, булькал и вибрировал, пока одна из пружин все же не прорвала ткань, так долго сдерживающую оборону, и не выпрыгнула наружу с веселым треском.

Елена на все это не обращала ни малейшего внимания. Изредка она взмахивала рукой, направляя один из летящих предметов в стену, рядом с головой девчонки.

– Ну, как? Радостно? – осведомилась Елена. – Мальчика захотела? Не рановато ли?

Девчонка даже не думала ей отвечать, она сжимала голову ладонями и исподлобья бросала на незнакомую, но очень злую тетку яростные взгляды.

Алеку весь этот бардак жутко надоел. Они уже полчаса вот так стояли в этой маленькой квартирке и планомерно издевались над ребенком. Хотя… хорош ребенок! Устроить тут такое…

– И большой у него? – осведомилась опять Елена. – Полюбопытствовала?

Очередная порция посуды сорвалась на пол и разлетелась на мельчайшие осколки.

– Что? Отказал? – продолжала Елена. Неважно, что девчонка молчала, главное, в ней копилась и копилась сила. Необходимо было дождаться взрыва, когда чаша терпения девчонки переполнится и весь собранный внутри нее комок разлетится вдребезги. – Расскажи мне. Поделись впечатлениями. Он небось уже всю школу перетрахал, да? Ты одна невостребованная осталась. Не умеешь себя предлагать красиво?

Огромная ваза слетела со стола и понеслась в направлении Елениной головы. Однако она просто отмахнулась от очередного снаряда, и тот, не долетев полметра, рассыпался в воздухе.

– Как хоть его зовут-то? Ваня? Петя? Сева? – продолжала допытываться Елена. – А руки у него сильные, наверное, приятно почувствовать на плечах, на груди… Люблю мужчин с сильными руками. А ты? Как тебе все это?

По щекам девчонки катились слезы. Крупные, прозрачные.

– Ты вроде бы ничего, симпатичная, – продолжала Елена. – Чего это он тебя кинул?

– Ничего! – истерически взвизгнула девчонка, резко выставив руки вперед.

Это был неожиданный ход. Необычайно сильный удар чистой энергии врезался в защитную сферу. Алек попятился, чуть ослабив защиту. Что-то тут не так. Почему она не реагирует? Непохоже, чтобы у девчонки была такая сила воли, чтобы так долго держать себя в руках. Вон что в квартире учинила. Значит, с выдержкой проблемы. Тогда почему Еленины издевки все еще не привели к должному результату?

– А может, дело-то не в парне? – прочтя его мысли, спросила Елена. – Может, он к тебе всей душой, а ты больше по девочкам специализируешься?

Девчонка просто замотала головой. Слезы продолжали катиться по ее щекам. Здесь явно было что-то более серьезное. Алек продолжал громко думать, надеясь, что Елена его услышит. Надо проверить ауру.

Елена чуть сузила глаза, на минуту напомнив недовольную кошку.

Ярко-розовый цвет страсти, легкие всполохи красного. Девочка очень хотела того, кто посетил ее сегодня. Она была влюблена. Но… На этом фоне ярко пылал синим страх. Густой, сконцентрированный, давящий. Она боялась до безумия.

Елена сделала несколько шагов вперед, Алек лишь успевал перемещать сферу, которая теперь накрыла и его подругу, и девчонку, защищая их от все еще кружащих по комнате предметов. Елена протянула руку и дотронулась до плеча девочки. Та вздрогнула и сжалась в комочек, как дикий загнанный зверек.

Образы нахлынули резко. Обрывочные. Неясные. Сознание девочки упорно сопротивлялось вмешательству. Упорно старалось скрыть… сначала радость, что он пришел. Так неприятно коротать вечер одной. Потом разочарование, что от него так несет спиртным. С ним невозможно находиться рядом, когда он пьян. Потом страх, когда она увидела этот взгляд. А потом… потом просто ужас. Когда он схватил ее. Когда потащил к постели. Она упиралась, она кусалась и орала. Но кому до нее есть дело? Отвращение к себе. К тому, как его руки шастают по телу, эта вонь изо рта, эта боль, когда он старается раздвинуть ей ноги… Он что-то бормочет, он пытается ее поцеловать, ей тяжело, она задыхается от смрада, ей стыдно. Что у нее не хватает сил, он все же раздвинул ей ноги, он…

Елена чувствовала, что плачет, плачет и не может остановиться. Она просто хотела защитить, уберечь, стереть из памяти этой девочки все, что там накопилось, что мешало ей жить, быть любимой и любить самой.

– Бедная ты моя, – прошептала она, гладя девочку по голове. – Ты ни в чем не виновата. Ты маленькая, слабая, он большой. Ты не виновата. Это он виноват. Не плачь, моя хорошая, теперь… Теперь все будет хорошо. Я обещаю.

Оконное стекло вдребезги рассыпалось, вслед за ним рухнули на пол вещи, кружившие по комнате. Замер диван, белые птицы-газеты сложили крылья. Наступила тишина. И только маленькая девочка, сжавшаяся в комок у стенки, тихо всхлипывала на плече у Елены.

Алек подошел к ним и сел на корточки рядом.

– Отец, отчим? – уточнил он.

– Старший брат, – сухо ответила Елена, размазывая тушь по щекам. – Скоро должен прийти. С минуты на минуту.

– Вот я его и встречу, – зло улыбаясь, решил Алек.

Ему было тошно, ему просто хотелось избить этого гада. Избить до смерти, чтоб потом нечем было… Это каким же надо быть уродом, чтобы выбрать сестру. Или… А если она не единственная? Но нет, он больше не мент. Он маг. Но морду он мерзавцу все равно начистит. Качественно.

Когда он вошел, Алек встретил его хорошим добрым, а главное, простым ударом в пах. И пусть это не по-мужски, зато за дело. И именно по тем местам, которыми он все это заслужил. Когда парень согнулся вдвое, Алек добавил ему кулаком в морду, кажется, сломав нос. Потом он за волосы выволок его в комнату, оставляя на полу темно-красный след. Из носа парня хлестала кровь. Но никого это не волновало.

Елена обернулась на девочку, которую машинально прикрыла собой, как только повернулся ключ в замке. Та перестала плакать. Она смотрела на брата, кажется, даже наслаждаясь его поражением, видом его крови. Нет, тут не осталось никаких чувств. Ни любви, ни привязанности. Она была сильной девочкой, и она уже разучилась испытывать жалость. Елена удовлетворенно кивнула.

– Он твой, – сообщил Алек, вытирая руки об одежду парня.

Елена особенно мудрить не собиралась. Этот случай легко было вылечить способами народной медицины. Резким движением она вырвала у корчащегося на полу братца клок волос. Он взвыл от боли, но опять никто не обратил на это внимание. Потом Елена осторожно обмакнула волосы в кровь. Завязала узелок.

– Что мог – забудь, – начала она. И казалось, что каждое слово падает на голову парня, как камень, холодный, острый, необратимый. – Твое семя сгнило, мужчиной ты больше не станешь. Тот кошмар, что ей подарил, станет твоим навсегда, и лишь прикоснешься, вновь пережить его будет тебе суждено. Пока не забудет она, и ты будешь помнить, ночами и днями. И боль становиться сильнее будет, если несчастлива будет она. Да будет так.

Алек закончил ответной ритуальной фразой. Потом пнул стонущего на полу парня.

– Теперь расшифровываю для тупого, – сказал он. – Если хоть пальцем ее тронешь, член отсохнет. Сразу. А вот болеть будет всю жизнь. Чтоб она жила, как в масле каталась, иначе… сам понимаешь, скурвишься, гад.

– Позвони ему, – шепнула Елена, целуя девочку в лоб. – Он ждет.

Та слабо ей улыбнулась и с надеждой посмотрела на телефон.

Маги судорожно курили у подъезда. Елену слегка трясло. От гнева, от чувства брезгливости, просто от пережитого. Алек хмурился.

– Вот ты мне скажи, – начал он ворчливо. – На кой… нам все это. Каждый выезд – нервный стресс. Слезы, сопереживание. А таких вот сволочей, как этот, меньше не становится.

– Замкнутый круг, милый, – грустно улыбнувшись, ответила она, немного подумав. – Мы работаем, чтобы с ними бороться, они живут… просто потому что живут. А мы не можем с ними не бороться, пока они есть.

– Но и бороться иногда уже просто не хватает сил, – закончил он за подругу.

– Всемирный миф о борьбе добра со злом в отдельно взятой квартире, – немного насмешливо заметила Елена. – Слушай, у меня начинается профессиональная паранойя. Теперь я в каждом деле буду искать версии для нашего основного.

Алек глянул на нее угрюмо, но промолчал. Сам он также был склонен к этой самой профессиональной паранойе. Но уж очень хотелось обвинить подругу в занудстве. Хотя он знал, что она все равно ответит. И даже знал, как именно.

– Так вот, – спокойно продолжала Елена, стараясь не улыбнуться его очевидным размышлениям. – Смотри, что получается. Наш неопознанный маньяк и этот случай. Девочка взорвалась, потому что очень хотела, но не могла получить силу быстро из-за развившегося у нее комплекса на почве чувства вины. Так, может, и у маньяка те же проблемы?

– И хочется, и колется? – уточнил Алек, упростив формулировки.

– Или хочется, но не можется, – предположила Елена.

– Только не говори, что нам надо проверить все клиники по поводу всех городских импотентов, – сморщился ее друг болезненно.

– Нет, – успокоила она. – Тут скорее всего психологическая импотенция. Какое-то табу. Семейное или социальное.

– В принципе в этом что-то есть, – согласился Алек после недолгих раздумий.

Елена записала умную мысль в ежедневник. Авось сгодится. Она любила составлять списки, вести такие вот записи. Потом по ним легче составить общую картину случившегося и распутать весь клубок версий. Хотя коллеги часто насмехались над ее методом, Елена упрямо продолжала его использовать.

Алек, видя, как она строчит в ежедневнике своим неразборчивым почерком, только пожал плечами.

Кофе, так необходимый после столь напряженного, и морально, и физически, трудового дня, казался Елене безвкусным. Просто вымоталась. Ужасно вымоталась. Она с грустью поглядывала в окно, размеренно крутясь на сиденье любимого офисного кресла то в одну, то в другую сторону. На улице по-прежнему сияла всеми красками ранняя осень. А тут, в стенах «Бюро», кипела, как всегда, работа.

– Ну, в общем, вы оказались правы, – нехотя призналась Юля. – Девочка отреагировала на заявление, что ее парень не при делах. Она была уверена, что это ваше проклятие наложил он.

– Ты смотри, как быстро поднабралась терминов, – искренне удивился Алек. – Про проклятья излагает, будто всю жизнь только о них и говорила.

– Она моя подруга, – напомнила ему Елена, опять посматривая в окно.

– А ничего, что я тут перед вами распинаюсь? – спросила Юля немного обиженно.

– Да ничего страшного, – великодушно заявил Алек.

– Продолжай, Юля, – быстро сказала Елена, пресекая новую ссору между ними. – Это важно. Девушка объяснила, почему так в этом уверена?

– Объяснила, – сказала Юля, смирившись с тем, что ответить на Алеково хамство придется позже. – Ей сон снился. О нем.

– В смысле? – Алек тут же стал серьезным.

Для него и для Елены, как, впрочем, и для остальных сотрудников «Бюро», сны являлись очень серьезным делом. Не зря же древние викинги, например, верили в сновидения. Это бог Один разговаривает с воинами, считали они, предостерегает от возможных опасностей. На плече норманнского демиурга всегда изображались два ворона, властители снов. Да и родная славянская мифология предоставляла изобилие доказательств, что предки нынешних магов уделяли большое внимание вещим снам. Не придавать значения сновидениям было, с точки зрения Алека, глупо. Тем более в подобном случае.

– А что «в смысле»? – переспросила Юля. – Ты и смысл вообще несовместимые понятия. Ну, да ладно. Что тебя, юродивого, лишний раз обижать…

– И, правда, не стоит, – поддержала ее Елена. – На Руси юродивых любят. И вообще, прекрати отвлекаться, потом поругаетесь. Что за сон ей был?

– В ту ночь, когда на девушку навели проклятие, – каким-то казенным тоном начала Юля. – Она видела сон, перед тем как проснуться как раз. Утром, то есть. Это важно?

– Да, продолжай, – кивнула Елена.

– Во сне Леля сидела со своим парнем на берегу озера, но среди зыбучих песков. И она в эти пески попала, а он ее еще и подтолкнул туда, – вкратце пересказала подруга. – Естественно, поэтому она была уверена, что это парень так с ней поступил. В смысле, проклятие навел.

– Странно, – прокомментировал Алек. – Он же точно не при делах. Чего ей такие ужасы мерещатся?

– Предназначение, дорогой друг, – напомнила Елена, поморщившись. – Она думала о нем. И в момент опасности сработала как бы система оповещения наоборот. То есть она ждала от него помощи, но при этом интуитивно чувствовала, что опасность как-то с ним связана.

– Тогда наша теория о влюбленности, как стимуле при выборе жертв, подтверждается, – немного подумав, сказал Алек.

– А вы точно уверены, что это не ее парень навел проклятие? – полюбопытствовала Юля.

– Стопроцентно, – подтвердила Елена. – У нас еще один случай такого же проклятия обнаружился. И та жертва Лелиного парня вообще не знает.

– А вот не факт, – возразил Алек. – Она еще список не составила. Хотя это не важно. Не он это. Точно.

– А казалось, что все так просто, – огорчилась Юля.

– Надеюсь, ты не сказала Леле, что парень все же может быть при делах? – с легкой угрозой осведомился Алек.

– Не сказала, – успокоила его штатный медик. – Вам поверила. Убедила бедняжку, что это просто сон.

– С ума сойти! – опять не удержался Алек. – Ну, просто Фрейд с дочкой. Вот что значит читать околомедицинскую литературу, культурку повышать, как выражается Женька.

– Да вот. Просветилась, – тут же откликнулась Юля.

– И славненько, – в очередной раз прервала их диалог Елена. – Не отвлекайтесь.

– А чего не отвлекаться-то, – ответила Юля. – Ты точно уверена, что этот сон вызван причинами, что ты назвала? Откуда ты это знаешь?

В кабинете повисло тягостное молчание. Настроение окончательно было испорчено. Прогулка по осеннему парку забылась, как и ее оздоровительный эффект. Можно было послать к черту самовнушение на тему, что это было ожидаемо, со случаями Судьбы и Предназначения все равно столкнулись бы, чего расстраиваться.

Алек мог бы очень невежливо ответить Юле, типа не твое дело. А потом последовал бы заданный обиженным тоном вопрос «А чего я такого спросила?». И всем стало бы еще хуже. Можно было бы начать размышлять вслух на тему правил пути Предназначения. То есть заняться мазохизмом прилюдно. Тоже не лучший вариант.

– Юля, давай просто примем за аксиому, что она это точно знает, признаем, как должное, – не терпящим возражений тоном произнес Алек. – Просто поверь нам. Хорошо?

– И спасибо за работу, – таким же точно тоном подхватила Елена, окончательно отвернувшись к окошку.

– То есть не лезь не в свое дело, где работают крутые профи? – раздраженно уточнила штатный медик те нюансы, которые ее собеседники пытались оставить за кадром.

– Именно, – холодно ответила Елена, резко развернувшись. – Можешь сказать, что я раскидываю понты, но знать такие вещи – это моя работа.

– Мы же тебя не спрашиваем, точно ли ты убеждена, что такой-то диагноз ты поставила по таким вот причинам? – попытался более тактично выразить мысль подруги Алек. – Ты крутой профи в своей области, мы – в своей.

– И все мы крутые профи! – как всегда, радостно вклинился в разговор Женька, врываясь в кабинет.

– Алек, милый, – преувеличенно ласково обратилась Елена к другу. – Будь добр, повесь на нашей двери табличку: «Хочешь зайти – постучись!»

– Я там лучше гирю подвешу, чтоб била по голове всем, решившим с ноги открыть дверь, – решил маг.

– А зачем вам вечно улыбающийся демонолог-даун? – осведомился наивно Женька.

– Вот я смотрю на тебя и тоже мучаюсь этим вопросом, – невежливо ответила Елена.

– А у вас траур, да? – продолжал интересоваться Женька, не обращая внимания на ее настроение. – Может, я чем помогу?

– Очень поможешь, – обнадежила его Елена. – Если с первого раза ответишь на вопрос: зачем пришел?

– За подписью на уставе, которую вы мне еще часа три назад обещали, – пожал плечами Женька. – А то оставили меня без премии.

– Будет тебе премия, – пообещал Алек, расписываясь на документе. – Только не занудствуй.

– Ладно, – покладисто согласился демонолог. – А чего грустим-то? Уж просветите меня, а то…

– Следи за языком, – предупредил Алек. – Мы не грустим, мы думаем.

– В такой нервической атмосфере? – удивился Женька. – Ну, вы гении, вообще. В такой обстановке только матом ругаться можно, а никак не думать.

– Не знаю, что я такого спросила, – раздраженно начала Юля. Алек поморщился, сакраментальный вопрос все же был задан. – Но они сразу хамить начали. Всего-то хотела узнать, почему Елена так уверена, что клиентке приснился сон про ее милого в момент проклятия, по причине, что она интуитивно чувствовала связь своего парня с этим проклятием. И с чего все так уверены, что не он это проклятие навел?

– Этот парень и клиент связаны Предназначением, – сухо пояснил Алек Женьке.

– Понятно, – глубокомысленно изрек демонолог, переводя взгляды с Елены на Алека. – Милая Юлечка, – нараспев тут же начал он. – Они и правда это знают. У них работа такая. И вообще! Не пристало нам, рядовым сотрудникам, приставать к начальству с ненужными вопросами. Ты же не стала бы любопытствовать по каждому пациенту у заведующего больницей, почему он решил, что у твоего больного такой именно диагноз?

Юля, не удовлетворенная ответом, просто пожала плечами, всем своим видом показывая, как она к таким ответам относится.

– Так, – потирая ручки, продолжал Женька. – Кроме этих, есть еще причины для плохого настроения?

– Да, – соврала Елена.

Алек и Женька усмехнулись. Для мага нет ничего проще, как почувствовать ложь. Особенно когда обманщик сам желает, чтобы его обман поняли.

– Тут у нас дело, Женя, – продолжала объяснять Елена как ни в чем не бывало, показывая, что предыдущая больная тема однозначно закрыта. – Два случая проклятия. Сильных проклятия. Виновник один и тот же. Вопросов много. Почему? Зачем? Только ли эти двое пострадали? И так далее… Сам понимаешь.

– Ага! – обрадовался Женька. – Теперь ясно. – На этот раз усмехнулись Алек и Елена. – А что-то общее, конечно, у жертв имеется?

– Они обе томные высокие блондинки, – ответил Алек, – учатся в одном вузе, обе успели на момент произнесения Слова влюбиться. В разных мужчин, – сразу же уточнил он.

– Есть идея! – тут же поспешил порадовать их демонолог.

– Про маньяка мы уже версию рассмотрели, – остановила его Елена.

– А там тоже Предназначение? Во втором случае? – перестав дуться, спросила Юля.

– Нет, – устало покачал головой Алек. – И снов странных по этой же причине там тоже не было.

– Уже легче, – оптимистично прокомментировал Женька. – А они на одном факультете учатся?

– Нет, на разных, – ответила Елена. – Там есть межфакультетская тусовка, но не факт, что они в эту тусовку обе входили. Это мы завтра узнаем. Вопрос в том, чтобы пока хотя бы выяснить, сколько на самом деле было жертв.

– Пойду я гляну свои отчеты, – решил демонолог, – я несколько раз отрывался с выездными бригадами. И проклятия были. Может, что по вашей части найду. Не грустите. И, Лен, чего ты все в окно пялишься?

– Просто меня уже тошнит от сидения в четырех стенах, от огромного количества лишних разговоров и скандальных обидчивых собеседников, – раздраженно высказалась она. С каким-то мстительным удовольствием.

– Знаешь, милая, – хитро улыбаясь, ответил ей демонолог. – Это привилегия Алека делать тебя счастливой, но… Я же волшебник! Дай мне час, и ты забудешь все тревоги дня!

– Жень, ты ей сейчас что предложил? – подозрительно глядя на демонолога, поинтересовался Алек.

– Не дури, – посоветовал тот в ответ. – У вас на двери табличка: «Секс не предлагать!»

– А мысли у нас всегда ниже пояса, – ехидно отметила Наташа, входя в кабинет. – Извините, что помешала. Но я по делу.

– Спасибо за вежливость, – искренне поблагодарила Елена. – Знаешь, какое это приятное разнообразие?

– Представляю, – неприязненно глядя на Юлю, ответила Наташа. – А что она здесь делает? Юлечка, тебе, возможно, это ново, но в этом здании люди работают.

– Ты здорово удивишься, – предупредила Юля тем же ехидным тоном. – Но и я тоже здесь работаю.

– Лен, тебе клоунов в «Бюро» мало, да? – наигранно сочувственно поинтересовалась Наташа.

Так сложилось исторически, что Еленины подруги очень недружелюбно относились друг к другу. Просто, видимо, из врожденного женского инстинкта соперничества. Не из-за Елены. А просто так.

– Видимо, ты ее в этой роли уже не устраиваешь, – достойно ответила Юля.

– Вот тут я полностью соглашусь с Юлей, – провозгласил Алек, которому обобщение Наташи про клоунов в «Бюро» совсем не понравилось.

– А ты вообще молчи, когда умные люди разговаривают! – дружным злобным хором ответили ему Юля и Наташа.

Результат был ожидаем. По крайней мере, с точки зрения Елены. Она очень любила своего лучшего друга, но в этой ситуации совершенно оправданно мысленно назвала его идиотом. Только дурак влезет в женские разборки. Или просто наивный парень. Все из той же трогательной любви к Алеку Елена решила отнести его ко второй, менее обидной категории.

– Странная вещь – женская солидарность, – философски заметил Женька. – Вот только что собирались было друг другу волосики повыдергать и личики на шнурки ногтями подрать, а теперь готовы все это проделать с бедным Алеком, имевшим глупость не вовремя открыть рот.

– И все же, Лена, меня поражают твои критерии отбора сотрудников, – сказала Наташа подруге. – Видимо, специально выбираешь кретинов высшей категории. На дворе погода, что называется, шепчет. Тут пивка бы… а приходится ругаться с мальчиками-даунами из-за всякой чуши.

– Именно, – глубокомысленно прокомментировал Женька и наконец-то исчез за дверью.

– Согласна, – устало подтвердила Елена. – Ты говорила, что у тебя ко мне какое-то дело?

– Ага, – так же устало ответила Наташа. – Юль, извини, что на тебе сорвалась. Ты правда теперь у нас работаешь?

Штатный медик кивнула более-менее дружелюбно.

– Дай валерианки, будь другом, – попросила ее Наташа.

– Всем по сто грамм, – предложил Алек.

– По флакончику, – поправила его Юля. – Но у меня столько нету. И вообще, я как устроилась на работу, сразу на выезд уехала. Пойду посмотрю, чего там вообще в вашей аптечке есть.

– И отчет напиши, – попросила Елена. – Форму я тебе на компьютер скинула. Так что у тебя, Наташ? – опять обратилась она к коллеге, когда за Юлей закрылась дверь.

– Да вот хотела спросить, у нас что, проверка? – недовольно полюбопытствовала Наташа.

– Упаси боже, – отозвалась Елена. – Ты с чего взяла?

– Но если нет проверки, зачем ты дала Лере распоряжение просмотреть все мои отчеты?

Понятно было, что Наташу совершенно не радовало, что секретарь рылась в ее бумагах. И ей как-то удавалось так вести разговор, что в случае ее недовольства даже самые вежливые речи звучали пугающе.

– Господи, как мне все это надоело! – от души пожаловалась Елена. – Наташа, вот стоит устраивать разборки и обидки по таким поводам, а? Ты была на выезде. И вообще! У тебя сегодня дел выше крыши. И чего я тебя стала бы дергать? Мне просто нужно проверить, были ли в последние три месяца, сколько работает «Бюро», случаи выездов по сильными проклятиям. У нас, знаешь ли, тут маньяк объявился. Один ненормальный, раскидывается проклятиями. А мы жертв считаем. Вот и вся проблема.

– Понятно, – уже спокойно ответила Наташа. – Просто предупреди меня в следующий раз, ладно? И если что там еще надо будет по проклятиям, ну, пояснить, детали какие-то, звони.

– Конечно, – согласилась Елена. – Я тебе завтра еще и списочек скину. Может, какие имена знакомыми покажутся.

– Хорошо, Лен. – Наташа иронично усмехнулась. – Вообще, просто к сведению, маньяки нормальными не бывают. И… тебе отдохнуть бы не помешало.

– И тебе, кстати, тоже, – вернула Елена совет.

– Я загляну попозже. У меня в ежедневнике еще данные есть за дежурства. Может, там что найду для тебя. – Наташа вышла из кабинета.

– Дурдом «Ромашка», – обласкал коллег Алек.

– О! Ты, кажется, перестал дуться, – заметила Елена.

– А смысл? – пожал он плечами. – Кофе еще будешь?

– Попробую.

Они наконец-то погрузились в теплое, долгожданное молчание. Елена курила и по-прежнему смотрела в окно. Алек готовил кофе и размышлял. Сразу и обо всем. О Судьбе, о Предназначении, об их с Еленой отношениях, о бардаке в «Бюро» и маньяке. Он просто позволил мыслям плавно течь, перескакивая с одной из этих тем на другую. Иногда в такой ситуации само собой появлялось какое-то очень простое решение. И еще все это позволяло успокоиться и не зацикливаться на неприятных моментах такой несправедливой жизни. Внезапно метод себя оправдал.

– Лен, ты насколько хорошо владеешь компьютером? – поинтересовался маг у подруги.

Она посмотрела на него удивленно. Такого поворота в данный момент ожидать не приходилось.

– Он полностью мой, – улыбнулась Елена. – Вот на моем столе и стоит. А вообще, я его только как печатную машинку использую. Ну, с матом и шумом, могу таблицу в «Excel» нарисовать, балуюсь рисунками в «Point»…

– Этого вполне достаточно! – радостно заявил Алек. – Слезай с кресла!

Глядя на него, как на умалишенного, она встала из-за стола.

– Смотри, что я придумал, – бегая по клавиатуре пальцами и нещадно кликая мышку, стал он объяснять. – Что мы как неграмотные работаем? Вон в полиции, отпечатки пальцев, словесный портрет и прочее. А мы не хуже. Берем и делаем шаблон в «Point».

Он нарисовал расплывчатый силуэт, чем-то напоминающий человеческую фигуру.

– Дальше, закрашиваем это дело… – Он быстро разбил странную фигуру на неровные сегменты. – Закрашиваем по цветам… Черт! Надо бы цветовую гамму четко разработать!

– Погоди. – Елена устроилась на подлокотнике рядом с ним. – Если я тебя правильно поняла, ты хочешь сделать что-то вроде отпечатка ауры?

– Именно! – победно провозгласил Алек. – Давай помогай. Сейчас мы этого маньяка зарисуем, и тогда можно коллегам показать, быстрее со списком жертв разберемся, и вдруг повезет, может, его кто лично видел.

– Класс! – искренне восхитилась Елена. – Тогда так… Проблема с основной заливкой получается.

– Почему? – деловито поинтересовался Алек.

– Сочетание розового, оранжевого и… даже не знаю, как с остальными цветами быть.

– Не все сразу, – остановил ее Алек, раскрашивая фигуру в исходные цвета. – Вот так… Добавляем фиолетового, яркие вкрапления, и по краям фигуры – желтого. И по всему фону – много-много синего. Пятнами. Или наоборот. – Он начал вносить исправления. – Основной будет синий, на нем в размывку розовый и оранжевый, пятна фиолетового. В районе сердца.

– Тогда розовый спусти ниже, – вспомнив основы анатомии, посоветовала Елена.

– Логично, – согласился Алек. – По краям по-прежнему желтый, а по всему рисунку точками: зеленый, красный и остальное. Вот и наш маньяк!

Он отправил рисунок на печать.

– Ты гений, – искренне похвалила Елена друга. – Что мы имеем? Если вспоминать, то все сходится. И это, – она потрясла листком в воздухе, – подтверждает нашу рабочую версию.

– Кстати, я тут цвета забить хочу с объясняловкой, для наших, – все еще терзая технику, сказал Алек. – Что там с гаммой?

– Розовый – это страсть, – стала перечислять Елена.

– Наш основной мотив, – прокомментировал маг.

– Угу. Потому и велела сместить пятна к последней чакре. Дальше, фиолетовый – ненависть. Желтый… скажем так, сила воли. Оранжевый – обида.

– Тоже все понятно, – опять прокомментировал Алек, продолжая заносить данные в компьютер. – Красный, конечно, – любовь.

– Естественно, – согласилась Елена. – Зеленый – надежда.

– И остается синий, – напомнил Алек.

– Страх.

Он мимолетно взглянул на подругу, уже собираясь спросить, почему эта эмоция ассоциируется именно с синим, но промолчал. Елена как-то очень резко замкнулась в себе. И выражение лица стало крайне неприятным. Самое интересное, что Алеку на ум тут же пришли какие-то смутные воспоминания, очень нехорошие, но связанные как раз с интересующей ассоциацией и почему-то с Еленой. Он тут же решил на этом не зацикливаться и быстро-быстро забыть то, что только начал пытаться вспомнить.

– Я запустил все это в общую рассылку, – оповестил он Елену и наконец-то освободил ее рабочее место.

– Вовремя ты от телефончика-то отсел, – недовольно сообщила она, протянув руку к трубке городского телефона, на котором призывно мигала лампочка вызова. – Еще раз здравствуйте, Артур Ярославович.

Алек устроился рядом и нажал громкую связь.

– И тебе еще раз привет, – дружелюбно отозвался мэр. – Как там с Толькой, все нормально закончилось? Заплатил?

– Да, спасибо, – вежливо ответила Елена. – И извините, что я с вами так фамильярно беседовала тогда.

– Брось, – не согласился властитель Камелота. – Я давно говорю, можете с Алеком ко мне на «ты» обращаться. Не чужие, чай.

Елена вопросительно глянула на друга, тот пожал плечами, потом кивнул. Она демонстративно поморщилась, он махнул рукой в ответ.

– Ладно, – нехотя согласилась она в трубку. – Попробуем… В смысле, мы уже привыкли на «вы», но будем переучиваться.

– Вот за что, Лена, я тебя люблю, – ехидно сообщил мэр. – Так это за неординарность. Тут у меня толпы прихлебателей, которые спят и видят, как бы получить разрешение перейти со мной на «ты» да перед корешами по этому поводу похвастаться. А тебя, наоборот, еще и уговаривать приходится.

– Просто у меня с корешами и понтами проблема, – отшутилась она в ответ.

– А насчет любви, – вмешался Алек. – Так вы… ты ее как-то странно проявляешь. Небось еще одно дельце с капризным дядькой приготовил, да?

– Алек, – обрадовался мэр. – Ты, конечно же, там. И как про любовь, так объявляешься. А я уж было понадеялся, что у меня есть шанс с Еленой наконец-то тет-а-тет поговорить.

Алек чуть было не ляпнул: «Не судьба», – да Елена вовремя ткнула его локтем в бок.

– А по поводу дел с дядьками, – продолжал Артур уже серьезно, – так не угадал. У меня для вас подарок. Безвозмездный, между прочим.

– Это что-то новенькое, – не удержался Алек.

– Еще какое новенькое, – согласился мэр. – Вот только не знаю, насколько вам этот подарочек нужен.

– Смотря что предложите, ой, предложишь, – осмотрительно прокомментировала Елена.

– Тут у меня один парень со способностями есть, – начал мэр. – По вашей части.

– Маг общего профиля? Ведьмак? – тут же жадно поинтересовалась Елена.

– Ты сейчас с кем разговаривала? – ехидно уточнил Артур. – Моя твоя не понимай. Я же в ваших делах не рублю.

– Но парня предлагаешь, – с некоторой заминкой перед «предлагаешь» напомнил Алек.

– Да… Черт! – Мэр на секунду отвлекся.

– Все в порядке? – осведомилась Елена.

– Ни фига, – ответил обиженно тот. – На встречу опаздываю. Про которую забыл. Давай так. Завтра в десять я у вас с этим парнем. Все сами увидите, поговорите, посмотрите. Не нужен, так Бог с ним.

Не дожидаясь ответа, Артур отключился, видимо, уже бежал к своему боевому «железному коню» марки «Мерседес».

– Как ты оцениваешь нашу удачу? – поинтересовался Алек скептически.

– Так же, как и ты, – ответила Елена.

– Тогда предлагаю заранее придумать, как отделаться от подарка.

В дверь вежливо, но настойчиво постучали, и на пороге возник цветущий широкой улыбкой Чеширского кота Женька.

– Праздник заказывали? А мы все равно уже пришли!

– Какую же дрянь мы едим! – с любовью глядя на зажаренную на костре сосиску с хлебом, сказала Юля.

– Один холестерин! – столь же довольным тоном поддержала ее Елена, откусывая от своего бутерброда.

– И для фигуры вредно очень, – внесла свою лепту в обсуждение закуски Наташа.

Вид у всех троих был блаженный. Женька, глядя на девушек, просто сиял. Его идея выбраться на природу, пока еще погода позволяет, была поистине гениальна.

– Денис, займись детьми, а? – попросила Юля мужа.

Тот, повздыхав, отправился исполнять поручение супруги. С мужем Юле круто повезло. Он в жене души не чаял. И дочь до такой степени обожал, что смирился, когда в нагрузку к собственному чаду ему только что повесили на шею еще и дочь Елены, и Наташкиного сына.

Алек поддерживал костер, изредка попивая вино из пластикового стаканчика. С огнем у него всегда были особые отношения, волшебные. Говорят, огонь – это самая неуправляемая стихия. Но не для Алека. Он кормил костер, а тот рассказывал ему сказки, красивые и не очень. Порой страшные. Но, к некоторому сожалению Алека, всегда правдивые.

– Милый, а не пошел бы ты вместе с Денисом с детьми поиграть, – не совсем ласково, со скрытой угрозой в голосе обратилась Елена к лучшему другу, на время выпав из своего замечательного расслабленного состояния. – Он один с ними не справится, – уже мягче добавила она.

Женька с удивлением отметил слегка виноватый взгляд Алека, которым тот одарил подругу, направляясь к реке, где вовсю резвились дети.

Иришка радостно встретила его, заявив, что у нее новая сказка готова. Еленина дочь сочиняла потрясающие сказки. В стиле «Бюро», как отмечал Женька.

– И что за сказка? – поинтересовался демонолог у Елены.

– Про Белоснежку, – усмехнувшись, ответила она и пригубила вино.

– Ну, не тяни, просвещай, – попросил он.

– Жила-была королева, – нараспев, как и положено, начала Елена. – Ждала она, пока у нее дочка родится. Все ночами у окна сидела, на снег смотрела. Вот и родилась у нее девочка, красивая очень. Но что-то бледная такая…

Женька понимающе усмехнулся.

– Ну и вот, – продолжала Елена. – Мама ее назвала Белоснежкой, а сама умерла, быстро что-то очень. Король женился на другой. На ведьме, естественно. И ведьма Белоснежку выгнала. Потому что в королевстве по ночам почему-то люди умирали. Поселилась Белоснежка с гномами…

Тут уже усмехаться начали все.

– Жила она у них, жила. Хорошо ей с ними было, – продолжала Елена. – А потом ведьма ее отравила. Но Белоснежка, естественно, не умерла. Раз ночью приехал к гномам принц, увидал Белоснежку в хрустальном гробу и захотел ее поцеловать. Она и ожила. Поженились они, ведьму убили… А потом принц чего-то умер.

– И чего это он умер? – ехидно поинтересовался Макс, ведьмак из Наташиной бригады и ее муж по совместительству.

– Так ведь Белоснежка его съела, – изображая удивление, как это обычно делала ее дочь, ответила Елена.

– Да… Добрая она у тебя девочка, – прокомментировала Юля.

– Вампиры, это у нас любимая тема, – поделилась Елена.

– Вампиры, говоришь. – Женька заговорщицки понизил голос. – Тут недалеко, километров в десяти, есть одно место. Летний лагерь отдыха для богатых любителей русской глубинки. Так вот, полгода назад там упыри двадцать душ пожрали.

– И что? – полюбопытствовала Юля.

– И ничего, – пожал Женька плечами. – Потом, говорят, их изловили. Там целое гнездо было. Тварей штук восемь.

– Кто же это говорит? – недобро улыбаясь, переспросила Елена.

– Да так, – опять пожал он плечами. – Местные аборигены.

– Вот как рождаются легенды. – Это у Елены получилось как-то зло. – Предположим, не восемь там тварей было, а всего трое. И никто их ловить не собирался. Живьем такая радость никому не нужна.

– Значит, я не ошибся, – улыбнулся демонолог.

– В чем? – подозрительно спросила Елена.

– Да в том, что у тебя в шкафу арбалет с серебряными стрелами не случайно лежит, – ответил Женька.

– Не случайно, – сухо подтвердила она. – Но сказок и даже комментариев по этому поводу не будет.

– А по поводу удивительно виноватого взгляда Алека минуту назад? – спросил Макс, который оказался столь же наблюдателен, как и демонолог.

– Расскажи, Лен, – посоветовала Наташа. – Все равно настроение у тебя уже опять испорчено. Да и сколько можно втихую вам страдать из-за этого.

Елена тяжело вздохнула и допила залпом вино.

– Да черт с вами, – согласилась она. – Может, и правда полегчает.

Она стояла на краю каменного, грубо сложенного эшафота. Руки и ноги ее были свободны. Никто и не думал ее связывать, бить или даже сказать ей хоть одно грубое слово. С ней вообще не разговаривали, ее боялись, обходили стороной и тихо ненавидели.

Она читала эту ненависть на сотнях лиц, внизу, в толпе. На сотнях лиц, которые молча взирали на нее. И она их тоже ненавидела. И не только.

Она стояла неподвижно, но в душе кипел котел эмоций, шевелился клубок змей. И она ждала момента. Когда это все выплеснется на них, на серую, тупую толпу, на это быдло, столпившееся внизу, в ожидании суда над ней. Прежде всего ей было стыдно. За себя, за собратьев, за наставников и даже за богов. За их общую наивность. Веру в великое чувство долга перед вот этими безграмотными дикими уродами внизу. Они не единожды рисковали жизнью во благо этих людей, неблагодарного стада. Они следили за тем, чтобы этот тупой народец спал спокойно. Спокойно жил и плодился. И они дали ему выбор, который их и погубил. Не толпу. Не тупое быдло. А их. Верных защитников. Благородных жриц. Наивных старых богов. Эти уроды при поддержке и заботе ее самой и ее же собратьев выбрали новую, молодую, а потому жестокую религию. Веру, которая еще не получила свой поток крови, свою вереницу жертв на алтари.

И вот в результате они же, благородные воины и светлые жрицы, стали этими долгожданными жертвами. Их хватали, резали и четвертовали. И народ приветствовал их смерти, упивался их кровью. Проклинал их…

Ей было противно за то, что она всю жизнь посвятила этим неблагодарным тварям. Ей было противно от мысли, что эти люди сейчас решили, что имеют право судить ее. И ей было смешно… От того, что за час она спокойно, без зазрения совести, предала то, во что так свято верила всю жизнь. Она сама встала на путь тех, против кого сражалась. Нет, не на дорогу этой жестокой звериной церкви с их единым богом, молодым и жаждущим крови. На путь тех, кого раньше отделяла от нее всего лишь спокойная гладь реки.

Она стала темной, она наплевала на долг, на чужое благо. Потому что теперь поняла, как не нужны были их жертвы. Как смешно сейчас звучат их детские понятия: темные, светлые, Высокий Совет… Теперь они все одинаковы, они никто, изгои, загнанные звери. И кто-то должен за это ответить.

Она знала и еще одно. Самое главное, самое поганое то, от чего хотелось выть и стучаться головой об стену от бессильной ярости. Она знала будущее. Ближайшее и самое ненавистное будущее. Она знала, что ее спасут. Что какие-то ополоумевшие старцы, возомнившие себя жрецами древних богов, послали за ней, чтобы самим судить ее, самим понять, кто она – хранительница истины или предательница, отринувшая высокие идеалы?

Но она плевать хотела на этих старых ослов. На их суд. На их маразматическую чванливость. Два года она ждала и боялась этого момента, два года хранила слово, данное на Совете, и не использовала свою силу, свой дар. Она вынуждена была спокойно смотреть, как бездумно вырезают людей, живших с ней эти два года, заботящихся о ней и ее безопасности. Но хватит!

Она не позволит им ее судить, она не позволит им распоряжаться ее жизнью. Она готова сделать то, что раньше не привиделось бы ей и в страшном сне. Она скажет Хозяйке «нет». Она сама сделает выбор. И умрет. Здесь и сейчас.

Сила, дремавшая в ней два долгих года, готова выплеснуться наружу. Она заставит их заразиться той же безумной ненавистью, что сейчас горит в ней самой. Они поднимут камни, и она сама направит их руки. Это будет быстрая и легкая смерть. Потому что она не вынесет суда, ожидания своей участи. Она не вынесет пыток. Она боится боли. И это ее право не идти сей путь до конца.

А потом, когда первый же камень размозжит ей череп, эта серая толпа уродов разорвет друг друга, потому что ее последний подарок не умрет вместе с ней.

Она улыбнулась хищно и зло. Заставив первые ряды, рядом с эшафотом, качнуться назад. Она вскинула руки, она указала пальцем в рожу какого-то кретина в лохмотьях. Ожидавшего ее крови. Он повиновался. Грязная волосатая рука потянулась вниз, нащупала камень. И тут же еще сотня таких же грязных рук стала искать камни на земле. Она рассмеялась. Торжествующе, дико, как и положено ведьме. Избранный ею палач поднял камень над головой. «Бросай!» – мысленно скомандовала она, глядя повелительно в его затуманенные ненавистью глаза.

Он повиновался. И она, не удержавшись, зажмурилась… Крик боли. Чужой крик. Камень гулко упал рядом, не причинив ей вреда.

Она распахнула глаза. Из леса бежали люди, летели стрелы. Толпа завизжала от страха. Она с ненавистью взглянула в спокойные глаза лесного охотника, прорывавшегося к эшафоту. Ему было все равно… Он выполнял задание, внимательно осматривая толпу, ожидая нападения. И меньше всего сейчас его волновала ненависть чародейки.

Потом была погоня, лесные тропки, короткие стычки, недолгие привалы около небольшого костерка. Она молчала по большей части, по необходимости отвечала кратко и односложно. Она его ненавидела, глубоко и жестоко, а потому молчала. Он разговаривал с ней, спокойно, с достоинством, что-то рассказывал, о лесе, который любил всей душой, о людях, шедших за ним, о пище, которую добывал. Обо всем. Просто говорил в никуда, но прекрасно зная, что она его внимательно слушает.

И она начала его слушать, наблюдать за ним, как пленник наблюдает за своим тюремщиком. Они продолжали идти, а погоня не отставала. Они по-прежнему вступали в короткие стычки. Иногда он просил ее помочь отряду. Она лишь отрицательно мотала головой. Пока однажды не спасла ему жизнь. Чисто из эгоистических соображений. Он знал об этом лесе все, она – ничего.

А потом на привале она обрушила на него всю ненависть, накопившуюся за эти долгие дни пути, за два потраченных зря года, за всю жизнь, оказавшуюся в один момент ненужной. Он слушал и молчал. Он понял.

Отряд становился все меньше, тропки все уже. Их разговоры – длиннее. Она рассказывала ему о своих ароматных лугах, об изумрудных рощах, о тихой таинственной глади реки. Он ей об ушедших друзьях, о тайнах леса, об этих извилистых тропках. Она по-прежнему наблюдала за ним. Теперь уже с обычным человеческим интересом. Он необыкновенно ладил с огнем. Он кормил его палым хворостом, ухаживал за стихией, не давая ей заснуть, а та в ответ рассказывала ему дивные сказки. Когда он сидел у костра, их было только двое: он и огонь. И ей нравилось следить за их немым диалогом.

Наконец, путь закончился. Он не привел ее к безумным старейшинам, возомнившим, что имеют право решать ее судьбу, он не исполнил долг, нарушил договор. Он отпустил ее, вывел к опушке леса, за которым расстилались ее луга, виднелись верхушки дубов ее изумрудной рощи, а справа тихо несла свои воды ее река. Он дал ей шанс навсегда попрощаться со всем этим, с ее миром, с ее прошлым, от которого она отказалась.

И тогда перед расставанием, у костра, глядя, как всегда, в огонь, он обещал ей, что, если в иных мирах хоть раз пересекутся их пути, он пойдет за ней. И не важно будет, какой станет дорога, наезженной и прямой или такой же извилистой и хрупкой, как его любимые лесные тропы.

Тогда она просто молча приняла его клятву. Как и многие другие до этой и после. Шанс повстречаться вновь был минимален. Но не в этот раз.

Всего через несколько дней, здесь, в этом мире, который оба давно привыкли называть действительностью, они встретились при довольно водевильных обстоятельствах. Не было волшебного мига узнавания, не было взрывов и фанфар, случился обычный бытовой роман, из серии тех, про которые пишут дешевые книжки.

Они не любили друг друга, по крайней мере той романтической любовью, о которой и пишут в тех же дешевых книжках. Алек предпочитал называть их союз заумным емким словом «симбиоз». Она вообще не заботилась о названиях. Но все было хорошо. Пока однажды ночью на их дороге не попался костер.

Алек по-прежнему просто волшебно ладил с этой капризной стихией, и огонь по-прежнему дарил ему свои правдивые сказки. И тогда, глядя в пламя этого случайного костра, он в точности повторил уже сказанные однажды слова.

Это была только ее вина, что она, поддавшись обычному человеческому желанию, приняла эту клятву. Она винила себя в этом тогда, продолжала винить и сейчас…

Глава вторая

Мэра они встречали, как положено. Что называется, по высшему разряду. Ворча и хмурясь, Елена переехала в конференц-зал. В принципе это было самое уютное место в «Бюро», просто слишком для Елены просторное. И с евроремонтом. А вот к этому обстоятельству она относилась крайне негативно. Елене казалось, что она начинает задыхаться сразу, как только попадает в обшитую пластиком комнату, где еще над головой маячат подвесные потолки. У нее была странная боязнь, что однажды они все же рухнут ей на голову. Но что не сделаешь ради высоких гостей?

Зал был небольшим. В углу, напротив двери, – стильная барная стойка, по кругу – аккуратненькие столики и мягкие маленькие диванчики с кучей подушек. Отделка в бежевом тоне. Мебель светлая.

Алек, вполуха слушая ее ворчание, готовил кофе. Стол был уже накрыт предусмотрительной Лерочкой.

Мэр явился вовремя, минута в минуту, что бывало с ним крайне редко, чем-то очень довольный, веселый. Вид у него был настолько необычно радостный, что Алек и Елена замерли, взирая в недоумении.

– Привет, – не обращая на их состояние никакого внимания, радостно поздоровался Артур Ярославович и тут же хлопнулся на диванчик. Охрана мэра забавно выстроилась по стенке. – Я тут такое чудо у вас в коридоре встретил, – сразу же начал он делиться впечатлениями. – Стоит, значит. В черном вся, вся в кружевах и в сетке. Волосы… Просто ярко-желтые. Глазищи… Жуть! И так голодно на меня смотрит… Вампирша прямо. И губищи такие хищные в улыбке растягивает.

– А! – сообразил Алек и рассеянно махнул рукой. – Это Гелла.

– Что это? Ваша местная домашняя упырица? – продолжал взволнованно интересоваться мэр, как маленький мальчик в зоопарке.

– Нет, – немного суховато ответила Елена, продолжая с удивлением на него пялиться. – Просто сотрудница. Ведьма. Работает в отделе порчи и сглаза.

– В смысле? – Артур непонимающе нахмурился. – Порчу наводит, что ли?

– Нет, – замотал головой Алек. – Снимает.

– Порчу… или это кружевное нечто, которое на ней, – съязвил мэр.

– Когда как… – Алек пожал плечами, улыбаясь чуть насмешливо.

– А! – Мэр как-то сразу расслабился. – Тогда ладно. Только вы ей скажите, чтоб она пугалом в коридоре не торчала. Я с перепугу даже с ней поздоровался за руку.

– Раковина за стойкой, – деловито сообщил Алек. – Руки всегда можно вымыть.

Артур довольно хохотнул.

– А чего вы так странно на меня уставились? – все же решил поинтересоваться он.

В общем, ничего уж очень удивительного в его внешности не наблюдалось. Высокий симпатичный мужчина, в идеально белом костюме, в такой же рубашке и галстуке… Ну, подумаешь, белого перебор. Но ведь не повод же. К тому же костюм подчеркивал красивый загар местного градоначальника. Да и вообще, блондинам белое идет… Просто за те три года, что он был при власти, мэр всегда одевался только в черное. Вне зависимости от поводов, погоды и времен года. А тут…

– Так ведь это фишка! – радостно сообщил он им. – Мне тут такую вещицу подарили…

И он продемонстрировал им небольшой круглый значок, приколотый к лацкану. На белом фоне там был изображен красный дракон.

– Да уж! – оценила Елена.

Она очень любила творчество некоей Мери Стюарт. Легкое фэнтези на тему артурианы. На ночь, как снотворное, очень полезно, или как детскую сказку. Успокаивает нервишки. И вот в романе этой писательницы описывался великий средневековый вождь всех английских племен и народов как большой любитель белых одеяний. И герб у него, как и у всех Пендрагорнов, по мнению Мери Стюарт, был точно такой же – красный дракон на белом фоне.

– А что об этом думают ваши пиарщики? – Она от удивления даже забыла давешнюю договоренность перейти на «ты».

– Я у них еще не спрашивал, – легкомысленно отмахнулся мэр. – А еще я вчера тачку новую купил. Под костюмчик! «Мерс» белый, естественно.

Артур питал какое-то болезненное влечение именно к этой марке автомобилей. На Елениной памяти это был уже пятый его «Мерседес».

Алек высунулся в окно, стараясь оценить новую игрушку мэра. И точно. Белоснежный «железный» конь с огромными фарами-глазами стоял у входа в «Бюро», под бдительным оком охраны. На борту «мерса» красовался точно такой же красный дракон.

– Кардинальная смена имиджа, – прокомментировал маг.

– Придется начинать новую PR-кампанию, – иронично сказала Елена. – Выборы скоро, кстати будет. Значит, так… Можете сказать своей пресс-службе, что ваш новый облик направлен на развитие образовательных программ в городе. Фишка-то, сами понимаете, только для посвященных. Придется поучаствовать в каких-нибудь университетских мероприятиях, например провести семинар о национальных легендах Англии и России. Отвалить на благотворительность круглую сумму. Тоже на какое-нибудь учебное заведение. Все это громко огласить в прессе. А еще… Можно поддержать реконструкторские, исторические и ролевые клубы! Турнир провести! Вот!

– Лен, остановись, пожалуйста, – робко попросил Алек. – Она того… Впечатлилась слишком, по-моему, – объяснил он мэру, извиняясь.

– А что? – Артур пожал плечами. – Очень даже путный план. Вот только я сразу всего не запомню.

– Я попрошу секретарей, они вам все это запишут и перешлют, – лукаво улыбаясь, предложила Елена, уже представляя, как этот слишком уж гламурный план будет воплощаться в жизнь.

– Здорово! – искренне обрадовался Артур Ярославович.

– А ничего, что Артур Пендрагорн был брюнетом? – заметил Алек, который отнесся к смене мэрского имиджа весьма скептически.

– Да? – немного расстроенно переспросил Артур. – Ну… Придется выкрасить волосы… А вообще идея классная! Спасибо за подарок.

– Кстати, о подарках, – напомнила Елена, все же придя в себя. – И где он?

– Подарочек-то? Да в машине спит, – «обрадовал» ее градоначальник.

Алек нахмурился:

– Он что? Не в состоянии на ногах стоять?

– Типа того. – Похоже, мэра это совсем не волновало.

– А почему? – немного по-детски спросила Елена.

– Ох… история долгая. – Мэр принялся за кофе. – Давайте, пока мои ребята его сюда притащат, я расскажу.

– Уж будьте любезны, – недоброжелательно согласилась хозяйка «Бюро».

– Значит, так… – Мэр сделал еще один огромный глоток кофе и задумался. – В общем… ну он парень-то хороший. Володькой зовут. Он программист.

Алеку как-то сразу полегчало. Программист – это всегда нужный человек. Но… до этого мэр уверял, что парень – маг. Маг-программист? Это нонсенс.

– А вы уверены, сударь, что спящий безумный хакер – это то, что так необходимо нашему «Бюро». – Видимо, Елена тоже пришла к тем же выводам, что и Алек.

– Он не хакер, – возразил Артур. – Вообще очень нормальный парень. Но… Все дело в его способностях. Тех, что по вашей части.

Тут внесли тело. Внешне хакер-маг ничего особенного собой не представлял. Черные волосы, длиннее необходимого, непослушные, чуть вьющиеся. Худенький, видимо, среднего роста. Лицо мальчишеское. Володька был из тех молодых людей, которые и к старости будут выглядеть мальчишками. По прикидкам Алека, хакеру было чуть больше тридцати на данный момент.

Спящего парня уложили на соседний диванчик, после чего почетный караул опять выстроился по стенке.

– Этот, – мэр указал на хакера небрежным жестом, – может руками боль снимать, предметы силой мысли двигать… Сам видел! И что-то еще… А, ладно, не помню. Сами выясните. Но! У него проблема. Сны. Он засыпает ни с того ни с сего. И как-то очень странно спит. Во сне дерется. В смысле это ему снится. Битва, кажется. Серьезная очень, наверное, крутая… Ой!

Мэр посмотрел в сторону объекта, о котором так вдохновенно рассказывал, и лицо его сразу стало испуганным.

Елена и Алек быстро повернулись к спящему. В нем ничего практически не изменилось. Только по ноге, по светлым джинсам начало расползаться пятно. Бурое такое. Будто кровь…

– Алек, зови Юлю! – быстро распорядилась Елена, вскакивая.

– Сама зови, – ответил Алек, доставая из кармана нож. – Я пока ногу освобожу. Надо кровь остановить.

Он подскочил к спящему и нацелился спасать джинсы. Но тут спящий проснулся. То ли маг-хакер еще не отошел от своего странного сна, то ли ему не понравился нож в руках Алека, но первое, что он сделал, открыв глаза, это послал в Елениного дорогого друга мощный энергетический удар. Елена скорее предугадала развитие событий, чем заметила, зато успела отбросить сотовый, где только-только нашла Юлин номер, и поставила на Алека защиту, в последний момент успела. Однако удар был крепким. Алека отнесло в сторону, Елена, приняв на свой щит немалую долю силы, рухнула обратно на диван, но тут же опять вскочила.

Мэр решил не терять времени даром и рванул к двери. Естественно, весь его почетный караул – «вся королевская армия, вся королевская рать», тут же кинулись следом, готовые прикрывать отступление градоначальника. Однако, как оказалось, мэр даже и не думал спасаться бегством. Распахнув дверь, он гаркнул на секретаря: «Медика сюда! Человек кровью истекает!» – а потом собирался вернуться обратно и, конечно же, налетел на собственную охрану. Матернулся, дал ближайшему несчастному телохранителю в глаз, собирался уже бодрой рысцой преодолеть расстояние до Елены, но та громко скомандовала: «В сторону!» Мэр отреагировал неожиданно – грохнулся на пол, прикрывая голову руками. За ним залегла вся охрана.

В другой бы ситуации Елена уже валялась со смеху, наблюдая всю эту сутолоку, но сейчас даже улыбнуться времени не было. Володька быстро решил, что главным неприятелем в этом недружелюбном месте является именно она. А потому следующий удар нацелил в ее сторону. Не успел, вернее, успел, но не совсем.

Если бы в условиях нашего мира можно было невооруженным глазом наблюдать мерцание энергетических потоков, то картинка бы получилась просто потрясающая. Над распластавшейся охраной синеватым маревом мерцала аура страха. Над Володькой поднимался ярко-желтый нимб с всполохами все того же синего. Елену окружало приятное зеленоватое свечение – защита, которую теперь держал над ней Алек. И в его же сторону ползла тонкая ниточка энергетического потока. А от Елены в сторону мага-хакера волной плескался серебристый свет. Он отражал все атаки Володьки, бил в него, не переставая, и прижимал к дивану, встать с которого проснувшийся «подарочек» так и не успел. Елена цепко держала Володькин взгляд, зачаровывая, приказывая, сдерживая. Он чувствовал, что все тело онемело, прижимаемое к дивану силой этой незнакомой женщины. Но еще сопротивлялся. Силой, слава богам, он тоже обижен не был.

Алек в это время чуть ли не по-пластунски подбирался к парню с ножом в руках. Ползти, кстати, было трудно, что Алека здорово злило. Во-первых, волна сопротивления била и в него, во-вторых, он боялся, как бы этот полоумный не шарахнул каким-нибудь заклятием или, хуже того, проклятием. Ребята, конечно, потом проклятие снимут, и быстро. Но ведь неприятно же. Да и вообще, какая может быть радость от ползанья по полу конференц-зала собственного «Бюро»?

И тут мэр выкинул очередной фортель. Хорошо поставленным голосом завзятого переговорщика он громко прокричал:

– Володя! С тобою говорит глава города Артур Ярославович Гусанов. Остановись. Здесь все свои. Никто не желает тебе зла. Посмотри на свою ногу!

Выкрик с пола Володьку просто удивил. Но отреагировать не было времени. Он уже чувствовал, что Елена слабеет, немного поберечь силы, а потом…

– Глянь на ногу, кретин! – продолжал мэр. – Ты же кровью истечешь. Люди тебе жизнь спасают.

Слово «кровь» оказало на Володьку практически волшебное действие. Он тут же отвел глаза от Елениного настойчивого взгляда и посмотрел на собственную ногу. После чего вскрикнул, прекратил всяческое сопротивление, закрыл глаза и съежился. Алек наконец-то добрался до его джинсов, сдерживая желание располосовать несчастные, пропитанные кровью брюки на шнурки.

И тут в конференц-зал влетела Юля. Она, естественно, тут же споткнулась об распростертую у дверей охрану, матернулась, как мэр до этого, плавно перелетела через поваленных героев и поспешила к пострадавшему.

– Круто! – искренне восхитился Алек. – Слушай, классно прыгнула! Как балерина прямо.

Он взглянул на нее с уважением.

– Я когда-то танцами занималась, – сообщила ему Юля. – Помогай. Крови много. Зашивать трудно.

И они в две руки занялись делом. Елена прекрасно понимала, что от нее помощи никакой. Она и медицина – вещи несовместные. А потому решила помочь мэру встать с пола.

– Ты как? – участливо поинтересовалась она, дергая его за белый рукав.

– Нормально, – чуть улыбнувшись, ответил Артур и начал подниматься. – Слава богу, вспомнила, что мы на «ты»! А то я уж думал напоминать придется.

– Ну, теперь с таким обращением без проблем, – успокоила она. – После пережитого вместе, как говорится…

– Ага! Теперь он прошел боевое крещение! – вклинился Алек в их разговор чуть ехидно. – Кстати, костюмчик не испачкал?

– Не отвлекайся! – тут же велела ему Юля. – А ты ногу-то распрями, – строго сказала она Володьке. – Как я тебе тут зашивать буду? Да не трясись ты…

– Ох! – Мэр огляделся, отряхивая пиджачок. – Ну, и страху же я натерпелся! Первый раз такое за свои тридцать семь лет вижу. А костюм… Вроде ничего. Но… Маркий материальчик.

– Ты все же о смене образа получше подумай, – посоветовала Елена, наблюдая, как охрана мэра все же робко начинает подниматься с пола вслед за градоначальником. – Зачем тебе эти самураи? Сам, что ли, не справишься?

– Справлюсь, конечно, – немного удивился мэр. – А ребята… Для солидности. И вообще! Мне положено.

– Титул обязывает? – уточнила она.

– Нет, бизнес, – важно уточнил Артур.

Юлька кинула на него довольно неприязненный взгляд через плечо и тихо поинтересовалась у Алека:

– Это что, мэр?

– Да, живьем, – деловито подтвердил Алек.

– Это он сюда этого привез? – Она кивком головы указала на Володьку.

– Он. А что?

– А на кой… он его сюда притащил? Тут не травматология для его братков, неудачно вляпавшихся на разборке. А чем он его так приложил?

– Да ничем я его не прикладывал, – обиделся Артур, услышав. – И разборок никаких не было. Это его во сне так зацепило.

– Во сне? – с сомнением переспросила Юля. – То есть ему это приснилось? И мне тоже, да? Я тут сплю на работе?

– Нет, – серьезно ответил Алек. – Ты не спишь, сейчас по крайней мере. А обычно чем ты занимаешься… Не суть. А про сон – правда. Такое бывает.

– Лен, что он за чушь несет? – спросила неверующая Юля у подруги.

– Жаль тебя разочаровывать, – немного иронично сказала Елена, занимаясь приготовлением новой порции кофе на всех. – Но это не чушь. У магов, к сожалению, и правда бывают такие неприятные сны, которые сказываются на действительности. Да и не совсем это сны…

– И в этих странных снах их режут на шнурки топорами? – опять не поверила Юля. – Или мечами, судя по характеру ранения.

– А чего ты к нам привязалась! – возмутился Алек. – Ты у него и спроси, чем его так… Володь, что это было, а? Скажи ты ей, чтоб отстала.

Никто ничего ответить не успел. В этот момент двери опять открылись, и в зал влетела Гелла. Елена досадливо поморщилась. Слишком много народу. Слишком шумно и хлопотно становится в «Бюро». Вообще для нее трое человек уже считались толпой. А тут, она пересчитала народ по головам: она, мэр, Алек, Юля, мэрская охрана в количестве трех самураев, Гелла и маг-хакер. Аж восемь! Это уже митинг. И почти каждому надо уделить внимание. Она обеспокоенно взглянула на Геллу, как на существо, по определению подходящее на изгнание в первую очередь. Вид у девушки был несколько непривычный. Лицо встревоженное, никакой склонности к заигрываниям, необыкновенно резкие, нервные движения.

– Что? – встревоженно спросила она у ведьмы.

– Катастрофа, – сообщила Гелла упавшим голосом, в глазах ее отразилась легкая паника.

– Не стоит пугаться, – иронично посоветовал Алек. – Это у нас привычное дело.

– Не в этот раз! – резко ответила взволнованная Гелла. – У меня такого еще не было!

– Все когда-то случается впервые, – философски заключил Алек. – У нас вообще сегодня день открытий. – У Артура – новый имидж, у Юльки – пациент с раной средневекового воина, у тебя… Кстати, а что все-таки у тебя?

– Девка с зело верной ориентацией и с каким-то странным венцом безбрачия, – тихо сообщила Гелла.

Мэр разразился веселым смехом. Причем не столько от услышанного, сколько на реакцию Елены и Алека. Вид у них был крайне озадаченный.

– Черт, – выругалась Елена. – А что делать-то? Как ее… это… того?

– Гелла, а может ты ее… все-таки, – так же нерешительно начал Алек.

– Нет! – категорически заявила ведьма, уперев руки в боки. – У меня тоже нет проблем с ориентацией! Она у меня нормальная! И у нее, чтоб ее! Я просто хочу ввести ее в транс! А она дергается, как ненормальная!

– Ее ориентация – ее гордость и краса, – прокомментировала Юля, накладывая швы.

– Именно! – подтвердила Гелла. – Я бы со Степкой договорилась. Так ведь он на выезде. И надолго! А эта… шипит там. Ругается!

– Она еще и буйная! – встревожился Алек.

– Естественно, – согласилась Юля авторитетно. – Вот у лесбиянок никаких проблем. Плевать, что кругом куча симпатичных мужчин, а они на женщин засматриваются. И не орут.

– Тут я с ней полностью согласен, – вклинился мэр, все происходящее вызывало у него почти детское любопытство, и он пребывал в состоянии восторга от одной мысли, что сам находится в гуще этих странных событий.

Гелла одарила его, как ни странно, совсем недружелюбным взглядом. Тут профессионалы советуются, а он лезет не в свое дело.

– Так, – начала рассуждать Елена вслух. – Все это разговоры… Гелла, я пока еще не знаю, как мы выпутаемся, но не паникуй. Ты пыталась ее зачаровывать?

– Нет, я сбежала, – честно призналась девушка. – Она грозится жалобу на нас накатать, если я или Люда к ней еще раз подойдем.

– Ладно. Я тебя понимаю, – успокоила ее начальница. – Но! Придется тебе вернуться и… В общем, так. Тащи ее в ритуальный зал, подготавливай. Как она созреет, пусть Люда нас позовет.

– А что надо сделать, чтобы она созрела? – подозрительно поинтересовалась Гелла.

– Пообещай ей мужика!

– Лады!

Обрадованная ведьма исчезла за дверью, напоследок призывно стрельнув глазами в мэрскую охрану.

– Что делать будем? – поинтересовался Алек у Елены. Он наконец-то был отстранен от работы Юлькиным ассистентом и смог добраться до кофе.

– Как заснет, подошлем к ней Степку, – решила его дорогая подруга.

– Ага! А когда он приедет? И… ты его методы знаешь? – засомневался он. – Она же в суд пойдет! Еще не дай бог получить обвинение в изнасиловании. Она же буйная. Сначала против Геллы. Потом просто против!

– Да как она поймет? – возразила Елена.

– По следам, – разумно напомнил мэр. – Или ваш Степка от процесса удовольствие получать не должен?

Елена потупилась. Об этом она как-то не подумала, а аргумент был сильным.

В зале повисло молчание. Алек и Елена напряженно размышляли, что делать, мэр им всем своим видом сочувствовал, Юля заканчивала штопать мага-хакера, охрана безмолвствовала, просто так, по определению.

– Я не понял, куда я все-таки попал? – сказал вдруг Володька. – Это больница или бордель?

– И то, и другое, – сообщила ему Елена.

– Но не больница, а сумасшедший дом, – уточнил Алек.

– А вообще, – добавила Юля, заканчивая последний шов. – Добро пожаловать в «Бюро магических услуг».

– Ух ты! – обрадовался Володька, видимо, придя в себя окончательно. – Я ваш сайт видел в Нете. Думал, это форум какой или игрушка. А вы в реале существуете!

– И иногда очень об этом жалеем, – сказала Елена. – Ты мог бы помолчать? Думать мешаешь.

– Кстати, – вдруг засуетился мэр. – Я же опять куда-то опаздываю. А, в ЗакС! Бежать пора.

– Ты же вроде женат? – удивился Алек.

– Да не в ЗАГС, а в ЗакС, – объяснил мэр. – Законодательное собрание.

– А! Местные рыцари круглого стола! – перевел для себя маг.

– Не местные, а областные, – устало пояснила Елена.

Алек вечно путал власти разных уровней. Мэра с губернатором, Собрание с городской Думой. И вообще, политика для него была делом темным и непонятным. Ему было достаточно того, что в силу бывшей профессии там ориентируется Елена.

После продолжительных прощаний и раскланивания мэр наконец-то отбыл. В зале сразу стало как-то свободно и просторно. Молчаливая охрана здорово давила на психику. Стоят, молчат, кажется, даже дышат через раз. Как египетские мумии в музее. Не радостно.

– Ребята, а вы маги, да? – поинтересовался робко Володька вопреки просьбе помолчать.

– А то не заметно, – невежливо огрызнулся Алек, вспомнив их недавнее противоборство. – Тебя же просили помолчать. Мы работаем.

Прозвучало авторитетно. В духе тех заядлых бюрократов, которых Алек так часто путал.

– А вы как венец безбрачия снимаете? – не обращая на него внимания, опять спросил Володька.

– Дедовскими методами, – отозвалась Елена, смирившись, что он так просто от них не отстанет.

– Это же надо! – возмутился новичок. – В обязательном порядке трахаться с незнакомцами!

– Почему в обязательном? – удивился Алек. – Гелла и Степка делают это по собственному желанию.

– И с удовольствием, замечу, – поддержала Елена друга. – Такой уж у них темперамент. Единственное условие – не в «Бюро»!

– А! Ну, тогда ладно, – успокоился Володька.

– Вот спасибо, разрешил! – огрызнулась Елена. – Сколько тебе раз повторять, замолчи и не мешай думать!

– Да я же помочь хочу, – оправдывался необычный хакер.

– Чем, интересно? – недобрым тоном поинтересовался Алек.

Юля пила кофе и смотрела на них с интересом. Ей вся эта ситуация казалась дикой. И проблема – идиотской. Дура с венцом безбрачия, которая, видимо, просто очень хочет мужчину. Сходила бы на тусовку, на дискотеку какую-нибудь. Пара коктейлей, пара медляков – и нет проблем. Но свое мнение она решила пока не высказывать. Дабы не нарваться.

– А вот чем! – Темперамент у хакера тоже оказался неспокойным. Заводился Володька, как выяснилось, с полоборота. – В транс ее введут. А там… Кто-нибудь из вас о Месмере вообще слышал?

– Да уж, – проворчал Алек. – Читали, знаете ли, культурку повышали, как говорит наш демонолог.

– Не накликай, – предостерегла его Елена.

– Вот! Так ваш венец и можно снять! Наложением рук, так сказать! – немного саркастически выдал Володька.

– Оклемался? – подозрительно ласково спросила его Елена.

– Д-да, – растерялся парень.

– Вот иди и снимай! – рявкнули она с Алеком хором.

– Кстати, весьма разумно, – прокомментировала Юля. – Не фиг тут прохлаждаться и людям нервы трепать. Нервные клетки не восстанавливаются.

– Да! – опять хором поддержали они медика.

– Вот мне больше заняться нечем! – раздраженно отреагировал Володька. – Я из-за этих дурацких снов, кажется, работу потерял. А мне, между прочим, есть иногда хочется.

– Вот и я о том, – согласилась Елена. – Пиши заявление и вперед, пусть Месмер тебе в помощь будет.

– Какое заявление? – не понял Володька.

– О приеме на работу! – на этот раз хором они говорили все втроем.

– Вы это специально тренируетесь? – усмехнулся хакер и поинтересовался: – Где тут бумага?

Когда он хромая отбыл, Елена и Алек, подло усмехаясь, ударили по рукам. Венец безбрачия по определению снимался тем самым предложенным Володькой методом. Темперамент у Геллы был тоже вполне нормальным, просто приколы по этому поводу были традицией «Бюро». Хорошо, что за своими переживаниями новый маг это пропустил…

Собеседование с Женькиным ведьмаком происходило проще, но зануднее. Это напоминало старый анекдот, как на работу принимали разнорабочего. «Что можешь делать?» – «Могу копать» – «А еще что?» – «Могу не копать».

– Защитную сферу создавать можешь?

– Могу.

– А сколько ее продержишь?

– Час.

– А ментальную атаку можешь?

– Могу.

– А мысленно общаться можешь?

– Не могу.

– С полтергейстом работал?

– Да.

– А с призраками?

– Не работал.

– А порчу снимешь?

– Сниму.

– Проклятие?

– Не сниму…

В общем и целом, его умений хватило на предлагаемую должность. Его немногословность Алек вообще расценил как дар богов. Хоть кто-то не будет приставать к ним с ненужными вопросами. Им и нужен был парень, который может «копать» и может «не копать», остальное – лишнее.

К обеду по электронной почте пришел список друзей от Саши. Елена углубилась в сравнительный анализ данных. Алек съездил на два вызова и очень горел желанием поесть. В результате Елена послала их с Женькой в кафе, за провиантом для всей компании.

Володька, не теряя времени даром, довел до совершенства ноу-хау Алека. Теперь «портрет» маньяка был необыкновенно точен и мерцал на экране, будто в мониторе прятался живой человек.

– Потрясающе, – восхитилась Елена. – Как ты его так точно воспроизвел?

– Уж, извини, при распечатке всех этих мерцаний видно не будет, – сообщил деловито Володька. – А что до точности… Месяца три назад такой же дядька проклял одного моего приятеля. Вот я ауру и запомнил.

– Так. – Елена нахмурилась. – Давай-ка ты садись и пиши отчет. Форма в компьютере есть. Но… Сначала расскажи мне, как его зовут и где он учится.

– Тезка он мой. Фамилию не знаю, – начал Володька. – И нигде он не учится. Работает в автомонтаже на Советской.

– Странно, – заключила Елена, размышляя. – Это в общую картину никак не вписывается. А ты не выяснял, конечно, кто его так?

– Естественно нет. – Володька убрал со лба нервным жестом непослушные лохмы. – Он меня об этом не просил. Он вообще от наших дел далек, как юзер от хакера.

– Фиг с ним, – отмахнулась Елена. – Пиши о нем все, что знаешь.

Вообще картина получалась странная. Раньше, по отчетам, выходило, что Лелин случай с проклятием самый ранний. И что их мистер Х – маньяк, специализирующийся на томных блондинках. Теперь вообще было все непонятно. Первое нападение – три месяца назад. На какого-то мужчину, который с остальным контингентом никак не связан. И почему такой большой перерыв? Как он выбирает жертв? Что вообще связывает этих людей?

Пока у Елены насчитывалось шесть эпизодов. Володькин тезка три месяца назад, Леля, незнакомая девушка с физико-математического факультета, парень, ее однокурсник, еще одна девушка с социологии и Саша. Все девушки были блондинками. А вот парни совершенно разными. И опять же, Сашу, Лелю и незнакомую Юлю объединяла, как выяснилось, та самая межфакультетная тусовка. Парня-физика тоже можно было к ней отнести. Хотя в Сашином списке он не числился. Но вот что с этим тезкой Володьки из автомонтажа делать?

– Слушай, – просунулся Володька в дверь. – Если этот парень с автомонтажа тебе так нужен, то я могу ему позвонить или встретиться с ним. Пусть подробно расскажет, что там было и как.

– Очень даже нужен, – обрадовалась Елена. – Это наше основное расследование на данный момент, а этот автомонтер мне все карты портит.

– Хорошо, – пожал Володька плечами и широко зевнул.

– Стоять! – скомандовала Елена, видя, что он собрался закрывать дверь. – Иди сюда и сядь! Ты что, спать собрался?

– Извини, – смутился маг. – Это от таблеток. Мне ваша медик дала что-то обезболивающее, а у меня на них всегда такая реакция. Но я постараюсь не спать.

– Вот еще, – не согласилась она. – Спать-то ты как раз будешь. И вот не надо впадать в панику! Мне тут больной маг не нужен. Давай лучше расскажи, что тебе снится, крейсер «Аврора»?

– Чего вы все ко мне пристали?! – пробурчал Володька. – Что снится, да что тебе снится! Я даже не уверен, что это вообще сон… Знаешь, бывает так, вроде и не спишь, вроде все кругом слышишь и чувствуешь, но… при этом видишь всякую хрень.

– Да так ясно, будто это наяву происходит, – дополнила Елена. – И заметочки от этих типа-снов потом остаются, как у тебя на ноге, например.

– Такая вот фигня, – огорчился Володька. – И каждый раз в этом сне виснешь, как Винда древней версии.

Елена насмешливо улыбнулась подобному сравнению.

– Послушай-ка лекцию, мальчик, – иронично предложила она. – Ты когда-нибудь про Эйнштейна слышал?

– Ну, был такой чувак продвинутый, – хамски отозвался о великом ученом молодой маг. – И че?

– Да ниче! – наставительно ответила Елена. – Он, между прочим, первым доказал существование параллельных миров. По крайней мере, так говорят. Хитрая такая доказательная база у него была. Вот есть спектр. Семь цветов радуги – разъясняю, на случай если не догоняешь. И если при этом нашу действительность поместить на красный сектор, то это не значит, что остальные шесть прекратят существовать.

– Клево! – восхитился Володька. – Я ж говорю, продвинутый был чувак. А это ты к чему?

– К тому, что эти твои типа-сны не что иное, как путешествие по иным измерениям.

– Ой! Спасибо тебе, великая Гуру! – Володька вскочил, размахивая руками, непослушные вихры тут же свалились ему на глаза. – А то я сам не понял, что это такое! Просветила, спасла, так сказать, от сирости и глупости!

– Вот от последнего тебя никак не спасти, – немного недобро обрадовала его Елена. – Давай без истерик. И без тебя тошно. Лучше успокойся, перекури, пока я тут консилиум собирать буду.

– А на фига? – не понял Володька.

– Что? Перекуривать на фига? – Елена набирала номер по внутренней связи. – Жень, зайди. Наташа, не заглянешь? С Максом? Лады… Толя, Алек где? Ага… Пусть сюда тащится… Так, не хочешь курить – не кури. Похвально, знаете ли. Дурная это привычка…

– Жизни парня учишь? – поинтересовался Женька, открывая дверь. – Я тоже хочу!

– Вот я тебя и пригласила, – злорадно улыбаясь Володьке, ответила Елена.

– Надеюсь, ты нас вызвала не для того, чтобы обсудить ваши электронные глюки на тему отпечатков ауры? – поинтересовалась Наташа.

– Нет, – коротко сказала Елена. – Макс, привет. Сегодня вроде еще не виделись.

– И тебе, – кивнул Макс, прикуривая.

– Сначала бы хоть форточку открыл, – проворчал Алек.

– Спасибо, милый, – заранее поблагодарила Елена.

– Ну, так чего звала? – опять спросила Наташа, удостоверившись, что все вроде бы разместились.

– Ну, во-первых, кто не в курсе, у нас новый сотрудник, – начала Елена, указывая на Володьку. – Встань и покланяйся.

– Не надо, – тут же возразил Алек, видя, что парень серьезно решил выполнить ее приказание.

– Это маг широкого профиля. Зовут Володей, – продолжала Елена. – Остальные подробности спросите у него сами. Потом.

– А проставиться? – заикнулся Женька.

– Позже! – велела Елена. – Сейчас по делу поговорим. Главное, что у нашего нового коллеги есть некоторые проблемы…

– Со здоровьем? – поинтересовался Макс ехидно.

– И с этим тоже, – согласилась Елена.

– По-моему, у него проблемы с психикой, – авторитетно заметил Женька. – Надо быть психом, чтобы тебя так разозлить.

– Да еще за столь короткий срок, – добавил Алек.

– Слушайте. А не пойти бы вам всем… – неласково отреагировал Володька.

– Да ты не нервничай, – посоветовала ему Наташа. – Они добрые. Просто так развлекаются. Это у них манера общения такая.

– Вызывающее поведение как способ защиты от собственных комплексов, – все в той же ехидной манере сообщил Макс.

– На себя посмотри! – хором посоветовали ему Женька и Алек.

– А чего вы все время стараетесь хором говорить? – удивился Володька.

– А мы еще и петь хором можем, – продолжал развлекаться Макс. – А, кстати, что у тебя за проблема? Ты только скажи, мы… Мужики, мы че сделаем?

– Морду набьем, – предложил Женька.

– Кому? – не понял Володька.

– Да хоть и тебе, – ответила ему Елена.

– А может, закончим цирк и поговорим по-человечески? – тихо предложила Наташа.

– Спасибо, – поблагодарила ее начальница за благоразумие. – В общем, у парня проблемы со снами. Точнее, с путешествиями. Его внезапно вырубает. А просыпается он с травмами. Вот только сегодня утром ему ногу штопали.

– Плохо дело, – уже серьезно заметил Макс, прикуривая очередную сигарету. – Его надо оттуда вытаскивать, пока на шнурки не порезали.

– Именно, – поддержал его Алек.

– Может, сначала все же выясним, откуда вытаскивать? – предложила Наташа.

– Ты сегодня просто воплощение здравого смысла, – заметила Елена. – Ну-с, Володя, давай, рассказывай. Сегодня твой звездный час.

– Я все время не могу понять, вы надо мной издеваетесь или спрашиваете серьезно? – решил уточнить маг.

– Теперь уже серьезно, – подсказал Алек. – Давай выкладывай, что там у тебя происходит.

Володька, привычно откинул со лба непослушные пряди, пожал плечами.

– Да что тут рассказывать? Ну, снится мне… Как бы вам объяснить?.. В общем, по-моему, это лабиринт…

В кабинете воцарилось молчание. Лабиринт – это крайне неприятное место. В принципе это тоже параллельный мир. Но особенный. В фэнтези часто обыгрывалась эта тема. И в этом в принципе нет ничего удивительного. Ведь лабиринт – один из древнейших сакральных символов. И, наверное, самый загадочный. Вернее, не разгаданный по сей день. Кому-то удобно считать лабиринт Междумирьем, кому-то неким тренировочным миром, кому-то просто кошмаром. У каждого мага лабиринт свой. Точнее, лабиринт один, но каждый видит его по-своему. И необязательно, что это лишь череда комнат, сменяющих друг друга. Это может быть и город, и лес, и любая другая местность. Но смысл лабиринта остается неизменным. Его надо пройти… А вот цели у каждого мага разные. Для кого-то – это переход на следующий уровень. Как у принцев Амбера. Доказательство своей исключительности. Для кого-то решение неразрешимой проблемы. Для кого-то, как в компьютерных бродилках, поиск артефакта. Или квест. Просто пройти лабиринт становится очень важно. И ты всегда возвращаешься туда, пока не пройдешь его. Хотя даже конечная цель в лабиринте понятие относительное. Лабиринт обладает разумом. Или магу, попавшему в него, так кажется. Но важно то, что, как только ты выполняешь его условие, лабиринт отступает. И еще… Любой маг, хоть единожды побывавший в лабиринте, знает свой путь в нем. Не по картам, а сердцем. Он, как зверь, чувствует, куда надо свернуть, где перейти, а куда никогда не надо заглядывать. И даже если лабиринт меняется, а это он делает постоянно, маршрут остается неизменным. Хотя опять же это, возможно, всего лишь иллюзия. Не ты знаешь лабиринт, а он знает тебя. И он диктует путнику, куда идти.

Елена часто бывала в лабиринте. Для нее он был классическим. Комнаты, залы, коридоры, лестницы. С довольно приличной обстановкой. Даже с некоторой ненавязчивой роскошью отделки. Ей всегда хотелось верить, что лабиринт, таким образом, отражает ее внутренний мир, ее затерянную где-то в памяти мечту. В общем, лабиринт она воспринимала, как действие гипнотического транса, как видение, обусловленное четко по Фрейду.

Ей приходилось видеть лабиринт и чужими глазами. У Алека это были крыши высоток, где приходилось перепрыгивать через черневшую внизу пустоту, прорываться под свистом пуль, прятаться за трубы и огибать антенны. А еще бегать по грязным подъездным лестницам, вскрывать металлические сейфовые двери… В данном случае лабиринт никак не казался ей частью Алекового «я». И ничем не напоминал затерянную мечту.

Женькин лабиринт был похож на ее собственный, но… комнаты, коридоры и залы здесь явно ассоциировались с борделем. А заканчивалось это все очень паскудно – мокрым, темным и сырым подземельем, с шуршанием крыс и неприятным хрустом неизвестно чьих костей под ногами. И некоторые комнаты в этом крысячьем борделе оказывались пусты… очень неуютно пусты. С оставленной на столах едой и недопитой выпивкой. А иногда даже и с дымящимися сигарами. Но всегда присутствовали перевернутые стулья и другие признаки быстрого панического бегства их обитателей. Есть о чем задуматься психоаналитику…

Иногда Елена водила неофитов по своему лабиринту. Тоже не особенно приятное развлечение. Когда вместо знакомого поворота на твоем пути оказывается нечто… В лучшем случае просто провал лестницы, а то и просто пустота…

А еще лабиринт знал все твои страхи. И он всегда норовил заставить тебя встретиться с ними лицом к лицу. А потому частенько оказывался обитаем… Например, однажды Елене и ее приятелю – отцу двух детей, встретились дети. Милые, ласковые, требующие заботы, любви и… крови. А в другой раз ее с подругой встретила толпа симпатичных и очень сексуальных молодых людей, которым просто нравилось душить девушек во время секса… Ритуальные убийства считались в лабиринте обычным делом.

– Что у тебя там? – коротко поинтересовалась Елена у Володьки, нахмурившись.

– Да в общем-то ничего особенного, – начал рассказывать он. – Вечерняя улица небольшого городка. Навскидку – конец девятнадцатого века. Фонари уже есть, но очень уж неуклюжие. Дома обшарпанные. Вроде бы это и не улица, а переулок. Стучу в незаметную дверь. Там холл, богато обставленный. Канделябры. Но электрические. Ну… В смысле…

– Понятно, имитация, – спокойно подсказал Макс.

– Вроде того, – согласился Володька.

– Дайте ему кофе, а то уснет, прежде чем доскажет, – посоветовала Наташа.

Алек начал готовить кофе. На всех. Тихо вздыхая по своей нелегкой судьбе. Как кофе, так он – мальчик на побегушках.

– Спасибо, – отозвался обрадованно Володька и нервно поправил волосы. – Так вот. Лестница белая. Мрамор вроде. Фойе. Как в театре или…

– Подпольное казино? – предположил Женька.

– Точно! Так вот… Меня вроде даже кто-то встречает. Приглашает в бар. Это за углом направо. Иду. Там… Круглые столы, табуреты. Как в дешевой харчевне. Уже более ранняя эпоха. Пиво в деревянных кружках. Не пью. Почему-то страшно. Два собеседника. Один такой невысокий, толстый. Другой… Вообще ничего сказать не могу. Неприметный.

– Лица, конечно, смазаны? – предположил Алек.

– Точно! У тебя тоже бывает?

Алек кивнул, передавая ему кофе.

– Дальше, – почти приказал он.

– А дальше. Вроде говорим о чем-то, потом они приглашают сыграть…

– Вход в лабиринт, – прокомментировала Елена.

– Похоже, – напряженно отозвалась Наташа.

– Дальше и правда лабиринт, – согласился Володька, прихлебывая кофе. – Средневековый такой. Факелы, арки, сырость, темнота. Камень под рукой. Все как по классике. Типа средневековой тюрьмы. И потом дверь… Вот тут все самое мерзкое и начинается. Меня просто толкают вперед. А там… Вооруженная толпа.

– Арена, – вынесла приговор Елена.

– Оружие, естественно, средневековое? – поинтересовался Макс. – Западное или восточное?

– Какая разница, маньяк? – усмехнулась Елена. – Главное, что все они с этим оружием на него кидаются. И, как я подозреваю, наш хакер боится… боя?

– Не самого боя, – немного обиженно пояснил Володька. – А физической боли и вида собственной крови.

– Про кровь мы уже заметили, – напомнил Алек. – И ты, конечно, фехтовальщик никакой?

– Конечно, – согласился Володька. – Да и зачем мне это?

– И правда, зачем? – лукаво улыбаясь коллегам, пожала Елена плечами.

Их всех связывало славное прошлое. И этим прошлым был клуб ролевых и исторических игр, где историческое фехтование было обязательным пунктом программы. И их до сих пор, бывало, мучила ностальгия по ощущению рукояти меча в руках. И никто из ребят никогда бы не ответил вразумительно: а зачем им это?

– Конечно, в далеком детстве я мечтал быть мушкетером или корсаром, – немного раздраженно продолжал Володька. – Но то в детстве! Я тогда неплохо махал прутиком на корешей во дворе. И конечно, люблю файтинги на компе…

– Остынь, – посоветовал Макс. – Комп тебя не спасет. Что предлагаете?

Они все переглянулись.

– Естественно, я пойду с ним, – решила Елена. – Как-никак, я непосредственная начальница. Отвечаю за него головой…

– Мы все ценим ваше благородство, миледи, – подленько улыбнулся Алек. – А ничего, что ты забыла, как меч в руках держать?

– А ничего, что ты его никогда хорошо держать-то и не умела? – подключился Макс.

– Зато я прекрасно знаю, как пользоваться в лабиринте магией, – спокойно возразила Елена.

– Я, положим, тоже знаю, – сказала Наташа. – И оружием получше тебя пользоваться умею. Уж, извини. Но… хочешь идти сама. Вперед. Я возражать не буду.

– Спасибо, – поблагодарила Елена. – «Бюро» на тебя останется.

– Я с тобой, – решил Алек.

– А на фига? – удивилась Елена. – Я потащу Володьку через свой лабиринт. Еще и тебя? Так у меня сил ни на что не останется. Да и у кого я стану занимать дар?

– Чего? – не понял Женька.

– Тоже мне, маг-недоучка, – наставительно заметила Елена. – Никогда не слышал о заемном даре? Представь, что Алек умеет читать мысли. Нет, лучше создавать файерболы. И тебе это дело позарез надо. Вот ты у него и заимствуешь.

– При условии, что в данный момент он сам не занят производством огненных шариков с целью подогреть ужин, – добавил Макс в обычной ехидной манере.

– А как ты его займешь? – решил уточнить Алек.

– Да просто, – успокоила его Елена. – Все, как в детской глупой сказке. Он засыпает. Я беру его за руку, и вперед. Ты сидишь рядом и ждешь моего мысленного сигнала. Дальше расслабляешься, и… я спокойно черпаю из тебя то, что мне надо. Ты, надеюсь, в это время не устроишь показательный бой с Максом?

– Не устроит, – пообещал Макс. – У меня идея. Чтоб тебе там одной не корячиться, я тоже пойду. Вернее, войду, когда будет надо.

– В смысле? – не поняла Елена.

– Да вот так, – отозвался Макс. – Как вырубитесь, я трогательно подержу мальчика за ручку. С того момента, как Алек на тебя отреагирует. Тогда я увижу все Володькиными глазами. И как будто в него влезу. А дальше… – Он усмехнулся. – Дело техники.

– Запутанно, но да ладно, – согласилась Елена, подумав. – Главное, что ты знаешь, как это делается. Поехали?

– Вперед, – напутствовал их Женька. – Я рад, что лишен счастья участвовать в этой групповухе. Я пойду, подежурю. Наташ, поработаешь на выездах, лады? Всем вон! На дверях повешу табличку: «Не беспокоить, идет сеанс».

Они выкатились.

– А у нас есть такая табличка? – с сомнением переспросил Алек.

– Да какая разница, – пожала Елена плечами. – Главное, чтоб и правда не мешали. А ты чего глазенками хлопаешь? Спи давай.

Возмущенный Володька пробовал протестовать:

– Да вы тут чего-то распланировали, а спросить меня…

– Спать! – хором рявкнули Алек и Макс.

Елена лишь улыбнулась.

Как оказалось, Володька умеет засыпать по команде. Пока она выпроваживала коллег, давала ценные указания мужчинам, как вести себя в ее кабинете, маг-хакер уже полностью отрубился. Видимо, он с трудом держал себя в реальности, пока они совещались, как исправить его нелегкую долю.

Елена поймала Володьку уже в том самом грязном и темном переулке. Он описал это место хоть и в двух словах, но верно. Век девятнадцатый, навскидку самое начало. За углом, по-видимому, на одной из центральных улиц этого незнакомого городка, горели газовые рожки. Здесь же, в подворотне, пахло мочой и человеческой грязью. Шагах в пяти впереди, в каменной, почерневшей от времени стене виднелась массивная дверь. Елена не собиралась туда входить. Она должна была вести Володьку по лабиринту, а значит, теперь они играют по ее правилам и вход в лабиринт она выберет сама.

Сделав столь простой вывод, Елена шагнула в стену, протащив за собой и коллегу. Чем-то это напоминало кадры из фильма «Чародеи». Только ей не пришлось уговаривать Володьку «видеть цель» и «верить в себя», он вообще не сопротивлялся столь странному способу проникновения в помещения.

Они очутились в длинном коридоре, освещенном тусклыми электрическими лампами. Такие коридоры бывают в постсоветских конторах. Полстены, по высоте человеческого роста, окрашены какой-то гаденькой желтоватой краской, вверху – побелка. Тут не было картин и каких-либо светильников на стенах. Лишь на потолке тихо гудела обычная лампа дневного света. Под ногами поскрипывал дешевенький линолеум.

Несмотря на скромный дизайн, Володька заметно оживился и даже обрадовался. Видимо, это неуютное и скучное место пришлось ему по нраву больше описываемой роскоши того казино, куда он так регулярно заглядывал в последние дни.

Маги бодренько топали по этому коридору, впереди показался поворот. Елена прекрасно знала, что это и есть вход в лабиринт. В ее варианте этой головоломки не предвиделось кованых ворот или стальных сейфовых дверей. Просто поворот… и ты уже в лабиринте. Володька, не сталкиваясь с какими-то видимыми преградами и обозначениями входа, продолжал наивно радоваться жизни.

Они свернули. И практически ничего не изменилось. Разве что в этом коридоре стены были обшиты шелковыми обоями с весьма забавным рисунком – золотые лилии, похожие на гербовые изображения королевской династии Бурбонов, разбросаны по насыщенно розовому тону. Елена подумала, что приверженцы учения Фрейда, наверное, без колебаний поставили бы ей диагноз «мания величия», расскажи она об этих обойчиках в ее подсознании. Володьку обои не интересовали, он на ходу пытался любоваться произведениями живописного искусства, развешанными через каждые десять шагов. По большей части это были пейзажи – морские, в стиле Айвазовского, или же портреты, лица на которых не поддавались идентификации.

После очередного поворота им стали попадаться какие-то статуэточки, фигурные подставки под растения и прочие ненужные побрякушки. Все было позолоченное. Даже огромные люстры, свисающие с потолка и изредка почему-то позвякивающие множеством хрустальных висюлек. По противоположной стене стали все чаще вырисовываться небольшие арочки, закоулочки, поддернутые тяжелыми бордовыми шторами, и двери. Елена насторожилась. Лабиринт уже начал с ними играть. Значит, скоро жди неприятностей.

Володька пребывал практически в расслабленном состоянии. Ему тут нравилось, несмотря на обилие позолоты и остального роскошного антуража. Однако его радужные надежды скоро оборвались. Как только выяснилось, что этот чудесно-безопасный коридорчик окончился тупиком.

Елена знала, что в лабиринте время на слова лучше не тратить, но ее так и тянуло выдать комментарий по поводу сложившейся ситуации. Как в старой детской шутке, когда ведущий долго предлагает тебе выбирать из трех дверей одну, а когда ты в очередной раз оказываешься на развилке, то на одной из дверей красуется надпись – «Дуракам вход воспрещен». Здесь тоже было две двери. Слава богам, без надписей. Но Елена, как всегда в лабиринте, точно знала, какую открыть. И также знала, что именно за нужной дверью всегда подстерегает опасность. Да если бы и не знала, несложно было бы догадаться. Условия лабиринта к таким размышлениям располагали.

В этих бесконечных коридорах, галереях и на лестницах всегда царила пугающая, или, вернее, настораживающая, тишина. Решившийся на прогулку ненормальный турист не слышал бы здесь даже звука собственных шагов. Хотя иногда в лабиринте появлялись звуки, только это пугало еще сильнее.

Пока все оставалось в норме. За дверью было по-прежнему мертвенно тихо. Елена решительно отстранила Володьку и шагнула вперед. Ничего не произошло. Обычная комната. Правда, весьма богато обставленная. Даже со вкусом. Что-то вроде музыкальной гостиной. Голубоватый шелк на стенах, арфа в углу, ноты, сложенные стопкой на небольшой этажерке. В дальней стене – вторая дверь, рядом – открытое пианино.

Елена схватила Володьку за руку и начала быстро пересекать комнату. Краем глаза она заметила, как с этажерки упала верхняя нотная тетрадь. Раскрывшись на какой-то нужной ей странице. Это было сигналом прибавить шаг. К счастью, Володька понял все без понуканий и первым практически побежал к выходу. Елена старалась от него не отставать. По комнате прошелся чуть заметный, почти приятный холодноватый ветерок. Она решила не выяснять, что это значит, и вслед за парнем вылетела в соседнюю комнату. Дверь плавно закрылась за их спиной, и в застывшей тишине лабиринта поплыли волшебные звуки пианино. Невидимка играл Моцарта. Елена мало что помнила из классики, но тут сомневаться не приходилось – «Реквием». Если лабиринт и является частью самой Елены, отражает ее фантазии и чувство юмора, то не стоило сомневаться – с последним у них плохо.

Володька уже не выглядел таким наивно веселым. Он настороженно и с испугом оглядывал залу, в которую они попали. Это было что-то вроде малой столовой в каком-то замке. Стены завешаны гобеленами с изображением ратных сцен. Вдоль одной из стен высится камин, похоже, мраморный. Посредине – огромный овальный стол, накрытый необыкновенно белой идеальной скатертью. Вокруг стулья с витыми ножками, конечно же, украшенные позолотой. Посреди стола стоит бронзовый подсвечник. К счастью, на столе не было приборов, не было и остатков внезапно завершившегося банкета или еще чего-нибудь такого. Просто комната, просто стол. Дверь справа от камина. Они осторожно стали продвигаться в нужном направлении, озираясь по сторонам. Ничего не происходило. Володька взялся за ручку двери. Но опять все было тихо. Они вышли из комнаты.

И оказались в очередном коридоре. Более узкий, чем предыдущие. Более темный. Весь задрапирован бордовым бархатом. Пол устилает ковер того же совсем несимпатичного вида. А с обеих сторон коридора располагаются двери. Штук по пять с каждой стороны. А входы увешаны все теми же тяжелыми шторами. Все это смахивало на театральные декорации. И, естественно, напрягало. Им нужно было пройти в третью слева дверь, до которой маги добирались короткими перебежками, каждый раз притормаживая у очередного проема и прислушиваясь. Где-то раздавался смех и слышались разговоры. Где-то шло веселье. В лабиринте попасть на банкет-фуршет было крайне опасно. Слишком высока вероятность, что ты и станешь закуской.

У нужной двери они основательно застопорились. Естественно, звуки застолья доносились именно оттуда. Выбор был невелик: рискнуть прорваться в нужную дверь и принять бой, или поспорить с лабиринтом – пройти в другую комнату. Елена прекрасно знала, чем это чревато. Во-первых, не факт, что остальные двери открыты, во-вторых, кто сказал, что и там не сидит какое-нибудь молчаливое чудовище, которое очень и очень голодно. А в-третьих, часто бывало, что отказ следовать верным, пусть и опасным маршрутом заканчивался плачевно. Елене не светило навечно остаться в лабиринте.

И все же она рискнула и сделала шаг вперед – мимо нужной двери. Володька вовремя дернул ее назад. Пол резко ушел вниз, как раз там, куда она только-только хотела ступить. Для Елены это стало неприятной неожиданностью. Такого раньше в ее лабиринте не случалось. Однако по Володькиному лицу нетрудно было догадаться, что для него это обычный поворот событий. Так… Путь теперь один – зайти в страшную комнату. Елена прикинула, что там может быть. По ее ощущениям они сейчас находились на втором этаже некоего здания, типа дворца. Арены тут быть не могло по определению. А для Володьки главное – попасть туда и успешно с этой арены выйти. Значит, за дверью нечто совсем другое. Сюрприз. Для него? Или скорее для нее? Елена прислушалась. Голоса, явно человеческие, звон бокалов и стук столовых приборов. Там пируют. Люди? Сейчас! Как же! Хорошо зная саму себя и успев познакомиться с Володькиными страхами, пусть и вскользь, Елена сделала однозначный нерадостный вывод о природе тех, кто ждал их за дверью.

– Только не паникуй, – шепотом велела она Володьке. – Там кровь. Человеческая. Будем надеяться, что не увидим, как они ее добывают из тех, кто проходил здесь до нас. Смотри четко на дверь, которая ведет к выходу из комнаты, или на мою спину. Если кто протянет к тебе руку, бей, чем придется.

Не дожидаясь ответа, она распахнула дверь и решительно шагнула в комнату. Там было человек пятнадцать. Слишком много. Слишком много места они занимали. Но шанс проскочить оставался. Елена быстрым шагом двинулась через комнату. Володька послушно топал позади. Комната имела продолговатую форму. Вдоль стены протянулся узкий стол, уставленный закусками весьма обычного вида. Толпа рассеялась по комнате, ведя светский треп и попивая что-то подозрительно темно-красное из высоких бокалов. Бутылок нигде не наблюдалось. Одеты эти «люди» были весьма вульгарно. На манер полусвета семнадцатого века. Дамы хвалились высокими, искусно сделанными париками той же эпохи.

Сначала на вошедших якобы никто не обратил внимания. Но по мере их продвижения за спиной прерывались разговоры, фигуры замирали, поворачивая головы им вслед. Как же! Добыча нагло шастала по банкетному залу! Стоящие позади начали тихо подтягиваться за ними.

До спасительной двери, по расчетам Елены, оставалось шагов двенадцать, когда дорогу ей преградила одна из расписных дамочек. Она была одета в некий наряд ало-черных тонов, больше всего напоминающий одеяние танцовщицы кабаре. Над ярко накрашенными губами у нее чернела приклеенная мушка. Парик жутко вонял дешевой пудрой. В глазах дамы застыл нездоровый голод. Как и все присутствующие, она держала в руках бокал с подозрительно похожей на кровь жидкостью и большое блюдо с закуской… – естественно, сырым мясом, как подливой приправленным кровью. Елена спокойно посмотрела ей в глаза и недобро улыбнулась. Дама вернула улыбку, такую ленивую, голодную, блестящую, остренькими гротескными клыками, вылезшими из-под верхней губы. Елена кивнула, будто здороваясь, и что есть сил ударила по блюду с неаппетитной закусью.

Получилось эффектно. Широкая и плоская тарелка подлетела вверх и красиво приземлилась прямо на лицо даме. Не теряя времени, Елена хорошенько двинула вампирше коленом в живот, подождала, пока та послушно согнется, дальше, схватив ее за покрытое белилами голое плечо, развернула и направила живым тараном в напирающую сзади толпу. Пока Елена совершала этот маневр, перепуганный Володька рванул вперед к желанному выходу, не обращая внимания на других господ, стремящихся ему наперерез. Елена поспешила за ним. Кто-то протянул к ней руку, которую она с силой отбросила, несколько сбив нападавшего с курса. Володька тем временем уже у самой двери шарахнул какого-то клыкастого джентльмена по голове не пойми откуда взявшимся канделябром. Упырь отлетел в сторону Елены. Она подхватила тело и, так же обернув за плечо, толкнула в сторону остальных.

Володька уже вылетел за дверь. Елена схватилась за ручку, прикрывая за собой выход. Она обернулась посмотреть, насколько близка погоня, и брезгливо поморщилась. Толпа пирующих жадно раздирала своих бывших сотрапезников, так удачно посланных Еленой в виде живых снарядов.

Они с Володькой захлопнули дверь и немного постояли, прижимаясь к ней. Однако никто из преследователей уже не жаждал их крови. Пора было продолжать опасную прогулку.

Дальше все пошло немного проще. Елена полностью сосредоточилась на своем пути, на деле, на маршруте. На чем угодно, только бы не отвлекаться на размышления, что бы еще ее могло испугать. Анализ страхов мог легко привести к их появлению. Ей этого совсем не хотелось. Лабиринт немаленький, и, по ее расчетам, до Володькиной арены им еще бежать и бежать, на непредвиденные остановки просто нет времени. Теперь они продвигались вперед довольно быстро. Но Елена старалась идти с такой скоростью, чтобы при этом не запыхаться и не устать раньше времени.

Маги миновали еще один узкий коридор, проскочили череду комнат, выбрались на галерею. Через небольшие оконца просматривалась танцевальная зала внизу. Там, естественно, шел бал. Призраки рьяно плясали под мазурку, невидимые музыканты вовсю старались угодить полупрозрачной публике. Елена улыбнулась, подсматривая за этим гротескным зрелищем. Призраки ее не пугали, как и Володьку. Видимо, это был своеобразный подарок лабиринта, чтоб не расслаблялись. Галерея заканчивалась узким серпантином. Лестницы Елену всегда несколько настораживали, а у Володьки они вообще вызывали некий благоговейный ужас, особенно когда ступеньки проваливались под ногами. В результате они были вынуждены несколько раз перепрыгивать проемы и дыры, столь неудачно расположенные на этом узком и темном пространстве.

Наконец, путники выбрались в холл. До арены надо было добежать по прямому коридору с мозаичным полом. Коридор сужался, подводя их к той самой заветной двери. По обеим его сторонам выстроились статуи. Обычные гипсовые, а может, и мраморные фигуры, с лицами мертвецов. Причем не памятники каким-то там неизвестным павшим героям, а хорошие знакомые Елены, только совсем недавно покинувшие реальный мир. Не очень-то приятное зрелище. Самое забавное в этих фигурах, что Володька, глядя на них, видел своих знакомых. И ему это не нравилось намного сильнее, чем Елене. Она-то к культу мертвых относилась спокойно. Да, переживала, когда умирал кто-то из близких, ей было больно, было грустно, но она не боялась покойников, не верила в их реальное возрождение. Да, смотреть на эти лица было тягостно, но не больше.

Володька явно думал по-другому. Он застопоривался у каждого изображения и долго испуганно на него пялился. У одной из статуй он вообще сделал попытку упасть в обморок.

– Да чего ты к ним привязался? – раздраженно осведомилась Елена, оттаскивая его прочь.

– Смотри!

Володька был практически невменяем. Елена подняла глаза. У статуи оказалось слишком знакомое Женькино лицо. Она невольно содрогнулась и перевела взгляд на следующего «каменного гостя». Им оказался Алек.

– Ну, все, хватит! – Она резко дернула Володьку за собой. – Мозгами раскинь. Здесь просто стоят статуи тех, кто проходил лабиринт. И практически никакой потусторонней мистики. Лучше задумайся, кто может так резво топать сзади нас…

А у них за спиной кто-то и правда громко топал. Вряд ли это была погоня, которую снарядили клыкастые гуляки из той проходной комнатки. Но встречаться с новыми жителями лабиринта Елена сейчас совсем не собиралась.

– Бежим, – посоветовал Володька, как-то очень быстро пришедший в себя.

Они понеслись вперед, уже совсем не обращая внимания на статуи. Только краем глаза Елена отметила, как каменные изваяния медленно поворачивают свои неживые головы им вслед. Она решила не обращать на это внимания, главное, с мест не сходят, и то хорошо. В результате, спасаясь от невидимой, но все так же сильно грохочущей погони, они влетели на арену, радостно пробежав по ней целую треть.

Володька, бежавший первым, не сразу сообразил, куда они попали, и, когда понял, резко остановился. Елена тут же оказалась рядом. На какое-то время воцарилась немая сцена.

Местечко было не из приятных. Что и следовало ожидать в лабиринте. Грязный пол, засыпанный опилками и основательно политый кровью. Каменные голые стены, четыре двери. Наверху что-то вроде галереи для зрителей, оттуда доносятся крики, гул и улюлюканье. Елена просчитала, что, как ни странно, выход из лабиринта не та дверь, что была самой дальней от них, а правая, до которой оставалось всего-то метров десять. И все бы хорошо, если бы вокруг них не стояли, разинув рты в радостном предвкушении их крови, более двадцати вооруженных типов. Вляпались…

Ладно, за тем и пришли, рассудила Елена. Она прикинула, с чего начать. Прежде всего было бы неплохо найти оружие. Можно было сотворить его из воздуха. Такое в лабиринте возможно. Это вообще чуть ли не единственное из преимуществ этого странного места. Но проблема состояла в том, что такое чудо требовало времени и немалой потери магической энергии. Такую роскошь Елена себе позволить не могла. Придется действовать проще. Пользуясь некоторой заминкой, вызванной их появлением, она, недолго думая, подскочила к стоящему ближе всех полуголому детине немалых объемов и нагло пнула его коленом в пах. Ее незадачливый противник охнул и согнулся, стараясь схватиться за ушибленное место. Елена мгновенно сотворила крохотный огненный шарик и послала его в лоб противнику. Он умер мгновенно, и, пока тело оседало на пол, Елена вырвала из его руки полуторный меч. На всякий случай, для верности, как говорится, она напоследок резко опустила клинок на шею павшему. Голова послушно отделилась от тела и покатилась под ноги остальным.

Володька благоразумно маячил у нее за спиной.

– Пока не высовывайся, – предупредила Елена, атакуя следующего желающего помахать оружием. Таких, кстати, вокруг заметно поприбавилось. Теперь ей навстречу шел, размахивая боевым топориком, некий сильно заросший, но невысокий. Елена встретила его прямым выпадом, а когда он отскочил, пустила ему в голову еще один маленький огненный шарик. Воин отклонился от магического снаряда, а Елена, пользуясь случаем, проткнула ему бок. Субъект начал заваливаться в ее сторону, явно лишая Елену возможности дальнейших маневров. Она вытащила меч из раны, хорошенько крутанув его напоследок, и отстранилась. Воин упал. Елена быстро нагнулась за топориком, чудом успев подобрать его, чья-то немалая ножища очень стремилась отдавить ей руку. Не разгибаясь, она полоснула клинком по этой ноге и отскочила.

– Держи, – наугад она сунула за спину меч. – Он мне тяжеловат.

– И что мне теперь делать? – как-то раздраженно осведомился Володька.

– Расслабься и позови Макса, – отдавала она приказания, размахивая топориком по дуге то вправо, то влево.

– Расслабиться? Как? – Володька старательно тыкал в наступающую толпу мечом. Получалось это у него неуклюже, но, по крайней мере, пока никто на него серьезно и не нападал.

– Как хочешь, так и расслабляйся, – зло ответила Елена. – Хочешь жить – придумаешь.

Дальше она вообще перестала обращать на своего коллегу внимание. Просто стало не до него. Ее атаковали сразу трое. Противники были довольно массивны, и на узком пространстве, которое осталось у них для боя, явно мешали друг другу. Елена как-то умудрилась ловко отрубить одному из нападавших руку, когда противник зазевался. Второй чудом не задел своим клинком ее плечо. Это ей совсем не понравилось. Ей был необходим щит, но, к сожалению, тут ни у кого такой роскоши не водилось. Тогда Елена создала щит энергетический, удерживая нападавших на безопасном для себя расстоянии. Теперь самое простое. Она на мгновение зажмурилась и в никуда мысленно позвала: «Алек!»

Тут же стало значительно легче. Она четко знала, что делать. Выпад вперед, короткий прямой удар, отступить, быстрый шаг в сторону, рубануть налево, теперь ударить, опять отступить.

К ее удивлению, Володька тоже принимал участие в битве, и весьма деятельное. Видимо, ему все же удалось призвать умения Макса. Они вдвоем медленно продвигались вперед к заветному выходу с арены. Противники зверели и часто ошибались. Еще три метра, и желанная дверь. Елена решительно прыгнула вперед, несколько испугав партнеров по спаррингу. Приземлилась в толпе из пяти человек и начала рубить направо и налево, Володька следом прорубал себе проход вперед в живой стене. Два шага до двери. В опасной близости просвистела чья-то секира. Ох, такого оружия здесь она не заметила.

Елена увидела огромного двухметрового гиганта – владельца секиры. Он вновь на нее замахивался. Идея была шальная и крайне опасная, но все же она проскользнула под падающим лезвием и, не широко замахнувшись, атаковала живот гиганта. Топорик застрял в теле, а поверженный гигант падал на Елену. Володька успел перевернуть меч плашмя и оттолкнуть противника. Елена уперлась спиной в дверь и распахнула ее ударом ноги. Ухватив Володьку за плечо, она вытащила его за собой в коридор.

Дверь захлопнулась, и они, плюнув на все условности лабиринта, осели на пол. Володька, брезгливо морщась, отбросил меч.

– Подними, – посоветовала Елена. – Сейчас бросим, а за поворотом еще одна ватага.

Он, жалобно застонав, выполнил ее просьбу. Маги не спеша пошли вперед. Дальше дорога была простой, как помнила Елена. Наверх на новую галерею, потом по ней, потом через три комнаты в другой коридор, вниз по лестнице, в подвал, а там и на выход. Неприятности начались неожиданно. Они прошли по галерее, обошли завалы переломанной мебели в паре комнат, миновали без приключений еще одну, а потом… вместо коридора перед ними оказалась хлипкая веревочная лесенка, повисшая над пустынным залом.

– Черт, – досадливо выругалась Елена, становясь на карачки. – Только такой развлекухи мне и не доставало.

Володька несколько удивился, но промолчал. Елена боялась высоты, у него, очевидно, таких проблем не было. И, недолго думая, он подхватил ее топорик и, как заправский акробат-канатоходец, поспешил по лесенке вперед. Елена, тихо матерясь, ползла следом. Очень хотелось закрыть глаза, очень хотелось вообще не двигаться. Или упасть вниз, чтоб больше уж точно никогда здесь не ползать. Но она продолжала ползти. Естественно, под ней пару раз пыталась оборваться веревка одного из креплений, лестница начинала ходить ходуном от откуда ни возьмись налетавшего ветра. Все, что могло затруднить прохождение, обязательно случалось. К концу нелегкого пути Елена поймала себя на мысли, что, оказывается, даже от собственных невыводимых панических страхов можно устать. То есть можно в какой-то момент времени начать относиться к ним, как к рутине. Такие размышления помогли преодолеть лесенку. Она поднялась на ноги, отряхнула колени и решительно поспешила к выходу, надеясь, что ей еще не скоро придется заново проходить лабиринт. Довольный Володька бежал впереди нее забавной трусцой…

Елена давно так не радовалась возвращению в родной кабинет.

– Ой! У нас глазки открылись! – ехидно приветствовал ее Макс.

– Что? От безделья устали? – в том же тоне отреагировала Елена. – Ох! Надо заключить договор с каким-нибудь спортивным центром, все тело затекло.

– Она еще и жалуется, – не унимался Макс. – Проспала половину рабочего дня и недовольна. Как тебе, кстати, сражение рука об руку с мастером?

«Себя не похвалишь, никто не похвалит», – мысленно усмехнулась Елена.

– Непередаваемые ощущения, – саркастично поделилась она. – Если бы дело ограничивалось одной лишь славной дракой, все вообще было бы идеально.

– Много нового? – как бы между прочим, поинтересовался Алек.

– Клыкастые твари, путешествие над пропастью, арена, – перечисляла Елена. – И так… кое-какие мелочи.

– Потом расскажешь поподробнее, – все так же наигранно равнодушно сказал он. – Когда будет время.

– Хорошо, – внимательно поглядев на друга, согласилась она. – Так… Володьку будим, что да как в «Бюро» докладываем.

– Кофе? – предложил Алек.

– Не откажусь.

– И быстренько так его попивай, – вклинился в разговор Макс, параллельно расталкивая Володьку. – Тут парочка дел образовалась. Повышенной, так сказать, серьезности.

– Это как? – иронично переспросила Елена, принимая у Алека свою любимую кружку. – А у нас бывают дела неповышенной серьезности? Вот хотелось бы в таком поучаствовать.

– Слушать будем или ерничать? – осведомился Макс, закуривая.

– Кажется, ты переобщался с Женькой, – созерцательно оглядывая приятеля, сказала Елена.

– У вас тут все вообще любят поговорить, – поделился наблюдениями проснувшийся Володька.

– Вот-вот, – поддержала его Елена. – Так вы, может, хоть что-нибудь по делу скажете или так и будете запугивать сверхсерьезными делами?

– У Юльки в кабинете истекает кровью стигмат, – спокойно и ровно доложил Алек.

Елена порадовалась, что не успела прикурить, точно подавилась бы дымом.

– Стигмат? В смысле? – несколько бестолково переспросила она, стараясь маленькими глоточками поскорее выпить кофе.

– В том смысле, что там сидит красна девица и истекает кровью в самых таких значимых местах, – подтвердил Макс уже более серьезно.

– Она настоящая? – Елена подозревала, что в данный момент выглядит несколько глуповато, но ничего с собой сделать не могла. У нее в голове не укладывалось, откуда в их маленьком провинциальном городишке настоящий стигмат. В общем и целом – это реально, но… где-нибудь в развитых или пусть и не очень, но католических странах. В русской православной традиции вроде бы ничего о стигматах не написано.

– Да, конечно же, ненатуральная, – успокоил ее Алек. – Просто такой вид гипертрофированной возбудимости…

– По-русски, пожалуйста, – взмолилась она. – Типа полтергейста во внутрь?

– Очень по-русски, – усмехнулся Макс. – Но, типа да. Перевозбудилась девушка, запретный плод и все дела. Вопрос, как это остановить. Пока она совсем кровью не истекла. Там Гелла с Юлькой уже тонут.

– А что, если… – Елена ненадолго задумалась. – Надо, чтоб кто-то ее провоцировал, а другой, наоборот, блокировал. Ну, в общем…

– В общем, понятно, – перебил Макс. – То есть один сидит чисто на физической блокировке, чтобы кровь не хлестала, а другой работает, как при обычном полтергейсте?

– Здорово, – с расстановкой одобрил Алек. – Только как эту чисто физическую блокировку произвести?

– А может, гипноз? – предложил Вовка.

– Чего гипноз? – не поняла Елена.

– Ну, ее же не удержишь от кровоизлияния, – попытался объяснить Вовка. – И не отвлечешь. Там и Гелла, и Юля. На девушек, надеюсь, ее не тянет. А причина точно в сексе.

– Как и всегда, – пожала плечами Елена. – Но и при наших дамах она истекает кровью…

– Вот и я о чем! – обрадовался Вовка. – А тут еще мы, например, с Максом зайдем.

– И ее на нас потянет? – уточнил Макс. – Тогда все… Но если и правда гипнозом…

– Заставить ее выплеснуть это наружу, – размышлял дальше Вовка.

– Вот и в путь! – злорадно напутствовала их Елена. – Давайте-давайте, экспериментаторы.

– Разнесем Юлькин кабинет вдребезги! – обрадовался Макс. – Отметим погромом первый рабочий день!

– Ой! – Елена поморщилась. – Там куча бьющихся предметов.

– Это опасно, – глубокомысленно заметил Вовка.

– Куда бы ее перевести? – задумалась хозяйка «Бюро».

– В конференц-зал, – предложил Алек, недобро улыбаясь. – Там все равно уже пол Володькиной кровью залит.

Елена кинула на друга шокированный взгляд. Он редко бывал столь циничен, и каждое такое проявление ее пугало. Володька с Максом отправились спасать девушку.

– Что-то особенно неприятное? – тут же поинтересовался Алек все с тем же наигранно отсутствующим видом.

– Ты что? Решил составить летопись лабиринта? – ответила она вопросом на вопрос.

– Вроде того, – уже более живо отозвался ее дорогой друг.

– А смысл? – удивилась Елена. – Маршрут от этого понятнее не будет.

– Зато больше вероятностей, когда путешествуешь в компании, предвидеть лишние проблемы, – веско аргументировал Алек. – А еще… В общем, я тут вывел ряд закономерностей… Может, все это и чушь, но…

– Хорошо, – согласилась Елена. – Дашь на дашь. Я тебе все выкладываю в подробностях. А ты делишься выводами.

– Без проблем. – Алек улыбнулся. – Решила перестраховаться?

– Будь моя воля, я бы решила вообще больше там не шастать, – сообщила она другу. – Что тут у нас еще произошло?

– Да вот Наташка… – Алек пожал плечами. – Уехала на вызов в паре с новеньким часа полтора назад. А тут минут пять назад звонок: «Экстренно везем клиента…»

– А вы мне тут мозги со стигматами пудрите! – возмутилась Елена. – Что там? Обрядовую залу подготовили? Их встретят?

– Все готово, только бы вот еще знать, что там? – ответил Алек. – Ты же знаешь Наташу. Она не особенно-то и разговорчива.

– Пошли! – Елена решительно грохнула чашкой об стол.

С Натальей они столкнулись практически в дверях кабинета. Не надо быть крутым магом, чтобы понять: ведьма была в ярости.

– Все очень плохо? – робко спросила Елена.

– Да! – коротко, но раздраженно ответила Наталья. – Как ты вообще могла нанять этого…

– Господи! Давай без разборок, – предупредила Елена. – Что с клиентом?

– Кома, – коротко поставила подруга диагноз.

– Блин, – прокомментировала Елена. – Что там было?

– Обычный спиритический сеанс, – деловито начала Наталья. – Ведущая – девушка, никак не выходила из транса…

– Так она настоящий духолов? – уточнила Елена.

– Меня просто умиляет твоя способность на ходу придумывать термины, – ехидно оповестила Наталья. – Она медиум. Настоящий. И где-то там в астрале зависла. Пока мы пытались блокировать ее круг, пока устанавливали связь, этот придурок, твой новый ведьмак, шарахнул по даме ментальной атакой.

– Зачем? – изумился Алек, забыв свое намерение держаться незаметно.

– По вашей ведьмачьей дури! – тут же обласкала его Наталья.

– Не ори, – попросила Елена. – Не Алек же по ней шарахнул. А девочка совсем далеко зашла?

– Да кто же ее знает? Их там вообще две было, – пожала Наталья плечами.

– Как две? – не поняла Елена.

– Близняшки они, – уточнила ведьма. – Две девицы-близняшки. Мы еще долго пытались установить, кто же из них настоящая медиум…

– Так… – вдруг деловито перебил Алек. – Вторая где?

– Кто? – не сразу переключилась Наталья.

– Тетка вторая где? Близняшка – не медиум? – растолковал он.

– Да тут. Ревет над сестрой. – Она недовольно поморщилась.

– Вот и славно. – Алек пожал плечами. – Тащим их в подвал, и…

– Вгоняем вторую в транс, и пусть она ищет сестру, – поддержала Елена.

– Только эту немедиума контролировать надо, – подумав, дополнил Алек.

– Ты, – Наталья кивнула Алеку, – будешь держать круг. Лен, гони тетку, а я буду вылавливать сеструху.

Они направились в ритуальную залу.

Вечер был долгожданным, как никогда. А осень по-прежнему удивительно прекрасной. Казалось, весь город попал в силки летающей паутины и задремал под разноцветным одеялом листвы, последних лучей ласкового солнышка и непередаваемо синего неба.

– Красота, – мечтательно комментировал Алек, вглядываясь в рябь реки, где отражались раскрашенные осенью деревья.

– Знаешь, некоторые заявляют, что работы импрессионистов слишком красивы, – поделилась Елена. – Но вот посмотришь на это расплывчатое отражение берега, и… чем не Моне?

– Ему бы у нас понравилось, – согласился друг.

Иринка бегала вокруг, весело шурша опавшими листьями, которые застилали асфальт набережной, как ковром.

– Как работать в такое время? – пожала плечами Елена, наблюдая за дочерью.

– Напряженно, как и всегда, – нерадостно ответил Алек. – Так что там у тебя?

– Вот самое то, портить мне настроение лабиринтом? – надулась Елена. – Но ты же все равно не отстанешь. Ладно. Клыкастые твари – это ничего нового. Особенно если учесть Володькин страх при виде крови и мою подспудную тягу к… упырям.

Алек болезненно поморщился.

– Вряд ли это тебя сильно напрягло, – заметил он.

– Да, это из серии мелких неприятностей, – глядя на реку, согласилась она. – К этой же серии надо отнести и переход через пропасть по канатной лесенке. Но это было уже после арены. Вопрос цены, так сказать… Еще слепые шумы. Они и раньше были. Но каждый раз другие. Знаешь, это когда будто тебя кто-то догоняет. Ты их слышишь, но они невидимы. Особенно они усилились после того, как я устроила заварушку с упырями…

– Это в принципе обычное явление в лабиринте, – понимающе заявил Алек. – Эффект невидимой опасности.

– Похоже, Эдгар По хорошо был знаком с лабиринтом, – чуть усмехнулась Елена. – По мнению филологов, он не только зачинатель жанра ужасов, но еще и создатель особого приема в литературе, когда ужас так и не раскрывается перед читателем до конца…

– Фиг с ним, с По, – прервал Алек ее литературный экскурс. – Колись, что там на самом деле было.

Елена тяжело вздохнула, рассказывать про галерею памятников ей ну очень не хотелось. Однако она понимала, что дорогой друг теперь уж от нее не отстанет.

– В общем, так эта невидимая погоня гнала нас на арену, естественно, но… – Она старалась очень аккуратно подбирать слова. – Там при входе в главный зал – галерея скульптур. Это в нижнем холле, если повернуть направо. Так вот у этих фигур очень знакомые лица… Некоторые давно мертвы, а некоторые…

– Понятно, – спокойно отреагировал Алек. – Я там был?

– И Женька, – тихо подтвердила она. – Володьке я сказала, что это уловка, типа среди мертвецов поместить тех, кто просто недавно проходил лабиринт.

– Возможно, ты и права, – не стал спорить Алек. – Не стоит забывать, что лабиринт должен пугать.

– А соответственно это не пророчество, – быстро добавила Елена.

– Там же даты смерти не указаны? – поинтересовался он.

– А я смотрела? – немного раздраженно отреагировала она. – Меня больше нервировало, что фигуры оживают и поворачивают головы вслед за мной. Хотя особых неприятностей каменные статуи мне не доставили.

– Ладно. – Алек о чем-то задумался.

– Ты, естественно, их там не видел? – решила все же уточнить Елена.

– Нет, но не в этом дело. – Алек отвлекся от размышлений. – Вопрос в том, на кой они там вообще стояли. А что раньше было в этой зале?

– Да ничего, – пожала Елена плечами. – Просто прогон, за ним подъем на галерею и вновь спуск к выходу. Обычно мне кто-то попадался на лестнице.

– И это перед основным испытанием… – размышлял он вслух. – Скорее всего это просто в ожидании нашей с Максом помощи.

– Но Макса я там не видела, – напомнила Елена.

– Хорошо, я подумаю, – отмахнулся Алек. – А маршрут ты сокращала?

– Естественно, – она опять пожала плечами. – А что?

– Да смотри, что получается, – начал он объяснять. – Ты просто форсируешь лабиринт, что ему точно не нравится. Но ты его проходишь, мягко сказать, без потерь. Обычно в таком случае тебя ждет некий бонус.

– Да, – согласилась Елена. – Как всегда. Либо ответ на давний вопрос, либо еще что-то такое.

– А о чем ты хотела бы узнать? – полюбопытствовал дорогой друг.

Елена не знала. В принципе никаких жизненно важных тем она не касалась. Не считая… тех самых двух вещей, которые ее связывали с Алеком. Но она могла поклясться, что ответы на эти вопросы ей совершенно не нужны…

Глава третья

В кабинете было открыто окно, и легкий осенний ветер раздувал занавеску наподобие паруса. Из колонок звучала вечная как мир и прекрасная композиция Энио Морриконе. Женька, развалившись на диване, созерцал улицу через окно с самым мечтательным видом, в руках у него была почти забытая чашка с дымящимся кофе.

– Вот молодец! – возмутилась Елена. – Рабочий день в разгаре, а он тут мечтает и расслабляется!

– И тебе всего самого доброго, дорогая! – иронично отозвался демонолог, отсалютовав чашкой. – Кстати, насчет разгара рабочего дня…

– Да! – гордо согласилась она. – Сегодня не мой день. Представляешь, в ожидании ночных кошмаров, думаю, выпить снотворного и выспаться. Как же! Кошмары все равно снились, да еще и проспала. И Иринка тоже проспала.

– Ты и ребенка снотворным накачала? – озорно полюбопытствовал Женька.

– Глупости! – возмутилась Елена. – Дочь и так спит как убитая, без всяких таблеток. Я ее подняла, а разбудить забыла. Опоздали в садик. Она расстроилась, пока ее успокаивала, пока с воспитателями общалась… Рванула на работу, сломала каблук. Пришлось пойти купить новые сапоги!

– Теперь понятно, почему ты не выглядишь несчастной, – подколол ее демонолог. – Ничего покупочка! Гелла бы оценила.

– Она и оценила, – расплылась Елена в довольной улыбке, любуясь обновкой. – Ей завидно!

– Еще бы! – иронично прокомментировал Женька. – В таком… любая из вас будет выглядеть, как настоящая валькирия. Вот еще волосы распустить да два клинка в руки.

– Волосы распустить! – возмутилась она, отняв у него кофе. – С какой стати! Ты же вроде грамотный! Сам посуди, такая ведьма в лохмах на поле боя! Да ее голыми руками можно брать. За волосы ухватил, и все дела! А что до оружия… Нет, клинки не для меня. Вот лук или арбалет…

– Слушай! – Воодушевленный своей идеей демонолог вскочил с дивана. – Достань свой арбалет из шкафа, а? Я тебя на телефон сфоткаю. А потом отдам Володьке. Он там подправит и… Представляешь, плакатец будет!

– В рекламу засунем, – иронично поддержала Елена, поставив чашку на свой стол и подойдя к шкафу. – И слоган внизу: «Лучшие охотники за нечистью – «Бюро магических услуг»!»

– Вот-вот, – радовался Женька. – И на фотомоделек тратиться не надо. Ну, готова?

Елена важно кивнула, стараясь не рассмеяться в голос. Вид у нее был как раз для плаката. Новые высокие сапоги из мягкой черной кожи, естественно, на высоченной шпильке. Короткая черная замшевая юбка с двумя разрезами по бокам, блузка с у-образным вырезом все того же любимого цвета. Волосы собраны наверх и придерживаются заколкой, очень похожей на вязальную спицу. За спиной колчан, в руке арбалет. Пусть не валькирия, но…

– Классно! – восхищался Женька, рассматривая сделанное фото. – И улыбочка такая кровожадная! Попрошу Володьку чуть удлинить тебе клыки и сделать зрачки узкими.

– Эй! – опять наигранно возмутилась Елена. – Для рекламы это не покатит!

– Зато прикольно! – отозвался Женька.

– Приколист, блин, – надула она губы. – Все-то тебе в игрушки играть, а тут работа! Надо бы делами заняться. А ну просвети. Чего тут у нас творится и где все?.. А это еще что?

Елена повела арбалетом в сторону двери. В кабинет входил только вчера уволенный ведьмак с самым понурым видом.

– По-моему, вчера он удалился отсюда с одним синяком под глазом. А сегодня их уже два! – прокомментировала она, удобней перехватывая оружие. – А ты кто такой?

Вслед за ведьмаком-неудачником в кабинет вошел высокий парень сурового вида. Одет он был в черную косуху и такого же цвета кожаные штаны, заправленные зачем-то в берцы. Неправдоподобно белые волосы были стянуты в хвостик на затылке.

– Я тот, кто наградил его вторым фингалом, – спокойно отрапортовал незнакомец, глядя на арбалет с нескрываемым восхищением.

– Ох! – Женька притворно схватился за сердце. – А я-то уж подумал, что к нам сам ведьмак Геральт из Ривии явился.

Произведения Сапковского и его герои были весьма популярны в «Бюро».

– Шутник, – кивнув Женьке, небрежно заметил незнакомец. – Ну прямо – клоун.

– На себя посмотри, – недружелюбно ответила Елена, убирая оружие обратно в шкаф. – Ты вообще кто? И чего пришел?

– Ведьмак, – представился парень.

– Все же Геральт из Ривии? – не удержалась Елена.

– Вот пристали! – возмутился парень. – А я вообще по делу!

– Хорошо, ведьмак. – Елена примирительно улыбнулась. – По какому?

– Говори! – велел незнакомец, очень невежливо пнув своего незадачливого спутника.

– Я вчера говорил, что так себя вести меня учили, но это неправда, меня никто не брал в ученики, никто не учил такой… таким приемам, я соврал. Я оклеветал своего приятеля, у которого пытался учиться по собственной инициативе, но никогда у него таких методов не видел, – все это их недавний сотрудник-однодневка выдал на одном дыхании, монотонно, как заученный текст, не поднимая глаз от пола.

– Свободен! – смилостивился незнакомец, и бедный избитый парнишка вылетел за дверь.

– О как! – восхитилась Елена. – Жень, ты про ведьмацкий кодекс слышал?

– Читал, – интеллигентно уточнил демонолог. – У того же Сапковского.

– Ага, – подтвердила Елена. – Только что мы, кажется, наблюдали его в действии. Статья кодекса о наказании зазнавшихся неинициированных.

– Круто! – прокомментировал демонолог. – Вот только к чему все это?

– Вот и я мучаюсь тем же вопросом, – сообщила Елена.

– Эй! Ведьмак Не-Геральт, а ну, не мучай девушку! – велел Женька. – Зачем это представление устроил?

– В некотором роде мы с вами коллеги, – спокойно объяснил незнакомец. – И мне очень не нравится, когда какие-то фанатики называются моими учениками и ставят своими действиями под удар жизнь человека.

– Он, между прочим, не говорил, что является именно твоим учеником, – заметила Елена. – Курить хочешь? Кури. Кофе?

– Спасибо, с удовольствием. – Парень оживился и сразу утратил свой высокопарный настрой. – Это он вам не называл меня учителем. Но… На будущее урок будет. И вообще, спички детям не игрушка.

– А вот это умно, – согласилась Елена. – Не умеешь – не берись. Кстати, а как вы мимо нашего охранника проскочили?

– Обычное поле невидимки на себя и на него поставил, – пожал плечами ведьмак.

– Молодец, – искренне похвалил Женька, переглянувшись многозначительно с Еленой. – Но еще раз так сделаешь в нашем офисе, обещаю неприятности.

– Ладно, – неизвестно с чем согласился парень.

– Так как же тебя все же зовут, Не-Геральт? – поинтересовалась Елена.

– Иван.

– Это уже намного лучше! – прокомментировал Женька иронично.

– А вот давай-ка, Ванечка, мы с тобой сыграем в устную ролевую игру, – предложила довольно серьезно Елена. – Ты в курсе, что там за заморочка была? У этого твоего гаврика?

– Да, – кивнул Ваня.

– Повторим, для общего понимания, – продолжала хозяйка «Бюро». – Итак, бригада приехала по сигналу. На месте – спиритический сеанс. Ведут его две девушки-близняшки, одна – медиум, другая подкачивает ее энергией. Медиум ушла в транс, становится очевидно, не может из него выйти. Ваши действия.

– Блокируем круг, чтобы не нарушить транс, так как если этого не сделать, то она может вообще не вернуться, – четко ответил ведьмак.

– Правильно говоришь, – удовлетворенно прокомментировал Женька, включившись в игру. – Что дальше?

– А дальше надо выяснить, кто из девушек – медиум, – продолжал Иван. – Если они близнецы, то их ауры очень похожи, можно было бы их изучить точнее, если бы они не находились в трансе. А так подробное изучение опасно.

– И что же делать? – поинтересовалась Елена.

– Тут может быть несколько вариантов, – немного неуверенно начал ведьмак размышлять вслух. – Надо каким-то образом заменить ту, что не медиум. А для этого ее надо как-то очень аккуратно отвлечь. Если она не в трансе, как предполагается… То есть одна в трансе, другая нет, надо аккуратно дать отвлечение, и та, что не в трансе, на него откликнется.

– И что за отвлечение? – азартно спросил Женька, ему, похоже, было это искренне интересно.

– Так… – будто не слыша его, продолжал Иван. – В бригаде трое человек. Маг. Это женщина. И два ведьмака – мужчины. Один из них держит поле. А второй при подпитке мага может начать транслировать что-то вроде вампирского зова или зачаровывания. Если медиум настоящая и она поглощена трансом, то на зачаровывание не отреагирует, зато попадется другая. Причем по двум причинам…

– Почему по двум? – Елена так заслушалась, что забыла соображать.

– Первая – очевидна, – вежливо объяснил Иван. – А вторая – влияние на поле.

– Круто! – искренне восхитился Женька, глядя на ведьмака с нескрываемой симпатией.

– Пять баллов, – подтвердила Елена. – Как ты отнесешься к предложению поступить в «Бюро»? Правда, обязательно с двухнедельным испытательным сроком и под Женькину личную ответственность.

– Я здесь при чем? – возмутился демонолог.

– А кто привел сюда этого… типа, его ученика? – напомнила Елена.

– Но откуда же я мог знать, что все так обернется! – начал оправдываться Женька. – Он просто был моим хорошим приятелем, как-то выпивали вместе. Я знал, что он ведьмак… А тебе ведьмаки и были нужны.

– Как тебе была нужна премия, – продолжала хозяйка «Бюро» обвинительным тоном. – И этой премии, по-хорошему, тебя следовало бы лишить, но… Будем считать, что ты все-таки привел в «Бюро» нормального сотрудника.

– Парень, я твой должник. – Женька пожал Ивану руку.

– И потому-то ты и будешь его контролировать, – закончила Елена. – А ты, Не-Геральт, пиши-ка заявление. И пока ты это делаешь, Женька нас все-таки ознакомит с обстановкой, что он забыл сделать ранее.

– Да я пытался, но все недосуг, – опять стал оправдываться демонолог.

– И нам не до них, – подтвердила Елена. – Вещай, оракул.

– Ну… я отпустил Володьку, – начал Женька. – Ему же надо с прежней работы документы забрать.

– Лады, – милостиво согласилась Елена, готовя кофе. – Как появится, если меня не будет, пошли его к тому автослесарю, пусть выжмет из парня все про его проклятие. Что было до, что после, что ему примерещилось, кто это видел и так далее и тому подобное.

– Ладно, – в свою очередь, согласился Женька. – Но тут Людон заходила, надо бы пополнить запасы наших энергетических эликсиров… Я хотел Володьку напрячь.

– Ты прав, пусть, как всякий новичок, займется поначалу рутиной. – Елена улыбнулась Ивану. – Тебе это тоже грозит. Дальше!

– Алек со Степкой уехали на вызов. Там милая, но давно покойная старушка пытается наладить контакт со внуками посредством старого зеркала.

– Черт. – Хозяйка «Бюро» поморщилась. – Ненавижу зеркала.

– Кстати, – Женька сразу же оживился, – Алек велел передать, что решил попользовать твою, как он выразился, «детскую» фишку.

– Сдурел! – возмутилась Елена. – Его трупом привезут обратно!

– Встретим, – философски прокомментировал Женька.

– А чего там? – заинтересовался Иван.

– Да, понимаешь, – начала она. – Я в детской книжке про ацтеков выловила значок, которым защищали жилища от мертвых. Так вот эта штука классно действует, но отдача…

– Это вот такой? – Иван быстро зарисовал знак.

– Он самый, – подтвердила Елена.

– А он осилит? – засомневался ведьмак.

– Все так плохо? – Женька нахмурился.

– Даже у меня потом два часа страшнейшего отходняка, – поделилась Елена.

– Ладно, вытащим, – смирился Женька. – Так, а теперь главное…

– Подожди-подожди, – остановила его Елена. На столе мигал красной лампочкой телефон. – Да, Юля, привет.

– Пришла? – как-то неласково осведомилась подруга.

– Да.

– Зайди.

В телефоне раздались короткие гудки.

– Черт, – выругалась Елена. – У нее что-то случилось. Жень, так что там главное?

– Наталья с Максом тоже на выезде, – доложил он. – И она велела тебе сказать только два слова: «политех», «социология».

– Понятно, – убитым голосом откликнулась начальница «Бюро». – Значит, так, сейчас же свяжись с ней, пусть скажет, наш ли случай. Полное расследование. Дальше. – Она уже направлялась к двери. – Если у Юльки что-то серьезное и придется трудиться самой, то ее пришлю сюда. Пусть берет список Саши и дует с ним к Леле. Сверяет все, что только можно. Кто с кем, когда и как. Все переплетения. Обидки и недовольства отдельным пунктом. А сам свяжись с парнем нашей первой проклятой – Лели, и то же самое пробей у него.

– Есть, шеф! – шутливо отрапортовал демонолог.

– Вань, а ты чего замер? – осведомилась Елена. – А ну, за мной!

Сидящий в медицинском кабинете человек выглядел как самый настоящий профессор. Кирпичного цвета пиджак, болотного цвета брюки. Очки на лбу, непослушные каштановые, седеющие волосы. Во всем облике некая рассеянность, привычно приписываемая ученым, и неуклюжесть. Когда Елена с Иваном вошли, мужчина обернулся. Взгляд у него был немного смущенный, но и веселый. Будто клиент не очень понимает ситуацию, в которую попал, а соответственно не осознает и всю опасность. Он сидел, положив руки на колени, ладонями вверх. Весьма неудобная поза. Елена посмотрела на его ладони и на миг остолбенела. Казалось, кисти рук, выглядывающие из-под рукавов, неправдоподобно сморщились, будто бы постарели по сравнению с остальным телом и теперь казались неживыми и непослушными, безвольными. Елена вспомнила, как однажды ей приходилось уже видеть некие быстро иссохшие конечности. Такие появляются у упырей, если, хорошенько прицелившись, поранить их серебряным клинком. Ее чуть заметно передернуло. Однако же у этого клиента все выглядело не так запущено. К славной братии кровопийц он явно не относился. Но и сомневаться в магическом вмешательстве в анатомию посетителя не приходилось.

– Юлечка, – дежурно и дружелюбно улыбаясь, обратилась Елена к подруге. – Тут ты можешь быть свободна. Возьми, пожалуйста, сумочку и куртку… И зайди в мой кабинет. Там Женька объяснит тебе задание.

– Ага, – деловито согласилась штатный медик. – Если я больше ничем помочь не могу…

Она довольно быстро ретировалась из кабинета.

– Здравствуйте, – усаживаясь за стол, Елена обратила на клиента все свое внимание. – Сейчас мы сильно постараемся, чтобы вам как можно быстрее помочь. Не болит?

Мужчина растерянно улыбнулся и несколько недоуменно глянул на свои руки.

– Да нет. – Он поднял на Елену глаза. – Не болит. Только, знаете ли, несколько неудобно. А вы, простите, кто?

– Меня зовут Елена Васильевна Давыдова, – представилась она. – Я работаю в нашем «Бюро» магом общего профиля.

– Ага! – Клиент оживился. – Очень интересно. Я, знаете ли, профессор социологических наук. – Елена, не удержавшись, улыбнулась. – Евгением Семеновичем меня зовут. Преподаю методологию социологических исследований в техническом университете. Вообще, ваше «Бюро» практически нонсенс. Хотя причины востребованности ваших услуг весьма просты… но мне было бы очень интересно изучить вашу работу, фокус-группы посетителей, провести анализ обращений…

– Профессор, – Елена постаралась его прервать как можно более тактично, – я с удовольствием представлю вам эти данные, но потом. Сначала давайте выясним, что конкретно с вами произошло. И будем думать, как это исправить. Что случилось?

– Было бы неплохо разобраться побыстрее, – покладисто согласился профессор. – Так работы много, печатать надо, лекции… А тут… Так что вы хотите узнать?

– Практически все, – обрадовала его Елена. – Расскажите подробно, как это случилось?

– Знаете ли… – Он смутился. – Я и сам не все понял. Это произошло немного неожиданно. Я был занят другими делами…

Иван, сидевший немного позади клиента, растерял весь свой пафосный ведьмацкий вид и с трудом сдерживал смех. Интересно, как можно быть занятым созерцанием своего проклятия в действии?

– Вспомните, пожалуйста, чем вы были заняты в тот момент? – попросила хозяйка «Бюро».

– Я набирал текст статьи для одного научного издания, – послушно вспомнил клиент. – Сидел, печатал, отвлекся, чтобы достать сигареты, повернулся обратно к компьютеру, а тут… это.

– Н-да, – глубокомысленно прокомментировал Иван. Ведьмак встал со стула и подошел к Елене, чтобы профессор мог его видеть. – Видите ли, по опыту могу сказать, что подобные вещи происходят вследствие какого-либо общения…

– Общения?.. – Профессор задумался. – Но я тогда ни с кем не общался.

– А где-нибудь за час до этого? – Елена поражалась, как у нее хватает терпения.

– Да! – Он даже обрадовался. – Но это… Ко мне заходила одна моя студентка. Точнее, не совсем моя… По личному вопросу. Но…

– Подробнее, пожалуйста. – В голосе Ивана послышалось нетерпение, но клиент этого не уловил. И весь вид сотрудника свидетельствовал о повышенном внимании к проблеме. Елене пока в его поведении все нравилось.

– Это совсем нерабочий момент. – Клиент неуклюже пожал плечами. – Там очень запутанная ситуация.

– Обычно именно такие ситуации приводят к подобным последствиям, – поделилась Елена.

– Нет-нет, ни в коем случае, – категорически запротестовал клиент и поерзал на стуле. Похоже, профессор был довольно эмоциональным человеком и привык сопровождать свою речь жестами, нынешняя неподвижность рук доставляла ему массу неудобств. – Там чисто лирическая ситуация.

– Вот-вот, – поддержал Иван. – Большая часть обращений в «Бюро» имеет своей причиной именно лирические ситуации.

Елена одарила напарника восхищенным взглядом.

– Не может быть, господа! – упорствовал профессор. – Там все… Ну, послушайте! Мой коллега влюбился в студентку. Она подруга моей крестницы, которая также учится на нашем факультете. Так вот девушка моего приятеля заболела, он нервничал. А моя крестница пришла его успокоить, что с девушкой уже все нормально и скоро она выйдет с больничного. Но коллеги не было. Вот она и попросила меня передать эту новость. Видите, все очень запутано, но в то же время просто.

Елене это и правда многое проясняло. Она была уверена, что заболевшая девушка – Саша, друг профессора – Сашин обожатель. А вот подруга…

– Не могли бы вы описать внешность вашей крестницы? – попросила она клиента.

– Это важно?

– Очень! – убедительно подтвердил Иван, который был совершено не в курсе дела, но решил поддержать Елену.

– Блондинка, – немного подумав, сообщил клиент. – Худенькая, невысокая, такая… симпатичная.

– Понятно, – удовлетворенно кивнула Елена. – А кто видел вашу встречу?

– Не знаю, – сознался профессор, став вдруг опять рассеянным. – На кафедре вроде кто-то был. И в коридоре… Студенты стояли. Кажется, однокурсники моей крестницы.

– А вы с ней выходили в коридор? – стал очень разумно уточнять Ваня.

– Да так… На полминуты. Просто проводил ее до дверей, хлопнул по зад… – Профессор смущенно осекся. – Ну… Это так… дружески, что ли…

– Понятно, – улыбнулась Елена очень даже искренне. Она получила необходимую ей информацию. – Давайте займемся вашими руками. Ваня, помоги Евгению Семеновичу снять пиджак и закатать рукава.

– И что вам дали все эти расспросы? – снимая с помощью ведьмака пиджак, полюбопытствовал профессор.

– Картину произошедшего, – спокойно объяснила Елена. – Кто-то питает нежную симпатию к вашей крестнице. И этот кто-то обратил слишком большое внимание на ваш дружеский жест… На похлопывание ее пониже спины. И понял все немного превратно. А потом… Видите ли, этот кто-то обладает даром Слова. То есть он мог просто недобро пожелать вам что-то вроде: «Да чтоб у него руки отсохли». И вот результат! Садитесь, как вам удобно, и постарайтесь расслабиться.

– Глупая вышла ситуация, – сообщил им профессор, слегка развалился на стуле и закрыл глаза.

Елена подождала с минуту, давая ему время расслабиться. Подошла ближе, нащупала привычно болевую точку на виске профессора и слегка нажала.

Первое, что она поняла, – это проклятие стало очередным в цепочке их поиска. Все та же, ставшая уже хорошо знакомой аура неизвестного. Сейчас она мерцала ярче, чем в предыдущих случаях, так как проклятие было наложено совсем недавно. Все те же всполохи ярости, страха, обиды. Но при всей яркости картинки создавалось впечатление случайности. Правда, проклятие от этого не становилось менее страшным.

Елену поражал этот злой и совершенно ненормальный разум. Похоже, они идут по следам сумасшедшего. Таких картинок нормальный человек себе и представить не мог. На предплечьях профессора свернулись в тугой обруч две совершенно неприятные твари. Больше всего они напоминали гигантских синевато-черных пиявок. Жирных и противных. Они туго, как жгуты, пережимали руки, а две мощные присоски, пожрав кожу, качали кровь. Елена порадовалась, что это лишь образ, морок, а не реальные чудовища. Ей было противно даже мысленно дотрагиваться до них. Однако дело требовало быстрого вмешательства.

Посланный ею серебристо-серый луч энергии ударил по пиявкам, как лезвие ножа, стараясь перерубить их надвое. Расколотое чудовище продолжало сосать кровь, будто и не почувствовав ее удара. Собрав еще больше силы, Елена создала два сверкающих широких браслета и обхватила ими предплечья клиента.

В то же время ярко-оранжевая лента, сплетенная Иваном, окутала каждую из пиявок, пережимая их тела.

– Тянем! – невербально приказала Елена. Они рванули эти мысленные путы, отдирая от клиента этих тварей. Профессор вздрогнул, будто от боли. Иван мгновенно среагировал, усилив на него ментальное давление, чтобы клиент не вышел из транса. Елена заключила барахтающихся в воздухе тварей в сферу и давила их, заставляя отдавать захваченную жизненную силу мужчины. Пиявки лопнули с очень неприятным звуком.

Елена досадливо поморщилась, прекратив обряд. Уж слишком живое у нее воображение. Будто она не может обойтись без вот таких вот звуковых спецэффектов. Но ничего не поделаешь. Излишки профессии. Надо работать над собой.

Иван тем временем приводил клиента в чувство. Вид у него был официально-дружелюбный, однако Елена почувствовала его недоумение и даже страх перед тем больным воображением, с которым им только что пришлось столкнуться.

– Уже все? – удивился профессор, потирая руки так, как будто они сильно затекли. – Приятная даже в чем-то процедура. Просто сон.

– Сон полезен для здоровья, – как бы в никуда прокомментировал Иван.

Елена ехидно усмехнулась.

– Вам было бы неплохо сейчас поесть чего-нибудь сладкого и выпить большую чашку крепкого кофе, – посоветовала она.

– Нет времени, – отмахнулся профессор. – Ну, так мы договорились? Я могу провести у вас свое исследование?

– Чего? – не поняла Елена.

– Но я же говорил…

– Позже, – коротко распорядилась она. Этот рассеянно-напористый товарищ с непонятного типа темпераментом ей начал надоедать. – У нас срочная работа.

– Я позвоню, – решил тут же мужчина.

– Звоните, – пожал плечами Иван. Совершенно не уверенный в том, что кто-то ответит на подобный звонок.

Елена вежливо направила клиента оплатить услуги и поспешила вернуться в свой кабинет.

Алек давился шоколадом. Он не любил сладкое. Тем более в таких количествах. Но напротив него сидела Гелла и зорко следила, чтобы он доел эту плитку лакомства. Создавалось впечатление, что, если он откажется есть, она станет кормить его насильно. Причем, что было самое обидное в данной ситуации, на этот раз его верный приятель Женька примет сторону ведьмы и сам будет держать Алека, пока Гелла набивает ему рот шоколадом.

Женька в кои-то веки и правда был готов оказывать всяческое содействие Гелле. Во-первых, Елена велела быстро привести Алека в чувство. А демонолог и сам понимал, как это сейчас необходимо. Во-вторых, сегодня Гелла каким-то образом просто покорила его воображение.

На ней была одета длинная черная юбка с косым подолом, сшитая из удивительно мягкой замши. Из-под подола виднелась еще одна юбка из черного кружева. Женька знал, что сейчас так модно, что это специально, но он никогда не думал, насколько привлекательно это может выглядеть. На Гелле также был замшевый пиджак, закругленные полочки и ворот которого украшало все то же кружево. А под пиджаком гипюровая водолазочка. И если на девушке и был лифчик, то его совершенно не замечалось. И вот Женька гадал: носит ведьма белье или нет. Волосы ярко-красного цвета Гелла скромно заколола на затылке в обычный хвостик, но чуть завила локоны. Вид у нее был довольно романтичный, но в то же время яркий, как это всегда получалось у ведьмы.

– Ешь давай, не отлынивай! – строго говорила она, наблюдая за Алеком.

– Вот-вот, жуй-жуй, глотай, – поддержал ее Женька. – Гелла, а ты чего сегодня… такая?

– Какая? – не оборачиваясь, поинтересовалась девушка почти сурово.

– Это… красивая! – Демонолог нашел нужное слово.

– У меня свидание, – сообщила она.

– С кем? – прожевав наконец шоколад, заинтересовался Алек.

– Еще не знаю, – пожала она плечами несколько смущенно.

– То есть это приглашение? – игриво усмехнулся Женька.

– Нет, – совершенно серьезно сказала Гелла. – Просто у меня с утра предчувствие встречи.

– Так давай встретимся, – предложил Женька.

– Нет, – опять лаконично ответила Гелла. – Алек, ты есть будешь?

– Да не могу я больше, – взмолился он. – Меня от шоколада уже тошнит. Хоть бы кофе дали запить!

– Жень, ты почему ему так кофе и не сварил? – осведомилась ведьма.

– Сварил. – Демонолог услужливо подал кружку. – Просто не отдавал. Пусть помучается. Урок будет. Не фиг старших не слушать.

– Вообще-то верно, – согласилась Гелла, чуть подумав. – Если Елена его предупреждала…

– Да отстаньте вы от меня! – не выдержал Алек. – Все! Я больше ни куска шоколада не проглочу. У меня голова кружится. Укачивает меня от него.

– Это тебя от собственной дури укачивает, – не согласилась Гелла. – Зачем тебе надо было использовать обязательно этот знак? Проблемы с памятью? Другие все ветром с крыши снесло?

– Как только я встану с дивана, проблемы будут у тебя, – пообещал Алек.

– Это может случиться весьма не скоро, – хмуро спрогнозировала Елена, проходя в кабинет. – Что нового?

– Да ничего особенного, – устало вздохнув, сказала Гелла. – Народу уйма. У всех проблемы на сексуальной почве. Лен, можно я в универ поступлю? Буду работать и учиться параллельно?

– Конечно, – серьезно согласилась Елена. – А на кого решила учиться?

– На сексопатолога, – ответила ведьма, потянувшись за сигаретой.

Елена ехидно усмехнулась:

– Тебе здесь проблем мало? Хочешь еще и умные книжки про своих клиентов читать?

– И то верно, – наигранно огорчилась Гелла. – Ну, что ж, помру неучем.

– Ты еще бы на диетолога пошла учиться, – буркнул Алек.

Однако Гелла его уже не слышала. Она смотрела на Ивана. Иван не отводил глаз от нее.

– Любовь с первого взгляда, – прокомментировал Женька.

– Э… – Ваня весь подобрался, распрямил плечи. – Я сегодня хотел проставиться… В смысле – хотелось бы отметить свой первый рабочий день в «Бюро»… Вы согласились бы… Вы придете?

– О как! – не удержался Женька. – Гелла, ты самая классная ведьма. Смотри-ка, как точно угадала.

– Это ты о чем? – удивилась Елена.

– О свидании, – объяснил демонолог. – Она такие вещи чувствует.

– Она же ведьма, – пожала Елена печами. – Гелла, соглашайся быстрее. Ваня мне еще в рабочем состоянии нужен. Не мучай парня.

– А только меня приглашают? – удивилась Гелла.

– Я всех приглашаю, – тут же исправился Ванька. – Сегодня же еще и осеннее равноденствие…

– Все, Гелла, – злорадно потер Алек руки. – Накрылось твое свидание. Столько дуэний не выдержит даже настоящий белый рыцарь на дивном коне.

– О да! – опять наигранно расстроилась ведьма. – И так всегда. Никакой личной жизни. А за приглашение спасибо. Я приду. Как и все остальные.

И Гелла выплыла в коридор. Елена в который раз за последнее время усмехнулась, заметив замешательство на лице Вани.

– Ты это, парень, – очень внятно начал Женька. – Не переживай. Мы же шутим. Отойдете за кустик и все… Мы мешать не будем.

– Не хами, – осадила его Елена, наливая себе кофе.

– Это он от злости, – пояснил Алек. Ему не терпелось рассчитаться с обидчиками за весь шоколад. – Сам на Геллу глаз положил, вот соперников и отгоняет.

– Не ябедничай, – буркнул Женька.

– Детский сад, штаны на лямках, – прокомментировала Елена, усаживаясь в любимое кресло. – Давайте-ка рискнем поработать мозгами. Там от Натальи ничего не слыхать?

– Звонил я ей, – уже серьезно отрапортовал демонолог. – Велела сказать, что это твой случай. Привезет всех.

– Это кого всех? – удивилась Елена. – Сколько же там пострадавших?

– Вроде один. Но с ним девушка. Наталья сказала – они тебе нужны оба.

– Ладно. Забыла… – Елена устало потерла виски, приближалась головная боль. – Факультет?

– Социология.

– Что и требовалось доказать, – тихо прокомментировал Иван.

– А ты кто? – решил поинтересоваться у него Алек.

– А ты не видишь? – усмехнулась Елена.

– Я знаю, на кого он похож, – уточнил Алек.

– Вот им-то он и является, – иронично продолжала Елена. – Только зовут Иваном. И, кстати, работает неплохо. Вот. Ваня, что скажешь? Как тебе наш случай с веселым профессором?

– Отвратительно, – емко ответил ведьмак. – Мне кажется, это весьма редкий случай. Проклятие сильное, подействовало быстро, но… Вот вы, Елена, правильно сказали, будто человек просто в сердцах пожелал, чтоб у дядьки руки отсохли. Как будто случайное проклятие.

– И каковы твои выводы? – заинтересовалась Елена.

– Тот, кто его проклял… ну, он не профессионал, – сказал Ваня. – Не какая-то бабка, которую за деньги наняли. А просто…

– Некто владеющий силой Слова, – оформил за него мысль Алек. – Кстати, меня Алек зовут, и я твой непосредственный шеф.

– Что вы, Алек, я уже понял, – вежливо и с достоинством ответил ведьмак. – А вот про шефа это новость. Но… продолжать?

– Еще бы! – Женька всем своим видом изображал внимание.

– Как я уже сказал, проклятие будто случайное. Так, к слову кому-то пришлось. Основная обида предназначалась другому человеку. И, как я понял, кто-то поехал на тот же факультет на вызов примерно к тому же времени, что сюда явился профессор. Похоже, там все и выяснится.

– Очень хотелось бы в это верить, – тяжело вздохнув, прокомментировала Елена. – Дело в том, Ванечка, что это уже не первое проклятие от нашего незнакомца. Сейчас его деятельность – наше основное дело. С твоими выводами я полностью согласна. Есть информашка, что нашего проклятущего маньяка тянет на томных блондинок. Наталья сказала, что и там у нее парень да рыдающая дама. Я уверена, что она белокурая.

– Могу легко предположить, что это может быть та самая крестница нашего безумного профессора, – поделился Ваня.

– Просто умница-дочка, – похвалила его Елена. – Черт, мне же нельзя пить снотворное. Вот теперь начнется мигрень… А ты как?

Она опять сурово посмотрела на Алека.

– Лена, они меня пытали… – жалобно начал ее дорогой друг.

– Но он нам ничего не сказал, – продолжил за него иронично Женька, вспомнив фразу из старого детского фильма про Электроника.

– Ой, да помолчи ты, – досадливо поморщился Алек. – Все не так плохо. Только меня тошнит. Но это явно от шоколада.

Елена все еще прожигала его недобрым взглядом. Потом опять потерла виски.

– Ладно, – будто на что-то решившись, сказала она. – Есть у меня одно классное средство…

Она подошла к шкафу. Вообще этот предмет мебели, практически всегда закрытый на ключ, был для хозяйки «Бюро» чем-то вроде сейфа. Там она хранила некие артефакты или просто те вещи, которые имели для нее повышенное значение. Друзья между собой называли шкаф «ящичком с чудесами». Женька и Алек затаили дыхание, когда она при них стала открывать свой тайник. Конечно, сегодня демонолог наблюдал это уже второй раз: Елена из этого же шкафа доставала арбалет. Но про оружие ему было известно, а вот зачем она полезла в шкаф сейчас…

Это оказалась обычная магнитофонная кассета. Заинтригованные зрители в полном молчании следили, как Елена ставит ее в магнитофон и нажимает кнопку «пуск».

– Ох! – от неожиданности выпалил Иван.

Играли вступительные аккорды прекрасной, чуть тревожной музыки греческого композитора Вангелиса. Вступление к композиции, известной по кинофильму «Покорение рая». Но дело было не в этом. Стоило поставить кассету, как из динамиков магнитофона в комнату выплеснулся мощный залп энергии. Казалось, музыка пульсирует силой. К магнитофону даже никто не решился бы подходить. И это была темная, агрессивная сила. Однако она не наносила вреда, она просто заполняла комнату, давая возможность поглощать выплеснутое из динамиков.

– Фенька! – восхищенно оценил Женька.

– А то! – победно улыбнулась Елена. – Алеку хватит двух композиций. Мне, похоже, полторы будет достаточно. Главное, не перебарщивать. Любое лекарство хорошо в малых дозах.

– Откуда это у тебя? – поинтересовался Алек.

– Подарок одного из бывших женихов. – Елена усмехнулась. – По поводу расторгнутой помолвки.

– Шикарно! – Женька жадно смотрел на магнитофон. – Как это сделано?

– Не знаю. – Елена беззаботно пожала плечами. – Сильный взрыв эмоций, но как его записали, это вопрос.

– Похоже, записывали сначала эмоции, потом музыку, – предположил Иван. – Немного не совпадает музыкальное настроение и это. А так на всей кассете?

– Да, – подтвердила Елена. – Но с годами эффект уже не такой сильный, как был вначале. Мы когда с Юлькой первый раз ее поставили… ой, мамочки! Что было!

– Представляю! – Демонолог горел жаждой обладания и даже двинулся к магнитофону.

– Сломаешь раритет, убью, – предупредила подруга. – О! Ну, наконец-то! Наталья прибыла.

На телефоне мигала красная лампа.

Иван тут же поднялся на ноги.

– Алек, я пойду. – Елена тоже поднялась. – Вот ключ. После второй композиции выключишь, уберешь, и мы тебя ждем. Жень, даже не надейся. Не дам.

Демонолог театрально-трагично вздохнул.

– Одни обломы, да? – Алек заметил за собой склонность к мелкой мстительности. – То Гелла отказала, то игрушку не дали…

Елена на ходу послала ему лукавую усмешку и вышла.

Собрались в конференц-зале. Конечно, навести здесь порядок после недавних кровавых жертв не удалось. Просто сдвинули диван, закрыв пятна крови, расползшиеся по ковролину, и переставили столы. Вышло вполне приемлемо.

Как и ожидалось, очередная томная блондинка была крестницей проклятого профессора. И, естественно, подругой Саши. Пострадал ее парень при весьма невинных обстоятельствах. Девушка вышла с кафедры, сопровождаемая профессором, он хлопнул ее по заднице, она рассмеялась и помахала ручкой. Парень ждал ее в коридоре вместе со всей остальной группой. И он сам, и остальные приятели были в курсе взаимоотношений Олеси и ее крестного. Никто не удивился. Парень, которого звали Мишей, в шутку устроил сцену. Олеся подыграла. Закончилось представление страстным поцелуем под аплодисменты растроганной публики. А потом Миша просто осел на пол без сознания.

Социология в чем-то наука точная. А потому студенты этого факультета – народ, мыслящий рационально. Они первым делом вызвали «Скорую помощь». И только когда стало понятно, что медики бессильны, у кого-то из рационально мыслящих возникла иррациональная мысль о «Бюро». На этом моменте у Олеси началась истерика от страха. Она-то знала о странном заболевании Саши. А тут еще и с Мишей непонятные вещи творятся. Саша успела рассказать Олесе о том, что тот, кто навел на нее проклятие, мог навредить и другим. О возможности смертельного исхода Олеся додумала сама.

Вообще в этих ее размышлениях была доля истины. По крайней мере, Елена мысленно с ней согласилась. Конечно, вслух они произносили только все возможные уверения в обратном.

Потом настала очередь Миши поделиться своей информацией.

– А что я могу сказать? – пожал он плечами. – Вообще, неприятно все это. Знаете ли, поцелуй, от которого темнеет в глазах, – это слишком. Не в смысле… – Он виновато посмотрел на Олесю. – Она-то точно ни при чем. Просто дикость какая-то.

– Тебе ничего не примерещилось, пока был без сознания? – поинтересовался Алек.

– Померещилось, – парня передернуло. – Вот это самое неприятное. Я видел, только не смейтесь… Царство Небесное.

Иван не удержался и восхищенно присвистнул. Макс иронично скривился.

– И как? – не удержался он.

– Отвратительно, – поделился Миша впечатлениями. – Представьте, когда уверен, что здоров, как бык, куча планов на будущее, даже в личной жизни как никогда отлично, вдруг увидеть собственными глазами свет в конце тоннеля, благословенные небеса, святые врата и даже… там какая-то фигурка в дверях была.

Макс опять не удержался и фыркнул.

– Вам смешно, а я, между прочим, сопротивлялся изо всех сил, – обиженно сказал парень. – И это чувство отчаяния. Тебя просто несет вперед, а ты ничего сделать не можешь.

– Не радостно, – искренне посочувствовал Алек. Он представил, что было бы, если Мишу все же увлекло в ворота. Похоже, у парня присутствовал шанс не проснуться. Неизвестный маньяк начал вызывать у мага крайне неприятные и агрессивные эмоции. Тут уж морду набить маловато будет.

– Скажите, – словно между тем, обратилась Елена к Олесе и Мише. – Когда приехали наши сотрудники, вся ваша группа оставалась на месте?

– Да, естественно, – горячо сказала Олеся. – Ребята испугались, вот и стояли, пока все не образуется. Ну, для уверенности…

– На будущее, – встрял Макс в своем обычном тоне.

Наталья наградила его свирепым взглядом. Он сделал вид, что осознал вину.

Елена кивнула, будто ответ клиентов совпадал с какими-то ее выводами.

– Олеся, – теперь она сосредоточила внимание только на девушке. – Два вопроса. Когда профессор вернулся на кафедру, дверь оставалась открытой?

– Вроде да, – подумав, согласилась девушка. – Так, знаете, приоткрыта.

– А не вспомните, много там народу было?

– Там были аспиранты, – тут же вспомнила Олеся. – Трое. Сидели с какими-то книгами.

– Вы с ними знакомы?

– Нет, – с сожалением, что не может помочь, покачала головой девушка.

– Лиц не помните? – вмешался Иван.

– Да я на них и внимания-то не обратила, – пожала она плечами.

– А ваш разговор с профессором они могли слышать? – опять уточнила Елена.

– Вряд ли, – подумав, решила девушка.

Елена удовлетворенно кивнула.

– А в коридоре, кроме вашей группы, еще кто-то был? – продолжил Алек, обращаясь теперь к Михаилу.

– Вроде да, – было понятно, что парня это не очень интересовало.

Елена вопросительно посмотрела на Наталью, та утвердительно кивнула. Клиентов можно было отпускать восвояси.

– Ну, в общем, так, – начала Елена, как только пострадавшие покинули зал. – Ситуация выглядит весьма просто. Наш маньячок, судя по всему, ошивался в коридоре. Возможно, поджидая как раз Олесю. Тут выплывает она в сопровождении профессора. Тот совершает свой необдуманный поступок, за что наш мистер Икс награждает ученого мастодонта почти незлобливым пожеланием. Немного раздраженный такой вольностью в адрес объекта любви, маньяк становится свидетелем еще худшего, на его взгляд, преступления – Олеся кидается в объятья Миши со страстными поцелуями. В результате парень по пожеланию нашего злоумышленника едва не переходит в мир иной в самом прямом смысле слова. Вот в целом и все. Что мы из этого имеем в выводах?

– Некоторые ты уже сделала, – напомнила Наталья. – Что маньяк был именно в коридоре. Как легко догадаться, он вряд ли учится с Олесей в одной группе.

– Ибо вся группа была в курсе отношений нашей блондинки с профессором и Мишей, – добавил Иван.

– Ага, – согласилась Наталья. – А ты, кстати, кто?

– Макс, Наташа, знакомьтесь, – слишком сухо и официально представила Елена. – Наш новый ведьмак. Зовут Иван.

– А почему не… – попытался схохмить Макс, но вовремя воздержался.

– Меня уже спрашивали, – сразу же оповестил его Ваня. – Приз за лучшую шутку не твой.

– Тогда смени имидж, – вступилась Наталья за напарника и мужа. – Будь проще, и люди к тебе потянутся.

– Он первый день на работе, – напомнила Елена. – Не успел последовать народной мудрости.

– А может, не стоит ему имидж менять, – вдруг предложил Алек. – Так у него вид представительный.

– А может, хоть это я сам могу для себя решать? – несколько раздраженно поинтересовался Ваня.

– Отдашь его мне? – попросила Наталья у Елены.

– Нет, – Елена победно улыбнулась, – тебе отойдет Степка.

– Но хоть на время, для проверки? – азартно торговалась Наталья.

– Ладно. На два дня он твой. – Елена обернулась к Ване. – Тебе так и лучше. В конце концов, твой псевдоученик ездил именно с Натальей. Докажи, что не ты его глупостям учил.

– Хорошо, – спокойно согласился Ваня. Похоже, парень практически ко всему в этой жизни относился философски.

– Смотри-ка, – вступился Макс. – Да он истинный самурай. Должен, понимаете ли, отслужить свой долг…

– И не надейся, – буркнул Ваня. – По истечении двух дней харакири я делать не намерен. И вообще, по-твоему, смена имиджа – это рассекание в халате?

– Почему в халате? – искренне заинтересовалась Наталья, видимо, новый сотрудник вызывал у нее симпатию умением постоять за себя.

– Ну, в кимоно, – пояснил Ваня.

Макс расхохотался и дружественно пожал ведьмаку руку.

– Теперь, когда мы все доказали Ване свою оригинальность и эксцентричность, может, вернемся к делу? – вкрадчиво предложила Елена.

– Пусть все так, и маньяк не из их группы, – вернулась к основной теме Наталья. – Но я на всякий случай привезла список.

– Отлично, – обрадовалась Елена. – Сравним со списком Саши. Не помешает. Вдруг там еще какие совпадения. Кто с кем и зачем.

– А еще я узнала, кто занимался в соседней аудитории, – довольная собой, продолжала Наталья. – Экономисты. Группа небольшая, всего двенадцать человек. Старшекурсники.

Она передала Елене еще один список.

– А еще, – теперь уже довольный вид был у Макса. – В коридоре толкались аспиранты с соседней кафедры. История социологии. Вот тебе очередной список в нагрузку.

Он злорадно усмехнулся.

– И чего веселимся? – подозрительно поинтересовалась Елена.

– Да как представлю тебя, зарывшуюся в эти списки, так прямо-таки радость через край плещет, – поделился ведьмак.

Алек еле заметно усмехнулся. Эта почти маниакальная привязанность Елены к спискам его тоже немало забавляла. Начальница удостоила всю компанию взглядом, полным королевского презрения, и вытащила из папки какой-то листок.

– Кстати, о списках, – провокационно заявила она. – Что у нас выходит? Леля учится как раз на экономическом. Где учился и ее парень. Саша, профессор и Миша с социологии. Парочка с физико-математического и Вовкин автослесарь. Олеся, подруга Саши, Леля общалась с Сашей, Олесей и парочкой ребят с физмата по линии тусовки студвесны. Но при чем тут автослесарь? Все случаи укладываются в последний месяц. А этот…

– Похоже, в этом слесаре основная разгадка, – подытожил ее выводы Алек. – Надо Вовку к нему гнать поскорее.

– Меня вот сильно беспокоит странная фантазия нашего маньяка, – рассудила Наталья. – У него проклятия разделяются как бы на две категории. Одни слишком замысловатые, чаще всего связанные с какими-то личными заморочками жертвы. А вторые – простые посылательства, но… Везде какие-то ползучие твари присутствуют.

– Да? – заинтересовалась Елена. – У Лели были зыбучие пески. Сейчас Юлька у нее, она точнее узнает, кому Леля что-то говорила об озерах, песках и прочем. У Саши – клубок змей. У профессора – пиявки… У Мишки… черт, забыли спросить, не говорили ли они что-то о райских наслаждениях и прочем?

– Говорили, – успокоила Наталья. – Я слышала комментарии их одногруппников, типа того, что Мишка неудачно схохмил на тему рая в объятиях любимой. У него хватило ума пропеть эту дурацкую песенку… как там, про глаза в три карата?

– «У нее глаза два брильянта в три карата. Губы у нее – створки две в ворота рая»? – напомнил Ваня.

– Твои вкусы? – тут же поддел его Макс.

– Антивкусы, – поморщился ведьмак. – Сеструха по жизни эту фигню слушает на всю квартиру. Ненавижу такую музыку!

– Сочувствую, – искренне отозвался Алек. – У меня брат увлекся культурой готов…

– Мальчики, а может, о музыкальных пристрастиях ваших родственников в другой раз поговорим? – предложила Елена. – Наталья, парочка с физмата твоя?

– Мои, – кивнула Наталья. – Там тоже видения просто блеск. Дама мучилась удушьем. Угадайте, что красовалось у девицы на шее?

– Гадюка? – азартно включился Алек.

– Умничка! – похвалила Наталья. – Почти угадал. Такая огромная змеюка, на вид склизкая и противная. Я потому так ярко тот случай и запомнила. Уж очень гадостная картина. А у молодого человека все проще. Еще одно случайное проклятие. Он по дури голову побрил накануне… Ну, так вот она вся была покрыта язвами.

– Кто-то ему пытался мозги выесть? – усмехнулся Алек, второй раз за день шокируя Елену редким цинизмом.

– Вроде того, – согласилась ведьма.

– Да! Фантазии у нашего маньяка просто блещут гадостным разнообразием. – На лице Елены явно читалось омерзение. – Но это оставим последователям Фрейда. Хотя… Мне вот, например, интересно, не берут ли его фантазии начало в его же страхах?

– Да, – Алек согласился, – тема крайне интересная, но к нашему маньяку неблизкая. Кстати, с его учебной деятельностью вряд ли эти фантазии связаны. А вот если свериться с отпечатком ауры…

Наталья не выдержала и фыркнула со смеху:

– Кажется, ты перенял у Елены привычку на ходу сочинять термины. Отпечаток ауры – это ты про ту цветную фигню, что вы всем рассылали?

– Именно, – с достоинством ответил Алек. – Удобная, кстати, штука. Так вот, там на рисунке показано, что основной его движущей силой является как раз страх.

– Я вначале думала, что это страх от собственного могущества, типа чувство вины, – предположила Елена. – Но, похоже, тут дело в другом. Страх больше причина, чем следствие.

– И что нам это дает? – поинтересовался Макс.

– Ничего, – спокойно объяснила Елена. – Это может пригодиться лишь на стадии поимки нашего маньяка.

– Кстати, – немного зло улыбаясь, спросила Наталья. – А как вы собираетесь избавлять нашего мистера или миссис Икс от врожденного дара?..

В Еленином кабинете шел жаркий теологический диспут.

– Видите ли, – вещал Женька с умным видом. – В вашей религии основным инструментом влияние на верующих, точнее, основным компонентом успеха вашей религии является миф о загробном царстве. В то время как миф этот совсем не нов. Просто именно в христианстве жизнь после жизни выстроена в самую четкую систему, имеющую предпосылки к вариативности.

– Сам понял, что сказал? – скептически поинтересовалась Юлька.

Женька отмахнулся от нее, сосредоточив все внимание на другом собеседнике. Алек чуть невежливо не присвистнул, когда увидел их гостя. В кабинете сидел священник. Для «Бюро» это было практически сенсацией. Церковь их не любила. А вот этот представитель оппонентов в профессиональном споре выглядел очень даже дружелюбно. Он мило улыбался Женьке, как чаду неразумному, но в жаркие споры с ним и не думал вступать.

– Видите ли, – в тон демонологу ответил священник. – Основной компонент успеха нашей религии, как вы изволили выразиться, заключается в том, что Бог един. Он милостив и всемогущ. Однако не буду спорить с вашим аргументом о… как вы там сказали? О том, что жизнь после смерти в нашей мифологии расписана весьма четко, выстроена в одну ровную систему. Иначе, знаете ли, и быть не могло. Также нетрудно согласиться с тем, что этот миф заимствован из более ранних верований или, если хотите, религий. Верующий обретет благо, но путь его к престолу Господню может оказаться весьма и весьма нелегок. И, так скажем, вариативность этого пути и должна быть четко расписана, ибо только при таких условиях у человека остается надежда. А надежда рождает веру.

Женька ненадолго заткнулся, переваривая услышанное.

– Однако же, скажем честно, в вашей религии наказаний для грешников больше, чем благ для безгрешных, – с ходу вступила Елена, улыбаясь священнику. – Я вот, честно говоря, не вижу для себя ничего радостного в пребывании в христианском раю. В данном случае мне ближе восточные мифы, к примеру, те, что легли в основу буддизма. Я говорю о карме. Как прожил, с тебя спросится после смерти. Но! В следующей жизни. И, извините, за невежливость, здравствуйте.

Священник мило разулыбался, завидев Елену. К своему изумлению, Алек понял, что и его дорогая подруга тоже настроена очень дружелюбно к этому представителю так не взлюбившей их Церкви.

– Здравствуйте, Елена, – отозвался святой отец. – Если уж вы подключаетесь к нашему диспуту, значит, мне придется туго.

– Это вряд ли, – усмехнулась она. – У вас есть один, но самый сильный аргумент, способный разбить все наши теории.

– И что это за аргумент? – насупился Женька, который не обрадовался услышать, что в этом споре он – однозначно проигрывающая сторона.

– Вера, – коротко, но весомо заметила Елена.

И тут до Алека дошло, что его удивляет в этом батюшке больше всего. В наше время представители духовенства больше стали похожи на чиновников. Не все, конечно, но, к сожалению, большинство. В их глазах можно было прочитать много чисто человеческих, в смысле греховных, помыслов. Но не в этом случае. Посетивший сегодня «Бюро» святой отец носил это звание по праву. Он был верующим. От него веяло верой. Он мог заражать этой верой. Однако, как только что стало понятно Алеку из услышанного диспута, фанатизмом священнослужитель не страдал. Он просто искренне верил, что было заметно. И еще, он не только не навязывал свою религию другим, но и, что самое поразительное в наше время, обладал уникальнейшим качеством – религиозной терпимостью. В общем и целом, святой отец оказался и правда симпатичным дядькой, так что Еленино дружелюбие было легко объяснимо. Алек расслабился и решил тоже принять участие в споре.

– И все же, – пафосно начал он. – Как-то в христианстве все… невесело, что ли? Вот вспомните, что творилось в Европе в Средние века? Я сейчас даже не об инквизиции говорю. А о фанатичности обычного народа. Среднестатистических верующих. Все эти изображения Христа с ужасными ранами, и чтоб позаметнее были, пореалистичнее. Многочисленные молитвы дневные и всенощные. Колокольный звон, распространяющийся так, чтоб забить всю территорию от одной колокольни до другой. И вообще, вся эта религиозная истерия…

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – живо откликнулся священник. – Могу рассказать и больше. В России тоже такое было, немного по-другому выражено, но… Естественно, я не сторонник такой, как вы выразились, истерии. Вера должна быть свободной. Тогда она становится искренней.

– Но ведь это было, – напомнила Юля. Вид у нее был странный. Создавалось впечатление, что она сама еще не решила, чью сторону принять в этом споре. – И, к сожалению, по-моему, это никуда не делось. Стоит лишь немного напомнить, мелочью какой-нибудь, и все возвращается. Видимо, у людей это сохранилось на уровне генетической памяти.

– Я с этим и не спорю, – спокойно пожал плечами святой отец. – Я могу лишь объяснить, чем была вызвана подобная истерия. Просто в церковной традиции заложены некие… мифы, касающиеся конца света…

– Эсхатологические мифы, – с готовностью подхватила Елена. – То есть мифы о конце света. Специально для тебя, Женька, сообщаю. Совершенно естественным является тот факт, что в каждой языческой традиции такой миф тоже существовал. Естественно также и то, что подобные мифы не могли не существовать и в рамках новой религии. То есть христианства, так как она выросла на фундаменте все того же нами всеми чтимого язычества. Так вот, согласно христианским эсхатологическим мифам, конец света наступает через каждые семьсот лет. И в период той самой истерии, это как раз век четырнадцатый, такие мотивы у среднестатистических верующих были нормой.

– Хорошо хоть не было чего-то вроде реального конца света, – поразмыслив, высказалась Юлька. – Ну… Церковь могла бы устроить что-то такое грандиозное…

– Если уж мы говорим о Европе четырнадцатого века, то хочу напомнить, что нечто грандиозное Церковь и устроила, – ответил ей священник. – Я говорю о той самой инквизиции, которую сегодня уже вспоминали.

– То есть вы считаете, что охота на ведьм и была своего рода мерой для отсрочки Апокалипсиса? – подвела Юля итог.

Святой отец кивнул.

– Ха! – вдруг развеселился Женька. – А мне это нравится. То есть получается, что каждые семьсот лет происходит конец света и Страшный суд, который все это дело венчает? Вот это здорово! Правильно мыслят ваши коллеги, святой отец. Чего копить подсудимых! Собралась за семьсот лет кучка – на суд. А потом ждешь следующей партии.

Священник весело рассмеялся.

– Уж извините, – лукаво улыбаясь, обратился он к демонологу. – Просто я не ожидал услышать такое, мне подобный подход к проблеме на ум не приходил. Спасибо. Для меня это своего рода откровение.

Женька недоуменно заткнулся, видимо, пытаясь понять, поиздевался над ним священник или сказал правду. И главное, что в данном случае хуже?

– Ну, так вот, – рассудительно начал Алек все заново. – Мы все признали факт наличия в христианстве неких угнетающих мотивов. Что не есть хорошо. В этом смысле языческие верования намного светлее, что ли.

– Вот-вот, – тут же оживился Женька. – Взять тот же этот… как там его?.. ну, миф о конце света в скандинавской мифологии. Это ж песня!

– Кстати, – поддержал его Алек. – У них и понятия о загробном мире просто отличные.

– Я вижу своего отца, – нараспев, торжественно начал демонолог. – Я вижу мою мать…

– Моих сестер и братьев, – подхватил в унисон Алек. – И весь мой род до последнего колена. Они смотрят на меня, они зовут меня в Вальгалу, где храбрые сердцем будут жить вечно!

Елена и священник с улыбкой переглянулись, глядя на них, как на расшалившихся мальчишек.

– Но, – заметила Елена, как бы продолжая некий мысленный диалог со святым отцом. – В этом вопросе я с ними все же согласна. Мне такой расклад более по душе.

– Я могу лишь сказать, – пожав плечами, ответил священник, – что путь к Богу у каждого свой.

– Конечно, Дмитрий Сергеевич, – благосклонно согласилась Елена, не скрывая, что делает это только из вежливости. Алек заметил некоторое виноватое выражение лица, на миг появившееся у Женьки, и усмехнулся. Это было похоже на демонолога: он мог еще час проспорить со священником, но при этом даже не догадался поинтересоваться, как того зовут. А Елена между тем продолжала уже более деловым тоном: – Если уж наша встреча сегодня началась со споров и разговоров, поясните мне, пожалуйста, одну деталь. Тут случайно услышала и несколько удивилась. О какой чаше молился Иисус перед тайной вечерей?

– Он молился о том, чтобы его миновала чаша сия, – пояснил серьезно святой отец.

– Да, – она смутилась, – я, естественно, подумала совсем о другом.

– О нет, Елена. – Дмитрий Сергеевич легко догадался о ходе ее мыслей. – В православной традиции не существует легенд о Граале.

– Что и странно, – заметил Алек.

– В общем, да, – согласился с ним святой отец и опять обратился к Елене: – Он всего лишь просил Господа нашего, Отца Небесного, избавить его от тех страданий, что ждали его впереди. Вы же понимаете, что вряд ли ему уж так хотелось быть распятым.

– Понимаю. – Елена немного расстроилась.

К удивлению остальных, святой отец мягко рассмеялся.

– Вот одно я знаю наверняка, – сказал он. – Вас, Елена, мне никогда не удастся обратить в христианство.

– Это почему? – заинтересовалась Юля, даже как-то обидевшись за подругу.

– Меня всегда поражала в Елене одна вещь, – охотно начал объяснять отец Дмитрий. – Она не впервые задает мне вопросы о Господе нашем, Иисусе Христе. И каждый раз, когда тема касается его страданий, на ее лице появляется некое выражение печали, она сострадает.

– Но это же естественно, – заметил Алек.

– Да, но дело в том, что Елена сочувствует ему как человеку, – пояснил священник. – В то время как Иисус – сын Божий, добровольно принявший на себя ношу эту за грехи наши.

– Проще говоря, – весело отозвалась Елена. – Дмитрия Сергеевича поражает то, что я вижу в Христе только человека, но не Бога. Я не признаю в нем Бога. Однако это не так. Вы еще больше разочаруетесь во мне, Дмитрий Сергеевич, когда узнаете, насколько еретично мое мнение в данном вопросе. Я признаю его Богом. Но! Я считаю, что Иисус с рождения был человеком. Слишком одаренным человеком. То есть сильным магом. И в результате он достиг высшей цели. Он стал Богом! Так сказать – сам. За счет своих способностей. Видите ли, если уж мы говорим о… философии веры, о главном тезисе религии… то для нас, магов, стать богом – это и есть конечная цель. Это значит дойти до пика своих способностей, когда мир уже мал для тебя и ты готов создать новый.

– То есть как в старом анекдоте? – с искренним интересом уточнил отец Дмитрий. – Один еврейский мальчик захотел стать богом и стал?

– Вроде того, – потрясенно кивнула Елена. Такого от священника она не ожидала.

– Тогда, если можно, последнее откровение, – попросил он так же весело. – А у вас лично, Елена, шансы каковы?

Женька не выдержал и рассмеялся. Юлька смотрела на отца Дмитрия так, будто его собираются сжечь на костре прямо при ней. Алек просто молчал. Похоже, не очень веря в происходящее.

– Вас интересует, как закончится мой путь? – совершенно серьезно переспросила Елена. – Ну… Богом я, конечно, не стану по ряду не зависящих от меня причин. Но где-то там, среди пространств и миров, есть некое место для меня. И если быть честной, я не уверена, что на этой последней и уже, вероятно, вечной работе мне будет менее тяжко, чем любому из богов.

– Но вы еще точно не знаете, где это? – несколько оторопело, а то зачарованно спросил отец Дмитрий.

– Нет, и… не могу сказать, что не стремлюсь узнать, но… – Елена замялась. – Не всегда хорошо знать будущее. Тем более свое.

В кабинете на несколько секунд повисло тягостное молчание. Такого поворота никто не ожидал. А Алек вообще просто испугался за свою дорогую подругу. Что-то было такое в ее словах… Искренняя уверенность в своей правоте и что-то еще, похожее на предчувствие. И, к сожалению, явно нерадостное.

– Извините, – нарушил тишину святой отец. – Я как-то не ожидал, что все так закончится.

– Ничего страшного. – Елена вежливо улыбнулась. – За всеми этими спорами я совсем забыла спросить: вы ведь ко мне по делу? Как я поняла, ваш храм опять подвергся нападению?

– Как вы и предполагали, – скорбно вздохнул священник.

– Странно, – удивился Женька. – Вообще, сейчас как-то не совсем сатанинское время. В смысле, нет каких-то там их праздников или еще чего. Вы им где-то дорожку перешли?

– Нет, Жень, – возразила Елена. – Расклад такой. Мы случайно встретились с Дмитрием Сергеевичем на прошлой неделе. Его церковь в принципе новая. Ее открыли где-то с год назад. Вот тогда и было первое нападение. Со всеми сатанинскими причиндалами. Перевернутые кресты на стенах, свиная кровь на алтаре и так далее.

– Подростки шалят, – отмахнулся демонолог. Уж он-то прекрасно знал, кто в их городе способен на такие вещи. Серьезные сатанисты подобными мелочами не занимаются. Да и, к счастью, в городе их было крайне мало, к тому же преимущественно психи-одиночки, не организованные в секту.

– Согласна, – подтвердила Елена. – Но дело в том, что в последнее время эту церковь стали посещать какие-то иные гости. Дмитрий Сергеевич мне рассказал о некоторых символах, оставленных в прошлый раз. Это реально удивляет. Но, сами понимаете, информации было мало. Единственное, что я легко подсчитала, что прошлое нападение было совершено в ночь полнолуния. Соответственно месяц назад. Прошлая ночь так же была первой ночью полнолуния. Понятно, что я предположила повторное нападение.

– Так и есть, – подтвердил священник и поднялся со стула. – Стоит ли говорить, насколько мое начальство не в восторге, что я прошу у вас помощи. Но я и сам сомневаюсь, что в этот раз дело касается сатанистов, а я, знаете ли, против слепой охоты на ведьм.

– Вы принесли фотографии? – осведомилась Елена.

Отец Дмитрий достал из папки стопку фотографий. Сотрудники «Бюро» тут же ее разобрали.

Алек смотрел на сфотографированные символы и думал о том, что их появление в церкви просто феноменально. Это были до боли знакомые языческие знаки. И что самое удивительное – это были защитные символы.

– Интересно, – вслух осведомился он. – От чего же можно защищать христианский храм с помощью таких сильных языческих формул?

– Кстати, – заметил Женька, перетасовывая фотки. – Это именно славянские символы. Кто-то грамотно работал. Похоже, даже точно знал, что конкретно он делает. А что раньше находилось на том месте, где построена ваша церковь?

– Там был пустырь, – ответил священник. – А это правда серьезные защитные формулы?

– Они самые, – подтвердил демонолог. – А до пустыря там что было?

– Не знаю, – честно сказал отец Дмитрий. – На месте микрорайона, естественно, когда-то была деревня. Мне краеведы сказали, что именно на этом месте в начале девятнадцатого века уже пытались строить церковь. Потому-то я и выбрал тот пустырь.

– Если пытались, чего же не достроили? – удивилась Юлька. – Неужели даже тогда у местного князя возникали экономические кризисы? Во сколько, интересно, тогда обходилось строительство церкви?

– Дорого обходилось, – веско ответил отец Дмитрий. – Князей, конечно, тогда уже не было тут, но вот городская управа к строительству относилась весьма серьезно. В то же время в городе и окрестных деревнях было построено семь храмов. Епархия у нас была богатая.

– А одну церковь не достроили? – опять удивилась Юля. – Странно это как-то.

– Еще как странно, – согласилась Елена. – Я еще на прошлой неделе сделала запрос по тому местечку. И вот какая странная традиция. На том же пустыре строили церковь и в восемнадцатом веке, причем дважды. Первый раз построили и практически тут же снесли. Это было в начале века. А во второй половине – построили и бросили. То есть служб в ней не справляли. К концу века ее опять снесли.

– Говоришь, на том же пустыре? – заметил Алек. – То есть получается, что пустырь там был всегда?

– И шикарный такой пустырь, – продолжала Елена. – Там даже обычные дома рядом с ним старались не ставить. Гиблое место.

– Вопрос в том, с чего вдруг оно такое гиблое? – удивился демонолог. – Что там могло быть до пустыря?

– Может, кладбище? – предположила медик.

– И когда это на кладбищах отказывались церкви строить? – взвился Алек. – На костях стоит лучше. И в память павших, знаешь ли, можно помолиться. Вон у нас посреди города стоит церковь, возведенная уже после Второй мировой. Сам фотки видел, как прямо на братские могилы фундамент клали.

– Извините. – Елена скорбно улыбнулась святому отцу.

– Но это же правда, – так же скорбно ответил он. – Так же строили церкви и на языческих капищах. Вам наверняка понятно зачем.

– Значит, вариант капища тоже отпадает, – тут же решила Юля.

– Тогда от чего можно защищать церковь? – опять спросил Алек. – От каких-то чар? Но чьих?

– А вот это идея! – обрадовался Женька. – Кто может наложить чары? Колдун. А с какой стати колдун может навести столь страшные чары?

– Если… – Елена на миг задумалась. – Слушайте, а это и правда весьма подходящая версия! Как на Руси с колдунами поступали?

– Практически так же, как и в Европе, – отозвался святой отец. Все происходящее вызывало у него живейший интерес.

– Именно! – победно провозгласила хозяйка «Бюро». – У нас их сжигали, заперев в собственном доме.

– А это значит, – подхватил Алек, – что на этом пустыре как раз и мог стоять дом колдуна. А чары – это…

– Последнее проклятие! – закончил демонолог. – Проклятие на крови сильного колдуна может продержаться хоть целую вечность!

– Что и требовалось доказать. – Елена улыбнулась. – Ну что? Алек, ты как? В состоянии ехать?

– Как скажешь. – Алек пожал плечами.

– А я? А как же я? – жалобно заскулил Женька. – Я что, опять на хозяйстве?

– Такая у тебя кривая карма, – насмешливо усмехнулась Юлька. – Удачи вам.

– Жень, – Елена натягивала плащ и давала ценные указания, – не забудь выписать Володьке задание про автослесаря. И еще…

– Да все я помню! – возмутился демонолог. – Идите уже.

Все его негодование исчезло, как только он остался один в кабинете. Демонолог закурил, включил радио. Крутили русскую версию «Бэль». Женька досадливо поморщился. Теперь эта песня будет преследовать его дня три. Смирившись, он начал старательно подпевать:

– «И после смерти мне не обрести покой, я душу дьяволу продам за ночь с тобой».

– Какое потрясающее пристрастие к попсе, – раздался от двери насмешливый голос.

На пороге стоял Швед. Он был их другом, их гением, их вдохновителем. Высокий, стройный. Весьма и весьма похожий на викинга. С копной непослушных светлых волос, спадающих на плечи, весь затянутый в черное. Женька с завистью потаращился на клепаную новую косуху. Как известно: вечная мальчишеская мечта. Швед был названым Ленкиным братом и всеобщим другом «Бюро». А еще, так сказать, по совместительству – потрясающе талантливым художником.

– Ты чего так пугаешь? – проворчал демонолог, дружески хлопая гостя по спине.

– Тебя грех не напугать, – опять усмехнулся Швед. – Врубил дурь какую-то на всю мощь и кайфуешь.

– Это от отчаяния, – пожаловался Женька. – Ленка с утра была не в духе, а я ей первый на глаза попался. В результате сижу весь день на хозяйстве. А господа соизволили укатить на выезд. Только что, кстати. Странно, что ты на них не нарвался.

– А я у Наташки отсиживался, – шкодливо улыбаясь, сообщил Швед. – Кофе дашь?

– Да за не фиг делать! – Женька включил чайник. – Так ты их дожидаться не собираешься?

– Нет. – Швед чуть поморщился. – Я сейчас под домашним арестом. Если Гала узнает, что я сюда мотался, скандалов хватит до самого отъезда.

Гала была женой Шведа. На самом деле ее звали Светланой. Просто однажды Елена, пребывавшая с этой дамой в вечных контрах, в шутку назвала супругу своего ненаглядного братца Галой. Естественно, прозвище прижилось. Гала ненавидела всех друзей Шведа поголовно. Елену и Алека – в особенности. Причиной столь острого недружелюбия была банальная и в принципе глупая ревность. Просто Гала видела, что именно в компании этих двоих Швед был счастлив. И практически половину своих картин гений посвящал им. А вот Гале, своей вечной музе, он не посвятил ни одного эскиза. И это при том, что писать он мог только при ней. Она была его проклятием и предназначением. Она была хранительницей его таланта. Однако их совместная жизнь больше напоминала непрекращающуюся войну.

– Так ты уезжаешь? – Женька разлил дымящийся кофе по чашкам. – А за что у тебя арест?

– Да сделай ты это чертово радио потише, – взмолился Швед. – Сил нет, как орет. Уезжаю я через три дня. Через долгих три дня. А чего скандалим? Так ведь я это… – Он пожал плечами. – Ну, честно скажу, сглупил.

– И с кем на этот раз? – усмехнулся демонолог, передавая Шведу кофе. Женька знал, что изменять жене их другу нужно для творчества так же сильно, как и присутствие самой жены в его жизни.

– С натурщицей. – Швед поморщился. – Она того, конечно, стоила, но согласись, банально.

– Если она того стоила, то не очень, – с видом профессионала провозгласил Женька.

– Ты меня успокоил, – усмехнулся Швед.

– Ну, ладно. – Демонолог посмотрел на друга выжидающе. – Так, а чего ты у Наташки отсиживался? С Ленкой-то встречаться не хочешь?

– Да как-то… – Швед замялся. – Меня тут ночью посетило вдохновение…

– Понятно, – Женька заранее расстроился. Швед был не просто гениальным художником. Он был еще и одаренным человеком. Точнее, у него имелся один, но мощный дар. Большая часть картин Шведа оказывались пророческими. Одна из таких висела на стене Елениного кабинета. Швед подарил эту картину Алеку в день открытия «Бюро». Картина была великолепна. Но демонолог считал, что себе он такого подарочка не хотел бы. И вот теперь Швед приволок подарок Елене. На ум Женьке пришел состоявшийся всего полчаса назад разговор об окончании пути и Еленин ответ по этому поводу. Вернее, даже тон, каким она ответила. А теперь является Швед с картиной.

– Показывай, – обреченно вздохнул он.

Швед достал из кармана миниатюру. Женька, сам того не желая, присвистнул от восхищения. На первый взгляд могло показаться, что это миниатюрная гравюра размером где-то с обычную фотографию. Но на самом деле это не был черно-белый рисунок. На миниатюре изображалась ночь. Таинственная и какая-то пугающая. Маленький эпизод ночи. На картине были просто спящие цветы, на которых блестели капли вечерней росы. В общем, обычный пейзаж. Он мог бы быть обычным, если бы его не нарисовал Швед. От рисунка веяло не только угрозой, но и глубокой печалью. И Женька даже не мог сказать, что конкретно здесь навевает такие чувства. Ну, цветы, ну, роса, ну… странная тень, плывущая над землей, так похожая на волка. И странное пятно, похожее на кровь, испачкавшую один из сонных лепестков.

– Слушай, а ты в курсах, что сегодня ночь осеннего равноденствия? – спросил у художника расстроенный Женька.

– Естественно, моя сестра – ведьма, – чуть нервно усмехнулся Швед.

– Вот именно. – Демонолог закурил с досады. – И ей лучше сегодня этого не видеть.

– Вот потому-то я и не решился отдать это ей лично, – серьезно отозвался Швед.

– Хорошо, – немного подумав, решил Женька. – Я уберу картину в ее заветный шкаф с ценностями. Потом сама найдет.

– Вот и лады, – Швед поднялся. – Я потек.

– Теки, – согласился демонолог.

– Ты это… – Швед остановился в дверях. – Присмотри за ней сегодня, лады?

Женька лишь кивнул в ответ.

Честно говоря, ему совсем не хотелось обо всем этом сейчас думать. День вообще-то сегодня выдался неплохой. Он бездельничал и распивал кофе. А вечером намечалась гулянка. А тут такое…

– «И после смерти мне не обрести покой…» – пропел он и матернулся. Песня, как и ожидалось, прилипла к нему надолго.

Он только успел убрать Шведов подарок в Еленин шкаф и уже мечтал об отдыхе на любимом диване, когда дверь в кабинет широко отворилась от резкого удара, видимо, ногой.

– Господи, – взмолился Женька. – Меня сегодня в покое оставят?

– А я тебя и не трогаю, – буркнул Володька, нервно взбивая свои патлы. Он явно пребывал не в лучшем расположении духа.

– Я тоже рад тебя видеть, – смиренно приветствовал его демонолог.

– Ага. – Володька плюхнулся на диван и достал сигареты.

– И что у тебя стряслось? – как и подобает доброму самаритянину, вопросил Женька.

– Да ничего! – ожидаемо раздраженно ответил маг. – Знаешь, что я тебе скажу? Неправильно говорят, что на Руси только две беды: дураки и дороги. Почему молчат про наших бюрократов?

– Ну, надо же, какое сенсационное открытие, – съязвил Женька. – Типа новая глобальная проблема России. Тебе, милок, небось, и на ум не приходило, насколько мудр народ русский. Сказано же тебе было: дураки и дороги. Ты думаешь дураки это кто?

– Сумничал и доволен? – хмуро осведомился Володька. – Никогда не думал, что уволиться это так трудно.

– Но тебе это удалось? – Вопрос демонолога больше был похож на утверждение.

– Естественно, – в тоне мага уже слышалось плохо скрываемое остервенение.

– Вот и славно. А теперь – работать, работать и еще раз работать, – злорадно возвестил Женька.

– И что я должен сделать? – после некоторой паузы серьезно спросил Володька.

– Ответственный ты парень, – похвалил демонолог. – Тебе Елена велела передать, чтоб шел ты к своему автослесарю и пытал его по полной. О чем, я думаю и сам догадываешься.

– Естественно, – пожал плечами маг. – Вот только что обидно. Из этого парня все приходится, как клещами, вытаскивать. Он, скажем так, несколько косноязычен. Можно было бы просто покопаться в его памяти, но это займет много времени и денег.

– Погоди, а деньги здесь при чем? – удивился Женька.

– Сначала его надо напоить, – со значением проговорил маг.

– Ну, вот! – расстроился Женька. – Сегодня же праздник. У нас вечеринка намечается.

– А я с тезкой отмечу, – покладисто решил Володька. – Так оно и лучше. Я чего-то сегодня не в настроении для больших компаний.

– Тебе видней, – согласился демонолог. – Но сначала… Черт! Что-то ты еще должен был сделать. Елена сказала, чтобы я не забыл. И я, естественно, забыл. Черт!

– Да не кипятись… – все слова утешения замерли у Володьки на губах. Он сидел и таращился на дверь.

Женька, уже готовый взвыть от потока посетителей, обернулся туда же в полном отчаянии, но, увидев гостью, сразу повеселел.

На этот раз на пороге стояла Люда. Она числилась в «Бюро» как начальница отдела снятия порчи и сглаза, и была всеми в конторе просто обожаема. Внешность у Люды была очень даже впечатляющая, прямо-таки русалочья. Молочно-белая кожа, длинные прямые волосы, светлые с рыжеватым оттенком, большие ярко-голубые глаза. Мужская часть населения «Бюро», естественно, больше внимания уделяла ее фигуре. Люда была обладательницей шикарного пышного бюста, округлых бедер и длинных красивых ног. В общем, она производила сильное впечатление, а потому Женька легко мог понять, чего это вдруг на Володьку нашел столбняк.

– Людон! – Он радостно разулыбался.

– Я просила тебя не называть меня этим дурацким именем, – спокойно, без злобы напомнила Люда. – Странный ты, однако. Помнится, был случай, когда ты набил морду одному из моих поклонников, решив, что тот неправильно ко мне обращается. А сам?

– Хотите, я ему тоже морду набью? – глядя на Люду с обожанием, предложил Володька.

– Как бы я тебе не набил, – с угрозой предупредил Женька и обернулся опять к Люде. – Я и дальше буду бить морды твоим неправильным хахалям. А мне можно тебя называть, как захочу. Я же любя!

– Это не повод, – возразила она. – Но с тобой разговаривать, как против ветра плевать. Бесполезно.

– Обиделась? – картинно испугался Женька.

– Нет, хотя стоило бы. – Люда ласково улыбнулась, как ребенку. – Но, к сожалению, я тебя тоже люблю.

– Вот и славно! – демонолог по-мальчишески обрадовался. – А теперь помоги мне. Елена что-то мне говорила…

– Она предполагала, что ты тут же об этом забудешь, – перебила его Люда. – А потому позвонила мне и велела напомнить, чтобы ты отправил Володю… Это, как я понимаю, вас, – кивнула она млеющему магу, – заряжать эликсиры.

– Точно! – Женька подскочил от радости. – И как ей это удается?

– Зная тебя, это нетрудно. – Люда опять улыбнулась демонологу, как расшалившемуся ребенку. – Тут и магией владеть не надо. Ну, так что?

– Володька, вот твое задание, – тут же распорядился Женька. – Марш в подвал заряжать эликсиры.

– Чем? – не понял маг.

– Я вам все объясню, – доброжелательно известила Люда. – Приходите минут через десять.

– Конечно! – горячо пообещал Володька и даже несколько раз кивнул головой, как китайский болванчик.

– И еще. – Ведьма опять обернулась к Женьке. – Теперь уже мне нужна твоя помощь.

– Звезду с неба? Клад со дна морского? Секретные документы из Пентагона? – Женька резвился в свое удовольствие.

– Все проще, – мягко возразила Люда. – Сегодня же праздник. Надо бы съездить за продуктами…

– Без проблем! – тут же заявил демонолог. – Лена с Алеком вернутся где-то через полчаса, я оставляю пост, и мы с тобой несемся в магазин. С ветерком и песнями.

– А ты мне зачем? – чуть усмехнулась она.

– В качестве тягловой силы, – совершенно серьезно ответил Женька. – Не ты же надрываться будешь.

– Спасибо. – Она даже как-то смутилась.

– Чем еще могу быть полезен? – осведомился демонолог, очень гордый собой.

– Вроде все. – Люда пожала плечами. – Володя, я вас жду.

– Как там у тебя? – с искренней заботой поинтересовался Женька, открывая галантно перед ней дверь.

– Пробьемся, – успокоила она и удалилась.

– О, боже! – потрясенно выдохнул Володька, все еще пялясь на дверь. – Кто она?

– Люда, – спокойно пожал плечами демонолог. – Она… Наше все!

– Она твоя девушка? – в голосе парня прозвучали жалобные нотки.

– Знаешь, – совершенно серьезно ответил Женька, – при других обстоятельствах, я… я душу дьяволу продал бы за ночь с ней. Вот! Блин, привязалось же! Но…

– При каких обстоятельствах? – Бодрости пока в тоне Володьки не прибавилось.

– При таких. – Женька улыбнулся. – Если бы я не знал ее с детства и не любил бы, как сестренку. Но учти! Если ты ей что сделаешь…

– Боже упаси! – Володька замахал руками. – Да на нее же только молиться можно.

– Это точно. – Демонолог тепло улыбнулся. – Если рассуждать с точки зрения некоей абстрактной анатомии, то есть проводить некие анатомические сравнения, то получается такая картина. Елена у нас голова, Алек соответственно шея. А вот Людон… Людон у нас просто золотое сердце «Бюро».

– О как! – Володька немного отошел от прекрасного видения, только что покинувшего кабинет. – Если так рассуждать дальше, то кто же ты?

– Больная печень, естественно, – хохотнул Женька. – Я еще не пожелтел?

– Не сильно, – усмехаясь, обрадовал его маг. – Слушай, а что это за эликсиры?

– Людино ноу-хау, – начал объяснять демонолог. – Сам понимаешь, работа у нас такая. Выматываешься морально и физически, да еще и кучу энергии затрачиваешь. Не всегда есть время на восстановление. Вот Люда и придумала одну простую вещь, чтобы этот процесс ускорить. Берется обычная вода, закачивается энергией мага, добавляются специи или что попроще. Лимон там, валериана, ромашка. И вот тебе готовая энергетическая батарейка.

– Удобно, – немного подумав, согласился Володька. – Все же стихии в чистом виде лучше всего сохраняют заряд. Кстати, а сильно мне их заряжать?

– Да нет, – успокоил его демонолог. – Сегодня тебе повезло. Мало того, что осеннее равноденствие, так еще и полнолуние. Сейчас чуть подзарядишь, а на ночь выставим под лунный свет.

– Круто тут у вас все продумано! – искренне восхитился Володька.

– Ага, – рассеянно согласился Женька. – Кстати, ты чего тут расселся? А ну, марш в подвал! У тебя дел навалом. Эликсиры, автослесарь, и так далее и тому подобное. Ты что, решил заставить Люду ждать?

Володька рванулся прочь.

– Ну, слава богу! – Женька разлегся на диване, установив себе на живот пепельницу. – Хоть отдохнуть можно!

* * *

– Нет, ну, это уже ни в какие рамки не лезет! – возмущался Женька, отчаянно жестикулируя. – Почему ты ей это позволяешь?

Елена перевела рассеянный взгляд с языков пламени костра на танцующие на поляне пары.

– Кому и чего я не должна позволять?

На самом деле ее совершенно не интересовал ответ. Ей было хорошо. Она уютно устроилась на бревнышке около костра со стаканчиком вина. Она отдыхала, пока остальной коллектив «Бюро» бурно отмечал праздник.

– Я говорю о Гелле и этом твоем новом ведьмаке, – недовольно разъяснил демонолог, ерзая рядом с ней.

– А что у них не так?

– Лена, да ты только посмотри, что они творят! И это танец? – патетически восклицал он.

– Ну, добавь по привычке, что пока не лягут, ничего у них не выйдет, – съязвила она.

– Издеваешься? – взвился Женька.

– Чего ты орешь? – спокойно поинтересовалась Елена. – Твоя ревность совершенно безосновательна. Из этого союза ничего не получится. Ваня слишком мягок для Геллы.

– Она его поматросит и бросит, – подвел итог Женька уже спокойнее. – Так почему бы не оттащить их друг от друга прямо сейчас?

– Иди и оттаскивай, – безразлично пожала Елена плечами.

– Вот никакой ответственности за своих сотрудников, – пробубнил демонолог. – Одна тут чуть ли не спаривается у всех на виду, другие двое смешивают удовольствие с работой, а тебе все равно.

– Про других не поняла, – немного подумав, решила она.

– Володька с первого взгляда влюбился в Люду, – поделился Женька.

– Здорово, – искренне обрадовалась Елена.

– Чего тут здорового? – Его недовольство вспыхнуло с новой силой, когда он заметил, как мило Гелла улыбается Ивану. – У тебя не «Бюро магических услуг», а клуб знакомств!

– Чего это тогда я тебя ни с кем не свела? – ласково улыбаясь, поинтересовалась Елена.

– Вот уж не знаю! – по-мальчишески озорно разулыбался демонолог.

– Тогда отстань от тех, кому повезло, – предложила она.

Женька немного помолчал. Он уже понял, что добиться от подруги сочувствия не удастся. Да и ему самому уже надоело громко демонстрировать свою ревность.

– Где Алек? – спросил он.

– Так… Не слишком ли крутой поворот? – иронично поинтересовалась Елена. – Теперь ты решил вообще завязать с женским полом?

– Как раз наоборот! – гордо заявил Женька. – Я спрашивал в целях безопасности.

– Чьей? – не поняла она.

– Своей. – Женька поднялся с бревнышка. – Я, пользуясь отсутствием твоего верного спутника, приглашаю тебя танцевать.

– Пойдем. – Она встала. – Но вообще-то мы могли бы танцевать и в его присутствии.

– Да! Как же! – усмехнулся Женька. – Стоило бы мне тебя пригласить, как он тут же выплыл бы из темноты с суровым выражением лица и утащил бы тебя, типа по важному делу.

– Ты бредишь, – не согласилась Елена, стараясь поддерживать разговор и одновременно наслаждаться любимой композицией группы «Скорпионс». – Это тебе ревность ум застит.

– Погоди. – Женька насупился. – А кого я ревную? Тебя?

– Нет, – Елена скорбно вздохнула, – сегодня королева твоего сердца – Гелла. Хотя я не понимаю, чего ты так нервничаешь? Уже завтра она про Ваню и думать забудет. И ты получишь великолепный шанс…

– Завтра она напялит на себя нечто сексуально-агрессивное и я потеряю ее сегодняшний прекрасный образ, – поэтично возразил демонолог.

– О, как! – восхитилась Елена. – Ну, тогда придется мне тебя успокаивать и жалеть.

– Только очень нежно, – многозначительно улыбаясь, попросил он.

Елена рассмеялась. Женька поплотнее прижал ее к себе в танце.

– Извините, – тут же раздался за спиной Елены суровый голос Алека.

Они обернулись, стараясь не расхохотаться в голос.

– У меня дар предвидения, – возгордился Женька.

– А у меня проблема, – сердито отозвался Алек. – Надо бы дров найти, костер почти угас.

– А до этого ты где был? – поинтересовалась Елена.

– Танцевал, – почему-то смутился Алек.

Елена с Женькой многозначительно переглянулись.

– А пойдем-ка мы с тобой по дрова, – отпустив Еленину талию, решил демонолог. – По дороге заодно мне расскажешь, насколько удачно ты танцевал…

– И с кем? – добавила Елена. – Дров надо много. Так что и я с вами.

Алек обреченно вздохнул. Вообще он был нормальным общительным и симпатичным парнем. Просто не умел знакомиться с девушками и строить романтичные отношения. Терялся всегда. Даже пригласить кого-то на танец – уже было для него проблемой. И немалую часть этих трудностей составляли вот такие вот расспросы Елены и Женьки. Хорошо хоть темно и друзья не увидят, как он краснеет.

Место проведения праздника – Дня осеннего равноденствия – выбиралось тщательно. Рядом с их стоянкой, расположенной в небольшой роще на окраине города, раньше проходила граница. То есть это была одна из тех странных территорий, где древние предпочитали устраивать свои капища. Тут легко могла стираться грань реальности. В «Бюро» такие места окрестили «астральными перекрестками». По одному краю поляны, где сейчас устроили танцпол местные маги, располагалась рощица побольше той, в которой они разместились лагерем. По другому краю возвышались ровным рядом высокие кусты вербы и еще чего-то незнакомого, но такого же гибкого. До кустов было ближе, чем до рощи, а потому троица дровоискателей направилась туда. Шли они медленно, и Алек быстро успел поведать основные факты своего недавнего времяпрепровождения. Ему, оказывается, нравилась их секретарь Лера. Вот ее-то маг и решился пригласить на танец. Они даже мило поговорили и посмеялись. Алек предложил после праздника проводить Леру домой. Та не отказалась.

Елена искренне порадовалась за друга. Было бы здорово, если бы у него наладилась личная жизнь. Пока, конечно, говорить об этом рано. Теперь главное, чтобы Женька не испортил все своими советами, которые он тут же начал выдавать Алеку с быстротой пулемета. Программа мероприятий по завоеванию сердца Лерочки по большей части была построена на всех возможных вариантах грубо и быстро затащить ее в постель. Елена была уверена, что Алек на это не пойдет. Ее друг в душе оставался романтиком. Но мешать Женьке делиться опытом она не стала. Бесполезно.

Они добрели до стены кустов, и Елена незаметно отделилась от рьяно спорящей парочки завоевателей. Ходить толпой за дровами не имело смысла. Елена заметила небольшой проход между кустами. Земля там была влажная и давно превратилась в непроходимую грязь. Елена осторожно обошла часть этой жижи по краешку, а потом, рассчитав расстояние, перепрыгнула. Приземлилась около небольшого деревца и оперлась о его ствол ладонью, обозревая окрестности.

Переход произошел так резко, что Елена даже не сразу сообразила, что покинула пределы реальности. Просто она на миг прикрыла глаза, а когда открыла, все уже было по-другому.

Перед ней лежала небольшая полянка, где спали многочисленные мелкие полевые цветы. Со своего места Елена могла видеть каждый изгиб лепестка, каждую каплю росы, утонувшую в невысокой траве. И цвета этой ночной поляны были особенно насыщены, полны такой гаммы оттенков, что она даже не взялась бы их называть, придумывать каждому из них имя, как любила это делать там, в оставшемся где-то далеко реальном мире.

Напротив того места, где она стояла, начиналась дорога. Никто не знал, кому понадобилось прокладывать здесь эту дорогу, но она существовала столько же, сколько и вековой лес за Елениной спиной. А Елена точно знала, что у нее за спиной именно лес. И лес весьма необычный. Из глубин памяти вдруг всплыло название: «Лес изначального знания». Елена не поразилась, что ее сознание выдает такие подсказки. Она вообще не удивлялась ничему. Ни резко обострившемуся зрению и слуху, ни тонкости ощущений. Так здесь и должно быть, потому что здесь с ней такое случалось всегда.

Это была награда леса своей Хранительнице, которая стояла сейчас на опушке, опершись ладонью о ствол многовекового дуба. Елена никогда не знала, кто она на самом деле, пока… пока вот так не оказалась здесь с ощущением, что и никогда не покидала этого места.

Она опять на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь близостью великого леса. Он не давил на нее. Вернее, его груз не был тягостным. Эта древность, эта сила и знание легко вплыли в ее душу и оставались там, полностью подчиняя. А она и не собиралась сопротивляться. Здесь, и только здесь, было ее истинное место. На этой опушке, у этой поляны со спящими цветами. Это ее предназначение, с которым она и не думала спорить.

Елена понимала, что этот темный лес и эту странную поляну обходят стороной, как нехорошее место, рождающее страх и какую-то тянущую тоску. Но ей было здесь хорошо, по-настоящему спокойно и уютно. Как дома. И свой дом она готова была защищать и хранить.

Что-то изменилось в тишине ночи. Где-то далеко кто-то нарушил границы ее нового мира. Не тронувшись с места, она прищурилась, простирая свой взор туда, где заканчивалась дорога, ведущая от сонной поляны. Там кто-то двигался. От берега реки, через небольшую рыбацкую деревеньку. Путь незнакомца должен был пройти под сводами въездных ворот сторожевого замка, стоящего за холмом. И даже Ужас замка, старый упырь, почему-то боялся приближающегося человека. Елена почувствовала этот страх и недобро улыбнулась. Чужой страх подпитывал ее, дарил приятное впечатление насыщенности и предвкушения одновременно.

Чувствовала она и приближающегося незнакомца. Это был смелый, опытный воин. Он спешил к ней. Он уже заранее продумывал будущую битву. Елена опять недобро улыбнулась. Холодно и как-то зловеще. Воин был слишком молод и слишком горяч. Он верил в подвиги. Он жаждал подвига, даже не предполагая, что может навсегда остаться здесь, на этой спящей поляне.

Елена едва заметно шевельнула левой рукой. И тут же из ниоткуда выплыла большая серая тень. Волк. Огромный и голодный. Ее верный друг в тишине этого леса. Зверь ласково потерся о ее ладонь и сел чуть поодаль, ожидая скорой добычи.

А всадник все приближался. Он уже миновал замок и теперь лихо скакал по дороге. Елена ждала и наблюдала. Сейчас она сама напоминала голодного зверя. И в ней поднялось темное, настойчивое желание крови. Крови этого конкретного человека.

Вот он доскакал до края сонной поляны. Лихо соскочил на землю. Привязал поводья лошади к кусту. Кобыла дико заржала и рванулась, напуганная атмосферой этого места. Человек тоже боялся, но старался не показать эмоций. Но Елена чувствовала его страх и радовалась ему.

Воин решительно вышел на середину поляны, вынул меч из ножен, и этот звук выходящего лезвия был слишком громок и неуместен здесь. Елена тоже шагнула вперед, с опасной и ленивой грацией. Незнакомец резко вскинул глаза к ее лицу и внезапно отшатнулся. Елена знала почему: сейчас ее глаза светились в темноте звериным желтым блеском. Вертикальные зрачки были узкими и злыми. Она усмехнулась ему в лицо и тоже вытащила меч из легких кожаных ножен.

Незнакомец ринулся вперед. Слишком агрессивно, слишком грубо. Он был зол на себя за собственный страх, а потому не задумывался над тактикой боя. Елена сделала шаг в сторону, позволив ему пролететь мимо, а потом легко кольнула противника в бок острием меча. Он отскочил довольно проворно и тут же опять пошел в наступление. Но уже не так лихо. С осторожностью, боевой расчетливостью.

Клинки встретились с мелодичным звоном, все же слишком громким для Елениного обостренного слуха. Она фехтовала, практически не задумываясь, легко отбивала его выпады, наступала молниеносно и тут же уходила в оборону. Противника это злило. Движения незнакомца становились все резче, а выпады все опаснее. Елена не торопилась. Она предвкушала победу, а потому могла себе позволить играть с жертвой в эти кошки-мышки.

Он это понимал, и ему это не нравилось. Неожиданно, после серии выпадов и отходов, он резко сделал шаг вперед, надеясь достать ее прямым ударом в живот. Елена отступила в бок и тут же рубанула мечом вверх, оставляя на его теле глубокий порез через всю грудную клетку до шеи. Брызнула кровь. Сидящий у края поляны волк поднялся и шагнул вперед в нетерпении. Незнакомец схватился свободной рукой за грудь, прикрывая рану. А Елена тут же нанесла ему второй удар в незащищенное плечо. Он повернулся и вновь рубанул, считая, что может ее достать. Лезвие клинка прошло в сантиметре от ее бедра. Елена обошла воина, заставляя крутиться на месте, потом сделала обманное движение, заставляя открыться, и вонзила клинок в сердце противника.

Он оседал на землю. Все еще сжимая меч в руке. Его глаза уже ничего не видели, из ран хлестала кровь. Он даже не застонал, опустившись на спящие цветы. Кровь смешивалась с росой.

Елена подождала несколько мгновений, потом спокойно нагнулась над ним, даже и не думая об опасности. Незнакомец был мертв. Она посмотрела на волка, осторожно подкрадывающегося к ней. Кивнула и отошла. Жажда крови давно пропала. На смену предвкушению и радости пришли опустошенность и усталость.

Она подошла к своему дубу, прижалась к нему и взглянула на небо, где среди пушистых сероватых облаков лениво плыла полная луна, необыкновенного кроваво-красного цвета…

– Лена! Леночка! Очнись, а! Открой глазки. – Женька тряс ее за плечи. – Что с тобой? Тебе плохо?

Она открыла глаза. На темном небе по-прежнему плыла необыкновенного кроваво-красного цвета полная луна. Перед ней стоял перепуганный Женька, за его спиной расстилался промышленный пейзаж, отделенный от них обширным пустырем.

– Мать твою! – Демонолог отшатнулся, поймав ее взгляд. – О, господи!

– Что-то не так? – хищно улыбнувшись, спросила она.

– Совсем не так! – ошарашенно согласился он. – С тобой все совсем не так! Алек!!!

Сзади послышались шаги. И тут Елена испытала резкое и острое чувство разочарования. Она опять вернулась в этот мир, который по ошибке принято называть реальностью. Ее чудесный лес, сонная поляна и ее верный друг – волк исчезли. Они затерялись где-то так далеко, что она даже не знает теперь, как найти этот путь.

Она резким движением сбросила Женькины руки со своих плеч, повернулась навстречу Алеку. Он смотрел на нее сурово и с настороженностью. Плечи его сразу поникли.

– Черт! – глухо сказал ее лучший друг. – Я должен был это предугадать.

– Ничего ты мне не должен, – зло отозвалась Елена. Потом вздохнула, зажмурилась на минуту, велев себе не срывать обиду на нем. – Ладно.

– Лена, а давай мы тебя домой отвезем, – предложил осторожно Женька, вновь обнимая ее за плечи.

Она молча кивнула, выдавив из себя улыбку.

Глава четвертая

– Я не могу так больше, – пожаловался Алек, хватаясь за поясницу. – У меня уже спина болит стоять тут раком.

– А ты не стой, – посоветовал Женька и чихнул. – Ой! Ну, и грязи же здесь!

– И у тебя еще язык поворачивается это говорить? – изумился Алек.

В ответ Женька опять чихнул.

Они наводили прядок в кабинете демонолога. В принципе это было весьма и весьма редкое место для посещения. Как, впрочем, и кабинет Алека. Обычно друзья заседали у Елены. Но сегодня у них не имелось никакого желания там появляться. Сказать, что хозяйка «Бюро» была не в духе, это вообще ничего не сказать. После вчерашнего странного происшествия она стала молчалива и необщительна. Но даже это еще можно потерпеть, ведь им и раньше приходилось сталкиваться с таким ее настроением. Дело было в атмосфере, которая окружала Елену со вчерашнего вечера. Нечто тяжелое, давящее и очень-очень опасное ореолом кружило вокруг. Она сама казалась голодной хищницей, готовой в любой момент броситься на свою жертву. А вот жертвами ни Женька, ни Алек, ни остальные сотрудники «Бюро» становиться не хотели. В общем, от общения с начальством их удерживал инстинкт самосохранения.

Так как дел в конторе с утра было мало, Алеку и Женьке оказалось нечем заняться и негде обитать. Так и родилась идея привести кабинет демонолога в порядок. Чем они и занимались последние полтора часа.

К ужасу Алека, оказалось, что свое рабочее место Женька запустил до крайности. Весь стол был завален какими-то бумагами, из шкафа торчали стопки опасно накренившихся книг. Другие книги впихнуты в тумбу, которую демонолог чудом вместил между окном и своим рабочим столом. Чтобы вынуть оттуда что-либо, приходилось тянуться изо всех сил, перегнувшись через не полностью открывающуюся дверцу тумбы. Вот так Алек и провел все время, пока демонолог разгребал завалы на столе. Делал Женька это крайне нервно и неаккуратно, так что пара папок съехала с края на маковку Алеку.

Теперь работники прервались на перекур.

– Вот зачем надо было такую помойку тут разводить? – продолжал маг возмущаться. – У меня в кабинете все на своих местах. Все аккуратно.

– Только это все покрыто десятисантиметровым слоем пыли, – заметил Женька, листая какой-то фолиант. – Ты же там вообще не бываешь.

– Да, – сознался Алек. – Ты к себе тоже не часто заглядываешь.

– И не появлялся бы дальше, если бы… – Женька тяжело вздохнул.

– Интересно, это у нее надолго? – хмурясь, спросил маг.

– Не знаю, – так же хмуро ответил демонолог. – Кажется, с ней раньше такого не бывало. Мы на этом месте уже столько праздников провели, и все нормально. А тут… А все ты!

– Почему я? – удивился Алек.

– А кто подал ей эту идиотскую идею о последствиях путешествий по лабиринту? – напомнил Женька. – Сделал свое подлое дело, и в сторону! Ты ее глаз не видел, когда…

– Что у нее с глазами? – Алек напрягся.

– Видимо, она еще не совсем вернулась, когда я ее нашел, – начал рассказывать демонолог. – Я ее тряс. Она открыла глаза, и… Видимо, я ухватил часть ее видения. В общем, глазки у нее в темноте неприятно светились, а зрачки были узкими.

– В смысле узкими? – не понял маг.

– Как у зверя, – пояснил Женька. – И выражение глаз было такое же.

– Ну, волчье выражение, положим, таким и осталось, – заметил Алек. – Хотя это меня не радует. Ну что? Продолжим?

– Давай, – согласился хозяин кабинета. – Физический труд, он облагораживает.

– Вот тогда облагораживайся вон там, – посоветовал Алек, указывая на тумбу. – Я так больше не могу. И вообще, давай девушек на помощь позовем.

– Каких девушек? – не понял Женька.

– Юлю, Геллу, Леру…

– Нормальный ход! – возмутился Женька. – Ты будешь любезничать с Лерой, Юлька будет надо мной издеваться…

– Буду, конечно, – от дверей заявила штатный медик.

– Да, – рассеянно подтвердил демонолог. – А Гелла… Ты видел, как она сегодня выглядит?

– Нет, – сознался Алек.

– Очень опасно для моей нервной системы, – возмущенно выдал Женька. – И если представить, что она наклонится над этой тумбой и мне представится возможность наблюдать ее задницу, обтянутую небольшой полоской кожи, которую она почему-то считает юбкой, у меня случится сердечный приступ.

– А кто до этого там работал? – с любопытством поинтересовалась Юля.

– Я, – обреченно сознался Алек.

– И вид твоей задницы его вполне устраивал? – опять спросила она насмешливо.

Оба друга свирепо на нее уставились. Она не обратила на это никакого внимания.

– А ты вообще чего пришла? – не очень любезно спросил демонолог.

– Уж явно не для того, чтобы предложить тебе помощь. – Юля достала сигареты. – Вы с ней ничего делать не собираетесь? – неопределенно кивнула она в сторону кабинета начальства, явно имея в виду Елену.

– А что ты предлагаешь с ней сделать? – Алек пожал плечами.

– Что угодно, но ее надо как-то выводить из этого состояния, – серьезно заявила медик. – Я ее лучшая подруга, но я даже близко к ней подойти боюсь. И совершенно не считаю это нормальным. А если сейчас срочный вызов? Представляете, она в таком состоянии поедет к клиентам? И…

– Четыре трупа возле танка украсят утренний пейзаж, – подсказал Женька.

– Вот-вот. – Она кивнула. – Потому я и говорю, чтобы вы что-то сделали. Ей нужна помощь!

– Вот и помоги ей сама, – предложил Алек. Он полностью был согласен с Юлиной логикой, но из духа противоречия сразу признавать это не собирался.

– Солнце, – ядовито обратилась к нему медик. – Моя профессиональная помощь тут нужна только тебе, да и то… Лучше к психиатру. А Елене невропатолог не нужен. Медицина здесь бессильна.

– Она во всем права! – категорично поддержала Юлю Гелла, вплывая в кабинет.

– Блин, – возмутился демонолог. – Вы там все под дверью подслушиваете, что ли?

– Вообще дверь была открыта, – с достоинством возразила Гелла. – А вы тихо говорить не умеете.

– И в чем Юля права? – решил уточнить Алек.

– По крайней мере в той части, что касалась тебя, – милостиво пояснила ведьма. – Да и по поводу Елены тоже.

– Да оставьте вы юродивого в покое, – заявил Женька, махнув в сторону возмущенного Алека. – На Руси их не бьют. А что касается Елены…

– Мне, как юродивому, позволительно будет выступить? – прервал его Алек.

– Только в рамках приличия, – благожелательно разрешила Юля.

– Так вот, – не обращая внимания на подколы, продолжал маг. – Возможно, это имеет какое-то отношение к Елене. Но… В общем, сегодня мне кое-что снилось…

Юля уже собралась очередной раз пройтись по этому поводу, высказать что-то типа: «Всем когда-нибудь что-то снится», но промолчала. Почему-то Женька и Гелла вдруг стали очень серьезными и встревоженными.

– Как ни странно, мне не снился мой замок или Она, – начал Алек. Он прекрасно знал, что коллеги поймут, о чем речь. С давних пор ему снились некие сны, где в старом заброшенном замке он встречался с девушкой-призраком. Всегда в таких снах ему передавалась некая особо значимая для реального мира информация, предупреждение или предостережение. – Мне снилось, что я продираюсь через какой-то темный и пугающе древний лес. Лезу сквозь чащу и бурелом. Мне крайне неспокойно. Я знаю, что должен как можно быстрее найти Елену. Но я ее не вижу. Мне кажется, что я безнадежно опаздываю, что я не успеваю от чего-то ее спасти. И вот я все продираюсь и продираюсь, стараясь двигаться все быстрее, но, как это бывает в снах, мне кажется, что я почти не двигаюсь с места.

Юля очень хотела заявить: «Деточка, бывают и просто сны. Ты в одеяле запутался». Но язык не поворачивался. Слишком испуганным стал Женька, Гелла словно сжалась, слушая Алека. Все это было как-то нереально, но слишком правдоподобно. Юля вспомнила, как когда-то в детстве читала романчик о викингах, и там опытные воины, сидя в кругу у костра, вот так же напряженно выслушивали сон одного из своих. И так же верили, будто этот сон имеет важное значение.

Ее коллеги вели себя так же. Для них сны являлись неотъемлемой частью того мирка, в котором существовало «Бюро» и его обитатели. Для них сны были частью реальности. Юля подумала, что она слишком сильно поддается общему настроению.

– Как ты и сказал, не факт, что твой сон имеет отношение к тому, что случилось с Еленой, – разумно возразила она.

– Возможно, – рассеянно поддержал ее Женька и вдруг вскочил. – Ладно. Я пошел.

– Куда? – удивился Алек.

– Туда, – многозначительно отозвался демонолог. – На самом деле это я во всем виноват. Я знал, что ее нельзя оставлять ни на минуту. Я и старался весь вечер держаться поближе к ней…

– Поближе? – возмущенно переспросил Алек. – Да когда я к вам подошел, ты так прижимал ее к себе…

– Он просто очень ответственно относится к делу, – чуть иронично заметила Гелла.

– Не суть, – отмахнулся Женька. – Лучше бы я так и дальше к делу относился. Однако я ее отпустил и отвлекся. Вот результат. Но все это уже не важно.

– Почему? – Юле было немного не по себе, и она старалась разрядить обстановку. – Я бы так не говорила. Если ты рьяно выполнял свое задание, то, по-моему, это очень важно.

Она многозначительно улыбнулась.

– Даже если бы он утащил Елену к себе на всю ночь, – возразил зловредно Алек. – Не факт, что она не совершила бы свое маленькое путешествие. Но все равно, Женька, насчет твоего повышенного внимания к Елене мы потом потолкуем.

– И очень подробно, – добавила Гелла.

– Кстати, – тут же обратился к ней демонолог. – Как твое свидание?

Глядя на его ехидную улыбку, Гелла как-то непривычно стушевалась.

– Прошло, – осторожно ответила она.

– С продолжением? – упорствовал Женька.

– Я говорила, что у меня предчувствие только на свидание, а не на развитие отношений, – несколько сухо заметила ведьма.

– Так я и думал! – довольно заявил демонолог и вышел в коридор.

* * *

Елена мирно сидела за своим рабочим столом, слушала любимую композицию Би-2 и Чичериной, пила кофе и курила.

– А! Вот и ты! – довольно дружелюбно встретила она ворвавшегося в кабинет Женьку. – Ты, знаешь ли, сильно передо мной виноват, и я собираюсь мстить! И месть моя страшна будет.

Он затормозил посреди кабинета и уставился на нее.

* * *

После Женькиного стремительного ухода все некоторое время молчали. Алек думал, что в принципе это он должен был идти к Елене. Но считал, что лучше дать ей время прийти в себя, а уж потом лезть с расспросами. Тем более, похоже, их бравый демонолог знал что-то, что неизвестно ему. Ладно, он потом все выяснит. Может быть…

– Алек, – робко обратилась к нему Гелла. – Я предлагаю сделку.

– Чего? – немного удивился он. – А я думал, ты просто так заглянула.

– Нет. – Ведьма игриво улыбнулась. – Я по делу. Тут такая фишка… Вообще у нас Женька спец по спасению прекрасных дам, но, может, и ты справишься?

– Ага! – немного обиделся маг. – Сейчас за белым конем сбегаю…

– Я серьезно, – предупредила Гелла. – Люда выглядит очень усталой. Она берет на себя самых трудных клиентов. И все мои возражения не действуют. Похоже, она заработалась. Попробуй ее уговорить отдохнуть, а? Я и так уже тайком от нее половине клиентов говорю, чтобы просились именно ко мне. С ними-то она спорить не будет.

– Ладно, – тут же согласился Алек. – Ох уж мне ее тяга спасать мир… Сейчас же ее отдыхать выпроводим.

Ему и самому надоело бездельничать, а как назло ничего срочного вне стен конторы не предвиделось. Да и уж очень хотелось отвлечься от Елениных странностей не с помощью физического труда.

– Спасибо, – поблагодарила Гелла и немного смущенно добавила: – А я тебя за это поцелую…

– Потом, если захочу, – быстро отговорился Алек, наблюдая, как на личике ведьмы появляется зловредное выражение.

– Тогда, может, я помогу Женькин кабинет убирать? – тут же опять став серьезной, решила она.

– Да и я могу помочь. – Юля пожала плечами.

– У тебя тоже какие-то проблемы? – догадался Алек.

– Я просто спросить хотела, – созналась штатный медик. – Вот у меня на компьютере создана папка для отчетов, но Елена что-то говорила, что по внутренней сети еще надо какую-то папку найти и вложить все отчеты по маньяку туда…

– Ясно, – Алек решительно поднялся со стула. – Давайте так. Пошли к Юле, быстро перекинем файлы. Потом я к Люде. А насчет кабинета… Если у Женьки что-то сейчас получится, то здесь уже и не надо будет убирать.

– Ты готов помочь задаром? – приятно удивилась Гелла. – Может, все-таки тебя поцеловать?

– Нет, но… – Алек вдруг начал краснеть. – Просьба одна…

Девушки хитро переглянулись.

– Гелла, – глядя куда-то на ее ноги, обратился маг. – Ты могла бы поднять вон ту книгу. Видишь? За дверцей тумбы.

– Могу. – Заинтригованная ведьма прошла к указанному месту, наклонилась и достала книгу.

Алек задумчиво следил за ней. Эффект потрясающий. В принципе, почему бы ему и не вернуться сюда вечером с Лерой? Конечно, пригласить девушку убрать чужой кабинет не очень романтично, но зато оригинально. Главное, уговорить ее разобрать книги в тумбочке…

– Спасибо, – рассеянно сказал он Гелле и вышел из кабинета.

* * *

Вообще, если не обращать внимания на витавшую тягостную атмосферу, Елена выглядела очень даже неплохо. Она была одета в свой любимый наряд своего любимого черного цвета. Это означало, что хозяйка «Бюро» пребывает в хорошем настроении. И выражение лица у нее нормальное. Спокойное и даже веселое. Но в глазах еще осталось хищное выражение. Да и все на ту же гнетущую атмосферу, в которой Елена и была повинна, трудно не обратить внимание.

– Я знаю, что я виноват, – сознался Женька совершенно серьезно. – Ты уже видела картину?

– Ты о чем? – искренне удивилась Елена.

– Чего-то я недопонял, – проговорил демонолог, присаживаясь напротив нее на стул для посетителей. – Ты сказала, что я виноват. Я думал, что речь идет о том, что не сказал тебе о картине Шведа, которую он притащил тебе в подарок. Ты разве не о том же?

– Вообще, нет. Но это уже не важно. – Елена как-то быстро выпала из своего доброжелательного настроения. – Я без труда могу догадаться, что там. Это имеет отношение к…

– Да, – подтвердил Женька. – И у меня вопрос. Древний лес, поляна с цветами, волк, кровь… Не твоя кровь, я так понимаю?

Та самая гадостная атмосфера резко сгустилась, став откровенно угрожающей, как и взгляд Елены.

– Эй! Потише. – Женька выставил вперед руки в успокаивающем жесте. – Я просто спросил.

– Извини, – отводя глаза, сказала она. – Я понимаю, что все это сильно на вас действует. Но я ничего не могу поделать.

– Это то место, где ты… останешься? – тихо уточнил демонолог, почти ласковым тоном.

– Да.

– И все так плохо?

– С чего бы? – Она легко усмехнулась. – Просто это место слишком сильно отлично от нашего самого замечательного из миров.

– И что там?

– Лес изначального знания, – сама того не ведая, Елена начала говорить нараспев, будто читая балладу. – Место, которое просто покоряет. Делает сильным и мудрым, поглощает тебя полностью. Или…

– Или убивает? – догадался демонолог.

– Моими руками, – совершенно спокойно сообщила она.

– Очень мило, – прокомментировал Женька. – Но ведь бывало и хуже. Да?

– Естественно. – Она опять дружелюбно усмехнулась. – Просто почему-то в этот раз я каким-то образом прихватила частицу того мира с собой.

– Се ля ви, – философски изрек Женька. – Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня тебе никак нельзя работать с клиентами?

– А я и не собираюсь. – Елена пожала плечами. – Сегодня мы закончим эпопею с нашим маньяком.

– Стоп! – Женька окончательно пришел в себя и по-мальчишески задорно ухмыльнулся. – Это у меня дар предвидения, помнишь?

– У тебя вообще куча талантов, – ответила Елена ему в тон. – Но тут дело не в предвидении, это мое начальственное решение.

– Круто! – восхитился Женька. – То есть ты уверена, что уже знаешь, кто он?

– Пока нет, но… – Она недовольно глянула на часы. – Где же Володька?

– На выезде, – спокойно сообщил Женька. – Все еще ждешь новости об автослесаре?

– Еще как жду, – согласилась Елена. – То, что связано с этим дядькой, очень важно. Тут такая картинка складывается.

Она начала рыться в своих списках, Женька из любопытства подобрался ближе.

– Вот, видишь. – Она показала ему листок. – Все случаи проклятия, наведенного нашим маньячком, приходятся на последний месяц. А автослесарь не вписывается. Но! Если посмотреть на это дело иначе…

– Первая попытка? – догадался Женька. – Сказанул, сам испугался, осмыслил, и понеслось?

– Именно! – Елена лучезарно улыбнулась. – Более того, именно этот автослесарь единственный мог видеть нашего парня. Или нашу девушку.

– Логично. – Женьке все это начало нравиться. – Тогда есть шанс, что мы сегодня его или ее словим.

– Только бы Володька быстрее явился, – жалобно сказала она.

– Вот-вот. – Демонолог улыбнулся. – Слушай, а можно, пока его нет, один нерабочий вопрос.

– Можно, но сначала поставь кофе, хорошо? – Елена протянула ему свою опустевшую кружку.

Женька включил чайник.

– Так вот, – насыпая себе и ей кофе, начал он. – Немного понаблюдав за Геллой, я пришел к некоторым интересным выводам…

– Ого! – Елена озорно улыбнулась. – Сильно она тебя зацепила.

– Не в том плане, – возразил демонолог. – И вообще, я люблю только тебя. Но! Смотри, что получается. Когда она готовится к свиданиям, то выглядит… совсем иначе.

– Не так вызывающе? – уточнила Елена.

– Именно! – отозвался Женька ее любимым словечком. – Так сказать, выходит из роли. Но как только свидание не особенно удачно, у нее новый рецидив. Видела ее сегодня?

– Нет.

– В общем, это что-то. – Демонолог решил тактично уберечь Елену от чисто мужских комментариев на данную тему. – Но, как ты выразилась, слишком вызывающе. И манера общения соответствующая. Ты случайно не в курсе, что все это значит?

– Мой милый Шерлок, – ирония просто била у Елены через край. – Неужели ты уже дошел до того, что тебе везде мерещатся заговоры?

– Нет, – подумав, признал Женька. – Гелла-заговорщица, это у меня как-то в голове не укладывается. Но все равно странно.

– Кстати, о странностях, – сменила Елена тему, принимая у него кружку с готовым кофе. – Почему Швед меня вчера не дождался?

– У него домашний арест, – кисло улыбнулся демонолог. – Пошалил с натурщицей. Теперь выбирается тайком. Да и не хотел он тебе лично вручать подарочек.

– Я ему потом позвоню, – решила она. – А подарочек… У меня для тебя тоже кое-что есть.

Она открыла ящик стола и достала обычную магнитофонную кассету.

– Это что? – опасливо поинтересовался Женька. Уж больно странное у Елены было выражение лица.

– Помнишь Ван Гелиса? – Он закивал. Ту музыку, закачанную энергией, что слушали вчера, забыть было трудно. – Так вот. Ваня заметил, что музыка не совсем совпадает с эмоциональной окраской силы. Я и подумала: наверное, сначала каким-то образом на кассету записали, так скажем, энергетическую прослойку. А уж потом музыку. Я поэкспериментировала.

Женька жадно схватил кассету и бросился к магнитофону. Услышав первые же аккорды, он жалобно застонал.

– Квиты! – удовлетворенно заметила Елена.

– За что? – взмолился демонолог, делая потише уже до боли знакомую мелодию «Бэль».

– А за то! – азартно отозвалась его подруга. – Ты вчера весь вечер эту дрянь орал. Сегодня я проснулась с этой же песней. И до сих пор напеваю!

– «И после смерти мне не обрести покой…» – жалобно завыл демонолог.

Елена рассмеялась, снимая телефонную трубку. Намечался вызов.

Женька тут же поставил на стол свою кружку и собрался уходить. Не Елена же поедет к клиентам. Она записывала адрес.

– Вот! – протянула ему листок. – Там, кажется, любимые Алеком квартирные тени.

– Ладно, – покладисто согласился демонолог, шагнул к двери, но задержался. – Лена… Слушай, если сегодня с маньяком закончим, как ты смотришь на то, чтобы провести вечер вместе?

– Свидание? – улыбнулась она.

– Типа того. – Женька немного смутился. – Помнишь, как мы раньше заседали у тебя или у меня и рассказывали о… путешествиях?

– Предлагаешь повторить?

– Почему бы и нет? – Он пожал плечами.

– Почему бы и нет, – утвердительно повторила она. – Мне всегда нравились такие наши вечера. Если все сложится, то приходи. Иришка тоже будет рада. Она любит наши сказки.

Женька улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй и поспешил на вызов.

Ждать и бездельничать Елена не привыкла. После Женькиного ухода она выяснила последние новости. Алек пахал в отделе снятия порчи и сглаза, Юля увлеченно раскладывала пасьянс, Гелла собрала уже готовые эликсиры и теперь разбавляла их специями и прочими ингредиентами. Наталья только что отправилась на выезд со своей бригадой. Володька так и не появлялся.

Елена со скуки принялась изучать полицейские сводки, которые любезно присылал ей старый приятель, пресс-секретарь УВД. Еще можно было поинтересоваться прессой. Там иногда такие статьи попадались, что Елена не знала, смеяться или плакать. За последний год она узнала много нового о родном крае. Например, журналисты на полном серьезе раскручивали две сенсации: родная губерния является родиной Кощея и Змея Горыныча. Причем недавно якобы были найдены летописи в одном районном центре, где давалось четкое описание местного сказочного героя, записанное со слов очевидцев. Кощей якобы был весьма упитанным товарищем при жизни, носил огромную корону с кроваво-красным рубином во лбу и питался человеческой кровью. Волосы, со слов видевших его, у Бессмертного изверга были черные и кудрявые, подбородок квадратный, шея, что называется, – бычья. Глаза паршивца отливали красным и светились в темноте.

После прочтения сего бреда Елена невольно вспомнила довольно знаменитый портрет валашского воеводы Влада Цепеша. Вон оно, оказывается, в жизни как. До Карпат далеко, но… История границ не приемлет.

– Лена, – робко от двери позвала ее Люда. – К тебе можно?

– Конечно, – приветливо откликнулась Елена, улыбаясь давней подруге. – Что-то ты выглядишь неважно.

Люда и правда выглядела крайне усталой. Черные круги под глазами, неестественная бледность, чуть заметные морщинки.

– Да так, мелочи, – рассеянно ответила Люда, присаживаясь у Елениного стола.

– Что-то дома не так? – тут же спросила хозяйка «Бюро».

– Отец пьет, – ровным тоном сообщила Люда. – Мама переехала к сестре. Я стараюсь больше времени проводить тут, в конторе.

– Взяла бы ты отпуск и рванула отсюда куда подальше, – посоветовала Елена.

– Не могу, – с сожалением и отчаянием возразила Люда. – Мама верит, что я за ним присматриваю. Если уеду, она будет вынуждена вернуться.

Елена нахмурилась. Люда по доброте душевной даже не понимает, что домашние используют ее по полной программе. Явно не ее дело возиться с пьяным отцом. Его лечить давно пора, но мать считает, если отправить мужа к врачам, все узнают их семейную тайну и позор ляжет на нее. Кстати, не безосновательно. Она сама в свое время мужу полные стопки наливала, чтоб в компании от других не отставал. Теперь же эта дама прохлаждается у сестры, а дочь должна одна возиться с пьяным родителем.

– Давай его закодируем? – предложила она Люде.

– А толку, – горько усмехнулась Люда. – Думаешь, я этого не делала? Потом возвращается мама…

Елена мрачно вздохнула.

– Люда, ты себя из-за них гробить не должна, – решительно сказала она. – Собирай манатки и сваливай оттуда. Вот пусть она хоть раз с ним помучается, а потом уже дважды подумает, прежде чем предлагать ему выпить.

– Правильно, Лена, – согласилась Люда. – Но, когда я вернусь, сама знаешь, что она мне устроит. Нет уж, мне мои нервы дороже.

– Но уж лучше неделя скандала, зато потом годы спокойной жизни, – возразила подруга.

– Неделя? – Люда усмехнулась. – Она мне всю жизнь это поминать будет.

– Тогда съезжай от них навсегда! – Елена другого выхода из ситуации просто не видела.

– Я сама об этом думала, – созналась Люда. – Но… квартиру еще найти надо.

– Помочь? – Елена тут же полезла в ящик стола за своей телефонной книгой. – Вот номер риелтора. Скажи, что от меня, скажи, что надо срочно. И можешь топать домой собирать вещи.

– И все? – немного удивилась Люда.

– Да. Это проверенный вариант, – подтвердила Елена. – Работают очень оперативно.

– Спасибо, – искренне поблагодарила подруга, и впервые за весь разговор на ее лице проступила улыбка облегчения.

– Не за что. – Елена тоже улыбнулась. – Так ты ко мне только с этим пришла?

– Вообще-то совсем не с этим, – деловито начала ведьма. – Я тут наконец-то нашла в почте ваш… э-э-э… портрет. Ну…

– Алек назвал это отпечатком ауры, – помогла хозяйка «Бюро».

– Ага! – Люда благодарно кивнула. – Ну, так вот. Обычно, ты знаешь, когда дело касается серьезных проклятий, мы передаем клиента вам. Магам общего профиля. А когда дело касается мелких, то на ауру даже не смотрим. Но! Я этот отпечаток рассмотрела только вчера, решила быть внимательней. И вот надо же…

– Только не говори, что у тебя несколько клиентов с проклятиями от этого… – Елена скорчила жалостливую мину.

– Нет, – успокоила ее Люда. – Речь идет всего об одном человеке. Об одной женщине. Но с ней, знаешь ли, весьма странная история.

– И чего там? – заинтересовалась Елена уже всерьез.

– Она наша постоянная клиентка.

– Она кто? – Хозяйка «Бюро» была шокирована. – Это как?

– Да вот так. – Люда не выдержала и улыбнулась, глядя на удивление подруги. – Она была у нас уже шесть раз. Более того, до открытия «Бюро» ходила по таким же делам к бабкам.

– То есть снимала проклятия? – уточнила Елена.

– Да, снимала, – Люда сверилась со своим ежедневником. – Это все длится года два.

– И, как я понимаю, все проклятия на нее наводит один и тот же человек? – продолжала Елена.

– И ты так же легко догадаешься кто, – подтвердила Люда.

– Ужас! – прокомментировала Елена. – Слушай, а проклятия несильные?

– Не очень, – чуть подумав, признала ведьма. – И какие-то они странные.

– В каком смысле?

– Как будто они предназначались не ей, – тщательно подбирая слова, ответила Люда. – И еще… У нее самой дар. Нечеткий и слабый. Типа эмпатии.

– Вот оно что… – Елена задумалась. – Людочка, солнце, да тебе, как всегда, цены нет. Давай сюда отчеты по даме. И дуй звонить риелторам. А потом домой – собирать вещи.

– А работа?.. – растерялась Люда.

– У тебя отгул, – милостиво решила Елена. – Кстати, тебе помочь переехать?

– Не знаю, – все еще неуверенно переминалась она. – Возможно, сегодня мне еще ничего и не подыщут.

– Стопроцентно найдут к вечеру, – пообещала подруга. – Возможно, даже сразу пригласят приехать за ключами. У них своя база съемных квартир. Тем более они у меня в долгу. Так что постараются.

– Ну, тогда, если мне нужна будет помощь…

– Звони, я ребят к тебе пошлю, – пообещала Елена.

– Угу! – Люда встала, смущенно опустив глаза. – А этот Володя, он у нас надолго?

– Надеюсь. – Елена понимающе улыбнулась.

– Я тоже. – И ведьма пошла к двери.

Елена жадно принялась читать отчеты по постоянной клиентке. Звали даму Любовь Сергеевна Николайченко. Тридцати шести лет от роду. Замужем. Сведения о муже отсутствуют. Написано только: «предприниматель». Сама клиентка возглавляла общественный благотворительный фонд помощи детям-сиротам «Найди семью». Впервые обратилась в «Бюро» примерно на второй неделе работы конторы. Далее приходила еще пять раз. И всегда с жалобами на наведенное проклятие. Елена быстро пробежала глазами все отчеты: все проклятия одинаковы, снимала их Люда без особых хлопот. Однако Елена была вынуждена согласиться с коллегой, что эти проклятия как будто были направлены на совершенно другого человека, а клиентка прямо-таки перетягивала их на себя. С чего бы это?

Судя по данным, женщина похоронила родителей несколько лет назад. Братьев и сестер, по ее словам, не имела. Значит, единственный человек, кого она могла бы выгораживать, – это муж. Но от кого она его защищает? Молодой любовник? В принципе, очень логично. Муж скорее всего ее же возраста. Предприниматель к институту вряд ли имеет близкое отношение. В смысле, он явно там не учится. А вот молодой любовник вполне может оказаться студентом. По крайней мере, это очень четкая версия.

Напоследок Елена решила взглянуть на фото клиентки, уже зная, чего ожидать. Ну, конечно. Любовь Сергеевна была стройной блондинкой с прямыми длинными волосами. Эдакая интеллигентная красавица, со вкусом одетая в недешевые тряпки, с добрыми и веселыми глазами. Елене даже стало жалко эту незнакомую женщину. Судя по всему, клиентка не заслуживала тех проблем, в которые попала.

Пока она рассматривала фотографию, зазвонил телефон.

– Любимая, – зазвучал в трубке радостный Женькин голос. – Я спешу к тебе…

– И падаю, – закончила за него Елена иронично.

– Нет, я аккуратно спешу, – возразил он. – И не один.

– А с кем?

– С обедом и неуловимым Володькой, – обрадовал ее демонолог. – И кстати, даже не пытаю его, дабы не узнавать новости раньше тебя.

– Я тебя люблю, мой герой, – все так же иронично сообщила Елена. – Прихвати Алека. И я вас жду.

Она положила трубку и довольно усмехнулась.

Обед накрывался в «Бюро» так же оперативно, как и выполнялась большая часть работы. Причем, что интересно, даже поднадоевший «Доширак» они ели из приличных тарелок и вилочками из мельхиорового набора. В общем, питались культурно. Сок Женька чинно разлил в хрустальные стаканы.

– Вот что я вам скажу, – начала Елена, усердно разрезая кусок мяса. – С одной стороны, я оцениваю нашу работу очень высоко. Ведь в принципе получается, что я могу с вашей помощью раскрыть серьезное преступление, не выходя из кабинета. Почти как Ниро Вульф.

– Только ты не такая толстая и терпеть не можешь орхидеи, – уточнил Алек.

– Я вообще не толстая. – Елена немного обиделась. – А орхидеи ты не любишь.

– Да, когда тебе их дарят какие-то бешеные женихи, – тут же начал оправдываться ее друг. – И что это вообще за цветок такой? Стоит, как восковое изображение. Какой-то искусственный.

– А может, он и был искусственный? – предположил Володька.

– Нет, – Елена вынуждена была отвечать, – орхидея была настоящей. Только она не пахнет.

– Вот о чем я и говорю! – тут же обрадовался Алек. – Не цветок, а не пойми что.

– Похоже, это больше впечатление о том, кто его подарил, – предположила Юля. – А теперь займи себе чем-нибудь рот и дай Елене закончить тронную речь.

– Кстати, да. – Елена чуть сама не забыла, о чем говорила. – Так вот, я довольна, но только с одной стороны. А вот с другой… Если я могу раскрыть это преступление, не выходя из кабинета, то почему мы на него потратили столько времени?

– Наверное, потому, что в нашем славном городе проживают более полумиллиона человек, – немного иронично предположил Женька. – И сразу вычислить среди них преступника несколько сложновато.

– Да, если не учитывать того, что в нашей базе о нем куча всяческой информации, – в тон отозвалась Елена.

– Если так, то чего вы меня гоняли к этому автослесарю? – возмутился Володька.

– Чтобы в нашей базе стало еще больше данных, – усмехнулся демонолог.

– Вот, – поддержала его Елена. – Так что не тяни время и давай пополняй базу как можно быстрее.

– Хорошо, – смирился Володька. – Если вкратце, то дело было так. К автомастерской подъехала крутая тачка, из нее вышла крутая дама. Мой тезка с ней поговорил, попялился на нее. А потом… Споткнулся, упал, очнулся, гипс.

– И из-за этого ты столько времени торчал у своего тезки? – грозно осведомился Алек.

– Я уже говорил Женьке, – не замечая нападок Алека, продолжал Володька, – что этот парень крайне косноязычен, и его трудно разговорить. Не любит он подробно что-то рассказывать. А может, не умеет. Но… В общем, я его подпоил и просмотрел его память.

– Благоразумное, нет спору, и благородное решение, – прокомментировала Елена своей любимой цитатой.

– Насчет благородного я бы поспорил, – тут же вклинился Женька. – Но для пользы дела…

– Вот теперь я понимаю, почему мы так много времени тратим на расследование, – заявила Юля. – Потому что слишком много треплемся не по делу.

– Умна не по годам, – ехидно прокомментировал Алек.

– Что и удивляет, – поддакнул ему демонолог.

– Дайте глухонемому слово! – возмутился Володька. – Вам вообще интересны детали или как?

– Рассказывай, – быстро попросила Елена. – Я лично тебя очень внимательно слушаю.

– И на том спасибо, – буркнул маг. – Так вот. К автомастерской подкатила не какая-нибудь тачка, а самый настоящий «Лексус». Легковой, спортивный.

– Ни фига себе! – восхитился Женька.

Все остальные закивали, соглашаясь. Конечно, в их городе все улицы были забиты иномарками, как и по всей стране. Но выбор автолюбителей обычно ограничивался модными «Мерседесами» и «БМВ». В рейтинге местных «крутых тачек» далее шли всевозможные джипы. Кстати, в этой категории частенько встречались и «Лексусы». Но вот легковых машин этой марки в их провинциальной глуши не часто встретишь.

– Не рядовая тачка, – прокомментировал Алек. – Такую и найти не составит труда.

– Что ценно, – поддержала его Елена.

– Тетка из нее тоже вышла не рядовая, – продолжал радовать их Володька.

– Стоп. – Елена азартно замахала на него руками. – Дай угадаю. Высокая стройная блондинка. Стильная и шикарная, как и ее тачка.

– Все так, – подтвердил маг. – Но… в общем, словами не опишешь. Слово «стильная» и правда подходит лучше всего.

– Если ты сейчас еще скажешь, что она молодая, то я тут же устроюсь в эту мастерскую чернорабочим, – пообещал Женька.

– Если она такая на самом деле, – разумно рассудила Юля, – то на чернорабочего она даже не посмотрит.

– Тогда директором, – подумав, решил демонолог.

– Там он и без тебя имеется, – огорчил его Володька. – И дама наша не так уж и молода. Хотя… ей на вид лет тридцать пять.

Елена широко улыбнулась с самым загадочным видом.

– Чего? – насторожился Володька.

– Пока ничего, – многообещающе сказала начальница. – Продолжай.

– Ну, вышла она, стала просить что-то там под капотом «лексусовским» глянуть. Индюку понятно, Володька помчался со всех ног, – продолжал маг. – Одним глазом под капот смотрит, другим на даму. А она такая милая, вежливая, улыбчивая. Володька так осмелел, что даже собирался спросить телефончик. Но…

– Споткнулся, упал, очнулся, гипс? – азартно предположил Женька.

– Не угадал, – зловредно оповестил его Володька. – Ты слабое звено. Нет. Никуда он не спотыкался. Просто на этом моменте из машины вышел некий тип.

– Молодой мужчина? – спросила Елена с той же загадочной улыбкой.

– Да, – растерялся Володька. – Откуда знаешь?.. Ладно. Потом. В общем, выкатился этот тип, грозно на моего тезку глянул. Что самое интересное, Вовка его практически не запомнил. Только голос. А внешность… Никак не отпечатался у него образ этого парня.

– Пока это и не важно, – успокоила его Елена. – Что он твоему тезке сказал?

– Да в принципе ничего особенного, – пожал маг плечами. – Что-то вроде: прекрати пялиться, а то ослепнешь.

– Далее предугадать нетрудно, – опять вмешался Женька. – Они укатили, твой тезка проводил их взглядом, и это было последнее, что он видел.

– Да, – подтвердил маг. – В принципе и все.

– Этого более чем достаточно, – успокоила Елена. – Еще один вопрос. Вот это она?

И Елена положила перед Володькой фотографию.

– Она, – совершенно растерянно подтвердил он. – Но как?

– Не поверите, но просто удачное стечение обстоятельств, – весьма довольная произведенным эффектом, сказала Елена.

– Только не говори, что эта фотка из нашей базы, – предупредил Женька, не менее потрясенный, чем Володька.

– Именно! – Их начальница была чрезвычайно довольна собой. – Все, как я и ожидала.

– А она кто? – спросила Юля.

– Наша постоянная клиентка, – спокойно отозвалась подруга.

– Кто? – хором спросили Алек и Женька.

– Да я сама в шоке, – созналась Елена. – Представляете, за время работы «Бюро» к нам шесть раз обращается вот эта женщина, Любовь Сергеевна Николайченко. Она приходит снимать проклятия. Не сильные, но… К тому же, как стало известно Люде, с такими жалобами эта дама уже в течение лет двух обращается к различным специалистам, с пугающей регулярностью. Угадайте, кто насылает на нее эти проклятия?

– Все тот же маньяк? – отгадал очевидное Алек.

– Или маньячка, – напомнил Женька. – Хотя теперь уже очевидно, что наш преступник мужского пола. А жаль…

– Тогда что же получается? – начала размышлять Юля. – Этот некто питает крайнюю нелюбовь к этой Любови, постоянно ее проклинает. Но также ему очень не нравятся те, кто обращает на нее внимание. Их он тоже проклинает. А при чем тут студенты и профессор?

– Все не совсем так, – отозвалась Елена. – Картина такая. Жил да был некий парень. И вот в его жизни появилась эта наша Любовь. И началась у них… она самая. Но! Наша дама, между прочим, замужем. И что самое странное в этой ситуации, видимо, питает к мужу очень теплые чувства. Так вот все время этой связи – как раз те самые года два – этот парниша упорно проклинает своего соперника. А эта дама покорно перетягивает с мужа проклятия на себя. Как она это делает, я не знаю. Но Люда сказала, что это так. И еще, у нашей Любови дар. Видимо, дар как раз на такое перетягивание. Вот так. И все эти два года парнишка ходит в уверенности, что ничего у него с проклятиями не выходит. Соперник жив и процветает. А тут эта история с автослесарем. Оказалось, что все-таки парень способен на многое!

– Дальше все, как мы и говорили, – вступил Женька. – Он подумал, осознал и начал кидаться словами направо и налево.

– Да, – подтвердила Юля. – Но какая-то у вас неувязочка получилась. Если у него счастливый в целом роман с этой Любовью, то при чем здесь похожие на нее девочки-студентки?

– Черт! – досадливо выругался Алек. – А ведь и правда… Тогда, может, так? Это не любовник Любови, а воздыхатель. Ну, предположим. Ее секретарь? Дама-то при деньгах?

– Точно! – обрадовалась Елена. – И вот он страдает неразделенной любовью к своему идеалу, которую, как он знает, поганит своими прикосновениями гадина-муж.

– А еще, как выясняется, на нее заглядываются всякие автослесари! – подхватил Женька. – Не пойду я туда чернорабочим!

– Не ходи, – рассеянно согласилась Елена. – И вот наш герой решает, что было бы неплохо выйти из своего замкнутого круга порочной безответной страсти. В университете полно девушек. Он ищет себе объекты воздыхания, похожие на изначальный идеал…

– И как находит, так каждый раз и обламывается, – закончил логическую цепочку Володька. – А теперь он уже знает, что делать. Вот и проклинает то самих девушек, то их возлюбленных.

– То и тех, и других, – поставила Юля заключительную точку.

– Круто! – восхитился Женька. – А свой идеал он по-прежнему чтит. И изредка снабжает ее муженька все теми же проклятиями. Чтоб жизнь малиной не казалась. И страдает, страдает, страдает… «Горбун отверженный, с проклятьем на челе, я никогда не буду счастлив на земле…»

– Ты просто отвратительно врешь мотив, – морщась, заявила Юля.

– Это не самое плохое, – поделился с ней Алек. – Уже достаточно того, что он поганит наш утонченный слух дикой попсой.

– Да! – в кои-то веки согласилась с ним Юля. – Лен?

А Елена тем временем смотрела на Женьку взором, полным восхищения и обожания.

– Он гений! – сообщила она коллегам.

– Я? – искренне изумился Женька. – Почему?

– Потому что ты только что дал полный и четкий психологический портрет нашего маньяка, – любезно объяснила хозяйка «Бюро».

– Да? – Демонолог выглядел крайне шокированным. – Ну, ладно. Как скажешь. Главное, смотри на меня так почаще.

– Чего-то я не понял, – вступил в разговор Володька. – То есть ты, Елена, считаешь, что наш маньяк страшный горбун?

– Нет, конечно, – покладисто продолжала она объяснения. – Вот сам посуди. Ты в общих чертах этого парня видел. И что? Он совершенно непримечателен. Именно по этой причине он не может вызвать интерес Любови Сергеевны, не получается у него и с девушками в университете. Я не удивлюсь, если в действительности наш маньяк довольно симпатичный парень. Может, даже симпатичнее тех хахалей, что подъезжали успешно к выбранным им девушкам. Но он сам почему-то не может этих девушек привлечь.

– Но ведь горбун страшный? – немного сбитая с толку, напомнила Юля.

– Страшный – это значит непривлекательный, – пояснила Елена. – В нем не хватает чего-то такого особенного…

– Харизмы, – подсказал Алек.

– Именно! – благодарно кивнула ему подруга.

– А без этой самой харизмы он становится как бы незаметным, – рассудил Женька. – Потому-то он стопроцентно каждый раз оказывался рядом со своими проклятыми, чтобы насладиться местью, но никто его не помнит.

– Очень логичный вариант, – обрадовался Володька. – Но с горбуном, Елена, это ты как-то…

– Ты просто завидуешь моей гениальности! – категорично заявил ему Женька. – Нашему с Еленой взаимопониманию и любви!

– Ты так зажигательно говоришь, милый, что даже я начинаю тебе завидовать, – иронично отозвалась Елена.

– А это значит, что взаимопонимание у вас явно неполное, – рассудила Юля.

– Да и про любовь я бы так не обнадеживался… – добавил гаденько Алек.

– Лена! – жалобно позвал подругу Женька. – Неужели…

– Не переживай, родной, – все в том же тоне успокоила его Елена. – Неразделенная любовь – это с каждым бывает.

Женька наигранно насупился, а потом во всю мощь своих немалых легких заголосил:

– Я никогда не буду счастлив на земле! И после смерти мне не обрести покой…

– Вот смерть свою ты бы лучше не приближал! – не менее громко возопил Алек.

– Да еще таким мерзким способом! – поддержала его Юля.

– Нет счастья на земле… – жалобно провозгласил демонолог уже значительно тише.

– Но нет его и выше, – почему-то не менее жалобно подхватила Елена, грустно глядя на телефон.

Алек увидел, какой высвечивается номер на дисплее ее сотового, и тихонько завыл.

– Привет, Артур, – обреченно сказала Елена в трубку. – Что нового?

– Ой! Да не переживай ты так, – жизнерадостно посоветовал ей мэр. – Нет у меня к тебе ни просьб, ни подарков.

– Слава тебе господи, – совершенно искренне обрадовалась Елена. – Тогда чего звонишь?

– Соскучился, – усмехнулся градоначальник в трубку. – Я тут только с совещания выполз. Ну, там и муторно! А тут еще и Толик со своими визгами бегает.

– Толик? – переспросила Елена, совершенно не понимая, о ком речь.

– Ну, этот, – очень внятно пояснил Артур. – К чьей дочери вы недавно ездили. Помнишь?

– Такое не забывается, – все недавно нахлынувшее на нее облегчение моментально исчезло. – Что ему еще надо?

– Да ничего. – Мэр пребывал в своем обычном развеселом непробиваемом настроении. – На вас жалуется.

– Вот, знаешь, Артур, – начиная злиться, сказала Елена. – По-хорошему, я бы должна была сильно расстроиться из-за этого идиота, но, к сожалению, мне хорошо знаком такой тип людей. Что бы ты им ни сделал, они все равно будут недовольны. И это неисправимо.

– В общем, да, – рассеянно согласился градоначальник. – Он тут, представляешь, устроил падчерице дома скандал, что она вам помогает. А девочка просто чудо. Не стала кивать и каяться, а послала его куда подальше и вдобавок заявила, что не с ней одной такое случилось. Вот вам типа потому и нужна помощь. Это чего, правда, что ли?

– К сожалению, – серьезно подтвердила Елена.

– Может, и я чем могу помочь?

Она невольно представила, как мэр подпрыгивает от радости. Ему явно не терпелось поучаствовать в расследовании.

– Может, и сможешь. – Хозяйка «Бюро» не собиралась упускать такой случай. – Могут твои ребята-безопасники пробить мне одну тачку? Только быстро.

– За не фиг делать, – щедро отозвался Артур.

– Тогда записывай, – Елена сверилась с ежедневником. – Мне интересен некий спортивный легковой «Лексус». Не знаю, как там правильно эта модель называется. Цвет?

– Красный, – тут же шепотом подсказал Володька.

– Красный, – повторила Елена в трубку.

– А номерок у этой тачки случайно не три пятерочки? – поинтересовался мэр уже совсем другим тоном.

Елена спросила у мага, Володька утвердительно кивнул.

– Именно такой, – ответила градоначальнику Елена. – А что?

– Такая тачка в нашем городе единственная, – известил ее Артур. – И принадлежит она жене некоего очень богатого предпринимателя, моего хорошего знакомого. Зовут его Павел Георгиевич Николайченко.

– Так я и думала! – порадовалась Елена.

– Ты его в чем-то подозреваешь? – осторожно поинтересовался мэр уже совсем недружелюбно.

– Ни в коем случае, – поспешила она его успокоить. – Даже наоборот. Его жена, Любовь Сергеевна, тоже подверглась проклятию от того же маньяка, что и падчерица твоего Толика.

– А! – Мэру значительно полегчало. – Жаль. Она очень хорошая и добрая женщина. По-настоящему. Я ее очень уважаю и даже восхищаюсь.

– Верю. – Елена прервала поток его дифирамбов. – А они давно женаты? Сколько этому Павлу Георгиевичу лет? Вообще, расскажи про них, ладно?

– Павлу где-то около сорока пяти, – начал мэр. – У него бизнес здесь и в столице. Занимается… ну, как тебе сказать. Проще найти, чем он не занимается.

– Да мне вообще-то это совсем неинтересно, – невежливо оповестила его хозяйка «Бюро». – Женаты они давно? Что про их семью можешь сказать?

– Как давно женаты, не спрашивал, – послушно ответствовал мэр. – Семья у них очень даже нормальная. Знаешь, такие простые люди. Очень друг к другу привязаны. С сыном у них вроде все нормально.

– С сыном? – Елена несколько удивилась. – У них есть сын?

– Да. А что? – теперь уже удивился градоначальник. – Это вполне нормально.

– Не спорю, – поделилась Елена. – А он взрослый?

– Студент, – напрягая память, выдал Артур. – Нет. Даже аспирант. Ему где-то к двадцати пяти. Точно! У него в апреле день рождения. Мы тогда их поздравляли. Двадцать пять ему стукнуло.

– Ладно. – Елена торопилась с вопросами. – А ты не знаком с сотрудниками ее фонда?

– Нет, не помню я их, хотя и общался. Все женщины. Такие… приятные. – Естественно, человек его ранга не запомнит каких-то сотрудниц, когда привык общаться только с начальством.

– Угу, – в общем, Елене хватало того, что в их раскладе все сошлось. – Спасибо. Ты нам очень помог.

– Лен, – оторопело поинтересовался мэр, понимая, что она сейчас бросит трубку. – А кто маньяк?

– А я откуда знаю? – удивилась она и отключила сотовый.

– И чего? – поинтересовался Женька. – Кто маньяк?

– Кто-то, – веско ответила она. – Странная у нас дама.

– Это почему? – решила выяснить Юля. – По принципу, что к нормальным и нестранным маньяки не привязываются?

– Нет, не по этому принципу. – Елена просматривала свои записи. – Вот смотрите. У нее не только классный муж, оказывается, но и не менее классный сын. А она о нем вообще ничего не упоминала, когда к Люде ходила.

– Тогда, может… – начал Алек.

– Может, – тут же поддержал его Женька. – Даже очень вероятно. Она, как и любая любящая мать, просто его выгораживает. И от него отводит всякую порчу.

– Логично, – подтвердил Володька.

– Более того, – Елена решила выдать им очередную порцию информации: – Сынуля этот учится в университете, аспирант.

Юля посмотрела на подругу как-то очень странно. Слишком задумчиво, естественно, Елена не обратила на нее никакого внимания.

– Стоп, стоп, стоп! – менторским тоном заявил Женька. – Вперед-назад к первой версии!

– С чего это какой-то секретарь будет кататься с хозяйкой в шикарной тачке? Да еще и вести себя хамски, считая необходимым устраивать автослесарю разборки? – разумно вопрошал Алек. – А вот сынуля вполне способен на такие подвиги.

– Вам не кажется, что это уже слишком? – Елена обвела коллег взглядом. – И сынуля пылает к маменьке пылкой страстью? Блин, это уже чересчур!

– Лен, – Женька явно собирался возражать, – а у нас разве такие шизики впервые?

– Да сами вы ненормальные! – заявила вдруг Юля. – Какой сынуля вообще? У вас с математикой проблемы?

– Это ты о чем? – решил поинтересоваться Володька. Пока Алек и Женька подбирали для нее самое подходящее оскорбление.

– Ей тридцать шесть, – начала объяснять медик. – А этому типа сынуле, если он в университете, да еще и аспирант, по самым скромным подсчетам, двадцать три – двадцать четыре…

– Двадцать пять, – подсказала Елена. – Артур точно это знает. И что?

– Лен, ты в себе? – раздраженно поинтересовалась Юля. – Выходит, что она его родила в одиннадцать лет! Это не реально!

В кабинете воцарилось молчание. Как-то эти нетрудные подсчеты не укладывались в головах сыщиков-любителей.

– А Артур ничего не напутал? – спросил жалостливо Алек у Елены.

– Не знаю, сейчас уточню. – Она решительно схватилась за телефон. – Алло! Артур, ты не очень занят? Нет? Хорошо! Слушай… А это точно их сын?.. Да нет, просто это все странно. Что странного? Выходит, что Любовь Сергеевна его родила в одиннадцать лет! А! Вот оно что! Спасибо, друг! …И еще… подожди!.. Вот. А зовут сына как?.. Блин, Артур, лапочка, вспомни!.. Ну, пожалуйста… Как?.. Ага! Ну, все! Огромное тебе мерси от всего «Бюро». Пока.

– И чего? – нетерпеливо спросил Женька, видя, что она и не собирается сообщать им последние новости. Вместо этого Елена начала судорожно перебирать свои списки.

– Лен, ну, не мучай! – взмолился вслед за демонологом Алек.

– Да погодите вы, – отмахнулась она. – Ага! Вот!

– Чего «вот»? – Володька тоже поддался общему азарту.

– Лен, нам всем на колени броситься и молить о снисхождении? – недовольно осведомилась Юля. – Хватит наши нервы тратить!

– Нервные клетки не восстанавливаются! – поддержал ее Женька.

– Зануды, – обласкала Елена коллег. – Любовь Сергеевна его вторая жена. И это не сын, а пасынок! Все просто, как дважды два. Зовут милого мальчика Эдик. Эдуард Павлович Николайченко. Он был одним из четверых аспирантов, толкущихся у соседнего кабинета, когда профессор хлопал свою крестницу по заднице и когда Мишка получал свой райский поцелуй.

– Опаньки! – обрадовался Женька. – Ну, по машинам?

– Да. – Елена вскочила с места. – Володя, ты за старшего. Свяжись с моего компа с Сашей. Там адрес забит. Спроси, знает ли она этого парня. Юля, ты поинтересуйся о том же у Лели. Алек, с дороги позвонишь Лелиному парню. Поехали!

Женька нетерпеливо маячил у открытой двери в коридор.

Когда он открыл дверь и увидел стоящую на пороге женщину, у него появилось идиотское желание глупо хихикать, тыкать в нее пальцем с криками «Матрица!». Незнакомка в чем-то очень походила на героиню этого нашумевшего фильма. Темные волосы с рыжим отливом гладко зачесаны и убраны на затылке в тугой узел. На глазах темные очки. Черный широкий длинный плащ, брюки в обтяжку и водолазка все того же цвета, как и высокие сапоги на высоких шпильках. Матрица. Вот только он не помнил, чтобы у дамы из фильма был такой угрожающий вид. А от этой незнакомки так и веяло опасностью. Как, впрочем, и от двух ее спутников. Справа от женщины стоял высокий парень, также затянутый в черное. В принципе в чем-то его можно было принять за великого героя Нео. Но вот второй незнакомец резко выделялся на фоне своих спутников. Чуть ли не под два метра ростом, в сером пальто до колена, в синих джинсах и простой рубахе. На ногах замшевые туфли мышиного цвета. Весь этот наряд дополнял ярко-красный шарф, обмотанный вокруг шеи незнакомца на манер Великого комбинатора. Однако, несмотря на свой веселый наряд, этот незнакомец выглядел так же пугающе, как и остальные двое.

Он вздрогнул, когда вся эта троица синхронно начала снимать очки. Жест казался хорошо отрепетированным и вызвал у него новый истерический приступ смеха.

– Тихо, – приказала незнакомка, не повышая голоса.

И тут он понял, почему ему так хочется истерически хихикать. Он был напуган их появлением. Напуган до полусмерти. Его трясло. Мысли путались. Хотелось заорать и бежать подальше, куда глаза глядят, только бы не догнали.

– Тихо, – повторила женщина. – Она дома?

Ему не надо было объяснять, о ком речь. Он и так все прекрасно понял, и от этого стало еще хуже. Уж лучше бы они пришли за ним. Но она…

– Мы же не хотим ее беспокоить?

Он понял, что незнакомка, даже не напрягаясь, читает его мысли. Ну, и пусть, главное, что они не тронут Любу.

– Сейчас мы пройдем к тебе в комнату и поговорим, – продолжала распоряжаться женщина.

Она сделала шаг вперед. За нею в квартиру вошли двое ее спутников. Он попятился. Казалось, ему не хватает воздуха. Он задыхался в их присутствии, но знал, несмотря ни на что, он уже не может сбежать. Они знают про нее. Они вообще все знают. А он зверь, загнанный в угол.

Теперь эти люди напоминали ему героев совсем других фильмов. Тех, где мертвецы встают из могил, гонимые жаждой теплой крови. Вот так же упыри, наверное, смотрят на свои жертвы. Холодно, жестко. «Волки уходят в небеса, горят голодные глаза…» А еще с такими выражениями на лицах приходят убивать.

Незнакомая женщина неприятно усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. Он не выдержал и, развернувшись, быстро пошел в свою комнату, зная: они последуют за ним. Шагая по коридору, он старался выиграть время. Пусть всего пара секунд, но, главное, успеть успокоиться. Они идут следом. Но они его еще не поймали. «Спиною к ветру и все же вырваться может чья-то душа…»

Комната была простой и светлой. Тахта, рабочий стол, компьютер, стопки книг. На полках – портрет отца, на столе, возле монитора, – портрет мачехи. Сам того не замечая, он встал так, чтобы они ее не видели. Инстинктивно прикрывал спиной даже портрет.

Они вошли следом и тут же рассредоточились по комнате. Тот, высокий, обошел тахту слева, стараясь держаться на одной линии с женщиной, которая шагнула вперед – к нему. Второй незнакомец встал у окна, также вровень со своей спутницей.

Он наблюдал за ними и думал. Думать он умел и любил. Он всегда заранее просчитывал все возможные варианты с учетом нюансов. Он так часто рисовал в уме маленькие спектакли, которые были вполне жизнеспособны в рамках действительности.

Итак, он знал, кто они. Он знал, чего они хотят. Он понимал, что они все знают о нем. «Бюро магических услуг». Он уже встречался с их коллегами. Он наблюдал за их работой вчера в университете. Теперь они здесь. Быстро. Но что реально они могут ему сделать? Убить? Нет, это все же карается законом. И никто не давал им таких полномочий. Запугать его до смерти, а потом погрозить пальчиком, типа не смей больше… Глупо.

У них есть дар. Есть сила. Раньше он даже был бы рад такому знакомству. Не часто можно столкнуться с людьми, владеющими паранормальными способностями. Такими же, как он. Но… А на что они могут направить свою силу? Как им это поможет?

Он почувствовал себя увереннее.

– Быстро, – оценила женщина его умственные способности. – Но бессмысленно. Поговорим?

Он продолжал молчать. Инстинкт самосохранения был у него сильно развит. И он понимал, что опасность не миновала, он всего лишь смог ее трезво оценить. Пусть они говорят. «Прольются все слова, как дождь, и там, где ты меня не ждешь, ночные ветры принесут тебе прохладу». У него еще есть время. Пока они говорят, он, как волк, загнанный в ловушку, еще успеет собрать силы для последнего броска.

– Именно! – Она опять недобро улыбнулась. Его сердце тут же ухнуло куда-то вниз. Но он не поддался панике. Сейчас, главное…

– Все верно, – похоже, она просто над ним издевалась. – Это то, что надо. Есть два варианта. Мы просто вырубим тебя, а потом выкачаем твой дар. Ты останешься жить. Но вот за состояние твоего разума я не отвечаю. Второй вариант. Ты будешь говорить, говорить и говорить. Пока Слово само в тебе не закончится.

«Как песок, сквозь пальцы… Что же будет дальше? Слов немая стая просто исчезает…» Он лихорадочно обдумывал сказанное, не сводя с нее глаз.

Елена старалась сохранить каменное выражение лица под его взглядом. Она не была полностью искренней. Да, первый вариант правда. Единственный реальный способ: стереть данный от рождения дар из его памяти. С полной потерей этой самой памяти. И чаще всего разума в целом. Но, как правильно решил этот маленький хищник, никто не давал им таких полномочий. Ведь это равносильно убийству.

А вот второй предложенный вариант полная чушь. Природный дар неисчерпаем. Тем более в данном случае. Дар Слова… Умные люди узнают об этом, стоит им открыть Святое Писание. «В начале было Слово, и слово было Бог, и Бог творил Словом». Так что они могли день за днем стоять тут и слушать, как парень изрыгает проклятия. И это ни к чему не приведет. Разве что к смерти от истощения. Всех.

Когда они неслись сюда, Женька вспомнил еще одно. Дар нельзя уничтожить, но… почему бы не заставить парня самому закопать этот дар в землю? Нужно лишь запугать его до такой степени, чтобы он решился на произнесение самого мощного проклятия. Чтобы он вложил в него все свои силы. И… блокировать этот удар. Тогда, возможно, у него просто не останется веры в свое могущество. Елена очень хотела верить, что это сработает. Иначе… «и до войны, мне не добраться никогда. Моя безумная звезда ведет меня по кругу». Придется вернуться к первому варианту.

Женька был уверен в своем плане, однако он предполагал, что сам и позаботится о его исполнении. Елена, естественно, возразила. Она несет ответственность за всех, да и за жизнь этого парня в принципе тоже. В случае неправильного исхода отвечать будет она. На Женькино замечание, что они тоже несут ответственность за нее, ответа не последовало. И вот сейчас Елена приводила их план в действие. Женька уже не был так уверен в своей безумной идее.

– Итак. – Она улыбнулась Эдику, зная, как на того действуют ее улыбки. – Рискнешь?

Он готов был рискнуть. Только бы подобрать слова. Только бы вспомнить, как…

– Тебе достаточно просто пожелать мне чего-то очень плохого, но всей душой, – помогла она.

Эдик резко вскинул глаза. Сумасшедшая? Уж он-то знает, на что способен. В кончиках пальцев началось приятное покалывание. Так бывало всегда, когда открывался его дар. Главное сейчас – не спешить. Не растрачиваться на мелочи. Если повезет, он избавится от всех троих сразу. Он впервые улыбнулся ей в ответ. Так же хищно. «Не по себе от этой тихой и чужой зимы, с которой мы на «ты», нам не стерпеть друг друга».

– Сначала попробуй, – посоветовала она, принимая вызов.

– Мне достаточно только произнести одно лишь слово «умри», и все, – сказал он.

Теперь они уже все трое улыбались ему. Покровительственно, нагло. Будто знали что-то, чего не дано понять ему.

– Умри! – четко произнес он.

Они улыбнулись еще шире. И все были живы. Он вглядывался в их лица. Обычно он всегда видел первые следы действия своих слов. Словно тени пробегали по лицам тех, кому предназначались его слова. Но не сейчас. Легкое недоумение отразилось на его лице. Что-то неправильно.

И тут же вернулся страх. Да нет, такое практически невозможно. Он просто был не уверен в себе. Они же не могли не слышать Слово?

– А это не первый сбой, да? – негромко спросил парень в черном, подходя еще чуть поближе. Вид у него был наигранно скучающий. – Два года бесплодных попыток. Каково это?

– Ты, наверное, даже шпионил за папочкой, чтобы понять, почему? – подхватила женщина.

Страх усилился. Они знают даже это? Но откуда? Страх стал глубже. Теперь это уже не просто некое ощущение опасности от вторжения. Слова воскрешали в памяти и совсем другие страхи, когда-то почти похороненные. Страхи, имевшие отношение к отцу. Страхи, о которых и отец не догадывался.

– И ты собирался с этим жить? Долго и счастливо? – продолжала она давить.

Он внутренне вздрогнул. Всего два слова, а действуют, как волшебная пружинка. Нажали. И она выпрыгивает из гнезда и раскручивается, раскручивается, раскручивается… «Долго и счастливо?» Да, пожила бы она сама в таком кошмаре, в котором он живет почти всю свою жизнь!

– А вот это уже удар посильнее, – оценила женщина.

– Мимо, – вдруг заговорил и второй ее спутник. Эдик опять вздрогнул. Он уже успел привыкнуть к единоборству с женщиной. Но теперь они играют против него все втроем.

– «Хватит смерти и любви, но сколько волка ни корми, ему все мало», – процитировала женщина.

Эдик уже с трудом владел собой. Он слушал Би-2 до их прихода. Именно «Волки». Он сам вспоминал это… Но самое ужасное в другом. Откуда она знает про смерть? Теперь это все уже просто выходит за рамки действительности. Этого не знал никто. Он сам почти забыл все это. Как? Как им удалось так просто отшвырнуть его назад?

– У! – незнакомец в сером усмехнулся. – Фрейд был бы рад. А тебя не интересует любовь…

Кажется, его опять трясет. Господи. Да лучше бы они ему дали по голове и… что там они еще собирались с ним сделать? Он сказал «любовь». Любовь? Они опять говорят про нее. При чем здесь она? Они не имеют права вмешивать ее в этот кошмар. Надо остановить их. Заставить молчать…

– А ведь ты чуть не убил ее, – тихо и даже немного печально сообщила женщина. – Знаешь, кто брал на себя все те проклятия, что ты адресовал папочке?

У него уже подкашивались колени. Боже… Значит… Он вдруг резко все осознал. Он понял. Он поверил. Но как она могла? Зачем? Он никогда бы не причинил ей боль! Он ее защищал! Он не давал отцу причинить ей боль!

– Ах ты, маленький глупый мальчик. – Женщина смотрела на него, как на идиота. – Ты защищал только самого себя. И от нее тоже…

– Заткнись!!! – заорал он. – Заткнись! Ты ничего не понимаешь!

– Уже лучше, – прокомментировал высокий в сером. – Но ты же все равно ничего не исправишь. Убийство есть убийство.

– И ты вряд ли сможешь остановиться, – зло сказал второй. – Ты убьешь снова. Кого? Ее?

Эдик резко вздохнул. Нет, это никогда не прекратится. Но… он ощутил какое-то странное спокойствие. Ему было больно и страшно. Он хотел покоя и тишины. И он сейчас и здесь сделает все, чтобы получить желаемое. Вернее, даже необходимое. Что они там говорят? Он не остановится? Он сможет убить? Ладно. Он улыбнулся.

Они молчали. Они ждали. Они затаились. И правильно. Эдик мог бы сказать им, что словил вдохновение. Образ, идею. Теперь оставалось лишь вложить все в слова. Они оставят его в покое. И ее. Они больше не посмеют ее трогать. Он набрал больше воздуха в легкие, непроизвольно сделал шаг вперед, глядя четко в глаза этой ненавистной женщине. Они потеряют ее, а он будет наблюдать это. Сейчас…

Парень еще даже не начал произносить слова, а Алек уже уловил образ. Сложный, закрученный, даже немного поэтичный, но от этого не менее противный и страшный. Маг с трудом сдержал себя, чтобы не выдать свое омерзение. Это же надо иметь такой извращенный ум!

Когда Эдик заговорил, они напряглись. Все трое. Одновременно. Они вложили в свою защитную силу столько энергии, что казалось, если на месте, где стоит этот маленький хищник, взорвется атомный заряд, они и то смогут выстоять и удержать взрывную волну.

Женька не был верующим человеком. В церковь он заходил только по делам рабочим, как в лавку за нужными ингредиентами или книгами. Но сейчас он искренне молился. Молился так, как мало кто умет. Горячо и страстно. Только бы ничего неожиданного не произошло. Только бы они выстояли, только бы его безумный план сработал. Только бы…

Елена внутренне сжалась в комок. Еще два слова и… Да, мальчик необыкновенно силен. Возможно, он сейчас высвободит всю силу своего дара. Стена выстоит. Сейчас добавить еще чуть-чуть энергии и… главное, не пропустить тот момент, когда проклятие понесется в цель…

В этой напряженной атмосфере, где каждый был сосредоточен настолько, что даже полет мухи по комнате произвел бы впечатление пикирующего бомбардировщика, звук резко открывающейся двери прозвучал, как выстрел. Любовь Сергеевна влетела в комнату, и события начали происходить так быстро, что потом даже трудно было описать всю картину случившегося. Это было похоже на то, будто кто-то очень могущественный остановил на несколько мгновений время, а потом отпустил, и жизнь с невероятной скоростью полетела вперед, наверстывая то, что пропустила за время передышки.

– Нет! – взмолилась Любовь Сергеевна. – Не надо! Эдик, милый, не надо!

Конечно, они сбились от неожиданности. И конечно, долго подпитываемая их энергией стена тут же лопнула, на миг утратив энергетическую подпитку. Елена с ужасом поняла, что они катастрофически не успевают ее восстановить. Она взглянула на Эдика и… Так же отвлекшись на неожиданное вторжение, он машинально перевел глаза на Любу. Как раз тогда, когда заканчивал произносить последнее слово.

Женька этого не видел, он только понял, как и Елена, что стена безвозвратно лопнула. И, не раздумывая, кинулся вперед, надеясь все же вытащить подругу из-под удара.

Алек вообще не думал о защитной стене, он тоже рванул вперед, стараясь оттолкнуть Любовь Сергеевну. Он был ближе всех к ней и… вдруг ему удастся…

«Нет!» – теперь уже мысленно кричала Елена, видя, как лучший друг точно попадает под удар. Ничего грандиозного в этой ситуации сделать было невозможно. Она просто взмахнула рукой, посылая вперед даже не простенькое заклинание, а скорее, элементарный мыслеобраз. И в тот же момент Женька оттащил ее в сторону.

Они вдвоем грохнулись на тахту и замерли. Неожиданная тишина давила на уши. Как в плохой театральной постановке, замер Алек, замерла и Любовь Сергеевна. Стоял, практически не дыша, ее пасынок, глядя на любимую женщину полными ужаса и отчаяния глазами. Эта чудовищная пауза длилась всего секунду, а потом… Эдик тихо начал оседать на пол.

– Зеркало, – облегченно выдохнула Елена.

– Боже, – тихо пробормотал Женька. – Это просто чудо, что ты успела.

– Да. – Она чуть толкнула его в грудь, чтобы он дал ей подняться.

Алек молча ловил ртом воздух, только сейчас осознав, что произошло и какой опасности он подвергался всего мгновение назад. И, как всегда, осознание казалось страшнее реально пережитого.

Елена, чуть пошатываясь от недавнего потрясения, подошла к своему бывшему противнику. Нагнулась, пощупала пульс на шее.

Где-то позади Любовь Сергеевна разразилась рыданиями.

– Это необратимо, – сказал Женька.

– Я знаю.

– Полный паралич. Еще несколько минут…

Трудно было сказать, услышала ли их Любовь Сергеевна или сама поняла, что произошло и чем это должно закончиться, но она резко сорвалась с места и, оттолкнув Алека, рванулась к пасынку.

– Нет! – Елена обернулась, выставляя руки вперед. – Нет! Вы не должны…

Женька, мгновенно сориентировавшись, поймал женщину в объятия, не давая броситься к Эдику. Алек, подскочив, тянул ее назад.

– Вы не понимаете! – не отрывая глаз от распростертого на полу парня, в отчаянии выкрикивала она. – Я уже потеряла одного ребенка.

Елена поймала полубезумный от горя взгляд Любови Сергеевны. Она не хотела этого видеть, но образы мелькнули так быстро, что она уже не могла их отогнать. Маленькое тельце. Еще морщинистое, необтертое, еще в пятнах материнской крови. Захлебывающийся плач, хрипы и… тишина.

– Я это сделаю, – сказала она. – Слышите? Обещаю, я его вытащу!

Любовь Сергеевна задержала на ней взгляд. Трудно сказать, что она вот так сразу поверила, но смысл Елениных слов до нее дошел.

– Я вытащу его, – повторила Елена. – Верьте мне. Я смогу.

Любовь Сергеевна замерла в руках Женьки.

Елена отвернулась и решительно направилась к Эдику. Его глаза жили. Они видели ее. Они понимали. Елена заставила себя улыбнуться. Успокаивающе и обнадеживающе.

– Лена, ты… – пытался что-то возразить Женька.

– У меня нет выбора, – ровно ответила она.

– Но ты же…

– Нет, так я все равно не смогла бы ему помочь. – Она махнула рукой. – Уходите. Мне нужна тишина.

Потом она уже не обращала внимания на тихие уговоры, с помощью которых друзья уводили Любовь Сергеевну из комнаты. Она не обращала внимания на шаги за спиной, на тихий шорох закрывающейся двери.

– Верь мне, – сказала она Эдику, цепко удерживая его взгляд. – Просто расслабься и закрой глаза. Я все исправлю.

Он моргнул, задержал еще на миг ее взгляд и послушался. Елена устроилась рядом с ним прямо на полу, положила голову на колючий ворс ковра и тоже закрыла глаза.

Это проклятие, рожденное дикой фантазией так и не повзрослевшего мальчика, было не менее страшным и отталкивающим, чем все предыдущие. Все тело Эдика оплели скользкие, вызывающие омерзение ползучие твари, лишающие возможности двигаться, дышать полной грудью и вообще жить. Их можно отрывать от тела до бесконечности. Елена вспомнила о гидрах. Если отрезать той мифической твари голову, на ее месте вырастут три новые. Да, снять такое проклятие невозможно.

Да и Женькина шальная мысль, будто Елена, как и Любовь Сергеевна, сможет перетащить проклятие на себя, была просто бессмысленной. Это тоже невозможно. Это необратимо. Как демонолог сам успел заметить.

Елена собиралась сделать совершенно другое. Нечто в принципе запрещенное. Ведь каждый умный человек знает, что, если изменить прошлое, будущего может просто не быть. Елена сейчас попала в прямо противоположную ситуацию. У Эдика нет будущего, и именно поэтому необходимо разрушить его прошлое.

Вся наша жизнь – это неизменный закон причинно-следственной связи в действии. Любое маленькое переживание, случайность, всплеск рождают следующие события. Действия или бездействие. Эта цепочка в целом и называется судьбой. Так можно построить в линейку фишки домино. А потом осторожно толкнуть крайнюю из них и наблюдать, как падает весь этот ряд. Примерно то же самое собиралась сейчас сделать и она.

Елена положила руку на макушку Эдика. Именно здесь, у верхней чакры, хранится человеческая память. Обычно люди считают, что в эту копилочку падают лишь самые яркие и значимые моменты, но это не так. Память, как немонтированная пленка, хранит весь жизненный путь, запечатленный нашими органами чувств. Елена стала максимально быстро отматывать эту пленку назад. До самого рождения…

Алек нервно мерил шагами гостиную. Любовь Сергеевна сидела на диване, обхватив себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее потерянный взгляд остановился на какой-то точке в полу.

– Вы не понимаете, – отчаянно повторяла она. – Вы не понимаете. Он просто маленький запутавшийся мальчик. Бедный ребенок. Вы не можете понять…

Женька сидел рядом и машинально поглаживал ее по спине, стараясь успокоить, но не очень успешно. Мысли его были не здесь.

Алек бросил на друга нервный взгляд. Демонолог чуть заметно пожал плечами. Никто из них даже не мог представить, что пытается сделать Елена в соседней комнате. Они боялись.

Все это было как-то нереально. Алеку казалось, что это уже когда-то происходило. Не с ними, не здесь. Просто это… Может, он читал о чем-то подобном? Он судорожно рылся в памяти, стараясь тем самым отвлечься от нехороших мыслей.

– Гвиневера, – тихо сказал ему Женька и скупо улыбнулся.

Любовь Сергеевна вздрогнула и обернулась к нему с немой болью в глазах. Все та же вечная легенда. Любимая сказка Елены. Королева-заложница. Прекрасная богиня знаменитого великого короля туманного Альбиона. Его единственная любовь. Верная брачному обету. Но все же принесшая смерть. Королева его сердца. Проклятая любовь и для его сына. Ее молчание стоило жизни и Артуру, и Мордреду. Двум сильным и по-своему великим людям. Один так и остался героем в сверкающих доспехах, прославленным в веках. Другой – проклинаем из века в век за отцеубийство. И практически никто не помнил, что причиной этого была королева.

Алеку стало паскудно. Все так банально и глупо. И слишком невероятно. Столько всяких «зачем» вертелось у него на языке. Слишком горькие и тяжелые вопросы. Тупая сказка. Клубок невероятных ошибок в реальной жизни.

– Почему? – не выдержал он. – Почему вы молчали?

Женька посмотрел на него осуждающе. Ей сейчас слишком больно. Слишком горестно. И как раз от этого же вопроса.

– А что я могла сказать? – казалось, этот жестокий выпад вернул ее к жизни. Любовь Сергеевна выпрямилась, прижала руки к коленям, подняла на Алека полные слез глаза. – Вы хоть сами-то понимаете, что это было?

– Но вы же все знали. – Алек с трудом сдерживался, чтобы не наорать на нее.

– Знала, – тихо, но твердо созналась она. – Но я люблю его. Понимаете? Он… Эдик – это мой единственный шанс на счастье. На счастье быть матерью…

Мать Эдика удачно выскочила замуж по расчету. Вовремя залетела. А отец мальчика просто мечтал о сыне. Ее и его никогда не связывало ничего настоящего. Ни любви, ни хотя бы банального взаимопонимания. Когда Эдику было пять лет, брак окончательно изжил себя.

Мальчик видел мать редко. Чаще всего она исчезала из дому, а когда появлялась, часто была пьяна, раздражена и холодна с сыном. Он по детской привычке еще пытался хоть как-то привлечь ее внимание. Был послушным и ласковым мальчиком. Но ей было плевать. На него и на его отца. Эдик часто слышал их ссоры. Отец всегда старался найти хоть какие-то точки соприкосновения, какие-то компромиссы ради сына. Она сводила все его попытки на нет с завидным упрямством.

Отец работал. И много. Эдик тоже видел его не так часто, как хотел бы. Но любил отца до безумия. Папа старался проводить с ним все свободное время, старался возместить ему отсутствие матери. И Эдик был ему за это благодарен. Папа ассоциировался у него с постоянным праздником. И вместе они были счастливы.

В семь лет ребенок открыл для себя чудо. Этим чудом оказалась школа. Он очень любил учиться. Еще больше его тягу к знаниям подогревала гордость отца. Тот не мог нарадоваться на успехи сына. А для Эдика школа была еще и спасением от равнодушия матери.

Он сам давно уже отдалился от нее и только иногда все по той же детской привычке решался на контакт. Неудачный контакт. Мать его почти ненавидела. Она всех ненавидела. Она пила, она транжирила деньги, она развлекалась. Эдик на все это не обращал внимания до того дня…

– Мне было всего семнадцать, когда я забеременела, – ровным, почти лишенным эмоций голосом рассказывала Любовь Сергеевна. – Кто в таком возрасте думает о детях? Конечно, я продолжала бегать на вечеринки и дискотеки. Курила, позволяла себе алкоголь. И только когда ребенок начал двигаться во мне, я осознала… Боже, вы не можете себе представить, какое это счастье. В тебе растет жизнь. Маленький человечек. Полностью твой. Во всем от тебя зависящий, любящий тебя. Я поняла это слишком поздно. И, естественно, пыталась наверстать упущенное. И естественно, не слушала врачей. У меня должен был родиться мальчик. Маленький, красивый мальчик. Я заранее уже просто обожала его. Я говорила с ним часами. Уверенная, что там, внутри меня, он все равно услышит и поймет, как я его люблю… Он умер через пять минут после родов. У меня на руках. Врожденный неоперабельный порок сердца…

Она опустила глаза и опять начала раскачиваться. Женька подавил в себе желание обнять ее покрепче, как-то поделиться… Но чем? Он прекрасно понимал, что его сочувствие ей не поможет. Алек нервно курил, ругая себя на чем свет стоит. Господи, и кто дал ему право нападать на нее? Кто позволил им всем вмешиваться в ее новую, только отстроенную жизнь?

– Я плохо помню тот период, после… – продолжала Любовь Сергеевна. – Больницы, врачи, тупое отчаяние. Я даже не знаю, что помогло мне выползти. Наверное, просто настал такой момент: или решить, что живу дальше, или в гроб. Я закончила университет. Работала в одном из детских домов. Этим детям не хватает любви. А мне… Мне не хватало детей. А потом… Потом я решила открыть свой фонд. Тогда и познакомилась с Павлом. И с Эдиком.

– Вы же должны были понимать, что он относится к вам не как к матери или хотя бы к мачехе. – Алек устал. Он был раздражен напряженной и глухой тишиной в соседней комнате, этим изматывающим рассказом несчастной, вообще всем этим кошмаром, в который они вляпались по самые уши.

– Я взрослая женщина, – чуть надменно напомнила она. – И, конечно, я видела, как он на меня смотрит. Я просто не подавала виду. Все проходит. И я была уверена, что его влюбленность тоже пройдет. Просто он позволял мне любить себя, он позволял мне считать его своим родным сыном… Он просто запутавшийся маленький мальчик. Мой мальчик…

Любовь Сергеевна опять зарыдала.

…В тот день уроки закончились раньше обычного. Он пришел домой. В пустую квартиру. Няни почему-то не было. Он так привык, что его хоть кто-то здесь ждет. И вдруг никого… Он растерялся и испугался. Такое бывает. Просто неприятная мелочь, и вот ты уже испуган. Мальчик посидел в своей комнате, пошел на кухню. Мимо комнаты мамы… Это был чуть слышный стон и какие-то странные шорохи. Он остановился у закрытой двери. Естественно, ему стало еще страшнее. Пустая квартира, закрытая комната мамы. И что там? Следующий стон был громче и отчетливее. Эдик понял, что это мамин голос. Да, он обижен на нее, он старается выкинуть ее из своей жизни. Но она же мама… И маме плохо. Опять стон, чей-то чужой смех. Такой победный. Эдик взялся за ручку двери. Он должен что-то сделать. Кто-то там за дверью причиняет маме боль. Он… он, как отец, сильный и смелый. Он должен помочь.

Эдик набрал больше воздуха в легкие, зажмурился на миг и, резко распахнув дверь, ворвался в комнату. Мама, совершенно голая, лежала на кровати. А между ее раздвинутых ног сидел мужчина. Когда мальчик влетел в комнату, они оба застыли.

– Пошел вон, – велела мать, глядя на него со злостью. Она была пьяна, слова получались у нее нечетко. – Закрой дверь, придурок.

– Но, мама, – пролепетал он, испугавшись еще больше. – Тебе больно…

– Больно? – Она оттолкнула мужчину, повернулась к нему в тихой ярости. – Это мне из-за тебя больно, маленький гаденыш. И из-за твоего тупого отца!

Эдик нахмурился. Почему она так говорит про папу? Его отец не тупой. Он умный, он сильный и ласковый.

– Не надо плохо говорить про папу. – На глаза навернулись слезы. – Он не делает тебе больно. Как…

Он указал на незнакомого мужчину, который таращился на ребенка, развалившись рядом с его матерью, такой же голый и пьяный.

– Он не делает? – взвилась мать. – А как, по-твоему, он тебя мне заделал? Думаешь, я его об этом просила?

Мальчик оторопел. Его отец… Значит, поэтому мама его так не любит? Но… Но папа не может сделать кому-то больно. Или может?.. Нет! Мальчик боялся в это верить. И, как всегда бывает, он разозлился на мать, что она так говорит.

– Врешь ты все! – крикнул он. – Ты… Ты злая. Противная, пьяная…

– Убирайся, гаденыш! – закричала она. – Убирайся к своему милому папочке, такому же придурку, как и ты! Не мешай мне жить!!!

И она отвернулась к любовнику. Мальчик стоял, как вкопанный. Мысли путались. Это пугало, это причиняло боль. Она так говорила про папу… Она врала… Она просто специально это сказала. Она злая и подлая.

Он вышел из комнаты, дрожащей рукой стал закрывать дверь.

– Иди сюда, – ворковала мать со своим любовником. – Иди, я жду. Я аж горю вся…

Она пьяно захихикала над своей последней фразой.

Мальчик разозлился. «Да чтоб ты сгорела!» – в сердцах пробормотал он, трясясь от ненависти…

«Вот оно!» – Елена поймала нужный ей эпизод. Тот самый кусочек, который придется повернуть по-другому. Тот кусок, который лишил бедного мальчика будущего. Она осторожно заставила себя посмотреть на мир глазами Эдика. Того самого восьмилетнего испуганного и разгневанного мальчика. Так… Она даже не заметила, что затаила дыхание. Такой поток эмоций! У нее даже зашумело в ушах. Всего чуть-чуть. Одно маленькое дополнение… Елена с силой вытолкнула себя из чужого сознания и стала смотреть дальше.

Незнакомые улицы. Плавающие от слез очертания домов и прохожих. Он даже сам не знал, куда идет и как долго. Обида, боль, страх. Страх, что сказанное об отце – правда. Милицейская машина. Какой-то человек в форме. Он поднимает его на руки. Несет, сажает на заднее сиденье.

А потом он увидел отца. Во дворе их дома. Машина остановилась. Отец подскочил, вытащил его и долго-долго прижимал к себе. Он так испугался за сына. Он так рад, что с ним все нормально, что его мальчик не оказался там, внутри… Пахло гарью. Тут же стояли пожарные машины. Что случилось? Ему вдруг показалось, что он уже знает… «Чтоб ты сгорела!»… Эдик поднял глаза вверх, на окна их квартиры. Разбитые стекла, дым, черные опалины. Он закричал, долго и страшно…

Она смотрела эти картины, стараясь как бы перемотать их побыстрее. Как если бы перематывала пленку в видеомагнитофоне. Дальше, дальше. Это слишком выматывает. Надо спешить, надо меньше задумываться, надо меньше переживать… Времени нет. Созданные Словом Эдика гидры продолжали высасывать из него жизнь.

…Кабинет врача. Мальчик встает со стула. Ему уже лучше. Он успокоился. Но страх не прошел, просто закопался глубже, чтобы никто не узнал, что… А вдруг она не врала? Он только по ночам позволял себе думать об этом. Когда все спали. Когда папа спокойно откладывал книгу и выключал свет. Папа. Он единственный, кто у него остался. И он не даст отца в обиду. Даже если…

А мать… Эдик с отвращением вспоминал ее извивающееся тело на кровати. Как она старается прижаться к тому пьяному мужчине. Как он тянется к ней своими пьяными губами. Мать похожа на змею. На гадюку. А этот… пиявка. Просто пиявка. Эдику нравилось смотреть фильмы ужасов. Именно такие. Про всяких ползучих тварей. Люди их ненавидели. И он ненавидит. Как мать. Как ее любовника. Ненавидит и боится… Он убил их.

…Эдик выходит в коридор больницы. Врач много говорил с ним. Много успокаивал. Многое объяснял. Теперь мальчик уже более ясно понимает, что увидел в той комнате. И как это называется. Но это все равно вызывает в нем отвращение. Хотя врачу он не признается. Врач тоже вышел в коридор, прошел мимо. Улыбнулся. Завернул в ординаторскую…

Елена опять заставила себя ворваться в его сознание. И вот она уже видит дверь этой комнаты глазами ребенка. Она чувствует шероховатость дверной ручки. Эдику любопытно, а что там? Что скажет врач? С ним надо быть осторожным. Вдруг он что-то понял? Что-то узнал про папу? Она заставила мальчика прислушиваться к происходящему в комнате, подсматривать в щель приоткрытой двери.

– Что-то вы уж очень замученный, Игорь Александрович, – сочувственно обратилась к врачу молоденькая девушка в белом халате. Наверное, практикантка.

– Ох, Мариша, – отзывается тот, споласкивая лицо над раковиной. – Трудный случай.

– Это тот мальчик? – с любопытством спрашивает девушка.

– Да, – врач начинает вытираться. – Бедный ребенок. Он так напуган. Он считает, что убил свою мать.

– Да вы что? – Девушка потрясена и заинтригована.

– Мальчик застал эту пьяную шлюху с любовником, – продолжает рассказывать Игорь Александрович. – Прости за грубость, Мариша. Но как таких еще называть? Она наговорила сыну всякой чуши. Он считает, что секс нечто противное, страшное и приносящее боль.

– Ну, это по Фрейду. – Мариша пожимает плечами.

– По Фрейду, – соглашается врач. – Я пытался объяснить ему, что это неправда. В следующий раз… Блин, хоть порно ребенку показывай. Ладно. Это поправимо. Но не это самое страшное. Эта дура наговорила ребенку гадостей об отце. А мальчик любит его безумно.

– Естественно, любит, – согласилась девушка. – И отец в мальчике души не чает. Я видела, как он с ним носится.

– Как и любой нормальный любящий отец. – Врач улыбнулся. – Хоть один хороший родитель в семье. Но, как я сказал, главное в том, что она напугала и разозлила мальчика. Вот Эдик и ляпнул ей что-то. Вроде чтоб ты сгорела. Или еще что-то подобное.

– А ведь они и правда сгорели! – в голосе девушки послышался некий страх.

– Ой, только не надо этой тупой мистики, – немного раздраженно ответил Игорь Александрович. – Все очень просто. Они сгорели. Потому что глупая женщина курила в постели. Да они пьяны были оба в стельку. Небось, разлили водку, уронили окурок. Вот тебе и вся мистика. Мальчик здесь ни при чем.

– Главное, ему это расскажите, – участливо попросила Мариша. – Жалко ребенка.

– Жалко. – Врач прикурил. – Но как такое ребенку объяснишь. Она ему все же мать была…

Елена отстранилась мысленно, оставляя в детском сознании новую информацию. Эдик и правда был очень умным. Он легко вытащил на поверхность ту маленькую деталь, которую Елена только недавно добавила в его память. Комната матери, она жмется к любовнику. Закрывая дверь, мальчик заметил мокрое пятно на полу, опрокинутую бутылку, сигарету, тлеющую на углу прикроватной тумбочки…

Так. Первый тайм мы уже отыграли. Дальше мозг ребенка быстро начал анализировать имеющиеся данные. Елена не стала дожидаться результатов. Это был своего рода полет. Полет над чьей-то душой и судьбой. Елена мотала эту пленку, когда надо, резко останавливала, вносила изменения и летела дальше. Вот такое глубинное перекодирование.

Она не злоупотребляла созданием лишних образов, где надо, она просто меняла эмоциональную окраску событий или восстанавливала значимые для ее замысла, но почти потерянные для Эдика детали.

Так, например, она заставила его заново пережить один маленький, но важный момент, на положительное действие которого рассчитывала впоследствии.

Прошло полгода после смерти матери. Они с отцом жили хорошо, стараясь изо всех сил держаться друг за друга. Пока Эдик спрятал свои тайные страхи очень и очень глубоко. И вот воскресный пасмурный день, где-то в начале зимы. Слякоть и лед. Мальчик вышел из подъезда, собираясь садиться в машину. Они с отцом планировали ехать на хоккей.

На краю лужи, метрах в двух от дома, сидел маленький щенок. Замерзший, голодный, брошенный. Он дрожал и тихо поскуливал, следя за мальчиком доверчивым и жалостливым взглядом. Эдик с трудом заставил себя пройти мимо. Ему очень было жалко щенка, но он знал, что не может его взять. Щенок просил взглядом о помощи. Отец подтолкнул легонько мальчика к машине, чуть виновато улыбнулся, видя, как ребенок хочет этого щенка. Эдик продолжал смотреть на собаку через стекло машины. Комок застрял в горле. От жалости сжималось сердце. Ну, хоть кто-нибудь, помогите ему! Он маленький и одинокий. Ему нужны дом и любовь!

Машина тронулась с места, Эдик повернулся, стараясь не выпускать щенка из виду как можно дольше. Они уже почти выехали из двора, когда он заметил девочку лет пяти. Она подбежала к собаке, рывком взяла на руки. Молодая женщина, видимо, ее мать, нежно улыбнулась, глядя на дочь, и кивнула. Комок в горле исчез. Мальчик успокоился. У собаки будет дом.

Далее она просто транслировала свои мысли и установки, отмечая важность действия его мыслей и желаний.

Какая-то старуха орет на него, чтоб он сдох, за то, что мальчик случайно налетел на нее во дворе, возвращаясь со школы. Сама сдохни! И на следующее утро они спокойно провожают друг друга взглядами. Живые и здоровые. Новая установка. Взрослый анализ фактов, какой мог бы Эдик провести сам.

И дальше, дальше, дальше. Затирая негатив, выделяя позитив. Чтобы Эдик понял… Елена невольно замечала, как быстро он умеет думать и анализировать. Было похоже на то, что он сам ведет ту же работу, следуя за ней.

Она отвлеклась лишь на секунду, окинула взглядом образ. Твари замерли, но даже их очертания еще не начали расплываться. Время… Время уходит. Она опять принялась переплетать паутину Судьбы…

Следующие годы его жизни были довольно счастливыми. Эдик относился к учебе более чем серьезно. Он был просто одержим ею. Особенно его привлекали география и история. Как жили люди в те далекие времена? Как строился их быт? Что они могли думать тогда? Как воспринимали жизнь? Отцу очень нравился такой интерес. Еще в девятом классе они с сыном решили, куда идти учиться дальше.

У Эдика просто не оставалось времени на друзей, на девочек, на развлечения. Они и не были ему нужны. На свое физиологическое взросление он старался не обращать внимания. Девочки… Они, конечно, его интересовали. Вот только из-за увлеченности учебой, да и помня о предательстве матери, он не особенно стремился узнать их поближе. У него были две небольшие школьные влюбленности, но он относился к ним как к чему-то просто приятному и не мечтал о большем. Его не интриговали и разговоры мальчишек о сексе, которые те, естественно, вели. Он внимательно слушал их, чисто с исследовательским любопытством. Что это? Зачем? Что от этого можно ждать? Но он не связывал их рассказы-полунебылицы с тем, что увидел однажды в комнате матери.

Он не вспомнил это, даже когда подруга детства, Галка, предложила попробовать поцеловаться. Она была его единственным и самым лучшим другом. И поцелуй был просто частью той дружбы. Здорово что-то пробовать вместе!

У них вообще все было вместе. Галка была отличницей. Не дутой, а реальной. Она училась с тем же маниакальным азартом, что и он. Они могли часами говорить о том, что нового узнали, что еще надо узнать. Они спорили, ссорились, строили теории и версии. Но Галка не была такой паинькой, как он. Еще в восьмом классе она начала курить. Чуть позже попробовала алкоголь. Вроде даже засматривалась на мальчиков.

Ему все в ней нравилось. Она же была его другом. Он и не подозревал, что та нежность, то ласковое удивление, которое он испытывал, глядя на нее, называются первой любовью. Ему как-то это просто не приходило в голову. До того дня…

Они опять пробовали целоваться на крыльце школы.

– По-моему, неплохо получается? – Галка хитро улыбнулась, он чуть-чуть засмущался. В ее взгляде было что-то такое взрослое. Новое, но не опасное.

Он тут же принялся это анализировать, как делал всегда.

– Слушай. Сейчас уже звонок, – сказала Галка. – А у меня сигареты кончились. Подождешь меня? Я быстро, до ларька и назад.

Ларек стоял через дорогу. Эдик посмотрел на поток машин.

– Да ну тебя с твоим курением, – отмахнулся он. – Вот как-нибудь добегаешься. Попадешь под машину.

– Никогда! – по-детски непримиримо тут же заявила она. – Я не попаду!

– А я так сказал, значит, так и будет, – немного покровительственно, «отцовским тоном» заспорил он. – Вот сейчас ты побежишь до ларька и попадешь под машину.

Ему так хотелось верить, что он всегда прав! Он знает, что говорит.

– Смотри! – И Галка припустила бегом к дороге.

Он не видел того момента, когда она выскочила на дорогу на красный свет, прямо под колеса какой-то легковухи. Он только услышал визг тормозов и чей-то крик. Это было очень страшно. Даже страшнее того момента, когда, как он думал, он убил мать. Просто глядя туда, на дорогу, на людей, начавших собираться у края тротуара, он на миг представил, что будет. Если Галки не станет…

Он бежал со всех ног. Он спешил. Как никогда. Только бы успеть, только бы сказать, как это все неправильно. Он же не виноват! Он не хотел…

Она лежала на асфальте, держась за грудь. Съежившаяся, маленькая и очень несчастная. Эдик рухнул рядом, стараясь перетянуть ее себе на колени.

– Галя, Галя, – звал он. – Галя, ты как?..

– Ты был прав. – Она через силу улыбнулась. Ей было очень больно, он видел по ее глазам. – Я больше не буду с тобой спорить.

– Галя. Я не хотел…

– А ты при чем?.. Ох! – говорить ей было тоже больно.

– Галя, ты выздоровеешь, ты обязательно выздоровеешь. Сейчас приедут врачи, они скажут: ничего серьезного. – Он твердил это снова и снова, он сам верил в это, как ни во что другое. Она закрыла глаза.

Елена была вымотана до крайности. Да, похоже, этот удар ей будет трудно отвести. Она наблюдала его глазами за приездом «Скорой», за разговором врачей. Практически чудо. Только сильный ушиб. Сломано лишь одно ребро. Нет угрозы для жизни. Но Эдик ничего этого просто не понимал. Чувство вины было таким огромным, что он даже не пытался с ним бороться и покорно в этом тонул.

Елена заставила еще раз пережить этот момент, заставила по-другому обратить внимание на собственные слова. Это чудо. Только ушиб. Это чудо… Он же сказал, ничего серьезного. Она даже заставила его вспомнить про того щенка, про то, что он помог ему найти новый дом.

Да. Теперь он уже понимал это по-другому. Он уже мог осознать. Но Галку он потерял. Они уже больше не были такими закадычными друзьями. Она вообще уже была другой. Да и он, помня пережитое, сторонился ее. Одно хорошо, теперь уже, по воле Елены, по другим причинам. Она заставила его культивировать в себе мысль, что именно он спас Галю от смерти. Теперь этот маленький секрет жил в нем и согревал душу. И пусть он никогда им не похвастается. Но сам-то он знает…

…Отец оказался извергом. Это открытие Эдик сделал, уже практически будучи взрослым мужчиной. Все слова матери оказались правдой. Часто из его комнаты доносились женские стоны. Слишком громкие в ночи и так похожие на те, что он слышал в комнате матери.

Врач тогда, конечно, так и не показал ему порно. Он ограничился лекцией по основам сексуальной культуры. Все звучало слишком схематично и заумно. И это еще ничего не значащее короткое слово «секс» никак не ассоциировалось у Эдика с ночными стонами. Они забивали и все воспоминания о байках однокурсников, его собственные ощущения от общения с девушками. Стоны возвращали детский страх. Самый сильный и так долго прятавшийся в глубинах памяти. Эдик не мог ненавидеть отца. Он слишком его любил. Но он уже не мог и простить. И еще… Эдик начал бояться стать таким же извергом. Ведь он часто ловил себя на странных и непонятных желаниях. У него был взрослый и быстрый ум. Однако тот день, когда погибла мать, надолго заморозил его эмоциональное развитие.

Эдик почти не спал. Даже когда отец не приводил домой женщин, сын все равно боялся и ждал… Когда стало совсем невыносимо, он поговорил с отцом.

– Прекрати это! – сердито сказал он как-то утром за завтраком.

– Ты о чем? – Отец был искренне удивлен его враждебностью и злостью.

– О тех женщинах…

– О боже! – Отец был ошарашен. – Так ты против…

– Да, я очень даже против! Зачем?

– Ну, – отец усмехнулся, – Эдик, ты уже не мальчик и сам хорошо понимаешь зачем. И я взрослый человек. Более того, я же не монах. Это естественная потребность. Природу не изменишь. И чего я должен объяснять тебе очевидное?

Для Эдика в этом не было ничего очевидного. Он тут же принялся оценивать услышанное. Неужели отец может относиться к такому, как к чему-то вполне нормальному? Эдик вспомнил и о своих странных желаниях. Может, что-то тут не так?

– Слушай, – отец дружелюбно улыбнулся, стараясь прервать вдруг затянувшееся молчание. – Если уж тебе это так мешает, я больше не стану приводить женщин домой.

– Было бы здорово, – чопорно отозвался сын.

– Хорошо. – Отец беззаботно пожал плечами. – Наверное, тебе это правда неприятно. Все же ты хорошо помнишь мать. И… извини, что не подумал о твоих чувствах. Единственная просьба. Потерпи сегодня последний раз. Я уже не могу отменить свидание.

Эдик угрюмо кивнул.

Елена уже не знала, чем вызваны эти сомнения парня. То ли это действовали внесенные ею изменения, то ли он просто сам реально мог осознать свою недоразвитость. Слишком много у него комплексов, слишком много страхов. Возможно, это были и последствия дара. Так сказать, побочные явления. Она сейчас не могла позволить себе задумываться, она просто хладнокровно сыграла на этих сомнениях.

…Следующая сцена, внедренная в память Эдика, была стопроцентным плагиатом дешевого любовного романа. Только за неимением опыта Эдик никогда не смог бы этого понять. Опять была ночь. Опять были стоны. Потом тихий разговор, а потом жалкий женский плач. Наконец, отец вывел гостью из своей комнаты, провожая до двери. В приоткрытую дверь своей комнаты Эдик мог хорошо их видеть. Незнакомая дама жалась к его отцу. Она выглядела очень несчастной.

– Я буду по тебе скучать, – заставив себя улыбнуться, сказала она. – По нашим разговорам, по твоему смеху, по этим ночам.

– Я тоже, – искренне признался отец. – Но… я не могу выбирать между тобой и сыном.

– Почему ты собираешься отказываться от нас? – взмолилась она. – У меня тоже дети. Но они бы поняли. В наших действиях нет ничего плохого.

– Я знаю. – Отец хотел побыстрее закончить тягостный для него разговор.

– Нам хорошо вместе в постели, – пыталась убедить она. – Мне слишком хорошо с тобой…

Эдик уже не слушал их прощания. Эти слова были слишком удивительны. Они просто поразили его. Как? Но то, что он с ней делает…

Елена вновь понеслась вперед. Вот Любовь Сергеевна сидит напротив него за столиком кафе, отец Эдика бережно держит ее за руку. У нее такие знакомые глаза. Серые, веселые, чуть грустные… Елена даже не стала задумываться. Перед мысленным взором Эдика встал образ Галки. Теперь самое трудное…

И все же он ее опережал. Он сам менял картину своих прошлых впечатлений, перекраивал под воздействием новой чужой информации, под давлением тех маленьких кусков ложной памяти, что она так нагло ему подсунула.

Вот он сидит рядом с Любой в машине. Она красивая, и он хочет ее. Он прекрасно понимает, что это значит. Но он хочет не ее реальную, а ту, наверняка уже повзрослевшую девочку, которую Люба ему так напоминает. Люба красива, Люба добра. Она его мачеха. Выбор его отца. Эдик невольно вспомнил ту картину, которую как-то ночью подсмотрел в их спальне. Отец ласкает ее губами, она запрокинула голову и стонет. А на ее губах полная счастья и любви улыбка… Да. Такие воспоминания заставляют поежиться. Эдик подумал, что ему самому срочно нужна женщина.

Они подъехали к автомастерской. Люба вышла, говорила с каким-то парнем в запыленной спецодежде, который смотрел на нее с восхищением и желанием. Эдик нахмурился. Уж нет. Она принадлежит им! Ему и отцу! Он вышел из машины. Парень окинул его равнодушным взглядом. «Будешь и дальше таращиться, ослепнешь», – пригрозил Эдик. Парень ему лишь нахально улыбнулся. Они сели обратно в машину и стали выруливать со стоянки. Парень смотрел им вслед. Но вот, наконец, отвернулся. У него в руках был какой-то баллон. Эдик хотел открыть окно и крикнуть «осторожно», но парень уже успел нажать на крышку, слишком занятый своими мыслями. Струя какой-то жидкости ударила ему в лицо. Эдик, шокированный, отвернулся.

У его приятельницы в университете частенько болело горло. Однажды, когда она в шутку начала ссориться с ним, у нее начался приступ. Кашель просто лишал ее сил. Хорошо, кто-то из ее однокурсников догадался вызвать «Скорую».

Ее парень только недавно побрился налысо. Он выглядел смешно и нелепо, смущался и все время тер лысый череп. Эдик пошутил, что, наверное, у него грибок…

Леля ему очень нравилась. Обидно, что она не видела никого вокруг себя, кроме своего друга. Она и говорить-то могла только о нем. И все время прихорашивалась. «Смотри, как бы у тебя прыщи не высыпали, – немного злорадно посоветовал Эдик. – Где тогда будет твой любимый?»…

Саша… Она так была похожа на Любу! Просто чудо. Эдик поверить не мог, что бывают такие похожие женщины, не связанные родством. Саша его не любила. Эдик чувствовал себя обиженным. «Вот будет смешно, если твоя дочь в меня влюбится», – как-то сказал он ей. «Странные фантазии». – Она почему-то разозлилась. «Хорошо, – покорно согласился он. – У тебя не будет дочери…»

Сцена с профессором, Олесей и Мишкой запомнилась ему слишком хорошо. Профессора он, правда, почти и не помнил. Еленины старания практически полностью уничтожили память о том пожелании, которым Эдик успел наградить ученого мужа. А вот сцена с прилюдным поцелуем вызвала у него массу негативных эмоций. Он все еще не мог воспринимать интимные вещи спокойно. Тем более что в Олесю Эдик был влюблен. Елене пришлось вставить немного сумбурную сцену, будто Макс и Наташка при нем обсуждали этот случай в почти опустевшем коридоре университета.

– Ну, о чем они думают? – раздраженно вопрошала Наталья у мужа. – Если у парня какие-то свои заморочки на суицид, то чего девушку-то в это втравливать?

– Природу не обманешь, – почти как и отец Эдика, ответил Макс. – Хочет он ее. Любовь и смерть… Романтика!

– От всего этого за версту воняет фрейдизмом, – вынесла приговор ведьма, брезгливо морщась. – Умереть в объятьях любимой… Бред.

– Такая у нас работа… – философски изрек Макс. – А что до этого дела… Вообще в этом что-то есть. Приказать себе умереть и…

Эдик не воспринимал все это близко к сердцу. Он уже не видел на лицах проклятых теней, которые оставляло Слово. Он не связывал эту череду странных случаев с собой.

И вот звонок в его квартиру. Елена просто следила за ходом его мысли. Ее силы были на исходе. Она уже просто боялась вносить еще какие-то правки в эту почти рукотворную память. Он испугался. Почему? Эта атмосфера вокруг женщины… И эти слова о Любе… А вдруг с ней что-то случилось? «Бюро магических услуг»… Он уже видел, зачем они приезжают. Они хотят говорить с ним… Боже, значит, точно что-то с Любой. А отец сейчас как раз в самолете. Он не сможет до него дозвониться. Они говорят что-то про смерть. Нет!!! Только не Люба… Только не это!!! Наверное, он сможет взять это на себя…

– О боже! – Елена резко вышла из транса. Этого она уж точно изменить не могла. Эдик зашевелился на полу, застонал, прижимая руку к сердцу.

– Алек!!! – во всю силу легких заорала Елена.

Они влетели все трое. Алек тут же поспешил к ней. Положил руки на плечи, начиная накачивать своей энергией. Словно по руслам рек, через ее руки, сила вливалась в тело Эдика. Женька уже звонил в «Скорую помощь».

– Алло! Девушка, – в его голосе звучали чуть тревожные нотки, тон был приказной. – Врача, пожалуйста. И побыстрее. Пациент – Эдуард Павлович Николайченко. Двадцать пять лет. Сердечный приступ… Да, я уверен, что это сердечный приступ… Нет, я не врач… Откуда знаю?.. Слушай, милая, я так же знаю, что у тебя сегодня первый день месячных. Болит спина, и ты кажешься себе толстой и уродливой. На самом деле ты симпатичная девушка. Спина скоро пройдет. И вспомни, как утром ты радовалась, что не залетела от этого придурка. Брось раздражаться и быстро пришли сюда неотложку. Адрес запиши…

Он продиктовал адрес и пошел к Елене.

– Эдик, – настойчиво звала она. – Эдик, открой глаза! Эдик, ты тут еще нужен… Я сейчас блокирую боль…

Он чувствовал, как резкие и пронзительные уколы в сердце чуть утихают. От ладони этой женщины в него проходил приятный холодок. Он как будто и правда замораживал боль. Он слышал ее настойчивый голос и слышал рыдания Любы. Она плачет из-за него. Он причинил ей страдания… Она этого не заслуживает. Она так старалась стать ему матерью. Она и была ему матерью. Несравнимо лучше той…

– Эдик, успокойся, – велела незнакомая женщина. – С Любой все в порядке. Слышишь? Ей нужна была помощь, она и обратилась к нам… Эдик!!! У тебя дар. У тебя сильнейший дар. Ты можешь лечить словом. Даже не наложением рук. Эдик!!! Тебе достаточно только пожелать человеку добра от всего сердца, и это произойдет…

– Эдик, милый, – вдруг отчаянно взмолилась Любовь Сергеевна. – Я к ним ходила… Я… я хотела еще детей…

– Да, Эдик, – безмерно благодарная ей за помощь, продолжала Елена. – Но только ты можешь ей помочь. Открой глаза. Живи!!!

– Больно, – хрипло пожаловался он и открыл наконец глаза. – Мама… Мам. Не плачь. У тебя будет красивая девочка, как ты. А глаза у нее, как у папы.

Он попытался улыбнуться.

– Стоп! – велела Елена. – Ты ей нужен! Не смей уходить!!!

Он перевел взгляд на эту незнакомую женщину, которая так упорно за него борется. Она почти сняла боль. Он должен…

– Я все отдам за продолжение пути…

Елена облегченно вздохнула и откинулась назад. Алек тут же занял ее место, продолжая накачивать парня энергией. У нее больше не было сил. Но она успела…

Елена с трудом встала на ноги, ее сильно шатало.

– Вас штормит, мадам, – тихо прокомментировал Женька, прижимая ее к себе.

– Что-то ты слишком часто стал меня обнимать? – Она заставила себя иронично улыбнуться.

– И даже завалил на софу, – напомнил демонолог в тон. – Но тебе нравится.

– Угу. – Она уткнулась ему в плечо. Глаза закрывались.

– Это называется: я тебя люблю, только дай уснуть. – Женька поднял ее на руки.

Она уже спала.

Эпилог

Елена стремительно вошла кабинет. Денек выдался не из легких. Безумно хотелось опуститься в свое любимое кресло и выпить кофе.

– А ты тут, как всегда, бездельничаешь? – спросила она немного недовольно Женьку, развалившегося на диване.

– Я только приехал, – утомленно сообщил он.

– А это что?

На ее столе в вазе красовался огромный букет кремовых роз.

– А это подарок от будущего отца, – в обычной своей манере ответил демонолог.

– А я здесь при чем? Я же не беременна. – Елена рассматривала букет, стоя от него на безопасном расстоянии, с таким наигранно испуганным видом, будто цветы могли ее укусить.

– И очень жаль, – тут же прокомментировал Женька, озорно улыбаясь. – Когда ты носила Иришку, то была такой аппетитно пухлой.

– Угу, – огорченно подтвердила она. – Несбыточная мечта. Все мои подруги сидят на диетах и худеют. А мне бы диету, чтобы потолстеть.

– Вот не подумал бы, что ты паришься из-за таких мелочей, – искренне удивился Женька и даже встал с дивана. – Хочешь, я каждый день буду таскать тебе сладкие булочки?

– Нет, – возразила Елена. – Уж лучше чего-нибудь остренького.

– Мать, да у тебя токсикоз, – с видом знатока выдал демонолог. – Кстати, это мысль! Давай я просто сделаю тебе ребенка, и все дела!

– Ага! – саркастично усмехнулась она. – Силой мысли если только! И все же, кто это принес?

– Господин Николайченко, – огорченный неудачей, пробурчал Женька. – Помнишь, месяца полтора назад? Дело о проклинателе? Его жена беременна. И все счастливы.

– И у нее будет красивая девочка, похожая на мать, но с глазами, как у отца. – Елена нежно улыбнулась, как и любая женщина, когда разговор заходит о детях.

– Кто сказал? – удивился Женька.

– Ее пасынок. Эдик, – пояснила Елена.

– Тогда этот букет заслуженно твой, – серьезно проговорил демонолог, посмотрел на нее и, не удержавшись, хитро улыбнулся. – А ты точно не хочешь от меня ребенка?

Елена рассмеялась.…

Content

Анна Велес
Колдун высшего звена

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Эпилог