Кристианна Капли

Ведьмино Везение

Посвящается Анастасии Козак.

Пусть будет такой подарок на День Рождение!

Огромное спасибо Lutien за помощь и честное мнение. А также за прекрасные стихи!

Пролог

— Ты слышишь меня, Ану? Конечно, слышишь! Ты слышишь и видишь всё, что здесь происходит. Тебе по вкусу моя беспомощность, не так ли? Ты рад, что так получилось?

Он метался в своей темнице, словно загнанный в ловушку зверь. Рычал от острого, как кинжал, бессилия, вновь и вновь пытаясь разбить окружающие его зеркала. Тщетно. Только руки в кровь. Пленнику не выбраться из его тюрьмы. Не в этот раз.

— Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты! Ты еще пожалеешь, Ану, за содеянное, ты еще пожалеешь! И не только ты… Все вы пожалеете! Все!

Заключенного окружил хоровод его собственных отражений. Зеркала насмешники, жестокие шутники, чьи шутки способны свести с ума любого. Его отражение скалилось и корчило рожи, другое стояло угрюмое, скрестив руки на груди, третье вообще отсутствовало… Зеркала тоже соскучились по развлечениям. У них давно не было гостей.

Он резко замер, глядя в глаза своему настоящему отражению. Усталому и озлобленному. Криво улыбнулся и жарко зашептал, прижавшись лбом к холодному стеклу.

— Запомни мои слова, отец… Я еще вернусь. Вернусь, клянусь тебе тем единственным, что ты мне оставил. Жизнью. Я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило. И ты еще пожалеешь, что не прикончил меня. Слышишь, Ану? Слышишь?! Я заставлю тебя пожалеть! Заставлю!

Глава 1. Старые загадки Доминик

Жаркий Месяц, «Червец» по старому календарю.

Двадцатый год от эры Нового Бога.

От скупого света буквы стали расплываться, в глазах защипало. Алевтин отложил перо и размял перемазанные чернилами пальцы. Взглянул на свои руки. Тонкие кисти, обтянутые бледной кожей с проступающими под ней синими венами и пигментными пятнами. Когда‑то он гордился длинными, как у музыканта, пальцами и изящными запястьями. Но старость сделала своё дело — худые и дрожащие его руки больше походили на больные птичьи лапы.

Алевтин бросил взгляд в окно и к своему удивлению отметил, что стоит глубокая ночь. Давно потемнели сгустившиеся сумерки, зажглись звезды. Кто бы мог подумать? За работой и не заметил, как быстро время пролетело.

От долгого сидения на месте разболелась спина. Алевтин попытался подняться, но голова внезапно закружилась, и он рухнул обратно на стул. Так порой бывает. Надо только подождать немного, и всё пройдет. Сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Тогда сердце успокоится, и перед глазами перестанут плясать огненные всполохи.

Здоровье и без того слабое стало подводить. Но всё равно оно того стоило — на еще один маленький шаг приблизился к разгадке. Много лет Алевтин собирал сведения по крупицам, отсеивал ненужное — глупые легенды и сказки, слухи, страшилки, выдуманные, чтобы пугать людей. Не жалея себя, пробирался к тайне, укутанной темным покрывалом веков. И вот, спустя столько лет, почти… Почти подошел к своей цели. Осталось совсем немного. Только найти ключ.

Дверь приоткрылась, в комнату заглянул его ученик — Доминик. Он держал поднос, на котором дымился горячий ужин.

— Я принес вам поесть, дядя.

Алевтин улыбнулся. Хороший заботливый мальчик. На самом деле они не кровные родственники. Родители отдали Доминика Алевтину — ученому и алхимику, обещав платить каждый месяц двадцать серебряных монет вплоть до совершенолетия сына. Им очень хотелось избавиться от нелюбимого ребенка. Алевтин был не против. Мальчик оказался смышленый и всё схватывал на лету, да и лишние деньги пригодятся. Доминик со временем крепко привязался к своему учителю и называл «дядей». Алевтин не запрещал — ему было приятно.

Доминик поставил поднос на стол, осторожно убрал бумаги, отодвинул от края тяжелые книги. Закрыл чернильницу. Его взгляд упал на записи Алевтина.

— Вы перевели эти строки? Что это? — спросил, внимательно приглядываясь. — Стихотворение?

Алевтин снял с подноса чашку с горячим пряным вином и сделал большой глоток. Приятное тепло разлилось по телу, заглушая тупую боль в спине.

— Не совсем. Скорее загадка, — и произнес негромко нараспев:

Настанет час, когда во тьме холодной

В бездушных зеркалах.

Мятежный дух, изгой, проклятье рода,

Несущий боль и страх,

Давно томимый злою жаждой воли

И местью обуян,

С мечтою об отеческом престоле

Исполнит свой обман.

И кровь его тогда переродится

в заветный плод.

И вечный повелитель отражений

свободу обретет[1].

Он замолчал, и на комнату опустилась хрупкая тишина. Было слышно, как за окном стучит мелкий дождь. Лето выдалось сырым и холодным.

— И что это значит? — поинтересовался Доминик наконец.

— Не знаю. Надо разобраться. Но я чувствую, это нам еще пригодится… Не зря его зашифровали, не зря…

Уже после Доминик помог Алевтину подняться на второй этаж, в спальню — они снимали небольшой домик на окраине столицы, где никто не мог потревожить их уединения. Потом же снова спустился в кабинет учителя.

Ему было пятнадцать, но к тому времени Доминик считал себя достаточно эрудированным, чтобы помогать Алевтину разбираться в древних рукописях. Алевтин думал иначе. Старик слишком ревностно относился к своему делу, никому его не доверяя. Хотя и его понять можно — столько‑то лет потратил, чтобы разгадать старую загадку, на отголоски которой он когда‑то наткнулся в юности.

Доминика такое отношение раздражало. Он из кожи вон лез, чтобы Алевтин наконец‑то понял — эту тайну можно разделить на двоих, посвятить в нее и Доминика.

Он стал перебирать бумаги, но ничего стоящего не нашел. В основном, это были заметки Алевтина, в которых и сам Отверженный[2] ногу сломит. Была и та самая загадка, над переводом которой его учитель трудился больше недели. Доминик перечитал её и ничего не понял. Бред. Скорее всего очередная пустышка. Шутка из прошлого. Алевтину, за чем бы он не гонялся, эти строки вряд ли помогут. В них столько же смысла, сколько в опасениях учителя, что это глупое предсказание может для чего‑то сдаться.

Доминик небрежно бросил лист на стол и резко повернулся к зеркалу на стене. Там отразился он сам — красивый юноша с темными вьющимися волосами, которые Доминик отпустил до плеч, голубыми глазами с желтым ободком вокруг зрачка, прямым носом и тонкими губами. Доминику нравилась его внешность, как нравилось и то, что в те редкие их с Алевтином выходы в свет, он с легкостью завоевывал женское внимание, не смотря на свой достаточно юный возраст.

Юноша откинул прядь с лица, чтобы та не мешала глазам, снова поднял взгляд на своего двойника в зеркале и… остолбенел, увидев в отражении стоящий за своей спиной силуэт.

Он тотчас обернулся — никого. Но в зеркале некто стоял за плечом, так близко, что казалось еще немного, и Доминик почувствует чужое дыхание, обжигающее затылок.

Страх парализовал его, поднявшись холодной волной из груди, сковывая тело и не давая сделать и шага, не позволяя отвернуться…

Доминик не знал, сколько прошло времени. Наверное, несколько секунд, но для него они растянулись в долгие, поистине бесконечные часы. Время словно бы замерло.

Но вот луна пробилась через неряшливую завесу облаков и бросила бледный луч в комнату. Тот посеребрил зеркало, отразившись ледяными белыми осколками… И Доминик выдохнул с облегчением — никого за его спиной не было.

Просто показалось. Жестокая шутка теней и воображения. Называется, наслушался росказней Алевтина. Вот и привиделось какая‑то чертовщина.

На негнущихся ногах Доминик поспешил убраться из комнаты. Как говорится, от греха подальше. Перешагивая через порог кабинета, юноша был готов поклясться всеми святыми и богами, что спиной почувствовал чужой пронизывающий взгляд.

Глава 2. Ведьма Веста

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Веста могла с полной уверенностью заявить — это день один из самых худших в её жизни. А дело было в том, что Весту обвинили в колдовстве. И не просто плюнули вслед с возмущенным «ведьма паганая», а по всем правилам: перед воинами Единого[3], с доказательствами, свидетелями и даже уликами. Не обошлось и без напыщенной речи, если судить по которой Веста продала свою душу Отверженному годков этак в пять и теперь занимается исключительно злыми делами.

По устоявшимся поверьям ведьмой можно считаться, если волосы темные, а глаза светлые, если есть родинка на лице, если вплетаешь в косу красную ленту, если дома живет черный кот и тому подобное. К огромному сожалению Весты, ей «посчастливилось» подойти под большинство признаков нечистой силы.

Неприятности началась неожиданно. Ранним утром, когда солнце только — только встало, окрасив небо в жемчужно — серые тона, к Весте нагрянули внезапные гости, рассчитывая застать ведьму спящей и беззащитной.

Сама хозяйка проснулась от громкого голоса, скомандовавшего «схватить нечисть!», а спустя мгновение кто‑то резко дернул её за длинные волосы, рывком стащив девушку с кровати. Да так, что от боли Веста закричала, и горячие слезы брызнули из глаз. Её подняли на ноги, заломили руки за спину и вывели из дому. Когда ведьма наткнулась взглядом на вышитое на груди одного из солдат перо, сердце предательски ёкнуло, а душа тотчас ушла в пятки.

«Попала! О боги, попала в руки Красных Мечей[4]!».

Вскоре Веста предстала перед судом, проходившим в небольшой комнатке с низким деревянным потолком, узкими окнами и земляным полом. Раньше сюда складывали всякий ненужный хлам, но для такого важного и торжественного события местные не потрудились расчистить место.

Пришли все, кого Веста знала. Она обводила присутствующих взглядом и криво улыбалась, замечая, как люди порой стыдливо опускают глаза.

«Ничего удивительного… Надо было быть полной дурой, чтобы считать, что здесь тебя примут, как родную. На что ты надеялась?»

— Признаетесь ли вы перед очами Единого в том, что намеренно сглазили корову вашей соседки? И наслали на добрую и порядочную женщину порчу? — немолодой худощавый мужчина строго взирал на стоящую перед ним девушку. Грозный и хмурый, он чем‑то походил на нахохлившуюся хищную птицу.

Веста бросила косой взгляд на полную женщину, слишком уж жизнерадостную для той, на кого навели проклятие, потом снова повернулась к судье и поежилась под его злобным взглядом.

Забота соседей ограничилась тем, что ей принесли старую шаль и дырявые стоптанные ботинки. Ведьму так и привели на суд в ночной рубашке до пят, с распущенными волосами и накинутым на плечи платком из козьей шерсти. Сама она нисколько не сомневалась, что добрые люди уже успели поживиться содержимым её маленького домика.

«Было бы еще что брать… Тьфу ты! Лучше не думай об этом. Просто не думай».

Кто‑то рассмеялся над её внешним видом. Кто‑то, скривившись, сплюнул. Но большинство встретило обвиняемую угрюмым молчанием и немым осуждением.

Стоило ей войти, как Веста сразу же ощутила разлитые здесь злобу и напряжение. И если сперва девушке всё казалось сплошным недоразумением, которое быстро разрешится, то сейчас закралась опасливая мысль — они действительно считают её виноватой.

Дело явно принимало паршивый оборот.

— Нет, не признаюсь, — внешне Веста сохраняла хладнокровие и твердый голос, храбрилась, смело смотрела на судью и на окружающих, но на самом деле ей было очень страшно…

«Если они учуют твой страх, то поймут, что победили. Прямо, как стервятники, которые слетаются над слабыми и заклевывают их до смерти. А еще именуют себя справедливыми судьями нового бога…»

Выведя её во двор, Красные Мечи стали зачитывать обвинения. Колдовство. Поклонение старым богам. Сговор с Отверженным. И многое другое… Веста всё не запомнила, продолжая отчаянно вырываться из стальной хватки солдата и твердя, как заведенная, что это всё ошибка, что никакая она не ведьма и ни в какой сговор с Отверженным не вступала. Один из Мечей ударил её в живот и пригрозил сделать что похуже, если она не заткнется. Только тогда Веста затихла.

День начинался как‑то совсем паскудно.

— Вызываем следующего свидетеля.

Когда пожаловали Красные Мечи, сразу было ясно — добра от них не жди. Слуги Единого славятся своим рвением в поисках и наказания тех, кто, по их мнению, якшается со злыми силами. Гончие псы нового бога.

Сама Веста поселилась здесь три года назад. Ей пришелся по душе небольшой городок, расположенный неподалеку от Змеиного Тракта — главной дороги, пересекающей королевство Тимар с севера на юг. Скромных сбережений хватило, чтобы снять на окраине маленький дом, напоминающий Весте чем‑то старичка, опирающегося на свою трость — балку, чтобы в следующий Травень жилище не рассыпалось на ветру. Рядом находилось и небольшое озеро.

Весте тогда подумалось, что здесь она наконец‑то сможет пожить спокойно и избавиться от преследовавших её ночных кошмаров. Но не тут‑то было. Как говорится, если хочешь рассмешить Госпожу Судьбу, расскажи ей о своих планах.

Главным свидетелем оказалась жена старейшины — Савина. По её словам, она видела, как в Страшную Ночь[5] Веста ворожила, сидя на берегу озера, и там же она общалась с нечистыми духами.

«Что же ты сама делала‑то ночью на берегу озера, а?», — подумала Веста с раздражением. — «Не надо только рассказывать, что просто прогуливалась».

Сама ведьма наоборот припомнила совсем другой случай. Год назад, она оказалась единственной, кто сумел (и согласился) помочь ей. Савина постучалась к ней глубокой ночью и попросила отвар лунной травы, чтобы избавиться от ненужного ребенка. Сунула денег и пригрозила, что если травница расскажет кому‑нибудь — беды не миновать. Держать язык за зубами Веста умела, да только всё равно умудрилась вляпаться в неприятности по полной. Не хочешь зла — не делай добра. Истина.

Савина закончила говорить, и судья приказал принести улики. При упоминании улик страх холодными щупальцами зашевелился в груди. Это могло значить только одно — для неё уже нет спасения. Никто не выступит в защиту травницы.

«Нашли козла отпущения и с огромной радостью отдали его в руки Красных Мечей. Неужели ты действительно полагала, что они прониклись к тебе симпатией, Веста? Пора бы уже понять, каковы по своей природе люди…»

С местными отношения сперва не заладились, но вскоре люди потеплели к тихой и довольно замкнутой девушке. А узнав, что она неплохо разбирается в травах, нередко приходили за помощью. Веста могла назвать многих, кто не раз и не два пользовался «чёрными» силами. И все они сейчас находились здесь.

В комнате царила тяжелая, ломящая виски духота. Дышать становилось всё трудней: слишком много людей собралось, а через окна почти не проникал свежий ветерок. Судья промокнул влажный лоб платком. Веста же прикрыла глаза, чувствуя, как начинает кружиться голова. Ей казалось, это безжалостное представление никогда не закончится.

Улик по мнению жреца Единого оказалось достаточно. Тут были и собранные накануне травы, которые тотчас обозвали колдовскими и нечистыми. Были и амулеты, которые она сама делала из камня, дерева или плела из нитей, тихо — тихо напевая заговор. Веста хотела было возразить, что никакое это не колдовство Отверженного, но вовремя прикусила язык. Была и шкатулка из красного дерева, внутри которой лежала старая, потертая колода карт, пропахших лавандой, осколок зеркала, и серебряный медальон в форме капли… А Весте казалось, она достаточно хорошо спрятала эти вещи. «Зарыла бы возле озера, никто бы не добрался. И почему я решила, что дома безопасней?» — с грустью подумалось ей.

Страх уступил место злости. Единственное, что Весте осталось от тех, кто был ей дорог. Никто не смеет прикасаться к её прошлому. Наблюдая за тем, как жрец брезгливо разглядывает вещи, Веста рванулась было вперед, но на локте тотчас сомкнулись сильные пальцы солдата. Он дернул девушку назад, и это не укрылось от глаз судьи.

— А, ведьма, твоё колдовство здесь не имеет силы! — он ткнул в нее пальцем. — Единый хранит нас от злых чар Отверженного! Мне кажется, улик было достаточно, мы выслушали всех свидетелей. Пришло время вынести приговор.

Озноб щекотливой волной прошелся по телу, и Веста передернула плечами. Внутри всё еще теплилась глупая надежда, что они разберутся: никакая она не ведьма. Просто травница. Молоденькая и глупая девочка, которая немножко верила в старых богов.

Судья молчал, с кривой улыбкой глядя на нее. Присутствующие затаили дыхание. Веста шумно сглотнула. Сердце билось так быстро, что казалось вот — вот выскочит из груди. Она нервно теребила край шерстяного платка. Не может же всё так закончится… Не может… Глупость какая‑то! Ну, какая из нее ведьма?! Она‑то и про Отверженного мало что знает, как и про нового бога…

«Ну же не тяни! Скажи ты уже наконец: считаешь виновной или отпускаешь домой!»

Голос судьи рассек сгустившуюся тишину.

— Виновна.

Виновна…

Отзвук этого слова еще секунды стоял в её ушах. В глазах от проклятого страха потемнело на несколько мгновений. Горло сдавил спазм, перехватило дыхание… Веста неожиданно осознала, что еще немного — и она расплачется. Горько — горько. Прямо, как маленькая девочка на глазах у всей этой толпы, которым только и надо, чтобы она молила о пощаде и со слезами пыталась доказать обратное.

«Вот тебе и спокойная новая жизнь! Вот тебе и тихий городок!»

Веста сделала глубокий вдох, заталкивая слезы поглубже, посмотрела в глаза судье. Внезапно её озарила дикая идея… Всё равно терять‑то уже нечего. Колдунья улыбнулась, сплюнула на пол и громко, отчетливо произнесла, глядя на судью:

— Будь ты проклят!

Кто‑то из толпы испуганно охнул. Кто сложил из пальцев оберегающий от нечисти знак и зашептал молитву. Проклятие ведьмы считалось чуть ли не самым страшным заклинанием нечистой силы.

Приметив скользнувшую тень страха по лицу мужчины, Веста внезапно для самой себя расхохоталась, чувствуя, как горячие слезы обжигают глаза.

Будь они все прокляты!

В Бездну всех!

Глава 3. Тени в отражениях Доминик

Вересковый Месяц, «Вересень» по старому календарю.

Двадцатый год от эры Нового Бога.

Прошло лето, началась дождливая и капризная осень. Её холодное малиновое дыхание уже чувствовалось в последних днях месяца Жатвы, а пришедшие с востока ветра раньше времени сорвали тронутую желтизной листву с деревьев.

Третий день подряд шел дождь.

И третий день подряд Доминик злился на Алевтина. За то, что тот опять заперся у себя и полностью погрузился в старые записи, где пытался отыскать разгадку. «Ключ», как он выразился. Учитель мог попросить Доминика помочь, он бы справился с этой ответственной задачей… Но нет же! Приходится выслушивать туманные «тебе еще рановато» или «потом я тебе всё расскажу», или «лучше займись своей домашней работой по алгебре». Алевтин выгонял юношу из своего кабинета, и Доминик оставался предоставлен сам себе.

Пока стояли теплые дни, он прогуливался по узким улочкам Тагуна, сидел в парке, наслаждаясь приятной прохладой в тени каштанов, рассматривал с любопытством людей. Бывало отправлялся к набережной или на площадь Художников, где можно было повстречать знакомых. Друзей у Доминика не было, и в такие дни он особо остро чувствовал их нехватку.

Но так было, пока не настала пора дождей. Сейчас только и оставалось делать, что сидеть в четырех стенах в компании книг, в большинстве нудных и неинтересных.

Тогда наблюдая за веселой молодежью, катающейся на лодках по каналам города, шумными компаниями, сидящих в кальянных или просто гуляющих, Доминик еще больше злился на учителя и на их замкнутый образ жизни. В свет они выходили редко, чуть не два — три раза в год. Да и то, в основном их приглашали к себе люди среднего достатка.

Доминик глянул в окно, на свинцово — серое небо, вспоминая, как его учитель наконец‑то получил долгожданную ауиденцию у Его Высочества и им удалось попасть в королевский дворец. Это было пышное, можно даже сказать, вычурное здание, расположенное недалеко от Тагуна.

Их экипаж остановился напротив высоких двухстворчатых дверей, которые тотчас распахнули слуги. У Доминика чуть голова не пошла кругом от царящего кругом великолепия и роскоши. Он ничего подобного прежде не видел. А потом гостей представили королю, на которого мальчишка поглядывал с плохо прикрытой завистью. Этот полный и некрасивый мужчина, прославившейся своей любовью к шумным развлечениям и женщинам, олицетворял собой тот образ жизни, который ученик Алевтина всегда хотел вести. У короля было всё, а у Доминика ничего…

Доминик раздраженно захлопнул книгу и прислушался — в доме было тихо. Алевтин, наверное, настолько увлекся работой, что снова забыл поужинать. Учитель в последнее время совсем пренебрегает своим здоровьем.

С наступлением холодов Алевтину стало хуже. Попав однажды под дождь, он подхватил простуду, довольно простую на первый взгляд. Но воспаленное горло и заложенный нос переросли во что‑то более серьезное, и душераздирающие приступы кашля, в которых всё чаще и чаще заходился Алевтин, пугали Доминика. Он предложил пригласить лекаря, но учитель только отмахнулся. Слишком много дел. Простуда сама пройдет.

За окном серело небо, и сложно было сказать, который час. Мерный стук капель снаружи нагонял еще больше уныния. В комнате царил сумрак, и Доминик зажег несколько свечей.

Ему нравился огонь, и нравилось то ощущение уюта, которое дарило мягкое оранжево — алое пламя. Доминик вспомнил, как в детстве боялся темноты и его старшая сестра оставляла огонек, чтобы мальчик мог спокойно спать. Она была единственная, кто тепло к нему относился, в отличие от остальных. Доминик так и не понял, в чем провинился перед матерью и отцом, и почему родители с таким облегчением избавились от сына, сдав его на руки Алевтина. Потом, конечно, спустя несколько лет учитель рассказал ему. Одно время ходили слухи, что у матери Доминика был короткий, но бурный роман на стороне. Ничего Алевтин утверждать не стал, лишь добавил, что последствия её измены были.

Доминик опустился в широкое кресло. Наверху заходился в страшном кашле учитель, затем снова опустилась хрупкая тишина.

Юноша погрузился в размышления, когда внезапно сильный порыв ветра налетел на окно. Жалобно задребезжало стекло — и он испуганно подскочил. Его взгляд метнулся от окна к небольшому зеркалу на стене.

После того случая Доминик с настороженностью проходил мимо зеркал, невольно ожидая подвоха. Но ничего таинственного и жуткого не происходило, и вскоре ему удалось убедить себя в том, что это была лишь игра теней. Просто почудилось. Вот и всё.

Перед сном он занес Алевтину бокал горячего вина и травяной настой, чтобы смягчить боль в горле. Учитель был настолько занят бумагами, что даже не заметил присутствия своего ученика. Тот поставил поднос, пожелал спокойной ночи и ушел, не дождавшись ответа. Тарелки с нетронутым ужином Доминик отнес на кухню. К ним на дом приходила экономка, которая наводила порядок и готовила. Но она взяла на несколько дней отгул, и её обязанности легли на плечи Доминика.

Он немного почитал, а потом отправился спать. Дождь всё еще стучал за окном. Где‑то лаяла собака. Лежа с закрытыми глазами, юноша прислушивался к мерному стуку капель и вскоре провалился в причудливый сон.

Доминик находился в незнакомой ему комнате. Здесь ничего не было, кроме зеркала в полный рост, обрамленного тяжелой деревянной рамой. Он стоял перед его гладкой поверхностью и разглядывал собственное отражение.

Или не собственное?

Вроде те же темные волосы, те же светлые глаза, те же высокие скулы и губы. Но что‑то неуловимо новое проскальзывало в его лице, незнакомое.

Доминик подался вперед.

Отражение улыбнулось, чуть склонив голову набок.

Во сне крик так и застрял где‑то в горле, а тело сковала свинцовая слабость.

Отражение поднесло палец к губами, показывая молчание, и улыбнулось шире, когда Доминик одними губами произнес: «кто ты?».

Только сейчас он понял, что из зеркала на него смотрит кто‑то другой. Волосы стали светлее, короче. Глаза потемнели так, что зрачок почти сливался с радужкой. Черты заострились, лицо осунулось. Незнакомец был выше и крепче худощавого Доминика. И тот, наконец, признал силуэт, напугавший его до смерти в кабинете Алевтина.

С зеркалами, Доминик, шутки плохи. Отражения ведь тоже живые… Ты даже не представляешь, что скрывается за гладкой поверхностью. Никто не представляет. Это известно лишь самим зеркалам.

Так ему сказал когда‑то Алевтин.

Доминик не придал значение его словам. До этого момента…

— Что тебе нужно?

«Всему своё время, мальчик. Всему своё время», мягкий голос раздался у него в голове, и Другой в зеркале снова улыбнулся. — «Это наша с тобой не последняя встреча, Доминик. Еще увидимся…»

А потом зеркало пошло крупными трещинами.

С оглушающим звоном лопнуло стекло, и разлетелись во все стороны осколки. Один из них порезал руку, которой прикрылся от острого дождя ученик Алевтина…

В этот самый момент Доминик проснулся и резко сел в кровати. Протер глаза, отгоняя липкие остатки сновидения, и глянул по привычке в окно — снаружи разливалось тусклое утро.

Но тут взгляд Доминика упал на руку, и он похолодел — на ладони виднелся свежий, еще не запекшийся порез.

Глава 4. Неожиданное путешествие

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

— Дура ты, Веста! Дура! Боги, какая же ты идиотка?! И кто тебя дернул за язык, а? Вот кто тебя за язык дернул? Зачем? Зачем надо было корчить из себя невесть что? Отверженный и все его слуги, что же со мной теперь будет?!

Веста так до конца и не поняла, что именно на нее нашло. Ярость поднялась, клокоча в груди, и ей отчаянно захотелось стереть эту победную ухмылку с лица жреца. Он‑то гордился небось собой, что поймал очередную колдунью, слугу Отверженного… И Веста не нашла ничего лучше, как проклянуть его при всех, чем окончательно убедила людей в своей темной, проданной Отверженному душонке.

Идиотский был поступок. Она и сама это признавала.

Темницей служил погреб, куда её привели и оставили до рассвета. Казнь ведьмы должна была состояться утром. Сперва Мечи долго решали, что лучше: утопить нечистую или сжечь. Остановились в конце концов на последнем. Старый и проверенный метод борьбы с нечистыми силами. Тем более, пруд рьяным слугам Единого показался мелковат для такой цели.

Сначала был гнев. Как только дверь за ней закрылась, Веста начала метаться среди бочек и мешков, спотыкаясь и ломая голову над тем, что ей делать. Узенькая полоска дневного света проникала через щель под дверью. Пахло сыростью и землей.

— И почему я выбрала именно это городок? Боги, ну зачем? Ехала бы себе дальше на юг. Увидела бы море! Там говорят тепло и редко идут дожди! Но нет, Веста, ты решила жить здесь, в тихой и спокойной обстановке! — от досады пнула мешок с прошлогодней картошкой. — Ну, как? Нравится обстановка? Надо же было именно так влипнуть в неприятности?! Молодец. Теперь гореть тебе на костре ярко и долго! — произнесла и резко замерла, представляя себе эту жуткую картину.

То, как её выводят утром на площадь, как приковывают к столбу, как жрец читает молитву о спасении темной души… А ей самой ничего не остается, как смириться с таким концом и надеяться на быструю смерть от удушья едким дымом.

Внезапно Веста почувствовала себя настолько усталой и опустошенной, что медленно опустилась на холодный пол и, закрыв лицо руками, дала волю слезам. Плакала и жалела себя она недолго. Минутная слабость прошла быстро. «Слезами горю не поможешь», так часто повторяла её бабушка. Вот, и сейчас вытерев влагу со щек тыльной стороной ладони, Веста принялась думать над той ситуацией, в которую влипла.

Эти охоты на ведьм и неверных начались относительно недавно. Сторонники Единого решили окончательно разделаться с теми, кто еще верил в старых богов и кто, по их мнению, имел дела с нечистой силой…

Чуть больше ста лет назад из‑за моря пришел новый бог — Единый. Его приняли в Тимаре наравне со теми божествами, что жили здесь давно. Новая вера распространилась быстро, будто лесной пожар в знойные дни. Не прошло и полувека, как Верховный жрец Единого бога — Агний получил власть, почти что равную королевской. Он стал верным советчиком Его Величества, и не только в вопросах, касающихся духовности. Король оказался ничем иным, как марионеткой в руках искусного кукольника. Именно Агний объявил о начале эры Нового Бога и закате Старой Эпохи, именно по его приказу стали уничтожать храмы и идолы старых божеств, а язычников (как стали называть староверцев) предали мечу и огню. После смерти Агния место Верховного Жреца занял Исидор. Приемник оказался ничуть не лучше своего предшественника. Если не сказать, хуже.

Веста слышала об Исидоре — наверное, в Тимаре о нем знает каждая собака. Исидор продолжал дело Агния, укрепляя культ Единого в королевстве. Он, как и его предшественник, обладал огромной властью. Нынешний король полностью передал бразды правления жрецу, предпочитая делам государственным развлечения и охоту.

Нынешний Верховный Жрец слыл человеком амбициозным, жестким и беспринципным, превыше всего ставящим свои интересы. Именно он и дал команду «фас» верным псам — Красным Мечам, тем самым начав Кровавую Охоту около десяти лет назад.

Это всё, что удалось вспомнить Весте из своих довольно скудных знаний про Единого. От новой религии, а уж тем более, от политики церкви, она была далека. Да и сам Единый Весте не нравился — девушка воспитывалась на вере к Иллае, к Ану, к Тори, к Нанне… Этот же новый бог был чужой. Он явился из‑за моря, а вместе с ним пришли смерть, страх и огонь.

Давно сгустились сливовые сумерки. А следом за ними раскинула свои широкие чёрные крылья ночь.

«Ну вот… Так и закончится твоя история, Веста. Замечательно, не правда ли? И надо было эти годы бегать, чтобы всё равно кончить в огне», — она горько усмехнулась. — «Только зря время и силы потратила…»

Веста сидела, прислонившись спиной к какой‑то бочке, и размышляла над тем, как же ей быть. О том, чтобы смириться со смертью и исповедаться жрецу не могло быть и речи! Кто‑кто, а Веста еще хотела пожить. Сбежать? Пока был хоть какой‑то свет, пленница облазила каждый уголок и не нашла ничего такого, что могло ей помочь. Можно, конечно, забросать Красных Мечей проросшими картофелинами, но вряд ли они сочтут это достаточно веским доводом её отпустить. Договориться? Ха, и еще три раза ха! Проще действительно заключить сделку с Отверженным и попросить у него помощи. Он уж точно посговорчивее Красных Мечей окажется.

Выход был единственный — на костёр.

Сидя в темноте, ведьма окончательно потеряла счёт времени. Еще сумерки? Или уже ночь? Наверное, ночь. А может светает? И сколько ей здесь осталось сидеть?

Однако, каким бы напряженным не было ожидание неизбежного, Веста задремала. Потяжелевшие веки закрылись, и девушка провалилась в короткое беспокойное сновидение, которое тотчас забылось, стоило ей проснуться.

А разбудили Весту голоса.

Снаружи достаточно громко спорили. Веста жадно прислушалась, но не смогла различить слов. Но то, что разговаривали мужчины, она поняла сразу. Один тот, кто сегодня приговорил её к смерти, а второй, обладатель грубоватого голоса с хриплыми нотками, был незнаком. Вполне возможно кто‑то из Красных Мечей.

Спор закончился. И дверь в её темницу распахнулась.

Веста сразу же вскочила на ноги. Она догадывалась, как могут Красные Мечи развлекаться с ведьмами до казни. Историй про это ходило множество. Не брезговали «нечистыми душами» и сами жрецы. Порой они даже обещали помилования за покорность, но медяк цена их словам.

Они замерли в шаге от нее. Один из них держал в руках лампу, чей неяркий свет после кромешной темноты показался Весте ослепляющим. Перед глазами заплясали яркие пятна, слезы подступили к глазам… Только спустя несколько секунд, привыкнув, колдунья смогла разглядеть поздно пожаловавших гостей.

Первым действительно оказался судья. Одет он был в тот же серый балахон с капюшоном, в котором вел её дело. Держа лампу в одной руке, а другой перебирая четки, он прожигал ведьму злым взглядом. Всё никак не мог забыть ту утреннюю выходку.

«Пытаешься очистить от ведьминского проклятия? Ну — ну, удачи тебе», — с неким злорадством подумала Веста.

Вторым был высокий мужчина, одетый полностью в чёрное. Крепко сложенный, с широкими плечами и сильными руками, глядя на которые Веста подумала: он мог бы запросто свернуть ей шею. Лицо у него было вытянутое, с тёмными глазами, квадратными скулами, кривым носом, и грубым подбородком.

У Весты неприятно похолодело в груди. Она была невысокой и довольно худенькой девушкой. Постоять за себя умела. Но дать полноценным отпор? Вряд ли.

Судья молчал, продолжая перебирать четки. Его спутник тоже не проронил ни звука. Поджав губы, он внимательно разглядывал ведьму, держа свои ручищи скрещенными на груди.

Многие мужчины считали Весту достаточно привлекательной. Ладная фигура, симпатичное лицо с тонкими приятными чертами. Весте в себе особенно нравилось сочетание темных волос и голубых глаз с желтым ободком вокруг зрачка. А еще была родинка — небольшое черное пятнышко над бровью. Оно появилось лет в пять, по крайней мере, бабушка утверждала, что при рождении его не было. Также она говорила, огромная редкость — подобный знак. Веста этим гордилась. До сегодняшнего дня, правда… Поймав на себе столь изучающий взгляд, ей впервые захотелось стать такой же страшной, как ведьма Элиссон[6] из сказок, чтобы любой, кто на нее посмотрит, убегал прочь от страха.

— Подходит?

Молчаливый кивнул со словами:

— Да, подходит. Я её забираю, — и шагнул к Весте, сделавшей было рывок в сторону, перехватил и стиснул её тонкое запястье. — Куда собралась? Пойдешь со мной. Я тебе советую быть послушной. Иначе пожалеешь… — криво усмехнулся, а когда Веста дернулась, сильнее сжал пальцы. — Без глупостей, ведьма. Ясно?

Веста осторожно кивнула. Бросила напоследок короткий взгляд на судью — тот продолжал беззвучно читать молитвы, и вышла в ясную звездную ночь. Недавно прошел дождь, царила прохлада, и Веста поплотней закуталась в шаль. Не сильно помогло — от страха её колотило так, что зуб на зуб не попадал.

Они шли по главной улице, минуя темные спящие дома. Веста молчала, её спутник тоже.

Когда ведьму вывели наружу, в скупом свете ночного неба она разглядела на поясе мужчины ножны с полуторным мечом. Рукоять была простая, без украшений. Ножны сделаны из темного дерева. На одежде никаких отличительных нашивок. Оставалось только гадать, кто этот человек такой. А главное, куда и зачем её забирает.

Единственные ворота отпер привратник, проводив их любопытным взглядом. Сделав несколько шагов вперед, Веста выглянула из‑за широкой спины мужчины и чуть не споткнулась от неожиданности. Такого поворота она никак не ожидала!

За стеной ждали пятеро всадников. Две лошади были запряжены в повозку — клетку, за решеткой которой томились пленницы. Они с плохо прикрытым интересом поглядывали на приближающихся.

Вот уж славно стечение обстоятельств, ничего не скажешь! Из одной темницы в другую!

«Сегодня определенно твой самый «везучий» день, Веста! Из огня да в полымя!»

— Это она, Ру? — к ним подошел мужчина, также одетый в черные куртку и штаны. Он был моложе того, кого назвал Ру, и пониже ростом. Жилистый, с копной медных волос и бледным лицом.

Ру подтолкнул Весту вперед:

— По описание подходит.

Рыжий осмотрел её и довольный кивнул, заметив родинку.

— Действительно подходит. Всё, братцы, возвращаемся в Тагун! — произнес громко. — В этой дыре мы закончили! Нас ждут красивые девки столицы и вкусное пиво!

Кто‑то из всадников громко поддержал эту идею. Ру же схватил Весту за локоть и потащил в сторону клетки. Та стала сопротивляться: попыталась вывернуться из крепкой хватки и ударить, но мужчина с легкостью смял эту попытку. Тогда в отчаянии Веста укусила его, впившись зубами в широкую ладонь.

Рыжий, наблюдающий за ними, не сдержался и захохотал.

— Ты смотри, какая строптивая попалась! Осторожнее с ней, Ру, когда развлекаться будешь. Не ровен час, откусит и еще что‑нибудь!

— Ах ты ж, сучка! — взревел Ру и отвесил Весте звонкую оплеуху, от которой у той зазвенело в ушах.

Девушка почувствовала горячий и соленый вкус крови во рту — закровоточила разбитая губа. Ру же, воспользовавшись её замешательством, втолкнул Весту внутрь, захлопнул дверцу и направился к остальным, потирая укушенную ладонь.

— Заткнись, Амос! — донесся до Весты его голос — у Ру явно лопнуло терпение и он наехал на Рыжего, продолжающего отпускать пошлые шуточки. — Задрал со своими тупыми шутками!

Веста стерла с губы кровь и осмотрелась. Пленниц было пять, и она стала шестой. Все, как на подбор — молодые девушки, примерно одного с ней возраста, да и внешне тоже чем‑то схожи. Они встретили её молчанием и сочувствующими взглядами. Одна из них c темно — русыми волосами показалась Весте смутно знакомой.

«Где‑то я уже видела её… Точно, видела! Но где? Ай… Нет сил вспоминать. Подумаю над этим завтра. Обо всем подумаю завтра».

Повозка, скрипя, тронулась. Веста забилась в угол, отвернувшись от всех. Подтянула к себе колени и по привычке уткнулась в них лицом. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме дикой усталости… Даже страха не было. Его придавило это свинцовое тяжелое чувство, когда уже ничего не хочется. Просто закрыть глаза и попытаться забыть обо всем. Хотя бы на короткое время, но забыть.

Просто закрыть глаза…

И забыться.

Глава 5. В пути

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

С оглушающим звоном лопнуло зеркало, рассыпавшись веером острых осколков. Огонь принялся лизать стены, перекинулся на кровать, вскарабкался на стены, на потолок. Веста лежала, скорчившись на полу, прижимая к себе порезанную руку, не в силах ни пошевелиться, ни закричать.

Сквозь треск пламени она слышала, как испуганно зовет её Дана. «Веста! Веста! Где ты?!». Но в ответ она молчала… Сама не зная почему. Просто слова застряли в горле, а перед глазами всё еще стояла эта страшная картина — чужое отражение в зеркале, появившееся так внезапно. Насмешливый взгляд карих глаз, кривая улыбка, скользнувшая по красивым губам, и шепот: «поймал тебя, птенчик…»

— Веста! О боги! Веста!

Дана подхватила лежавшую на полу девочку, прижала к себе и бросилась прочь из горящего дома.

Снаружи бесился ледяной ветер, поднимая с земли снежную крошку. Белояр в этом году выдался холодный. Почти такой же, как и Лютый до него.

Женщина остановилась, чувствуя, как дрожит внучка. Оглянулась на дом — тот ярко полыхал на фоне звездного неба. Поджог, скорее всего. Местные изначально были против колдуньи и её отродья.

Кто‑то уже засуетился, сбежались люди с ведрами, выстроились в цепочку. Им не хотелось, чтобы огонь перекинулся на остальные дома.

Отойдя в сторону, Дана осторожно опустила ребенка на снег. Веста не отрываясь смотрела на их дом, объятый пламенем, продолжая крепко стискивать кулаки. Только сейчас её бабушка обратила внимание, что капли крови оставляют на снегу рубиновые следы…

— Веста, ты порезалась?! Что у тебя в руке? Разожми пальцы. Давай… Ах! — как‑то странно воскликнула, когда из рук внучки выпал блестящий осколок зеркала, а потом внезапно поддалась вперед, обхватила тонкие плечи Весты и заглянула в её светлые глаза. — Что ты видела в зеркале? Только честно, Веста. Кого ты видела в зеркале?

Веста молчала несколько секунд, а потом сказала:

— Только себя.

— Честно?

— Да.

Дана выдохнула с облегчением, потом взяла горсть снега и прижала к порезу девочки. Подула на него и зашептала заговор. Тихо и торопливо.

Кровь перестала идти.

Веста помнила, как бабушка наказала ей стоять в сторонке, а сама отправилась помогать тушить огонь. Веста же подобрала осколок зеркала, вытерла от собственной крови и заглянула… На краткое мгновение ей показалось — на нее из блестящей поверхности смотрят чужие темные глаза.

Девочка торопливо спрятала осколок в кармашек платья.

О том, что она на самом деле увидела в зеркале, Веста так никому и не рассказала.

Когда повозка подпрыгнула на очередной кочке, Веста проснулась. И только спустя некоторое время поняла — вчерашний кошмар ей не привиделся. Всё произошло на самом деле: её действительно обвинили в колдовстве, и она предстала перед судом Единого, на рассвете должна была состояться казнь… И состоялась бы, если бы ночью приговоренную не забрал Ру.

Веста сонно протерла глаза. По небу только — только разливалось свинцовое утро. Было прохладно, и она, плотней закутавшись в теплый платок, бросила взгляд на остальных девушек — все спали, кроме одной. Той самой, что показалась Весте смутно знакомой.

«Я видела её. Точно где‑то видела».

Веста осторожно дотронулась до разбитой губы. Ничего страшного — рана уже покрылась корочкой и должна скоро зажить. Но всё равно больно и неприятно. Тем более, Ру запомнил её выходку и вряд ли так просто забудет.

— Я Веста, — ей показалось надо что‑то произнести под таким внимательным взглядом.

Девушка была красивая, про таких обычно говорят — кровь с молоком. Темно — русые волосы, васильковые глаза, мягкие весенние черты лица. Она и держалась смелее, чем остальные, которые на новенькую поглядывали с плохо скрываемым беспокойством и неприязнью. Ру ведь ведьму привел, как никак. Как пить дать жди от слуги Отверженной неприятностей.

— Кира.

Краем уха Веста зацепила, что пленниц везут в Тагун. Но зачем? Кому всё это нужно? И самое главное — что должно произойти в столице?

Странно всё это. Даже слишком.

Веста тихо поинтересовалась у Киры, знает ли та, зачем они нужны в столице? Говорили негромко, чтобы не дай бог не привлечь лишнее внимание стражей.

Сейчас‑то Веста вспомнила, кто из наемников одевается во всё черное — Чёрные Псы. Про них тоже ходит масса историй, только в отличие от преданных Единому Красных Мечей, эти ценят превыше всего деньги заказчика и его интересы.

— Знаю то, что нас везут в Тагун. Больше ничего.

Тогда Веста задала следующий вопрос, который давно вертелся на языке.

— А как ты здесь оказалась?

Из сбивчивого рассказа она поняла, что к Кире на дом поздно вечером нагрянули Чёрные Псы. Сунув под нос бумагу с королевской печатью, они забрали с собой девушку, даже не объяснив толком зачем.

— Пригрозили моему отцу, что убьют и его, и всю семью… Если они ослушаются, — Кира пожала плечами. — А что им еще оставалось делать? Я седьмой ребенок. Не рисковать же всеми, ради одного… — грустно произнесла, а потом снова подняла на Весту яркие глаза. — Они искали девушек, родившихся в последние дни Лютого, перед самым началом Белояра. С темными волосами и голубыми глазами. Отличительный знак — родинка на лице, — Кира коснулась своей на щеке. — В нашей деревне я была одна такая. Их, — Кира кивнула в сторону остальных, — тоже забрали по этому описанию, как и тебя.

Веста передернула плечами, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, вызванного словами Киры. Она родилась в последние дни Лютого, на самой границе зимы и весны. Бабушка рассказывала, в ту ночь стояла жуткая вьюга, диким зверем завывавшая под окнами. Снег шел четвертый день подряд, и дороги замело по пояс.

Мать Весты скончалась при родах. Веста вообще мало знала о своих родителях. Бабушка не особо любила поднимать эту тему. Обронила как‑то, что оба были из небогатой семьи, и ничем особенным их жизнь не отличалась. Отец ушел на охоту и сгинул, мама же пережила его на несколько месяцев.

Для Весты бабушка была всем. Единственным родным и близким человеком. А когда её не стало… Веста не сразу смогла оправиться от внезапной потери. Она решила оставить город, где Дана нашла последний покой, и отправиться на юг. Кочевой образ жизни был привычней всего. Они часто переезжали, в последние годы уходя всё больше на запад, словно спасались от кого‑то. Или от чего‑то.

Перед своей смертью Дана была сама не своя — в тот месяц им пришлось переехать трижды. А в последние часы жизни твердила как заведенная «остерегайся, зеркал, Веста. Остерегайся, зеркал». И умерла, стискивая руки внучки так сильно, что остались на запястье синяки.

«Как же Черные Псы прознали про меня‑то? Я никому о себе не рассказывала», — подумала Веста, глядя на Ру, ехавшего чуть впереди на кобыле в яблоках. Тот, почувствовав взгляд ведьмы, обернулся и недовольно нахмурился — Веста сразу же опустила голову, предпочитая рассматривать кончики своих ботинок.

— Они узнали, что тут рядом собираются сжечь ведьму. Что Красные Мечи нашли очередную колдунью, — тихо произнесла Кира, будто прочитав её мысли. — Долго спорили, и в конце концов поехали. Посмотреть. Отправился этот… — она едва заметно кивнула в сторону Ру. — И вернулся уже с тобой.

Веста рассеянно кивнула. Она вспомнила тот внимательный и изучающий взгляд наемника. Видимо, подошла, раз забрал с собой. Забавно выходит: костра удалось избежать, но кто знает, что их ждет в Тагуне. Да уж, Госпожа Судьба нынче щедра на сюрпризы. Ничего не скажешь.

Веста замолчала, Кира тоже.

И только сейчас она вспомнила, где видела Киру — в тот самом городе, где умерла бабушка. Дочь жреца Единого. Они были соседями. Её отец недолюбливал ни Весту, ни пожилую женщину — травницу. А когда Дана умерла, отказался хоронить на земле храма.

Он, как и те, кто вчера судил Весту, считал их ведьмами и слугами Отверженного. Но когда его маленькая дочь заболела и Единый не ответил на молитвы, он первым делом побежал именно к колдуньям. Ирония, разве нет?

— Веста, — тихо — тихо спросила у нее Кира — она сидела напротив, — как ты думаешь, что нас ждет в Тагуне?

Та ответила честно:

— Ничего хорошего.

* * *

Исидор поднялся из‑за стола, приветствуя позднего гостя. Отсалютовал ему бокалом с красным вином. Мужчина задержался на пороге: поклонился Верховному Жрецу и произнес традиционную форму приветствия.

— Не надо, мой друг. Брось ты этот официальный тон, — мягко проговорил Исидор, опускаясь на своё место. — Располагайся. Чувствуй себя, как дома. Мы с тобой давно не виделись.

«Друг» проследовал к столу и занял место по правую сторону от Жреца. Исидор сделал жест рукой — слуга наполнил бокал и поставил перед мужчиной тарелку с горячим ужином.

Гость в свою очередь окинул быстрым взглядом личный кабинет Исидора, отмечая знакомую до каждой мелочи обстановку. Изумрудные шелковые обои на стенах, темные потолок и пол, мебель из мореного дуба, образы Единого на стенах, картины со сценами изгнания Отверженного в Бездну.

После того, как король передал всю власть в руки Исидора, жрец переехал жить во дворец. Расклада, по сути, лучше не придумаешь — пока государь на охоте или устраивает очередной бал, дела за него решает верный короне человек.

Король был доволен. Исидор тоже. В отличие от того же Агния, приемнику повезло куда больше: нынешний монарх совершенно не интересовался политикой.

Пока его гость ковырял сочную отбивную, Исидор откинулся на спинку стула и покрутил в пальцах ножку хрустального бокала, задумчивая разглядывая бордовый напиток.

Исидору шел уже пятый десяток, но выглядел он хорошо. Держал себя в форме. Ежедневные тренировки, правильное питание. Да и кровь сыграла свою немалую роль. Верховный Жрец был родом с гор, жители которых славятся своим долголетием.

— Всё идет, так как надо? — спросил, когда его гость отодвинул тарелку.

Тот промокнул губы салфеткой, кивнул в ответ:

— Да. Судя по последним письмам они нашли нужную вам девушку. Точнее, несколько подходящих под описание. Чёрные Псы возвращаются в Тагун.

— Замечательно, — Исидор улыбнулся. — Просто замечательно… Даже не верится, что старые легенды вот — вот оживут. Не правда ли, Доминик?

— Верно, Ваша Светлость.

Исидор отвернулся к окну, за которым темнело в преддверии грозы небо. И хорошо, подумалось ему, пусть будет гроза, пусть небо разрезает яркая ослепительная молния, пусть рокочет гром. Это добрый знак. Знак того, что Единый одобряет его затею.

— И когда же её доставят в столицу?

— Через несколько дней.

— А ты… Ты уверен, что твоя… — запнулся, подбирая слова, — магия не ошиблась и они точно нашли именно ту, что необходима? У нас нет времени на ошибки.

— Ту. Кровь никогда не врет, Ваша Светлость.

Хоть Исидор не одобрял эти дикие языческие методы (Агний назвал бы их «нечистыми», и был бы тысячу раз прав!), но признавал, что без помощи Доминика сам не справится. Последний много знал, и от него было куда больше толка, чем от всех жрецов, бившихся над старым книгами около пяти лет. Не зря он, Исидор, пощадил его, уговорив Агния не рубить сгоряча голову придворному ученому, обвиненному в колдовстве. И оказался в выигрыше — знания Доминика пригодились, пусть они и идут вразрез с догмами Единого.

— Так выпьем же за успешный исход, — Верховный жрец поднял свой бокал, Доминик свой, но буквально на мгновение замешкавшись.

Исидор и не заметил, как чуть — чуть склонил голову Доминик набок, словно прислушиваясь к чему‑то (или кому‑то), а затем улыбнулся.

С тихим звоном их бокалы встретились.

— За успех.

* * *

Время близилось к вечеру. На чистом сумеречном небе можно было различить тусклые звезды. Успокоился ветер, гоняющий облака пыли по дороге. Жаркий, можно даже сказать знойный день, остался позади.

Веста сидела в своем уголке и украдкой поглядывала на Чёрных Псов, остро примечая каждую мелочь, которая могла бы дать подсказку о цели их путешествия.

Их было восемь. Счастливое число. По крайней мере, так говорят. Прислушиваясь и приглядываясь к наемникам, Веста поняла, что в этом отряде собрались люди со всех концов Тимара (а может даже и из других стран).

Ру — всегда молчаливый и угрюмый. Судя по всему, он был главным в отряде. Амос — тот самый рыжий — шутник и балагур. Вечно травил какие‑то анекдоты и байки, первым заводил песню, к которой потом присоединялись и остальные. Были и братья — Влас и Джуд — оба светловолосые и голубоглазые, в чьей речи проскальзывал сильный северный акцент. Веста слышала такой, когда они с бабушкой жили в Лисьей Долине. Был и Зен. Довольно неказистый и непримечательный на первый взгляд паренек, но Веста видела, как он мастерски подстрелил на спор лесного голубя, довольно далеко улетевшего. Уж если ей удаться сбежать, не хотела бы она стать мишенью для Зена.

Имя Сета Веста узнала совершенно случайно. Сет обычно держался в стороне ото всех. На его плече сидел большой ворон, порой прокаркивающий своим страшным скрипучим голосом слова на незнакомом Весте языке. Сам Сет был высокий и жилистый, с темными длинными волосами, собранными в высокий хвост, худым загорелым лицом и темно — синими глазами. Он мало общался с остальными, большую часть времени либо молчал, либо говорил о чем‑то со своей птицей. Одет, как и все, в чёрное, но когда он закатал рукава рубашки, Веста заметила странные татуировки на его руках. Запястья, обвитые тугими змеиными кольцами, раскрытые змеиные пасти и изумрудные глаза приходились на ладони. Этот рисунок настолько поразил её, что девушка, забыв обо всем, уставилась на наемника. Тот, заметив внимание пленницы, только усмехнулся.

— Хватит пялиться! — раздался грозный голос Ру.

Когда Веста вновь подняла глаза на Сета — тот был полностью занят вороном и на слишком любознательную ведьму не смотрел.

Оставшихся двух звали Тирон и Орест. Первый недавно был принят в ряды наемников, и ему не терпелось уже ввязаться с какую‑нибудь потасовку, стать частью тех шумных историй, гулящих по Тимару о Чёрных Псах. Он был молод, лет семнадцать. Может быть восемнадцать. Симпатичный, но очень заносчивый и вспыльчивый. Как‑то раз (Весте об этом рассказала Кира) после того, как одна из пленниц на него косо взглянула, он выволок девушку из клетки и избил. Бедняжке повезло, что вмешался Сет.

Орест же был немолодым мужчиной, не отличающимся ничем особенным, кроме чрезмерного суеверия. Каждый раз, поймав на себе взгляд Весты, сплевывал три раза через плечо. Поминая Отверженного, скрещивал пальцы в защитный знак. Спал, держа в руках маленький мешочек с заговоренной землей. У Весты это вызывало насмешливую улыбку, которую она прятала от цепкого взора Ру.

Так они ехали уже третий день… Погода всё это время стояла хорошая, теплая, местами даже жаркая. Мимо лениво проплывали поля, порой попадались маленькие островки леса. Они двигались по Змеиному тракту — названным так из‑за того, как дорога петляет, огибая болотистую местность.

Тракт был людным. Часто попадались ехавшие в столицу (или наоборот из нее) путники. Такой отряд невольно привлекал внимание, но Веста заметила, что Черным Псам всё равно. Они не собирались добираться до Тагуна тайными тропами, тратя своё драгоценное время. Из чего девушка сделала вывод — в столице их появления явно ждут с нетерпением.

Единственное, оставшееся тайной — это цель. Зачем кому‑то пришло в голову нанимать Черных Псов, чтобы те отобрали нужных девушек и отвезли их в город? К чему столько мороки? Кто за всем этим стоит? И что их все‑таки ждет в Тагуне? Нет, нет, слишком много вопросов… А ответов, ответов мало. Чертовски мало.

Окончательно стемнело. Черничное небо зажглось яркими звездами, вспыхнуло бледной растущей луной.

Чёрные Псы съехали с дороги и нашли подходящее для ночлега место. Ру и Амос занялись лошадьми, Зен с братьями занялись ужином, а Тирон и Орест отправились собирать хворост. Только Сет остался. Его ворон вернулся с охоты и теперь угощался зерном с руки хозяина. Сам Сет сидел на земле, скрестив ноги.

Веста подняла взгляд к бездонному небу. В детстве она как‑то пыталась сосчитать все звезды. Дана же, узнав о затее внучки, только посмеялась. Почувствовав, как на нее снова накатывает отчаяние, девушка прикрыла глаза.

«Бабушка, бабушка, как хорошо если бы ты была рядом… Ты бы сказала, как мне быть? Что делать в такой ситуации?»

И сама не зная почему, Веста тихо — тихо засвистела, как Дана однажды. Она представила, как поднимаются косматые западные ветра, как яростно и злобно они срывают с места тяжелые тучи, как гонят их сюда, щелкая невидимыми кнутами. Как густеет воздух, становясь тяжелым и влажным, как всё затихает вокруг в преддверии грозы… Она тихонечко насвистывала, а сама думала о рокочущем громе и ослепительных вспышках молний, которые по легендам куются в кузнецах самого Ану.

Веста очнулась, когда её накрыла чья‑то тень. Открыв глаза, она вздрогнула — перед ней стоят Сет. Обхватив прутья длинными тонкими пальцами — мерцали в тусклом свете ночного неба глаза змеек на его руках, он стоял, пристально глядя на ведьму.

Сет молчал.

Веста тоже.

Потом же наемник поднял голову, разглядывая небо, и покачал головой. Всё также не проронив ни слова, бросил короткий взгляд на Весту, и направился обратно.

И впервые за все эти тревожные дни колдунья почувствовала облегчение.

Что‑то должно перемениться.

Она это чувствует.

Глава 6. Другой Доминик

Снежный Месяц, «Снежник» по старому календарю.

Двадцатый год от эры Нового Бога.

А зима пожаловала в столицу рано. Еще в середине месяца Падающих Листьев выпал снег. Укрыл землю густым белым ковром и не спешил таять, не смотря на тусклые лучи осеннего солнца. Давно прошли последние дожди, и осень постепенно сдавала свои позиции подступающей с севера зиме. Спустившиеся с гор ветра привели за компанию снегопад и утренние морозы. В свои права вступал Снежник.

Доминик протянул руку и коснулся инистого узора на стекле. Лед под его прикосновениями растаял и капелькой сполз по пальцам.

Зиму он не любил. Эта пора нагоняла на него тоску. Честное слово, еще хуже своей плаксивой сестры осени!

— Доминик! — раздалось раздраженное — Алевтин заметил, что его ученик снова отвлекся. — Опять ты витаешь в облаках!

— Простите, дядя… — рассеянно отозвался Доминик и вернулся к учебнику. Алевтин заново занялся принялся ему объяснять задание.

Алгебра. Этот предмет всегда вызывал у Доминика скуку. Цифры, цифры, бесконечные цифры и формулы… Вот, история совсем другое дело. Когда учитель Алевтин рассказывал о событиях прошлого, Доминик слушал с огромным удовольствием. Особенно, ему нравились истории про великих королей. Завоевателей и храбрецов, истинных правителях, о которых сложены баллады и поэмы, дошедшие до них сквозь толщу веков. Любил Доминик и легенды о великих героях седых эпох, мифы об уходящих богах… Но больше всего его манила то, что Алевтин называл магией. Запрещенное Единым искусство. Древнее. Могущественное в тех руках, которые умеют с ним обращаться.

Доминик был уверен, что эта наука далась бы ему легко. Он бы с ней справился. Без сомнений.

Алевтин зашелся в очередном приступе кашля. В последнее время старик стал совсем плох. Днем кое‑как занимался с Домиником, а ночью корпел над своими книгами, спеша в отчаянном порыве отыскать последние кусочки мозаики.

— Вам принести горячего вина, дядя?

— Нет… — он неуклюже взмахнул рукой и чуть не задел открытую чернильницу на столе. — Нет… Не надо. Сейчас пройдет.

Его «дядя» сильно похудел. Лицо осунулось, щеки впали в тех местах, где выпали зубы. Он стал похож на столетнего старца, а никак на пятидесятилетнего мужчину. Доминик поймал себя на мысли, что год назад Алевтин выглядел намного лучше. Что‑то словно иссушило его, выпило все соки… «Уж не эта ли тайна, так дорого ему обошлась?».

— Дядя, я могу задать вопрос.

— Смотря какой.

— Почему у нас дома так много зеркал?

Зеркало было вещью недешевой. Раньше Доминик об этом не задумывался, но после посещения Другого во сне заметил странную страсть своего учителя.

Алевтин задумался, покусывая нижнюю губу.

— Они зрительно увеличивают комнату, Доминик. Все так делают… Это сейчас модно.

Доминик огляделся. Не сказать, чтобы зеркало делало его комнату просторней. Даже наоборот. Высокое, в полный рост, в широкой тяжелой раме оно скорее занимало больше места.

Юноша основательно подготовился к расспросу Алевтина. Знал, что если задавать вопросы сразу, то тот насторожится. Но если постепенно, по одному, то Алевтин всё расскажет.

Занятие продолжилось. И только решив очередную задачу, Доминик спросил с напускным равнодушием.

— А как вы думаете, что скрывается за зеркалами?

— Не знаю, Доминик. Не знаю… Один известный ученый писал про то, как отражения забирают душу. Другой про Зазеркальный мир. Третий про то, как можно построить ловушку из зеркал и поймать злого духа. Но никто не разу не высказал мысль, что зеркало это просто зеркало. Сложно ведь сказать про них такое, не правда ли?

— Да, сложно, — согласился с ним Доминик, думая про того Другого в зеркале и про свой сон.

Порез зажил через несколько дней и исчез без следа. Алевтину Доминик сказал, что разбил чашку и случайно поранился, собирая осколки. Другой больше не приходил к нему во снах, но Доминик хорошо запомнил слова о том, что это их не последняя встреча. Следующего появления незнакомца он ждал с нетерпением и в тоже время страхом.

За это время Доминик перечитал все книги в доме, посвященные зеркалам и отражениям, но полученные знания ничего не дали. В основном, истории создания, обряды северных шаманов или южных колдунов, которые могли по зеркалам предугадать судьбу человека… Но ни слова о том, кто бы мог существовать в отражениях.

Алевтину стало хуже, у него поднялась температура, и Доминик отвел учителя на второй этаж, в его спальню. Толкнул дверь и пораженный замер на пороге, не узнавая комнату. Алевтин заперся у себя на неделю, выставляя в коридор подносы с грязной посудой и ночной горшок. Доминик понятия не имел, чем занимается его учитель. Книжные стеллажи, кресло, стол, вещи, книги — всё было сдвинуто в угол, освобождая место для зеркала. Пол вокруг и зеркальная поверхность исписаны витиеватыми, непонятными для Доминика символами. Рядом с зеркалом стояли свеча в тонконогом серебряном подсвечнике и чаша с белым порошком.

— Помоги мне, пожалуйста, — попросил Алевтин, и Доминик подвел его к кровати. — Спасибо.

— Вам принести что‑нибудь? — беспокойно поинтересовался ученик, наблюдая за тем, как Алевтин прижимает пальцы к вискам, пытаясь справиться с головокружением.

Старик выглядел бледным, он тяжело дышал, на лбу выступили крупные капли пота.

— Нет, не надо. Это скоро пройдет. Оставь меня, пожалуйста…

— Но я могу…

— Доминик, не нужно, — Алевтин вымученно улыбнулся. — Всё будет хорошо. Мне надо немного полежать. А ты иди к себе и займись домашней работой. Я завтра проверю.

Доминик кивнул и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Но беспокойство все равно поднималось щекочущей волной. Мальчишка не мог сидеть на месте. Решая задачи, он настороженно прислушивался к каждому шороху, вскакивал, если слышал кашель Алевтина, ожидая, что тот позовет его к себе… Но нет, приступ проходил, и дом снова погружался в напряженную звенящую тишину.

Доминик принялся мерить свою комнату широкими нервными шагами. Он и сам не знал, почему так волновался. Алевтин поправится, конечно. Даже и сомневаться в этом не стоит. Какая‑то простуда! Разве кашель и насморк могут убить человека? Просто смешно!

Он замер перед зеркалом, положил ладони на холодную поверхность и тихо проговорил:

— Ты сказал, что мы еще встретимся. Так где же ты? Где? Неужели это был всего лишь сон? — и не сдержал тяжелого вздоха.

Доминик и не ожидал появления Другого. Тот пришел к нему во сне. Да и то один раз… Глупо и наивно верить, что он появится сейчас.

Поверхность зеркала затуманилась, свет в комнате потемнел — пригнули свои яркие головы лепестки пламени, танцующие на тонких свечах, вытянулись угрожающе тени… Доминик смотрел в глаза своему собственному отражению и понимал, что оно ему больше не принадлежит.

Всё происходило взаправду.

Страх холодной змеей свернулся в желудке.

Он вызвал его! Вызвал Другого! Значит, он существует! Действительно существует!

— Ты пришел… — Доминик невольно улыбнулся — Другой тоже растянул свои губы в кривой улыбки.

«Ты же сам позвал меня, мой нетерпеливый друг…»

— Кто ты?

Отражение покачало головой.

«Всему своё время, Доминик, всему своё время…», — потом задумалось, прикрыв глаза. — «Пойдем, я хочу кое‑что показать тебе…» — поманил его за собой и развернулся, чтобы уйти.

Доминик прижался к твердой поверхности зеркала. Другой же, обернувшись, наблюдал за его бесплотными попытками пройти в отражения.

«Так ты никогда не попадешь по ту сторону зеркала, Доминик. Закрой глаза… Не бойся, закрой. Ничего страшного не случится».

Юноша послушался мягкого голоса. Прикрыл веки, и едва не закричал, почувствовав ледяное прикосновение. Холодные пальцы сомкнулись на его руке, стискивая запястья, затем Другой что есть мочи дернул Доминика к себе. Тот ничего толком не почувствовал, кроме странной легкости, охватившей тело.

«Можешь открыть глаза».

Доминик обернулся и оторопел — он находился по другую сторону зеркала, в той самой темной комнате, в которой однажды побывал во сне. Из зеркала Доминик видел собственную спальню: не заправленную постель, стол с раскрытыми учебниками и тетрадью, и… себя самого, лежащего перед зеркалом без сознания.

Доминик повернулся к Другому — тот стоял рядом.

— Что ты хотел мне показать?

Другой поманил его за собой.

«Пойдем. Тебе будет интересно на это взглянуть».

Вокруг клубился уютный полумрак, перекатываясь неспешными и ленивыми волнами. Ученик Алевтина поймал себя на мысли, что ему уже не так страшно… Любопытство победило страх.

Другой шел впереди, молчаливый и задумчивый. Темнота отступала перед ним и его гостем, смыкалась снова за их спинами. Заметив, какие обеспокоенные взгляд бросает через плечо Доминик, он усмехнулся.

«Не бойся», — юноша снова услышал его голос, хоть Другой не размыкал губ. — «Путешествовать по отражением не так страшно, как кажется… Ты научишься. Надеюсь».

Доминик и не заметил, откуда взялось это небольшое окошко. Прямоугольник приглушенного света в темноте. Раз, и появился.

Другой подвел его к окошку, в котором Доминик разглядел кабинет Алевтина и своего учителя, склонившегося над книгами. Юноша нахмурился — тот обещал, что отдохнет, а вместо этого снова принялся за свои тайны… Нельзя ведь так.

Всё случилось слишком быстро.

Алевтин закашлялся, и перо выпало у него из рук, оставив на белой бумаге жирную кляксу. Приступ усилился — Алевтин уже задыхался, прижимая руку к губам. Его худое бледное лицо пошло багровыми пятнами. Только сейчас Доминик разглядел на пальцах учителя кровь. Прошло может быть несколько секунд, и мужчина упал на пол.

Доминик испуганно вскрикнул и рванулся было вперед, но Другой положил тяжелую ладонь ему на плечо.

— Так нельзя покидать Зазеркалье, Доминик, — он говорил вслух, и его голос потревожил хрупкую тишину. — Он умрет, и ты ничего не изменишь. Ему уже не помочь.

Другой был прав. И Доминик остался наблюдать за тем, как умирал Алевтин. А корчился старик долго, в отчаянной попытке доползти до выхода из комнаты и позвать ученика на помощь.

Так и умер — дернулся в последний раз и затих.

Опустилась гнетущая тишина. Доминик, не веря глазам, смотрел на мертвого Алевтина. Неужели он действительно умер? Или это очередной кошмар, который ему снится? Неужели на этом всё? Он ведь даже не успел попрощаться…

— Жаль, — отстраненно проговорил Другой. — Он почти добрался до разгадки. Не хватило совсем чуть — чуть.

— О чем ты?

Другой повернулся к нему.

— Послушай меня, Доминик. Это очень важно. Алевтин почти добрался до ключа… Почти. Но его интересовали знания, ничего более. Ты же можешь пойти дальше. Намного дальше, чем твой учитель. Именно поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты помогаешь мне выбраться из ловушки, — при этих словах Другой коснулся зеркала рукой, — а я исполняю любые твои желания. Расскажи мне, Доминик, чего ты хочешь? Богатства, славы, могущества, древних знаний? А может бессмертия? Ты всё это получишь. Даю честное слово.

— Почему именно я?

— Ты особенный, Доминик. Невероятно умный и талантливый юноша. К сожалению, ты попал в руки Алевтина. Он не мог полностью раскрыть твой потенциал. Но я смогу, — Другой заглянул в голубые глаза Доминика. — Я научу тебя древней, давно забытой магии. Я дам тебе знания, которыми не обладает ни один человек. Я научу тебя скользить по отражениям, научу ходить в чужие сны и заглядывать в мысли людей. Научу, как приручить Зазеркалье и как заставить зеркала говорить правду. Они известные лгуны. Я расскажу правду об этом мире и о его богах. Поверь, я знаю намного больше, чем все книги, которые читал ты и твой учитель, и еще предстоит прочесть, — Другой говорил, а его мягкий и приятный голос обволакивал Доминика, рисуя в воображении картины блестящего и светлого будущего.

От таких слов у юноши дыхание перехватило. Гость Зазеркалья тотчас позабыл об Алевтине. Неужели его мечты сбудутся? Он станет великим ученым! А может быть даже могущественным магом, сравнимым только с известными колдунами прошлого! Именно об этом он всегда и мечтал: о славе, признании, власти, чтобы все его боялись и уважали, чтобы каждый в Тимаре (да и не только) знал его имя…

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? Как мне помочь тебе выбраться?

Другой улыбнулся. Он и не сомневался, что мальчишка клюнет на эту удочку. Тщеславие Доминика сыграло на руку. Еще один кусочек в мозаике, которая скоро будет собрана до конца.

— Пока никак. Надо ждать… Запасись терпением, Доминик. Эта история только начинается, и тебе в ней отведена главная роль. А теперь самое время вернуться обратно. Живые не могут долго находиться в Зазеркалье.

И с этими словами он резко толкнул Доминика в спину — тот неуклюже вывалился в зеркальное окошко. Зажмурился, ожидая удара, но его не последовало…

Доминик разлепил тяжелые веки и обнаружил себя лежащим на полу в собственной комнате. Глухой болью отдавался ушибленный локоть. Растирая его, Доминик поднялся на ноги и осмотрелся — ничего не изменилось. Всё было именно так, как он и оставил, уходя…

«А что если это тебе все привиделось?» — мелькнула беспокойная мысль, и мальчишка сорвался с места. Если то, что он видел действительно правда, то…

— Алевтин! Дядя! Алевтин!

Толкнул тяжелую дверь и споткнулся на пороге, натолкнувшись на остекленевший взгляд своего учителя. Алевтин был мертв. Лежал на полу, скорчившись — таким, каким его Доминик видел в отражениях.

Доминик невольно сделал шаг назад.

Выходит, его видение было правдой… Всё было правдой! А значит, с этого момента он и Другой связаны узами крепче каната — сделкой.

Глава 7. Побег

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

На следующий день на востоке собрались грозные и хмурые тучи. Тяжелые, неповоротливые, подхватываемые нетерпеливым ветром они неслись в сторону Змеиного Тракта. Сет, посмотрев на небо, покачал головой:

— Будет гроза.

Ру обернулся на его слова. Взглянул на чистое небо над своей головой, потом туда, куда указывал Сет.

— Далеко. Ветром скорее всего снесет, — буркнул.

Сет не стал с ним спорить. Но его слова подтвердились спустя несколько часов, когда полуденное солнце скрылось за серой пеленой, а небосвод сотряс оглушительный громовый раскат. Холодный ветер поднял опавшие листья на дороге и закружил их в быстром танце. Прокаркав что‑то, ворон Сета сорвался с плеча своего хозяина и полетел прочь.

— Ну, что, Сет, — раздался ехидный голос Амоса — рыжий поравнялся с ним, — испугалась грома пташка и бросила тебя?

Тот усмехнулся в ответ.

— Полетел искать укрытия. Что я и всем вам советую сделать.

Вскоре небо над головой потемнело еще больше. Грянул гром. Веста задрала голову, вглядываясь в грязные тучи. На мгновение сверкнула ослепительная молния, и первая капля упала вниз, разбившись прямо о нос колдуньи.

Веста провела ладонью по лицу, стирая влагу. Она до сих пор не могла поверить, что у нее получилось вызвать дождь. Или это просто совпадение?

Бабушка так делала только однажды, как раз перед своей смертью. Веста помнила, как Дана стояла перед распахнутым настежь окном, вглядываясь в чистое утреннее небо и что‑то беззвучно шептала. Она почти не спала последние дни, то проваливаясь в тревожное короткое сновидение, то бессонно ворочаясь в кровати. Веста уже хотела было поинтересоваться, что случилось, но тут бабушка засвистела… Тихо — тихо, и девушка была готова поклясться, как ощутила исходящую от нее силу. Даже мурашки пробежали щекотливой волной по спине. А несколько часов спустя собралась гроза. Да такая, какой город еще не видел.

Крупные капли застучали по земле, тотчас намокла солома на досках их клетки. К Весте прижалась Кира — единственная, чье имя удалось узнать за несколько дней их путешествия. Остальные пять были тихими девушками, из них слова нельзя было вытянуть — молчали и боязливо они поглядывали в сторону Черных Псов.

Кира рассказала Весте, была еще одна. С редким именем Мия. Очень красивая девушка, что собственно, и не сыграло ей на руку. На новенькую сразу же положил глаз Тирон.

— Как‑то раз он пришел к нам ночью, — рассказывала Кира, склонившись к уху Весты, — и забрал её с собой. Не знаю, что там точно произошло, но вроде бы Мия попыталась сбежать. В пылу драки она расцарапала Тирону лицо. Тот пришел в ярость. Когда подоспели остальные, она уже была мертва. Потому они и боятся, молчат… Думают, наверное, что когда приедут в Тагун, то всё самое страшное останется позади.

Горячее дыхание Киры обжигало кожу. Её тепло приятно грело бок.

— Почему ты не боишься?

Кира криво улыбнулась:

— Ты действительно веришь, что нас привезут в столицу и после отпустят по домам?

Веста отрицательно мотнула головой.

— Нет.

— Вот, и я нет… Чтобы не ждало нас в Тагуне, оно вряд ли будет лучше Черных Псов. Скорее хуже. Намного.

Дождь тем временем усилился, и вскоре все промокли насквозь: и Черные Псы, и их пленницы. Веста пыталась согреться, потирая ладони и дыша на них. Влажные волосы прилипли к лицу, шее, мокрая одежда неприятно облепила тело. Возле нее сидела Кира, дрожа под порывами ветра. Веста отдала ей свой платок, но толку от него было мало.

Первым не выдержал Ру.

— К Отверженному всё! — гаркнул он, и слова его потонули в очередном громовой раскате. — Зен, ты говорил, что рядом есть деревня? Переждем этот гребанный дождь там! Пусть Доминик катиться в Бездну со своими требованиями!

Амос, услышав его слова, тотчас разнес по отряду радостную весть — они отправляются искать крышу над головой. Влас и Джус активно поддержали эту идею, как и Тирон. Сет же кивнул, показывая, что не против. Его ворон не вернулся, а сам наемник сидел сгорбившись в седле, в натянутом на мокрые волосы капюшоне… В отличие от остальных Псов, Весте показалось, что Сет ничего против ливня не имеет. Выглядел он менее задумчивым, чем обычно, и порой загадочно чему‑то улыбался.

Колдунья почувствовала, как пальцы Киры стиснули её ладонь, когда на небесах на мгновение мелькнула ветвистая молния.

— Не бойся, — мягко проговорила Веста, пытаясь разжать её хватку — Кира уж слишком сильно сжала пальцы. — Молния не причинит тебе вреда. Моя бабушка всегда говорила, что грозы не надо бояться.

— Твоя бабушка… Я её помню, — голос Киры был едва слышен из‑за дождя. — Она вылечила мою маленькую сестру, а отец выгнал вас, не заплатив ни медяка и пригрозив отдать в руки Красных Мечей.

— Да. Так оно и было, — неохотно подтвердила Веста.

Дана, конечно, злилась долго на подобное обращение, но в конце концов, решила, что это лучше, чем арест и обвинение в колдовстве. От жрецов Единого можно ждать всего. В тот же вечер они собрали вещи, чтобы покинуть город, но планам не суждено было сбыться. На утро бабушка слегка с высокой температурой. Горячка, которую Дана подхватила от ребенка, убила её за несколько дней.

— Отец всегда молился во время грозы и говорил, что это Единый гневается на грешных… — Кира сцепила руки в замок. — И что молния поражает того, кто не следует его законам.

Веста ничего не ответила. Ей рассказывали, что это Ану в своей небесной кузнице кует молнии и бьет молотом по наковальне, из‑за чего рождается гром.

Кира торопливо и испуганно зашептала молитву. Веста же закрыла глаза, мечтая о том, чтобы они поскорей приехали туда, где будет сухо и тепло.

Дождь и не думал ослабевать. Ветер яростно кидался на деревья, злобно раскачиваясь на их верхушках. Дороги размыло, и это сильно задерживало их в пути. Несколько раз колеса телеги погрязали в грязи.

Из‑за грозы сложно было сказать: еще стоит день или может быть настали сумерки? Как долго они пытаются добраться до поселка? И сколько еще осталось?

Веста замерзла, дико проголодалась — их кормили только утром, да и то кашей, которую умудрился сжечь один из братьев северян. Амос тотчас проехался по умениям Власа готовить, за что и получил кулаком в глаз. На вкус каша была отвратительной, но колдунья всё равно жадно проглотила содержимое тарелки. Лучше уж такое, чем пустой желудок.

Наконец, сквозь пелену дождя удалось разглядеть далекие огоньки. Они приближались к той самой деревне, о которой говорил Зен. Прошло не больше получаса прежде, чем они добрались до постоянного двора «Счастливая подкова». Телегу с клеткой загнали под навес, а лошадей отдали в распоряжение конюха. Тот распряг их и отвел в конюшни, где, по приказу Ру, должен был накормить и напоить.

— Отверженный побери этот дождь! — Зен стянул капюшон и взъерошил короткие волосы. — Я был года четыре назад, — повернулся к молчаливому Сету — тот отжимал свои длинные волосы, — но еще помню, как вкусно готовят здесь свиные ребрышки с картошкой. Пальчики оближешь.

— Всё чего я хочу, это кружку эля. И миску горячей густой солянки. Большую миску. Очень большую миску, — буркнул Амос. — Уж на вкус она точно будет получше, чем стряпня Власа.

— Не нравится, не жри, — отозвался резко тот.

— Будто бы выбор есть…

Начавшейся спор прервало появление Ру. Тот глянул на Амоса, потом на Власа, уже положившего ладонь на рукоять меча, и покачал головой.

— Заткнитесь оба. Надо решить, что делать с ними, — Ру кивнул в сторону притихших и наблюдающих за Псами пленниц. — Придется кому‑то присмотреть. Нельзя их так просто оставлять.

Чёрные Псы переглянулись. Все устали, продрогли и проголодались, и оставаться на улице, вместо того, чтобы сидеть в тепле, уютно расположившись у камина, особо никто не горел желанием.

— Я могу за ними приглядеть, — вызвался Сет, собирая влажные волосы в хвост. — Просто принесите мне ужин сюда. И горячее вино с гвоздикой.

Ру кивнул.

— Договорились, — а потом повернулся к пленницам и указал пальцем на Весту. — С этой глаз не спускай.

— Не спущу, — пообещал Сет.

Чёрные Псы скрылись внутри, а спустя несколько минут вышел мальчишка половой, который принес Сету стул и плед. Сет успел до его появления уже переодеться в сухое, исчезнув на несколько минут в трактире.

Опустившись на стул и накинув на плечи легкое одеяло, он прислонился спиной к балке и начал что‑то тихонько напевать себе под нос, прикрыв веки. Сет замолчал, когда половой принес ему на подносе тарелку с солянкой, о которой так громко и долго мечтал по дороге Амос, и кружку с горячим вином.

— Вас покормят позже, — произнес Сет, заметив, как Веста завистливо на него смотрит. — После того, как пообедают остальные… — и принялся за свою порцию.

Веста же отвернулась, пытаясь не обращать внимания на требовательное и неприятное чувство голода. После того, как пообедают остальные. Вряд ли это будет скоро…

Она повернулась к дрожащей Кире — та сидела, обхватив себя руками. Гром затих, молния исчезла, но дождь продолжал лить, как из ведра. Не успокоился и бродяга ветер.

— Послушай, — смотреть спокойно на то, как Киру бьет крупная дрожь, Веста долго не смогла, — я могу помочь тебе согреться. Только слушай меня очень внимательно и делай, как скажу. И не спорь. Договорились? — и после того, как Кира кивнула, попросила её протянуть руки и закрыть глаза. — А теперь представь себе огонь… Представь себе оранжевое пламя. Представь, что оно горит рядом с тобой. Там, где сейчас нахожусь я. Представь, как оно разгорается ярче, вспыхивает, тянется к тебе… Представь, как протягиваешь к нему руки. Вспомни то тепло, которое порой исходит от камина. Вспомни жаркое дыхание огня. Молодец, — говорила Веста негромко, сжимая ладони Киры.

Та вздрогнула, почувствовав, как они потеплели, но открыть глаза не посмела. По телу же пробежала приятная согревающая волна.

— Придвинься поближе к огню. Протяни к нему ладони. Согрейся. И ни в коем случае не отвлекайся. Не думай о другом. Только о тепле…

— Что ты делаешь? — вдруг раздался за их спинами строгий голос Сета.

Кира распахнула глаза, тотчас вырвала ладони из рук ведьмы, Веста же повернулась к Псу и ответила спокойно, глядя в темные глаза наемника.

— Ничего. Пыталась согреть. Мы тоже замерзли в дороге и проголодались. Вам необходимо доставить нас в Тагун, не так ли? Я не думаю, что вашему заказчику понравится, что мы приедем больными или половина из нас сдохнет.

Сет молчал, глядя на Весту — та стойко выдержала его пронизывающий взгляд. Потом улыбнулся и, всё также не проронив ни слова, развернулся и скрылся в трактире.

Его долго не было, и Веста испугалась, что выходка не сойдет ей с рук. А вдруг Сет решил рассказать Ру о своенравии пленницы и сейчас этот силач выйдет с желанием свернуть тоненькую колдовскую шейку?

«Тогда‑то твоя история закончится быстро и печально», — мелькнула у Весты невеселая мысль.

Сет вернулся в компании, но не Черных Псов. С ним вышла девушка и уже знакомый мальчик. На одном подносе стояли тарелки с супом, на другой горячее. И всё для них. Сет же снова опустился на свое место, закинул ногу на ногу и стал лениво потягивать вино.

Спросить, почему он им помог, Веста так и не решилась. Подумав, что сейчас не время для лишних вопросов, придвинула себе поближе миску с горячей жидкостью и сделала обжигающий глоток бульона. Да, в какие‑то веки, она согласилась с Амосом — эта намного лучше, чем стряпня Власа.

Дождь всё шел. И вышедший из дома Ру сказал, что им придется здесь остаться на ночь. Сет вызвался сторожить пленниц первую четверть.

После горячего и сытого ужина навалилась приятная усталость. Веста поймала себя на мысли, что за последние дни и позабыла, каково это. Она свернулась под одеялом, которое отдал ей Сет (остальным вынесли слуги из трактира) и сразу же заснула, стоило тяжелым векам закрыться.

Ведьма думала, ей снова присниться бабушка, но в этот раз сновидение было темным и тревожным. Веста очнулась сразу же, стоило кому‑то осторожно коснуться её плеча.

Разлепив веки, она увидела склонившегося над ней Сета.

— Вставай, — коротко бросил тот и направился к дверце клетки. Заметив, что девушка не пошевелилась, поинтересовался. — Мне повторить еще раз?

Колдунья медленно поднялась и выбралась наружу вслед за ним. Дождь прекратился, но небо не расчистилось, оставаясь таким же хмурым и темным. Гулял холодный ветер. Только сейчас Веста обратила внимание на то, что остальные пленницы, включая Киру, крепко спят. Уж очень крепко.

— Что с ними?

Сет усмехнулся.

— Небольшая магия. Иди за мной, — и поманил Весту следом.

Вопреки её мрачным ожиданиям, Сет не потянул ведьму в уютную комнату в трактире, где бы она смогла бы сполна расплатиться за сытный ужин. Наоборот, через калитку за конюшнями они выскользнули на узкую улочку между домами, где с трудом могли разминуться два человека. Только сейчас Веста заметила, что Сет одет в плотную куртку, а через его плечо перекинута толстая сумка.

«Что же он задумал?»

— Куда ты меня ведешь? — они вышли на круглую площадь, на которой стояла статуя Ану с отрубленными руками. Так верующие в Единого расправлялись со старыми, уже не нужными богами.

— В безопасное место, где Псы не станут искать тебя. Завтра они обнаружат пропажу… Джус очень хороший следопыт, но даже в такой грязи не разберется. Тем более, скоро снова пойдет дождь.

— Почему мне помогаешь?

Ответа сразу она не дождалась. Только спустя несколько минут, когда Веста подумала, что Сет не собирается ничего объяснять.

— Я дал слово одному человеку, что позабочусь о тебе. И не допущу, чтобы ты попала в столицу. Ничего хорошего тебя там, Веста, не ждет.

Слова Пса настолько удивили, что девушка не сразу нашла, что еще спросить. Она огляделась — наемник вывел её на окраину поселка, где за невысокой стеной располагалось маленькое кладбище. Перелезть её для Весты не составило труда.

— Отличное место.

Веста не поняла, то ли Сет действительно считает это место отличным, то ли шутит. Осмотрелась — cклеп, невзрачные могилы из камня или дерева, некоторые из которых были накрыты нарубами — большими дубовыми колодами, чтобы, как верили люди, покойник не поднялся из гроба. Веста не раз видела подобные. Такие обычно принадлежат тем, кого считают ведьмами или колдунами.

— Чёрные Псы уж точно не станут тебя здесь искать, — говорил Сет, пробираясь через заросли высокой травы. — Склеп подойдет. Посидишь, пока всё не успокоится.

— Это шутка?

Сет обернулся, глянул на неё.

— Как тебе будет угодно считать.

Девушка нахмурилась. Кладбищ она не боялась, а уж всяких историй про призраков и поднимающихся ночью покойников тем более. Пугала вовсе не ночь в склепе, а то почему Пёс ей помогает…

— Кому ты дал слово помогать мне? И почему в Тагуне меня ничего хорошего не ждет? И зачем вообще нас всех туда повезли?

— Слишком много вопросов, Веста.

— Хорошо, — девушка скрестила руки на груди. — Кому ты дал слово присмотреть за мной, мм?

— Твоей матери, — коротко бросил Сет и принялся обходить склеп со всех сторон, осматривая невысокий домик, сложенный из грубого серого камня.

— Моя мать умерла, давая мне жизнь. Ты не мог её знать.

Сет фыркнул.

— Как бы не так… — он присел возле дверей, ведущих внутрь и достал из внутреннего кармана небольшой кожаный мешочек. Осторожно взял щепотку белого порошка и просыпал его на покрытый ржавчиной висячий замок. Порошок зашипел, затем внезапно ярко вспыхнул, и спустя секунду сломанный замок упал к ногам Сета.

Пес поднялся и повернулся к Весте, снял с плеча сумку, стянул куртку и отдал ей. Удивленная девушка осторожно приняла протянутое.

— А теперь запомни внимательно, Веста. Как только Чёрные Псы уйдут, твой путь будет лежать на восток. Эко проведет тебя. Ты должна дойти до Сумеречного острова. Там живет мой старый друг. Саймон. Он тебе всё расскажет… И прошу, постарайся не вляпаться в неприятности. Вот, — он снял с наборного пояса ножны со стилетом и отдал их колдунье, — тебе пригодится.

— Почему я должна туда идти?

— Ты можешь не идти. Ты можешь отправиться своей дорогой, но он тебя найдет. Ты нужна человеку, Веста, обладающему огромной силой и властью… И он не остановится ни перед чем, чтобы найти тебя. Твоя мать хотела, что бы ты была в безопасности. И я делаю для этого всё возможное.

— Но до острова я буду добираться одна?

— К сожалению, — кивнул Сет. — Мне надо уладить еще несколько проблем. Но мы встретимся у Саймона. Если ты, конечно, мне поверишь и отправишься туда.

Веста неопределенно пожала плечами. Она еще не знала, чему ей верить, а чему нет. Слишком много всего произошло за последние дни. Самое время где‑нибудь сесть и подумать.

— У нас не так много времени, Веста… — поторопил её Сет. — Скоро смена Амоса. Нельзя, чтобы он заметил моё отсутствие.

Веста кивнула и повернулась к темноте, клубящейся за двойными дверями склепа. На неё дохнуло затхлостью и сыростью.

— Спасибо, что помог, — тихо поблагодарила она наемника. — Ответь только на один вопрос: я в большие неприятности влипла?

Сет молчал секунду, может две.

— Да, Веста. В очень большие.

Потом колдунья шагнула в темноту, и двери за её спиной сомкнулись, скрипя петлями.

И только тут Веста вспомнила еще кое‑что…

— Погоди, а кто такой Эко?

Ответа не последовало — Сет ушел.

И Веста осталась в полном одиночестве.

Глава 8. По Дороге Узников

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Ру оттолкнул Зена и склонился над мертвым Амосом. Тот лежал на влажной земле, впившись стеклянным взглядом в пасмурное свинцовое небо. Наемник опустил глаза — на бледном перерезанном горле запеклась бордовыми разводами кровь. Таким Пса обнаружила служанка, вышедшая за водой. На её крик сбежались и остальные. Скорее всего Амос отошел за конюшни отлить, и там его нашел кинжал убийцы.

Командир Черных Псов отвернулся. Амос мертв. Пролежал здесь часа четыре — пять. Работа Сета, никак иначе. Прикончил Амоса и смылся. Отверженный бы побрал этого наемника! Надо было держать с ним ухо востро! Надо было!

Мужчина повернулся в сторону открытой нараспашку клетки и раздраженно выдохнул. Все пташки, конечно же, радостно улетели, почувствовав запах свободы. Да вот только поймать их взялись северяне. Недолго птичкам удалось погулять.

— Мы нашли четверых из шести… — ответил Джус на так и не заданный вопрос Ру; его брат закрыл глаза мертвецу и начал шептать над ним молитву. — Где оставшиеся две без понятия. Привратник никого через ворота не пропускал. Может быть удрали с Сетом. Надо еще раз всё обыскать, опросить жителей. Кто‑то из местных мог помочь им.

Ру отрицательно мотнул головой. Никто из жителей не захочет переходить дорогу Чёрным Псам. Если беглянки и пытались найти помощи, то люди остались глухи к их просьбам.

— Времени нет. Доминик ждет нашего возвращения в начале недели. Достаточно будет и четырех, — «он сказал не приходить с пустыми руками. Я своё условие выполнил».

Хотя под ложечкой всё равно неприятно засосало при мысли, что будет, когда колдун узнает о случившемся. А уж, что Доминику вряд ли понравится неожиданный и несомненно «приятный» поворот событий, сомневаться не приходится.

— А Амос? — возмутился Орест. — Ты оставишь всё, как есть? Мы еще сумеем догнать Сета и отомстить ему. Амос был нашим братом!

Влас и Джус молча поддержали Ореста, кивнув. Зен только пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Ру. Мол, принимай решение сам.

— Тирон?

Тот сделал шаг вперед, держа ладонь на рукояти меча. Еще один горящий желанием отомстить за убийство Пса. Сета никто не жаловал, но никто и не ненавидел. Он по большей части держался сам по себе.

— Обыщи комнату Сета. Он собирался в спешке. Вполне вероятно, что‑то мог и оставить из своих вещей.

Тирон умчался обратно в трактир выполнять приказ. Джус и Влас укрыли мертвеца покрывалом. Ру рассеянно подумал, что придется отсыпать монет местному жрецу, чтобы Амоса похоронили по всем правилам и с почестями. Сами Псы не могут больше задерживаться. Даже, чтобы проводить названного брата в последний путь.

Орест же продолжал негодовать.

— Как это поможет нам отомстить?! Надо догнать ублюдка и перерезать ему горло, также, как Сет перерезал Амосу!

Ру устало потер переносицу. А уж он‑то поверил, что это путешествие обойдется без проблем и приключений. Быстро нашли подходящий под описание девушек, забрали их и вернулись в Тагун. Как же, как же…

От ответа его избавил Тирон. Он выскочил на крыльцо и, перепрыгивая через ступени, понесся к наемнику, держа в руках серебряную цепочку с круглым кулоном.

Ру внимательно осмотрел находку. Цепочка, наверное, лопнула и соскользнула с шеи, когда Сет собирался. Внутри медальона обнаружился светлый локон, обмотанный тонкой шелковой ленточкой. От него шел едва ощутимый сладкий запах духов.

Командир Черных Псов улыбнулся. Это то, что нужно. Амос будет отомщен. Не надо гоняться за убийцей, достаточно лишь отдать эту безделушку Доминику. Колдун сам найдет Сета и расправиться с предателем по своему усмотрению.

* * *

Веста проснулась, когда тонкий луч солнца, пробившейся через узенькое окошко в склепе, упал ей на лицо. Ведьма так и задремала, прислонившись спиной к стене и прижимая к груди отданную Сетом сумку.

Девушка протерла глаза и осмотрелась. Ей с трудом верилось во вчерашний побег. События уж слишком быстро сменяли друг друга. Веста даже ущипнула себя за руку, чтобы проверить — не снится ли всё это. Оказалось нет — Сет действительно помог ей.

А его слова о том обещании, которое наемник якобы дал её матери… Веста никак не могла выбросить их из головы, сидя в темноте и обдумывая услышанное. Если Сет сказал правду, то выходит бабушка врала ей. Но почему? Что за опасность угрожала маленькой Весте? Откуда Сет знал её мать? И главное, зачем Дане надо было скрывать что‑то?

Девушка помассировала виски. Ох, одни вопросы… Кто бы дал на них ответы.

— Что ж, — она поднялась и сделала несколько наклонов, чтобы размять затекшую спину, — в этой истории похоже сам Отверженный ногу сломит. Подумаем над ней позже. Сперва нужно выбраться отсюда, — бросила взгляд на окошко. — Надеюсь, Чёрные Псы уже ушли.

Веста проверила содержимое сумки. Как оказалось, Сет снабдил её всем необходимым на первое время: тут было две бутылки воды, небольшая фляжка с крепким напитком из полыни, от одного глотка которого у Весты навернулись слезы, каравай, солонина, копченая курица, завернутая в толстую, не пропускающую влагу и запахи ткань, небольшой кусок мыла, складное зеркальце. Немного денег. Веста еще нашла карту, где был отмечен их путь до Тагуна, и коробок штормовых спичек — редкое и довольно дорогое удовольствие. Ножны с кинжалом она кое‑как закрепила на поясе. Оглядев себя, усмехнулась — видок у нее в грязной сорочке был самый что ни есть нелепый. Длинные волосы девушка собрала в высокий хвост, чтобы не мешали.

Веста перекусила куском каравая и куриной ножкой, потом взглянула на карту — путь до Сумеречного острова был неблизкий. Друг Сета, который мог помочь ей разобраться в столь сложной истории, жил почти на самой окраине Тимара. Еще чуть — чуть и начнутся горы — длинный и изломанный, вытянувшейся до Северного моря хребет Грома.

— Да уж, далеко Саймона занесла нелегкая… — констатировала Веста. — Влипла ты, Веста, действительно по полной. Но ничего страшного. Главное добраться до острова. Там получишь ответы. Разберешься во всем и решишь, что делать дальше. Хах, легко сказать… — она перекинула ремешок сумки через плечо и направилась к выходу, но обернулась напоследок к каменной гробнице, где судя по надписи лежал какой‑то богатый купец, почивший более десяти лет назад.

Помня многочисленные рассказы Даны о потревоженных духах, Веста оставила немного хлеба, солонины и две спички, чтобы задобрить усопшего.

— Спасибо за гостеприимство. Ночь была замечательная, но мне уже пора, — с этими словами она толкнула тяжелую дверь, но вопреки ожиданиям та не поддалась. — Что за…

Не смотря на все усилия, петли стояли намертво. Веста толкала её, била ногами, ругалась, даже попробовала с разбега, но только пребольно ушибла плечо. После очередной неудачной попытки выбраться девушка почувствовала, как страх холодным обручем сдавил грудь. Неужели Сет запер её здесь?

— Просто прекрасно, — Веста от разбирающей злости стукнула по металлу кулаком и, поморщившись, потерла костяшки. — Хорошо начинается дорога до острова? С чего ты вообще поверила этому наемнику? Может, у него развлечение такое — запирать девушек в склепах… А что? У каждого свои причуды! А ты, Веста, конечно же, развесила уши и вперед слушать про великую тайну своего рождения! — она начала мерить маленькое пространство нервными шагами, грызя ноготь на указательном пальце. Дана так и не смогла отучить внучку от вредной привычки.

— Вы же не против компании? — снова обратилась к покойнику. Молчание стало ответом. — Поди женщины у вас не часто бывают. А вот и зря, местечко довольно неплохое. Немного темновато, сыровато, но что поделать… — она прижала ладони к лицу. — О боги, что я несу? Хотя в свете последних событий странно, что вообще не свихнулась. Так, Веста, соберись. Ты выберешься… А если нет, то по крайней мере, убиться головой об железную дверь это оригинальный способ покончить с собой.

Веста выдохнула и с разбегу бросилась на дверь. В тот самый момент, когда до столкновения осталось совсем чуть — чуть, петли громко скрипнули, солнце ворвалось ослепляющей вспышкой в полумрак склепа… И Веста со всей дури врезалась в кого‑то, кто по неосторожности замер на пороге.

Они оба рухнули на землю.

— Отверженный бы побрал тебя! — раздался до боли знакомый голос, и опустив взгляд, Веста к своему изумлению обнаружила под собой Киру. — Слезь с меня, ведьма! Слезь!

Веста отпрянула от неё и огляделась. Солнце почти добралось до зенита, сияя на чистом голубом небе. От вчерашней бури не осталось и следа. Ветер, такой свежий после затхлости, приносил с собой сладкий аромат цветов. Где‑то жужжали шмели.

— Ты что здесь делаешь? — прежде, чем Кира успела открыть рот, набросилась на нее Веста. — Как ты выбралась?

— Также, как и все остальные, — дочь жреца села и обиженно потерла ушибленный копчик. — Cиняк теперь будет… — буркнула, но поймав непонимающий взгляд Весты, пояснила. — Когда я проснулась, дверь была открыта и никого уже не было… А я что дура оставаться до того, как проснуться Псы? Ну, и убежала. Спряталась здесь. А потом услышала, как кто‑то колотиться в двери склепа. Думала сперва, мертвяк встал, а потом узнала твой голос. Хотела помочь, а ты на меня набросилась, словно одержимая бесами Отверженного.

— Прости, — Веста вскочила на ноги и внимательно осмотрела вход в склеп. — Видимо, из‑за дождя что‑то заклинило, вот и не открывалась. И спасибо. Если не ты, я бы застряла…

Кира кивнула, принимая извинения вкупе с благодарностью, а потом поинтересовалась.

— А ты как сбежала?

Говорить о том, что ей помог Сет, Веста не стала. Ни к чему Кире это знать. Потому девушка неопределенно повела плечами и ответила, что тоже проснулась и клетка оказалась открытой. Если Кира ей и не поверила, то виду не подала.

— Чёрные Псы точно ушли?

— Да, судя по всему. Правда, никого из других я не видела. Пока тебя не встретила, считала, что наемники всех поймали.

«Значит, Сет выпустил и остальных, чтобы отвлечь внимание Ру и его людей. Довольно умно. Но тогда где он сам? Неужели на пути к Сумеречному острову?»

Цепкий взгляд Киры скользнул по сумке и куртке Весты, но дочь жреца Единого ничего говорить не стала. Та же обнаружила на плечах девушки свой шерстяной платок и тоже промолчала. Пусть забирает.

— Ты есть хочешь? — Веста, покопавшись в сумке, оторвала от каравая кусок, достала ломоть мяса и протянула Кире.

Та настороженно посмотрела на еду.

— Не бойся — не отравлена.

— Откуда ты это взяла? — спросила Кира, осторожно взяв свой завтрак и разглядывая его со всех сторон.

Веста усмехнулась.

— Наколдовала, конечно. Как показывает практика, в продаже души Отверженному есть масса положительных сторон.

Кира, видимо, восприняла слова всерьез. Хоть ей очень хотелось есть, перед тем, как откусить первый кусок, она прочитала молитву и начертила в воздухе над хлебом знак очищения. Веста только покачала головой, наблюдая за ней.

— Мой отец говорил, что у ведьм, служащих злым силам, лицо покрывается бородавками и морщинами. А еще у них вырастает третья грудь и свиной хвост.

Веста спорить не стала.

— Твоему отцу видней. У него небось большой опыт общения с ведьмами.

Пока Кира завтракала, Веста разглядывала карту. Они не так уж и далеко от того небольшого городка, который, как ей казалось, надолго станет домом. Но о том, чтобы вернуться не может быть и речи… Только не к людям, которые с такой радостью отдали её в руки Красных Мечей.

Она задумчиво провела пальцем до Сумеречного острова. Её путь лежал на север, совершенно в противоположную сторону от столицы. Мимо Поющего Леса, про который ходят всевозможные страшилки и сказки, мимо Белого города — бывшей столицы Тимара, вдоль реки Чертовки, пока наконец на горизонте не вырастут грозные силуэты гор и ветер не пропитается запахами кедра, сосновой смолы и пряных горьких трав.

— И что дальше? — раздался голос над её ухом — Веста, полностью погрузившаяся в свои мысли, вздрогнула от неожиданности.

— Ты о чем?

— Что мы дальше делать будем‑то?

— Мы? — недоуменно переспросила Веста, а потом поняла, куда та клонит. — Нет, нет, Кира, никаких мы, — спрятала карту. — Тут наши пути расходятся. Я иду на север. Ты отправляйся домой. Со мной тебе делать нечего. Деньги и еду поделим поровну. Тебе должно хватить на обратную дорогу.

Кира в ответ скрестила руки на груди и смерила Весту недовольным взглядом. Легко ведьме такое говорить. Отправляйся обратно. А ведь Кире путь домой заказан. Только не после того, как её семья без сожалений отдала дочь в руки Псов. Отец её и на пороге не пустит. Для него Кира «нечистая» отныне.

— Я иду с тобой, Веста. Куда бы ты не направлялась.

— Нет.

— Почему?

— Потому, что мне одной проще, Кира. Я уже привыкла к долгим дорогам, путешествиям. Мне не требуется компания. Я прекрасно справлюсь со всем сама. Поверь, ты будешь лишней.

— Ага, ты только что сама замечательно выбралась из склепа. Если бы не я, сидеть тебе долго в компании мертвяка.

— Да. И я тебе очень за это благодарна, — признала Веста. — Но Кира, путь будет долгим и очень опасным.

— Ничего я справлюсь.

— Нам придется пробираться через самые злачные места королевства.

— Единый защитит нас от всякой нечисти.

— Нас также могут убить, ограбить, продать в рабство… — загибая четвертый палец, Веста замолчала, припоминая, какая еще ужасная судьба может поджидать путника в дороге.

Тут‑то Кира призадумалась.

— Ну… Если всё будет происходить именно в таком порядке, как ты назвала, думаю, это не такая уж и страшная беда, — шутливо ответила, но заметила хмурый взгляд Весты и заговорила серьезно. На чистоту. — Я не могу вернуться домой, Веста. Чёрные Псы знают, где я живу, — вздохнула. — Мне не хочется ставить свою семью под угрозу. Да и домой меня уже не пустят. Мне некуда податься… Я не знаю, что мне делать дальше, как мне быть. Ты моя последняя надежда, — жалобно взглянула на ведьму. — Пожалуйста…

Веста размышляла над её словами, скрестив руки на груди. Кира же наблюдала за ведьмой с замиранием сердца. Она действительно не знала, как ей быть. Куда идти? Что делать? Тем более, одной. С Вестой не так страшно. Назад в родной дом путь заказан после того, что произошло.

Спустя несколько минут ведьма приняла решение.

— Хорошо, ты пойдешь со мной. Но, — Веста подняла указательный палец вверх, — будет несколько условий. Никакого нытья и слез. Никаких дотошных расспросов. Если я не хочу отвечать на вопросы, значит не хочу. И главное — никаких проповедей о том, что Единый может спасти мою заблудшую душу. Ясно?

— Да. Но могу я сейчас задать единственный вопрос…

— Смотря какой.

— Куда именно мы собираемся?

— К Сумеречному острову. Там должен жить человек, который поможет мне разобраться в одной сложной ситуации… Я на это надеюсь.

— Звучит далеко.

Веста поправила перекрутившейся ремешок сумки.

— А на деле еще дальше. Итак, Кира… — замолчала, заметив в чистом небе темный силуэт, круживший над ними.

Спустя несколько секунд до Весты дошло — это ворон. А когда птица опустилась на землю прямо перед ведьмой, та признала питомца Сета. В хриплом карканье послышалось уже знакомое имя — Эко.

«Эко проведет тебя».

— Ты, значит, тот самый Эко… — произнесла Веста, глядя на птицу. — Выходит тебе Сет поручил провести нас до острова?

Ворон каркнул. Или колдунье показалось, или там действительно мелькнуло слово «Да». На том странная беседа и закончилась. Несколько широких взмахов крыльев, и Эко поднялся в воздух. Веста же поманила Киру за собой.

— Надо следовать за вороном, — первой зашагала по широкой тропе, ведущей от кладбища через цветущий и душистый луг. И сразу припомнила историю, связанную с ней. Оказалось, полезно иногда слушать байки Амоса.

Давно, больше пятидесяти лет назад, неподалеку от города, который в те времена был намного больше и многолюдней, располагалась тюрьма. Нередко приговоренных к смерти казнили не во дворе тюрьмы, как полагалось, а на главной площади к радости простого люда. Заключённых вели по этой тропинке, сквозь сугробы зимой и высокие травы летом, по раскисшей от дождей земле под куполом бесцветного осеннего неба. Местные прозвали её — Дорогой Узников. Прошло несколько лет, тюрьма была разрушена и снесена почти до основания, а дорога осталась, не тронутая временем.

Весте вдруг подумалось, — они сами с Кирой бывшие узницы Чёрных Псов идут по этой тропе, как раньше по ней проходили свой последний путь смертники.

В этом присутствовала некая ирония. Веста даже почувствовала на языке её горьковатый привкус.

Глава 9. Придворный колдун

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Двадцать пятый год эры Нового Бога.

После смерти Алевтина Доминик исчез. Просто собрал в один день свои немногочисленные вещи, взял несколько ценных книг, деньги, припасенные на чёрный день, и ушел. А куда, Отверженный только знает. В столице вскоре забыли про него, как и про его учителя.

Доминик вернулся спустя пять лет, поджарым молодым мужчиной, за которым уже тянулся шлейф славы могущественного колдуна. Говорили, что он побывал на жарком и знойном востоке, где местные шаманы научили его ходить по чужим снам и читать мысли других людей. Рассказывали, он некоторое время жил среди темных заклинателей крови на Серых островах, от которых он постиг магию жизни и смерти и вкусил бессмертие. А другие утверждали, будто мужчина продал свою душу Отверженному.

Про него много говорили, поэтому, когда Доминик объявился в столице, то сразу же был приглашен ко двору. Король желал поближе познакомиться с такой знаменитостью. Конечно, когда Доминик вошел в малый зал и поклонился Его Высочеству, тот не признал худого и молчаливого мальчишку, который несколько лет назад с восторгом крутил головой по сторонам, запоминая праздную обстановку дворца.

Правитель Тимара заинтересовался магией, которую его ближайший советник презрительно называл простыми фокусами балагуров. Не смотря на недовольство Агния, король оставил колдуна при дворе, чтобы тот развлекал и учил Его Величество премудростям древнего искусства. Король боялся приближающейся смерти и верил, что волшебство поможет её отсрочить.

Так сбылась подростковая мечта Доминика — он поселился в королевском дворце.

— Ты доволен?

И никто не возразил ему, когда колдун приказал поставить в комнате несколько зеркал, два из которых смотрели друг на друга блестящими поверхностями.

— Ты теперь лучший друг короля. Не так уж и сложно, не правда ли? — Другой в отражении усмехнулся.

В отличии от Доминика, он за эти пять лет нисколько не изменился. Доминик уже давно и без записей Алевтина догадывался о непростом происхождении пленника Зазеркалья. Другой исправно выполнял свою часть договора — вовсе не северные шаманы и не восточные заклинатели крови научили колдуна всему, что он знает. Другой также открыл своё настоящее имя — Ир.

— Ты не найдешь там меня, — как‑то произнес Ир, наблюдая из зеркала за тем, как Доминик ищет хоть какое‑то упоминание о пленнике Зазеркалья в толстых и старых фолиантах королевской библиотеки. — Людская память на удивление коротка. И никто не помнит о том, что произошло несколько сотен лет назад. Даже твои толстые и бесполезные книги.

Доминик не стал с ним спорить. О себе Ир рассказывал неохотно, посвятив ученика (как он любил называть Доминика) лишь в детали своего плана. Именно по требованию Ира Доминик покинул столицу и отправился странствовать и по его указанию вернулся в Тагун.

По словам Ира сейчас начиналась одна из самых главных частей его грандиозной задумки. Он весьма тщательно подготовил к ней Доминика. Хотя… В этом не было особой необходимости. Зеркала редко врут относительно будущего. Лишь немного его искажают.

Доминик завязал шейный платок, поправил воротник. Сбрызнул волосы туалетной водой. Глянул в зеркало, полностью готовый к выходу.

— Тебе пора, — отстраненно заметил Ир.

Доминик кивнул и удалился из комнаты. Он волновался, но верил в свои силы. Многие женщины при дворе стали жертвами красивого и обаятельного мужчины, за плечами которого столь таинственная сила. И эта не станет исключением, тем более, раз она так необходима Иру.

Другой посмотрел вслед уходящему Доминику и поймал в отражении частицу будущего: схватил мимолетное видение за хвост и притянул к себе.

Ничего хорошего Ир там не увидел.

Они познакомились случайно. Доминик стоял в стороне, обводя ленивым взглядом толпу и высматривая ту самую жертву. А потом приметив вроде бы подходящую под описание Ира, сделал шаг в сторону… И наткнулся на проходящую рядом девушку. В итоге, вино из бокала Доминика оказалось на её светлом платье.

Доминик принялся извиняться, достал из рукава чистый платок, протянул ей, понимая — мало чем поможет. Но вместо того, чтобы разозлиться, она рассмеялась. Звонким и приятным смехом.

— Ничего страшного, — отмахнулась, разглядывая розоватое пятно на белой ткани. — Оно мне никогда не нравилось.

Её теплая улыбка невольно вызвала ответную у Доминика.

— Прощу еще раз прощения… Я не знаю, как так вышло. Мне очень стыдно.

— Оставьте, Доминик, — и улыбнулась еще шире, поймав на себе удивленный взгляд колдуна. — Конечно, я знаю ваше имя. Вы довольно известная личность при дворе.

Доминик посмотрел на девушку внимательней. Ей было лет восемнадцать, девятнадцать. Не больше. Медово — золотистые волосы, мягкий овал лица и глаза насыщенного зеленого цвета с ореховыми крапинками вокруг зрачка. Она не была красавицей, но было в её внешности что‑то притягательное. Имя ей необычайно подходило — Вивиан. «Солнечная» со старого языка.

— Я не видел вас здесь раньше.

Они оставили душный зал и спустились в сад, где царила приятная вечерняя прохлада. На небе царствовали короткие приглушенные сумерки; через открытые окна доносились отголоски музыки. Они прошли мимо фонтана, где в центре, окруженный водой, высился позолоченный лев, и двинулись по усыпанной цветным гравием парковой дорожке, удаляясь от шумного дворца.

— Нас не часто приглашают, — ответила она, вертя в руках сорванный с ближайших кустов цветок. — На праздник летнего солнцестояния и еще на зимний маскарад. Да и я не очень люблю здесь бывать, — Вивиан оглянулась на подсвеченный желтыми огнями дворец. — Не нравится мне это место.

Доминик в ответ пожал плечами. Ему здесь жилось легко. Наверное, он был рожден для такой обстановки… А вот, Вивиан оказалась другой, полной ему противоположностью. Она со своей небольшой семьей жила на самой окраине Тагуна в поместье возле озера. Обедневшие потомки древнего и некогда богатого рода, которые нынче едва сводили концы с концами (как позже узнал Доминик).

Колдуна её взгляд пленил сразу же. Он забыл обо всем, даже о задании Ира. Забыл и о постоянном присутствии Другого, которое всегда очень остро ощущал. Гуляя по парку, ему хотелось, чтобы вечер никогда не заканчивался. И чтобы она не уезжала…

Они говорили обо всём на свете, и никогда раньше Доминик не чувствовал себя настолько хорошо, как в компании Вивиан. От этой девушки будто бы исходило невидимое сияние, согревающее, подобно ласковому летнему солнцу. И когда наконец пришло время прощаться он судорожно искал причину, по которой они должны встретиться еще раз.

Искать ничего не пришлось.

Вивиан одарила его своей улыбкой и шутливо напомнила, что Доминик обещал наколдовать ей новое платье. Тот рассмеялся и сказал, что в ближайшие дни обязательно этим займется. Для неё он был готов скупить самые дорогие ткани и пригласить портных, которые занимались гардеробом исключительно богатых и знатных особ Тимара.

Они встретились еще раз.

И с того момента жизнь Доминика изменилась. Наступили те самые перемены, которые видел Ир в мимолетных отражениях будущего и которые обещали сорвать всё, к чему он готовился на протяжении столетия.

Глава 10. Полнолуние

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Кира и Веста шли уже третий день подряд, уходя от Змеиного тракта всё дальше. Эко по прежнему вел их за собой, паря темным силуэтом в ясном голубом небе. Стояла удушающая жара: палило беспощадное солнце, воздух был сухой и горячий, дул слабый, едва ощутимый ветер. Становилось легче только к вечеру, когда алое солнце устало пряталось, и прохладные сумерки накидывали своё серое полотно на небо. Тогда воздух наполнялся оглушающим ароматом разнотравья, стрекотом кузнечиков, спрятавшихся в высокой траве, и пряным теплом, исходящим от земли.

Вода довольно быстро кончилась. Еды тоже не особо много осталось. Веста попыталась экономить, как могла, надеясь наткнуться хотя бы на захудалый городишко или деревню с постоялым двором, но нет. Эко вел их безлюдными тропами.

При помощи ворона они два дня назад вышли на старую и разбитую дорогу, раньше соединяющую столицу с северным краем. После строительства Змеиного Тракта о ней забыли. Тем более, старая дорога проходила слишком близко от Поющего Леса. Отнюдь не самого дружелюбного и гостеприимного местечка в королевстве.

Кира не преминула высказать мысль, что ворон нежелательный спутник.

— Слуги Отверженного всегда принимают вид зверей. Чаще всего воронов и черных котов, — уверенно заявила она, недоверчиво глядя на Эко. — Может быть, он ведет нас прямиком в Бездну?

Кира уже успела порядком надоесть своими рассказами о нечистых слугах Отверженного, которых можно повстречать темными вечерами на заброшенных дорогах, или о том, что будет, если не прочитать молитву Единому три раза перед едой. Один раз Веста не выдержала и съязвила: «понос и золотуха?». Тогда‑то Кира на нее и обиделась, считая, что она старалась донести до Весты свет веры, а наткнулась только на пренебрежение колдуньи.

— Хоть в Бездну. Там, я надеюсь, попрохладней будет, — буркнула Веста.

— В Бездне царит пекло, где жарятся грешные души. Прохладней там уж точно не будет. Можешь не надеяться.

— Уж не ты ли мне недавно заявила, что там, наоборот, холодно?

Кира задумалась на несколько минут, а потом проговорила:

— В Бездне есть всё: одни грешники попадают в кипящие серные озера, где бесы Отверженного сдирают с них кожу, а других насаживают на ледяные колья или бросают в снежные пустыни, где они бродят до скончания веков… Так мне, по крайней мере, папа говорил.

— Милые у вас сказки на ночь, — едко обронила Веста.

После смерти Даны и встречи с Красными Мечами, она питала неприязнь к Единому и его культу.

— А еще он говорил, что язычники тоже попадают в Бездну. И там над ними издеваются бесы… Те же, кто верит в истинного бога, отправляются в райские кущи, где вкушают божественный нектар, поют псалмы и играют на арфах.

Веста замедлила шаг, посмотрела на Киру и поинтересовалась насмешливо:

— И каждый блаженствующий в небесных чертогах играет на арфе и поет? — и после того, как Кира кивнула, добавила вполголоса. — Представляю себе, какой там стоит шум. Я надеюсь, праведники готовятся к загробной жизни и берут уроки музыки, иначе жуткая какофония выходит.

Кира нахмурилась. Ей не нравилось то, с каким тоном ведьма комментировала всё, что она говорила про Единого. Например, как было с историей, где бог спустился к пророку сперва в образе орла, потом в образе черепахи, а затем в образе жука. На что Веста спокойно заметила, что если бы к ней подползла черепаха и предложила основать новую религию, она бы ей тоже не поверила. И неужели нельзя было выбрать более грозный образ? Жуку скорее всего, добавила шутливо Веста, пришлось пророка убеждать три дня и три ночи не в новом смысле жизни, а в том, что человек не сошел с ума и что у него не начались бредовые видения.

— Еретичка, — обиженно насупилась Кира и решила больше с ней не разговаривать. Сегодня, по крайней мере.

Вскоре окончательно стемнело. Эко отправился на охоту. Он всегда улетал на ночь, а возвращался под утро. Порой Весте начинало казаться, что Кира права — ворон Сета не такая уж и простая птица. И она сразу же отгоняла эти дурацкие мысли, коря себя за то, что наслушалась глупостей.

Веста и Кира расположились в тени двух одиноких берез, сросшихся друг с другом. Скромно поужинали и улеглись спать. Обе очень устали в пути.

Земля была теплая, нагревшаяся за долгий и жаркий день. Веста пробормотала про себя заговор, отводящий беды и кошмары. Нарисовала на земле несколько символов, отгоняющих ненужных гостей, и закрыла глаза, вдыхая горький аромат растущих рядом трав. Ее пальцы непроизвольно сомкнулись на прохладной рукояти стилета. С оружием под боком спалось как‑то спокойней.

Рядом мирно посапывала Кира. Она заснула, сразу же, как только положила голову на сложенные руки. Веста еще долго не могла уснуть, ворочалась, поглощенная собственными мыслями, а потом в один момент провалилась в темное вязкое сновидение…

Перед ней бежала вперед узенькая тропинка. Вокруг высокими стенами сомкнулись крепкие деревья, и лунный свет просеивался через их густые кроны, озаряя лес вокруг холодным серебром.

Веста сделала шаг вперед и услышала… Тихий и красивый голос, напевающий что‑то. Она была готова поклясться — раньше его не слышала. Но голос казался знакомым, отдаваясь уколом странной тоски в груди.

Ветер стучит в слуховое окошко,

Дремлет в углу полосатая кошка,

Ночь собирает в подол огоньки,

Сны моей девочки будут легки.

Катится месяц по темному небу;

В год уродиться и меду, и хлебу.

В речке играет вода серебром.

Спи, моя девочка, радостным сном.

Веста зашагала навстречу голосу. И удивленно остановилась, наблюдая за тем, как на ветвях деревьев, окружающих тропинку, загораются бледно — зеленые огни. Элиндаль. Лесные духи. Они вспыхивали один за другим среди листьев, потревоженные появлением внезапной гости. Некоторые даже подлетали ближе, но нерешительно замирали в шаге от ведьмы.

В маленькой печке чуть теплится пламя,

Люлька скрипит окруженная снами.

Трав ароматных добавлю в огонь.

Демон ночной мою крошку не тронь.

В сонной стране расцветают деревья,

Птицы роняют волшебные перья.

Нет там ни боли, ни страха, ни зла.

Спи, моя милая, полночь светла[7].

Веста снова услышала этот голос и пошла вперед. Огоньки увязались следом. Песня становилась чуть громче, слова четче, но Веста никак не могла вспомнить, где она её слышала раньше… Дана никогда ей не пела перед сном.

Тропинка вилась, то прячась в зарослях травы, то выныривая и огибая толстые корни деревьев, выглядывающие из‑под земли. Почва под ногами Весты была мягкая, чуть влажная. Наверное, недавно прошел дождь. Пахло травами и сосновой смолой. Тишину ночи нарушил крик птицы — прозвучал где‑то и замер в верхушках деревьев.

Тропинка вывела Весту к берегу озера. Спокойная неподвижная гладь воды напоминало огромное зеркало, в котором отражалось чистое звездное небо. Подул ветер — зашуршали заросли осоки. Всплеск — наверное, рыба.

Она подошла к самому краю и заглянула в воду. Но вместо собственного отражения увидела совсем другое — на нее смотрела девушка с чёрными, словно безлунная ночь, глазами, и длинными серебряными волосами. Улыбнулась, поймав непонимающий взгляд Весты, а затем внезапно поддалась вперед — холодные руки обвили шею колдуньи, шепот раздался над ухом, обжигая мочку.

Веста дернулась, но хозяйка озера стиснула её сильней.

— Он ищет тебя, ведьма… Ищет и скоро найдет. Твой Дар проявляется всё сильнее с каждым днем. Он чувствует это. Не верь отражением и зеркалам. Они всегда врут…

— Кто он такой? И зачем ему я? — спросила Веста испуганно. — И что это за Дар?

— Скоро ты всё узнаешь, Веста. Но с наступлением темноты тебе лучше спрятаться в Поющем Лесу. Луна дает ему силу. А мы защитим тебя, не пустим его слуг.

— Подожди, я не совсем понимаю.

— У тебя совсем не осталось времени. Полная луна сегодня. Будь осторожна, — произнесла напоследок, а потом потянула Весту за собой. Та не успела ни за что зацепиться — так и полетела в ледяную воду следом.

Веста испуганно закричала, но вода забрала её крик…

Тогда ведьма сделала рывок к поверхности.

И проснулась.

Утро выдалось хмурым. Веста шла впереди, за ней сонно плелась Кира, замотавшись в теплый платок. Она то и дело зевала, прикрывая рот ладонью и с раздражением поглядывала на колдунью. Неужели нельзя было дать ей подремать еще часок? К чему вообще вся эта спешка?

— Веста! — обиженно насупилась Кира, когда та слишком далеко ушла. — Веста, ну подожди же! Что ты несешься вперед, будто за тобой гонятся гончие самого Гавриила?

Вместо ответа ведьма посмотрела на хмурое небо.

— Нам надо поторапливаться. К вечеру я хочу дойти до Поющего Леса.

— Поющего леса? — Веста снова двинулась вперед, и Кире пришлось прибавить шагу, чтобы поравняться с ней. — Ты собираешься идти в Поющий Лес?! Да ты хоть знаешь, какие слухи ходят про него?

— Нет, но чувствую, ты меня сейчас просветишь.

— Это ужасное и очень жуткое место, где живет всякая нечисть. Мой отец говорил, что оно проклято. Сам Единый отвернулся от его жителей. Ты хоть представляешь, что с нами там может случится? Вдруг мы наткнемся на оборотня? Или попадем в ловушку лесных духов? А что если мы встретим троллей?

Веста шумно выдохнула. Она проснулась далеко не в самом доброжелательном настроении, а тут Кира подливает масла в огонь. Ведьма резко остановилась и строго посмотрела на свою спутницу.

— Во — первых, ты слишком большое значение придаешь глупым сказкам. Поющий Лес ничем не отличается от остальных. И поверь, уж лучше нам встретить лесного духа, нежели Красных Мечей или тех же Чёрных Псов. Эти, в отличие от твоих сказок, реальнее и опаснее. А во — вторых, я иду в Поющий Лес. Если ты боишься, то катись на все четыре стороны! Скатертью дорожка! — взмахнула рукой и продолжила свой путь за Эко.

Кира немного потопталась на месте, бросила взгляд на дорогу за спиной и поспешила за ведьмой.

— Тебе кто‑нибудь говорил, что ты слишком грубая?

— Находились смельчаки. Излишне болтливых я обычно превращала в жаб. А нытиков, — продолжила она, когда Кира снова открыла рот, — в противных жирных гусениц. Учти это.

Кира обиженно поджала губы и деловито отвернулась. Мол, сейчас её больше всего интересует полынь, растущая по краям разбитой дороги.

Спутница замолчала, и Веста смогла полностью сконцентрироваться на своем сне. Довольно странному, к слову, но этому не было уже сил удивляться. После суда вся её жизнь перевернулась вверх тормашками и поражаться таким мелочам, как сны, уже не приходится…

Русалка предупреждала о некой опасности, о том, кто наберет свою силу в полнолуние и найдет её. Веста невольно вспомнила слова Сета о том, что она влипла в больше неприятности. Может это всё быть взаимосвязано? Скорее всего. Остается только гадать, кто стоит за всем этим. Хотя… Ру не раз и не два упоминал некого Доминика. Может быть, это и есть тот, кто заварил эту кашу?

— Веста!

— Ну, что? — выдернутая из мыслей окриком Киры ведьма обожгла её злобным взглядом. — Что опять случилось?

Кира ничего не ответила. Только ткнула пальцем в небо — Веста подняла глаза и обомлела. С востока, в их сторону, надвигались поистине черные, громоздкие, не предвещающие ничего хорошего тучи. Таких ведьма никогда не видела. Интуиция подсказывала, что это вовсе не летний дождик собирается.

— Так, Кира, — твердо произнесла она, — ноги в руки и бегом за мной. Надеюсь, эта чертовщина не нагонит нас к вечеру, — «иначе худо будет».

Вслух этого Веста не произнесла. Но судя по выражению лица Киры, она думала точно также.

* * *

Чёрные Псы прибыли в Тагун на день раньше обговоренного срока. Ранним утром, когда столица только — только начала просыпаться.

Ру и его компания гнала коней, не жалея. И если первый хотел поскорее избавиться от заказа колдуна, то остальные горели жаждой мести за смерть Амоса. Сет же как в воду канул. Напоследок Джус и Влас облазили каждый уголок города, не собираясь уходить просто так. Стоит ли говорить, что ничего толком они не нашли? Предателя не так‑то и просто изловить. Остается надежда на Доминика и его магию.

Они миновали кварталы ремесленников и фруктовый рынок, выехав по широкой улице на главную площадь. Там и до особняка колдуна рукой подать. Жил Доминик, как и положено птице своего полета, в самом богатом районе Тимара.

Стражники, патрулирующие улицу, уже собирались допросить наемников, но Ру продемонстрировал им жетон — золотое перо на темно — синем фоне. Знак личных мечей Исидора. Колдун отдал наемникам жетон как раз на тот случай, если Псы привлекут к себе лишнее внимание.

Их пропустили без вопросов, и спустя несколько минут всадники остановились перед большим белым особняком, на крыльце которого уже стоял колдун, нетерпеливо постукивая пальцами по резным перилам. Ру не удивился тому, что тот прознал заранее о приезде Псов.

За их спинами закрылись массивные ворота, отрезая от улицы Седьмой Кошки. Ру спешился. Подоспевшие слуги распрягли уставших лошадей и вывели девушек. Они испуганно жались друг к другу, оглядываясь по сторонам и бросая затравленные взгляды на окружающих.

— То, что ты и просил, — произнес Ру, когда рядом с ним замер колдун. — Они все подходят под данное тобой описание. Возраст, внешность… — и замолчал, заметив, как нахмурился Доминик, скользнув взглядом по добыче Псов.

Колдун был ниже наемника на голову, худощавый. В любой другой ситуации Ру несомненно одержал бы вверх в схватке с таким, но Доминик владел магией. А Пес испытывал поистине суеверный страх перед волшебством и подобного рода штуками.

— Их должно быть шесть, — произнес он. — А передо мной четыре. Или ты считаешь, Ру, что я не силен в арифметике? — повернулся к наемнику и посмотрел на него, ожидая ответа.

Тот молчал несколько секунд, подбирая правильные слова, чтобы не дай Единый, не вывести заказчика из себя. Пару раз командир Чёрных Псов становился свидетелем ярости Доминика и того, как он расправлялся с неугодными ему. Оказаться в их числе, наемнику хотелось меньше всего.

— Случилась непредвиденное. Один из нас… Он выпустил пленниц и сбежал. Ни его, ни двух беглянок нам не удалось найти. Сет к тому же убил Амоса. Надеюсь, ты…

Но Доминик резко перебил его: впился острым взглядом в Ру и спросил.

— Как ты сказал его зовут?

— Сет, — ответил Ру, наблюдая за колдуном. — Его зовут Сет.

Сперва на его лице отразилось удивление, недоверие, но уже в следующую Доминик взял себя в руки и сухо поинтересовался:

— Где ты его встретил в первый раз?

— На севере. В небольшом городке. После спуска в подземелья я потерял двух парней, и Сет захотел к нам присоединиться. Он пробыл с нами пару месяцев и я никак не мог подумать о том, что подобное ему взбредет в голову. Если бы я знал Доминик, то не взял бы его…

Колдун молчал, хмурый и недовольный. Ру, чтобы разбавить напряженное молчание, проговорил:

— Он забыл кое‑что… Я нашел это в его комнате, — и достал из сумки серебряный кулон, протянул Доминику. — Хотелось бы верить, что ты найдешь этого ублюдка и прикончишь его.

Доминик разглядывал кулон. На первый взгляд могло показаться, что он впервые видит украшение, но Ру приметил искорки волнения в глазах мужчины.

Колдун спешно сунул находку Ру в карман.

— Хорошо, — произнес он. — Не оставляй столицу. Ты мне еще пригодишься, — и двинулся ко входу в дом.

Ру окликнул его:

— А как же эти? Куда их? — и ткнул пальцем в девушек.

Колдун бросил взгляд сперва на наемника, потом на привезенных в Тагун девушек.

— Они мне не подходят. Делай с ними что хочешь, — и скрылся внутри.

Псы переглянулись. Ру сплюнул в раздражении. Чтобы он еще раз связался с магами. Да ни за что на свете! От них только одни проблемы!

Доминик прошел в комнату, осторожно прикрыл за собой дверь и достал из кармана кулон Сета, отданный ему наемником. Так странно было спустя столько лет держать его в руках. Когда‑то он сам купил украшение и подарил жене на их первую годовщину. Оставалось только гадать, как подарок оказался у Сета. Хотя… И гадать особо не нужно. Скорее всего, Вивиан сама отдала.

Колдун опустился в кресло, вертя в пальцах кулон. Ир, сидящий в зеркале напротив, наоборот, вскочил. В отличие от Доминика, он весь кипел от негодования.

— Не понимаю, почему ты так спокойно относишься к этому? Он спутал нам все карты! — и принялся мерить маленький кусочек пространства нервными шагами. — И помог ей сбежать! Надо срочно найти девчонку! Она нужна мне!

— Успокойся, — тихо обронил Доминик.

— Успокойся?! — Ир резко замер и грозно посмотрел на колдуна. — Это ты мне предлагаешь успокоиться, человек? Мне?! Сет жив! А ты поверил этой шлюхе, утверждающей, что он мертв! Я говорил, она лжет…

— Эта шлюха моя жена, — произнес Доминик, и его голос дрогнул. — Была… Это уже не важно, Ир. У нас есть кулон, и мы найдем Сета. Он носил его долгое время. Это не должно быть трудным.

Ир скрестил руки на груди.

— Сет не дурак. Он ждет, что ты придешь за ним и что эта встреча станет последней. Слишком лакомый кусочек, чтобы упустить его, — криво улыбнулся. — Отдай Сета мне, и я обещаю, он будет страдать долго.

Доминик ничего не ответил. Раскрыв кулон, он достал светлый локон и поднес к лицу — от него всё еще исходил тонкий аромат её любимых духов. Иланг — иланг.

— Я говорил тебе, что любовь ни к чему хорошему не приводит, Доминик, — неожиданно мягко проговорил Ир. — Рано или поздно пришлось бы выбирать. И ты принял правильное решение.

— Хочется верить, — глухо отозвался Доминик и поднялся.

Он прошел к камину, где мерно горело оранжево — алое пламя. Несколько секунд на раздумье, и локон отправился в жадную огненную пасть. Доминик сделал жест рукой — вместо запаха паленого по комнате поплыл сладковатый аромат цветов.

— Что ты решил с Сетом? — нарушил первым молчание Ир.

— Я сам найду его. Позже. Сегодня будет полнолуние, — глянул в окно, за которым разливалось робкое жемчужное утро. — Самое время поискать нашу беглянку и узнать, как далеко она успела забраться.

* * *

— Веста! Я устала и хочу есть! Неужели нельзя хоть минутку отдохнуть?! — когда раздался позади капризный голос Киры, Веста уже наверное в сотый раз пожалела, что взяла её с собой. Честное слово, лучше бы шла одна.

— Нет, нельзя. Поющий Лес уже близко. Там и отдохнем, — отрезала ведьма, указывая на виднеющуюся вдалеке стену деревьев.

— Если нас кто‑нибудь не сожрет первым, — недовольно заметила Кира.

Веста хмыкнула.

— Тогда отдам чудовищу тебя. Ты всё равно сочнее и мягче, — и снова оглянулась через плечо на темнеющее в преддверии грозы небо.

Вроде гроза и гроза, в Липец обычное явление. Но всё равно, чувство опасности не покидало Весту. А своей интуиции ведьма привыкла доверять. Да и предупреждение русалки тоже сыграло немалую роль.

Как и Кира, Веста очень устала. Она так торопилась добраться до Поющего Леса, что не жалела ни себя, ни свою спутницу. Ощущение надвигающейся угрозы гнало вперед, не смотря ни на что. Делали краткие привалы и снова в дорогу. Успеть, только бы успеть добраться до Поющего Леса.

А гроза между тем набиралась силу. Задули холодные ветра, таща за собой тяжелые черные тучи. Еще чуть — чуть, и нагонят путниц. Солнце давно спряталось за рваным облаком, по цвету напоминающим грязную тряпку, и вокруг царил приглушенный сумрак. Всё замерло в ожидании бури…

До леса оставалось совсем чуть — чуть, когда…

— Всё! Мне надоело! — Кира плюхнулась на землю и скрестила руки на груди. — Объявляю привал! Я стерла себе ноги в кровь и хочу отдохнуть!

Веста шумно выдохнула. Попалась же ей настолько упрямая коза! Она остановилась и повернулась к дочери жрица. Постаралась говорить спокойно.

— Вставай, Кира. Нам осталось совсем немного.

— Даже не подумаю, — ответила та. — Мне нужен отдых.

Веста снова перевела взгляд на темное небо. Грозные тучи почти нагнали их, осталось совсем немного, перед тем, как они окончательно накроют небеса над их головой.

— Кира, пожалуйста, — ведьма буквально вытолкнула из себя эти слова, — вставай. До Поющего Леса рукой подать. Надо лишь немного пройтись.

— Раз рукой подать, так и торопиться некуда, — решила та и вытянула ноги. — Или ты дождя испугалась? — хмыкнула и, задрав голову, взглянула на тучи. — Подумаешь, упадет пару капель.

Тут‑то Веста потеряла всякое терпение. Подскочила к Кире, схватила её за руку и потянула за собой. Кира стала упираться и в конце концов оттолкнула ведьму. Та неуклюже упала и тотчас поднялась на ноги. Поправила пояс и выплюнула злобно:

— Бездна тебя побери! Я не собираюсь терять время, уговаривая тебя, королевну этакую, немного прогуляться! Хочешь оставаться здесь, так оставайся… — конец фразы потонул в громовом раскате.

Он прогремел так внезапно и громко, что девушки на несколько мгновений оглохли. Кира испуганно вскрикнула и прижала ладони к ушам. Веста в очередной раз за этот день подняла глаза к небу и замерла, приметив черный силуэт, мелькнувший на мгновение в тучах и скрывшейся за их темной пеленой.

Ветер рассвирепел на не шутку. Он рвал и метал, яростно гнул высокую траву и набрасывался на Весту, норовя сбить её с ног, а с плеч Киры сорвать шерстяной платок.

Веста приметила второй силуэт, а потом еще один. Слишком крупные для птиц… Да и какая птица станет летать в подобную погоду.

Кто бы это ни был, им лучше поспешить к Поющему Лесу.

— Кира! Надо уходить! — прокричала она, но ветер унес слова. Хорошо, что спутница всё сразу поняла: вскочила и поспешила к ней.

Но было уже поздно.

В тот самый миг силуэт, замеченный Вестой, резко спикировал вниз — прямо на Киру. Та закричала и упала, но новый раскат грома заглушил вопль. Бледная молния осветила искаженное яростью лицо существа, повалившего девушку на землю.

Оно походило на человека, если бы не широкие кожистые крылья за спиной, темно — серая кожа и длинные руки, заканчивающиеся загнутыми когтями. На узком лице красные глаза, приплюснутый нос и тонкие обескровленные губы. Гарпия. Дочь молнии и грома. Колдуны прошлого любили их призывать для расправы над своими врагами.

Гарпия хищно улыбнулась, склонившись к Кире, принюхалась к её волосам, а потом резко подняла взгляд на Весту. Та сразу же обнажила кинжал. Хоть какое‑то, да оружие. Правда, не сильно поможет от подобного рода твари… Только, если сталь не заговорена.

Над головой кружили еще несколько крылатых — молния высвечивала их силуэты в клубящихся темных тучах.

Веста посмотрела Киру — та не двигалась, придавленная тяжестью гарпии. Крылатая же не сводила глаз с ведьмы, втягивая воздух, прямо как собака берущая след. И только сейчас до Весты дошло — гарпия слепая. А значит…

Мысль Веста додумать не успела.

Гарпия кинулась на нее.

Девушка опередила её буквально на секунду. Резко бросилась в сторону, успев зацепить лезвием бок хищницы. Простая царапина. Она скорее разозлит противника, нежели причинит ему боль.

Крылатая резко развернулась, готовая к новому броску. Её худое лицо исказилось от злости. Ведьма же крепче стиснула непослушными пальцами рукоять, лихорадочно обдумывая дальнейшие варианты.

Но тут случилось неожиданное. Гарпия пронзительно закричала и рухнула, как подкошенная, на землю. Веста с изумлением наблюдала за тем, как та зажимает худой рукой рану, края которой обугливаются и чернеют, а потом глянула на стилет — по лезвию пробежали синеватые искорки. Поплыл резкий запах паленого. Сет всё же отдал ей заговоренное оружие. Будто знал, что в пути им может повстречаться всякое.

Раненная гарпия кричала, а её соратницы заинтересованно кружили вокруг. В схватку они не вмешивались, но почуяв кровь, всё ниже спускались к своей сестре. Как одна из крылатых впилась в шею, а вторая запустила острые загнутые когти в живот раненной, Веста уже не видела.

— Кира, вставай! — дочь жреца оказалась жива, и Веста помогла ей подняться. Лицо Киры было бледным, испуганным. Она крепко стиснула руку Весты ледяными пальцами.

— Надо уходить! Быстрее! — и ведьма потянула её за собой к спасительной стене Поющего Леса.

Позади раздался возмущенный вопль — гарпии обнаружили, что жертвы дали стрекача. Веста тянула за собой Киру, то и дело оглядываясь. Их нагоняли. А до леса еще бежать и бежать…

Решение пришло неожиданно. Веста запустила руку в сумку, нащупала кожаный мешочек, в котором хранился белый порошок. Тот самый, которым Сет открыл тогда замок в склепе. Ведьма нашла его позже, в потайном кармане.

Ослабила тесемки, зачерпнула приличную горсть и развернулась. Гарпия их нагнала. Разделял только шаг. Спустя секунду — еще меньше. Веста, не целясь, швырнула порошок. Меткостью ведьма никогда не отличалась, но сейчас попала, прямо в лицо вплотную подобравшейся твари. Порошок, как Веста и ожидала, вспыхнул, и гарпия упала на землю, воя и раздирая когтями обожженное лицо.

— Быстрее!

Они продирались через высокую траву и кустарники. Ветер, будто подгоняя, бил их в спину, толкал вперед. Молния на мгновение скупо освещала дорогу. Веста охнула, когда резкая боль пронзила бок, но не останавливалась. Каждая секунда была дорога. Кира поспевала за ней из последних сил.

И вот, когда до Поющего Леса оставалось буквально несколько шагов, сильная рука схватила Весту за волосы и резко дернула на себя. Ведьма полетела на землю и так сильно приложилась головой, что в глазах потемнело на несколько секунд. А когда зрение прояснилось, она увидела склонившееся над собой худое лицо, стеклянный глаз слепых глаз, и замерла, понимая, что тварь может в любой момент распороть ей горло…

Но гарпия не нападала. Она склонилась к Весте так, что та почувствовала её зловонное дыхание, и втянула с шумом воздух. Видимо, запах показался знакомым потому, что существо странно заклокотало. Худая, но тяжелая ладонь легла ведьме на грудь.

Убивать её пока что не спешили.

Внимательно наблюдая за крылатой, которая дожидалась своих сестер, доедающих остатки сородича, Веста тянулась к кинжалу. Медленно и осторожно, чтобы не дай Единый… Гарпия резко повернула голову, вперив взгляд слепых глаз на ведьму, и угрожающе зарычала. Мол, я бы этого делать не советовала.

Неизвестно, как всё закончилось, если бы не вмешалась Кира. Сперва просвистел первый камень, угодивший гарпии в грудь, следом за ним второй — в висок. Крылатая невольно отпрянула, мотая головой из стороны в сторону. В ту же секунду Веста вскочила и бросилась следом за Кирой в спасительную тень Поющего Леса.

Зашумела листва, угрожающе закачались сосны, поскрипывая верхушками, стоило беглянкам переступить порог лесного чертога. В лицо дохнуло тягучим запахом смолы, коры и влажной земли. Краем глаза Веста приметила, как гарпии замерли, словно бы не решаясь перейти невидимую черту. Их отчаянный и острый, режущий слух крик еще несколько секунд стоял в ушах.

Только оказавшись среди деревьев, ведьма обернулась — на самом границе леса стоял человек. Высокий мужчина. Хотя Веста готова была поклясться, что мгновение назад его там не было. Но вот короткая вспышка молнии озарила чёрное небо, и таинственного гостя не стало. Он исчез, а вместе с ним и гарпии.

Небо разразилось очередным громовым раскатом, и наконец‑то хлынул дождь.

Глава 11. Поющий Лес

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Его отшвырнуло от зеркала, словно кто‑то невидимый со всей силы ударил Ира в грудь. Он врезался спиной в блестящую поверхность, нисколько от удара не пострадавшую, и сполз на темный пол. Вытер кровь из прокушенной случайно губы и поднял гневный взгляд на отражение Поющего Леса перед ним. Сплошная стена дождя, темные силуэты деревьев. А если приблизиться вплотную, то можно услышать свежий запах летней грозы… Но это было последнее, что интересовало Ира.

Сейчас, когда на сокрытом тучами небе царила полная бледная луна, сейчас, когда Дар начал набирать свою силу, он, Ир, мог добраться до девчонки! Мог! И добрался бы, если бы та не скрылась в Поющем Лесу! Бездна!

Ир с ненавистью посмотрел на запретную для него территорию, вскочил на ноги и резко развернулся к другому отражению, где в приглушенном свете, в зеркальном комнате стоял на коленях мужчина, прижимающий к обожженному лицу ладонь.

— Ты в порядке? — холодно поинтересовался у него Ир.

Доминик поднял голову и отнял от щеки пальцы — на ней красовался свежий ожог. Девчонка швырнула ему в лицо белый огонь! И откуда он только у нее взялся?

— Пройдет через пару дней, — Доминик с трудом поднялся на ватные ноги. Его мутило, в ногах поселилась слабость, нестерпимо жгло обоженную кожу.

В отличие от Ира, ему пришлось тяжелее. Колдун вызвал гарпий, черпая свою силу из Зазеркального союзника. Правда, половина вызванных тварей потеряла всякий контроль, учуяв кровь, но одной, той самой на которую колдун накинул поводок[8], удалось схватить ведьму… И если бы не её спутница, у Доминика и Ира всё бы получилось.

Отверженный и все его слуги!

— Она была почти у нас в руках! — Другой с той стороны прижался к зеркалу вплотную. — Но ты её упустил! Теперь она спряталась в Поющем Лесу! — от его ледяной ярости зеркальная гладь стала покрываться тонким узором инея. — И я догадываюсь, кто ей помог…

Ир замолчал, взгляд его стал отстраненным — Другой полностью погрузился в свои мысли. Доминик не сказал ни слова. Он знал, такие резкие перепады настроения не редкость. И чтобы не злить Ира еще больше, нужно держать рот на замке. Если захочет, всё сам потом расскажет.

Спустя секунду — две губы Ира скривились в подобии улыбки. Такая обычно не предвещала ничего хорошего.

— Вот, уж не думал, что лесная ведьма до сих пор жива и даже пытается сопротивляться неизбежному. Ничего, Доминик, — в темных глазах Ира зажглись недобрые огоньки. — Недолго девчонка пробудет под защитой магии лесных духов… Выберется, тогда‑то мы и схватим её.

Доминик кивнул.

— Сделаю всё, как надо. Можешь не сомневаться.

* * *

За то время пока Веста и Кира пробирались через Поющий Лес, на них никто не напал, вопреки опасениям ведьминой спутницы. Ни оборотни, которые, как слышала Кира, обитали здесь и прятались чуть ли не под каждым кустом, ни тролли, ни духи — лесные жители, если и были, никак не отреагировали на столь внезапное вторжение.

Веста поравнялась с Кирой. Несколько минут они шли молча, а потом ведьма подала голос:

— Спасибо… За то, что спасла от этой твари. Я бы сама с ней не справилась. Метко ты её.

Кира качнула головой, принимая благодарность, и усмехнулась.

— Когда у тебя шестеро старших братьев, и не такому научишься. Я и из рогатки отлично стрелять умею, и по деревьям лазать. Я с ними почти всё свое время проводила, вот и научили единственную сестру… — а потом посерьезнела. — Знаешь, Веста, гарпия ведь не убить меня хотела. Она меня на землю повалила и обнюхивать стала, как собака… Будто пыталась понять: я тот, кто ей нужен, или нет.

Веста и сама вспомнила, как крепко держала её крылатая и как шумно втягивала воздух, а потом заклокотала, словно бы узнав.

— Мне кажется, — продолжала Кира осторожно, — они искали тебя, Веста. Ты зачем‑то нужна им…

Ведьма только пожала плечами в ответ. Зачем она так внезапно всем понадобилась можно было только догадываться. Кира замолчала, помня о том, что если ведьма не хочет отвечать на вопросы, то лучше не донимать её.

Сквозь густые лиственные кроны дождь почти не пробивался, и Веста предложила остановиться отдохнуть. Погони за ними всё равно не наблюдалось. Они выбрали сухой уголок, под сенью крепкого дуба, и опустились на теплую землю. Доели остатки солонины и каравая. Допили воду.

— И что делать дальше? — спросила Кира.

«Хороший вопрос», — рассеяно подумала Веста. Во сне русалка предупредила об опасности и наказала идти в Поющий Лес, мол, там безопасно. А вот, что делать дальше, видимо, придется решать колдунье самой.

— Дождемся утра. А потом и решим. Как говорится, утро вечера мудренее.

Кира спорить не стала. Собрав хворосту и очистив место, они развели костер при помощи спичек, оставленных Сетом. Огонь подействовал успокаивающе на обеих. Они придвинулись к нему ближе, протягивая ладони к приятному теплу. Так и сидели, греясь и слушая тихое потрескивание хвороста в пламени.

— Кажется, дождь кончился… — протянула Кира, вытягивая ладонь из‑под лиственного укрытия. — Интересно, а почему лес называют поющим?

И тотчас, будто услышав её слова, Поющий Лес ожил. Заскрипели деревья под прикосновениями ветра, и Веста с Кирой невольно заслушались тонким скрипом соседних лиственниц, неодобрительным шелестом дубовой листвы, словно ее хозяина разбудили соседки — балаболки, едва слышного шепота маленьких, совсем еще юных елочек. Действительно песня леса, сотканная из тихого шелеста листвы, успокаивающего, даже слегка убаюкивающего, скрипа: протяжного и короткого, громкого и приглушенного, и еще, конечно, тишины. Но не той, что зовет гробовой или звонкой, а мягкой, обволакивающей, подобно одеялу, убаюкивающей, готовящей ко сну…

Веста очнулась и тряхнула головой, сбрасывая оковы подкрадыващегося сна. Вот уж где действительно магия Поющего Леса. Не заметила бы, как заснула. Девушка протерла глаза и бросила взгляд на Киру — та сладко посапывала, подложив для удобства сумку Весты под голову.

Ну и хорошо, день у них обеих выдался долгим и утомительным. Ей не помешало бы набраться новых сил. Усталось Весты, наоборот, как рукой сняло.

Ведьма поднялась и вышла на узенькую, едва заметную тропинку. Потянулась и замерла, не веря своим глазам… Перед ней вилась тоненькая ниточка тропы, точно такая же, как и та, что Веста видела в своем недавнем сне.

Она пригляделась внимательней и действительно: те же деревья, сомкнувшиеся по обеим сторонам, та же дорожка… Не хватало только луны. Но тут, ветер окончательно прогнал с неба рваные облака, и мертвый свет ночного солнца разлился вокруг, окрашивая Поющий Лес в холодные тона.

Веста оглянулась на спящую Киру и сделала шаг вперед. Она всего лишь прогуляется по тропинке, посмотрит, действительно ли та приведет к озеру, где обитает русалка. Быстро туда и обратно.

— Куда ты идешь? — спросила сонно Кира.

Веста только отмахнулась.

— Я сейчас приду. Проверю кое‑что и вернусь, — и двинулась вперед, держа ладонь на рукояти стилета. То, что сказала Кира, она уже не расслышала.

В отличие от сна вокруг не вились бледно — зеленые лесные огоньки. Стояла звонкая тишина, и ветер не приносил с собой обрывки смутно знакомой колыбельной. Во сне луна придавала Поющему Лесу некое очарования, в реальности она же делала его угрюмым и жутким.

Веста дошла до озера. Темная непроницаемая гладь воды оставалась спокойной, не смотря на гуляющий ветер. Ведьма медленно, маленьким шаг за шагом приблизилась к самой кромке берега и осторожно посмотрела на воду, помня о том, как внезапно появилась во сне русалка. Но никого не было. Никого и ничего.

Веста разочарованно выдохнула. Только в голову полной идиотке могло прийти, что сны сбываются и что сейчас из темных вод покажется хозяйка леса, готовая дать ответы на все вопросы.

— Дура ты, Веста. Дура, — и опустилась на землю. — Вряд ли в твоем возрасте это уже лечится… — потерла лицо ладонями и снова взглянула на озеро.

Если бы спросили, почему, Веста бы не смогла дать внятного ответа. Просто ладони сами сложили в лодочку, зачерпнули холодной воды и поднесли её к губам. Веста сделала несколько глотков, вытерла влагу с подбородка. А потом встала и направилась было обратно…

Резкая боль пронзила живот так, что девушка охнула и согнулась пополам. Потом осела на колени, продолжая упираться в землю рукой, чтобы окончательно не упасть.

От боли перед глазами заплясали огненные круги, на языке осела горечь, а в ушах раздался тонкий звон.

Подняв взгляд, Веста увидела перед собой ту самую хозяйку озера. Она стояла перед ней, а её длинные волосы прикрывали обнаженную грудь, облепили молочно — белые бедра.

— Не сопротивляйся, — мягко произнесла она. — К сожалению, это единственный путь увидеть то, что скрыто.

— Помоги мне… — тихо попросила Веста, не видя перед собой ничего кроме этих темных, похожих на ночное небо глаз. Теплое дыхание озерной хозяйки обожгло щеку.

— Поющий Лес хочет показать тебе кое‑что, Веста… — её пальцы закрыли веки колдуньи. — И не сопротивляйся. Для людей путь открывается только так. Дальше будет легче.

В какой‑то момент, когда слабость окончательно завладела её телом, а боль притупилась, Веста поступила так, как её просили — она перестала сопротивляться и рухнула лицом в высокую траву, которая почему‑то пахло сладким иланг — илангом.

Она мерила комнату нервными и широкими шагами, заламывая руки. Молодая девушка с золотистыми волосами, перехваченными алой лентой, в простом светлом платье. Вот, она снова развернулась — лицо с тонкими чертами, большие зеленые глаза и пухлые губы. Единственное, что портило её красоту — бледность и синяки под глазами. Он же сидел в углу там, куда не дотягивались желтые полоски света. Привыкший за последние годы прятаться, он не изменил своей привычке и сейчас.

— Я не знаю, что мне делать… Не знаю. Его шпионы повсюду. Он найдет нас, где бы мы не спрятались. Найдет её и тогда всё… — она замолчала, поджав губы. Сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

— Ты пропал. Сложно было тебя найти. Я думала, ты не придешь…

Он чуть подался вперед, свет упал неровными полосами на его худое лицо. Произнес негромко и мягко.

— Ви, я бы тебя никогда не бросил.

Она кивнула, а потом опустилась на трехногий табурет, стоящий возле стола. В её светлых глазах мелькнули слезы.

— Я не знаю, как мне быть… Он так изменился. Я совсем его не узнаю. Клянусь, он одержим своей идеей, своими зеркалами… Мне так страшно. Это не тот человек, которого я полюбила. Он стал другим. И если он найдет её, то убьет… А я этого не могу допустить. Не могу.

Он поднялся и шагнул к ней, взял холодные ладони в свои, сжал тонкие пальцы. Заглянул в такие родные светло — зеленые глаза с ореховыми крапинками. Когда‑то давно ему казалось, что время излечит эту глухую боль в сердце, и что года сотрут из памяти её лицо, что выцветет глупая юношеская любовь… Но нет, стоило заглянуть в её глаза, как он снова готов утонуть в их изменчивой зелени.

— Я помогу тебе, Ви. Спрячу и тебя, и твоего ребенка. Всё будет хорошо. Он не найдет вас. Ты слышишь, Вивиан? — сильнее стиснул её руки. — Он вас не найдет. Я позабочусь о тебе и твоей дочери.

Вивиан замотала головой. По щекам скатилось несколько слез, который он тотчас осторожно вытер, ласково касаясь её лица.

— Мы с ним связаны. Он найдет меня… Найдет и мою девочку. И тогда для нее все будет кончено. Я встретилась с тобой потому, что мне больше не к кому обратиться за помощью. Ты единственный, кому я могу доверять. И я прошу не за себя. А за свою дочь… — смахнула слезы с ресниц. — Мой муж слишком сильно поверил в старые легенды. И в своих амбициях готов зайти очень далеко. Я не позволю ему это сделать.

Он смотрел на нее, жадно ловя каждое слово и продолжая держать её ладони в своих руках. Он понимал, о чем Вивиан попросит… И понимал, что она собирается сделать. Самое горькое было то, что её не отговорить. Ви с детства была упрямой девочкой.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Забери её. Увези за море, за океан, хоть на край света… Туда, куда мой муж не доберется.

— Я не гожусь на роль опекуна, Вивиан.

— Тогда найди того, кто годится. Найди тех, кто причастен к этой тайне. И расскажи им, кто она. Они не позволят моему супругу найти девочку. Ты обещал, что сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы помочь мне. Я тебя прошу только об одном — она должна как можно дальше оказаться от Тагуна и от меня… — голос Вивиан дрогнул. — Ты мне обещаешь? Обещаешь, что сделаешь это?

Он кивнул. А что ему еще оставалось делать…

— Обещаю, Вивиан.

Веста сделала жадный вдох, словно бы долго пробыла под водой и только сейчас вынырнула на поверхность. Она глубоко задышала, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, уткнулась лицом во влажную землю, глаза всё еще держа закрытыми.

В памяти снова воскресло лицо той девушки… Ее мягкие черты лица, светлые волосы, зеленые глаза, голос — всё это казалось Весте таким знакомым, но она не могла вспомнить, откуда её знает. Но одно ведьма могла сказать точно — тот мужчина, который дал ей обещание, был очень похож на Сета…

Веста перевернулась на спину и открыла глаза. Сверху на нее равнодушно смотрели яркие звезды. Лениво покачивались верхушки деревьев. Где‑то квакнула лягушка.

— Что всё это значит?

— Поющий Лес дает лишь то, что считает нужным тебе увидеть, Веста, — раздался рядом голос, и повернув голову, ведьма увидела хозяйку озера. Та сидела на берегу. — Он может показать прошлое, настоящее, будущее… Показать то, что могло быть и то, чего никогда не будет. Эта древняя магия, — с любовью провела по земле, — и она никому не подчиняется. А действует сама по себе.

— Я видела мужчину и женщину, которая просила его позаботиться о своей дочери. Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

Хозяйка озера пожала плечами.

Веста же откинулась назад, подняла глаза на звезды. Такие крупные, манящие, красивые в своей холодности и отрешенности… Наблюдающие со скукой за страстями людей на земле… Веки потяжелели, глаза сами закрылись, и спустя мгновение ведьма провалилась в новое видение.

Русалка не обманула её.

Дальше действительно стало легче…

Белояр выдался холодным и снежным, прямо, как Лютый до него. И маленькая девочка долго ворочалась в кровати, пытаясь словить за хвост ускользающую от нее птицу — сновидение. Но та окончательно улетела, и Веста села в кровати. Хмуро посмотрела на спящую на соседней Дану — та лежала на спине и негромко храпела, и девочка считала это главной причиной своей бессонницы.

Вспомнив о том, что на столе стоит кувшин с лимонной водой, Веста спустила ноги с кровати и прошла в соседнюю комнату, которая служила им и столовой, и кухней… В комнате было душно — от глиняной печи исходил согревающий жар. Веста с удовольствием подумала, что бабушка обещала на днях испечь её любимый пирог с корицей. А потом, когда сойдет снег, в город нагрянет весенняя ярмарка и можно будет уговорить Дану разрешить ей покататься на карусели вместе с остальными ребятами.

Веста приподнялась на цыпочки, взяла глиняную кружку и подошла к столу. Забралась на табуретку и налила себе воды. Сделала глоток.

Девочке исполнилось день назад семь лет. День Рождение они отпраздновали скромно. Дана подарила внучке вязанную шапку, шарфик и рукавички, а еще куклу, на которую Веста давно положила глаз в лавке игрушек. Она её ни на минуту не отпускала от себя, даже засыпала обнимая. Это была её лучшая подруга. Единственная, кто не кричал ей вслед «ведьма!» и не пытался бросить камень.

Взгляд Весты упал на темнеющий силуэт у стены. Ах, точно. Это подарок пекаря. Старинное зеркало в благодарность за то, что Дана вылечила его от мигрени. Бабушка отказываться от подарка не стала, но и снимать покрывало тоже не спешила. Она вообще хотела как можно быстрее избавиться от него.

В девочке проснулась любопытство. Прижимая к груди куклу, она подошла к зеркалу и стянула с него ткань. Та упала «горбатой» грудой к её ногам, открыв гладкую блестящую поверхность. Веста задумчиво склонила голову набок: ну зеркало, как зеркало. Она видела такие в одной лавке, где торговали всякими старыми вещами. И почему бабушке оно так не нравится?

Веста скорчила своему отражению рожицу. Отражение не осталось в долгу. Веста показала язык — отражение тоже. Поставила рожки — и отражение поступило также. Веста сделала свиной пятачок и хрюкнула — отражение повторила тоже самое, только без звука. Девочка засмеялась, прикрыв рот ладонью. Весело ведь. Надо бабушке утром показать, чтобы и её повеселить!

Веста свернула язык трубочкой, но внезапно отражение не повторило этого. Она как‑то странно улыбнулось и произнесло:

— Вот я и поймал тебя, птенчик.

Секунда, может две, растянувшиеся в минуты, и перед ней стоит мужчина. У него светлые короткие волосы, темные глаза и кривая улыбка, застывшая на красивых губах.

Веста испуганно отшатнулась. Хотела закричать, но незнакомец выбросил руку вперед — звук так и застрял в глотке. Невидимые пальцы стиснули горло, а когда Веста дернулась, то хватка стала сильней.

От страха девочка расплакалась. Соленые горячие слезы потекли по щекам, оставляя за собой влажные дорожки.

— Тшшш, ты же не хочешь разбудить свою бабушку? Она так устала за весь день, — он покачал головой, а потом спросил. — Разве она не говорила тебе, птенчик, что играть с зеркалами плохо? Что отражения не такие уж и безобидные? Особенно, для тебя, Веста. Я так долго искал тебя. Она надежно спрятала Дар… — криво улыбнулся.

А затем произошло неожиданное.

Сперва Веста услышала мужские голоса, доносившиеся с улицы. Они громко переговаривались. Потом же спустя некоторое время запахло чем‑то едким. Тонкие струйки дыма просочились сквозь щели под дверью, побежали темными змейками по полу… Снаружи раздался радостный крик, а комната между тем наполнялась невыносимым горьким запахом.

С оглушающим звоном в окно влетел камень, который пролетев над головой Весты, угодил прямо в зеркало. Невидимая хватка тотчас разжалась, и от треснувшей зеркальной поверхности отвалился кусок.

Задыхаясь от жуткого запаха, от страха, от слез, Веста быстро отползла в уголок, где и свернулась в комок. Она не сразу поняла, что в её руке зажат блестящий зеркальный осколок… Тот самый, который потом она втайне хранила от бабушки, в шкатулке из красного дерева.

Веста стояла в снегу в стороне от дома, наблюдая за тем, как его стены и крышу лижут красные жадные языки пламени… Она медленно пошла навстречу огню, не чувствуя ни ледяного дыхания Белояра, ни холодной снежной крошки, которую он швырял ей в лицо.

Осколок зеркала она хранила в шкатулке, завернув в черную ткань, спрятав на самом дне, как и тот момент в своей памяти. Они ни слова не сказала Дане — ей не хотелось, чтобы та волновалась.

Огонь гордо поднял свою алую голову на фоне темного звездного неба. Веста бесстрашно толкнула дверь и сделала шаг в скопившуюся за ней темноту.

Здесь ничего не было, кроме одного единственного зеркала. Похожего на то самое, которое подарил Дане пекарь… Веста замерла перед ним, взглянула в блестящую поверхность.

Он сидел, сгорбившись, и перебирал в руках дымчатые камни на тонкой цепочке браслета. Короткие светлые волосы, резкие черты лица и темные глаза с затаенной злобой. Его всё еще можно было назвать красивым, не смотря на искусанные губы, исхудалое лицо, залегшие под глазами тени.

Мужчина что‑то бормотал, не сводя глаз с браслета. Один камешек, второй камешек, третий — они стучатся друг о друга, и этот звук разносится по Зазеркалью, разрушая напряженную тишину и затихая где‑то на гранях отражений.

Внезапно он вскочил на ноги, спрятав браслет в карман и резко обернулся, скользнув взгляду по тому месту, где стояла Веста.

— Маленькая любопытная девчонка, — сказал он громко, — считаешь, раз магия Поющего Леса тебя охраняет, то я не почувствую твоего присутствия? Думаешь, я не узнаю, что ты здесь? От тебя воняет колдовством проклятых ведьм!

Веста невольно сделала шаг назад. Мужчина повернулся в её сторону. Снова заговорил, но на этот раз мягче. Голос у него оказался приятным и низким.

— Когда Дар достигнет своего пика, Веста, Поющий Лес не убережет тебя… И долго под крылышком лесных духов ты не пробудешь. В нас течет одна кровь, птенчик, — он приблизился к зеркалу, склонил чуть голову набок, глядя на Весту, — и я всегда найду тебя. Где бы тебя не спрятали… — он улыбнулся. — Беги, если можешь бежать, но наши пути всё равно пересекутся.

— Кто ты? — единственное, что смогла выдавить из себя Веста, глядя в темные глаза.

Веста!

Он ничего не ответил. Промолчал, а потом исчез, будто и не было никого на той стороне отражений. Веста коснулась зеркала, и то пошло крупными извилистыми трещинами.

Веста! Очнись же, ради бога!

Трещины расходятся, разбегаются друг от друга, снова сходятся, сливаются в одну… А зеркало крошится, распадается на части, рассыпается маленькими блестящими кусочками, падающим в темноту под её ногами. Они блестят где‑то в вдалеке и так похожи на звезды.

Веста! Отверженный тебя побери! Очнись наконец, ведьма ты проклятая! Иначе клянусь всеми святым, если ты помрешь, я тебя голыми руками придушу!

«Да встаю я, бабушка, встаю… Чего ты кричишь так?», — рассеянно подумала Веста и с трудом разлепила веки.

Над ней простиралось бездонное чёрное небо, сияли вдалеке звезды, а сама земля приятно укачивала её, словно мать, которая напевает ребенку колыбельную.

Веста не сразу сообразила, что её оказывается несут на руках. Голова была тяжелая, особенно, затылок. Мысли ворочались еле — еле. В горле пересохло, и Весте подумалось, что она могла бы и всё Сапфировое озеро[9] выпить…

— Кира, ты оказывается такая сильная… Не надорвись только… — пробормотала она едва слышно.

— Вот, видишь, а ты говорила, помрет девка да помрет! — внезапно раздался у нее над ухом мужской голос. — Вот, даже шутки шутит. А покойники, как известно, к юмору равнодушны.

Веста скосила глаза в сторону и увидела идущую рядом с ней Киру. Та тотчас насупилась и, положив теплую ладонь на холодный лоб ведьмы, покачала недовольно головой.

— Да она даже не дышала! И синяя была, как утопленница!

— Ну не знаю, — засомневался мужской голос, — как‑то для утопленницы она бодровата… И выглядит не так уж и плохо. От озерной воды никто еще не умирал. Она чистая, как слеза ребенка.

Веста снова закрыла глаза. Нет, над всем этим она точно подумает завтра.

Потому, что сейчас и думается тяжело, и веки слипаются, и некто укачивает её… И вода чистая, как слеза ребенка, и зеркала… Так много зеркал. И равнодушные звезды.

Это всё завтра, завтра.

А сейчас спать.

Спать…

Глава 12. Предложение, от которого невозможно отказаться

Желтый месяц, Рюен по старому календарю.

Двадцать шестой год от эры Нового Бога.

Они поженились спустя год после той встречи во дворце. Осенью. Когда золотистая пора пожаловала в Тагун, и в столице воцарились последние теплые деньки. Вивиан хотела устроить скромное торжество, только в кругу семьи и друзей, и Доминик пошел ей навстречу. Всё равно с его стороны никто не пришел: со своими родными мужчина видеться не хотел, а друзей (действительно друзей, а не подхалимов, считающих себя таковыми) у него не было.

Отец Вивиан, престарелый и обедневший граф, долго не мог нарадоваться, что его единственная красавица дочь выходит замуж за состоятельного человека. И ведь не по расчету, а по любви. Лучшего расклада нельзя было и придумать.

За последний год Доминик в доме Вивиан стал, как родной. Семья его невесты жила скромно, можно, даже сказать бедно. А состояние их большого поместья оставляло желать лучшего. Большинство комнат были закрыты и не отапливались, обветшалая крыша, облезлые стены, которые по недосмотру немногочисленной прислуги в некоторых местах заросли густой паутиной, пыль на мебели, запущенный сад. Но Ви любила свой дом, хотела тут устроить свадьбу, и Доминик приложил много усилий, чтобы родовому гнездышку Батлеров вернуть потерянный лоск.

Это было самое счастливое время для Доминика. Пропал куда‑то внезапно Ир. Он не отзывался на призывы, не мелькал в зеркалах смазанной тенью, не приходил к нему во снах… Исчез, будто никогда его и не было. Через какое‑то время Доминик думать про него забыл, ведь рядом была Вивиан. Живая, красивая, веселая, не одержимая застарелой местью и Зазеркальем. Колдун смог вздохнуть спокойно и просто наслаждаться жизнью, впервые за долгие годы.

Когда до свадьбы оставалось несколько дней, Вивиан стала сама не своя. От Доминика не укрылось её нервное ожидание, когда, услышав звук приближающегося экипажа, она бросалась к окну, а потом разочарованно отходила и опускалась на своё место.

Всё разрешилось в полдень, когда Доминик зашел в гости. Они гуляли по саду, который ко дню венчания приводили в порядок нанятые садовники, обсуждали предстоящие приготовления, когда до них внезапно донесся окрик. Они обернулись — к ним, подхватив пышные юбки, бежала служанка. Вот она приблизилась к Вивиан, сперва поклонилась Доминику, а потом, склонившись к уху девушки, что‑то ей шепнула. Ви от её слов расцвела.

— Пойдем, — она повернулась к жениху. — Наконец‑то, он приехал! Ты обязан его увидеть!

— Его? — Доминик позволил невесте увлечь себя.

— Хочу познакомить тебя с моим хорошим другом.

— Другом? — переспросил колдун, иронично приподняв бровь. — С тем самым, про которого ты мне так много рассказывала?

Она кивнула с улыбкой.

Долгожданного гостя они обнаружили в гостиной. Это был невысокий худощавый мужчина с темными волосами, собранными в маленький хвост. Одет был просто и неброско: темные штаны, заправленные в высокие сапоги, рубашка, сверху жилет с вышитой бисером вороной. Когда они вошли, гость стоял к ним спиной, засунув руки в карманы, и глядел в окно на кленовую аллею.

— Сет!

Он сразу же обернулся на её голос, и его хмурое выражение, как рукой сняло. Вивиан с радостным вскриком повисла у него на шее — Сет прижал её к себе. Доминик же остался стоять на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Я думала, ты не приедешь. Я отправляла тебе письма еще в Червеце, но ответа не было…

— Дел навалилось много, — уклончиво ответил Сет. — Но разве я могу пропустить твою свадьбу? — и поднял взгляд темных глаз на колдуна. — А вы, как я понимаю, Доминик?

Тот качнул головой в знак согласия, потом приблизился к Сету — они обменялись рукопожатиями.

— А вы значит Сет. Наслышан. Ви часто о вас говорила.

— Надеюсь, только хорошее, — усмехнулся тот.

Да, действительно только хорошее. Вивиан много рассказывала про того беспризорного мальчишку, которого однажды подобрал её отец. Он дал мальчику имя Сет в честь старого, давно позабытого людьми бога воина. Так всё и началось. Вивиан и Сет выросли вместе и со временем крепко друг к другу привязались. Вот только, как оказалось, привязанность Сета была намного глубже и дружбой ее сложно было назвать. Он уехал год назад, на север, узнав, что Ви влюблена в другого.

Доминик сразу не понравился Сету. Сет же в свою очередь не понравился колдуну. Они не возлюбили друг друга с первой встречи, но старательно изображали дружелюбие, чтобы не расстраивать Вивиан, которая не могла нарадоваться возвращению друга детства.

Но долго эта идиллия не длилась.

— Ты какой‑то мрачный сегодня, — заметила Ви, когда она и Сет сидели в гостиной.

Он на полу, скрестив ноги и придвинувшись ближе к огню, Вивиан же забралась в любимое кресло с ногами и читала книгу. Сет в ответ неопределенно пожал плечами, мол, как обычно. Излишней болтливостью он никогда не отличался.

За окном темнело в преддверии вечера небо. Начался мелкий дождь.

— Отец сказал, что сразу после свадьбы ты уедешь. Обратно на север, — заговорила Вивиан. — Жаль… Я думала, ты задержишься в столице.

Сет усмехнулся.

— Меня ждут дела, Ви. Извини.

— Я действительно рада, что приехал. Для меня это важно. Тем более, зная, что Доминик тебе не нравится.

Тот обернулся, посмотрел на девушку и негромко проговорил.

— Да, не нравится. Он колдун, Ви. И про него ходят не самые приятные слухи.

Вивиан фыркнула. Предвзятое отношение Сета к избраннику задело её.

— Наслушался глупых сплетен и решил, что можешь Доминика судить. Он видный человек при дворе, конечно, находится много недоброжелателей, обвиняющих его во всех смертных грехах. Но я знаю своего жениха достаточно, чтобы утверждать, что большинство просто кривотолки.

— Не в этом дело, Ви… — Сет снова глянул на нее. — Он колдун, пусть и под покровительством короля. Выскочка, выехавший на глупых фокусах. Знаешь, что бывает с такими, когда те становятся неугодными Его Величеству? — ответом стало напряженное молчание. — Он отдает их Агнию, и тот карает безбожников по своему усмотрению. Такую судьбу многие уже разделили. Рано или поздно Доминика постигнет такая же участь, и я не хочу, чтобы ты пострадала.

Сет замолчал.

Ви тоже, обдумывая его слова. А потом сказала.

— Я люблю его, Сет, и не брошу, не смотря ни на что.

Свадьба была сыграна, и Вивиан вместе с Домиником переехали в большой дом в центре Тагуна, который пожаловал им король в качестве подарка. Его Величество продолжал постигать азы тайного искусства, и Доминик оставался его наставником в этом деле. Вивиан же вживалась в роль придворной дамы и очень скоро прослыла заядлой модницей. Жизнь казалась сказкой. Только все сказки имеют за собой дурную привычку рано или поздно заканчиваться.

Прошло два года, прежде чем предостережение Сета претворилось в жизнь. Это случилось, когда король заболел. Прикованный к кровати, со страхом ожидающий смерти, он стал беспокоиться о душе, которой суждено было предстать перед Творцом. Знания Доминика перестали его интересовать. Потому освободившееся место фаворита и верного советника подле короля занял Агний.

В то время, когда Доминик только — только обживался во дворце, он успел нажить себе достаточно опасного врага — Агния, Верховного Жреца Единого бога. Последний уже тогда пользовался благосклонностью короля и его доверием, и влияние слуги Единого на монарха неумолимо росло. А вместе с влиянием и власть новой религии. Но появление колдуна, постигшего магические тайны язычников и охотно развлекающего ими публику, бросило тень на верного советника. Король прямо, как маленький ребенок, увлекся дешевыми фокусами, перестав обращать внимание на строгие слова Агния. Этим Доминик и пользовался, нередко вставляя палки в колеса Верховного Жреца. Сам колдун на дух не переносил слуг Единого и частенько выставлял брюзжащего старика на посмешище перед придворными, хоть и понимал, что шутить с праведным огнем Единого опасно.

И вот сейчас, Агний получил шанс расквитаться с тем, кто так долго и безнаказанно портил ему кровь… Доминик прекрасно представлял сложившуюся ситуацию и собирался сделать всё, чтобы Вивиан не попала под горячую руку жреца.

— А как же ты? — она сидела на кровати, наблюдая за тем, как супруг меряет комнату нервными шагами. — Ты не можешь остаться здесь! Агнию только это и нужно. Давай уедем вместе. Прямо сейчас, соберем вещи и отправимся сегодня ночью! — Вивиан решительно вскочила со своего места, приблизилась к мужу.

Доминик отрицательно покачал головой.

— Если я уеду с тобой, то Агний спустит на нас Красных Мечей. А я не хочу, чтобы ты пострадала. Езжай одна. Так безопасней. Я приеду позже, когда всё уладится.

Вивиан схватила его за руку и заглянула в голубые глаза Доминика. Отчаянно проговорила:

— Пообещай, что ты приедешь, Доминик, что ты вернешься ко мне. Пообещай, — с нажимом повторила, сжимая его ладонь холодными пальцами. — Боже, я же с ума сойду, если с тобой что‑то случится…

Он ласково погладил по её лицу, поцеловал в губы и шепнул.

— Обещаю, любимая.

Ви покинула дом безлунной ночью, под покровом темноты оставив Тагун. Сопровождала госпожу личная горничная и верные её отцу люди. Дорога предстояла долгая и трудная. На юге, в приморском городке находился небольшой домик, который они недавно приобрели с Домиником. Никто о нем не знал, и можно было не бояться, что туда внезапно нагрянут солдаты Единого.

На следующее утро после отъезда супруги, Доминик был арестован и обвинен в колдовстве и служению Отверженному. Мало что соображающий от болезни король поставил кривую подпись на приговоре слабой рукой. Отныне Агний был в праве поступить с колдуном так, как ему заблагорассудится.

Доминик оказался заперт в подземельях Белой Крепости, самой известной тюрьмы в Тимаре. В её камерах просидели многие поэты, художники, политики, неугодные королю родственники — все, кому «посчастливилось» не угодить монарху и его приближенным.

Камера была маленькая, два шага от одной стены до другой. Небольшое решётчатое окошко, выходящее на внутренний двор. Как раз на багровый от пролитой крови деревянный помост, где обычно и рубили преступникам головы. Доминик видел несколько публичных казней, устроенных слугами Единого, и зрелищ хватило сполна, чтобы понять — эти ребята мелочиться не привыкли. Оставалось только надеется, что Ви благополучно доберется до побережья и до нее Агнию не будет дела. Отверженный бы побрал этого злопамятного старика!

Так прошел день, второй, третий, четвертый. Доминика никто не навещал, и он терпеливо ждал, когда к нему пожалует Агний, чтобы сполна насладиться своей победой. А в том, что Жрец захочет потешить свое самолюбие, сомневаться не приходилось.

На шестой день пребывания в Белой Крепости, к Доминику нагрянул гость. Но совсем не тот, которого он ожидал увидеть.

— Неплохой видок у тебя из окна, — раздался на ухом надтреснутый и такой знакомый голос. — Хотя, многим здесь и такая роскошь не перепадает.

Доминик вздрогнул и проснулся — он почти погрузился в глубокий и приятный сон. Протер глаза и огляделся — камера была пустая; черничные тени клубились возле стен, убывающая луна отбрасывала тусклые полоски света, однако, и они были не в силах разогнать скопившейся мрак.

— Ир?

Он был невидим, но Доминик остро чувствовал присутствие Другого. Прямо, как раньше, когда Ир еще являлся ему в зеркалах и снах.

— Надо же, ты еще помнишь моё имя, — едко отозвался голос, и Доминик очень живо представил, как кривит в своей ядовитой ухмылке губы Другой, произнося это. — Вижу, ты сменил жилье, Доминик. Очень даже неплохо для того, кому скоро отрубят голову.

— Вполне достойно. И кормят два раза в день, — тихо отозвался колдун, зная, что Ир всё равно его услышит. — Где ты пропадал? Я звал тебя…

— Я отошел в сторону, чтобы не мешать тебе наслаждаться супружеской жизнью, — Ир издал странный смешок. — И куда я мог по — твоему пропасть, а?

Доминик понял глупость сказанного и просто кивнул. Ир же продолжил.

— Ты нажил себе врагов, но не позаботился о друзьях. Довольно глупо. Теперь никто не встанет между тобой и топором палача.

— Король… — начал было Доминик, но Другой оборвал его.

— Король мочится в постель вторую неделю, и все молятся о том, чтобы он поскорее сдох. На принца тоже не рассчитывай. Он слушает всё, что говорит ему Агний и в точности выполняет его приказы.

— Тогда что… Ты ведь не явился бы, чтобы просто попрощаться со мной и пожелать удачи на том свете?

Ир засмеялся. Его сухой смех, слышимый только Доминику, глухо отразился от стен и резко затих.

— Ты прав, мой друг. У меня слишком мало союзников, чтобы ими разбрасываться направо и налево. Тем более, ты мне принесешь больше пользы живым, чем мертвым. Завтра к тебе пожалует один гость. И я советую принять его предложение, если не хочешь отправиться на встречу с Красным Капюшоном[10].

— Что за гость?

Доминик был готов поклясться, что Ир в Зазеркалье улыбнулся. Но отвечать на вопрос не стал, просто ушел. Мгновение, и Доминик остался в одиночестве, гадая, кто же придет к нему и вытащит из этой дыры.

Ир не обманул его. Не было у Другого такой привычки — лгать, а вот разбрасываться загадками и полунамеки — это всегда пожалуйста. Доминик ворочался на старом дырявом тюфяке всю ночь, но так и не смог уснуть. Он волновался за Вивиан, не зная, послал Агний за ней людей или нет, его раздражало это идиотское ожидание своей участи и время, медленно тянувшееся в четырех стенах…

Но гость пришел. Ближе к вечеру, когда на стенах Белой Крепости вспыхнули огоньки фонарей, зажигаясь приглушенно оранжевой цепочкой. Один за другим, и так до восточного крыла.

— Добрый вечер, Доминик. Не помешаю?

Следом за тяжелыми шагами охранника, гулко отдающихся в коридоре, скрипе плохо смазанных дверных петель, прозвучал и этот мягкий вежливый вопрос.

Колдун глянул на вошедшего.

Это был Исидор. Приемник Верховного Жреца, назначенный самим Агнием, любимый его ученик и верный цепной пес Единого. Да, гость действительно был неожиданный.

— Нисколько.

Исидор был темной лошадкой. Правая рука Агния, которой тот всецело доверял, слыл человеком скромным, верным клятве, данной Единому, справедливым и довольно жестоким с тем, кто отступает от законов Божьих. Но Доминик видел, что за тщательно наложенной маской, проступают контуры совсем иных качеств…

— Очень жаль, что всё так обернулась и вы оказались здесь. Вы талантливый ученый, Доминик. Просто выбрали не ту стезю.

— Я бывал во многих странах, и могу сказать, что магия не везде считается запрещенным искусством. Многие верят, что это дар от богов, природы, а не Отверженного, — проговорил Доминик, не сводя глаз с высокой фигуры Исидора. Тот жестом отпустил охранника и остановился напротив заключенного, прислонившись спиной к стене.

Исидор улыбнулся. Он был высоким, крепко сложенным мужчиной. Его острые черты лица, нос с горбинкой и смугловатая кожа выдавали кровь горцев, чуть смягченную равнинной, что проявлялось в темно — русых волосах и светло — серых глазах.

— Услышь Агний такие слова, утром вы бы уже лишись головы, — усмехнулся Исидор.

— Зачем вы пришли?

— Чтобы помочь вам, Доминик.

— Каким образом?

— Скажем так, я имею большое влияние на Агния. И в моих силах убедить его, что ваши знания сыграют слугам Единого на руку. Трудитесь на благо истинной веры, а взамен получаете жизнь и свободу. Будет обидно, если из‑за глупого упрямства вы погибнете, так и не дождавшись рождения своего первенца.

Доминик ошарашенно уставился на Исидора. Жрец улыбнулся произведенному эффекту и объяснил.

— Ваша жена не добралась до летнего домика. Вивиан стало очень плохо в дороге. Ей пришлось остаться у родителей. Не волнуйтесь, никто её не тронет. Даю слово. Она просила передать вам записку, и я взял на себя такую смелость. Все письма к заключенным прочитываются. Извините, но это закон. Так, что могу вас поздравить от всей души, — Исидор приложил руку к сердцу в доказательство искренности своих слов. Потом же передал Доминику сложенный вчетверо желтый листок со взломанной печатью.

Колдун не стал его читать при постороннем: поблагодарил и спрятал в карман.

— Что вы хотите от меня? Чтобы я обучал вас, как Его Высочество?

Исидор отмахнулся.

— Если бы мне нужны были фокусы, я бы пригласил шута. Мне необходимы другие знания. Например, о Зазеркалье. Ваш учитель потратил больше четверти века, чтобы раскрыть тайну зеркал. Ему почти удалось.

— Значит, вас интересует Зазеркалье?

— Зазеркалье, Доминик, и тот, кто заперт в Отражениях. Я думаю, вы знаете, о ком я, — тонко улыбнулся Исидор. — Предлагаю такую сделку: вы помогаете мне разобраться в древней тайне, а я взамен возвращаю вам прежнюю жизнь. Деньги, влияние, слава — всё, чем вы так дорожили. Вам достаточно согласится, и сегодня вечером вернетесь к жене.

— У меня только один вопрос, — медленно проговорил Доминик, облизав пересохшие губы. — Тот, кто заперт в Отражениях очень опасен, его не зря там закрыли. Зачем он вам?

Исидор молчал несколько секунд, а потом ответил:

— Такая сила может многое изменить в мире. Ею главное правильно воспользоваться. Быть равным старым богам по могуществу. Этого уже немало, не так ли? Я всё еще жду вашего ответа, Доминик, — напомнил он.

Колдун не раздумывал долго.

— Я согласен, — произнес колдун и пожал протянутую Исидором руку. — Я принимаю ваше предложение.

Глава 13. Рем

Липовый Месяц, Липец по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Веста проснулась, когда что‑то довольно тяжелое придавило ей грудь. Не открывая глаз, она замерла и медленно начала тянуться к стилету на поясе. Когда пальцы уже должны были коснуться рукояти, но нащупали вместо нее пустоту, до Весты дошло — она безоружна.

Не к добру такой поворот. Ой, не к добру. И так не вовремя вспомнилась гарпия, чья тяжелая ладонь точно также придавила её к земле.

Веста с опаской разлепила веки, стараясь не шевелиться, и удивленно уставилась на полосатую кошку, уютно устроившуюся у нее груди. Заметив, что ведьма открыла глаза, кошка мяукнула и вытянула вперед лапку. А потом довольно заурчала, когда девушка почесала её за ушком.

«Да уж, у тебя, Веста, кажется развивается паранойя», — подумалось ведьме, — «хотя ничего удивительного…»

Кошка соскочила на пол и начала умываться. Веста же села и огляделась. Оказалась она вовсе не на берегу лесного озера, а в светлой, залитой лучами полуденного солнца комнате. Саму ведьму кто‑то уложил на лежанку, заботливо укрыв одеялом. В шаге стоял стол, накрытый узорной скатертью. На нем кувшин. Чуть поодаль еще одна лавка. Печь, сложенная из красноватого камня. Рядом небольшое окошко с белыми занавесками, за которым царил ясный солнечный день.

Последнее, что Веста помнила — это, как она падала в темную бездонную пропасть под ногами, а вместе с ней туда летели и осколки разбитого зеркала. Очередное видение, подаренное Поющим Лесом. Но тогда, как она здесь оказалась? Ведь всё случилось совершенно в другом месте…

Не успела ведьма даже обдумать этот вопрос, как дверь распахнулась и на пороге замерла Кира. На ней было темно — зеленое платье, подпоясанное широким коричневым поясом. Девушке оно было чуть великовато и явно досталось с чужого плеча. Выглядела Кира намного лучше: посвежевшая и отдохнувшая.

— Наконец‑то ты очнулась! — всплеснула она руками и убрала влажные волосы на одну сторону. — Я уж думала, целую неделю проспишь!

Веста приложила прохладные ладони к лицу. Голова болела, как будто с похмелья, очень хотелось пить. Кира заметив страдальческую мину на лице подруги, подошла к столу. Как по мановению ока у нее в руках возникла кружка, в которую была налита вода из кувшина.

Веста осушила содержимое несколькими жадными глотками. Вытерла рукавом влагу с подбородка и поинтересовалась:

— Что произошло?

Кира закатила глаза, и Веста уже приготовилась выслушивать леденящую душу историю о том, как злые силы и Отверженный чуть не утащили её заблудшую душу в Бездну, но дочь жреца в этот раз обошлась без своих любимых долгих и красочных оборотов.

— Ты отправилась к озеру. А я не смогла уснуть в одиночестве. Тебя долго не было, и я пошла следом. Дошла до берега, а ты валяешься… Не дышишь, синяя, как утопленица в майскую ночь! Ну, я и перепугалась страшно! Думала, всё! Забрал Отверженный твою душу в Бездну! А я тут одна осталась в проклятом месте! Пыталась дотащить тебя обратно, но ты же тяжелая, зараза, — в ответ на её слова Веста нахмурилась, но перебивать Киру не стала. — В общем, что делать не знала… Упала на колени и стала молиться Единому, чтобы послал мне знак, как быть. Бог услышал меня, Веста. Открываю глаза, вижу вдалеке огонек. Приближается. Я уж сперва решила, что это дух лесной пришел и мою душу забрать. Я с твоего пояса кинжал сняла, без боя‑то не сдамся Отверженному…

Веста снова помассировала виски, спросила.

— А дальше что?

— Да ничего. Никакой это не дух лесной оказался, а Рем. Он тут живет неподалеку от озера. Я ему всё рассказала. Он и согласился нам помочь. На руки взял тебя и донес до дома. По дороге ты в себя пришла, хвала Единому. Вот, и всё.

Кира замолчала.

Веста тоже, обдумывая услышанное.

— Рем значит? — тут она вспомнила и мужской голос, который услышала перед тем, как провалиться в сон. — И это его дом?

Её подруга кивнула.

— А где сам хозяин?

— Тут я, — раздался мужской голос за их спинами, и девушки обернулись. Высокий мужчина переступил порог и улыбнулся, обнажив белые и ровные зубы.

— Рад, что ты очнулась, Веста. Кира страшно за тебя перепугалась. Ни на шаг не отходила. Всю ночь молилась Единому, чтобы тот вернул ей проклятую ведьму и наставил её на путь истинный.

Веста хмыкнула. В том, что всё было именно так, как он сказал, она нисколько не сомневалась.

Хозяин прошел в комнату, опустился на противоположную лавку. Со вздохом вытянул ноги. Веста пригляделась к нему внимательней. Рему было лет под сорок, может, чуть старше. У него были короткие темные волосы с тронутыми сединой висками, открытое добродушное лицо с ясными серыми глазами и крупным носом — картошкой. На щеках темная щетина. Внешность не сказать, чтобы запоминающаяся. Простая, но приятная. Одет Рем был тоже неброско. Полотняная рубаха, штаны, да башмаки. Вот и всё.

Он подмигнул в ответ на внимательный взгляд колдуньи и произнес:

— Наверное, у тебя много вопросов, Веста… — а когда ведьма открыла было рот, добавил, — Твоё имя мне сказала Кира. Как и своё. Рассказала, кто вы и откуда идете. Можешь не бояться — я Черных Псов звать сюда не буду. Да и не осмелятся в Поющий Лес посторонние лезть, — насмешливо произнес.

— Долго я проспала?

— Больше суток. Когда я принес тебя, ты уже почти оправилась от магии Глорианы… Еще немного отдохнешь и будешь, как новенькая.

Веста задала следующий вопрос. Не менее важный.

— Кто вы? Я не слышала, чтобы здесь жили люди. Слухи в основном про нечисть всякую ходят…

Рем усмехнулся.

— Конечно, не слышала. Мало, кто отважится в чащу забредать. А кто отважится, тот живым не выходит. Поющий Лес редко людей пускает, это правда. Я тот, кому повезло. Но это долгая история, и я как‑нибудь в другой раз её расскажу. А сейчас, — он вскочил со своего места, потер ладони, — предлагаю отобедать. Ты‑то, ведьма, небось проголодалась? После заклинаний озерной хозяйки всегда есть хочется. Такая уж обратная сторона магии.

* * *

Он начертил на земле круг. Затем достал из кармана кожаный мешочек с измельченными травами: прострел — трава, измаилова пята, царь — трава и зверобой, и аккуратно посыпал по контуру рисунка. Спасут от колдуна вряд ли, но задержат так точно.

Сет бросил взгляд на темнеющее небо.

Время поджимало. Его слишком мало.

До заката оставалось не больше часа. Доминик мог явиться в любое время, но Сет хорошо его знал. Тот слишком любил сумерки. Прямо, как и та тварь, которой поклоняется.

Солнце медленно погружалось за линию горизонта. Вытягивались угрожающе тени, чернели, словно вбирая в себя темноту подступающего вечера.

Сет дочертил последний символ на земле и забрался в круг. Опустился на землю, скрестив ноги. Пальцы сомкнулись на рукояти меча.

Осталось только ждать. Ждать, когда Доминик явится.

А то, что он придет, Сет даже не ставил под сомнение. Колдуну захочется лично разобраться со старым врагом, не вмешивая в это темного покровителя. Тем более, после того, как наемник оставил ему кулон в качестве приманки.

Сет закрыл глаза. Прислушался. Недавно поднявшейся ветер раскачивал верхушки деревьев, разносил шелест беспокойной листвы, принес на своих крыльях и отдаленный крик птицы…

Солнце почти скрылось за горизонтом, только краешек и виднелся. С западной стороны небо еще сохранило свои дневные краски, но с востока медленно и неспешно подступал вечер цвета индиго.

А затем всё смолкло.

Повисла звенящая напряженная тишина.

Закатные лучи напоследок коснулись лица Сета, мазнув уходящим теплом, и спрятались за деревьями. А вместо с ними ушло и ощущение безопасности.

В темноте всегда оживают самые потаенные страхи.

Сет почувствовал присутствие колдуна намного раньше, чем Доминик дал о себе знать. Тишина, казалось, сомкнулась удушливым коконом, а потом её разрезал тихий и такой знакомый голос.

— Не скажу, что рад нашей встрече, Сет, — тот тотчас открыл глаза — размытая тень стояла в десяти шагах от него. — Но она стала для меня неожиданностью.

— Я ждал её давно, — отозвался наемник, стискивая оружие крепче.

Дождаться, когда он подойдет ближе. Когда между ними будет только тонкая преграда магии… И ударить. Вонзить сталь в сердце колдуна, прикончить ублюдка раз и навсегда.

Но поздний гость не спешил приближаться. Кружил вокруг, прямо как хищная птица вокруг умирающей, но всё еще готовой сопротивляться жертвы.

Сет приметил, как в пальцах Доминика блеснул кулон. Подарок Вивиан. Единственное, что могло выманить его из каменных стен столицы. Жаль было с ним расставаться, но иного выхода не нашлось.

— Тебе, наверное, интересно, откуда я его взял… — проговорил Сет спокойно, чуть насмешливо. — Вивиан сама его подарила мне. Когда просила о защите от твоей черной магии… Она боялась тебя, Доминик. Боялась того, во что ты превратился. День, когда Ви поняла, что ты из себя представляешь и сбежала из Тагуна, стал самым счастливым днем в её жизни.

— Замолчи, — негромко произнес колдун, но Сет почувствовал, как на него дохнуло ледяным ветром — прикосновение магии Зазеркалья.

Доминик между тем приблизился, и наемник разглядел своего старого врага… Колдун ничуть не изменился со дня их последней встречи. А ведь прошло около двадцати лет. Только глаза у него сейчас были черные — отражение той тьмы, которой он когда‑то продал свою душу. Колдун протянул руку и замер над границей начертанного круга, водя перед ней пальцами.

— Травы… И знаки северных шаманов, — разочарованно обронил он. — Вот, значит, ты где пропадал, Сет? Я‑то думал за такое количество времени ты научился чему‑то более стоящему.

Сет облизал пересохшие губы.

Еще шаг, и всё будет кончено… Любое сердце, даже самое тёмное, не сможет биться, пронзенное заговоренной сталью. Доминик всего лишь человек.

Напряжение внутри походило на сжатую пружину. Вот — вот, да ударит по лбу.

— Знаешь Сет… — колдун подошел вплотную к границе, открыл было рот, но не договорить ему не дали…

Наемник вскочил на ноги и всадил клинок в грудь мужчины, с неповторимым наслаждением загоняя сталь в такую податливую и мягкую плоть… Глубже, еще глубже, по самую рукоять, чтобы покончить с давним врагом навсегда…

Неужели всё так просто?

Неужели…

Сет замер, когда понял, что перед ним вовсе не человек.

Доминик улыбнулся и спокойно перешагнул через границу круга, разрывая слабенькую пелену магии. Вытащил меч из груди, совершенно не обращая внимание на пропитывающую одежду темную кровь. Глянул на изумленного Сета и покачал головой.

— Ты действительно думал, что я сам приду? Только потому, что Ви отдала тебе кулон? Я не настолько сентиментален, в отличие от тебя, — язвительно добавил. — А теперь нам кажется пришло время поговорить, не находишь?

Вместо ответа Сет бросился на него с кинжалом. Двойнику Доминика было достаточно взмахнуть рукой, чтобы наемник в ту же секунду рухнул на землю, чувствуя, как его конечности сводят судороги. Крик так и застрял в горле, а в глазах потемнело от боли…

Когда колдун развеял заклинание, Сет так и остался неподвижно лежать на земле.

— Ненадолго тебя хватило, — протянул недовольно Доминик и рывком поднял Сета, намотав на руку его длинные волосы. Поставив наемника на колени, заглянул в его глаза.

— Я потрясен твоим упрямством, честное слово. Столько лет учиться, постигать магию, чтобы всё равно проиграть мне… Бесполезная трата времени. Где сейчас девчонка, Сет?

Мутный взгляд остановился на лице Доминика.

— Знаешь, почему она к тебе вернулась, колдун? Вивиан не любила тебя и вернулась только потому, что боялась за дочь. Ты ей был безразличен, — и улыбнулся шире, заметив, как исказилось лицо Доминика. — Она хотела сбежать, ни на день не оставаться рядом с таким чудовищем, как ты. Это она мне сама сказала… Единственное, что её удерживало рядом с тобой — страх за ребенка.

— Ты лжешь.

— Тогда почему она соврала, что я и девочка мертвы? Почему сбежала? Почему спрятала дочь, как можно дальше от столицы и от тебя? Она боялась, колдун… И не зря… Ты убил её. Как убивал тех, кто был тебе неугоден. Вивиан мертва по твоей вине, Доминик.

Он молчал, впившись острым взглядом в лицо наемника, и Сет буквально почувствовал его клокочущую злобу.

— Я не убивал её, Сет, — голос мужчины прозвучал мягко, даже слишком, а потом Доминик склонился к лицу давнего врага. — Но я убью тебя, перед этим узнав всё, что мне нужно.

— Я тебе ничего не скажу.

Колдун криво усмехнулся.

— А мне и не нужны слова. Я сам всё достану из твоей головы, — он постучал указательным пальцем по лбу Сета. — Приготовься. Будет немного больно…

* * *

— Было это лет двадцать назад… Моя дочка тогда чуть младше вас была. Такая красавица, просто загляденье, — губы Рема тронула теплая улыбка. — Мы в ту пору в небольшом городе жили, недалеко от Тагуна. Начало Березня было теплое, даже жаркое. Тогда старики еще говорили, мол, удачное лето будет, урожайное. Службу Единому отслужили, поблагодарили за мягкую зиму, помолились за урожай. Жертву принесли. Отдали жрецам корову. Самую откормленную в деревне, чтобы Единый не серчал на нас, грешников. А месяц спустя, в Цветень, чума уже и к нам пожаловала…

Веста и Кира переглянулись. Они обе были наслышаны о тех совсем недавних событиях, когда Чёрная Смерть гуляла по югу Тимара. Обильную она тогда жатву собрала. В то же время началась и пресловутая охота на ведьм — сигнал слуг Единого, что они карают виновных в эпидемии.

Девушки вновь глянули на Рема, ожидая продолжение. Тот выдерживал нужную паузу в своем рассказе, и Кира, окунув румяный блинчик в плошечку с медом, откусила кусок. Веста же отпила горячего чая — её до сих пор знобило после магии Глорианы.

— Жена моя сразу и померла. Даже недели двух не протянула. Похоронил её, и мы с дочкой вещи собрали. Думали на север отправиться, подальше от заразы. Мы‑то здоровы были.

— Никакого не пропускали через посты, — заметила Веста, припоминая рассказы Даны о том жутком времени.

Рем кивнул.

— Да, король приказал болезнь сдерживать. В столице будто сам Отверженный поселился, люди с цепи все посрывались… Стражи сбежали, побросали свои посты, храмы разграбили, дома тоже. Страшно было на улицу выходить… Нельзя было там оставаться. И я решил идти через Поющий Лес. Повезет, выйдем на тракт, а нет, так сгинем в чаще, подальше от Чумного Всадника[11].

— И что случилось?

— Мы заблудились. Я нашел этот дом, он заброшенный был… Мы хотели ночь переждать и на утро дальше отправиться, — Рем замолчал, собираясь с силами для продолжения. — Ночью у моей девочки жар начался, да так и сгорела за несколько дней. Забрала её к себе Хромая[12], я один остался. В город возвращаться не стал. Поющий Лес принял меня — я заплатил свою цену. И живу здесь до сих пор. Собираю травы целебные, потом продаю их аптекарю в ближайшем городе. Дело‑то нехитрое, главное, в руки слуг Единых не попасться.

Веста опустила взгляд в тарелку — в отличие от Киры, к своему ужину она едва притронулась. Рем принял их радушно, ничего не скажешь: напоил, накормил, разве спать еще только не уложил. Вместо старой одежды дал новую — Кире досталось то самое зеленое платье, а Веста выбрала себе темные брюки, блузку и жакет, принадлежащие дочери Рема. Совсем новые, не ношенные.

— Мне они всё равно ни к чему, а вам может и пригодятся, — а когда ведьма пыталась отказаться от такого подарка, хозяин полушутливо поинтересовался. — Или ты собираешься в рваной и грязной сорочке по королевству разгуливать?

Впервые за последние дни Веста смогла отдохнуть. Здесь им действительно ничего не грозило: ни слуги Единого, ни колдун, ни кто‑нибудь еще… Поющий Лес обладал той странной успокаивающей атмосферой, когда можешь почувствовать себя в безопасности. Веста поймала себя на мысли, что успела и позабыть это умиротворяющее ощущение.

После ужина, когда Кира помогла убрать хозяину со стола и вызвалась мыть посуду, Веста осталась наедине с Ремом. Тот сидел у печи, попивал травяной настой, сама ведьма расположилась на лавке, рассеянно поглаживая устроившуюся на коленях кошку.

— Спасибо большое, что помогаете нам. Сами мы в Поющем Лесу вряд ли долго протянули.

Рем улыбнулся.

— Глориана попросила приглядеть за вами. Она надеялась, что ты все‑таки послушаешься совета Сета и отправишься к Сумеречному острову.

Веста удивленно на него взглянула.

— Вы знаете Сета?

Рем кивнул.

— Знаю. Мы виделись пару раз. Давно, правда. Несколько лет назад.

— Может тогда вы сможете пролить свет на ту чертовщину, что со мной творится? А то я уже окончательно запуталась…

Рем призадумался.

— Я сам знаю немного. Но вот, что я тебе скажу с уверенностью, Веста. Тот, кто ищет тебя, могущественен и так просто от своего не отступится. Магия Поющего леса его сдерживает, но ненадолго. Ты и Кира не сможете здесь долго прятаться, к сожалению. Ваш путь лежит на север, к горам.

— И там мне помогут?

Рем пожал плечами.

— Не знаю, но объяснят, в чем дело, так точно.

Веста тяжело вздохнула. Да уж, час от часу не легче. Рем поднялся и погладил её по плечу, приободряя.

— Не отчаивайся. Если посмотреть на эту историю с другой стороны, то ты избежала праведного костра Единого. Согласись, не так уж всё и плохо?

Ведьма не стала спорить. Просто кивнула. Пока что избежала, а что ждет её дальше.

Нет, нет, даже лучше и не думать об этом.

Всё равно не угадать.

Глава 14. Честное слово вора

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

— Неужели опять? — недовольно поинтересовалась Веста, когда обернувшись, увидела Киру, стоящую на коленях и сложившую руки на груди. — Ты ведь молилась утром!

— Я молилась перед едой, что и тебе советую делать. А сейчас я прошу Бога защитить нас в дороге.

Веста раздраженно выдохнула. Они отошли от дома Рема всего шагов на двадцать.

— Ты не могла попросить его об этом за завтраком? Составить список своих требований и огласить сразу? Или ты под каждым пнем собираешься вставать на колени и возносить хвалу своему богу?

Кира строго посмотрела на недовольную ведьму и холодно отчеканила.

— В тебе, ведьма, говорит Отверженный. Только его уста могут источать столько яда. А сейчас молчи, ты не даешь мне сосредоточиться.

Веста покачала головой со словами «ты безнадежна» и огляделась по сторонам — в Поющий Лес начала подкрадываться осень. Незаметно, медленно, но уже чувствовалась аккуратная рука золотистой поры. Некоторые деревья сменили свою сочно — зеленую листву на желтые и оранжевые тона. Весте подумалось, что осенью, когда уже наступит Вересковый Месяц или Рюен, Поющий Лес полностью преобразится и здесь станет очень красиво.

Они пробыли у Рема недолго, всего неделю, и с началом Месяца Жатвы оставили гостеприимного хозяина. Впереди их ждала долгая и трудная дорога. Рем дал им немного еды, денег, подарил одежду — о большем они и просить не могли. Тем более, по его словам в дне пути находится город. Там можно будет купить всё необходимое.

— Будь осторожна, Веста. Вот, — Рем протянул ей вырезанный из светлого дерева амулет на кожаном шнурке. — Он принесет удачу. Так мне сказала Глориана.

Кулон был довольно прост — круг с черными выжженными переплетающимися линиями. Веста видела такие раньше. Имя богини Иллаи[13] на старом языке.

— Спасибо большое. За всё.

— Берегите себя, девочки.

Кира поднялась с колен, смахнула прилипшие листья и иголки с платья. Приблизилась к ожидающей её в стороне Весте и кивнула в ответ на так и незаданный вопрос.

— Закончила. Теперь Единый хранит нас в пути. Я попросила и за тебя. Молилась, чтобы он был терпелив к твоим язвительным выпадкам.

— Моему счастью нет предела, — буркнула Веста, в ответ Кира только нахмурилась. — Ладно, пошли. Нам надо до вечера выбраться из леса.

Рем показал тропинку, которая должна была вывести их на ту старую заброшенную дорогу, с которой они сошли, преследуемые гарпиями, но уже на другую сторону — ближе к городу. Поющий Лес останется за спиной, как и столица…

Веста двинулась вперед, Кира засеменила следом.

— Знаешь, — спустя несколько минут раздался её голос, — а мне всегда было интересно, куда ушли старые боги? Ану, Иллая, Нанна… Отец говорил, что они были слугами Отверженного и отправились в Бездну, когда явился истинный бог.

При упоминании Иллаи Веста машинально потянулась к кулону и сжала его. Глупости всё это. Не были старые боги слугами какого‑то там Отверженного. Они существовали задолго до появления того, кого новая церковь окрестила врагом всего сущего.

— Старые боги были сами по себе, Кира. И никуда они не уходили… Просто, наверное, их время подошло к концу и люди перестали в них верить… Не могу ответить на твой вопрос.

Кира задумчиво кивнула, а потом снова заговорила:

— Отец мало про них рассказывал. Лишь то, что Ану карает души грешников в Бездне, а Нанна любовница Отверженного. Вместе с ним они предали Единого и тот низвергнул их в пучину хаоса и тьмы. И что Илллае приносили в жертву детей, так как она любила пить их кровь и пожирать души.

Веста передернула плечами. Смешали старые сказки с новыми, и получили жуткие истории про злых богов прошлой эпохи, которые не гнушались кровавыми жертвоприношениями. Конечно, как же иначе.

— Ану и Нанна живут… Жили, — поправилась Веста, продолжая шагать вперед, — в небесном чертоге. Ану был верховным богом, сыном Эрра — великана хаоса, из тела которого был сотворен наш мир. В битве за еще совсем юный мир, он победил своего брата — близнеца ударом молнии и грома. Потом взял в жены Нанну. Хранительницу домашнего очага. У них была дочь Иллая. Богиня целительница. Мы с бабушкой всегда обращались к ней в своих заговорах. Был и сын, но я не знаю его имени. В легендах говорилось, что он пропал среди людей, влюбившись в человеческую женщину и отдав свое бессмертие за жизнь рядом с ней… Много историй, Кира, я все тебе сразу не расскажу. Боги существовали рядом с людьми, и в старые времена их зачастую можно было встретить. Уже потом они начали удаляться на небеса, наблюдая за нами сверху и изредка вмешиваясь в дела. Затем и вовсе, оставили нас. После пришел Единый и старые боги стали врагами.

Кира задумалась над сказанным.

— И что никаких кровавых жертвоприношений?

— Нет. Мы приносили фрукты и вино на алтарь Нанны и Иллаи. Редко животных в честь победы Ану над своим братом. Но никаких сваренных в молоке детей и девственниц, прикованных к скале, если ты об этом, — и оглянулась на идущую следом Киру.

Та казалась расстроенной.

— Как‑то скучновато, не находишь?

Веста в ответ пожала плечами. Ну, если сравнивать с такой стороны, то да — слуги Единого уж точно развлекаются по полной. Воскресенье нынче и не воскресенье, если не сжечь парочку ведьм, приправив это дело публичным наказаниям еретиков.

— А ты знаешь историю, когда Единый проклял царя и у него родился сын с волчьей головой? Отец рассказывал нам её как‑то перед сном. Царь разгневал бога своими грехами, и тот наказал его.

— Нет, не знаю.

— А хочешь я расскажу?

Сопротивляться не имело смысла. Всё равно расскажет. Поэтому Веста кивнула и приготовилась слушать леденящую душу историю о том, как небеса карают грешников.

* * *

Доминик отошел к невысокому столику и плеснул себе вина из графина. Сделал жадный глоток и повернулся к лежащему на полу мужчине.

Еще жив.

Еще сопротивляется.

Сет всегда был упрям, и это уже начинало раздражать Доминика. Каким‑то образом ему удалось спрятать ценное воспоминание в глубине остальных, завернуть его в них, прямо, как хрупкую вещицу в ткань, чтобы не повредилась ненароком.

Он не сдавался, не смотря на то, что колдун раз за разом переворачивал его сознание, забираясь всё глубже, чтобы отыскать, куда же наемник направил девчонку. Увидеть чужими глазами, взглянуть на ту, о которой так беспокоилась Вивиан.

Сет не пускал его. Видимо, за двадцать лет все‑таки сумел чему‑то научится, раз магия Доминика не могла подчинить его и сломать сразу.

Наемник зашевелился, застонал, приподнялся на локтях, глядя на колдуна. На его бледном лице запеклись царапины и ссадины, проступили синяки, на лбу блестели крупные капли пота. Выглядел Сет паршиво. Чувствовал себя также. Но всё же нашел силы насмешливо произнести.

— Как‑то слабовато выходит, Доминик. Я полагал, ты намного сильнее. Или Зазеркалье нынче магией не делится? Твоему темному дружку самому не хватает, небось.

«Отдай его мне, Доминик», — раздался над ухом вкрадчивый голос Ира, колдун приметил мелькнувшую в зеркале тень. — «И я обещаю, что он будет корчится долго… Его мозги вкрутую сварятся в тесной и маленькой черепушке».

— Не стоит. Я сам.

Другой только пожал плечами, мол, моё дело предложить. Доминик же поставил пустой бокал на стол, размял кисти — хрустнули суставы. Пора кончать с Сетом. Время дорого. Девчонка уходит от него всё дальше и дальше, а Ир стал слабее чувствовать Дар. Значит, ей помогают. Пытаются спрятать от пытливого ока зеркал.

Доминик закрыл глаза, распрямил ладонь, чувствуя, как сила Ира втекает в него — темно — синяя, с невыносимо горьким привкусом, оседающим на языке — она переливается в отражениях, змеится между осколками граней, струится в мир людей и наполняет его, как вода наполняет пустой сосуд…

Не нужно было размыкать веки, чтобы видеть, как Сет напрягся, готовясь к новому удару, как он стиснул кулаки, как сжал челюсти, как его губы превратились в тонкие обескровленные линии… От горького вкуса у Доминика закружилась голова, но он продолжал тянуть силу, чтобы обрушить её на щит противника, сломать, подавить его, раздавить этой слепящей оглушительной волной, запустить невидимую руку в его разум и вытащить воспоминания…

«Ты сказал, что я слаб, Сет? Ты сейчас горько пожалеешь о своих словах. Не поможет на этот раз твоя хлипкая магия»

Когда в глазах уже помутнело, Доминик нанес удар на скорчившуюся на полу фигуру. Щит Сета сломался сразу, рассыпался блестящими осколками, будто и не было его… Сам Доминик уже не слышал, как тот кричит, не видел, как корчится от ледяного прикосновения силы Зазеркалья — его уже накрыло воспоминаниями наемника. Теми самыми, которые тот так отчаянно защищал.

— Тшшш… Ну, что ты плачешь, а? — маленькая девочка на его руках захлебывалась слезами. — Тшшш, не плачь, Веста. Всё хорошо… Тшшш, — и замолчал растерянный, не зная, что еще сказать ребенку. — Я сказал, не плачь.

И что самое удивительное, она прекратила плакать. Уставилась на него своими большими светлыми глазами и затихла. Сет вздохнул с облегчением — общение с детьми всегда давалось ему с трудом. А уж, что говорить, о такой малышке.

Он осторожно положил её на расстеленное одеяло на кровати и сунул девочке игрушку. Сам сел напротив и задумался.

Вивиан ушла на рассвете, долго прощаясь с дочкой. Боялась, что Доминик найдет её по отражениям. Вряд ли она когда‑нибудь увидит ребенка. А ему, Сету, предстоит найти тех, кто позаботиться о носителе Дара.

Пока Вивиан пряталась у него, Сету удалось кое‑что узнать. Если верить слухам, надо идти на север, к горам. Там есть оставшиеся в живых потомки Хранителей. Они‑то смогут сберечь девочку.

Из раздумий Сета вывел внезапный шум — Веста потеряла интерес к своей погремушке и каким‑то образом умудрилась достать из сумки кинжал. Теперь деловито пробовала на вкус круглое навершие.

— Веста! Бездна тебя побери, что ты делаешь?! — Сет вырвал у нее из рук оружие, засунул его в сумку и убрал с кровати от греха подальше. И подхватил девочку на руки — та снова начала плакать. — Боги, твоя мать с ума сошла, раз решила, что я могу за тобой приглядывать…

Почти, но не то… Доминик запустил «щупальца» глубже, игнорируя жалкое сопротивление Сета. Не мешай, Пёс. Всё равно доберусь до желаемого. Лучше расслабься и попробуй получать удовольствие.

О её внезапной кончине говорил весь двор. Кто‑то упоминал чуму, кто‑то южный пот, а кто‑то утверждал, будто её отравили. Но одно было ясно точно — Вивиан Руа мертва.

Чтобы ни говорили при дворе, он был уверен — во всем виноват колдун. Это из‑за него она мертва. Доминик прикончил свою жену, узнав, что та спрятала ребенка, и обстроил всё так, будто она сгорела от лихорадки.

Её хоронили на Золотых Холмах. Там, где находилось кладбище для дворян. Проводить в последний путь Вивиан собралось много людей, и Сету без труда удалось затеряться в толпе. Ему на руку сыграл и дождь — тот лил вот уже четвертый день подряд, будто небо тоже оплакивало её кончину.

Это было опасно, приходить сюда — колдун считает, что он мертв. Все так считают. Но он не мог не прийти… Необходимо было попрощаться.

Сет натянул капюшон так, чтобы закрыть лицо, и встал у кого‑то за спиной — ему и отсюда было хорошо видно, как несут гроб с её телом. Закрытый. Но Сет знал, что золотистые волосы украшены маленькими красными цветами, а одета она в белое подвенечное платье. В холодных пальцах зажата свеча — та самая, что осветит ей путь в райские кущи, к Единому.

Сет разглядел и отца — потеря сперва приемного сына, а потом и дочери сломили его. Он выглядел намного старше своего возраста, сгорбившись, тяжело и медленно шел, опираясь на руку Доминика. Сет много бы отдал, чтобы поддержать отца в столь тяжелый момент.

Лицо же Доминика было непроницаемым. Одной рукой он придерживал пожилого графа, во второй нес букет оранжевых лилий. Её любимых цветов.

Сет с остервенением подумал, что лучшего момента его прикончить и не сыскать. Вот, он здесь, уязвим, далек от своих зеркал и темного покровителя… Чем не идеальный шанс для мести? Мужчина уже было поддался этому порыву, но вовремя взял себя в руки. Нет, колдуна так не одолеть. Если бы всё было так просто…

Нужно ждать.

Нужно время.

А пока он выполнит обещание, данное Ви, и приглядит за её дочерью.

Доминик резко отшатнулся, словно его кто‑то оттолкнул. Воспоминание Сета ясно стояло перед глазами: дождливый день, кладбище, он сам, идущий за гробом и придерживающий отца Ви, и слова о том, что он виноват в её смерти… Что он убил свою жену…

Вивиан умерла по его вине.

Доминик устало потер лицо. Он не убивал жену, но мог спасти. Просто не успел, опоздал, и южный пот сожрал её раньше, чем он вернулся из дворца.

И такое бывает.

Ирония, что обладая такой властью, силой, которая могла вытащить её с того света, он просто — напросто не успел…

«Не отвлекайся на сентиментальности», — резко оборвал его Ир, который снова появился в зеркале. — «Достань из него то, что нам необходимо. Потом избавься».

— Хорошо.

Последний рывок.

И, наконец, он обнаружил то, что ему нужно.

— Почему ты помогаешь мне?

Она очень похожа на Вивиан, даже хмурится точно также. Только глаза отцовские. Голубые. И волосы темные. Но на секунду — другую, ему показалось, что на него смотрит, ожидая ответа, Ви…

Маленькая девочка выросла. Дана о ней действительно хорошо позаботилась. Жаль, что её не стало в самый ответственный момент.

— Я дал слово одному человеку, что позабочусь о тебе.

Веста удивляется, но молчит, насторожено обдумывая его слова. Скорее всего, не верит. Логично, он бы тоже не поверил. Ей‑то небось и не рассказывали о том, кто она на самом деле. Считали, так лучше. Всему свой час. И теперь ей придется докапываться до правды самой. У него нет времени всё объяснять и растолковывать.

Он выводит её на окраину города. На кладбище Псы не сунутся. Сет приметил там парочку склепов. Лучшего убежища на ночь и не сыскать. Джус туда не полезет. Северяне не любят тревожить могилы усопших.

Веста испуганно озирается по сторонам. Гадает, небось куда он её завел. Сет приметил, что девчонка намеревалась дать деру, пока он вскрывал замок. Но осталась, рассудив, что иначе её поймают быстрее. Тем более, ей было интересно, почему он помогает.

Сет протянул ей вещи. Произнес.

— А теперь запомни внимательно, Веста. Как только Черные Псы уйдут, твой путь будет лежать на восток. Эко проведет тебя. Ты должна дойти до Сумеречного острова. Там живет мой старинный друг. Саймон. Он тебе всё расскажет. Постарайся не вляпаться в неприятности.

Есть! Вот, то, что искал! Ответ!

Доминик открыл глаза и оглядел зеркальную комнату, в один момент переместившись из влажной летней ночи в реальность. Так, вот куда держит путь девочка — на север, надеясь укрыться на Сумеречном острове. У Саймона.

Доминик бросил взгляд на Сета. А он прав — она действительно очень похожа на мать. Даже слишком.

— Что ж, Сет, спасибо… Я получил всё, что мне нужно было. Пожалуй, мы можем с тобой попрощаться.

— Проваливай в Бездну, колдун…

Доминик улыбнулся и отвел руку для удара невидимой плетью.

— Только после тебя, Сет.

* * *

— Веста! Веста!

Та тотчас проснулась и резко села, держа в руках обнаженный кинжал. Крик Киры оборвал её сновидение на самом сладком месте — ведьме снилось, что Дана жива и здорова и они едут к морю, чтобы полюбоваться на его красивые темно — синие воды.

— Что случилось? — хрипло поинтересовалась, глядя на перепуганную девушку.

Ночевали они неподалеку от дороги, спрятавшись в тени деревьев. Первую половину ночи дежурила Веста, потом её сменила Кира. Но и то, оставшись без защиты Поющего Леса, ведьма долго не могла заснуть, ворочаясь с бока на бок. И вот только, когда удалось окунуться в сновидение, её разбудила Кира.

Веста глянула на светлое небо. Солнце уже поднялось над линией горизонта, но можно было подремать еще немного. Бездна бы побрала эту… Эту… Ай, Отверженный с ней!

Было и еще кое‑что, тревожившее её. Ведьма всматривалась в небо, надеясь увидеть знакомый темный силуэт Эко, но ворон пропал, стоило им войти в Поющий Лес. Птица почувствовала что‑то недоброе? А может с Сетом случилась беда?

Хоть Веста и плохо знала Пса, всё равно не хотела, чтобы Сет попал в неприятности. Он ведь помог ей… И знал её мать.

— Там… Там демон в клетке! — всплеснувшая руками Кира отвлекла Весту от беспокойных мыслей.

— Что? — недоуменно посмотрела на нее ведьма, выбираясь из‑под теплого одеяла. Хорошо все‑таки, что Рем помог им собраться в дорогу. Ночи стали прохладные, так и заболеть немудрено. Жара Липеца постепенно уходила, гонимая холодными осенними ветрами.

— Демон в клетке! Такой страшный, заросший! Ты сама‑то посмотри!

— Ты издеваешься?

— Нет, — обиделась на её тон та. — Он там, — указала пальцем на дорогу, — висит… В клетке.

— Ты надо мной точно издеваешься… — вздохнула Веста тяжело. — Ладно, пойдем посмотрим на твоего демона. Но если эта такая шутка, клянусь, обращу тебя во что‑то мерзкое и скользкое.

— Единый защитит меня от твоей магии, — скрестила Кира руки на груди.

— От магии да, но от пинка вряд ли, — буркнула Веста и добавила тихо. — Давно мечтаю тебе его дать…

Когда ведьма махнула рукой, мол, веди к своему демону, Кира двинулась обратно к дороге, огибая высокие заросли крапивы. На раздраженный вопрос Весты, что Кира вообще забыла здесь, та покраснела и выдавила что‑то про нужду и уединение в кустах.

Они вышли на разбитую ленту дороги, серую и извилистую, проросшую травой. Добрались до перекрестка, и глазам Весты предстал тот самый «демон».

Он действительно сидел в клетке, подвешенной к столбу, свесив ноги между ржавыми прутьями. Вопреки обычаю преступника повесили не на людном перекрестке, где каждый мог лицезреть его страдания, а здесь, на пустом и заброшенном месте. Ему оставили одежду, пусть и не самую лучшую на вид, и даже не изуродовали лицо.

Сперва Веста подумала, что мужчина уже отдал концы, уж очень неподвижен он был, но тут раздался радостный возглас.

— А, ты вернулась! — преступник заметно оживился, увидев, что к нему направляются. Даже приподнялся, насколько это было возможно. — И подружку привела! — широко улыбнулся в густую темную бороду.

Веста посмотрела хмуро на Киру.

— Это демон по — твоему?

Та пожала плечами.

— Кира, это преступник. Ты что ни разу таких не видела? Боги, какой из него демон? Обычный убийца!

Заключенный счел нужным вмешаться.

— Вообще‑то, я никого не убивал. И посадили меня сюда по ошибке. Я невиновен перед законом, — произнес он, положа руку на сердце.

— Ага, — едко ответила Веста, поворачиваясь к нему, — и в тюрьмах сидят сплошь невинные овечки. Всё, уходим, Кира, — она подтолкнула разглядывающую преступника девушку в спину и сама тоже развернулась, чтобы уйти.

Остановил её отчаянный окрик.

— Ну, погоди, красавица! — заключенный протянул к ней руки через прутья. — Я сижу здесь третий день, и если тебе знакомо милосердие, прошу… Нет, умоляю о глотке воды. Один глоток. Умираю от жажды. Смилуйся над бедным, наказанным по ошибке человеком! Я и мухи не обидел в жизни! Клянусь! — добавил, натолкнувшись на недоверчивый взгляд Весты.

Та думала над его словами несколько минут, а потом кивнула и попросила Киру принести флягу. Когда Кира ушла, ведьма сама стала разглядывать заключенного. Даже борода не могла скрыть того, что он довольно молод. Примерно, одного возраста с Вестой. Может, старше на год или два. Спутанные волосы до плеч мужчина откинул назад, открывая высокий лоб и глаза цвета корицы.

Заметив, что Веста его разглядывает, он улыбнулся.

— Ты первая, кого я здесь встретил, — его настроение заметно поднялось после встречи с Кирой. — Про эту дорогу давно забыли. Куда вы держите путь? Далеко идете? Вас только двое? И кто‑то еще есть?

— Слишком много вопросов, — холодно ответила ведьма.

— Значит, двое. Довольно опасно путешествовать красивым девушкам в одиночку? Кто вас защитит в случае неприятностей?

— Мы и сами за себя постоять сможем.

Преступник только отмахнулся.

— Видел я как‑то таких, как вы. Далеко они не ушли. Вам не помешал бы мужчина в компанию.

Веста смерила его насмешливым взглядом, фыркнула.

— Это ты себя, что ли, рекомендуешь?

Её собеседник гордо приосанился.

— Вообще ты говоришь сейчас с мастером Синего Меча[14]! Одно время я даже учил Его Высочество… Но у нас не сложились отношения, — добавил. — Я один из лучших фехтовальщиков Тимара.

Веста кивнула.

— Поэтому ты сидишь здесь, мастер Синего Меча?

— Ну… Это довольно долгая история. Меня подставили, веришь ты или нет. Я честный малый, который зарабатывал себе на хлеб своим умением. И судьба забросила меня сюда! А, наконец‑то! У меня в глотке просто пустыня Красного Солнца! — воскликнул, когда на дороге снова показалась Кира.

Она осторожно приблизилась к «демону» и протянула ему фляжку. Тот нетерпеливо вырвал её из девичьих рук, открыл и приложился к горлышку, делая большие глотки. Пил он жадно, и вода стекала по его подбородку.

— Ох, спасибо огромное, красавица! — выдохнув с облегчением, вытер влажные губы рукавом, посмотрел на Киру. — Бог зачтет тебе этот добрый поступок.

— Что ж, раз ты уже всё выпил, то мы пожалуй пойдем, — Веста взяла Киру под локоть. — Флягу оставь себе. Удачи.

— Погоди! Послушай, куда бы вы не собрались, вам далеко самим не уйти. Я серьезно. Ты действительно полагаешь, что этой зубочисткой можно кого‑то заколоть? — он кивнул на её кинжал. — Брось. Вам невероятно везло, раз вы никого до сих пор не встретили! Я могу помочь вам. Выпусти меня, и я сослужу тебе верную службу. Куда ты направляешься?

— На север, — ответила вместо Весты Кира и ойкнула, получив ощутимый тычок в бок от колдуньи.

— На север! — коротко хохотнул мужчина. — Вы не дойдете до севера. Вы даже до Белого города не доберетесь.

— Доберемся. И уж, тем более, без помощи преступника, — отчеканила Веста.

— Ты сама‑то хоть веришь в это? И я тебе только что сказал, что меня посадили сюда по ошибке.

— Я могу постоять за себя.

— Пфф… Знаешь хоть, каким концом колоть надо? — он поболтал ногами в воздухе. — Освободи меня, и я стану вашим верным защитником. Честное слово. А Вигго, — ткнул себя пальцем в грудь, — никогда не бросает слов на ветер.

Кира повернулась к Весте, и та сразу поняла, что означает этот умоляющий взгляд. Отведя её в сторонку, чтобы Вигго не слышал их беседы, она негромко заговорила.

— Нет, даже не думай меня упрашивать. Он с нами не пойдет. Ни в коем случае.

— Но, Веста, он же в чем‑то прав. Мы не сумеем постоять за себя в случае чего. Ты сама ведь говорила, что дорога будет долгая и опасная. А если он нас готов защищать…

Веста, не удержавшись, встряхнула Киру легонько за плечи.

— Неужели ты действительно поверила обещанием человека, сидящего в клетке? Откуда ты знаешь, что он сделал. Может быть, он убил кого‑нибудь? Или ограбил? Он может лапшу нам на уши вешает?

Кира насупилась.

— Ты сама недавно в клетке сидела, была обвинена в колдовстве и должна была быть сожжена на праведном костре.

— Я другое дело. Меня действительно обвинили несправедливо.

Дочь жреца напустила на себя удивленный вид.

— Да ну? А как по мне, ты самая настоящая ведьма! Мы должны ему помочь, Веста. Единый не зря нас направил по этой дороге, и мы не зря наткнулись на этого несчастного. Это Провидение. Что если он действительно посажен по ошибке? Что если мы бросим невиновного человека? Ты подумай, как тебе зачтется этот поступок? Что скажет твоя совесть?

Против таких аргументов Веста не нашла, что возразить. Кира могла опуститься и до цитирования священных книг. Этого добра у нее в голове хватало, и спор затянулся бы до вечера.

— Хорошо. Но если этот «правильный человек», — она сделала воздушные кавычки, — ограбит нас или соберется изнасиловать тебя, или убить, в этом будешь виновата ты. Только ты. Исключительно ты. Я тебе помогать тебе не стану. Ясно?

— Как божий день, — качнула головой Кира.

— Вот, и славно, — и направилась обратно к Вигго, который ждал вердикта.

Ведьма остановилась в шаге от клетки, скрестила руки на груди.

— Значит, если я тебя выпущу, то ты будешь нас сопровождать в качестве… Охраны?

— Именно. Чтобы вы целыми и невредимыми дошли до своего места. Так я выплачу свой долг жизни.

Кира от его слов расплылась в улыбке, Веста же, наоборот, нахмурилась.

— И ты не убьешь? Не ограбишь? Не покусишься на девичью честь?

— Как ты могла про меня такое подумать? — обиделся Вигго. — Нет. Я честен с вами.

Веста почесала задумчиво нос. Глянула на Киру, потом снова на Вигго, поймав его умоляющий взгляд, и кивнула.

— Хорошо. Что мне надо сделать, чтобы освободить тебя?

— О, — Вигго довольный потер ладони, — мне нужно лишь что‑нибудь тоненькое. Например, шпилька. Есть?

Веста вытащила из волос заколку, наказав заключенному обращаться с ней осторожно. Подарок Рема. Она также, как и одежда, принадлежала его покойной дочери.

Наблюдая за тем, как Вигго возится с висячим замком, Веста поинтересовалась.

— А все мастера Синего Меча умеют так ловко ковыряться в замках?

Он хмыкнул.

— Жизнь и не такому научит, красавица. О, готово!

А спустя секунду он уже ступил на твердую землю и принялся радостно скакать вокруг. Схватив Киру в охапку, прижал её к себе и закружил — той пришлось задержать дыхание. Запашок у Вигго был еще тот.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! Клянусь, ты не пожалеешь! — отпустив девушку, он бросился было к Весте, но та отшатнулась от него. — Боги мне свидетели, никогда я так не был счастлив! — и принялся танцевать, отбивая пятками ритм.

Веста и Кира переглянулись. Последняя только пожала плечами. Мол, бывает и такое. А что ты еще хотела от человека, который избежал медленной и мучительной смерти?

Наконец Вигго угомонился. Откинув волосы со лба, повернулся к девушкам. Поклонился.

— Спасибо огромное. Но я так и не узнал ваших имен…

— Я Кира.

Вигго вопросительно посмотрел на Весту. Та молчала минуту, но потом все‑таки ответила.

— Веста.

— Веста, — повторил Вигго, словно пробуя слово на вкус. — Хорошее имя. Красивое. Кира тоже, — подмигнул дочери Жреца.

Та засмущалась и опустила глаза.

— Так, а куда именно вы держите путь?

Девушки снова обменялись короткими взглядами.

— На север. К горам.

Вигго присвистнул.

— Далеко вас однако занесло. А что там?

— Родственники живут, — скупо ответила Веста.

Вигго до правды допытываться не стал. Его устроило и такое объяснение. Ведьма, же глядя на него, спросила:

— Здесь есть поблизости город?

— Есть, конечно. День пути, и мы на месте. Кстати, если вам нужна комната и сытый обед, то рекомендую постоялый двор «Белый Гусь». Готовят пальчики оближешь. Комнаты стоят дешево, но нигде еще я не спал так крепко, как в их кроватях. У меня там знакомый работает. Скинет несколько монет, без проблем.

— Отлично. Там и примешь ванну. И переоденешься.

— Это я с удовольствием, — улыбнулся Вигго и почесал заросшую щеку. — Слушай, крошка, а еда есть? А то я голоден, как волк!

— Есть. Но еще раз назовешь меня крошкой, то пожалеешь, — отозвалась Веста и демонстративно положила ладонь на рукоять кинжала.

Вигго поднял кисти рук. Мол, намек понят.

— Как скажешь, красавица, — а когда Веста отошла, то поинтересовался у Киры. — А что это с ней? Настроение плохое?

Та удивилась его вопросу.

— Плохое? Да нет, это у нее хорошее вообще‑то.

Вигго в ответ только покачал головой со словами: «ну, дела».

До города они так и не добрались. Решили заночевать неподалеку, а утром уже войти в городские ворота. Всё равно те закрывались после заката и за вход платить бы пришлось в два раза больше, чем днем.

Слушая очередную байку Вигго (а он был мастер их рассказывать), Веста подумала, что может быть она не зря помогла ему и что Кира была права, когда говорила о хороших поступках, воле Единого и прочих вещах в том же благоговейном духе.

Но наутро от этих светлых мыслей не осталось и следа. А всё потому, что Вигго пропал. Как в воду канул, прихватив часть их еды и денег.

Утром, обнаружив пропажу, Веста и Кира не сказали друг другу ни слова. Дочь Жреца гневно насылала на воришку проклятия, а Веста молча злилась на саму себя за то, что поддалась обаянию этого мерзавца.

— Ладно, — произнесла ведьма, перекидывая сумку через плечо, — по крайней мере, ему хватило совести не обирать нас до последней нитки. Это уже не так плохо. Но запомни, Кира, не смей больше упоминать при мне Провидение и волю Единого. И вообще, если в следующий раз наткнешься на «демона» в клетке, держись от него подальше!

Глава 15. Неприятности начинаются…

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

— Ну, и сколько у нас осталось денег? — поинтересовалась Кира после того, как Веста расплатилась с торговцем сладостями. Та протянула спутнице кулек с орехами в карамели и ответила, прикинув в уме.

— Мне кажется, семь золотых. Или восемь. Достаточно, одним словом.

Кира кивнула и с любовью провела по рукавам недавно купленной куртки. Жара Липеца постепенно отступала, вытесненная дождями Жатвеня, и погода становилась всё хуже и хуже. Не самое лучшее время для путешествий, но ничего не поделать.

На деньги, оставленные Сетом и те, которые дал им Рем, они купили новую обувь, теплые вещи и то, что могло пригодится в дороге. Одно время Веста подумывала прикупить меч, но отказалась от этой затеи. Стилета достаточно. Какой ведь из нее воин? Скорее сама себя поранит, нежели кого‑то.

Кира также не осталась безоружной. Ей понравился кинжал с простой рукоятью, без каких‑либо украшений, и прямым широким лезвием. После недавнего нападения гарпий и встречи с вором, Кира решила полагаться не только на волю Единого.

Утром они прошли в город — стража не особо обратила на девушек внимание. Городок, в которых их занесла судьба, носил имя Августин в честь пророка Единого, забитого камнями на главной площади. Сейчас вместо статуи Ану там стоял сам почивший пророк. Скрестив ладони на груди и подняв молитвенный взгляд в небо…

Веста спокойно прошла мимо него, Кира же остановилась и сложила пальцы в знак защиты — скрестила средний и указательный на обеих руках.

— Ты знаешь, что Августина сначала бросили диким зверям, но его вера была так сильна, что звери склонились перед ним и не причинили вреда?

— Теперь знаю. Но бедняге всё равно не повезло — камни не прислушались к его увещеваниям, — хмыкнула.

— Он умер, а Единый забрал его к себе на небеса.

— Что мешало ему это сделать сразу? Или это развлечение сперва напустить на пророка разъяренную толпу, а потом сказать «Ты держался, молодцом. Пожалуй можешь сыграть на арфе и спеть парочку псалмов». Так, что ли?

Кира посмотрела на нее хмуро и покачала головой.

— Твою душу, ведьма, мне уже никогда не наставить на путь истинный. Отверженный прочно вцепился в тебя своими когтями, и твоими устами звучат его слова. Осторожно, Веста. Такие речи могут навлечь на тебя беду.

— Она уже навлекли тебя, — мило улыбнулась та в ответ.

Кира, привыкшая к подобным отпорам, ничего не ответила. А потом увидела лоток с разноцветными платками и вовсе позабыла об этом разговоре.

Время за прогулкой пролетело незаметно. Вот уже приближался холодный вечер, и необходимо было найти место для ночлега. Проходя по узенькой улочке Веста приметила знакомое название.

— Смотри, — остановилась она, а вместе с ней и Кира. — «Белый Гусь»! Это случаем не тот самый трактир, о котором говорил Вигго?

Кира пожала плечами.

— Похоже на то.

Веста двинулась к двери.

— Давай зайдем. Может, хоть в чем‑то вор не врал и цены там действительно низкие.

Кира не стала возражать. За день прогулки по городу она устала и мечтала сейчас об уютной постели и горячем ужине. А Вигго, как оказалось, не соврал. Цены в «Белом Гусе» действительно были невысокие, и готовили пальчики оближешь. Веста и Кира сняли комнатку рядом с лестницей и заказали ужин к себе.

— Боги смилостивились к нам, — выдохнула сытая Веста и упала на постель. Кровать оказалась простая, матрасом служил старенький тюфяк. — Я уже и подзабыла, какое это удовольствие… — подтянула к себе подушку и уткнулась в нее носом.

Постельное белье, к её удивлению, оказалось чистым. От него исходил легкий, едва ощутимый запах лаванды.

За окном сгустились темные и холодные вечерние краски. Зажглись звезды. Кира молилась, Веста успела задремать, свернувшись под теплым одеялом…

А разбудил её шум и громкие голоса снаружи. Подскочив в кровати, Веста сразу же потянулась к стилету. Сперва она решила, что это снова Красные Мечи нагрянули к ней домой… Но потом оглядевшись, вспомнила, где находится.

Кира, приоткрыв дверь, заинтересовано поглядывала в щелочку.

— Что там происходит?

— Кажется, ревнивый муж обнаружил свою жену с любовником, — Кира с широкой улыбкой повернулась к ведьме, спустившей ноги с кровати. — Сейчас будет бить того, кто наставил ему рога. Если поймает, правда.

— Какие страсти, — буркнула Веста, ища под кроватью сапог. — Эй, постой, ты куда?

— Хочу посмотреть поближе. Я сейчас… — и Кира шустро шмыгнула за дверь.

Веста вернулась к своему занятию. Ей не было нужды выходить, чтобы понять, что происходит. Открутить шею любовнику рогоносец обещал достаточно громко и отчетливо. Вероятно, чтобы и соседи догадались, из‑за чего весь трактир стоит на ушах.

— Я убью этого козла!

— Милый, постой! Милый!

— Ты труп, парень, ясно?! Я тебе шею сверну! Я тебе все кишки выпущу! А ну иди сюда, паскуда!!

— Милый, давай я всё объясню…

Веста почти дотянулась до сапога, когда дверь за её спиной внезапно хлопнула. От неожиданности ведьма пребольно приложилась макушкой о перекладину кровати.

— Кира, твою ж… — выругалась сквозь зубы, вылезая обратно вместе со своей добычей. — Отверженный тебя побери… — и ошарашенно замолчала, глядя на того, кто прислонился спиной к двери, прижимая к груди свои вещи. — Ты?!

Вигго в свою очередь вздрогнул, повернул голову в сторону и… Выражение его лица ясно говорило, что зря он выбрал именно эту дверь.

— Отверженный и все его слуги… Мне сегодня тотально не везет, — простонал он, наблюдая за тем, как Веста, прыгая на одной ноге, натягивает обувь. — Послушай, я всё сейчас тебе объясню, хорошо? — поднял свободную руку. — Я не собирался вас грабить. И уж точно не хотел нарушать своё слово.

— Ну, же где ты, ублюдок? Испугался Рола?! Выходи! Хватит прятаться!

— Ты вор! — ведьма ткнула в него пальцем. — И знаешь, я разделяю желание этого парня, покромсать тебя на мелкие кусочки, — сделала было рывок к двери с намерением распахнуть её.

Крик «Эй, ищите его здесь!» так никто и не услышал. Вигго перехватил ведьму и прижал девушку к стенке, закрыв ей рот рукой. Ответом ему стало возмущенное мычание.

— Успокойся, Веста, — сказал Вигго мирно. — Я не собирался вас бросать, ясно? Я лишь отошел на пару минут, проведать своих знакомых в городе. Давно тут не был.

Красноречивый взгляд ведьмы ясно говорил о том, что она думает о его знакомых и «отошел на пару минут».

— Давай договоримся, ты не будешь звать Ролла и мы спокойно поговорим. Хорошо?

Веста, подумав, кивнула, и Вигго убрал ладонь от её губ. А в следующую отшатнулся, получив звонкую пощечину. Следом неслабый удар в живот и самый подлый — в пах, но от последнего Вигго удалось увернуться.

— Ты напрашиваешься. Я никогда не поднимал руку на женщину, но ты…

В следующую минуту он уже крепко стискивал запястья Весты. Та попыталась ударить его в колено, но Вигго крепко прижал девушку к себе, удерживая её.

— В тебя словно бес вселился, женщина!

— Пусти меня!

— Чтобы ты мне снова врезала? Обойдешься!

— Пусти я тебе сказала, иначе прокляну до седьмого колена! Еще как прокляну!

— Ой, тоже мне нашла угрозу… — фыркнул Вигго. — Из тебя такая же ведьма, как из меня танцовщица канкана!

Ведьма дернулась еще пару раз и затихла, признавая свое поражение. Заметив, что она успокоилась, Вигго мягко поинтересовался:

— Ну, что? Ты больше не будешь на меня кидаться, как безумная?

— Не буду. Пусти меня уже, — и когда Вигго только собрался разжать пальцы, дверь снова распахнулась — на пороге замерла испуганная Кира.

— Веста, Чёрные Псы здесь! — выдала она и осеклась, увидев ведьму в «объятиях» вора.

Оба раскрасневшиеся, дышали тяжело. Да и видок у Вигго был еще тот. Убегал он от любовницы в одних штанах, а всё остальное пришлось уносить в руках. В пылу драки вещи полетели на пол. Так, что картина, представшая Кире, была весьма и весьма красноречивая.

Первой очнулась Веста.

— Что ты сказала? — переспросила она и оттолкнула от себя вора. Тот сразу же принялся одеваться.

— Ру вместе с остальными сейчас здесь! — затараторила Кира, когда Веста втянула её в комнату. Захлопнула дверь и, подумав, приставила к ней стул.

— Северяне расспрашивают хозяина внизу, а сам Ру обходит комнаты! Я еле ноги унесла! Хвала Единому, они меня не заметили!

Отверженный побери их всех! Не у одного Вигго денек выдался неудачный! Но как же Псы так быстро нашли их? Нет, об этом надо подумать позже. Не сейчас. Сначала нужно выбраться и оказаться от наемников, как можно дальше!

— Кира, собирай вещи, — скомандовала Веста и выглянула к окно — по двору прогуливались Орест и Тирон. Видимо, на тот случай, если беглянкам удаться проскользнуть от зоркого ока Власа.

Сама ведьма подхватила сумку, застегнула пояс с ножнами… И замерла в нерешительности. Время утекало, а она не знала, что делать. Уже слышны были тяжелые шаги Псов, поднимающихся по скрипучей лестнице.

— Я вижу, девочки, вы влипли в неприятности, — подал голос Вигго, сидящий на кровати всё это время. О его присутствии ведьма успела уже и подзабыть. — В большие неприятности.

— Да, что ты говоришь? — огрызнулась Веста.

Вор продолжил как ни в чем не бывало.

— Но так уж вышло, что я могу вам помочь выбраться, — и улыбнулся, наблюдая за тем, как удивленно вытягиваются их лица.

— Ты? — настороженно спросила Веста.

— Да ну? — таким же тоном поинтересовалась и Кира, скрещивая руки на груди.

Вигго же поднялся на ноги и откинул пряди волос со лба, чтобы те не лезли в глаза.

В пылу драки Веста не особо разглядывала вора, но сейчас представился хороший шанс оценить изменения во внешности преступника. Он смыл с себя грязь и дурной запашок, побрился — отсутствие бороды сделало его моложе, переоделся в чистые вещи. Перед Вестой и Кирой стоял молодой, примерно их возраста мужчина с симпатичным открытым лицом и лукавыми темными глазами.

— Вы помогли мне, а я помогу вам. Долг платежом красен. Так, ты согласна, ведьма? Чёрные Псы, как я знаю, не самая лучшая компания на вечер, — и усмехнулся.

Веста и Кира переглянулись. Последняя испуганно стиснула руку подруги, когда в коридоре раздались голоса Ру и Джуда. Они уже оказались на лестничной площадке и стучались в комнату напротив.

— Согласна. Помоги нам выбраться, и будем в расчете, — кивнула Веста.

Вигго после её слов прошел в середину комнаты и огляделся. Комната была небольшая, шага четыре от стены до стены. Обстановка тоже крайне скудная: две узкие кровати, маленький невысокий столик, сундук для вещей и шкаф. Большой платяной шкаф с покосившейся дверцей. Стоило Весте его приоткрыть, как на нее бросилась огромная и обозленная моль. Зачем здесь занимала место эта громадина, ведьма так и не поняла. Его уже давно пора выбросить.

К её удивлению, Вигго направился именно к нему.

— Ты предлагаешь нам там спрятаться? — заметила она сухо, когда вор осторожно потянул на себя дверцы — те жалобно скрипнули.

— Можно попробовать, — пробормотал тот. — Но на самом деле всё намного проще, — выбросил забытые кем‑то вещи и залез туда полностью. — Знаешь, — раздался его приглушенный голос — Весте пришлось подойти ближе, — раньше в «Белом Гусе» собиралась совсем другая публика. Старик Вил, да упокой Единый его душу на небесах, собирал у себя все сливки, так сказать, преступного общества. Тут такие делишки проворачивались, мама не горюй! Отличное было времечко… Так вот, — продолжил вор, и до Весты донеслось постукивание, — старик Вил был далеко не дурак и понимал, что такие встречи не останутся без внимания нашей доблестной полиции. Поэтому, у этого старого паршивца всегда был в рукаве туз… А, наконец‑то!

Послышалось еще парочка глухих ударов, затем громкий треск, и глазам удивленной Весты предстала дыра в стене. Там, где была стенка шкафа теперь зиял темный пролом.

Вигго вылез обратно.

— Запасной выход для самых важных гостей «Белого Гуся», — хмыкнул он, отряхивая ладони от пыли.

Кира, стоящая за спиной Весты, выглянула, пристав на цыпочки, чтобы получше разглядеть их внезапное спасение, и ойкнула, когда дверь сотряс громкий стук. А следом за ним раздался и голос Ру.

— Именем короля, откройте!

— Пора уходить, — с такими словами Вигго подтолкнул ведьму к проему.

Та скрылась в темноте первая, прижимая к груди дорожную сумку, следом за ней Кира, а последним уходил вор, прикрыв дверцы шкафа, чтобы Псы раньше времени не обнаружили, куда делись жильцы.

Веста шагнула в темноту и вытянула руку — пальцы коснулись холодного камня. Ход был проложен между стен — узкий рукав коридора, уходящий вниз под покровом мрака.

Темнота стояла, хоть глаз выколи. Веста провела ладонью по шершавой поверхности и сделала осторожный шаг вперед. Нога нащупала ступеньку, а следом за ней еще одну. Лестница.

— Куда она ведет? — спросила ведьма негромко.

Позади раздался голос Вигго.

— На задний двор. Имейте ввиду, тут тридцать шесть ступеней, — а потом добавил спустя секунду. — Жаль, что вас поселили в этой комнате. Окажись я в ней вместе с Олой, так не пришлось бы убегать от её мужа.

Веста осторожно продвигалась вперед. За ней также медленно спускалась и Кира. Ведьма слышала её сопение за спиной. Замыкал цепочку Вигго.

«Пять… Шесть… Семь…»

— Разве не в каждой комнате есть такие?

— Нет, только в некоторых. Туда Вил обычно и селил самых важных гостей, чтобы те могли вовремя смыться, если, что пойдет не так…

— И куда же делся сам Вил? — спросила Кира.

— Утоп в ванне, — последовал простой ответ. — Напился вдрызг и заснул, а нашли уже мертвым… Идиотская кончина.

— Жалеешь коллегу? — хмыкнула Веста.

«Четырнадцать. Пятнадцать»

— Есть немного. Профессиональная солидарность, так сказать.

— Ну, надо же…

— А ты сам откуда знаешь про этот ход? — поинтересовалась дочь жреца.

— Эта долгая история, крошка, — отозвался Вигго. — Может быть, когда‑нибудь и расскажу.

— Пожалуй, обойдемся, — произнесла Веста едко. — На твои байки у нас не хватит ни денег, ни еды. Да и искать тебя каждое утро замучаешься.

«Двадцать две, двадцать три, двадцать четыре»

— Знаешь, женщина, характер у тебя… — и Вигго резко замолк, прислушавшись. Веста и Кира тоже замерли, затаив дыхание. Они услышали шум и брань, доносившиеся из‑за стены. Приложив к ней ухо, Вигго жадно ловил отголоски.

— Чёрные Псы обнаружили, что вы ушли. Надо поторопиться, пока они не нашли…

Оборвал Вигго возглас, прокатившейся до них сверху. «Я знаю, куда ушли эти суки! Ру, Влас, скорее сюда!»

— Ну, здорово, — раздраженно выдохнул Вигго. — Шевели конечностями, Веста, я не очень хочу попасть к Псам вместе с вами!

— Как будто нам хочется…

«Двадцать девять, тридцать», — продолжала про себя считать Веста, прибавляя шагу. Осталось совсем чуть — чуть. — «Один, два, три, четыре… Пять… Шесть!» — и наткнулась в темноте на преграду. Дверь с металлическими пластинами и холодной массивной ручкой.

Веста навалилась на нее всем весом, опустив ручку, но та не поддалась.

— Отойди, женщина, — её оттеснил в темноте Вигго. — Отверженный побери! Этим ходом не пользовались лет пять, так точно!

Дверь наконец‑то поддалась, и они вывалились в прохладный вечер. Потайной ход и вправду вывел их на задний двор, к заброшенным полуразвалившимся зданиям. Сараи, куда раньше при прошлом хозяине, складывали различный хлам.

Там, как оказалось, Вигго и оставил свои вещи.

— Всегда ходи к любовнице налегке, — улыбнулся он, перекидывая ремешок сумки через плечо, — убегать от её супруга будет проще.

Затем вор вывел их на одну из безымянных улочек Августина. Постоянно бросая беспокойные взгляды через плечо, они петляли по узеньким венам города, то сворачивая на широкие и заполненные поздними прохожими улицы, то снова скрываясь в тени.

— Из города сейчас можно выйти только через Третьи Ворота. Они не закрываются на ночь. Но лучше подождать утра. Привлечете меньше внимания, — мужчина шел впереди, Кира и Веста следовали за ним.

Последняя постоянно оглядывалась, но Чёрных Псов не замечала. Неужели Ру и его парни потеряли их? Отстали? Им и вправду так просто удалось выскользнуть из рук наемников? Нет, что‑то здесь не так… Всё говорило о том, что Черные Псы остались с носом, но интуиция подсказывала обратное. А Веста ей привыкла доверять.

Они вышли на площадь Августина, остановились в черничной тени, откуда открывался хороший вид, как на саму площадь, так и на гуляющих поздним вечером людей.

— Что мы собираемся делать дальше? — поинтересовалась Кира. — Нам надо где‑то переждать ночь. Псы станут нас искать по всему городу…

Веста в ответ только пожала плечами. Над этим еще следовало хорошенько подумать. Но как оказалось, у Вигго созрел небольшой план, которым он поспешил поделиться.

— Здесь неподалеку живет моя знакомая, — произнес вор. — Она может приютить вас на одну ночь.

— И она вот так просто пустит нас к себе? — поинтересовалась Веста недоверчиво.

— Возможно. Я попробую с ней договориться. Дело в том, что мы давно не виделись и расстались плохо. Да и характер у нее не отнюдь сахар…

Веста внимательно на него посмотрела. То ли ей просто показалось, то ли в словах Вигго был некий подвох.

— Правильно ли я поняла, что нам не стоит идти с тобой? — спросила она прямо.

Вор кивнул:

— Да. Лучше я один пойду. Тебе и Кире стоит остаться здесь и подождать. Надеюсь, это не займет много времени. Я вернусь сразу же, как только всё улажу.

Веста и Кира переглянулись. Ведьма кивнула, мол, хорошо. Иди. А мы будем здесь. Ждать.

— Никуда не уходите. Я скоро, — заверил их Вигго и поспешно удалился.

Веста и Кира смотрели ему вслед, вплоть до того, как вор скрылся из их поля зрения.

— Думаешь, он вернется? — поинтересовалась у ведьмы Кира.

Та мотнула отрицательно головой.

— Нет, конечно. Смылся, как пить дать, — уверенно отозвалась она. — Вот, что, Кира, нам надо добраться до Третьих Ворот. Лучше всего оставить город. Мы может быть выиграли немного времени, но Ру продолжит поиски, — «тем более, зная, что мы убежали из‑под его носа».

Веста приблизительно догадывалась, где находятся Третьи Ворота. Они проходили днем мимо них. Осталось только вспомнить дорогу от площади Августина… Но с этим не должно было возникнуть проблем — память у Весты была хорошая.

Памятник остался за их спинами, они смело шли вперед, и Веста припоминала дома вокруг. Вроде, пока всё правильно. Девушки старались держаться в тени, но в конце концов, вышли на еще одну круглую площадь, залитую бледно — желтым светом фонарей. Похожу на ту, где стоял пророк Единого, но размером поменьше. Из раскрытых настежь дверей кабака доносились шум и музыка. Рядом журчал небольшой фонтан.

Кира присела на его бортик, устало вытянула ноги. Веста же прошла чуть дальше и, припоминая дорогу, остановилась.

В этот момент острое чувство опасности холодным дыханием коснулось затылка и пробежалось ледяной волной по спине, замирая где‑то внизу живота.

Веста только хотела повернутся к Кире, как раздался громкий голос в вечернем воздухе. На свет из тени вышли дюжина стражей. Некоторые, из которых держали в руках нацеленные на девушку арбалеты.

— Не двигайся, ведьма! Ты арестована по приказу Его Величества!

Веста бросила быстрый взгляд в сторону — Киры на бортике фонтана не было. От дочери жреца и след простыл.

Понимая, что деться ей некуда, ведьма медленно подняла руки, показывая, что не будет сопротивляться. А спустя несколько секунд на её запястьях зачелкнулись холодные наручники.

Капитан повернулся к одному из своих подчиненных.

— Передайте, Ру, что мы нашли его пропажу. Пусть забирает. Он знает, где меня можно найти.

Глава 16…И продолжаются

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Стражи порядка заперли Весту в маленькой камере, где ей предстояло ожидать появления Ру. Пса всё не было, схватившие её стражники ушли, оставшиеся же в здании сели играть в кости. До ведьмы то и дело доносились обрывки их разговора.

— А ей такой говорю, не оборзела ли ты, милочка, случаем? Считала, сколько денег я на тебя трачу? Еще и новую шубу захотела! Лето на дворе, а она шубу хочет!

— А она что?

— Ну, что, что… — тяжелый вздох. — Собрала вещи и отправилась к теще. Завтра пойдем с ней смотреть эту чертову шубу.

— Дааа… Бабы они такие. Всю душу из тебя могут вытрясти, — посочувствовал собеседник.

Веста осмотрелась — её заперли в клетке, в буквальном смысле этого слова. Крохотная темная камера, где в углу валяется куча старой соломы. Видимо, кровать. Еще ночной горшок, но судя по запаху, обычно заключенные справляли нужду в углу.

Ведьма опустилась на холодный пол и подтянула к себе колени. Да, дело внезапно приняло паршивый поворот. А она‑то уже почти поверила, что им удалось улизнуть от Черных Псов. Но нет, у Ру оказались помощники…

В маленьком окошке чернело ночное небо, усыпанное мелкими тусклыми звездами. Царил полумрак, но через приоткрытую дверь соседней комнаты, той самой, где сидели стражи, проникал неровными полосками желтый свет.

Нет смысла ломать голову над тем, как Ру и его парни так быстро нашли их. Веста уже стала догадываться, что тот, кто нанял Псов, тщательно следил за их перемещениями. Знал, что направились в Поющий Лес, знал, что они оставили его и остановились в Августине.

Она покрутила в пальцах кулон, подаренный Глорианой… Дана как‑то рассказывала про магию крови, при помощи которой можно было найти человека, как бы далеко он от тебя не находился. Но для этого нужна была кровь искомого. Ну, или родственная на крайний случай. Однако, никто таким уже не занимается. Еще одна старая сказка седого прошлого.

Внезапно смех в соседней комнате резко оборвался, стук костей, бросаемых на доску, тоже… Веста услышала мужской голос, приказывающим стражам «оторвать их бесполезные задницы от стульев» и разобраться с какой‑то потасовкой в городе.

— Отверженный бы побрал этих северян! Они же двинутые на всю башку!

Веста поддалась вперед, обхватила холодные прутья, вслушиваясь жадно в беседу. Стражи быстро собрались и, проклиная жителей гор на чем свет стоит, ушли. Комнату накрыла звонкая тишина… Она осталась одна.

Девушка отошла и снова опустилась на свое место. Да уж, свезло так свезло.

Веста устала прикрыла глаза.

Отверженный их всех побери…

Прошло, наверное, несколько минут прежде, чем она услышала тихие, по — кошачьему мягкие шаги, а потом раздался вкрадчивый голос.

— Знаешь, я вот одного понять не могу… — проговорила темнота. — Я же сказал, оставаться на месте. И что обнаруживается? Возвращаюсь, а от вас и след простыл, — силуэт сделал шаг под неяркий свет, и Веста к своему удивлению признала Вигго.

Тот прошел к ней и замер, скрестив руки на груди. Ведьма же переводила ошарашенный взгляд с него на приоткрытую дверь и обратно. Вигго проник в здание, быстро и бесшумно. Но как ему это удалось?

— Прости, что не особо доверяю тому, кто уже однажды бросил нас и обокрал. А еще так воодушевленно врал о себе.

Вигго фыркнул:

— Насчет вранья, крошка, посмотри на себя. Я просто ангел по сравнению с тобой. Как там было, а? — он порылся в карманах куртки и достал сложенный вчетверо листок, развернул его и повернул к свету. Стал негромко зачитывать. — Разыскивается за преступления против короны. Так, описание внешности мы пропускаем… Сумму вознаграждения тоже. О, виновна в попытке отравить Его Высочество и помощи заговорщикам. Да ты у нас оказывается заговорщица. А такой милой и законопослушной казалась.

Веста изумленно уставилась на него, пытаясь понять, издевается вор над ней или нет. Она протянула руку через прутья, и Вигго отдал его листок. Веста углубилась в чтение, щурясь от неяркого света…

Он не врал.

Её действительно разыскивали, как преступницу. И непросто, а как одну из самых опасных. Невольно на ум пришли слова Сета: «Ты нужна могущественному человеку, Веста. И он не остановится ни перед чем».

Веста спросила:

— Где ты это взял?

— Они по всему городу расклеены, — и вглядевшись в её лицо, вор поинтересовался. — Ты не знала?

Девушка замотала головой. Темные буквы на желтом листе расползались перед глазами… Это всё какая‑то ошибка!

— Веста, — мягкий голос Вигго раздался совсем рядом, он подошел к решетке вплотную, — это правда?

Она вскинула на него растерянный взгляд.

— Я никогда не видела короля. Я никогда его не травила. И уж точно не вступала ни в какие заговоры! — голос ведьмы дрогнул. — Ты полагаешь, зная я о том, что меня разыскивают, спокойно бы гуляла по городу? Без понятия, чьих это рук дело… Но всё это вранье… Гнусное вранье! — скомкала листок и швырнула его в противоположный угол камеры.

Вигго молчал, продолжая наблюдать за Вестой, нервно накручивающей прядь волос на палец.

— Я тебе верю, — сказал вор наконец. — Ты его, правда, не травила.

— Да уж, спасибо. Мне сейчас от этого так полегчало, — раздраженно отозвалась ведьма, а потом спросила, заметив, как Вигго присел, разглядывая замочную скважину. — Что ты делаешь?

Тот ничего не ответил, а просто достал из сумки отмычки и принялся колдовать над замком. Веста пристально следила за работой его ловких пальцев.

Вот раздался характерный щелчок, и Вигго потянул решетчатую дверь на себя — та с тихим скрипом поддалась.

— Надо уходить. Стражи скоро вернутся, — мужчина спрятал отмычки в сумку, стиснул локоть перешагнувшей через порог камеры Весты и потянул её за собой в залитую неярким светом комнату.

Веста скользнула взглядом по оставшимся на столе костям, стаканам с недопитым вином и недоеденным на тарелке поздним ужином. В комнате резко и неприятно пахло табаком и потом.

— Почему ты мне помогаешь?

— Ты помогла мне, а я помогаю тебе. Тем более, твоя подружка прочитала мне длиннющую мораль о том, что я должен помочь спасти твою заблудшую душу.

— Кира с тобой?!

— Тише, — шикнул на нее Вигго. — В соседней комнате, — он кивнул на еще одну дверь, которую Веста сперва не заметила, — спит стражник. Не разбуди его. Второй отошел. Скоро придет обратно, — снова двинулся вперед, ведьма засеменила следом. — Да, со мной. В отличие от тебя, ей хватило ума дождаться меня. Можешь сказать святоше спасибо. Если бы не она и не проповедь о том, какие муки меня ждут в Бездне, то я бы даже и пальцем не пошевелил.

— А как же, ты помогла мне, а я помогаю тебе? Вигго слов на ветер не бросает? И клянется, что доведет меня и Киру до Сумеречного острова?

Вигго, прекрасно расслышав ехидные нотки в голосе Весты, полуобернулся и глянул на нее с хитрой улыбкой.

— Всегда, когда даешь обещание женщине, держи пальцы скрещенными, чтобы об этих словах вскоре благополучно забыть. Одно из первых моих правил.

— Как мило, — отозвалась Веста. — А второе?

— Если уж ты попал в неприятности, то постарайся сделать так, чтобы тебя не спасала та, на голову которой проблем сыпется в два раза больше.

Они оставили комнату отдыха позади и оказались в коридоре, который заканчивался массивной дверью. За ней лежал путь к свободе.

— Жди меня здесь, — наказал Вигго, когда они проходили мимо двух одинаковых серых дверей. За одной из них вор и скрылся, чтобы буквально через несколько секунд вернуться, держа в руках вещи Весты.

— Твоя зубочистка, — протянул он ей стилет, а следом и сумку. — Теперь точно всё.

С облегченным вздохом вор сделал шаг в залитую лунным светом ночь и быстро направился по широкой улице прочь, даже не оглядываясь на невысокое темное здание, оставшееся за спиной.

— Прибавь шагу, женщина, — бросил поспевающей за ним Весте. — Я хочу оказаться от этого ужасного места, как можно дальше. И клянусь Единым, если ты снова туда попадешь, больше тебя вытаскивать не буду.

На этот раз Веста послушно следовала за Вигго, который снова петлял по пустым улочкам Августина. Но, как и в прошлый раз, за ними никто не гнался. Хотя теперь для Весты это уже не было показателям безопасности… Мало ли что еще мог задумать Ру и его ребята. Его заказчику ведьма нужна любой ценой. Он уже это доказал, обвинив её в таком тяжелом преступлении — покушение на короля. Немыслимо!

— Не понимаю, — проговорила Веста, равняясь с Вигго, — кто‑то обвиняет меня в попытке отравить короля, то почему сам он молчит? Он — то небось жив — здоров и даже не подозревает о том, что его якобы пытались убить! Тем более, я!

Вигго замедлил шаг и взглянул на Весту.

— Ты разве не знаешь?

Та тяжело вздохнула, мысленно приготовившись к еще одной неприятной новости.

— Чего я не знаю?

— Король при смерти. И это, — он подошел к ближайшему столбу, оторвал с него новостной лист и продемонстрировал его Весте — та признала собственное обвинение, — станет весомым аргументом. Если ты действительно невиновна, женщина, то кто‑то изо всех сил старается доказать обратное.

«Пытается доказать обратное…» — ведьма молча повторила эти слова про себя. Кто‑то усложил её и без того непростую жизнь. Просто взял и разрушил то, что она так старательно строила последние два года. Кто‑то, без лица и без имени, заставляет её бежать и прятаться, таиться в тени и постоянно оглядываться через плечо.

От поднявшейся злости у Весты аж дыхание сперло. Бездна!

Поддавшись внезапному порыву, девушка подскочила к столбу и спешно принялась срывать с него прибитые листы, разрывая мягкую бумагу. Мелкие серые клочки оседали на мостовую возле её ног.

Отверженных побери этого интригана! Она‑то тут причем?! Кому она перешла дорогу, раз он не жалеет ни сил, ни влияния? Кому?

— Успокойся, безумная! — Вигго резко развернул Весту к себе и встряхнул её. — Не хватало еще, чтобы ты привлекла к себе лишнее внимание.

— Я. Не. Травила. Короля! — процедила ведьма сквозь зубы, прожигая Вигго злобным взглядом. — Я этого мерзкого развратного старикашку ни разу в жизни не видела! И не горю желанием видеть! И я вообще не понимаю, куда катится моя жизнь! Потому, что все это напоминает какой‑то дурной сон! Я влипла по самые уши, и главное, совершенно не понимаю, почему… И что мне с этим делать… — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Вигго молчал, ожидая, пока ведьма придет в себя. Она затолкала обжигающие и горькие слезы, как можно глубже, и тихо попросила:

— Отпусти меня, пожалуйста, — и когда он отвернулся, украдкой смахнула влагу с ресниц. — И отведи к Кире. С ней всё в порядке?

— Да. Дела у нее уж точно получше, чем у тебя.

— Хоть у кого‑то они получше.

Вигго поманил Весту за собой. Они прошли до конца улицы и остановились, уткнувшись в тупик. Веста осмотрелась — невысокие дома, сложенные из светлого камня, с широкими окнами и синими ставнями. На подоконниках некоторых стояли горшки с цветущей геранью. Довольно мило. И до сих пор непонятно, что они здесь делают.

— Ты здесь живешь? — с сомнением поинтересовалась у вора Веста. — Или твоя знакомая?

Тот помедлил с ответом.

— Не совсем, — и направился к крайнему крылечку.

Вигго поднялся по трем каменным ступеням и несколько раз постучал в деревянную дверь, украшенную искуссной резьбой. Та сразу же распахнулась.

Первым в темноте здания скрылся Вигго, а следом за ним Веста. Стоило ей переступить порог, как некто набросился на ведьму, прижав её к себе.

— Слава Единому, что ты нашел её! — раздался над ухом голос Киры. — Я же говорила, говорила, что за ведьмой этой нужен глаз да глаз! Это Единый тебя наказывает, Веста, за твоё богохульство! Держи язык за зубами, и быть может Он смилостивится к тебе!

— Вряд ли… — буркнула Веста. — Кира, не стискивай меня так сильно, умоляю… Ты же меня задушишь!

— Ох, прости.

Вспыхнул неяркий огонек. Вигго зажег масляную лампу, и её тускловатый свет разлился по небольшой прихожей, где и стояли девушки. Бордовые обои с золотистыми цветами, деревянный пол, покрытый толстым ковром… Веста засомневалась, что Вигго здесь живет.

— Веста, я так перепугалась, что они тебя застрелят! Я увидела, как они приближаются и спряталась в кабаке, — Кира стиснула руку подруги. — Потом они увели тебя, а я вернулась назад. Там меня нашел Вигго. Я ему всё рассказала. Он отвел меня сюда, а сам отправился за тобой. Вас так долго не было, и я испугалась, что вас обоих схватили!

— Нет, Кира, все в порядке. Твои молитвы были услышаны, и с нами ничего не случилось, — Веста огляделась и прошла немного вперед.

Коридор разветвлялся: одна дверь вела на небольшую кухоньку, а вторая в кабинет, где стояли стеллажи с книгами. А еще дальше находилась лестница, по которой Вигго поднялся на второй этаж.

Веста посмотрела ему вслед, а затем повернулась к Кире:

— Так, а где мы сейчас, ты случаем не в курсе?

Кира только пожала плечами.

Веста поднялась по ступеням. Здесь было две комнаты: ванная и спальня. В последней как раз и нашелся вор. Он лежал на широкой кровати, застеленной алым покрывалом, подложив руки под голову.

Комната была просторная и явно принадлежала женщине. Будь бы Дана жива, она назвала эту обстановку просто «па — багатому». Тут и шелковые обои, и парчовые занавески, и туалетный столик с резными ножками, массивный шкаф, кровать, два кресла с темно — красной обивкой — всё из дерева, натертого до благородного блеска. Алое и золотое. Хозяйка, видимо, очень любила это сочетание.

— Ты бы хоть обувь снял, — произнесла она с упреком, в ответ на что мужчина только усмехнулся. — Куда ты нас привел? Вряд ли к себе домой…

— В безопасное место, — улыбнулся вор и сел, похлопал рядом с собой. — Присоединяйся, Веста. Тут места хватит на двоих.

— Обойдусь, — ответила та и опустилась в широкое кресло. — Так, и чей это дом?

Вигго для удобства подложил себе под спину подушку.

— Помнишь, я говорил, что у меня есть знакомая, которая может вас приютить?

— Да. Это её дом?

— Ну почти… Здесь она встречалась со своим любовником. Мэром Августина. Но он её бросил ради какой‑то театральной певички. Потому моя знакомая сказала, что я могу забирать всё ценное отсюда, — хмыкнул. — Не волнуйся, ведьма, её бывший хахаль вернется только в конце недели.

Веста удивленно уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что чужой дом это и есть безопасное место в городе?

— Вполне, — кивнул Вигго. — По крайней мере, здесь тебя не станут искать ни стражи, ни Чёрные Псы. А они‑то небось уже роют землю в поисках пропавшей ведьмы…

Веста на несколько секунд потеряла дар речи. Вигго же наблюдал за ней, улыбаясь все шире и шире. Пока наконец ведьма просто не махнула рукой со словами.

— И чему я только удивляюсь… Ты хоть сказал Кире, что привел её в дом, который собираешься ограбить?

— Да. Она сказала, что если я пожертвую половину храму Единого, то возможно, на этот грех Единый закроет один глаз. Мы всё равно здесь ненадолго задержимся. На ночь. Сейчас стражи ищут тебя по всему Августину, отравительница, — хмыкнул.

— Не смешно, — холодно отозвалась Веста и подошла к окну, взглянула на тихий и сонный Августин, подсвеченный желтоватыми огнями фонарей. Пальцы снова сжали амулет — прикосновение к гладкому дереву успокаивало.

Значит, где‑то в городе её ищет Ру со своими ребятами, да еще и стражи Августина присоединились. А она‑то думала, хуже быть уже не может. Хаха!

Вигго за её спиной задумчиво разглядывал балдахин над своей головой. В стеклянном куполе лампы бесновался оранжевый огонек, и длинные вытянутые стены дрожали на стенах.

— Так, ты, значит, у нас жертва обстоятельств, что ли?

Веста бросила на него взгляд через плечо.

— Я просто честный малый, который зарабатывает на хлеб своим умением. Меня подставили, клянусь, — вспомнила она его собственные слова.

— Прости… — Вигго состроил виноватое выражение лица, развел руки в стороны. — Чего только не скажешь, чтобы снова оказаться на свободе?

— Кажется, понимаю, почему клетка висела именно на безлюдном перекрестке. Будь моя воля, я бы тебе еще и кляп в рот запихнула.

Вор покачал головой:

— Ты всё‑таки слишком жестокая женщина, Веста. Знаешь, ведь с таким характером тебя никто не возьмет замуж.

Ведьма демонстративно закатила глаза.

— Ты прав, это сейчас меня больше всего волнует, а вовсе не то, что меня разыскивают все кому не лень в королевстве.

— Этого можно было избежать… Например, надо было травить короля до смерти, — а потом вскинул руку, заметив выражение лица Весты. — Да, да, да. Я помню, что ты у нас робкая овечка. Кстати, — он спустил ноги с кровати, — это тебе будет интересно услышать, мне так кажется. Есть у меня один знакомый. У него хорошие связи, в том числе, и в столице. Он может помочь тебе разузнать, кто же за всем этим стоит. Кто же этот злодей, который затягивает петлю на твоей прекрасной шейке.

Веста подозрительно взглянула на Вигго.

— Какая интересная новость. И далеко твой знакомый живет?

— Не очень. Как раз по пути на север.

— И ты меня к нему проводишь? — полюбопытствовала ведьма.

Вигго неопределенно пожал плечами.

— Может быть, и проведу… Я давно хотел с ним увидеться.

— Он тоже вор?

— Не совсем. В свое время он был известным шпионом, а потом обставил свою смерть. Красиво, с пожаром, взрывом. Теперь, так сказать, на пенсии, но всё равно держит ухо востро. Вполне уверен, что до него доходили слухи о том, что кому‑то внезапно понадобилась простая девушка, ничем не выделяющаяся, кроме своего скверного характера.

Веста задумалась, закусив нижнюю губу. Слова Вигго одновременно и смутили её, и заинтересовали. Ясное дело, вору доверять нельзя, но если этот его знакомый может пролить свет на то, что сейчас творится… Жаль, очень жаль, что Сет с ней не отправился. Будь он рядом, они бы вряд ли вляпались во все эти неприятности.

— Предложение заманчивое. Я над ним подумаю.

— Думай, — «разрешил» Вигго, а сам направился к двери, по пути разминая кисти. — Пойду, прогуляюсь по городу, разузнаю заодно, что к чему. Не волнуйся, — добавил, поймав на себе хмурый взгляд Весты, — я вернусь. В залог оставляю своё честное слово.

Девушка фыркнула. Вот уж где действительно гарантия его возвращения.

Хоть Вигго она не очень‑то доверяла, но предложение вора все же обдумала. Тем более, времени для размышлений было более, чем достаточно.

Глава 17. Должник отражений

Лютый Месяц, Лютый по старому календарю.

Двадцать седьмой год от эры Нового Бога.

Вытянутые кривые тени застыли неподвижно на стенах, словно агатовые изваяния, наблюдающие за каждым его движением. Тихо поскрипывало перо, выводя аккуратные черные буквы на белом листе бумаги…

Настанет час, когда во тьме холодной

В бездушных зеркалах.

Мятежный дух, изгой, проклятье рода,

Несущий боль и страх,

Давно томимый злою жаждой воли

И местью обуян,

С мечтою об отеческом престоле

Исполнит свой обман.

И кровь его тогда переродится

в заветный плод.

И вечный повелитель отражений

свободу обретет.

За окном бесился Лютый. Вот, уж где месяц оправдывал своё название. Доминик не помнил, когда в последний раз была такая метель. Ветер, будто с цепи сорвался, метался по столице, в ярости бросаясь на редких прохожих и сбивая их с ног, затягивал злую заунывную песню. Снега тоже много выпало, наверное, больше, чем за всю зиму. И надо же, в самые последние дни, когда вот — вот должна была наступить весна.

Доминик отложил перо и размял пальцы. Когда‑то, несколько лет назад, эту загадку расшифровал Алевтин. Он бился над старыми текстами, чтобы в конце концов переписать какую‑то бессмыслицу… То есть, тогда для Доминика это была бессмыслица, а сейчас он прекрасно понял таинственные слова учителя «ключ к разгадке». Действительно, ключ. К старой, даже можно сказать, древней загадке зеркал.

Исидор выполнил свою часть уговора — Доминика отпустили в тот же вечер. Он сразу бросился к жене, прочитав её письмо. Его Ви ждала ребенка… Эта новость должна была по идее вызывать радость, но вместо нее Доминик чувствовал только горечь. Значит, Другой оказался прав. Зеркала не обманули в этот раз.

Сам колдун делал вид, что выполняют свою часть договора. Он медленно отсыпал крохи знаний о зеркалах и об их пленнике Исидору, переводил для него легенды и предания, рассказывал об исследованиях Алевтина. Тянул время, оставшееся до рождения ребенка.

— Это будет девочка, — размытая тень мелькнула в зеркале.

Ир замер за спиной Доминик, поглядывая на письменный стол и сидящего за ним колдуна.

— Всегда рождаются девочки… Хотя я ждал от этой деревенской шлюхи мальчика. Наследника, достойного моей крови. Но как оказалось, Дар проявляется только у девчонок. Забавно, не правда ли?

— Да. Забавно.

Ви должна была скоро родить. Когда король умер, она была на втором месяце. Всё было замечательно, пока пару недель назад её самочувствие не ухудшилось. Приглашенный врач высказал опасения, что Вивиан может потерять ребенка, и прописал ей постельный режим. И если у Доминика это вызвало тревогу, то Ир наоборот обрадовался. «Дар всегда отнимает много сил. Это точно та, что мне нужна».

Доминик повертел в руках перо.

— А если родится мальчик…

— Родится, девочка, — оборвал его Ир. — Родится та, в чьей крови будет мой Дар. Можешь быть уверен. Я это чувствую.

Лекарь, отведя супруга в сторону, также добавил, что Вивиан больше не сможет иметь детей. Скорее всего, этот ребенок станет единственным в их семье. Доминик так и не смог рассказать об этом жене. Как и не смог признаться в другом…

Колдун всё еще надеялся на ошибку Ира и что родится вовсе не та, которая ему необходима. И тогда Другой оставит их и даст жить в покое. Идиотские мечты, которые никогда не сбудутся.

— Я недавно рассказывал Исидору легенду, — чернила оставили темные пятна на пальцах, и Доминик старательно стирал их влажной салфеткой. — Про бога, который полюбил смертную женщину и ради нее отказался от своего бессмертия. Этот бог был сыном Ану и братом Иллаи, он слыл жестоким и коварным, истинным сыном своего отца… Буквально сам Отверженный во плоти. Но увидев её один раз, он влюбился, — тонкая улыбка тронула губы Ира, слушающего колдуна, — и не смог пережить разлуки со своей любимой. Поэтому он отказался от своего бессмертия и спустился к ней, в наш мир.

— И как же звали этого глупого бога?

— Ир. Глупого бога звали Ир.

Другой откинул со лба светлую прядь волос.

— Красивая история. Романтичная. Даже слезу хочется от умиления пустить… — хмыкнул. — Любовь бога и смертной женщины, ради которой он отрекся от вечной жизни. Хах! Только никакой любви не было, колдун. Я спустился в ваш мир, когда за мной гнались гончие моего отца. Хотя и в вашем мире мне было не спрятаться от гнева Ану… Он бы нашел меня и в самой Бездне, потому что знал — я от своего так просто не отступлюсь. Правда в твоей слащавой сказке лишь в том, что там действительно был бог и была смертная женщина. Какая‑то девка из кабака, которую я отымел под лестницей. Времени было в обрез и выбирать особо не приходилось. На утро я уже предстал перед отцом, и тот бросил меня сюда… — Ир провел ладонью по зеркальной поверхности. — А она девять месяцев спустя родила девочку. С Даром.

— Да уж, — задумчиво проговорил Доминик. — И никакой романтики.

— Абсолютно. Поэтому имей это ввиду, — Ир бросил на мужчину выразительный взгляд, — если ты решишь меня обмануть, заплатить за обман придется очень дорого. Твоя дочь принадлежит мне, Доминик. Таков был наш уговор.

— Я это помню, — глухо отозвался тот.

— Вот, и замечательно, — улыбнулся ему Другой в ответ. — Ты в долгу у Отражений, колдун. Не забывай это.

Он и не забывал. Просто не смог бы. Жена была в предвкушении материнства, не могла дождаться того дня, когда их ребенок появится на свет, Доминик же наоборот надеялся, что это произойдет, как можно позже. Как ей сказать, что дочь не будет частью их семьи… Что само её появление на свет это всего лишь шаг к чему‑то большему? Что по праву крови она принадлежит тому, кого давным — давно считают пропавшим без вести?

Ир знал, что именно так всё и будет. Это было одним из условий сделки. Прямо, как в той сказке, где дух мельницы помогал девушке плести из соломы золото в обмен на её первенца. Только сказка закончилась хорошо, стоило ей узнать его настоящее имя. От Ира такое не спасет. Свое имя Другой назвал сразу.

Вот, и сейчас Ви лежала в кровати и вслух размышляла о том, как можно будет выбираться на море, когда ребенок подрастет… Доминик же расположился рядом с ней, прижавшись щекой к её плечу и слушая тихий голос супруги.

— Интересно, каково это… Когда кто‑то похож на тебя, а? Когда ты видишь, что у него твои глаза или твой характер. Удивительно, не правда ли?

— Удивительно, — повторил следом за ней Доминик и стиснул пальцы Вивиан, когда та коснулась его руки.

— Я думаю, это будет девочка… — она положила его ладонь на свой округлившейся живот. — Не знаю, почему. Но как‑то не могу представить, что родится мальчик, — и заметив, как нахмурился муж, добавила. — Не волнуйся. Потом я подарю тебе сына и даже не одного.

Доминик вздохнул. Если бы дело было только в этом.

— Девочка тоже хорошо, — улыбнулся. — Знаешь, Ви… — и замолчал, не в силах подобрать подходящие слова.

Вивиан с ожиданием смотрела на него, но так и не дождавшись продолжения, спросила.

— Что?

Мужчина открыл было рот, но признаться так и не смог.

— Не волнуйся по этому поводу. Всё будет хорошо, — он поцеловал жену и отстранился. — Отдыхай, милая. А мне надо еще поработать.

— Над теми текстами, которые дал тебе Исидор?

Доминик кивнул. Он не рассказал ей, что на самом деле потребовал Верховный Жрец. Вивиан не нужно лезть в эти тайны, заросшие паутиной веков. Она считает, что Доминик корпит над какими‑то старыми фолиантами. Этого вполне достаточно.

Пожелав жене доброй ночи, колдун направился в зеркальную комнату. Ир появился там сразу же, стоило двери за спиной Доминик закрыться. В последние дни настроение у Другого заметно улучшилось.

— Дар будет силен спустя пару месяцев после рождения, потом сила заснет. Действовать надо будет сразу же… Следующий пик будет только через семь лет. А я не могу так долго ждать, — он скользнул по отражениям, переместившись в другое зеркало. А потом глянул на своего ученика. — Ты какой‑то мрачный…

Доминик остановился возле узенького окошка, из которого открывался вид на засыпанный снегом Тагун. Лютый всё никак не мог успокоиться. Зима отчаянно пыталась задержаться подольше в королевстве.

— Она не поймет, почему дочь у нее заберут.

Ир отмахнулся от его слов.

— Придумай что‑нибудь. Соври.

— Я и так ей постоянно вру! — и резко развернулся к Иру — тот же глянул на колдуна, недобро прищурившись. — Она больше не сможет иметь детей, а первенца я должен отобрать! Какая ложь поможет ей смириться с подобным?!

Ир склонил чуть голову набок.

— Мне плевать, Доминик, что ты скажешь своей драгоценной женушке, — холодно отчеканил он. — Мне нужен Дар. И точка. Твоя дочь моя. Если бы не я, ты бы никогда не встретил любовь всей своей жизни, — едко добавил. — Потому говори ей, что хочешь, делай, что хочешь, но кровь должна пролиться…

Доминик снова отвернулся к окну.

— Я должен рассказать ей правду.

— Как мило, что у тебя внезапно проснулась совесть, — ядовито заметил за его спиной Ир.

— Она имеет право знать, что произойдет на самом деле… — пропустив слова Другого мимо ушей, продолжил тот.

Ир злобно засмеялся.

— Ты переоцениваешь силу любви. Она не такая всепрощающая, какой может показаться.

Колдун ничего не ответил. Ему казалось, что времени обдумать всё и взвесить хватит. Ви должна родить ребенка весной, а к месяцу Цветения он уж точно соберется с силами.

Но маленькая Веста появилась на свет спустя несколько дней, когда на столицу обрушился такой яростный буран, что казалось древние стены города рухнут под гневными ударами ветра, с черного неба валила сплошная стена снега и не было видно ничего дальше своего носа.

Доминик стоял под дверьми спальни, прислушиваясь к доносившемся оттуда крикам Ви и голосу лекаря. А еще он слышал, как смеялся Ир… «Небо приветствует мою кровь! Дар всегда выбирает самые подходящие для появления на свет дни!».

Девочка родилась под утро, когда снежная буря успокоилась. За окном царило морозное свинцовое утро, когда он услышал детский плач.

Дочка была совсем крохотная. Доминик осторожно держал её на руках, боясь ненароком покалечить ребенка. Бледная Ви наблюдала за ним и слабо улыбалась. Роды отняли у нее почти все силы.

— Хочу назвать её Веста. Как тебе имя?

— Хорошее.

У девочки были ясные голубые глаза, внимательный взгляд которых задержался на лице отца. Доминик аккуратно передал её подошедшей няньке.

— Ты счастлив?

Он подошел к кровати, склонился к супруге и коснулся губами её прохладного лба.

— Да, Ви. Счастлив. А теперь спи…

Вивиан послушно закрыла глаза и почти сразу же провалилась в сон, нянька же унесла ребенка в детскую, где и уложила в колыбель. Доминик наблюдал за тем, как она легонько укачивает новорожденную.

Вот, и все. Пройдет несколько месяцев, и Дар наберет свою силу. Древняя сила, текущая в крови его дочери, оставленная в этом мире давным — давно. Ир потребует свою плату.

— И тот разрушит чары, кто родился, как свет, нося божественную кровь… — тихо пробормотал он, направляясь в свой кабинет.

Тусклый утренний свет разлился по комнате, и в нем зеркальные поверхности казались сонными. Размытые отражения, подернутые едва различимой рассветной дымкой… Как оказалось, и зеркалам порой нужен сон.

Краем глаза Доминик приметил мелькнувшую тень.

Другой пожаловал.

— Через три месяца ты проведешь ритуал. Ровно в этот же день, и без опозданий. Сила проснется на несколько часов, а потом затихнет на семь лет. Ты слушаешь меня, Доминик?

Он, как обычно, стоял к нему спиной и выводил пальцем узоры на заледенелом окне.

— Да. Я тебя слышу. Но никакого ритуала не будет, Ир.

— Вот как?

Доминик медленно развернулся к нему лицом.

— Я не отдам тебе свою дочь.

Злобная улыбка скользнула по губам Другого.

— Какая прелесть, — а в следующую секунду Ир выкинул вперед руку и стал медленно сжимать пальцы, словно бы держа нечто в ладони.

Доминик охнул и осел на колени, чувствуя, как ледяные невидимые пальцы стискивают его сердце. Оно стало тяжелым, пропуская удар за ударом, грудь обожгло холодом, дышать же становилось всё труднее… В глазах вскоре помутнело от боли, подкатила тошнота…

— Ты думаешь, я позволю тебе нарушить мои планы? Позволю тебе оставить меня в дураках? — он приблизился к зеркалу вплотную; от дыхания Другого стекло с той стороны запотело. — Я не для того, вложил в тебя столько сил и времени, чтобы всё закончилось, как в доброй сказке…

Его низкий голос отдавался звоном в ушах, невидимые пальцы беспощадно стискивали сердце, запуская в него длинные когти. Доминик уже ничего не видел, кроме темного силуэта напротив. Смазанная тень в зеркале.

Ир играл с ним, наслаждаясь беспомощностью человека, держал на тонкой грани между жизнью и смертью, не давая колдуну окончательно провалиться в черную бездонную пропасть.

— Ты сделаешь, как я прикажу, Доминик. Иначе, — он стиснул пальцы сильнее и широко улыбнулся, услышав сдавленный крик мужчины, — Отражения заберут тебя, человек…

Доминик поднял на него мутный взгляд. Сделал глубокий вдох, собираясь с силами, а потом бросился на зеркало, ударившись в блестящую поверхность плечом.

— И это всё? — насмешливо поинтересовался у него Ир. — Впечатляюще, — хрипло рассмеялся.

Его издевка придала сил. Доминик стал бить кулаками по зеркальной поверхности, не помня себя от злости… Зеркало пошло трещинами, руки покрылись порезами, окрасились кровью, но уже ничего не могло остановить его. Доминик бил зеркала, растаптывал осколки ногами, с огромным удовольствием слушая их жалобный треск под каблуками…

И очнулся он только тогда, когда от зеркал остались только осколки. Колдун опустил взгляд на свои изуродованные руки, затем на одежду, испачканную кровью. Огляделся — Ира нигде не было. Он ушел…

Доминик медленно сполз по стенке, прижимая к груди кровоточащие ладони. Неужели Другой действительно оставил его? Неужели он от него избавился? Сложно поверить.

Колдун закрыл глаза. Боли больше не было, только усталость. Дикая отупляющая усталость. Он немного посидит здесь, отдохнет, а потом уже займется всем остальным…

Из забытья, в которое мужчина провалился, его вывел тревожный голос Вивиан.

— Доминик, что здесь произошло?! Боже… — воскликнула она, увидев его руки, затем скользнула взглядом по развороченной комнате: по разбитым зеркалам, опустевшим тяжелым рамам.

Она присела рядом с мужем, осторожно коснулась его плеча — Доминик повернул голову и посмотрел на нее.

— Что случилось?

Тот ответил спустя несколько секунд, стиснув ладонь жены.

— Выслушай меня внимательно, Ви. Я должен тебе кое‑что рассказать…

Глава 18. Покидая Августин

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Дане уже нельзя было помочь. Веста это прекрасно понимала. Жар не спадал вот уже третий день подряд. И никакие настойки и заговоры не могли ничего сделать.

После нескольких капель сонной травы Дана наконец смогла уснуть, её внучка же сидела на краешке кровати, не сводя глаз с бледного исхудавшего лица бабушки. Для своих лет Дана выглядела замечательно, молодо, но сейчас лихорадка сожрала всю красоту… Впавшие щеки, покрывшаяся красными пятнами зуда кожа, воспаленные веки — южный пот был беспощаден. Эта болезнь пришла вместе со жрецами Единого, и также, как и новый бог, прочно поселилась на землях Тимара.

Дана подцепила её, когда лечила дочь местного жреца. Ребенок пережил южный пот, а вот травнице вряд ли такое светит.

Веста смочила полотенце в холодной воде и положила его на горячий лоб женщины, прислушиваясь к хриплому дыханию. В последние часы у Даны начался бред, она стала нести какую‑то несуразицу, позабыв, где находится. Она называла Весту то Альмирой, то Юной… А потом в один момент схватила девушку за руку и притянула к себе, заглянула в глаза. Веста невольно испугалась этого полубезумного взгляда, впившегося ей в лицо.

— Вивиан! Как хорошо, что ты вернулась… Он ведь не тронул тебя, да? С девочкой всё хорошо, — сильнее стиснула ладонь Весты, оставляя на ней красные следы — полумесяцы. — Она просто умничка. И так на тебя похожа, ты бы только знала… С ней всё хорошо. Я её надежно спрятала. Он никогда не найдет её, Вивиан. Ты можешь не волноваться.

Веста скривилась от боли и попыталась успокоить Дану.

— Бабушка, это я. Веста. Твоя внучка… Отпусти меня, пожалуйста… Мне больно.

— Веста… — глухо повторила за ней Дана, её взгляд прояснился. Она разжала пальцы и поманила внучку к себе — та опасливо склонилась к ней. — Запомни кое‑что, Веста… — прошептала она. — Не доверяй зеркалам. Они служат своему пленнику. Он опасен. Он хочет освободиться, но ему нужен ключ…

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Давай я дам тебе настойку, и ты немного поспишь, хорошо? Отдохнешь. Тебе станет лучше, и мы потом поговорим.

— Не станет, — она отрицательно мотнула головой. — Зря я тебе всё сразу не рассказала. Думала, так будет лучше. Она просила не говорить тебе, пока ты не вырастешь. А я думала, время еще есть… Прости меня…

Потом же её речь сбилась, и когда Веста снова подошла к постели, держа в руках чашу с отваром, Дана приняла внучку за Юну. Давно погибшую подругу детства.

Сонная трава подействовала — женщина заснула, чтобы никогда больше не проснуться.

— Проснись и пой, крошка!

Громкий голос Вигго вторгся в тревожный сон Весты, резко выдернув её обратно в реальность. Девушка разлепила тяжелые веки и бросила сонный взгляд на подошедшего к окну вора. Вигго раздвинул шторы — сумеречную комнату затопил яркий солнечный свет.

— День на дворе, — Вигго повернулся к ней. — А ты всё еще в постели!

Веста с трудом оторвала голову от подушки и огляделась. Всё та же вульгарная красная спальня. Вчера ночью вор привел их с Кирой в квартиру своей бывшей любовницы, аргументируя подобное тем, что «это самое безопасное место в городе». Отчасти Веста была с ним согласна — по крайней мере, здесь ей удалось неплохо выспаться. Да и кровать оказалась довольно удобная.

Ведьма потерла лицо; в голове еще блуждали остатки сновидения. Плохой сон. Такие обычно не сулят ничего хорошего.

— Где Кира? — поинтересовалась девушка, спуская ноги на пол. Коснувшись пятками холодных досок, поджала пальцы. Зябкое выдалось утро.

— Завтракает.

Веста бросила на Вигго подозрительный взгляд.

— Ты украл еду?

— Почему сразу украл? — возмутился тот в свою очередь. — Купил. На честно украденные деньги, — улыбнулся и, заметив, что Веста открыла рот для следующего вопроса, опередил её. — А ты думала, я просто прогуляться вышел? Пусть тот парень скажет мне спасибо. Я всего лишь обчистил его карманы, а не перерезал горло и сбросил труп в ближайшую канаву. Еще легко отделался.

— Думаю, в свой адрес ты получил достаточно «благодарности», — произнесла Веста, делая воздушные кавычки.

Вигго, расположившейся на широком подоконнике, пожал плечами и начал мурлыкать под нос какую‑то песенку. Слов было не разобрать, но мотив показался Весте знакомым.

Обувшись, она стянула с ближайшего стула сумку и стала проверять содержимое. В прошлый раз Вигго не побрезговал запустить туда руку.

Наблюдающий за её действиями мужчина усмехнулся.

— Беспокоишься, что я тебя обворовал?

— Есть такое, — хмыкнула Веста. — Если честно, поражена, что ты до сих пор здесь.

Вор отмахнулся от её слов:

— Ой, да ладно. Я не всегда смываюсь от женщин по утрам. Порой могу задержаться до вечера.

— Меня это очень утешает.

Убедившись, что её вещи нетронуты и всё на своем месте, Веста стала собираться. Плеснув в миску холодной воды из керамического кувшина (оставленного Кирой на тумбочке еще вчера), она умылась, окончательно смывая неприятное послевкусие от кошмара. Затем расчесалась и собрала волосы в высокий хвост. Накинула сверху на блузку жакет.

— Тем более, как можно оставить двух прелестных дам в беде? — продолжал размышлять вслух Вигго.

Вестино «ну — ну» говорило ясно о том, что в благородство вора ей верится с трудом.

— Успокойся. Я не ворую у женщин, — и поймав на себе красноречивый взгляд Весты, добавил. — Хорошо, я не ворую у бездомных женщин. Этого мне совесть не позволяет.

— Хоть какой‑то от твоей совести толк. Я вообще сомневалась в её наличии.

Внизу, в небольшой кухне действительно сидела Кира. Заметив Весту, она улыбнулась, кивнула ей, приглашая присоединиться, и пододвинула вторую тарелку с отбитыми краями. Еще горячая картошка с омлетом и ломтем мяса. Вигго разжился едой в ближайшей таверне.

— Спасибо, — произнесла Веста.

От одного вида еды желудок скрутило. Последний раз, когда ей удалось поесть, было тем вечером, в который в «Белом Гусе» им повстречался вор. Давно, одним словом.

— Вы тут топчите, леди, — Вигго спустился вслед за Вестой, замер на пороге. — А я пойду разузнаю, что да как… Ищут нашу сбежавшую отравительницу или нет, — и добавил. — Чувствую, нелегко нам будет выбраться из города, — подмигнул ведьме, а затем ушел.

Кира вопросительно посмотрела на спутницу.

— Нам?

Веста качнула головой. Она думала над предложением Вигго и решила его принять. Похоже на то, что вор даже не сомневался в том, что именно так всё и будет. В том, что она захочет повидаться со его осведомленным знакомым.

— Вигго пойдет с нами.

— Да? — Кира удивленно приподняла брови. — Разве не ты была против того, чтобы с нами в компании был вор?

— Я до сих не очень жалую эту идею. Но других вариантов нет.

— Почему?

Вместо слов Веста вздохнула и полезла в карман. Достала сложенный лист и протянула его Кире со словами: «Читай». Развернув бумагу, девушка пристально вгляделась в написанное и стала медленно читать, беззвучно двигая губами.

Веста же принялась за свой завтрак.

— Тут какая‑то бессмыслица, — произнесла наконец Кира. — Может я что‑то не так поняла? В детстве отец давал мне читать в основном святые книги…

— Кира, тут написано, что меня разыскивают за попытку убить короля. Прочти внимательно описание. Никого не напоминает случаем?

Кира послушно перечитала. Глянула на подругу, затем снова на листок.

— А ты пыталась?

— Конечно. Только вот и занималась полжизни тем, что планировала убийство короля.

— Плохо спланировала, видимо… — тихо добавила Кира, а потом произнесла уже громче. — Ты думаешь, это всё связано? Ну, я имею ввиду, что сначала нас забирают Чёрные Псы, а потом, когда мы сбежали, некто пытается обвинить тебя в неудачном убийстве?

— Да.

— А причем тут Вигго?

— У него есть знакомый, который возможно знает, кто за всем этим стоит. Или догадывается. Мне надо разузнать, Кира, кто точит на меня зуб. А главное, за что…

— Дааа, — задумчиво протянула Кира, постукивая ложкой по краю тарелки. — И ты ему веришь?

— Не особо. Но выбирать не приходится. Тем более, он сказал, это по пути на Сумеречный Остров. Мы потеряем пару дней, зато возможно узнаем, с кем имеем дело.

Кира потянулась к хлебу и надломила ломоть со словами:

— Как по мне, вся эта история плохо пахнет.

Ведьма хмыкнула.

— С этим не поспоришь.

А вскоре вернулся и Вигго. Держа в руках холщовый мешок он прошел на середину кухни и шлепнул его на пол. В ответ на девичьи удивленные выражения лиц произнес.

— Из города так просто не выйти, красавицы. Тебя, — он ткнул пальцем в Весту, — разыскивают наемники. Они знают, что Августин ты не покидала и готовы весь город перевернуть вверх дном. А вместе с ними и стражи.

— Отличная новость, — кисло подтвердила та. — И как нам выбраться?

— Оо, я знаю, где есть лазейка. Но до нее еще дойти надо. А так, как ты у нас теперь знаменита, — Вигго бросил лукавый взгляд на Весту, — то я принес кое‑что, — и перевернув мешок, высыпал на пол вещи. Точнее, одежду.

Первой пришла в себя Веста.

— Ты что ограбил бродячий театр?

— Мне больше нравится слово «одолжил на неопределенное время».

Подошедшая Кира вытянула из кучи тряпья просторное платье с глубоким вырезом и юбкой, украшенной множеством рюшечек и ленточек. Скривилась.

— Ты предлагаешь нам, благочестивым девушкам одеться, подобно блудницам?

— Прости, рясу я не нашел.

Веста же в свою очередь вытащила узкие штаны и просторную клетчатую рубашку. Судя по всему мужскую.

— Они ищут двух девушек. Отличительные приметы, темные волосы, светлые глаза и родинка на лице. У одной черная на лбу, у другой на щеке. Преступницы очень опасны, потому найти их надо немедленно. Каждому оказавшему помощь будет награда.

— Так вот, в чем твоя гениальная задумка, — Веста приложила штаны к своим узким бедрам.

Впервые, но девушка была довольна своим худощавым телосложением. Вигго кивнул.

— Переодевайтесь. У нас мало времени.

Веста поднесла руку к губам и замерла. Отверженный, если бы она знала, как щекотно от этих накладных усов, ни за что бы не согласилась на идею Вигго! Почувствовав что вот — вот чихнет, зажала пальцами нос. Помогло.

— И снова будь здорова. Раз уже в пятый, наверное.

— Спасибо, — буркнула в ответ Веста.

Если Кира шагала рядом с Вигго в образе красавицы с напудренным лицом (белым, как у приведения, съязвила тогда ведьма) и ярком платье, то самой Весте достался облик тощего невысокого паренька в брюках и мешковатой рубашке. На голове шляпа, полы которой отбрасывали на лицо тень. Для полноты маскировки Вигго стащил, как оказалось, и фальшивые усы, которые с горем пополам удалось приклеить.

Разглядывая Весту, вор поднял большой палец вверх. Мол, не узнать.

— Ты одна из немногих женщин, кому идут усы, — выдал он, когда они только — только вышли на улицу.

— Как приятно такое слышать. Думаю, с бородой я бы смотрелась куда лучше.

Вигго глянул на нее с улыбкой. Как уже начало казаться Весте, он получал немалое удовольствие от их словесных баталий.

— Знаешь, Веста, характером ты мне напоминаешь один цветок. Колючий такой.

Прислушивающаяся к разговору Кира сделала предположение.

— Розу?

Ведьма посмотрела на вора с интересом, больше ожидая услышать подвох в его словах, нежели что‑то действительно приятное. Вигго оправдал её ожидания.

Он беззлобно усмехнулся и ответил:

— Нет, конечно. Я вообще‑то имел ввиду чертополох.

«Ну, кто бы сомневался».

Лазейка, о которой упоминал их новый спутник, оказалась на другом конце Августина. Что это за лазейка и как она поможет им выбраться из города, Вигго утаил. Напомнив, что из «Белого Гуся» вывел, значит, и сейчас поможет.

А патрульных действительно было много. Веста приметила серую форму стражей, несколько раз мелькали черные одежды Псов. Жители города выглядели напряженными и недовольными. Такой наплыв стражей порядка им явно не пришелся по душе.

Выходы из города были перекрыты. Каждого, кто хотел оставить Августин, расспрашивали и обыскивали.

— Плохо дело, — шепнула Веста вору, когда они остановились у Вторых Ворот. — Если попытаемся выйти через них, они сразу поймут, что мы с Кирой именно те, кто нужен.

Вигго отрицательно мотнул головой.

— Мы туда и не собираемся. Есть другой путь из Августина.

— Очередной чёрный выход для сливок преступного сообщества? — Веста не удержалась от колких ноток в голосе.

— Нет, — неожиданно серьезно ответил Вигго. — Под городом располагаются катакомбы. Через них во время осады Августина жителям приносили еду и оружие. Часть, правда, засыпало во время прошлогоднего землетрясения. Но если знать, куда идти, то можно выйти из города.

— И ты знаешь?

Молодой мужчина широко улыбнулся.

— Конечно, крошка. Нам до них нужно только добраться. Но вам повезло — я знаю другой, более короткий путь.

— Другая дорога обязательно должна пролегать через квартал развлечений? — поинтересовалась Кира строго, краснея то ли от злости, то ли от смущения. Как оказалось позже, Вигго, чтобы сократить путь до другого конца Августина, решил провести их через известную в городе Веселую Улицу.

Веста против ничего не имела, а вот Кира упрямилась и не хотела показываться там, «где приличным девушкам вообще не подобает быть».

— Они же грешницы.

Вигго и Веста переглянулись. Тот только махнул рукой, мол подруга твоя и решай это сама, и пошел вперед нарочито медленным шагом.

— Разве не блудница родила сына твоему богу?

— Это было непорочное зачатие, которое произошло, когда божественное семя попало в ухо святой Анны.

Веста сразу же вскинула ладони со словами:

— Избавь меня от таких подробностей. Не хочешь туда идти, не иди. Ступай другим путем. Никто тебя не тащит насильно. Просто имей ввиду две вещи, — ведьма даже показала два пальца Кире, — что блуд не передается по воздуху и что если ты потеряешься, то мы уйдем без тебя.

Кира сразу же обиженно надулась.

— Это позор появляться среди… Среди них, — и кивнула в сторону стоящей неподалеку немолодой женщины в выцветшем платье. Заметив, что Веста смотрит на нее, она приветливо улыбнулась и махнула рукой, приглашая к себе.

— Слушай, на данный момент ты скрываешься от стражей, в компании ведьмы и вора. Тебя действительно еще заботит вопрос о стыде или ты просто издеваешься?

— Вора я еще могу наставить на путь истинный. Например, сейчас Вигго с интересом слушал то, что я ему рассказываю о святых книгах.

Ведьма опустила многозначительный взгляд на глубокий вырез Кириного платья и хмыкнула. Не составляло труда угадать, откуда взялся внезапный интерес мужчины к божественным откровениям.

— Вдруг тебе здесь удаться спасти какую‑нибудь заблудшую душу, рассказав ей о вечных муках в Бездне. А может быть, и заработать. Пророкам обычно подкидывают несколько монет. А в таком платье ты будешь иметь оглушительный успех, — улыбнулась ведьма.

— Очень смешно, Веста… — начала было Кира, но резко замолкла, глядя куда‑то за спину ведьмы.

Та, заметив перемену в поведении, тоже собиралась было оглянуться, но Кира оставила её. Шепнула:

— Не оборачивайся. Там Ру. Надо уходить, — и схватив подругу за руку, потащила её в сторону красного навеса, под которым на крыльце сидело несколько девушек. Там‑то и остановился Вигго, разговаривая с одной из них.

Веста бросила быстрый взгляд через плечо. Позади действительно был Ру — эту крепкую фигуру, одетую полностью в черное, невозможно спутать с кем‑нибудь еще. Он стоял, то и дело оглядываясь, словно бы искал кого‑то. Или ждал.

— Быстро вы, — произнес Вигго, когда девушки остановились рядом. — Я думал, пройдет год или два.

— Чёрные Псы здесь, — произнесла Веста и снова обернулась.

К Ру присоединились остальные наемники. Итого, семеро. Все, кто ей знаком, не считая рыжего Амоса.

Псы двинулись по направлению к ним, и от этого у Весты неприятно похолодело в груди.

— Может, развлечься захотели? — предположил Вигго.

— Не похоже, — возразила ему Веста.

— Что ж, тогда самое время зайти внутрь, — отозвался вор.

Неизвестно, как в его руках оказалась серебряная монета, и Вигго подмигнул одной из девушек.

— Сладкая моя, — обратился он к ней, — я и мои друзья будут тебе очень признательны, если ты покажешь другой выход из здания. Я в долгу не останусь, — покатал монетку костяшками пальцев.

«Сладкая» кивнула. Монета исчезла у нее в кармане, а сама девушка поманила троицу за собой внутрь.

Веста вошла в бордель вслед за Вигго и с интересом огляделась. Здание снаружи казалось невзрачным, но внутри обстановка разительно отличалась от внешнего вида. Тут были красные стены, темный потолок и пол, укрытый толстым бордовым ковром. Сквозь прикрытые шторами окна просачивался золотистый дневной свет, подсвечивая столы и стулья, широкие диваны и картины с откровенными сценами. Кира удивленно крутила головой по сторонам, не забывая держать пальцы сложенными в защитный от дурных сил знак.

Днем было в борделе было пусто и тихо. Основное веселье начиналось ближе к заходу солнца, когда квартал вспыхивал яркими и зазывающими огнями, когда из открытых нараспашку окон и дверей лилась музыка и женские голоса вперемешку со смехом.

Веста приметила одного спящего в кресле клиента. Перехватив её взгляд, Вигго улыбнулся.

— Сам так однажды задрых. Надрался, как свинья, даже не смог наверх подняться. Отличный был вечер.

— Ты жил в Августине? — спросила у него Веста. Осведомленность вора про город наводила на такую мысль.

— Недолго, — вор почесал нос — слишком резко пахло благовониями. — Мне надо было залечь на дно, и я осел тут. На полгода где‑то.

— А за что тебя посадили? — спросила снова Веста.

— Крошка, не глупи. За воровство, конечно.

Больше вопросов Веста не задавала. Зал кончился, начался прямой и узкий коридор с множеством дверей. Неожиданно одна из них распахнулась, и на пороге замерла полная женщина в светлом пеньюаре. Она скользнула взглядом по гостям и уставилась на Весту. Затем широко улыбнулась, обнажив кривые белые зубы.

— Какой симпатичный мальчик у нас в гостях. Как тебя зовут, милый? — и приблизилась к ведьме, покачивая бедрами. Преградив ей дорогу, мягко взяла за локоть.

Веста сперва от удивления приоткрыла рот, но потом вспомнила про маскировку. Пригладив усы, чтобы ненароком не отвалились, ляпнула первое имя, которое ей пришло на ум.

— Доминик.

— Доминик? — сразу же оживилась та. — Какое замечательное имя для такого красивого юноши. Мужественное. А меня зовут Камилла. С северного языка это значит «ягода», — и провела пальцами по щеке Весты. — Ты любишь ягоды, Доминик? Думаю, эти две пришлись бы тебе по душе, — и шлейка сорочки как бы ненароком соскользнула с её плеча.

Веста так и осталась стоять столбом. Это был один из немногих моментов, когда она буквально лишилась дара речи. Но услышав рядом сдавленное хрюканье, ведьма сразу же пришла в себя. Она глянула в сторону — Вигго пытался изо всех сил сдержать рвущейся наружу смех, но выходило из рук вон плохо.

— Извини, Камилла, но этот парень, — Вигго хлопнул Весту по плечу, — интересуется ягодами другого поля. Если ты понимаешь, о чем я.

В этот момент Веста была готова придушить его голыми руками. Еще и издеваться вздумал, мерзавец.

Камилла, смекнув, о чем идет речь, сразу же выпустила руку Весты и посмотрела удивленно на вора.

— Вигго? Я думала, что тебя утопили.

— Было дело, но как видишь, покойник из меня никудышный.

«Ничего», — подумалось Веста со злостью, — «это довольно просто исправить».

Оставив коридор, они вышли на кухню, в которой стоял плотный и едкий запах пригоревшей еды, а после во внутренний двор, откуда калитка вывела их на маленькую улицу Фонарщиков.

Тут Веста и повернулась к продолжающему хихикать Вигго.

— Видишь, я же говорил, что тебе идут усы, — прежде, чем та открыла рот, сказал вор. — А ты не верила.

— Ты всегда такой остроумный или только по вторникам?

— Всегда. Не злись, Веста, — он попытался сделать виноватое выражение лица, но не смог. — Это действительно вышло забавно. Вот, даже Кира улыбается.

Веста резко повернулась к подруге, но та тотчас приложила руку к губам, пряча улыбку.

— И куда ты нас еще заведешь? Решил показать все достопримечательности Августина?

— Расслабься, ведьма. Мы почти пришли. Вот он, выход из города!

Веста огляделась. Ничего похожего на их спасение из Августина она не увидела. Ну, дома, как и все в городе, невысокие, сложенные из светлого камня с красноватой черепицей. Четыре массивные двери, украшенные резьбой. Судя по всему дома давно заброшены. Никто здесь не живет, да и вряд ли станет в ближайшее время.

— Где?

— О боги, за какие грехи тяжкие вы мне послали эту женщину? — патетично воскликнув, Вигго подошел к Весте. Положив ладони ей на плечи, развернул лицом к одной из дверей и указал пальцем.

— Вот этот. Приглядись, язычница. Здесь раньше был храм богини Иллаи.

И действительно! Стоило Весте присмотреться, как она различила на потрескавшейся деревянной поверхности полуистертые знаки. Такие же, какие покрывали её медальон. Дом Иллаи, всегда открытый для тех, в чьем сердце еще жива вера в старых богов.

— Храм был небольшой, его почти полностью разрушили во время взятия Августина. Только дверь и парочка стен осталась. На этом месте выстроили пивоварню, но дельце прогорело. Жалко, конечно, пиво было очень вкусное. Ход внизу. Пойдемте, — с этими словами поманил их за собой.

Веста сделала глубокий вдох, поправила сползающий ремешок сумки и зашагала вслед за ним. Отставалось только надеяться, что дорога под землей будет спокойней, чем та, что им пришлось пройти.

Глава 19. Снова в пути

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Внизу было темно и довольно холодно. Веста сразу же избавилась от усов, которые держались буквально на честном слове, от шляпы и распустила волосы, вытащив из них тоненькие шпильки — невидимки. Чертовски приятно было снова стать самой собой.

Августин остался наверху, а их путь лежал под землей, через запутанные коридоры пещер, которые, по словам Вигго, должны были вывести на поверхность, далеко за пределы ставшего опасным города.

После давнего землетрясения про катакомбы забыли, считая, что они окончательно завалены. Но как оказалось, некоторые туннели остались нетронутыми. Именно там и скрылись служители храма Иллаи, когда Красные Мечи пожаловали казнить язычников.

Веста один раз видела храм бога Ану. Точнее то, что от него осталось. Говорили, он был намного больше, чем этот. Девушка слышала, что его буквально растащили на камни, которые пошли на строительство главного храма Единого. Новая религия, проросшая на костях старой.

Веста на несколько секунд замерла на пороге, а затем шагнула внутрь разрушенного храма. Маленький и единственный зал, где стояла статуя Иллаи. Туловище, с изуродованной головой и отрубленными руками. Неприятное зрелище. Наверное, раньше здесь все было по — другому…

— Что‑то ты притихла, ведьма… — произнес Вигго, глядя на ведьму.

Та ничего ему не ответила.

— Мне рассказывали, что Иллая — любовница Отверженного. У нее четыре руки и вместо глаз змеи, которые впиваются в лицо каждого, кто осмелится поднять на нее взгляд. Благословенный Иосиф пронзил её огненным мечом, раз и навсегда сбросив в Бездну, где она и осталась со своим темным властелином… Но если позвать ее три раза по имени в проклятом храме, то она появится и заберет твою душу.

Вигго почесал макушку, бросив удивленный взгляд на Киру. Такие истории ему были в новинку. Весте же по привычке пропустила очередную жуткую сказку мимо ушей. Поднимая с пола разбитые черепки и осколки, она с интересом рассматривала их.

— Я не верю в эти глупости.

— Ты не веришь в Единого?

— Ни в твоего Единого, и в то, что было до него. Может быть что‑то и существует там, — Вигго поднял палец вверх, — то ему уж точно нет дела до того, что творится в нашем мире. И ему глубоко без разницы помолился ты перед едой или зарубил ли парочку грешников на досуге. Всё остальное просто сказки для дураков.

— Тогда во, что же ты веришь? — спросила Кира с оттенком недовольства.

— В крепкую сталь, хороший эль и еще пожалуй собственное умение уносить ноги. Кстати, посленим пришло время воспользоваться, — и он задумчиво потер подбородок. — Как там? Ааа, три шага от постамента и половина к…

Кира присоединилась к Весте, стоящей в сторонке, и обе стали наблюдать за Вигго. Тот подошел к статуе Иллае, повернувшись к ней спиной, сделал три больших шага к противоположной стене, еще один маленький и замер возле кучи мусора.

— Не очень похоже на вход в подземелья… — обронила негромко Кира.

Веста хмыкнула и засучила рукава рубашки. Судя по всему работенка предстояла знатная.

— А ты ожидала приглашающей таблички? Мол, добро пожаловать. Здесь тайный выход из Августина. Не забудьте, пожалуйста, взять бесплатные напитки и закуски, чтобы дорога не показалась скучной. Всего наилучшего.

— Это не смешно… — и замолчала, услышав сдавленный смешок Вигго.

— Вообще‑то забавно, — он выбросил из общей кучи два булыжника. — Ну‑ка, не стойте в сторонке. Я не собираюсь один всем этим заниматься. Любишь из города выбираться, так люби и ходы откапывать. Народная мудрость.

Прошел где‑то час прежде, чем они увидели железный люк с массивным кольцом. На металле, местами покрытом ржавчиной, еще можно было различить витиеватые символы. Старый язык, которым уже пару сотен так точно не пользуются.

Вигго, обхватив руками кольцо, поднатужился и потянул его на себя. Первые несколько секунд ничего не происходило, кроме того, что лицо вора побагровело от напряжения. Но потом раздался скрип, и люк поддался. Путь в катакомбы был открыт.

— Вух, — Вигго вытер пот со лба и заглянул внутрь, в клубящуюся внизу темноту. — Скажу я вам, красавицы, что темнота там стоит, как в Бездне. Придется тянуть жребий, кому идти первым.

— Ты серьезно? — поинтересовалась у него Кира.

— Конечно, — ответил вор просто. — Если там что‑то есть, то мы узнаем об этом по жутким воплям первопроходца. Может быть, даже успеем убежать, пока нечто злобное и голодное не выберется наружу.

Кира смерила его злобным взглядом и повернулась к Весте, которая сидела на корточках возле люка, напряженно вглядываясь во тьму. Внезапно ведьма ударила себя по лбу, будто вспомнила что‑то очень важное, и полезла в сумку. Как оказалось, за спичками.

— Ого, — удивился мужчина. — Откуда они у тебя?

— Одолжила, — последовал короткий ответ; Веста чиркнула спичкой и бросила её вниз, в густую тьму катакомб.

Все трое невольно поддались вперед, жадно наблюдая за тем, как маленький огонек быстро летит вниз, а потом гаснет…

— Не так уж глубоко, — констатировал Вигго, поднимаясь с корточек. — Что ж, леди, не поминайте лихом.

Первой вниз полетела его сумка, а следом туда прыгнул и вор. Девушки настороженно прислушивались, ожидая услышать вопли и крики о помощи, но до них донесся только приглушенный стук. А следом и радостный голос Вигго.

— Я жив.

— Какая досада, — ехидно откликнулась Веста.

— Прыгайте сюда. Я словлю вас.

Ведьма перекинула сумку через плечо и подтолкнула Киру к краю — та замерла в нерешительности, глядя испуганными глазами в темноту. Получив еще один нетерпеливый тычок от Весты, Кира села на край, зажмурилась, оттолкнулась вперед — и тихо ойкнула, когда её словили сильные руки Вигго.

— Так одна есть, а вторая где? Надеюсь, я не поранюсь о твои ядовитые шипы, Веста.

Ведьма покачала головой со вздохом.

— У чертоплоха нет шипов, — и точно также, как и Кира до нее, прыгнула в темноту.

Секунда, вторая, и девушка оказалась в объятиях вора. В темноте она почувствовала, как тот прижал её к себе сильнее, продолжая удерживать на несколько секунд дольше, чем требовалось.

— Какая ты костлявая, Веста, — разочарованно пробормотал Вигго, опуская ее на землю. — Даже ухватиться не за что. Женщина должна быть в теле.

— Я запомню это.

Веста огляделась. Глаза привыкли к темноте, и она перестала казаться такой уж непроницаемой. Из люка шел тускловатый свет, рассеивая скопившейся здесь мрак, вырисовывая очертания стен и низкого потолка…

Вот он, их выход из города.

Старые заброшенные туннели.

Стояла затхлость, воздух сухой и спертый, царила прохлада. Кира прижалась к ведьме, схватив её за руку и стиснув ладонь ледяными пальцами. Вигго же непринужденно копался в своем рюкзаке, пока наконец не вытащил руку с победным возгласом.

— Есть! — затем поднес кулак к губам и что‑то зашептал. Так тихо, что слов было не разобрать. Но эффект не заставил себя ждать — неяркий свет разлился сквозь его сжатые пальцы, становясь все сильнее и сильнее… Вигго разжал пальцы, и свет разлился по туннелю жидким серебром.

Веста и Кира одновременно ахнули.

— Благословенный огонь. Откуда он у тебя?

— Ты его украл?!

— Нет, конечно. Выкупил. Такие вещи нельзя воровать. Кто знает как они тебе за это отплатят. А теперь, дамы, следуйте за мной. Вигго познакомит вас с самой старой частью Августина. И да, кстати, если наткнетесь на чей‑то череп, то не пугайтесь. Здесь раньше хоронили мертвых.

— Не освященное кладбище? — испуганно прошептала Кира. — Проклятое место.

— И я надеюсь, вы не боитесь крыс, — спокойно продолжил Вигго, шагая вперед. — Потому что их здесь много. Очень много.

* * *

— Встань на колени, друг мой. Помолимся вместе за выздороволение Его Высочества.

Доминик опустился рядом с Исидором перед ликом Единого и точно также, как и он, сложил ладони в молитвенном жесте. Он не знал никаких святых слов, потому просто молчал, ожидая, что скажет Исидор.

В небольшом храме, примыкающем к дворцу, они находились одни. Беспокойное плямя плясало на фитиле, и вместе с ним и кривые длинные тени на полу и стенах. Они сделали лицо Единого страшной маской, обострив скулы и превратив глаза в две черные дыры.

— Как чувствует себя король? — тихо поинтересовался Исидор, перебирая в пальцах нефритовые четки.

— Не приходит в сознание. Я поддерживаю в нем жизнь, но это не продлится долго.

Исидор нахмурился.

— Оттяни его смерть. Настолько долго, насколько сможешь. Коршуны уже кружат над нами, делят добычу… Принц собирает армию, чтобы свергнуть меня. Мы должны провести ритуал, как можно скорее. Каждое мгновение дорого.

Доминик вместе с ним поднял глаза на Единого. Тот взирал на своих слуг сурово и недовольно. Невольно у колдуна мурашки пробежали по спине от взгляда угрюмого идола.

— Мои люди ищут девочку. Скоро она окажется в ваших руках.

— Ставки в этой игре слишком высоки. Я не могу все потерять только потому, что какая‑то уличная девка смогла ускользнуть от тебя. Найди её и приведи сюда.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Ваша Светлость, — покорно ответил колдун.

— И еще кое‑что… Я хочу взглянуть на него.

— Что?

Доминик недоуменно посмотрел на Исидора, подумав, что он ослышался. Но жрец имел ввиду, именно то, что сказал в первый раз.

— Я хочу взглянуть на пленника Зазеркалья. На Ира.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Разве?

«Пусть посмотрит», — раздался в голове у Доминика спокойный голос Ира. Другой был как всегда рядом и в тоже самое время далеко. — «Он мне пока что нужен. Дай ему почувствовать свою власть…»

— Хорошо, Ваша Светлость. Как скажете, — Доминик кивнул. — Я всё подготовлю к Вызову.

Жрец довольно кивнул.

— Замечательно. Мы действуем ради благой цели, колдун. Ради бога нашего, пастыря нашего — Единого. Только вера в него способна привести людей к свету, остальные же падут в Бездну, к Отверженному… Не забывай об этом, когда придет время.

— Не забуду.

Доминик поднялся и направился было прочь, как тут его задержал голос Исидора. Тот негромко проговорил, не отрывая глаз от своего бога.

— Агний рассказывал о рождении новой эпохи. Нового времени. Но это были всего лишь слова, не более. Я могу достичь большего. Построить новую империю. В несколько раз могущественней той, которой был Тимар несколько веков назад, — его голос задрожал от восторга. — Как говорил пророк, восстанет величие прошлого из пепла и развеются его крылья над всем миром… Все склонят голову перед тем, кто по силе будет превосходить даже старых богов… Не подведи меня, Доминик. И я отплачу тебе за верность сполна.

— Я лишь служу нашему богу, Ваша Светлость. Мне ничего не требуется взамен, — Доминик поклонился и добавил. — Я позову вас, когда все будет готово.

* * *

Вигго только зря их запугивал. Крыс оказалось не так уж и много, как и черепов. Веста насчитала их где‑то около дюжины, замурованных наполовину в стены и потолки, провожающие внезапных гостей холодными взглядами пустых глазниц. Киру, конечно, это зрелище сперва напугало, но потом дочь жреца успокоилась.

Катакомбы протянулись под Августином долгим, запутанным лабиринтом, и если бы не Вигго, то девушки вряд ли бы сами выбрались из подземелий.

— А ты сам откуда узнал про выход из города? — спросила Веста у Вигго.

Вор шел вперед, держа в руках Благословенный Огонь. Порой он останавливался, что‑то безвучно шептал (скорее всего вспоминал дорогу) и двигался дальше, уже более уверенным шагом.

— Когда мне прижало здесь хвост, то я думал уйти так из города. Но меня нашли раньше и повесили в клетке. А дальше я встретил вас обеих.

— Так получается, что наказали тебя вовсе не доблестные стражи Августина?

Он полуобернулся, подарил ей свою лукавую улыбку и произнес.

— Естественно, крошка. Я перешел дорогу плохому парню, и он со мной разобрался.

Веста кивнула. Эта ситуация была ей знакома. Она тоже кому‑то перешла дорогу и судя по всему с ней сейчас пытаются разобраться.

— Скажи, Вигго, ты знаешь человека по имени Доминик?

— Я знаю трех с таким именем. Один как раз живет за углом от борделя и торгует волшебными грибами. Хочешь к нему заглянуть, ведьма?

— Нужный мне Доминик живет в Тагуне. Мне кажется, он большая шишка.

— Неа, такого не знаю. Но скорее всего, знает Мартин. Его работа как раз заключается в том, чтобы знать всё о всяких там шишках.

Да уж, видимо, надежда и оставалась что на какого‑то знакомого, к которому их обещал привезти Вигго. Веста провела ладонью по лбу — от затхлости дико разболелась голова, а от витающей в воздухе пыли нестерпимо чесалось в носу.

Когда они выбрались из катакомб, уже стемнело. На чистом, без единого облачка небе блестели крупные яркие звезды.

Веста с наслаждением вдохнула свежий воздух полной грудью. Еще несколько часов под землей и она бы свихнулась, честное слово!

За ними переливался тусклыми огнями Августин. Подземные галлереи действительно вывели их далеко от города, к возвышающимся в темноте руинам. Сказать, что тут стояло раньше сложно было — один фундамент и остался. Именно здесь Вигго и предложил заночевать. Никто не был против — дневная пробежка по городу, а следом путешествие под ним вышло довольно утомительным.

Первым сторожить покой вызвался Вигго, и Веста не нашла в себе сил возражать. Она внезапно почувствовала такую дикую усталость, что даже отказалась от ужина. Просто улеглась поближе к огню, накрылась походным одеялом и положила голову на сумку, служившую ей подушкой. Ведьма, стоило ей сомкнуть веки, почти сразу провалилась в тяжелый и странный сон.

Мужчина склонился над полной мраморной чашей. Провел пальцами по поверхности жидкости. Просто вода. Ледяная, пощипывающая холодом кончики пальцев вода.

Вот он поднял голову, взгляд его голубых глаз скользнул по стоящей рядом ведьме и замер где‑то позади нее. Лицо мужчины показалось Весте знакомым. Красивое, но усталое, даже скорее изможденное, словно он много ночей подряд не спал…

В руках мужчины тускло блеснул небольшой кинжал с изогнутым лезвием и массивной рукоятью. Секунда, может две, и он полоснул им себе по запястью, бесстрастно наблюдая, как горячая кровь стекает по руке, оставляя на бледной коже алые следы.

Веста подавила крик, прижав ладони к губам.

Она кожей ощущала холодное дыхание приближающейся беды.

Рубиновые капли падали в воду одна за другой, растворялись там, смешивались с прозрачной водой и пропадали. В воздухе разлился терпкий запах с металлическим привкусом.

Мужчина, продолжая держать руку над водой, снова наклонился к чаше.

— Найди её…

Вода потемнела, подернулась тонкой корочкой льда… Её поверхность стала такая же гладкая и блестящая, прямо, как у зеркала.

Веста отряпнула, но почвы под ногами не оказалась. Она почувствовала, как начинает падать…

Туда вниз, навстречу вязкой густой темноте…

Он бежал так быстро, что острая боль пронзила бок, а в глазах даже помутнело на несколько секунд. Но останавливаться нельзя! Только не сейчас, когда на хвосте отцовские гончие. Мерзкие создания, выращенные в Заоблачном городе, которые могли выследить любого. Достаточно капли крови.

Когда‑то и Ир так развлекался: спускал их на своих врагов, наблюдая, как верные псы раздирают добычу на куски. Но судьба любит иронию, сейчас он сам оказался на месте жертвы. И на быструю смерть не стоит рассчитывать. Ану не настолько милоседерден.

Лес вокруг был мрачен и молчалив. Всё замерло, затихло, словно бы прислушиваясь к происходящему, гадая, удаться ему добраться до поселка или нет.

Катитесь вы все в Бездну!

Удаться!

Он справится… Запах людей на некоторое время собьет с пути гончих, и этого времени будет достаточно.

Во рту всё еще чувствовался вкус крови, она же запеклась на руках багровыми разводами… Перед глазами до сих пор стояло её лицо, обрамленное льяными локонами, испуганный взгляд светлых глаз, искусанные губы. И шепот, её отчаянный надреснутый шепот «Прости, прости, я не знала, что он это сделает… Я волновалась за тебя… Прости…» Она повторяла прямо, как молитву, пока Ир медленно приближался, а потом закричала от боли, когда его прикосновения стали слишком горячими…

От одного воспоминания подкатила рвота. Ир чуть было не споткнулся и не зарылся носом в мягкий дерн. Не надо сейчас об этом думать. Потом будет достаточно времени для размышлений…

Впереди наконец‑то показалась деревня. Несколько домов, окруженных невысоким частоколом. Жалкое зрелище. Будь все иначе, он бы сюда даже не заглядывал. Но за одну ночь все изменилось… Здесь его единственный шанс на спасение.

Девушка не была красавицей. Но выбирать особо не приходилось. Главное, что она была молода и способна выносить ребенка. А большего и не требовалось.

От ее кожи и волос исходил едкий запах жареного лука, примешивающейся к вони немытого тела. Ир просто задрал выцветшее платье и взял её прямо под лестницей, получая извращенное наслаждение от болезненных всхлипов. Эта дура должна была быть благодарна за то, что скоро родит от него ребенка. Что именно она выбрана для столь важной миссии.

Под конец он бросил ей несколько монет и ушел, чувствуя, как гончие кружат вокруг, пытаясь взять потерявшейся след.

А на утро его приволокли к отцу, который не скрывал своего торжества. Отношения с сыном всегда были напряженными, и сейчас Ану получил прекрасную возможность отыграться за все.

— Убьешь меня? Скормишь своим питомцамм? — с улыбкой на разбитых губах поинтересовался Ир, кивая в сторону псов. Наполовину звери, наполовину люди. Только отец мог гордится подобным экспериментом.

— Нет. Слишком просто. Ты заслуживаешь иного наказания…

А спустя несколько мгновений Зазеркалье сомкнулось вокруг него бесконечными отражениями, стиснуло в крепких блестящих объятий и рассмеялось, а вместе с ним сотни, а может, и тысячи таких же, как он…

— Веста! Веста!

Ей казалось она задыхается, во сне безумный, панический страх Ира передался и ей. Она хотела закричать, закрыть глаза, не видеть насмехающихся отражений, но руки не слушались, а голос пропал…

— Веста!

Кто тряхнул её так сильно, что она больно приложилась о землю головой. И только тогда открыла глаза, чтобы увидеть склонившееся над ней обеспокоенное лицо Вигго.

Так это оказывается был просто сон. Всего лишь ночной кошмар.

Страх медленно и неохотно разжал свои объятия. Ведьму колотила крупная дрожь, потому она обняла себя за плечи, встречаясь с тревожным взглядом Киры.

— Ты орала, как резанная, — в своей прямой и простой манере заявил Вигго. — Что тебе такое снилось?

— Ничего особенного. Приснилось, что ты нас снова обокрал, — попыталась Веста отшутиться.

Но никто не улыбнулся.

Вор, ни слово не говоря, вернулся на своё место и уставился на огонь, вороша угли палкой. Кира же присела к ведьме поближе и протянула ей глиняную чашку с травяным настоем.

— Согреет, — коротко сказала она.

— Спасибо, — поблагодарила её Веста и маленький сделала обжигающий глоток.

Приятное тепло разлилось в груди, дрожь постепенно затихала.

Все трое молчали.

Когда раздался одинокий волчий вой, Веста вздрогнула от неожиданности и чуть не пролила на себя отвар.

— Это всего лишь волки, — успокаивающе проговорила Кира. — Они далеко.

Ведьма бросила взгляд на Вигго — тот уже удобно устроился на одеяле, накрывшись плащом. Махнув ведьме рукой, вор проговорил:

— Теперь твоя очередь сторожить наш сон, Веста. И постарайся не шуметь. Не хотелось бы, чтобы твои вопли услышали в Августине, — и со спокойной совестью перевернулся на другой бок.

Кира еще немного посидела с ведьмой и тоже легла спать.

Веста же осталась сидеть, раз за разом прокручивая в голове свой сон.

Что это? Просто ночной кошмар? Или всё‑таки еще один кусочек сложной и большой мозаики?

Глава 20. Гончие Ану

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

С утра пошел холодный дождь, который продолжался целый день, не думая ослабевать. Они шли по разбитой дороге, и всё, о чем могла думать Веста, это о чашке горячего отвара и сухой одежде. По словам Вигго, к вечеру они должны уже дойти до Мартина. А там будет «и сытый ужин, и уютная постель. И все, что пожелаешь, крошка». В такую щедрость неизвестного человека верилось с трудом, но ведьма не стала спорить с вором.

Серая и пустая лента дороги вилась впереди, по обеим сторонам тянулись дикие поля. Унылый и однообразный пейзаж. Шорох дождя заглушал все остальные звуки, нагонял тоску и сон. Веста зевнула и удивленно посмотрела на вора, который внезапно остановился.

— Ты слышала? — спросил он у ведьмы.

— Что именно?

Вигго откинул капюшон, повернул голову, настороженно вслушиваясь.

— Рог, — ответил коротко.

Веста с Кирой также напрягли слух, сперва ничего не услышав. Но вот спустя несколько секунд где‑то в отдалении послышался низкий, раскатистый звук. Взметнулся вверх и почти сразу же затих.

А вскоре ведьма разглядела и черные силуэты, приближающиеся к ним. Она натянула капюшон так, чтобы он полностью скрывал лицо, и потянула Киру за собой, убираясь прочь с дороги. Прошло несколько минут прежде, чем мимо них проехали всадники. Их яркие знамена развевались на холодном ветру — пестрые смазанные пятна на сером небе. Ведьма различила и ворона на белом фоне, и красного вепря на золотом фоне — королевский герб, три золотые звезды, черное солнце. Никто не обратил на них внимание. Тяжелым и неспешным шагом всадники двинулись дальше.

За кавалерией следовала пехота. Наверное, их было не меньше нескольких тысяч. Солдаты всё шли и шли, и казалась им нет конца. Кто‑то с любопытством поглядывал на троицу, кто‑то угрюмо смотрел себе под ноги. Дождь не прибавлял им боевого духа. Громко хлюпала грязь под их ногами.

Веста от удивления даже приоткрыла рот, поразившись такому большому количеству людей. Наконец, пехота кончилась, и потянулась вереница обозов.

— Что происходит? — спросила она у Вигго, угрюмо наблюдающего за солдатами. — В королевстве назревает война?

— Видимо да. Они идут на восток. Там у младшего принца есть друзья. После смерти короля братья вцепятся друг другу в глотки. Один считает себя наместником бога, а второму надоело, что жрецы Единого сидят у короля на шее.

— Идти против Единого, это самое страшное преступление, — мрачно произнесла Кира. — Бог покарает грешника за то, что тот отвернулся от него.

— Может быть оно и так. Но это политика, крошка. Карлу плевать, что подумает твой бог и его жрецы. Слишком долго они управляли страной от имени Единого… Впрочем, меня это уже не касается, — Вигго бросил короткий взгляд в сторону удаляющейся армии и снова вышел на дорогу.

Он двинулся вперед, и Веста с Кирой последовали за ним.

* * *

— Всё готово к ритуалу, Ваша Светлость.

Исидор отвлекся от изучения карты, взглянул на замершего на пороге Доминика и поманил его к себе. И только, когда колдун приблизился, жрец заметил повязку на правой руке, края которой немного выглядывали из рукава. Вопросов жрец задавать не стал. О языческих и темных ритуалах слуги он предпочитал знать, как можно меньше. На войне, как говорится, все методы хороши.

— Посмотри, друг мой, — Исидор перевернул карту, и Доминик увидел земли края Золотого Солнца, простирающиеся на востоке, вплоть до Голубого моря.

Земли, где по преданиям строятся города из золота и серебра, где добываются алмазы и рубины величиной с яйцо, где растут невиданные растения и водятся сказочные животные. Так, по крайней мере, говорили те, кому удалось там побывать и вернуться живыми. Их было немного.

— Языческие земли, — произнес колдун, касаясь кончиками пальцев нарисованного горного хребта.

Алевтин любил рассказывать истории про край Золотого Солнца, где живут гигантские птицы, охотящиеся на людей и чьи яйца считаются священными, где водятся большие кошки, которых объезжают, прямо, как лошадей, где местные колдуны знают язык птиц и зверей, и где живут люди с кожей черной, как эбеновое дерево.

— Благословенный край, Доминик. Агний не раз отправлял туда солдат и жрецов, чтобы они несли светлое слово Единого в умы язычников. Но мало, кто возвращался живым.

— Да, я слышал об этих походах.

— В прошлый раз нам не хватило силы, но в этот всё будет иначе, — Исидо улыбнулся. — Когда ты выполнишь свой долг перед Единым, когда у меня будет сила Ира, то власть Тимара будет простираться на весь материк. Ты только представь, какой сильной станет наша империя. Язычники в страхе склонятся перед нами колени и примут истинную веру. Мы принесем им слово Единого и спасем их души от ледяной Бездны и вечных мук.

Доминик усмехнулся. В благородные намерения Исидора по спасению чьих‑то душ, ему верилось с трудом.

— И вёе это исключительно ради слова Единого?

— Ради Тимара, — ответил ему Исидор. — Некогда великое государство сейчас в упадке, и я могу это исправить. Мы станем самой могущественной империей, и нам подчиняться все, — в светлых глазах Исидора зажегся алчный огонек. — О том, кто вернет былое величие королевству, сложат легенды. Люди его не забудут.

Колдун качнул головой. Истинные мотивы жреца никогда не были для него загадкой.

— Думаю, вам будет это интересно. Карл собирает армию. Как только Единый заберет душу его отца, он нанесет удар.?

— Знаю, — отмахнулся от его слов Исидор, внимание жреца снова привлекла к себе карта. — Когда всё закончится, я раздавлю его, как букашку. Он станет одним из первых, кто узнает гнев Единого.

А ритуал происходил в зеркальной комнате, которую подготовили во дворце, специально по приказу колдуна. Снаружи царил пасмурный и ветреный день, но в комнате — полумрак, единственное окно было зашторено. Здесь ничего не было, кроме зеркал. Одни только блестящие равнодушные отражения: на полу, на потолке, на стенах — везде, куда не падал взгляд Исидора, он встречал поверхности зеркал. А внутри их — клубящаяся темнота.

Он стиснул пальцы в кулаки. Одновременно жрец боялся и жаждал этой встречи. Пленник Зазеркалья, который по могуществу превзошел даже своего отца. Злую шутку сыграл со своим сыном Ану — запер его в зеркалах, которые увеличили силу Ира, но пользоваться ею в своей темнице он не может. Бунтующий бог получил то, что хотел — власть, но не тем способом, которым ожидал.

Исидор зашагал вперед и остановился в середине комнаты. При слове ритуал он ожидал всего, вплоть до крови и жертвоприношения, но ему ничего не пришлось делать. Жрец глянул через плечо — Доминика уже не было, он остался один.

Мужчина повернулся к зеркалу, из которого на него смотрело его собственное отражение. Последние дни выдались нервными, потому под глазами залегли мешки, щеки осунулись, в волосах серебрились седые пряди… Он заглянул в собственные глаза и невольно вздрогнул. На него смотрел из зеркала кто‑то другой.

В комнате потемнело, будто зеркала поглотили весь свет, а вместо него извергли тяжелый мрак. Пол под ногами пошел крупными трещинами, было слышно, как в напряженной тишине трескается, раскалывается стекло. Исидор хотел было ухватиться за что‑то, но поздно — в следующую секунду пол под ногами просел и разлетелся на тысячи мелких осколков, а сам жрец уже падал в негостеприимную темноту Зазеркалья.

* * *

— Я надеюсь, до того, как стемнеет мы доберемся до твоего всезнающего знакомого.

Дождь прекратился, зато поднялся холодный ветер. Ей — богу, не Жатвень, а просто Вересень или Рюен какой‑то! Веста убрала влажные волосы в хвост и мозолила недобрым взглядом затылок шедшего впереди Вигго.

Они ушли с дороги, свернув к виднеющемуся вдалеке островку леса. Где они сейчас находились, Веста не имела понятия. Ни городов, ни даже замызганных деревушек им не попалось. Недоброе чувство всколыхнулось внутри. Неужто вор снова обманул их?

А расчистившееся небо между тем темнело в предверии сумерек. Рассчертенное алым и голубым вдоль линии горизонта, оно окрасилось в темный цвет на востоке. Проступил едва различимый бледный контур месяца.

— Доберемся. Тут недалеко осталось, — Вигго кивнул в сторону леса.

— Твой знакомый живет в чаще? — поинтересовалась у него девушка. — Вот уж где занимательный поворот. Я надеялась на более удобное место, нежели шалаш.

— Хах, шалаш. Ты просто не видела этот шалаш, ведьма. Всем шалашам шалаш. Не отставай. Чем быстрее мы доберемся, тем быстрее ты получишь свои ответы.

Кира, поравнявшяся с Вестой, задумчиво обронила.

— Тебе тоже кажется это немного странным?

— Да. Потому держи ухо востро. Это тебе не Поющий лес.

В лесу стояла сырость, пахло хвоей и землей. Сквозь кроны виднелось кусками вечернее небо. Шумел, запутавшейся в листве ветер.

Веста оглянулась и замерла, приметив мелькнувшую черничную тень. Мгновение, и силуэт пропал. Сумерки набросили приглушенное покрывало на мир вокруг, лишив его ярких дневных красок… Это вполне могла быть игра воображения, но по спине всё равно проползла холодная змейка страха. Веста положила ладонь на рукоять стилета и крепко её стиснула.

Она уже шагнула было за Кирой, как за спиной внезапно раздалось приглушенное ворчание.

Плохо дело.

Ведьма резко развернулась… и встретилась с желтыми яркими глазами, блеснувшими в темноте. Cпустя секунду их обладатель выпрыгнул к Весте, застыв в шаге от нее.

Совсем плохо дело.

Ведьма от испуга даже не смогла и звука издать. У него было человеческое тело, покрытое темной густой шерстью. Руки заканчивались острыми когтями, а вместо лица — волчий оскал.

Верные псы старого бога.

Гончие Ану.

Тварь приподняла верхнюю губу, обнажая белоснежные клыки. Кажется, это служило у нее улыбкой. А потом подняв морду, протяжно завыла. К ужасу Весты к ней присоединилось еще несколько голосов. Те самые, что она уже однажды слышала… В том своем сне, когда Ир убегал от преследовалетелей и те гнали его, завывая точно также…

Оборотень резко бросился на ведьму.

Та в отчаянии выставила вперед руку с кинжалом.

Но вместо удара Веста почувствовала толчок и полетела на землю — кто‑то оттолкнул её в сторону. А затем вскинув голову, она увидела, что со зверем сцепился Вигго — они покатились по ковру сосновых иголок. Вор потерял свой меч и теперь голыми руками сдерживал пасть оборотня, пытающегося разодрать мужчине горло.

В ту же секунду мелькнуло еще две тени.

Гончие бросились в атаку.

Веста, не теряя ни минуты, вскочила на ноги, подобрала выпавший из рук кинжал и кинулась было к Вигго, но перед ней вырос еще один оборотень. Девушка поднырнула ему под лапу, прежде, чем когти успели расцарапать ей лицо, и попыталась пырнуть зверя — клинок скользнул по густой шерсти. Тот обиженно взыл, замахнулся лапой и сбил Весту с ног. Попавшуюся ему под ноги железяку он отшвырнул.

Оборотень прыгнул на нее, и Веста ничего не успела сделать. Она услышала только предупреждающий крик Киры и оказалась прижата, навалившейся сверху тушей.

Волк, зарычав, склонился к ней ниже. Ведьма почувствовала его обжигающее дыхание на своей щеке. Морда зверя была так близко, что ведьма могла разглядеть ее до мельчайших подробностей, вплоть до желтых клыков… Скользкий теплый язык коснулся её лица, и Веста зажмурилась от омерзения.

От страха сердце билось так быстро, что казалось вот — вот да выскочит из груди.

Ведьма бросила взгляд в сторону — рядом на земле тускло поблескивал стилет. Но до него не дотянуться.

Выход был только один.

Свободной рукой Веста зачерпнула горсть земли и швырнула в звериную морду.

Волк сразу же отряпнул от нее, воя и потирая заслезившиеся глаза о лапы. Этого было достаточно, чтобы перекатиться в сторону, к стилету, стиснуть еще хранящую тепло рукоять и всадить кинжал в незащищенную густой шерстью горло, когда зверь снова на нее бросился. Клинок вошел по самую рукоять, и Веста почувствовала, как горячая липкая кроваь стекает по пальцам…

Вскоре угас яростный огонек в желтых глазах, и тяжелая туша вновь навалилась на Весту. Та попыталась отпихнуть мертвого зверя, но это не так‑то и просто оказалось.

— Ты в порядке? — сильные руки Вигго вытащили её из‑под оборотня и поставили на ватные ноги.

Ведьма кивнула, и её обеспокоенный взгляд замер на его израненных руках; из многочисленных порезов сочилась темная кровь…

— Не волнуйся, — Вигго усмехнулся. — Главное, чтобы я бешенство не подцепил.

Веста с облегчением выдохнула: раз шутит, значит, в норме.

— Где Кира?

— Я здесь, — она замерла рядом, стискивая в руках кривую палку.

Вид у дочери жреца был решительный, на щеке алел порез от когтей. Они расправились с двумя, но к ним приближалось еще трое.

Тени скрывали в своих объятиях куда больше врагов, чем могло показаться.

Гибель братьев только сильнее разозлила оборотней. В сгустившейся темноте вечера их глаза ярко горели гневом. Вигго отвел девушек за спину, крепче стиснул рукоять меча, выставив клинок вперед.

— Знаешь, Веста, я бывал во многих переделках, но оборотни за мной еще не гонялись. Тебе исключительно везет на неприятности, ведьма.

— Спасибо. Я сама‑то и не догадалась, — Веста покрепче перехватила оружие — рукоять кинжала была скользкой от крови.

Стать ужином для колдовских гончих. Пожалуй, о такой она даже мечтать не смела.

— Боги, — простонал Вигго тихо, — я ведь мог сейчас быть в Августине, завалиться в бордель и благополучно напиваться с красоткой. Или…

Чем он еще мог заниматься, Вигго не договорил — в воздухе что‑то просвистело. Стрела угодила в глаз одной из гончих, следом за ней пронеслась вторая. Стрели жужжали, будто рассерженные пчелы, тяжелые наконечники пробивали толстую шкуру оборотней.

Двое Гончих Ану присоединились к своим мертвым сородичам, один же зверь благоразумно дал деру.

За спиной троицы послышались шаги, а следом за ними и низкий голос, изумленно воскликнувший:

— Вигго! Вот так встреча! А ты оказывается, живучий сукин сын! Я думал, ты давно сдох и теперь кормишь ворон!

Веста обернулась, и её глазам предстало семеро вооруженных людей в темных одеждах. Тот, кто признал Вигго, оказался невысоким коренастым мужчиной. Он стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал вора с кривой ухмылкой, которая совсем не понравилась Весте.

Вигго, однако, не разделял ответного восторга от встречи.

— И я тебя рад встрече, Бальт, — отозвался он негромко.

— Жаль, не могу сказать того же, — хмыкнул Бальт. — Думаю, Велизар будет очень рад увидеть твоих подруг и тебя, Вигго. И отказа Король не примет.

Глава 21. Логово Воров

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Сказать, что Веста была в бешенстве это не сказать ничего. Она знала, Отверженный побери, знала, что этому вору нельзя доверять! Подозревала, что вся эта затея закончится плачевно. И пожалуйста, как в воду глядела!

Шедший рядом с Бальтом Вигго обернулся и поймал на себе ведьмин взгляд, обещающий ему долгую и мучительную смерть. Натянуто улыбнулся и поднял вверх большой палец, мол, всё просто отлично. Всё идет по плану. Веста едва сдержалась, чтобы не подскочить к нему и не треснуть. От этого человека одни сплошные проблемы! И как её только угораздило хоть на секунду поверить, что он способен их куда‑то довести?!

А загадочный Бальт и его люди между тем уводили незванных гостей всё глубже в лес, следуя каким‑то своим, одним им известным тропам. Шли они долго. За это время небо успело окончательно наполниться цветом подступающей ночи. Засияли звезды, разбросанные на небесном шелке рассеянной рукой Ану. Выплыл тощий убывающий месяц.

Кира и Веста в темноте пробирались медленно: то о корень выступающий зацепишься, то одежда за ветки, то нога в неглубокую яму попадет. Их провожатые чувствовали себя в полумраке уверенно. Видимо, тропу они знали наизусть и смогли бы её пройти даже с завязанными глазами.

Наконец вдалеке заплясали размытые желтые огоньки. Веста приглядывалась к ним, но так и не смогла разобрать что это. Прошло несколько долгих минут, как деревья раступились, выпуская людей из своих темных объятий, и Веста к своему изумлению увидела поселок. Те огоньки на самом деле оказались светом, льющимся из окон. Невысокие деревянные дома выстроились вдоль единственной широкой улицы, которая заканчивалась круглой площадью. Никаких заборов, никакой стены — поселок был надежно скрыт лесным массивом. Вместо ворот два белых столба, на которых прибиты какие‑то разноцветные лоскуты.

Стоило Весте их увидеть, как она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она начала догадываться, что это за место, куда именно привел их Вигго. Про него ходило масса сказок и слухов, но никто всерьез не считал, что Логово Воров существует. Веста и сама в это не верила.

Кира осторожно тронула её за руку и склонилась к уху ведьмы.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

Веста кивнула. Кира тоже слышала истории про место в глухой чаще, где живут — поживают разбойники без тревог и забот. Логово Воров. Убежище для тех, кто вне закона. Сказка для детей, в которой взрослые рассказывали о лесных разбойниках, нападающие на богачей. Они обирают их до нитки, а награбленное потом раздают бедняках.

Бальт хлопнул Вигго по плечу.

— Добро пожаловать домой, брат.

Особой радости от возвращения Вигго не высказал, хоть и попытался отшутиться. Веста чувствовала, что они влипли, но как сильно пока не знала. Оставалось только молиться богам, чтобы Вигго не втянул их в еще большие неприятности.

Бальт двинулся по улице, они послушно последовали за ним. Кира и Веста оглядывались по сторонам, ловя на себе любопытные взгляды прохожих. Кто‑то указывал пальцем на Вигго, удивлялся, кто‑то кричал ему вслед… Появление вора наделало много шума. Весте такой поворот событий нравился все меньше и меньше.

Их подвели к одному из домов. Он ничем не отличался от остальных. Сложенный из темных брусьев, с крышей, покрытой соломой и небольшим крыльцом. На двери вырезан простой оберег, отгоняющий злые силы.

Бальт толкнул дверь, и на Весту дохнуло пряным теплом и ароматом еды. Девушка невольно вспомнила слова Вигго о радушной приеме, который их здесь якобы будет ждать.

Она шагнула вслед за Кирой в сени, прошла в просторную комнату, залитую ярким желтым светом. За длинным столом сидело около дюжины мужчин и ужинали. Появление неожиданных гостей прервало застольную беседу. Они все изумленно уставились на Вигго.

Первым голос подал тот, кто сидел во главе. Он приподнялся со своего места, вглядываясь в Вигго, будто не верил, что видит вора наяву. А потом проговорил.

— Я надеялся, что ты и правда сдох.

Он произнес это негромко, но в повисшей тишине его слова услышал каждый. В том числе, и Вигго. Вор ничего не ответил, только развер руки в стороны. Мол, бывает.

Бальт подошел к мужчине и стал что‑то тихо объяснять ему. Велизар, а это был именно он, слушал внимательно, поглядывая то на Весту с Кирой, то на Вигго.

Сам Велизар был моложе, чем Веста его себе представляла. Ей казалось, Королем Логово должен быть мужчина в возрасте. Велизару же минуло не больше двадцать пяти весен. У него было лицо с тонкими аристократичными чертами, светлые волосы и темные глаза. Короля Логова можно было назвать красивым, если не одно «но» — толстый багровый шрам пересекал его лицо, начинаясь от лба и заканчиваясь у подбородка.

Бальт отошел, Велизар же опустился на свое место и сделал пригласительный жест.

— Присоединяйтесь к нашему столу. А ты, Вигго, — улыбнулся он рассеченными губами, — садись рядом со мной. Нам есть что обсудить.

Кто‑то из присутствующих принес стулья из соседней комнаты, тарелки и приборы. Веста и Кира сели на самом краешке, в то время, как Вигго опустился рядом с Велизаром. Встретившись глазами с Вестой, он кивнул ей и шепнул одними губами: «не волнуйся».

Веста сердито фыркнула. Не волнуйся? Да он над ней, наверное, издевается!

— Я его убью, — мрачно констатировала Веста. — Стоит ему переступить порог этой комнаты, и он труп.

После ужина их отвели в соседний дом и закрыли в комнате. Небольшая, три шага от стены до стены. Из мебели только широкая кровать и большой деревянный сундук для вещей. Кира устроилась на постели, для удобства подложив подушку под бок, Веста же от злости и беспокойства не находила себе места.

Велизар увел Вигго за собой. И больше о воре ничего не было слышно. Самих же девушек держали взаперти и не разрешали выходить. Для верности под дверью дежурила парочка крепких парней. «Для безопасности гостей», — именно так ответил им Бальт и захлопнул за собой дверь.

Наблюдая за Вестой, которая от беспокойства грызет ногти, Кира решила отвлечь ее от мрачных мыслей.

— Ты веришь, что мы оказались в Логове Воров? В настоящем? Помнишь, как в той истории… Про мальчика, которого оставили родители в лесу. Он наткнулся на Логово Воров, и Король взял его под свое крыло. Он вырос и стал знаменитым вором, который оставил с носом самого короля.

— Глупая история, — буркнула Веста. — Я бы с огромной радостью считала Логово сказкой и дальше.

— Знаешь… Это даже хорошо, что мы здесь оказались, — и поймав на себе непонимающий взгляд подруги, объяснила. — Просто может там были еще оборотни? Не думаю, что они решатся подойти близко к поселению. Побоятся. Тут они нас не достанут.

Ведьма качнула головой, соглашаясь с её словами. Доля правды в них была. Однако вместо клыков волков им теперь угрожают подданные короля воров. Час от часу не легче.

Когда в замке повернулся ключ, Веста уже успела задремать. На пороге замер Вигго. Он шагнул в комнату, и дверь за его спиной закрылась. Поймав на себе рассерженный взгляд спутниц, вор вскинул руки.

— Не надо на меня так смотреть… — потом же потер лицо и уселся на крышку сундука. — Я не хотел, чтобы так все вышло.

— Вышло как? — строго поинтересовалась у него Веста, спуская ноги с постели. — Куда ты нас втянул, подонок?

— Вот только не надо меня оскорблять, — обиделся Вигго. — Это долгая история…

— У меня достаточно времени, — отчеканила ведьма, останавливаясь рядом с мужчиной. — Где твой пресловутый Мартин с готовыми ответами на все вопросы?

Вигго дернулся от её резких слов, но потом ответил. Голос его звучал подавленно.

— Мартин мертв. Велизар теперь Король Логова. Я не был здесь пять лет… И я не знал, что он умер. Не знал, что Велизар всем заправляет. Если бы я был в курсе, никогда бы вас не привел… И сам бы не пришел… — он опустил взгляд на руку и поморщился от боли.

Веста также заметила, что повязка, наскоро наложенная на укусы, пропиталась кровью. Она прикрыла глаза на несколько секунд, справляясь с волной острого раздражения, потом же тяжело вздохнула и махнула рукой. Нет, Вигго всё‑таки особый случай. Горбатого, как говорится, только могила исправит.

— Сядь на кровать и закатай рукав.

— Пройдет скоро, — угрюмо отозвался вор.

— Сядь на кровать и закатай рукав, несчастье, — и направилась к лежащей в углу сумке. Там как раз должна найтись нужная мазь, сделанная по бабушкиному рецепту.

Вигго сделал так, как она сказала, и скоро Веста осторожно снимала грязную повязку. Кира, выпросив у охранников воды и чистую ткань, теперь наблюдала за процессом со стороны.

— Твоё появление произвело много шума. Все удивились. Они считали, что ты погиб.

— Быть мертвым удобно, — пожал плечами Вигго. — Половине Логова я до сих пор денег должен.

Такому заявлению Веста даже не удивилась. Аккуратно промывая укусы (Вигго повезло, что они оказались неглубокими), она спросила.

— Разве плохо то, что Велизар теперь Король?

— Смотря для кого. Для нас — да.

— Почему?

Вигго замялся с ответом.

— Ты его лицо видела? — Веста и Кира одновременно кивнули. — Ну… Его шрам моя работа. Это давно было. Мы кое‑что не поделили и сцепились. В итоге, я оставил Логово, а Велизар… — Вигго провел пальцем по лицу, а потом дунул на ладонь и три раза постучал по деревянной спинке кровати. — Он меня с тех пор не очень жалует.

— Я не удивлена, — хмыкнула Веста и потянулась к баночке с мазью. — Тебя вообще мало, кто жалует. И что нам теперь делать?

— Есть один выход.

— Какой? — полюбопытствовала Кира.

— Поединок, — последовал ответ Вигго. — Бой на смерть решит все наши споры. Но я попытаюсь с ним договориться. Может предложу что…

— Что именно? — Кира внимательно посмотрела на вора.

Вигго глянул на Весту, смазывающую кожу вокруг укусов, и неопределенно повел плечами.

— Посмотрим. Есть у меня одна идея.

На следующий день их снова отвели к Велизару. Тусклое выцветшее утро разливалось по небу, по земле стелилась белая дымка тумана. Было довольно холодно, и Веста поплотней закуталась в плащ. Ей удалось заснуть только ближе к рассвету, да и то она чувствовала себя еще гаже, чем вечером. Ко всем прочим несчастьям разболелось горло. Рядом шел Вигго. Он не спал всю ночь, погруженный в раздумья. Кира же осталась в домике. Она с тревогой провожала друзей и украдкой осенила Весту знаком защиты.

На этот раз Велизар был один. Он сидел на лавке, свесив ноги, и сонно потягивался. Увидев вошедших, кивнул им и жестом попросил подойти к нему ближе.

Глядя на его изуродованное лицо, Веста в очередной раз подумала о том, как же он сильно, наверное, ненавидит Вигго. Хоть Велизар был приветлив с ними обоими, девушка заметила тот недобрый блеск в темных глазах каждый раз, когда Король обращался к вору.

— И чем ты решил порадовать меня с утра пораньше, а? — обратился он к Вигго.

— Я пришел договориться.

— Договориться? — хмыкнул Велизар. — Я договорюсь с тобой, когда насажу твою голову на кол и воткну его на входе в Логово. Вот тогда буду считать, что с тебя все взятки гладки.

Вигго нервно усмехнулся, Велизар же поднялся со своего места. Сейчас Веста и увидела, что хоть Король и ниже вора на голову, но сложен крепче: шире в плечах, сильнее в руках. Наверное, не зря всеми путями Вигго пытается избежать поединка.

— А как насчет тысячи золотых монет?

Веста удивленно уставилась на Вигго, тоже самое сделал и Велизар. Под их изумленными взглядами он запустил руку в карман и достал сложенный желтый лист.

Ведьма почувствовала, как её сковал предательский страх. Она начала догадываться, что именно предложит вор королю.

— За неё, — Вигго кивнул в сторону Весты, — дадут тысячу золотых монет. Неудачная попытка убить короля и приличная сумма вознаграждения за сведения, где находится преступница. Мне кажется, свою свободу я выкуплю сполна.

Велизар стал вчитываться в объявление, Веста же не сводила с Вигго глаз. Она ожидала от него всего, но не такого… Единственное, что она смогла из себя выдавить, было:

— Какая же ты всё‑таки тварь.

— Каждый выживает, как может, крошка, — последовал простой ответ, и вор посмотрел на Короля. — Что скажешь, Велизар?

Тот улыбнулся.

— Ты готов на всё ради своей шкуры, не правда ли? — он аккуратно сложил новостной листок и оставил его на столе. Помолчал несколько секунд. — Хорошо, Вигго. Считай, мы договорились. Ты свободен, а она, — Велизар указал на Весту, — остается со мной. И её подружка тоже.

— Отлично, — довольный вор потер ладони. — Рад, что мы пришли к соглашению. Значит, я могу идти?

Велизар качнул головой.

— Можешь, Вигго. Еще свидимся, — улыбка тронула его страшные губы.

— Надеюсь, нескоро. Веста, приятно было с тобой познакомиться.

— Катись в Бездну, мерзавец! — её голос звенел от гнева и разочарования.

Не встречаясь с девушкой глазами, Вигго рассеяно махнул присутствующим рукой и вышел в холодное утро. Дверь со скрипом захлопнулась за ним.

Велизар же подошел к печке и потянул на себя маленькую дверцу, сунул в огонь письмо, наблюдая за тем, как огонь пожирает бумагу.

— Неудачная попытка убить короля. С таким я еще не сталкивался, — произнес Велизар насмешливо, разрушая хрупкое молчание.

Веста злобно на него посмотрела и выплюнула.

— Я его не убивала. И даже не пыталась.

— Знаю, — неожиданно ответил он, и его слова выбили девушку из колеи. Она недоуменно взглянула на него, и Велизар улыбнулся шире. — Я не знаю, что должен сделать человек, чтобы его искал Доминик Руа. Но уж точно не попытка убить монарха. Колдун и сам с этим прекрасно справится, — он опустился на лавку, показал Весте на противоположную.

Ведьма его предложение проигнорировала.

— Вы знаете, кто такой Доминик?

— Если мы говорим об одном и том же Доминике, то знаю. Это придворный колдун. Я с ним ни разу не встречался, но наслышан. Не самая приятная личность при дворе.

— И вы не знаете, зачем ему я?

— Уж точно не потому, что ты пыталась отравить Его Величество.

Веста не стала возвражать. Логично. Она подняла глаза и наткнулась на изучающий взгляд Велизара. Тот разглядывал девушку с интересом.

— Что со мной теперь будет? Вы отдадите меня колдуну?

— Нет, конечно. Я похож на идиота? Связываться с Домиником себе дороже. Ты мне нравишься, Веста. Я всегда питал слабость к брюнеткам. Останешься здесь. А там посмотрим, как дальше пойдет…

Пленница Логова Воров. Собственность Короля. Ну спасибо, Вигго, большое. Удружил. От одного только воспоминания о воре успокоившаяся злость заново поднялась в груди.

— А Вигго? Вы так просто дадите ему уйти?

— Нет. Стоит ему пересечь границу леса, как мои люди убьют его. Так, что я остаюсь в выигрыше: получаю и тебя, и голову своего давнего врага.

Веста криво усмехнулась. У неё в рукаве остался последний козырь. Может быть, на Велизара это произведет впечатление.

— Лучше отпустить меня. Доминик ищет нас. И от своего так просто не отступится. Безопасней дать мне уйти, пока сюда не нагрянули Черные Псы или что похуже. Вроде тех тварей, которых застрелили ваши люди.

Велизара её довод не убедил. Он насмешливо посмотрел на Весту, откинув светлые волосы со лба:

— Я не верю в колдовство, Веста. У Доминика есть власть, признаю, но даже ему не найти нас. Мы надежно спрятались, девочка. Никто чужой не придет в Логово и не покинет его без моего разрешения.

От осознания собственного положения в горле встал тугой ком. Веста собралась с силами, чтобы не высказывать слабость перед Велизаром. Сделала глубокий вдох и заговорила:

— Со мной была девушка. Её никто не ищет, она никому не нужна. Отпустите её, пожалуйста. Кира никому не расскажет, где находится Логово, обещаю… Она…

Велизар поднял руку, останавливая поток слов.

— Одна девушка хорошо, а две еще лучше, — усмехнулся он. — Подружка останется здесь. И мне хорошо, и тебе скучно не будет.

Веста открыла было рот, чтобы просить его дальше. Не себя, так за Киру. Хоть и понимала, что это бесполезно. Велизар их не отпустит. Только если на тот свет.

Но её прервал хлопок двери, быстрые шаги, и вот перед ними замер Вигго. Он скинул свою сумку на пол, взъерошил влажные волосы — снаружи снова пошел дождь, и повернулся к ошеломленному Велизару. Следом за внезапным гостем семенил растерянный Бальт. На вопросительный взгляд Короля он только пожал плечами.

— Я передумал… — произнес Вигго. — Я вызываю тебя на Поединок. Если победителем стану я, то она, — указал на Весту, — и её праведная подруга свободны. Они уйдут со мной. Если ты, то… — он сделал неопределенный жест рукой. — Моя голова будет неплохо смотреться на колу… Так что, ты принимаешь вызов, Велизар? — и протянул ладонь разбойнику.

Ответ Короля не заставил себя долго ждать. Он с улыбкой поддался вперед и крепко стиснул руку Вигго:

— Принимаю.

Глава 22. Поединок

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Вигго медленно поднялся по ступеням и остановился напротив деревянной двери. Постучал три раза. Как тому, кто бросил вызов Королю, вору и его спутницам предоставили на ночь пустой дом. Не обошлось, правда, и без зоркого ока Бальта, который с парочкой своих ребят присматривал за гостями. Король Логова хотел быть уверенным, что его противник никуда не денется и появится на арене утром.

Дверь открылась, и на пороге замерла Кира, смерив Вигго суровым взглядом. Судя по всему Веста уже успела поделиться со своей подружкой тем, как её легко и просто сдали Велизару в обман на собственную шкуру.

— Зачем явился? — строго спросила Кира, скрестив руки на груди.

— Соскучился, — грубовато ответил Вигго и оттеснил девушку в сторону.

Снаружи опустился сырой и дожливый вечер, внутри же было сухо и тепло. От печи исходил жар, пахло травами и едой. На лавочке, подобрав ноги, сидела Веста и задумчиво изучала карту Тимара. Услышав, что кто‑то вошел, глянула на мужчину и сразу же отвернулась, становясь мрачнее тучи.

— Я понял, — Вигго стянул куртку и бросил её на сундук для вещей. — Ты со мной не разговариваешь, ведьма, — и опустился за стол, на котором дымился принесенный ужин.

Еще одна традиция Логова — перед поединком противники должны не только хорошо отдохнуть, но и поесть. Это не дело входить в чертоги Единого голодным. Велизар всегда чтил старые законы, потому ужин вышел выше всяких похвал: тут и пирог с мясом, и утка с квашенной капустой и картошкой, и сладкие пряники, украшенные цветной глазурью. И самое главное — вино.

Девушки едва притронулись к ужину. Сам Вигго после долгой прогулки по Логову был голоден, будто волк.

— Как у тебя вообще хватило совести сюда прийти? — пока Вигго расправлялся с уткой, Кира села рядом с Вестой.

— У меня её нет, потому и пришел. Тем более, куда ты мне предлагаешь деться? Тут меня никто за порог не пустит.

— И правильно сделает, — заметила Веста едко.

— Вот ты могла бы меня и простить, — ткнул ложкой в сторону Киры Вигго. — Твой бог как раз заповедует любить всех и прощать. Да и кто знает… Может утром Велизар прикончит меня, — и принялся накладывать себе картошку.

Веста и Кира переглянулись.

— И что будет с нами?

— А мне откуда знать? Скорее всего останетесь здесь. Тут с женщинами небольшая накладочка вышла, — Вигго криво усмехнулся. — Они у нас долго не задерживаются.

— Как мило.

— Ну, или праведную он оставит себе, а потом, когда кончатся деньги, отдаст Чёрным Псам тебя, Веста. И все в шоколаде, кроме Вигго… Не думаю, что моя голова будет хорошо смотреться у ворот.

Кира нахмурилась, Веста же отложила карту.

— Я должна была догадаться, что верить тебе — идиотская затея и что ничего хорошего из нее не выйдет. Это ты привел нас сюда, обещая, что нас здесь ждут молочные реки и кисельные берега!

— Слушай, Веста, у тебя есть своя голова на плечах, — резко оборвал ей Вигго. — Не надо было мне верить. Я вор. Я обманываю людей. Ты сама согласилась сюда идти. Никто тебя не заставлял, — а потом помолчав, добавил. — И я не знал, что Мартин мертв. За пять лет тут многое поменялось.

Веста только покачала головой.

— Пожелать бы тебе сдохнуть завтра, но слишком много зависит от того, выживешь ты или нет- она поднялась, одернула края жилетки. Направилась было в комнату, но замерла на половине пути. — Ты мне вот что скажи, зачем вернулся?

Вигго без аппетита размазывал получившееся пюре по тарелке, а потом поднял глаза на ведьму и произнес:

— Ну как же… Велизар убил бы меня, стоило мне оставить территорию Логова. Так, что тут либо поединок, либо… К тому же, я подумал, что ты будешь являться в страшных снах, попрекая меня тем, что я бросил вас.

Шутка вышла несмешная. Никто не улыбнулся.

— Какой ты все‑таки мерзавец, — произнесла Веста и скрылась за дверью. Качнув головой, что означало полное согласие со сказанным, Кира последовала за своей подругой.

Вигго остался ужинать в полном одиночестве.

Сон не шел к Весте. Ворочалась с боку на бок, но заснуть так не удалось. Девушка села в кровати и глянула на Киру — та спала, как убитая. Они делили одну широкую кровать, и Веста осторожно, стараясь не разбудить подругу, перелезла через неё и спустила ноги на холодный пол.

В комнате царил уютный полумрак, но через дверную щель проникал тусклый желтый свет. Кому‑то тоже не спалось. И этим кем‑то оказался Вигго. Он всё также сидел за столом, перед ним стояла бутылка вина, наполовину опустевшая. Сам вор уронил голову на руки и отреагировал только тогда, когда Веста тронула его за плечо.

— А это ты, ведьма… Тоже не спится? — и похлопал по лавке рядом с собой. Веста опустилась на предложенное место — Вигго одним махом прикончил остатки вина в своем кубке.

— Напиться не самое лучшее занятие перед поединком. Похмелье еще никому не помогало победить.

Вигго только отмахнулся. Наполнил кубок заново и придвинул его Весте. Сам же остался с бутылкой.

— Знаешь, — начал он, — если я проиграю… В тот самый момент, когда Велизар станет отрезать мою голову и на это зрелище соберется смотреть всё Логово, то у вас есть шанс сбежать. Крохотный, правда, но есть. Я думаю, ты его не проворонишь.

Веста ничего не ответила. Пригубила вина — оно оказалось довольно крепким, с терпким привкусом.

— Я так и не поняла, почему ты вернулся.

— Я и сам не понял, — последовал его ответ. — Я почти дошел до столбов… Как тут подумал, что мне и самому бы тысяча золотых пригодилась, — его слова вызвали у Весту невольную улыбку. — На самом деле, не знаю. Подумал, что так было бы честно. С тобой и Кирой.

— Честно? Не думала, что услышу от тебя это слово.

— Сам не верю, что такое говорю.

Они замолчали, потягивая вино: Веста делала маленькие глотки, Вигго же приложился к бутылке.

— То, что я сказала тогда… О том, что лучше тебе сдохнуть в поединке. Не принимай их близко к сердцу. Я была сама не своя.

— Знаю. Веста, в свой адрес я получал угрозы и похуже. Можешь мне поверить, — улыбнулся. — Это даже не оскорбление. А так, пожелание удачи, я бы сказал.

— На самом деле, я рада, что ты вернулся.

— Не могу ответить также, — задумчиво обронил Вигго. — Велизар меня ненавидит. Все эти годы он ждал, когда выпадет случай отомстить. И вот дождался…

Веста принялась рассматривать содержимое своей чаши. В скупом свете по цвету оно напоминало ей кровь.

— И что же между ваши произошло?

— Женщина, — ответил Вигго. — И деньги еще. Женщины и деньги — опасная смесь, Веста. Ради нее можно и лучшего друга предать, — и поймав на себе удивленный взгляд ведьмы, пояснил. — Мы с Велизаром выросли вместе, прямо, как братья… Нас обоих подобрал Мартин на улице. Давняя эта история, — отмахнулся.

— Так ты оказался в Логове?

— Да, — мужчина замолчал на пару минут, раздумывая, рассказывать или нет, а потом продолжил. — Когда мне было семь, мою семью забрал себе Чумной Всадник. Мы жили на юге. После их смерти я и несколько выживших мальчишек подались в столицу. Там познакомился с Велизаром. Его родители тоже погибли. Мы стали держаться друг друга… Ну сама понимаешь, как это бывает. Он был старше, сильнее, защищал меня, а я воровал еду, порой деньги на рынке. Так было до того, как мне удалось срезать кошелек у одного человека.

— У Мартина?

— Да. Он поймал меня за руку. В ту зиму много бродяг стекалось в Тагун. Потому за воровство, даже самое мелкое наказывали строго. Я думал, что он сдаст меня и нас отправят в какой‑нибудь сиротский приют. Но Мартин не сдал. Он взял меня и Велизара к себе. Ему нужны были смышленные и ловкие помощники. Мартин заменил мне отца… Многому научил. Он пришел в ярость, когда мы сцепились в Велизаром. Выгнал меня из Логова, изгнал из братства. Заявил, что отказывается от меня. Велизар всегда был его любимчиком. С тех пор мы с ним не виделись… И не увидимся больше.

— Я думаю, он простил тебя.

Вигго пожал плечами.

— Не знаю, — и повернулся к Весте — та встретилась взглядом с его глазами. Сейчас в скупом свете они потемнели, приобретая цвет горького шоколада. — Он был злопамятным старикашкой. Такая вот история, Веста. Особо хвастаться нечем.

— Это еще не самая плохая история.

— Ну а ты? Как ты умудрилась стать отравительницей и одной из самых разыскиваемых преступниц в одночасье?

Веста открыла было рот и закрыла его. Вору она все еще не доверяла. Вигго продолжал смотреть на нее, подперев щеку рукой. Заметив сомнения ведьмы, хмыкнул.

— Не волнуйся. Если я завтра сдохну, никто твои секреты не узнает.

Наверное, основную роль сыграло выпитое вино. Веста начала свою историю, начиная с того момента, как за ней утром пожаловал Красные Мечи, затем Черные Псы и вот она уже шагает вдвоем с Кирой и ищет Сумеречный остров, надеясь, что хоть кто‑то объяснит, что вообще происходит.

Вигго слушал её внимательно и в конце присвистнул.

— Ты действительно влипла.

— Спасибо. Велизар обронил, что за этим стоит Доминик Руа. Придворный колдун. Знаешь такого?

Вигго почесал подбородок, пытаясь вспомнить знакомо ли ему это имя, а потом отрицательно мотнул головой.

— И ты даже не догадываешься, что ему от тебя нужно?

— Нет. Больше всего я хотела, чтобы меня оставили в покое… Но, наверное, для ведьмы это слишком большая роскошь.

Вигго долил ей вина, а потом поболтал бутылкой, проверяя, что осталось на дне.

— Знаешь, ведьма, если я завтра выживу, то обещаю, что доведу тебя до Сумеречного Острова. Честно.

Веста хитро на него взглянула.

— Мне кажется, ты мне что‑то такое уже обещал.

— Но сейчас я тебе это говорю всерьез. Ты необычная девушка, Веста, — Вигго щелкнул пальцами, припоминая. — Во! Ты из тех, кто и избу на скаку оставит, и в горящего коня войдет… Или наоборот… Не суть в общем. Лучше выпьем. До дна!

От крепкого вина её развезло; хмель приятно шумел в голове, и Веста поймала себя на мысли, что все не так уж и плохо. То есть всё, конечно, плохо, но не сильно. Могло быть и хуже.

— Это всё ведьмино везение.

— Что? — выплыла Веста из раздумий. — Что ты сказал?

— Есть такая легенда… Про рыцаря и лесную ведьму. Ты разве её не знаешь? — и когда Веста отрицательно мотнула головой, продолжил. — Рыцарь был крайне невезуч, и вот однажды он услышал, что поцелуй ведьмы может принести удачу. Если, конечно, сама ведьма этого захочет. Отправился рыцарь в путь. Долго он ехал, пока наконец не добрался до густой чащи, где жила колдунья. Он трижды позвал её по имени, и ведьма явилась перед ним. Это была молодая и очень красивая девушка. Рыцарь взмолился о помощи, прося ведьму всего лишь об одном поцелуе.

— И что произошло дальше?

— Она его поцеловала. И рыцарь стал самым удачливым парнем в королестве. Ему везло буквально во всем: в деньгах, в любви, в войне… Только ведьмино везение всегда имеет две стороны. В легенде говорится, что рыцарь так и не нашел своего счастья. Вместе с поцелуем ведьма украла и его сердце.

Веста не сразу поняла, что она и Вигго слишком близко находятся друг к другу, что он склонился к ней, рассказывая историю, что его дыхание приятным теплом касается ее губ… Вигго осторожно заправил прядь волос ей за ухо.

— И что же сейчас хочет рыцарь от ведьмы? — тихо спросила девушка.

— Всего лишь кусочек ведьминого везения, — ответил тот и коснулся губ Весты поцелуем. Сперва легкий и нежный он становился все более жарким; ладони Вигго замерли на ее талии, сама же Веста обвила руками его шею, крепче прижимаясь к вору… И очнулась только тогда, когда губы мужчины спустились ниже, прокладывая цепочку поцелуев на шее.

— Хватит с тебя везения, — хрипло прошептала она.

— Как скажешь, — ответил ей Вигго и поцеловал ведьму еще раз — осторожно, в краешек губ, потом же отстранился. — Надеюсь, моё сердце ты все же оставишь мне, — добавил шутливо. — Оно мне еще пригодится.

— Насчет этого не волнуйся. Я уж как‑нибудь обойдусь без него.

— Рад это слышать.

Он остался сидеть, Веста же поднялась из‑за стола. Нетвердой походкой двинулась к двери. То ли от выпитого, то ли от поцелуя в ногах поселилась предательская слабость, а сердце стучало громко и быстро.

— Веста?

— Что?

— Что он тебе сделал? — и поймав на себе непонимающий взгляд ведьмы, пояснил. — Тот парень, в которого ты влюбилась. Что он тебе сделал?

Веста продолжала удивленно смотреть на вора. Она ни ему, ни Кире не рассказывала свой маленький секрет. Про ту глупую наивную любовь, которая не закончилась ничем хорошим. Он был из богатой семьи, а она внучкой ведьмы, проклятой, продавшей душу Отверженному. Это случилось уже после смерти Даны, и никто не объяснил глупой и наивной девочке, что такие отношения заканчиваются счастьем только в сказках. Пришлось учиться на собственных ошибках.

И как только Вигго догадался?

Вор продолжал смотреть на нее, ожидая ответа, и Веста призналась.

— Попытался отправить меня на тот свет, — лицо вора помрачнело; Веста же толкнула дверь в их общую с Кирой спальню. — Доброй ночи, Вигго. И… удачи тебе на арене.

— Спасибо. Она мне понадобится, — раздалось в ответ, и Веста скрылась в спальне.

Стоило закрыть глаза, как ведьма сразу же провалилась в сон. А снилось ей что‑то странное — темная пропасть, в которую падала она, а вместе с ней Кира, Вигго, Сет, Дана, а также все остальные люди, которых она знала в своей жизни.

Поединок был назначен на утро. Дождь прекратился, но оставил после себя молочно — белую дымку тумана, затопившую Логово. Сонные жители высыпались на главную площадь, где своего противника уже ждал Велизар. Король разминался, шутил и переговаривался с остальными. Он был уверен в своей победе. Слишком долго готовился к этому моменту.

Веста проснулась от тихих шагов вора, который в задумчивости кружил по комнате, собираясь. Она замерла на пороге, наблюдая за мужчиной, застегивающим пояс с ножнами. Не смотря на выпитое накануне вино, выглядел Вигго собранным. Веста сказала бы, вид у него был решительный.

— Как голова? — поинтересовался он, заметив ведьму.

— Хорошо.

Вигго накинул на плечи куртку. Собрал волосы в маленький хвост. Потер щеки с короткой щетиной, раздумывая побриться перед поединком или нет. А потом махнул рукой и двинулся к выходу. Замер, положив пальцы на дверную ручку.

— Веста, ты же помнишь, что делать, если Велизар все‑таки победит?

— Попытаться сбежать.

— Верно, верно… — рассеянно подтвердил Вигго. — Надеюсь, еще свидимся, ведьма, — подмигнул девушке и шагнул в сырое утро.

Веста же подошла к окну, наблюдая за тем, как удаляется Вигго в сопровождении Бальта и еще двух мужчин. Ни Кире, ни Весте не разрешили присутствовать. Им полагалось сидеть в четырех стенах и ждать исхода поединка.

Ведьма вернулась в комнату и опустилась на краешек кровати. Проснувшаяся Кира придвинулась к ней поближе, приобняла за плечи. Веста была ей очень благодарна за то, что та не начала свои любимые проповеди. Мол, на всё воля Единого. Остается только надеяться на лучшее и молиться.

Веста стиснула горячие ладони Киры, прикрыла глаза.

Заговор получился сам собой.

Она тихо — тихо зашептала слов:

— Ты иди — стороной — обходи — беда, сторона твоя далека?

Ленту белую выну — выплету, травы горькие меж собой свяжу.?

Царь траву — свяжу, да с дурман — травой,?

чтоб лихая смерть рядом не прошла.?

А бурьян сухой с медуницею, чтобы мороком глаз не застило.??

Ты иди — стороной — обходи беда, сторона твоя далека??

Помолюсь богам наземь повалюсь,?

травы передам доброму огню.?

Чтобы запах горький дух, пряный аромат

легким дымом поднялся до небес.??

Ты иди беда, проходи беда, узкой тропкою, топью топкою, да за черный лес, за крутой овраг, уноси с собой дымным дымом страх, за собой уводи злую ведьму смерть, чтобы людям жить, чтобы птицам петь, чтобы травам горьким в огне гореть, чтобы другу жить, а недругу смерть…???

Ты иди — стороной — обходи — беда, сторона твоя далека.

На арене его встретила тишина. Хотя «арена» слишком громкое слово для небольшой круглой площади, окруженной деревянными домами. Здесь собрались все, кого Вигго знал и кого он считал своими братьями. Так уж заведено, вступая в братство, даешь клятву Королю, и отныне Логово твой новый дом, а его жители — новая семья.

Невольно Вигго вспомнил истории, которые рассказывал ему Мартин. О том первом Короле Без Короны, что был отправлен по ошибке на каторгу в рудники. Оттуда он сбежал спустя несколько лет, а вместе с ним и его верные «подданые». Они поселились здесь, основали Логово и стали заниматься грабежом. Эта шайка наделала много шума, за их головы были объявлены баснословные награды, а сам Король сделался героем народных сказок. Его все‑таки поймали и казнили в Белом Городе, но это не помешало ему остаться в истории.

В детстве им с Велизаром очень хотелось вырасти такими же, Королями Логова. Отпетыми разбойниками, ставившими всё королевство на уши. Мечта Велизара сбылась, правда, за его голову не особо много требовали.

Вигго остановился напротив Велизара.

Когда‑то лучшие друзья, теперь лютые враги. Очередное доказательство того, какая все‑таки забавная и непредсказуемая штука жизнь.

Велизар улыбнулся и сделал приветственный жест рукой. Рядом с ним стоял подросток — личный оруженосец «Его Величества». Но главным было то, что держал мальчишка в руках. Взгляд Вигго был прикован к рукояти, украшенной темно — красным камнем и затейливой гарде со вставками из черненного серебра. Раньше меч принадлежал Мартину. Именно он и изуродовал лицо Велизара несколько лет назад.

— Узнал? — поинтересовался у него Король, обнажая клинок. С любовью провел по нему ладонью. — Давно вы не виделись.

— Давно, — подтвердил Вигго.

— Мартин завещал его мне, как верному сыну. Тому, кто был с ним до самой смерти.

— Поздравляю, — кисло отозвался вор. — Твоя мечта сбылась. Теперь ты главный в этой забытой всеми дыре.

Велизар как‑то странно улыбнулся.

— Еще не все мои мечты сбылись, Вигго…

Вигго скинул куртку — она будет только стеснять движения. Снял ножны; в руку привычна легла прохладная рукоять «бастарда».

— Если я выйду победителем, то никто не помешает мне и девочкам оставить Логово.

— Даю свое слово, — но по виду Велизара легко можно было догадаться, что в победу противника он ни капли не верит. И слово своё дает, прекрасно зная, что держать его не придется.

Первым атаковал Велизар.

И над ареной в утренней тишине разнеслась звонкая песня клинков.

Когда дверь приоткрылась, первое, что схватила Веста, был глиняный кувшин, на дне которого еще оставалось немного воды. Она была готова обрушить его на голову вошедшего, ожидая, что это окажется, кто угодно, кроме…

— Твою ж мать, женщина! Ты совсем рехнулась в моё отсутствие? — взвыл Вигго, когда на него внезапно кинулась Веста. В самый последний момент вору удалось увернуться, и кувшин разбился о стену. Во все стороны полетели осколки, на стене же осталось мокрое пятно.

— Ты добить меня решила, что ли? — обиженно поинтересовался мужчина.

— Нет, — ответила Веста. — Я просто подумала, что это кто‑то из людей Велизара… — и резко замолчала, наблюдая за тем, как Вигго опускается на лавку.

В некоторых местах его рубаха была порезана, кое — где запеклась кровь. У самого вора виднелась небольшая царапина на лице, на правой руке снова открылись ранки от укусов. Вигго выглядел усталым — поединок выпил всего его силы, но, главное, он был жив… А значит…

— Велизар мертв?

Вигго опустил взгляд, и Веста тоже, заметив, что он продолжает сжимать в руке меч, навершие которого было украшено темно — красным камнем, а на лезвии выгравированы слова и четырехлистный клевер у гарды. Язык был ведьме незнаком, как и символ.

Пальцы мужчины крепко, до белых костяшек стиснули рукоять.

— Да, — ответил глухо, а потом заглянул Весте в глаза. — Сейчас начнется грызня за место Короля, и нам лучше всего свалить. Если ты, конечно, не хочешь погостить в Логове еще. Тебе тут всегда будут рады.

Девушка мотнула отрицательно головой. Вот что‑что, а задерживаться в Логове Воров она не собиралась.

— От такого заманчивого предложения мы с Кирой, пожалуй, откажемся.

Глава 23. Отверженный

Доминик провел ладонью по треснувшей поверхности зеркала, кончиком пальца едва касаясь извилистой змейки. Он стоял в той самой зеркальной комнате, и, казалось, опустевшие рамы смотрели на него с немым укором. Неубранные осколки всё также тускло поблескивали на полу.

Но колдуну было всё равно. Теперь уже всё равно. Он и сам, как это разбитое зеркало. Только пустая рама и осталась.

— Я говорил тебе, Доминик, — раздался за его спиной вкрадчивый голос Ира. — Любовь это слабость. Это роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Вивиан ушла. Точнее, сбежала, прихватив с собой ребенка. В тот день Доминик отсутствовал дома, а когда вернулся поздно ночью ни жены, ни дочери уже не было. Неудивительно после того, в чем он ей признался.

— Любовь? — переспросил Доминик. Он невольно улыбнулся. Да что знает Ир о любви? Как он может говорить о чувстве, которое ему чуждо?

Другой услышал проскользнувшую в голосе человека насмешку, но говорить ничего не стал. Лишь взмахнул рукой — лежащие на полу осколки тотчас поднялись в воздух. Испуганный Доминик со вскриком отшатнулся к стене, чем только позабавил пленника Отражений.

— Найди их, колдун, — произнес Ир тихо. — Девочка нужна мне.

Осколки закружились в воздухе. Доминик со странной смесью страха и восторга наблюдал за тем, как зеркала возвращаются к жизни, как складывается мозаика из разбитого стекла, как жидкое серебро скрывает трещины и как пропадают зеркальные шрамы… Как то, что он разбил в яростном порыве, снова становится целым.

Прошла минута, не больше. Другой исчез. И вот Доминик снова окружен манящим зеркальным блеском.

Зазеркалье приняло его обратно, чтобы больше никогда не отпускать.

Ир отступил в темноту. Доминик выполнит приказ. Он всегда их выполняет, не смотря на вспышки упрямства. Из мальчишки вырос послушный пес. Хотя ничего удивительного. Ведь уж если однажды продал душу зеркалам, назад её не вернуть. Эта сделка заключается навсегда.

Что такое вообще Зазеркалье?

Когда Ир только попал сюда, он думал, что не выдержит в этой темноте и зеркальном блеске, что коварные Отражения лишат его разума, что в темнице ему суждено гнить до скончания веков… Так считал и Ану, когда приговорил сына к заточению, но ошибся. Ир подчинил себе свою тюрьму, заставил её служить себе, сделал Отражения верными помощниками. Единственное, что осталось несломленным — стены его темницы. Но это дело поправимое.

В этот раз всё получится.

Должно получиться.

Он остановился и опустил руку в карман, нащупывая прохладную цепочку браслета. Дымчатые сапфиры. Его подарок на её пятнадцатилетие. Как она тогда радовалась ему… Это украшение сделали трудолюбивые руки подземного народа, славившееся своим умением обрабатывать даже самые капризные камни. Браслет обошелся ему в большую цену, но Иру ничего не жалко было для своей сестры.

Его маленькая Иллая… Они появились на свет с разницей в несколько часов. И ни к кому Ир не испытывал столь сильной привязанности, как к ней. Для брата она была самым дорогим сокровищем. Никакие драгоценые камни, даже венчавшие корону Ану, не могли с ней сравниться.

Возможно он любил её слишком сильно. Это оказалась его единственная слабость, чем отец и воспользовался.

Доминик усмехнулся, когда Ир заговорил про любовь. Посчитал, очередной насмешкой. Отчасти так… Но Ир говорил правду: любовь это роскошь, которую они не могут себе позволить. Любовь делает слабым. Зависимым. Она заставляет сомневаться. Хуже любви может быть только предательство того, кого ты любил.

Ир усвоил это правило. Усвоит и Доминик. Возможно, оно даже пойдет ему на пользу.

Ир по привычке покрутил браслет в руке; прикосновение к камням его успокаивало. Помогало привести мысли в порядок. А спокойствие сейчас необходимо… Дар увели буквально из‑под носа! И главное, кто? Та самая породистая сучка, которую он лично подобрал для Доминика! Немыслимо быть таким кретином и всё ей рассказать!

Отражение, почувствовав настроение своего хозяина, потемнели и заметались вокруг быстрее. Всё это: отголоски слов, взглядов, чувств, мыслей — тень той жизни, которая идет своим чередом за стенами его тюрьмы. Крохи настоящего — вот, что остается Иру… Такое наказание ему придумал Ану. Что ж, стоит признать, с фантазией у отца проблем не было.

Ир прикрыл глаза.

А с чего все началось?

С простого — с власти. Это люди потом придумали красивую легенду о том, как он якобы полюбил смертную и отказался от своего бессмертия ради него. Чушь! Чтобы он — Ир — полюбил смертную? Ха, и еще три раза «ха»! Нет, всё началось именно с власти.

Ир вырос слишком похожим на своего отца. Тот убил брата, чтобы забрать его корону и стать верховным богом. Ир же был готов убить отца, чтобы занять его место. Ану знал это, потому боялся. Их отношения cкладывались непросто, тут уж ничего не скажешь.

У Ира были последователи, он жаждал власти и обладал поистине дьявольским обаянием. Несколько лет ушло на то, чтобы подготовить почву для заговора, еще время на то, чтобы его продумать… Тут главное, терпение и точность в деталях. Отец ждал от него удара в спину, но не знал, когда именно. Чем старше становился сын, чем больше старик был начеку. Убить его оказалось делом непростым.

Ир до сих пор помнил то будоражещее предвкушение победы, которое охватывало его в последние дни. Сладкая дрожь, пробегающая по телу от одной только мысли, что скоро он станет главой пантеона. Его опьянала близость победы. Он не видел ничего, кроме того момента, как на его голову опустится небесная корона и Заоблачный город склонится перед новым царем на колени.

Другой открыл глаза, резко возвращаясь в реальность из воспоминаний, и взглянул на браслет, который он продолжал стискивать в пальцах.

Его маленькая сестренка. Его маленькая Иллая.

Наверное, никто из них обоих не мог сказать, когда они перешли черту между отношениями брата и сестры. Их всегда связывало нечто большое. То чувство, которое не поддается описанию… Любовь? Может быть. Ир не мог представить себе жизнь без Иллаи, как и она не представляла без него. Они были словно одно целое, просто разделенное пополам.

Ир до сих пор помнил ту первую ночь, когда прятать своим чувства больше не имело смысла. Он целовал её полные губы, ласкал стройное тело, получая в награду приглушенные стоны удовольствия, в её зеленых глазах он находил ту же смесь чувств, которая царила у него на душе… Они не считали, что поступают неправильно. Наоборот, так и должно быть. Это единственный верный путь.

Та ночь была первой, но не последней.

Всё закончилось, когда заговор раскрыли. Когда Иру пришлось бежать из Заоблачного города, уходя от погони. Но перед тем, как покинуть дом, ему удалось узнать имя того, кто их предал. Имя того, кто всё рассказал отцу.

Иллая.

Звенья цепочки пребольно врезались ему в кожу, когда перед глазами Ира встала картина того дня… Он был одержим яростью, той острой волной, от которой задыхаешься, от которой мир плывет перед глазами и когда единственное желание — это причинить ей такую же боль, которую он испытывал тогда. Будто раненное животное, Иру хотелось рвать и метать от бессильной злобы и обиды. Он чувствовал себя загнанным в угол, и это еще больше распаляло его. И виной этому была та, кому он доверял даже больше, чем себе.

Она предала его. Рассказала отцу. Выложила всё то, что он так тщательно продумывал несколько лет. Сама затянула петлю на шее любимого брата и выбила стул у него из‑под ног.

Одно Ир не мог понять — почему.

В бешеной ярости он ворвался к ней в комнату и замер на пороге — Иллая испуганно вскочила с кровати и прижалась к стене. Взгляда на её близнеца было достаточно, чтобы понять — отступать ей некуда. Он всё знает.

Ир улыбнулся. Испуганный вид Иллаи ему понравился. Неплохое начало для беседы.

— Что ты здесь делаешь? — она пыталась говорить уверенно, но ее голос все равно дрогнул. — Отец ищет тебя.

Ир осторожно прикрыл дверь. Минуту назад он был готов выломать её, разнести всё тут в пух и прах, но стоило переступить порог, как его обуяло странное ледяное спокойствие. И именно оно испугало Иллаю больше всего. Таким брата она никогда не видела.

— За что ты так со мной, а? — негромко поинтересовался у нее Ир, медленно приближаясь к сестре. — Ты могла стать королевой… Я бы положил весь город к твоим ногам, но ты предпочла сдать меня отцу. За что, сестренка? Я обидел тебя чем‑то? — он говорил мягко, с привычными ей заботливыми нотками, но взгляд его темных глаз по — прежнему оставался холодным.

Иллая почувствовала, как её ноги становятся ватными. Она вцепилась в спинку кровати, чтобы удержаться на них. Ир почувствовал её испуг и улыбнулся шире.

Это всё напоминало ему охоту, которые так любил устраивать отец. Жертва понимает, что выхода нет, что она поймана и оказалась в ловушке. Осознание собственного бессилия — пожалуй, самая лучшая и «вкусная» часть игры.

— Прости… Я волновалась за тебя. Пойти против отца, Ир… Он позвал меня к себе вечером и сказал, что знает о твоих планах. Пообещал, что не причинит тебя вреда, если я ему всё расскажу. Я боялась за тебя, Ир… А он сказал, что не убьет тебя, что оставит в Заоблачном городе… Пожалуйста…

Ир приблизился к ней вплотную. Протянул ладонь и ласково провел ладонью по щеке сестры.

— Я всё понимаю, сестренка, — произнес он. — Ты так волновалась за меня, моя маленькая Иллая… Переживала, — его пальцы осторожно очертили линию подбородка. — Ты сделала это всё из лучших побуждений.

Тогда‑то в её глазах он увидел настоящий ужас. Жертва только что осознала, что её так просто не отпустят. Поняла, что игру следует доводить до конца.

— Ир, пожалуйста… Я поверила ему на слово. Он бы убил тебя…

Он ничего не ответил, просто обхватил её лицо, аккуратно приподняв его так, чтобы Иллая смотрела ему в глаза.

— У тебя такие красивые глаза.

— Ир, не надо…

— Я очень люблю тебя. Ты же знаешь это, да?

— Ир, прошу…

— Закрой глаза, Иллая.

— Не надо…

— Просто закрой. Я обещаю, — он склонился к её уху и шепнул, — больно будет только в самом начале.

Она расплакалась, и Ир осторожно вытер слезы, бегущие по щекам. Нежно поцеловал сестру. Иллая плакала недолго. Вскоре её всхлипы сменились криками, а слезы на его пальцах — кровью.

Ир ослепил её. Такова была плата за предательство. Его же самого заперли по ту сторону зеркал, где ему суждено торчать всю свою бессмертную жизнь.

Но беспощадное время расставило всё на свои места. Пленник пережил падение Ану и наблюдал за тем, как на месте идолов его семьи возводят статуи Единого. Как разрушаются храмы в честь его отца и сестры, и как вместо них строятся прибежище нового бога.

Ир чувствовал в воздухе запах перемен — скоро всё должно измениться. И Доминику, как и его дочери, суждено сыграть в этом немалую роль.

Глава 24. Вивиан

Белый месяц. Белояр по Старому Календарю.

Двадцать седьмой год от эры Нового Бога.

Где‑то в глубине души Доминик знал, что она уйдет, услышав правду. Знал, что Вивиан не смирится с таким положением вещей. И где‑то в глубине души предугадал, что та исчезнет… Это даже вызвало у него облегчение. По крайней мере, немного времени для дочери его жена выиграла. А там уж, как карта ляжет.

Вивиан сбежала, и Доминик пустил по её следу ищеек. Последнее, что ему было известно — она на несколько дней задержалась в небольшом северном городке. А потом исчезла, будто сквозь землю провалилась. Единственная зацепка — уходила Вивиан с ребенком и мужчиной, по описанию которого Доминик признал Сета. Всё, больше о них ничего не было слышно. Даже магия зеркал не могла найти беглянку. Что‑то или кто‑то надежно их прятал.

Ир плевался и метал молнии, Доминик же не находил себе места. Дома ему стало очень тяжело находиться. Слишком живы были воспоминания о том недавнем времени, когда всё было иначе. Колдун либо проводил всё время во дворце за беседами с Исидором и молитвах Единому (Агний не спускал со «слуги Отверженного» глаз), либо запирался в личном кабинете, где он мог полностью посвятить себя книгам, принадлежащим еще Алевтину.

Так и подошел к своему концу Белояр. Постепенно холодное зимнее дыхание покидало Тагун, а на смену ему пришла весна. Первыми весенними дождями был смыт снег, теплый ветер прогнал зимную пелену, очистив небо от тусклой серости. Лето ожидалось жаркое и щедрое на урожай.

Но вместе с теплом и солнечными днями в королевство пришел и южный пот. Говорили, что его занесли торговцы шелков, вернувшиеся с Черных островов, а кто‑то утверждал, что это кара Единого. Так или иначе, Хромой Всадник[15] принялся бродить по дорогам и тропам Тимара, собирая свою жатву. Болезнь распространилась по всему королевству; то тут, то там вспыхивали очаги южного пота. Лихорадка унесла многих… В том числе, и жену Доминика.

Вивиан вернулась в последнюю неделю Белояра. Колдун, запершийся в кабинете, не сразу услышал изумленные голоса слуг. Они‑то, как и он, думали, что Ви никогда не вернется. Но как оказалось, ошиблись.

Ви толкнула дверь и замерла на пороге. Доминик недовольно оторвал взгляд от своей работы — слуги беспокоили хозяина в редкие случаи, и удивленно посмотрел на нее, не веря своим глазам. Неужели она действительно стоит перед ним? Или это жестокая шутка сознания после двух ночей бессоницы?

Он медленно поднялся со своего места. За прошедшее время Вивиан изменилась: похудела, лицо осунулось, под глазами залегли тени. На щеке царапина. Но это действительно была его жена. Живая и невредимая.

— Вивиан… — начал было Доминик и осекся под её тяжелым взглядом.

— Она мертва, Доминик, — медленно проговорила его жена. — Наша дочь… Веста, — слова давались Вивиан тяжело, она прикрыла лицо ладонями, чтобы он не видел её слез. — Она умерла. Мы больше никогда её не увидим.

«Ложь», — донесся из зеркала голос, полный негодования. — «Она лжет, Доминик! Дар жив! И я это чувствую! Он все еще в этом мире!»

Но колдун не обратил внимания на слова Ира. Он шагнул к жене и прижал к себе — в его объятиях Вивиан дала волю слезам. Она плакала, уткнувшись в плечо мужа, тот же гладил супругу по волосам и шептал что‑то утешительное.

Ви осталась с ним.

Доминик не стал расспрашивать её о тех местах, где она пряталась, как она ничего не сказала, обнаружив, что зеркальная комната снова цела. Только попросила убрать зеркала из комнаты и теперь проходила мимо них с опаской. Про Сета скупо ответила, что не знает, где он.

— Я не получала от него писем уже год, Доминик, — ответила как‑то вечером на очередной вопрос. — Может быть, его уже и нет в живых… Жизнь на границе довольно опасна. Там часто гибнут люди, — и вновь принялась за вышивание.

Шпионы Доминика хороших новостей не принесли. Сет как в воду канул. Следы оборвались в той северной деревушке. Может он действительно мертв?

Когда Доминик искал Весту, зеркала тоже молчали. Дочь пропала. Дар заснул, и Ир бесновался взаперти, обвиняя Доминка во всех смертных грехах. Но ничего не оставалось делать. Только ждать семь лет, когда Дар снова даст о себе знать…

Хоть Вивиан и вернулась, их отношения сложно было назвать прежними. Она замкнулась, отстранилась от него. Признание Доминика легло тяжелым грузом на её плечи. Всё больше времени она стала проводить одна: либо закрывалась в пустой детской, либо рассеянно бродила по дому. Порой уезжала к родителям. И отец, обеспокоенный состоянием дочери, просил Доминика что‑то сделать. Например, вывезти жену к морю. Перемена места не помешала бы. А соленый бриз, говорят, на некоторое время может прогнать печаль.

Старику сказали, что малышка Веста умерла. Показали даже маленькую могилку на кладбище. Это новость стала для него ударом. Но еще большим стало то, что от приемного сына не было вестей.

Хромой Всадник путешествовал по Тимару до середины лета и, оставшись довольным собранным урожаем, прилег отдохнуть. Южный пот поутих, чтобы, как оказалось потом, вспыхнуть с новой силой. Тогда‑то верные люди и донесли печальную новость — Сет действительно мертв. Его тело нашли, когда разбирали завал после землетрясения, которое произошло, как раз тогда, когда шпионы колдуна потеряли след.

Хоронили приемного сына в закрытом гробу. Земля и время не пощадили его. Узнали только по одежде и кольцу, которое досталось ему в наследство от отца.

Вивиан на похороны не пошла. Ту неделю она почти не покидала своей комнаты. Когда Доминик зашел её проведать, она лежала в кровати. Бледная, как смерть, её бил легкий озноб. Также Ви приказала слугам занавесить все окна в спальне потому, что на солнечный свет невозможно смотреть без слез.

Не на шутку обеспокоенный Доминик вызвал сразу же лекаря, но тот успокоил мужчину, заявив, что супруга тяжело переживает смерть маленькой дочери.

— Это скоро пройдет. Можете не сомневаться. Я прописал капли и советую ей почаще гулять. Погода стоит хорошая, а сидение в четырех стенах еще никому не шло на пользу.

Вивиан послушно выпила лекарство и откинулась снова на подушки. Доминик замер возле её постели, не зная, что еще сказать.

— Меня вызывает к себе Исидор… Но если ты хочешь, я могу остаться. Сегодня дают представление в театре. Комедия. Если интересно…

Она даже не посмотрела на него. Просто свернулась под одеялом. И оттуда донеслось приглушенное:

— Нет, спасибо. Я бы хотела побыть одна.

Доминик устало потер переносицу.

— Может быть твой отец прав… И нам стоит уехать из Тагуна на некоторое время. Тебе всегда нравилось на море.

— Не думаю, что это что‑то изменит, Доминик.

— Действительно, — глухо обронил он. — Мне придется задержаться во дворце на несколько дней. Я оставлю указания насчет лекарства.

— Делай, как считаешь нужным.

Её ответ разозлил Доминика. Вот так всегда! С тех самых пор, как она вернулась, это стало их общением. Он безумно скучал по прежней Ви… Ему её не хватало. Вивиан даже на него не злилась, она просто отрешилась. «Делай как считаешь нужным, Доминик» или «как знаешь». Смирилась с жизнью с ним, словно пленник Белой Крепости со смертной казнью.

Доминик направился к выходу. Обернулся у двери.

— Я не хотел, чтобы все так вышло… Прости.

Она приподнялась в кровати, удивленно на него посмотрела. А потом тихо спросила:

— И оно того стоило? Того, что ты хотел сделать с нашей дочерью? Стоило? — её голос всё‑таки дрогнул.

Колдун недолго думал над её словами.

— Не знаю, Ви… Наверное, нет, — и ушел.

В этот же день Доминик уехал во дворец и полностью погрузился в работу. Это была единственная вещь, которая помогала ему отвлечься от мрачных мыслей. Раньше, когда он уезжал надолго, Ви писала ему. Чуть ли не каждый день. А сейчас… Она, наверное, и рада, что он находится далеко.

Прошло две недели прежде, чем он получил маленькую весточку. Написал её дворецкий, который рассказал о том, что Вивиан в тяжелом состоянии. То, что лекарь принял за депрессию, оказалось южным потом. Лихорадка проявилась не сразу, как обычно, а только спустя семь дней. Он добавил, что госпоже уже мало что может помочь… Только молитва Единому, чтобы тот простил свою грешную дочь и отпустил ее с миром.

Доминик, сломя голову, бросился домой. Он перечитывал письмо раз за разом и никак не мог поверить в то, что Вивиан больна. Нет, не может быть. Это какая‑то ошибка! Южный пот ведь успокоился, ведь болезнь ушла… Нет, невозможно.

Колдун на всю жизнь запомнил тот момент, когда он спрыгнул с лошади и бросился домой… И первое на что он наткнулся, было завешанное зеркало. Так делают, когда душа вот — вот отойдет в мир иной. Это было словно внезапный удар в живот. На негнущихся ногах Доминик поднялся на второй этаж, толкнул дверь и замер на пороге, не в силах переступить.

Комната освещало несколько свечей. Беспокойное пламя металось из стороны в сторону, и тени на стенах заходились в непонятном танце. Резкий запах лекарств ударил в нос. Взгляд Доминика замер на слугах, столпившихся возле кровати Вивиан, а потом переместился на жреца Единого, который в этот самый поднимался с колен. Он первым заметил хозяина поместья и покачал головой. Произнес одними губами: «мне жаль».

Ему жаль.

Неужели…

Доминик медленно приблизился к постели жены. Она лежала с закрытыми глазами, вытянув руки. Будто бы спала. Прямо, как та принцесса из детской сказки, которую может разбудить волшебный поцелуй.

Он смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Просто стоял, вцепившись в спинку так сильно, что побелели костяшки, и неотрывно вглядывался в её лицо. Смерть принесла Вивиан покой, стерла все её горести и печали… Доминик осторожно провел пальцами по щеке жены — кожа всё еще была теплой.

Слуги жались в стороне, не зная, как себя вести. Жрец же положил руку на плечо Доминика и сказал, что Вивиан попадет в светлое царство Единого. Туда отправляются все безгрешные души.

Его слова вернули Доминика в реальность. Он резко развернулся и сбросил руку жреца.

— Вон! — рявкнул ему в лицо. — Все вон! Пошли прочь! Вон, я сказал!

Слуги поспешили убраться, зная, что под горячую руку Доминика лучше не попадаться. Жрец удалился с ними.

Колдун остался один.

И только тогда он прижался к ней, зарылся лицом в мягкие волосы и разрыдался.

Глава 25. Монастырь Святой Катерины

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Дорога проходила в молчании. Весь последовавший день после побега из Логова, Вигго и слова не проронил. Что уже само по себе было неожиданно — обычно болтливого вора не заткнуть. Вигго был молчаливый и хмурый. Семенящие следом за ним Веста и Кира только переглядывались между собой. Несложно было догадаться, что поединок с Велизаром оставил свой отпечаток.

Выбравшись из леса, они снова оказались на дороге, заметно опустевшей после появления здесь армии Карла. День прошел в пути, и как‑то незаметно подкрались сумерки. Вигго глянул на потемневшее небо и заявил, что идти дальше не имеет смысла. Подходящее место для ночлега нашлось довольно быстро. Поблизости даже обнаружилось маленькое болотце, из которого Вигго набрал воды в котелок.

Быстро занялся огнем хворост. Кира принялась за приготовления ужина. Сегодня была её очередь. Веста же сидела, обхватив колени руками, и наблюдала за тем, как Вигго затачивает меч. Сталь отбрасывала тусклые блики на темную землю.

— Что означают эти надписи на клинке? И клевер?

— Клевер приносит удачу, — проговорил вор. — А надпись… Она сделана на старом языке. Всё или ничего. Девиз Мартина. Он часто его повторял.

— Я тебе это уже говорила, но спасибо, что не бросил нас там. И мне жаль, что там случилось с Велизаром.

Вигго осторожно провел пальцем по клинку, проверяя его остроту.

— Не волнуйся, ведьма. Я не жалею о том, что произошло. Это был честный поединок, и Велизар проиграл. Просто… — он запнулся, но потом всё равно продолжил. — Я считал, Логово своим домом. Туда, куда всегда смогу рано или поздно вернуться, не смотря на слова Мартина. Но как оказалось, дома у меня больше нет.

Веста с Кирой обменялись быстрыми взглядами, и ведьма произнесла:

— Тогда добро пожаловать в нашу компанию, — мягко улыбнулась. — Нам тоже некуда возвращаться. Да и не к кому.

— Интересное предложение, — хмыкнул Вигго. — Надо подумать.

— Думай, — кивнула Веста, а затем добавила. — Рано или поздно найдется то место, где тебе захочется осесть. По крайней мере, я всё еще в это верю.

Вигго, чуть прищурившись, посмотрел на ведьму, а потом неопределенно пожал плечами. Мол, всё может быть.

— Помню, я как‑то три недели жил в борделе. Меня разыскивали, и я прятался у одной своей знакомой. Так вот, дамы, — он отложил меч и взял длинную кривую палку, поворошил ею угли, — это то самое место, где я бы с огромным удовольствием осел и провел остаток своих дней.

Веста усмехнулась. Все‑таки он неисправим.

* * *

Ру достал из кармана небольшое складное зеркальце. Он всегда носил его с собой в нагрудном кармане. Виски покалывало, в затылке поселилась тупая боль — магия Зазеркалья давала о себе знать. Немеющими пальцами Ру открыл зеркало и уставился в блестящую поверхность. Секунда, и его собственное отражение сменилось лицом колдуна. Наемник сразу понял, что тот находится в своей зеркальной комнате. Он разглядел за спиной Доминика знакомые очертания. Побывать там Ру выпало только один раз, но и этого хватило сполна. Особенно, когда он увидел Другого в зеркале…

Стоило Доминику появиться в отражении, как боль затихла. Ру ненавидел вызов. После всегда подкатывал отратительный комок тошноты.

— Девчонка уходит на север, — голос Доминика раздался в голове наемника. — Гончие взяли её след. Они идут по Змеиному тракту. Отправь своих ребят за ними, а сам приезжай в столицу. Ты мне нужен здесь.

Беспрекословное послушание. Вот, что потребовал Доминик от Ру, когда согласился помочь наемнику. Ру думал, что тот потребует золота — во всех сказка колдуны были алчными и больше всего жаждали богатства, но Доминику требовались верные люди. Так появились Черные Псы. Преданность стала ценой против чумы. Смерть тогда чудилась более опасным противником, нежели придворный колдун. Но крепка оказалась невидимая цепь, которую Доминик накинул на горло Ру после того, как забрал его из рук Хромого Всадника.

Жизнь за службу. Вполне честная сделка.

— Что случилось?

— Мне необходим рядом верный человек. Жду тебя через два дня, — ответил колдун. — Поручи поиски лучшему из своих людей. Она не должна дойти до Сумеречного острова.

Ру не стал с ним спорить.

— Хорошо. Буду в столице через несколько дней, — и закрыл зеркало. И только после этого разразился потоком нелестной брани.

Дорога в Тагун занимает куда больше времени, нежели несколько дней. Но попробуй это объяснить Доминку. Ничего не поделаешь. Придется подчиняться.

* * *

— Не могу в это поверить! — восторженно воскликнула Кира.

— Что такое? — поинтересовалась у нее Веста и сразу же добавила. — Надеюсь, это не история об очередном святом, которому твой бог явился в виде полевой мыши.

Но Кира даже не обратила внимание на едкое замечание ведьмы. Поднеся ладони к лицу, она прижала их к горящим щекам.

— Это же Брни! Город, где пророку Иосифу впервые явился Единый в образе черепахи и открыл тайну бытия!

Веста оглянулась по сторонам. Брни был маленьким городком: несколько улиц, фруктовая площадь, храм Единого и чумной столб. Пожалуй, всё. Они сами стояли в начале фруктовой площади, где располагался главный и единственный рынок. В середине площади возвышался чумной столб, поставленный в честь последней эпидемии. Веста видела такие часто, почти в каждом городе Тимара стоят.

По мнению Весты, Единый мало того, что выбрал крайне неприглядный внешний вид, так и городок оставлял желать лучшего.

— Меня отец сюда возил, когда я была совсем маленькая. В Брни собираются паломники каждый Святой День. А еще здесь есть монастырь Святой Катерины. Построенный в честь той самой, которая бросилась в реку, узнав, что её выдают замуж за нелюбимого.

— Хм, — Веста восторга спутницы не разделила.

Брни находился в двух днях дороги от Белого города. Бывшей столицы Тимара и самого большого города в королевстве. Последний раз она была там с Даной несколько лет назад. Всё, что запомнила Веста, это высокие искрящиеся в полуденных лучах стены, широкие площади с фонтаном, где играли музынты, и много — много людей… Шумный и никогда не спящий Белый город. Ей очень хотелось побывать там еще раз.

— Плитку, на которую тогда ступила нога Единого, отнесли в монастырь Катерины. Она говорят, может исцелить любую болезнь. А если ты чист душой, то можешь загадать желание, и оно обязательно сбудется.

— Отлично, — отозвалась Веста. — Я загадываю, теплую постель и сытный ужин.

— Мы обязаны заглянуть в монастырь и помолиться. Быть может Единый услышит наши молитвы и поможет в дороге.

От ответа Весту избавило появление Вигго. На вопросительный взгляд девушки, тот только развел руки в стороны. А потом, приблизившись, пояснил:

— Нет мест, красавицы. Тут всего три трактира, и все они заняты богомолами, которые идут в Белый Город. Там намечается какой‑то святой праздник.

Веста мрачно взглянула на Киру, будто та была виновницей их бед:

— Просто отлично. И что ты нам предлагаешь делать? Через час уже стемнеет.

Вигго ничего дельного не смог предложить, зато высказалась Кира. Она указала на монастырь, возвышающейся темным силуэтом на холме:

— Мы можем попросить убежища в монастыре Святой Катерины. Они дают приют каждому, кто нуждается в нем. Только есть одна проблема… — и посмотрела на Весту.

Вигго тоже удивленно повернулся к ведьме, желая узнать, что это за проблема такая. Та раздраженно поинтересовалась:

— Какая же?

— Мы войдем в святое место так, что воздержись, пожалуйста, от оскорблений. От комментариев тоже. И вообще, — задумчиво сказала Кира, — лучше всего, если ты будешь молчать.

Веста буркнула что‑то нечленораздельное себе под нос, но пререкаться не стала. В словах Киры была доля правды.

Монастырь Святой Катерины возвышался на холме и с широкой лестницы, ведущей к пристанищу монахинь, открывался поистине шикарный вид на раскинувшейся город и текущую рядом с ним речку — небольшой приток широкой и быстроводной Чертовки — Красную. Хоть Жатвень и выдался теплым, временами даже жарким, чувствовалось приближение Верасня — ночи становились холоднее, дни — короче.

Вот и сейчас, пока троица поднималась по длинной лестнице, уже стемнело. Непоседливый ветер, гоняющий по ступеням листву, так и норовил либо задрать подол платья, либо забраться под куртку и пощекотать Весту своими холодными пальцами. Когда они наконец добрались до ворот монастыря, все трое продрогли и проголодались. Вигго выразил надежду, что там найдется вино так, как «нет ничего лучше, чем в такую ветреную погодку, выпить чашку горячего вина с гвоздикой». В ответ Кира заметила, что он направляется не в бордель, а в святое место, где слуги бога принимают обет скромности и отказываются от радостей мирской жизни. Это заявление заметно растроило вора.

Веста задрала голову, разглядывая приземистое и крепкое здание, опоясанное высоким каменным забором. Монастырь Святой Катерины действительно отличался своей скромностью и невзрачностью — никаких привычных глазу украшений на фасаде и витражей, которыми так гордятся храмы в Белом городе и Тагуне. Ни острых башенок, ни сидящих на карнизах и скалящихся горгулий, ни лепнины и барельефов.

Перед тем, как постучаться в калитку, Кира повернулась к своим спутникам.

— Надеюсь, вы помните, о чем мы договаривались?

Веста и Вигго одновременно кивнули. Конечно, помнят. Правило одно: держать язык за зубами и не болтать лишнего.

Кира положила руку на прохладное массивное кольцо и постучала несколько раз. Прошло несколько минут прежде, чем с той стороны раздался осторожный вопрос.

— Кто это?

— Мы одинокие и уставшие путники, — заговорила Кира. — Потому мы просим убежище под крышей Единого.

— Мы не имеем права отказать в ночлеге слугам Единого, — произнес голос, и калитка открылась. В проеме замерла невысокая худощавая женщина, облаченная в серую одежду с нашивкой алого пера.

— Проходите, — пригласила она их, а потом представилась. — Я — Мария. Настоятельница этого монастыря.

— Меня зовут Кира. А это мои спутники, — она повернулась к Вигго и Весте.

— Я Вигго. Из ордена Милосердных Братьев, — сразу же подал голос вор, а потом указал на ведьму. — А это Веста. Мы встретили её по дороге в город, — и как только Веста открыла было рот, произнес. — К сожалению, бедняжка потеряла голос в детстве и теперь совсем не разговаривает.

На сочувствующий взгляд настоятельница, Веста выдавила подобие улыбки и незаметно пихнула локтем Вигго. Вот о таком они не договаривались!

— Знаете, — продолжил мужчина, — молчит, но всё понимает. Золотой человек. Мы молимся Единому день и ночь, чтобы он исцелил её недуг.

Мария кивнула и поманила их за собой.

— Вы как раз успели к вечерней трапезе. Присоединяйтесь к нашему скромному ужину, — и направилась по узкой тропинке ко входу в монастырь.

Немного отстав от настоятельницы, Веста шепнула Вигго.

— Орден Милосердных Братьев? Серьезно?

— А что? — деланно удивился вор. — Я как‑то пил с монахом из этого ордена. Отличный парень, только бедный. Ничего особого ценного я в его карманах не нашел.

Насчет образа жизни монахинь Кира не обманула. Ужин действительно вышел скромный, но Веста была рада и такому. Тем более, это оказалось вкуснее вчерашней каши, сваренной Вигго. Всего в монастыре оказалось около ста послушниц, большинство из которых были молодыми девушками. Так, что вор немало обалдел от такого количества желающих посвятить свою жизнь Единому.

Поймав на себе очередной взгляд молоденькой послушницы, он широко улыбнулся и отсалютовал ей бокалом, в котором, правда, вместо столь желаемого вина была вода.

Трагичная же история Весты о том, как она потеряла свой голос, во всех тонах рассказанная Вигго, вызвала волну сочувствия. Ведьма сбилась со счета сколько к ней уже подошло человек с обещанием, что помолятся за её выздоровление. В ответ Веста только кивала и улыбалась, порой красноречиво поглядывая на вора.

Внимание Киры было полностью занято настоятельницей. Она сидела в противоположном конце стола и о чем‑то с ней беседовала. Иногда отрывалась, смотрела на Весту и махала ей рукой. Всё хорошо. Наша затея удалась.

Да, удалась. Тут уж ничего не скажешь.

Веста расслабилась. Ей даже начало тут нравиться: вполне сытный ужин, тепло и уютно, если учесть, что за окном гуляет холодный ветер… И никто не донимает вопросами, считая, что ты потеряла голос.

— Я слышала, что Милосердные Братья дают обет ни разу не дотрагиваться до женщины? Это правда? — поинтересовалась одна из монахинь у Вигго.

Весте тоже с интересом глянула на вора. Тот невозмутимо ответил:

— Да, но это по желанию. Некоторые из братьев отличаются особой строгостью к себе.

— А правда, что вы обязаны носить мужской пояс верности?

Вигго чуть не поперхнулся, Веста же с трудом сдерживала улыбку, не сводя с него глаз.

— Вполне возможно, но в таких ситуациях я стараюсь полагаться исключительно на свою силу духа и веру. Единый защитит меня от искушения, — а потом склонившись к ведьме, шепнул. — Если про пояс верности правда, то я теперь понимаю, почему у того монаха было столь несчастное выражение лица.

Но этот вечер не мог закончиться спокойно. Ужин почти подошел к концу, и вокруг столов стали ходить послушницы с небольшими котелками, разливая горячий напиток в глиняные кружки. Веста принюхалась к нему и различила знакомые нотки кошачьего глаза и травы медуницы.

— В монастыре выращивают целебные травы, — пояснила Кира, опускаясь на освободившееся место рядом с друзьями. — Этот отвар, как мне сказала Мария, способствует крепкому cну.

Ведьма сделала небольшой глоток. Действительно, приятный напиток. Чуть сладковатый, прямо, как она любит.

Веста поднялась со своего места, взяла кружку и тарелку, направилась было отнести их, как тут случайно столкнулась с одной из послушниц. Часть напитка из котелка (слава Единому, уже остывшего) оказалась на рубашке Весты, посуда же полетела на пол, разбившись на мелкие осколки.

— Отверженный тебя побери, слепая курица! — вырвалось гневное у Веста, и она сразу же испуганно зажала рот рукой.

Повисло гнетущее молчание — все изумленно уставились на ведьму. И та замерла, чувствуя, как к щекам приливает густая и горячая краска.

Первым опомнился Вигго. Он вскочил со своего места и упал на колени рядом с Вестой, простер руки вверх.

— Единый услышал наши молитвы! — воскликнул вор радостно. — Он вернул голос Весте! Это чудо! Свершилось чудо! К ней вернулся её голос в этом святом месте! Божественное чудо! Помолимся же!

Его подержали радостные женские голоса.

— Да, Веста. Из тебя даже немая не получилась. Зато ты теперь местная знаменитость. Уверен, скоро многие заговорят про девушку, которой накануне праздника Святой Анны, Единый вернул дивный и прекрасный голосок.

Веста хмуро глянула на сидящего на противоположном краю кровати вора. Ей, как той, кого внезапно исцелил Единый, выделели маленькую, но уютную комнату. Киру и Вигго же поселили в противоположных. Но вор решил, что его компания скрасит девичье одиночество перед сном.

— Может хватит об этом? — грубовато ответила ему Веста. — Из меня такая же немая, как из тебя монах ордена Милосердных Братьев.

Вигго задумался ненадолго и щелкнул пальцами:

— Знаешь, я вспомнил одну шутку. Как раз про монастырь. Послушай. Однажды поздно вечером стучится усталый путник в двери монастыря. Ему открывает монарх, впускает внутрь. Сам монах худой, как скелет. Монастырь тоже страшный, а рядом еще и погост. Могил много, особенно, свежих. Тут путник начинает распрашивать монаха, а тот ему отвечает, что мол, они постоянно молятся. Весь день. И всю ночь. Ну, они спрашивали у Верховного Жреца можно ли есть во время молитвы, им ответили нельзя. Так и живут. Провел путник ночь в этом монастыре и на утро ушел. Перебрался через реку и оказался на противоположном берегу. А там тоже стоит монастырь. Путник и постучался, попросил ночлега на ночь. Открывает ему полный добродушный монарх, гостеприимно принимает, кормит и поит. Все монахи полные, веселые. На кладбище парочка могил. И тут путник рассказывает, вот прямо напротив стоит монастырь, где монахи постоянно молятся и ничего не едят. А вы ведь тоже проводите всё время в молитвах. Но как так получилось, что они умирают с голоду, а вы нет? Тут‑то, монах и отвечает, они спросили у Верховного Жреца Единого, можно ли молиться во время еды. Тот ответил, можно. Так что, цыпа, всё зависит от правильной постановки вопроса.

Веста усмехнулась — история действительно забавная, и стала устаиваться поудобней на соломеном тюфяке. Натянув одеяло до подбородка, прикрыла глаза, рассеянно слушая голос Вигго, который рассказывал очередную историю. Отвар действительно способствовал крепкому сну. Закрыв глаза, девушка ощутила, как наваливается на нее приятная и сладкая дрема.

Она заснула, так не дослушав байку.

А проснулась Веста от легкого толчка. Открыв глаза, увидела склонившегося над ней Вигго. Когда она открыла было рот поинтересоваться, что происходит, мужчина прижал палец к её губам и прошептал:

— Надо уходить, Веста. Сейчас же.

Веста глянула в окошко — там небо только — только начало светать в предверии рассвета.

— Где Кира?

— Мы с ней договорились встретиться у ворот. Собирайся, — и сунул поднявшейся с кровати Весте, её одежду.

— Что происходит? — с беспокойством спросила она.

— У нас проблемы.

Веста стала спешно одеваться.

— Вигго, что случилось? Скажи мне наконец! — Веста повторила свой вопрос, застегивая блузку.

Вигго, отвернувшись, принялся собирать её вещи, запихивая в сумку всё, что попадало под руку.

— Меня разбудила Кира. В общем, так, как ты у нас теперь местное чудо из чудес, то настоятельница решила оставить тебя здесь, чтобы показывать паломникам за деньги. Кира шла на молитву и услышала обрывок разговора о том, что ты и твой прекрасный голосок обеспечат хорошую прибыль. Судя по всему, в Святой Катерине дела не очень идут. Даже плиточка волшебная больше не помогает. Так, что никто тебя, крошка, так просто из монастыря не выпустит. Кира сказала, что пора делать ноги. И знаешь, я с ней согласен. Целибат я еще как‑то не готов принять, — и ойкнул, когда Веста ударила его по спине. — Ты совсем с ума сошла? — прошипел рассержено.

— Это всё из‑за тебя! Если бы не ты и не твои дурацкие шутки, нам бы не пришлось сматываться!

— Если бы ты научилась держать язык за зубами, то глядишь, не пришлось бы притворяться немой, — парировал Вигго.

Веста не нашла, что возразить, лишь обожгла вора гневным взглядом. С ним ни дня пройти спокойно не может!

Сборы не заняли много времени. Они вдвоем выскользнули в коридор, оттуда во внутренний двор. Утро выдалось прохладным. Солнце еще не встало, и в воздухе чувствовалось стылое дыхание уходящей ночи. Тускло блестели крупные капли росы в траве. Небо на востоке окрасилось в жемчужно — розовые тона, на западе же сохранились темные краски.

Путь был свободен. Монахини спали, и никто не мешал беглецам пересечь двор и оказаться возле главных ворот.

— Не понимаю, где её носит? — раздраженно поинтересовалась Веста, оглядываясь по сторонам. — Нам надо уходить. Я не хочу стать живым примером того, как Единый совершил чудо.

— Да уж, — добавил Вигго. — Стоит тебе открыть рот, как поломники придут в ужас и отправят «чудо Единого» на костер. Вот уж веселье где будет.

— Кира не сказала, куда она ушла?

— Нет.

Но вскоре показалась и сама «пропажа». Она быстро шла по петляющей между кустами роз тропинке. Первое, что бросилось в глаза Весты, это отсутствие вещей.

— Где ты была? — сразу же набросилась на нее ведьма. — И почему ты еще не собрана?

— Потому что я никуда не ухожу, — ответила Кира. — Я остаюсь здесь.

Веста недоуменно на нее уставилась, решив, что сперва ослышалась. Но, как оказалось, ведьма всё поняла верно.

— Что за глупость? Кира, ты совсем с ума сошла? Какой еще монастырь? Ты не можешь здесь остаться!

— Почему, Веста? — спросила та. — Ты сама недавно говорила, что у нас больше нет дома и возможно в будущем мы найдем то место, где захотим осесть. И я нашла. Но вам настоятельно рекомендую уйти, пока все спят.

— Ты пьяна? Вигго, скажи ей, что все это полная чушь и пусть она собирает вещи!

Однако как только вор открыл было рот, Кира вплотную приблизилась к Весте. Схватила ту за руку и привлекла к себе. Её тихий голос звучал спокойно и уверенно. Кира приняла решение, и Веста поняла, что её не переубедить.

— Знаю, что это будет звучать безумием, но я действительно сейчас на своем месте. Путь до Сумеречного острова — это твой путь, Веста. Не мой. Всякие дороги рано или поздно расходятся, — она стиснула пальцы сильнее, когда Веста хотела возразить. — Я верю, что ты во всем разберешься и найдешь ответы на вопросы. А зная твой характер, могу только посочувствовать тем, кто тебя ищет, — улыбнулась. — Со мной все будет хорошо, ведьма. За стенами этого монастыря я в безопасности. Посвятить свою жизнь Единому — это действительно то, что я хочу.

Веста беспомощно посмотрела на Вигго. Но он, как и ведьма, прекрасно понимал, что Киру не отговорить. Потому даже не стал пытаться. Тем более, время поджимало.

— И я уверена, что с Сетом все будет хорошо, — добавила Кира, а потом, поймав на себе удивленный взгляд ведьмы, пояснила. — Я сразу догадалась, что это он нам помог. Вы с ним еще встретитесь, Веста. Можешь не сомневаться, — и прижала к себе ведьму крепко — крепко. — Береги себя, Веста. Для той, кто продал душу Отверженному, ты оказалась не так уж и плоха.

— Спасибо. Ты тоже… Держи ухо востро, святоша.

Потом пришел черед Вигго. Кира его тоже обняла, пожелала удачи и попросила тихо, чтобы Веста не услышала:

— Береги её. Сам ведь знаешь, эти ведьмы… Они вечно в какие‑нибудь неприятности попадают.

Вигго подмигнул девушке.

— Не беспокойся. Она в надежных руках.

— Я буду молиться за вас. А сейчас уходите… Скоро начнется утренняя молитва. Нельзя, чтобы вас увидели.

Простой замок на калитке не стал преградой для Вигго. Несколько минут, и путь за стены монастыря открыт.

Вигго первым шагнул за ворота, Веста же задержалась. Она посмотрела на Киру, словно хотела было что‑то сказать. Но передумала: просто улыбнулась подруге на прощание, махнула рукой и последовала за вором.

Из небольшого окошка Кира еще долго смотрела, как постепенно удаляются их фигуры. Всё дальше и дальше от монастыря Святой Катерина, пока окончательно не пропали, надежно спрятанные тонкой пеленой утреннего тумана.?

Всё это время, пока Вигго и Веста не скрылись с её глаз, Кира держала пальцы скрещенными, чтобы удача не отворачивалась от её друзей.

Глава 26. Белый Город

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Первый раз Веста увидела Белый город, когда ей было двенадцать. Это было жаркое лето, накинувшее удушающее полотно зноя на всё королество, но в Белом городе, расположенном на берегу Чертовки, гулял прохладный и освежающий ветерок. Веста помнила широкие улицы и площади, заполненные людьми со всех концов Тимара, запомнила уличных музыкантов и фокусников, развлекающих толпу, помнила вкус орехов в карамеле, которые продавала бойкая девушка в ярко — красном платье, помнила и старого шарманщика на мосте Слез… Они прожили там лето, наслаждаясь неповторимой атмосферой старого города, но вскоре и за высокими белыми стенами Дану стали донимать тревоги и кошмары. В одно утро они оставили бывшую столицу, выйдя через Лисьи ворота, и больше никогда не возвращались туда вдвоем.

— Чего повесила нос, ведьма? — от размышлений Весту отвлек голос Вигго.

— Да так, — рассеянно ответила та. — Задумалась.

Вор внимательно посмотрел на нее и толкнул легонько в бок со словами:

— Ты просто скучаешь по нашей святоше, признайся.

Веста улыбнулась.

— Немного. Кто же еще будет рассказывать мне жуткие истории про нового бога и то, как несладко приходится грешникам в Бездне.

— Это верно. Но у меня в запасе есть несколько страшных историй, если что. Не грусти, крошка. Сама подумай, Кира оказалось в правильном месте. Там она сможет заниматься тем, что ей нравится. Молиться и читать проповеди.

— Может быть. Просто я к ней уже привыкла, что ли… — пожала плечами ведьма. — Скоро мы уже дойдем до Белого города?

— Час, не больше, — ответил Вигго, а потом добавил. — Давно я там не был. Года два где‑то. Одну могу сказать с уверенностью, красавица, стоит тебе вступить за белые стены, как все твои печали сразу же уйдут. Обещаю.

И действительно, стоило вдалеке вырасти очертаниям высоких стен Белого города, как от плохого настроение Весты не осталось и следа. В честь праздника Святой Анны ворота города были открыты нараспашку, приглашая каждого войти.

Белоснежные стены блестели в лучах летнего солнца, искрясь, словно только что выпавший чистый снег. Гладкие, без единой трещины они были сложены из лунного камня еще в те времена, когда Тимаром управляли колдуны и ведьмы.

На улицах царило оживление. Веста никогда прежде не видела так много людей, прибывших со всех уголков Тимара, — она различила белые одежды паломников, яркие цветные одежды южан, которые продавали на улицах специи и украшения, громко зазывая покупателей на своем грубом наречии, видела и северян, на одежде которых были нашиты отличительные знаки кланов. Были и чужеземцы — праздник Святой Анны считался чуть ли не одним из самых значительных в культе Единого.

— Осторожней, — Вигго притянул Весту к себе ближе, когда мимо них по мостовой пронеслось несколько всадников. — Смотри по сторонам, красавица.

Длинная и извилистая Королевская улица уводила их в сердце Старого города. Веста, стискивая руку вора, крутила головой по сторонам, рассматривая невысокие светлые домики. Белый город ничуть не изменился с тех пор, как она в последний раз здесь побывала. В отличие от того же Тагуна, в Белом городе чувствовалась своя сила, особая притягивающая энергетика. Бывшая столица никого не оставляла равнодушным, как знала Веста. В нее либо влюбляешься, либо больше никогда не возвращаешься.

— Видишь? — раздался над ухом голос Вигго, и мужчина указал на дом на противоположной стороне улицы. Невысокий, в два этажа, он был выкрашен в бледно — зеленую краску; возле номера дома красовался еще один знак — синяя змея с маленькой короной на голове. — Дом Синего Полоза. Мы с его хозяином как‑то перебрали сливовицы, и он рассказал о том, что в доме есть колодец, на дне которого хранится клад.

Веста усмехнулась:

— Хочешь слазить?

— Ну уж нет, — мотнул отрицательно головой вор. — У него как‑то служанка была. Симпатичная девка, только глупая. Наслушалась разговор про золото, и один раз так старательно разглядывала дно, что свалилась и утонула. С тех пор её призрак бродит по дому и… — выдержал секундную паузу Вигго, — охраняет клад. Порой наутро хозяин находит мокрые следы, ведущие из подвала.

Веста улыбнулась.

— Страшился рассказывать у Киры получалось гораздо лучше.

Вор лишь развел руки в стороны, вздохнув в притворной обиде.

— Тебе не угодить, ведьма.

Королевская улица внезапно свернула вправо, дома расступились, и они вышли на Старый Рынок. Веста замерла — здесь они с Даной любили гулять и ждать, когда пробьют часы. С одной стороны площадь окружали невысокие дома, с другой же старый храм Ану, где сейчас расположились жрецы нового бога. Но главными здесь были часы — три циферблата, один из которых показывал время, другой — расположение знаков зодиака, а третий — фазы Луны. Возле часов расположилась фигурка Хромого Всадника, мрачно скалящегося на глядящих на него зевак из‑под капюшона, напротив стоял пророк Единого в белом одеянии.

На площади уже собралось достаточно людей. Все ждали, когда пробьют в куранты, когда Хромой поднимет руку и позвонит в колокольчик.

Прошло несколько томительных минут.

И вот над Старым Рынком разнесся тоненький звон. Веста услышала удивленные вздохи толпы. Зеваки стояли, задрав голову и изумленно уставившись на циферблат. Фигурка пророка Единого несколько раз подняла руку, осеняя площадь защитным знаком.

Веста почувствовала, как Вигго тронул её за руку.

— Я сейчас, — шепнул он и исчез в толпе.

Часы пробили ровно пять. Хромой еще раз позвонил в колокольчик, и всё стихло. Над рынком повисла хрупкая тишина.

Но звуки почти сразу же вернулись — загалдели люди, бурно обсуждая увиденное, вновь принялись за дело уличные музыканты, закричали торговцы, привлекая покупателей, зазывали гостей в трактир половые. Сердце города снова ожило.

— Где ты был? — спросила Веста у вернувшегося вора.

Тот с хитрой улыбкой продемонстрировал ей полный кошель. Ведьма взвесила его в руке, отмечая приятную тяжесть.

— Откуда это?

Она‑то точно помнила, что денег у них оставалось немного. Едва должно было хватить до Сумеречного острова.

Вигго быстро спрятал кошелек во внутренний карман.

— Люблю это место, — произнес он довольным голосом. — Пока всё глазеют на часы, успеваешь обчистить парочку карманов. Пойдем, красавица. Сегодня мы устроим пир! Покажу тебе место, где готовят самое вкусное жаркое. Мясо буквально тает во рту.

* * *

Тварь припала к земле и шумно втянула воздух. Джус натянул поводок сильнее, обмотав кожаный шнур вокруг запястья еще один раз. Ищейка вызывала у него смесь страха и отвращения. Очередное колдовское создание, которое Доминик вытащил из Зазеркалья.

Тощая, как смерть, большая черная собака задумчиво приподняла голову, разглядывая красными глазами стоящих рядом наемников. Псина, которая, по словам колдуна, могла разыскать девчонку. Джус был без понятия, зачем помощнику Исидора сдалась какая‑то там сельская девка, но вдаваться в подробности он не стал. Давно уже уяснил — не суй свой нос в чужой вопрос, и никто этот самый нос тебе не отсечет.

Ру уехал — он нужен был колдуну в столице, а они остались сами искать девчонку. Но оно и к лучшему. Уж лучше Ру, чем он сам. Джус не очень‑то жаловал Доминика, хоть тот и оплачивал работу Черных Псов сполна.

Ищейка медленно двинулась вперед, потянув Джуса за собой. Тот невольно стиснул серебрянное перо на шее — оберег от темных сил.

— Куда она нас ведет? — поинтересовался недовольно Орест.

От ищейки он старался держаться в стороне, как, собственно, и все остальные Псы. Ру был единственным, кто не боялся колдовских фокусов. Джус никогда не спрашивал, но судя по всему, Ру и Доминик были знакомы давно. И командир уже успел привыкнуть ко всему.

Ищейка фыркнула и в один момент внезапно сорвалась с места, потащив Джуса за собой. Тот едва успевал за псиной, которая неслась вперед, не замечая пытающегося оставить её человека.

— Да твою ж мать! — кое‑как Джусу удалось осадить взбесившуюся ищейку, схватившись за поводок двумя руками. Он поморщился от боли, когда шнур врезался в кожу. — Стой, сука! Стой, падла! Стой, я тебе сказал!

Она замерла, недовольно прорычав. Отверженный, Доминик поистине сумасшедший, если считал, что эта тварь им как‑то может помочь!

Собака рвалась вперед, рычала, скалилась на Джуса — тот продолжал её крепко держать. Он уже понял, куда лежит путь Весты.

— Девчонка, отправилась в Белый город! — крикнул он, обернувшись к отстающим от него Псам.

— Отверженный побрал бы эту ведьму! — отозвался ему кто‑то из наемников. — Там же людей сейчас — не протолкнуться!

* * *

Наверное, впервые за эти безумные дни Веста могла сказать, что ей удалось отдохнуть. Действительно отдохнуть: забыть обо всех проблемах, свалившихся на её ведьминскую голову, расслабиться и получать удовольствие. Белый город обладал своей энергетикой. Уже делая шаг за белые стены, Веста почувствовала, как тревоги уходят. Её захватил тот самый детский восторг, который она впервые испытала, оказавшись в Белом городе с Даной.

В кабаке «У Короля За Пазухой», куда привел Весту вор, и вправду вкусно и недорого готовили.

Держа в руках кружку с пивом, Вигго откинулся на спинку стула и смерил ведьму внимательным взглядом — та ощипывала веточку южного винограда. Они сидели в самом дальнем углу, подальше от посторонних глаз. Веста специально распустила волосы, чтобы закрыть лицо. Её слава «отравительницы» дошла и до Белого города.

— Что? — поинтересовалась она, поймав на себе его изучающий взгляд.

— Да вот думаю, кому ты с таким‑то характером сдалась…

Она ответила не сразу.

— Знаешь, — начала Веста медленно, разглядывая зажатую в пальцах темно — бордовую ягоду, — мы с бабушкой постоянно путешествовали. Нигде подолгу не задерживались. Она мне говорила, это из‑за того, что люди нас не принимают, говорила, что в нашей крови кочевать с места на место, твердила, что рано или поздно дорога приведет нас туда, где нам захочется остаться… — Веста сделала короткую паузу. — Я верила ей в детстве. И когда выросла, тоже верила. Мне это казалось правильным. А сейчас я понимаю, дело вовсе не в дороге и не в людях, а в страхе. Дана боялась кого‑то. Того, кто всегда следует у нас по пятам. Страх гнал нас в дорогу и заставлял искать новый дом. Страх не отпускал её до самой смерти.

Вигго сделал небольшой глоток пива и констатировал:

— Паршиво. А что случилось с твоими родителями?

— Ничего. Отец погиб до моего рождения, мать — во время родов. Дана не особо про них рассказывала. Я знаю лишь, что он был охотником, а мама, как и бабушка, травницей. Но, если честно, я теперь сомневаюсь и в этих словах…

— И она никогда тебе ничего про них не рассказывала?

Веста отрицательно мотнула головой.

— Дана не любила, когда я задавала вопросы про родителей. Однажды она в сердцах бросила, что я слишком похожа на своего отца. Очевидно, бабушка его недолюбливала.

Вигго хмыкну:

— Не повезло твоему отцу с такой тещей.

— Возможно.

— Да уж, жизнь у ведьм‑то оказывается не сахар, — вор улыбнулся. — Не грузись этим, Веста. Уж если призадуматься, то у твоей бабушки была веская причина что‑то скрывать. Судя по всему, старушка приложила немало усилий, чтобы уберечь cвою бестолковую внучку.

— Умеешь ты приободрить.

Вигго улыбнулся еще шире.

— Этого у меня действительно не отнять, — а потом хлопнул легонько ладонью по столу. — Вот, что я тебе скажу, ведьма. Сегодня праздник. День Святой Анны, когда был зачат великий пророк. Оставь свои тревоги, выпей еще вина и, когда стемнеет, пойдем смотреть фейверк. Я слышал, они вбухали чуть ли не двадцать тысяч золотых на праздник!

* * *

Джус оттолкнул одного из праведников со своей дороги. Ищейка тянула его вперед по забитым людьми и шумным улочкам Белого города. Отверженный бы побрал этих богомолов и святош, которые приехали сюда поглазеть на главную святыню! И чего им дома не сидится?!

Начало смеркаться, а людей, казалось, стало еще больше. Прохожие с испугом отшатывались от ищейки: кто‑то сразу же складывал пальцы в защитный знак, кто‑то тянулся к оберегам на шее, а кто‑то шептал молитву — тварь из Зазеркалья мало у кого вызывала восторг.

Джус бросил взгляд через плечо — через толпу за его спиной пробирались остальные. Собака потянула вперед сильнее. Северянин сделал несколько шагов, свернул на Старый Рынок и замер, обводя ошарашенным взглядом площадь. Здесь было наверное сотни две людей, если не больше!

Джус едва сдержал рвущуееся с языка ругательства. Этот день явно не задался.

* * *

— Дамы и господа! Моя любимая и самая лучшая публика! Только для вас, только для вашего прекрасного города сегодня состоится моё представление! Меня зовут Бормир, и я из славного города Тали на востоке королевства! Подходите ближе, дамы и господа! Еще ближе! — он приглашающе взмахнул руками — люди послушно приблизились. — Только сегодня и только для вас, я покажу то, чему научился у южных колдунов! Обещаю вы такого еще не видели!

Веста и Вигго переглянулись. Их, как и остальные гуляющих по Старому Рынку, привлек этот невысокий коренастый мужчина. Ему было лет под сорок; он стоял обнаженный по пояс и громко призывал публику. Та не заставила себя ждать. Посмотреть на колдовство южан собрались даже послушники Единого.

— Сегодня и только сегодня я продемонстрирую те сокровенные знания, которыми со мной поделились колдуны! Это мой хлеб, господа! Я вот уже несколько лет путешествую из города в город и развлекаю публику. Так, что если вы сегодня уйдете разочарованными, то буду считать это концом! И мне придется снова вернуться к тому, чтобы продавать вам и вашим детям волшебные грибы и анашу! — и широко улыбнулся, услышав смех из толпы. — Мне нужен доброволец! Девушка! Есть среди вас, красавицы, доброволец? — его взгляд скользнул по толпе и замер на Весте, которая как раз пыталась спрятаться за спину Вигго. — Вот вы! Да — да, не нужно прятаться! Давай выходи! Пойдем! Тебе понравится, не сомневайся! — и подскочив к Весте, потянул её за руку.

— Нет, не надо, — запростестовала та, но балагура уже поддержала толпа. Все захлопали, кто‑то особо «добрый» подтолкнул Весту вперед. Ей уже ничего не оставалось, как выйти в центр вместе с ним. Ведьма бросила взгляд на Вигго — тот только кивнул ей с ободряющей улыбкой, мол, не бойся. Всё пройдет хорошо.

— Как тебя зовут, красотка? — поинтересовался у нее Бормир.

Веста соврала, и глазом не моргнув.

— Кира.

— Отличное имя. Скажи, Кира, — поинтересовался он, приобнимая Весту за талию, — тебе нравятся мужчины с бородой? — поинтересовался шутливо, проводя ладонью по заросшим щетиной щекам.

— Не очень.

— А если побреюсь?

— Тоже вряд ли.

— И тут неудача, — громко пожаловался он зрителям. — А скажи, Кира, ты замужем? Да? И этот счастливчик здесь? — Бормир снова окинул толпу взглядом. — Нет? Уехал, говоришь? Ай, ай, ай, и такую красотку бросил! Но ничего, если станет скучно, я всегда могу скрасить вечер, — и он подмигнул Веста.

— Я это запомню, — отозвалась та.

— Итак, у меня есть доброволец, дамы и господа! — громко объявил Бормир. Он подобрал с земли темную сумку и достал из нее молоток, кусок темной ткани и стеклянную бутылку. — Только сегодня! Только для вас я покажу то, чему научился у южных заклинателей! Держи, Кира, — он вручил Весте молоток, а сам опустился на корточки и, завернув бутылку в ткань, положил её на мостовую. — Послушай меня, красотка, — Бормир снова приблизил к себе девушку, — у меня будет для тебя важное задание. Представь, что твой муж тебе изменяет? Представила, молодец? А теперь представь, что это достоинство твоего муженька, сходившего налево! — указал на мешковину. — Представила? Оо, вы только посмотрите, дамы и господа, как она крепко стиснула молоток! А теперь бей, Кира! Бей! — и похлопал, когда Веста, замахнувшись, опустила молоток на бутылку.

Жалобно застонало стекло. Кто‑то из толпы засвистел. А Веста, не замечая голоса Бормира, не замечая людей, лупила по несчастной бутылке, но думала она вовсе не о своем якобы изменившем муже. Под темным куском ткани лежал таинственный Доминик, и Черные Псы, и тот человек в зеркале, и даже Дана, которая унесла тайны в могилу…

— Ух! На месте твоего мужа, Кира, я бы остерегался ходить налево! Уж, если в твоих руках окажется эта вещица, я ему не завидую! — пошутил Бормир, когда Веста поднялась, откинув волосы назад.

Сам же балагур расстелил мешковину и аккуратно распределил осколки.

— Это тебе больше не понадобится, — он забрал молоток у Весты и спрятал его обратно в сумку. — А теперь иди сюда, Кира. Это еще не всё. Вы видите, моя уважаемая публика, что на мне почти ничего нет! — он провел ладонью по своей обнаженной груди. — Древние колдуны знали, как можно не чувствовать боль! Это секрет, но я его разгадал! Меня научили! И сейчас я продемонстрирую его вам! Кира, моя дорогая, ты должна мне помочь, — заговорил он. — Сейчас я лягу на стекло! Да, да, на те самые осколки! И ты, моя милая, встанешь мне на грудь! Вот сюда, — он положил ладонь на нужное место. — Ты поняла меня, Кира?

Веста кивнула.

— Умница, — похвалил её Бормир.

Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, будто бы собираясь с силами. Потом же осторожно лег на стекло. Веста услышала, как хрустнули осколки под его весом и заметила, как скривилось на мгновение от боли лицо Бормира.

— Иди сюда, Кира, — произнес он. — Давай! Встань сюда! — и похлопал по груди. — Не бойся! Обувь можешь не снимать, — подмигнул ей.

Веста сделала осторожный шаг вперед, а потом заснесла ногу и аккуратно поставила ступню на Бормира — тот обхватил сапог ведьмы. Спустя секунду — две Веста уже стояла на мужчине, испуганно глядя на его побагровевшее от напряжение лицо. Потом обвела взглядом зрителей.

Публика, затаив дыхание, наблюдала за Бормиром.

Краем глаза Веста приметила и Вигго.

Веста не знала, сколько прошло времени, прежде, чем Бормир жестом попросил её слезть и сам вскочил на ноги. Он повернулся к зрителям и продемонстрировал свою спину — кое — где из порезов сочилась кровь.

Но буквально за секунду до того, как толпа выразила свой восторг бурными аплодисментами, Веста почувствовала острое чувство опасности. Уже знакомое ей. Она резко обернулась, взглядываясь в зрителей, и сразу же наткнулась взглядом на знакомую фигуру.

Страх сполз холодом по спине — это был Джус! Чёрные Псы здесь! Они нашли её!

— Вот она! Схватить, девчонку! — донесся до нее голос северянина — Черные Псы устремились к ведьме, рассталкивая зевак.

Веста дернулась было в сторону, к Вигго, который уже пробирался к ней, но тут почувствовала пальцы Бормира на своем локте. Он держал её крепко, не обращая внимание на попытки Весты вырваться.

— А теперь, моя любимая публика, пришло время для еще одного фокуса! Он тоже очень старый, но не менее эффективный! Насчет три… — Веста попыталась его оттолкнуть, но «колдун» прижал её к себе крепче. — Раз! Два! Три! — и что‑то бросил на землю.

С громким хлопком в воздух поднялось серое густое облако. Едкий запах ударил в нос. Но когда оно рассеялось, Вигго и Черные Псы изумленно замерли на своих местах — ни Весты, ни Бормира на площади не оказалось.

Глава 27. Бормир

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

— Если хочешь услышать моё мнение, то эту тварь надо прикончить. Нет Дара, нет и проблем у нас, — сказал он резко и отвернулся к окну, за которым стелился густой белый, как молоко, туман.

Она хмыкнула за его спиной и насмешливо произнесла:

— Действительно, почему бы сразу не дать Иру шанс выбраться? Избавишься от Дара сейчас, он проявится через год или два. Нам необыкновенно повезло, что девочку принесли сюда. Что мы вообще узнали, что она появилась на свет… — негромко добавила.

Эти слова он воспринял на свой счет и огрызнулся.

— Зеркала молчали, когда она родилась.

— Теперь Ир знает, что мы следим за каждым его шагом.

— И что ты предлагаешь, Дана? — он бросил на нее быстрый взгляд через плечо. — Дар не давал о себе знать около много лет. Наш орден уже не тот, что прежде. Что теперь? Дашь бой?

— Мы её спрячем, — ответила Дана. — Чем ближе Дар к нам, тем короче поводок у Ира. Он уже заручился помощью колдуна.

Мужчина фыркнул в ответ.

— Глупого выскочки и фокусника.

— И тем не менее, Бормир, — в голосе Даны прорезались стальные нотки, — этот выскочка сумел скрыть рождение свой дочери так, что даже ты этого не заметил.

Бормир стоял к ней спиной, но она отчетливо видела, как тот стиснул кулаки от бессильной злобы. Каждую свою неудачу в укрощении отражений он воспринимал очень болезненно и остро. Характером брат пошел в отца.

— Ты хоть понимаешь, что тебе придется бросить всё? — его голос зазвенел от злости. — Ты больше никогда судя не вернешься, пока она не вырастет. Она не стоит того… — он так и не смог закончить фразу. Девочка не стоит того, что будет, если Доминик и Ир доберутся до Даны.

— Да. И я готова на это.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и направился к двери, вышел из комнаты, бросив напоследок «делай, как считаешь нужным, сестра».

Когда Веста открыла глаза, первым, что она увидела, был серый грязный, местами облупленный потолок. Голова гудела, неприятно покалывало в висках, и к тому же ей до сих пор чудился едкий запах серы, который, как оказалось позже, исходил от одежды. Она медленно повернула голову, с удивлением отмечая, что находится в маленькой тесной комнате. Из мебели кровать, деревянный стол, заваленный книгами и бумагами, да небольшой комод для одежды.

Веста села в кровати. Последнее, что она запомнила, то, как Бормир бросил что‑то себе под ноги, затем последовала яркая вспышка, резкий запах ударил в нос, а следом земля исчезла у нее из‑под ног… И всё. Дальше вязкая темнота…

Только Веста спустила нетвердые ноги на пол, как появился и сам «колдун». Он замер на пороге, держа в руке глиняный кувшин. Увидев, что девушка уже на ногах, улыбнулся.

— Аа, очнулась. Ну хорошо. Вот держи, — он наполнил одну из кружек жидкостью из кувшина и протянул её Весте. — Это вода. Не бойся. После этой штуковины всегда пить хочется, ага.

Девушка сделала несколько жадных глотков, вытерла влажные губы ладонью и поинтересовалась:

— Где я?

— В безопасном месте, — последовал ответ. — По крайней мере, пока. Сера собьет ищейку со следа, но ненадолго. Мерзкие твари. Всегда их недолюбливал.

Сейчас в свете маслянных ламп — одна стояла на столе, вторая на комоде, ей удалось детально разглядеть лицо Бормира. Он оказался старше, чем показалось на площади. Быть может ему под пятьдесят. Не сразу были заметны седые пряди, морщинки, собравшиеся в уголках глаз, тени усталости и одутловатое лицо…

— Зачем я вам?

— Э, — он улыбнулся еще шире. — Разве так благодарят за своё спасение, Веста? — и поймав на себе изумленный взгляд девушки, добавил. — Хотя, если хочешь, могу звать тебя и Кирой дальше. Вот, — он подошел к своему столу, взял новостной листок и помахал им, — ты теперь знаменита на весь Тимар. Вряд ли бы Дане понравилось это.

Веста открыла рот и закрыла его, не зная, что сказать. Внезапное упоминание Даны выбило её из колеи, тем более, от человека, которого она видела впервые в своей жизни.

— Вы знали мою бабушку?

— Бабушку… — Бормир задумчиво склонил голову. Он облокотился о край стола, скрестил руки на груди. — Как я помню, у Даны не было детей. Таким, как мы, их заводить запрещено.

Веста внимательно посмотрела на мужчину.

Он спокойно выдержал острый взгляд ведьмы. Судя по всему Бормир говорил правду… У него не было нужды обманывать её. Где‑то в глубине души Веста знала, что может быть и так. Было в её историях про родителей нотка фальши, и ведьма намеренно закрывала на это глаза, позволяя себе верить в сочиненную сказку.

— Таким, как вы?

Он кивнул.

— У нас другие заботы. И другие цели, намного важнее личного счастья. По крайней мере, в это верила Дана, когда забрала тебя к себе. Моя сестра всегда отличалась сильной любовью к ордену, — а потом добавил с кривой улыбкой. — Чего нельзя сказать про меня.

Веста изумленно уставилась на него. Дана ни разу не упоминала про своего брата, не смотря на то, что рассказывала часто про своё детство. Но в тех историях у Даны было три сестры, и жили они востоке, где берет начало полноводная и шумная Чертовка. Скорее всего, очередная сказка на ночь, не имеющая ничего общего с реальностью.

— Вижу она тебе не рассказала правду.

— Нет, — Веста покрутила пустую кружку в руках и поставила её на пол. — Если честно, я уже окончательно запуталась, что правда в моей жизни, а что ложь. Вы можете пролить свет на то, что со мной происходит?

Бормир со вздохом отрицательно мотнул головой.

— Прости, нет. Я связан клятвой, которую дал. Я больше не имею прав на эту тайну.

Весту такой ответ не удивил. Она уже начала привыкать к тому, что ответы ускользают от нее в самый последний момент. Тебе кажется, ты подошел к разгадке, но тут оказывается, что до нее еще шагать и шагать.

— Если Дана не моя бабушка, то кем были мои родители? Хоть это вы мне можете рассказать.

— Да. Могу.

Он достал из первого ящика трубку и принялся набивать её табаком. Веста следила за его движениями, чувствуя, как в ней нарастает напряжение. Маленький кусочек правды, о том, какой была её настоящая семья.

Вот Бормир закурил, к потолку поднялся сизым дым, и по комнате поплыл резкий запах.

— Твоя мать хорошая женщина. Красивая. Я видел её всего один раз, когда она обратилась к нам за помощью. Её звали Вивиан. Ты похожа на нее. Она очень тебя любила, Веста, и боялась того, что с тобой могут сделать. Будь у нее иной выход, она бы тебя никогда не оставила. С той нашей встречи я о ней ничего больше не слышал. Не знаю, жива она или нет уже.

— А мой отец?

— Отец… — повторил следом за ней Бор мир и выпустил ровное кольцо дыма. — Я с ним никогда не встречался, но наслышан. Темный человек. Колдун. Одно время говорили, что он продал душу Отверженному. Но твоя мать смогла разглядеть в нем что‑то хорошее, раз влюбилась. Возвращаясь к нему, она верила, что сможет его изменить. Но такие, как он не меняются. Никогда.

— Мой отец жив?

— Да, — последовал ответ.

— И как его зовут?

Бормир бросил на девушку быстрый взгляд. Она сидела, стиснув кулаки, и жадно внимала каждому его слову.

— Не думаю, что тебя обрадует его имя…

— Кто он?

— Доминик. Твоего отца зовут Доминик Руа.

Веста в замешательстве посмотрела на Бормира, посчитав, что ослышалась. Это имя преследовало её в кошмарях, этот темный человек, являлся к ней во снах, он мельках в зеркалах и протягивал к ней свои холодные руки…

Доминик Руа.

Её отец.

«Я не знаю, что должен сделать человек, чтобы его искал Доминик Руа», — так сказал ей в Логове Воров Велизар. Отчасти он оказался прав. Весте ничего особо делать и не пришлось. Она просто оказалась его дочерью.

— Зачем я ему? — спустя некоторое время поинтересовалась ведьма.

Бормир криво усмехнулся.

— Уж точно не для того, чтобы познакомиться с дочкой поближе. Доминик опасен. Но еще опаснее то создание, которое стоит за его спиной.

Веста прикрыла глаза. Вот она правда, к которой она так стремилась. Хочешь, не хочешь, а принимай всё таким, какое оно есть. Её мать, Вивиан… Та самая девушка со светлыми волосами из видения. И Доминик — страшный силуэт, преследующий ведьму в кошмарах. За его плечом всегда маячила тень темного покровителя.

Веста молчала, думая над услышанным. Бормир курил, глядя в окно.

— Что это за орден? Что это за те благие цели, ради которых Дана взяла меня к себе? Или это очередная тайна, спрятанная за семью печатями? — в голосе Весты прорезались звонкие нотки гнева.

Бормир несколько мгновений размышлял над ответом.

— Представь себе, Веста, что существует некая сила. Темная, одержимая, запертая в своей темнице вот уже не одно столетие. И больше всего эта сила мечтает выбраться из своей клетки и уничтожить тех, кто его запер. И всё, что отделяет эту силу от разрушительной свободы, — Бормир сделал жест рукой, — кровь одного человека. Дай ей пролиться в нужное время и в нужный час — дверь приоткроется, и сила выберется наружу. Нашей миссией было сторожить дверь, следить, чтобы никто не пытался освободить того, кто заперт в Отражениях. Дана верила в это, верила, что наша миссия несет исключительно благородный характер, не смотря на то, что орден был ничуть не лучше того, кого пытался сдержать. На наших руках было не меньше крови, чем на руках тех, кто служил Отражениям, — Бормир прервался на мгновение. — Потому, когда Сет принес тебя к нам, я был за то, чтобы прикончить тебя. Как по мне, это избавило нас от множество проблем.

Трубка была докурена, и Бормир вытряхнул отстатки табака. Веста не сводила с него глаз, ожидая продолжения. И оно не заставило себя долго ждать.

— Дана за тебя заступилась. А когда я ослушался её приказа, — он задрал рубаху, показывая Весте уродливый толстый шрам на боку, — то напоролся на меч Сета. Он отчаянно защищал тебя, как и обещал Вивиан. Это был последний раз, когда я виделся со своей сестрой. Меня изгнали из ордена, и больше наши пути не пересекались.

Веста на секунду прикрыла глаза. В горле у нее пересохло, а сердце стучало так быстро, что его стук отдавался в ушах.

— Дана умерла. Чуть больше года назад от лихорадки… — лицо Бормира осталось бестрастным, и ведьма добавила. — Я подумала, вам стоит об этом знать.

— Я это и так знаю, — проговорил Бормир. — Сразу после её смерти, я навестил Сета и попросил приглядеть за тобой. Её магия больше не защищала тебя, а значит, Доминик мог найти свою дочь в любой момент. Или ты думаешь, наемник так просто оказался среди Черных Псов? Он увел тебя прямо из‑под носа колдуна. И мне остается только представлять себе ярость Доминика, когда он узнал, что его старые враги всё еще живы, — хмыкнул он. — Не смотри на меня так злобно, Веста. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это давным — давно. Поверь.

Старые враги еще живы. Веста вспомнила те сложные заговоры, которые шептала бабушка перед сном. Говорила, что это отгоняет плохие сны. Как она вешала над её кроватью свои амулеты, вырезанные из дерева или сплетенные из трав. Как заставляла её носить обереги, утверждая, что поможет от дурного глаза. Это была даже не магия, а так, игра в волшебство. В детстве ей нравилась эта игра, а, подрастая, Веста просто уступала странным прихотям Даны, предпочитая не спорить с ней. Правда, она и после смерти бабушки носила её амулет. Кожаный шнурок, а на нем небольшой мешочек с разными травами. Его отобрали Красные Мечи, после того, как обвинили травницу в колдостве.

У Весты остался только один вопрос.

— Кто он? Тот, кого заперли в Отражениях? Тот, кого вы охраняете? Что это за сила?

— Я не могу тебе этого сказать, — произнес Бормир. — Но ты можешь спросить у него самого. И возможно он ответит на твои вопросы, — и не дождавшись ответа ведьмы, направился в угол комнаты.

Веста не сразу увидела темнеющий там предмет, а когда Бормир сорвал черную накидку, то глазам ведьмы предстало зеркало. Массивное, в полный рост, с облупившейся рамой и грязной поверхностью.

Бормир сделал приглашающий жест.

Веста поднялась и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Замерла перед зеркалом. Ей одновременно было и страшно, и любопытно. Она слишком долго убегала от неизвестного врага, чтобы и теперь спрятаться в тень. Наверное, упрямством она пошла в мать. А может, в отца.

— Что мне надо сделать?

Бормир пожал плечами.

— Позови его.

Позвать того, чьего имени ты даже не знаешь. Веста протянула руку и коснулась холодной поверхности. И либо ей показалось, либо она действительно почувствовала кончиками пальцев легкую дрожь. Зеркало ответила на её немой зов — отражение подернулось дымком, а потом уже Веста не видела там ничего, кроме густого темно — фиолетового мрака.

Ведьма чувствовала, как Бормир остановился за её спиной, слышала его сиплое дыхание, касающееся затылка, но она не могла оторвать взгляд от зеркальной глади. Она сперва почувствовала его приближение, а уже потом увидела размытый силуэт, мелькнувший на той стороне. Он замер напротив — худая вытянутая фигура, прислонившаяся с другой стороны. Взгляд темных глаз остановился на Весте, и та ощутила, как холодный и липкий страх стекает по спине. Внезапно она почувствовала себя птичкой, пойманной в клетку. Ир уловил отголоски её эмоций и улыбнулся.

Веста собиралась было сделать шаг назад, но почувствовала, как на её шее сомкнулись холодные, пахнующие табаком пальцы Бормира.

— Знаешь, — заговорил он негромко, в его голосе отчетливо проскользнули нотки холодной ярости, — это я должен был первым узнать, что появился Дар. Я всю свою жизнь пытался укротить зеркала, но тебе удалось обмануть меня, Ир… Однако сейчас у меня то, что тебе нужно, — он стиснул пальцы сильнее, чувствуя, как Веста пытается вырваться, как царапает его руки, чтобы ослабить хватку.

Ир спокойно наблюдал за происходящим, не сводя глаз с Бормира.

— В тот год, Веста, когда ты родилась, я убил многих детей. Всех и не вспомнить. Споймав ложные отголоски Отражений, я отправился на поиски Дара. Я отнимал младенцев от груди и на глазах матерей лишал их жизни. Всё ради того, чтобы найти тебя, тварь… И вот, когда тебя принесли нам, они за тебя заступились, а меня вышвырнули! Я был преданным псом, я верил в орден, а как они поступили со мной, стоило Сету принести им тебя? Стоило им получить преимущество над Иром? И моя сестра, дура, возомнившая, что она вправе распоряжаться такой силой… Но сейчас со всем этим будет покончено! И ты, Ир, станешь свидетелем конца!

Веста захрипела. Она разодрала ногтями руки Бормира в кровь, но тот и бровью не повел. С каждым разом её попытка вырваться становилась всё слабее и слабее, пока сил совсем не осталось. Легкие горели огнем, с губ же сорвался только хрип… В отчаянии Веста протянула руку к зеркалу, пытаясь дотянуться до Ира, но тот уже исчез. Девушка видела в отражении только себя и Бормира.

— Пожалуйста… — шепнула она тихо — тихо, не надеясь, что мужчина её услышит.

Мир поплыл перед глазами, и где‑то на краю сознания мелькнула мысль, что, наверное, Вигго сейчас её ищет и вряд ли уже найдет… И что она так и не дошла до Сумеречного острова. Короткая история про глупую ведьму, которая, в итоге, плохо кончила.

Бормир говорил что‑то еще, но Веста его не слышала. Пол под ногами заходил ходуном, тяжелые веки закрылись, и девушка начала падать в холодную темноту.

Она уже не видела, как разлетелось на мелкие осколки зеркало, как Бормир отскочил от него, закрываясь руками от острого дождя, как неведомая сила ударила его, не слышала, как с громким, даже оглушающим треском ломались кости, как крик боли поднялся к потолку и замер там на несколько секунд…

Темнота сомкнулась над Вестой, и та не стала сопротивляться. Перед глазами еще стоял силуэт Ира, его слова донеслись до Весты: «Не бойся, птенчик. Я о тебе позабочусь. Дар о тебе позаботится».

Веста очнулась поздно вечером, когда на темном небе уже сияли созвездия Короны и Орла. Всё происшедшее здесь казалось каким‑то страшным и диким сном, в который Веста с трудом могла поверить… Все эмоции словно бы притупились. Ведьма ничего не чувствовала: ни страха, ни изумления при виде развороченной комнаты. Она медленно поднялась на слабые ноги, бросила равнодушный взгляд на мертвого Бормира, потом на разбитое зеркало. Развернулась к выходу, подобрала свои вещи, оставленные возле кровати, и вышла вон.

Жил Бормир, как оказалось, в заброшенном доме на окраине. Вечер выдался холодный и ветренный, но Весте было всё равно. Она бродила по улицам, закутавшись в плащ, пока окончательно не заблудилась в лабиринте улочек. Спустя некоторое время Веста наконец вышла к берегу Чертовки.

Вода казалась черной, белыми пятнами на ней качался лунный свет; от нее пахло тиной и какой‑то затхлостью. Веста опустилась на холодную землю и уставилась на ленивую реку, чей быстрый бег был укрощен городскими каналами. Ей не хотелось ни о чем думать: ни о словах Бормира о её родителях, ни об этой тайне, ни о том, что произошло… Вот бы река унесла всё невзгоды и печали!

Она осторожно коснулась шеи — на коже еще горели пальцы Бормира. Скорее всего, останутся синяки. Замотавшись в плащ, Веста снова посмотрела на реку, чувствуя себя настолько опустошенной, что не нашла сил даже поправить сползающий с волос капюшон.

Девушка не знала, сколько она так просидела, пока ветер не принес обеспокоенный окрик.

— Веста!

К ней спешно приближался Вигго.

— Отверженный, я тебя обыскался! Ты будто сквозь землю провалилась… — и замолк, когда Веста подняла на него уставший взгляд. — Что с тобой произошло? Где ты была?! — опустился рядом с девушкой.

Его лицо помрачнело, когда он разглядел цепочку следов на её шее. Осторожно убрав волосы, долго рассматривал работу Бормира, а потом глухо спросил:

— Кто это сделал?

Ответа не последовало.

Вигго дотронулся до плеча Весты, ощутив, как та сразу же напряглась, но в следующее мгновение он уже прижимал девушку к себе, чувствуя, как та дрожит от слез в его объятиях.

— Ну тише, — вор успокаивающе погладил её по волосам. — Тише, Веста. Всё хорошо. Теперь уже всё хорошо…

Глава 28. Король умер…

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Король умер тихо. Доминик сперва и не заметил этого. Его Величество сделал глубокий вдох, задержал дыхание, и вместе с тихим, приглушенным «аах» отлетела в мир иной и его душа.

Колдун приложил пальцы к шее старика и ничего не почувствовал. Сердце перестало биться, и широкая грудь больше не вздымалась от вздохов.

Король умер.

Доминик отошел от кровати на несколько шагов и кивнул жрецам. Тогда‑то те и упали на колени и стали читать давно заготовленные молитвы за упокой. Доминик же вышел из комнаты вон. Его присутствие здесь больше не требовалось.

Двор несколько дней с нетерпением и страхом ожидал смерти монарха. Одному сыну это развязывало руки, другого ставило на порог войны.

Он сделал всё, что мог, чтобы продлить жизнь умирающему, но Хромой все‑таки взял свою долю. Отныне у них очень мало времени. И Доминик, конечно, сделает всё, что в его силах, чтобы девочка оказалась здесь. Исидор полагает, что союзник преподнесет ему Дар на блюдечке, и колдун не мешал Главному Жрецу так думать. Сейчас это выгодно.

Доминик прошел по коридору и шагнул к полутемную комнату, прикрыв за собой дверь. Зеркало за его спиной ожило — там уже замер силуэт Другого.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — сухо констратировал Доминик, обернувшись.

Ир осклабился в ответ.

— На одного моего старого врага стало меньше, — Другой улыбнулся в зеркале шире. — Чем не повод для радости, а, человек?

— У меня есть для тебя еще один. Псы скоро возьмут Весту…

— Нет!

Острое и звонкое слово повисло в воздухе. Колдун удивленно посмотрел на Ира. Тот ответил ему загадочной ухмылкой.

— Пусть идет, — ответил он. — Орден веками вставал у меня на пути, путаясь под ногами. Но сейчас, — Другой чуть склонил голову набок, — у меня есть шанс разобраться с ним. Пусть Веста идет на Сумеречный Остров. Кровь чувствуется так ярко и четко, как никогда ранее. Я найду Дар даже сквозь их защитную магию. Наша маленькая птичка приведет нас прямо в сердце врага. Твои Псы должны держаться поближе и не упускать её из вида. А как только орден возьмет девчонку под свое крылышко, тут‑то мы и нанесем удар, — Ир ударил ладонью по зеркалу. — В этом веку мне определенно точно везет, — рассмеялся.

С этим Доминик не мог не согласиться. Госпожа Удача наконец‑то повернулась к Иру лицом… Что же будет после того, как Другой покинет Зазеркалье, колдун старался не думать. Ир привязал Доминка к себе крепко, пообещав плату за верную службу. Он вернет ему Вивиан, а всё остальное неважно.

Дверь приоткрылась, заглянул Ру. Каким бы могущественным колдуном ты не был, верный человек при дворе не помешает. Особенно, когда одна его половина с удовольствием вонзит клинок в спину, а затем бросит твоё сердце в огонь.

— Экипаж готов, Ваша Светлость, — известил колдуна наемник.

Снаружи уже звонили колокола, разнося по Тимару свой низкий, звучный голос. Печальная новость, жители столицы, короля больше нет в живых. Были опущены флаги, люди столпились на улицах, прислушиваясь к плохим вестям. Говорили, короля отравили… Небось сын его младший. Он давно уже на корону зарится, по праву принадлежающей его брату. Конечно, это его рук дело. И помогает ему колдун. Вот уж где змея ядовитая.

Всё случилось ранним утром, и воздух был холоден. Недавно прошел дождь — стояла сырость. Гулял промозглый ветер. Осень в столице гадкая, мерзкая. К тому же эта сырая пора всегда появляется раньше своего срока. Пришедший с севера ветер свободно гуляет по улочкам, хватая прохожих своими холодными руками, небо же серое, хмурое, расщедривающееся только на дожди и скупой солнечный свет.

Дорога заняла немного времени. За это время ни Доминик, ни Ру не произнесли слово. Первый обдумывал, что скажет Исидору, второму же было неуютно рядом с колдуном. Он бы всё отдал, чтобы оказаться сейчас со своими ребятами, как можно дальше от столицы.

— У меня будет к тебе небольшое поручение, — произнес тихо колдун.

Он говорил негромко, глядя в окно. По сути ничего сложного, взять еду с кухни да спуститься вниз, в подвал. Открыть первую железную дверь и оставить миску на пороге.

Ру кивнул. Задание ему действительно показалось не очень сложным.

Доминик ушел наверх отдыхать, Ру же отправился вниз. Он взял с кухни остывшую похлебку и кусок хлеба. Карман отяжелял большой медный ключ, отданный ему хозяином. Наемник замер на первой ступени, глядя на темную лестницу вниз. А потом медленно зашагал вниз, ступая осторожно на влажные ступеньки.

Огонек настенной лампы выхватил из темноты две железные двери и уходящий дальше коридор. Раньше дом принадлежал герцогу, который любил здесь развлекаться с хорошенькими служанками. Ру не стал бы утверждать, что после смены хозяина это место пустовало.

Он отпер первую дверь, морщаясь от резкого и неприятного запаха. Сделал всё, как сказал Доминик: поставил еду на пол, собрался было развернуться и уйти, как нечто закопошилось в углу.

Ру услышал шорох, звон, затем сдавленный хрип и испуганно отшатнулся. Его ладонь легла на холодную рукоять меча, взгляд замер на черной приближающейся тени.

Наемник не шевелился, только крепче стискивал оружие. Кто знает, кого здесь запер Доминик? Небось очередную тварь из Зазеркалья. В последнее время он постоянно что‑то вытаскивает с той стороны…

Тень замерла на грани света и темноты. Ру остро на себе почувствовал изучающий взгляд этого создания. А затем полоска света осветила руку, протянувшуюся за едой. И не узнать это запястье Ру не смог. Только у одного человека он видел подобную татуировку — змеи с раскрытыми пастями и глазами — хрусталиками.

— Сет? — вопрос прозвучал тихо и неуверенно. — Сет, это ты?

А он‑то полагал, что предатель давно сдох.

— Рад, что ты решил меня навестить, Ру, — голос у Сета сел, говорил он едва слышно. — Прости, у меня здесь темновато, — последовал приглушенный смешок.

Ру снял лампу со стены и осветил камеру — Сет сразу же отвернулся, пряча слезящиеся от яркого света глаза. Выглядел бывший Черный Пес паршиво. От его длинной косы ничего не осталось — волосы были обрезаны коротко и криво, сам Сет похудел, потому его лицо осунулось еще больше. На его ноге тускло блестел металлический браслет, от которого отходила к стене цепь. Видимо, чтобы жертва уж точно не сбежала. Когда Сет наконец‑то повернул голову, Ру разглядел кровоподтеки и синяки, а еще темные разводы засохшей крови.

— Значит, Доминик вызвал тебя в столицу, — Сет отломал кусок хлеба и бросил его в суп. — Верный пес у хозяйской ноги. Очаровательная картина, — улыбнулся разбитыми губами и жадно набросился на еду.

Тарелка опустела в считанные минуты.

Ру только кивнул, не в силах оторвать от него глаз. Вид Сета внушал ему страх и омерзение, но вместе с этим и любопытство. Почему Доминик не убил его? Зачем оставил в живых?

— Король мертв.

Сет облизал ложку и бросил её в пустую миску.

— Они так старательно звонили в колокола, что отглоски долетели и до моего убежища. Ничего страшного. Умер один король, ему на смену придет другой… — и замолчал, хоть Ру и видел, что Сету не терпится задать еще вопросы.

Точнее, один вопрос. И он даже знал, какой.

— Колдун так и не нашел девчонку.

Сет поднял на него внимательный взгляд, от которого по спине Ру невольно пробежали мурашки.

— И не должен.

— Я не лезу в хозяйские дела, — отрезал Ру. — Это наша с ним последняя сделка. После неё я уйду со службы, — «хватит с меня этих игр с Отверженным».

Ру уже давно подумывал об уходе из Чёрных Псов. Денег было собрано достаточно для того, чтобы уехать на юг, купить добротный домик у моря, найти себе жену и зажить новой жизнь. Нормальной. Без магии и фокусов Зазеркалья.

Странная улыбка коснулась губ Сета.

— Уйдешь? Ты действительно, что колдун даст тебе уйти? — насмешливо поинтересовался он. — Не знал, что ты настолько наивен, Ру. Полагал, тебе хватит ума понять, что колдун тебя не собирается отпускать.

Ру не стал ничего отвечать. Конечно, понял. Но всё равно позволял себе столь предательскую и сладкую мысль о том, чтобы сумеет что‑то изменить.

Сет молчал, Ру тоже.

— Почему он не прикончил тебя?

— Не знаю, — Сет вытянул свои руки и посмотрел на ладони с обломанными грязными ногтями. — Может решил оставить самое приятное на потом? Или у Доминика внезапно проснулась сентиментальность к старым врагам? Но в одном я уверен точно, моя смерть лишь вопрос времени…

Ответа не последовало. Ру молча поднял пустую посуду, развернулся к выходу и замер, так и не сделав шаг через порог.

— Я видел его однажды, в зеркале, — проговорил он. — Того, кому служит Доминик… Знаю, что он хочет освободиться и для этого ему необходима девчонка. Что будет, если он выберется из Зазеркалья?

Сет ответил честно:

— Для нас — ничего хорошего.

Глава 29. Гори, ведьма, ярко!

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

С момента смерти Даны, Веста прекратила верить в некоторые вещи, казавшиеся ей незыблемыми в детстве. Её бабушка всегда оставляла блюдце с молоком, чтобы задобрить духа, живущего в доме, вешала над порогом пучки Кошкиной Травы и Петушиного Хвоста, отпугивающих дурную силу, читала заговоры в Страшную и Святые ночи, вышивала защитные знаки на одежде и плела амулеты… Наблюдая за тем, как та умирает, Веста поняла — от всего этого толка мало. Эти маленькие хитрости ни разу не спасали их от разъяренной толпы или одержимых борцов с язычниками… Им помогали быстрые ноги и безлунные ночи. И разве травы и слова могут уберечь её от длани Доминика? Вряд ли.

Но всё равно кое‑что осталось. Эти простые ежедневные ритуалы: нашептать на воду перед тем, как умыться — пусть мысли будут такими же чистыми и ясными, поблагодарить Иллаю за крепкий сон — именно её колыбельная уводит всех в царство сновидений, повязать на руку заговоренную красную ленту — убережет от беды, отблагодарить тех, кто дал тебе приют на ночь.

— Ты действительно полагаешь, что местному духу придется по душе моя стряпня? — скептически заметил Вигго, наблюдая за тем, как Веста оставляет на подоконнике немного пригоревшей каши.

Они ночевали в заброшенном доме. В таких обычно водятся духи. Некоторые могут быть против внезапных гостей. А проклятия незримых въедливая штука, от которой так просто не избавиться.

Веста в ответ на вопрос вора только пожала плечами. Она тихо поблагодарила духа за гостеприимство и начала собирать вещи. Вигго же продолжал вслух размышлять:

— Будь я на его месте, так проклянул бы тебя лишь за то, что ты этой гадостью пытаешься меня угостить.

В ответ на что Веста заметила:

— Ты и окажешься, если продолжишь сидеть на месте без дела.

— Женщины, им лишь бы угрожать… — тяжело вздохнул Вигго и принялся за сборы.

Он ни разу не спросил её о том, что же на самом деле произошло в Белом городе, а Веста сама и не спешила рассказывать. Истерика прошла, и ведьма, быстро вытерев слезы, отстранилась от вора, заметила, что им не помешало бы оставить город. Чёрные Псы до сих пор ищут её… Вигго еще несколько секунд обеспокоенно вглядывался в лицо ведьмы, но вопросы задавать не стал. Захочет — расскажет.

Прошел четвертый день с тех пор, как они оставили Белый город. Русло Чертовки расширилось, сама река, еще не попавшая в ухищренные сети городских каналов, бурлила, с веселым плеском преодолевая пороги. Местность менялась: дорога то поднималась вверх на холмы, то спускалась в холодные низины. Чем дальше они уходили на север, тем чаще им попадались заброшенные деревни, даже небольшие городки. Ни души. Южный пот и чума изрядно порезвились по этим краям, собирая свою жатву для Хромого Всадника.

Порой проходя мимо таких домов, Веста замечала, каким угрюмым становился Вигго. Ведьме не составило большого труда догадаться, с чем связана столь резкая перемена настроения. Скорее всего вспоминал, как чумная смерть забрала и его родных…

Они оба вздохнули с облегчением, когда к вечеру натолкнулись на небольшую деревню Смородиновку. Уже опустилось прохладное, выцветшее покрывало сумерек. Остывающй воздух чуть покалывал холодом за щеки. А вдалеке маняще переливались огоньки живого городка.

Постоялый двор нашелся быстро. Невысокое здание с вывеской «У Доброго Питера». Одна только мысль о сытом ужине и уютной кровати заставили усталых путников ускорить шаг.

— Ты даже не представляешь, Веста, как я рад живым людям, — улыбнулся Вигго, толкая дверь трактира. — Наконец‑то, нормальная еда и теплая постель!

Уставшая ведьма молча с ним согласилась. Ей и самой вид опустошенных чумой домов осточертел. Слишком мрачные и угрюмые, полные черных пугающих теней и призраков…

Они заняли столик поближе к камину, прямо напротив входа. Вигго ушел искать хозяина, чтобы узнать насчет комнаты, Веста же, посидев немного, стянула куртку. Тепло, исходящее от огня, накатывало приятными согревающими волнами, усталость в ногах постепенно затихала, также унялась и тупая боль в спине.

Веста с наслаждением подумала о том, как поднимается наверх, разденеться и уюркнет под одеяло… И можно будет забыть обо всех невзгодах, хотя бы до утра.

Но её планам, увы, не суждено было сбыться.

Ведьмам действительно везет на неприятности.

Услышав отголосок своего имени, Веста резко подняла голову и замерла, встретившись взглядом с человеком, который только — только перешагнул порог. Он был невысок, одет в серый балахон с капюшоном. Его худые руки с длинными тонкими пальцами, в которых он держал четки, и вытянутое лицо с бледной кожей были Весте знакомы. Даже очень.

Глядя в его темные, илистые глаза, ведьма не могла ни слова вымолвить, только почувствовала, как сердце начинает биться всё быстрее и быстрее. Словно ощутив возникшее напряжение, замолки и люди вокруг. Они не сводии глаз со жреца.

Слуга Единого нарушил молчание первым. Он поднял руку и указал пальцем на Весту. Его громкий, звучный голос поднялся к потолку и сполз по стенам:

— Ведьма! Слуга Отверженного! Во имя Единого и всех Его святых, схватите ведьму!

История вернулась к своему началу. Такой вот замкнутый круг. Веста посмеялась бы над этим, если бы всё это происходило не с ней. Стоило ли вообще проделывать настолько большой путь, чтобы оказаться снова в руках Красных Мечей?

На этот раз её заперли в храме, в комнате с маленьким окном и без мебели, связав руки за спиной. Компанию ей составляли только копошившиеся в углах мыши, да тоненький лучик лунного света, пробившейся сквозь завесу облаков.

Жрец cорвал ленту с её запястья и сжег в камине, рассказывая людям, как проклятая ведьма избежала заслуженной кары в прошлый раз. Это из‑за нее, Весты, на деревню обрушились несчастья. Это она виновата в чуме. Такие, как она, служат Отверженному, служат Злу и губят невинные души.

Стоило жрецу выкрикнуть «схватить, ведьму», как люди повскакивали со своих мест. Кто‑то вышиб стул из‑под Весты, кто‑то толкнул девушку на пол, а кто‑то поднял, заломив руки за спину. Затем пожаловали в корчму и Красные Мечи. На этот раз они не стали зачитывать ей обвинения, а просто увели колдунью и закрыли в храме, посчитав, что святое место заблокирует ведьминскую силу.

Веста поморщилась от боли — саднящая боль поселилась в боку, после того, как кто‑то пнул её по ребрам. Ведьма не увидела Вигго, потеряв его из виду, когда люди набросились на нее. Оставалось только надеяться, что с вором всё хорошо и он поможет ей выбраться.

Когда раздался шум, тяжелые шаги и приглушеннные ругательства, у Весты похолодело в груди. Неужели уже? Её казнь назначили, как и положено, на утро. Вместе с первыми лучами солнца уйдет не только ночь, но и её порождение.

Дверь распахнулась, впуская желтый свет, а вместе с ним и людей. Они тащили за собой еще одного. Он сопротивлялся и ругался, но резко замолк, увидев её. Веста с нарастающим отчаянием наблюдала за тем, как они привязывают Вигго к деревянной балке, подпирающей потолок. Точно такой же, к какой была привязана и она сама.

Жрец, осенив святым знаком комнату, ушел, а вместе с ним остальные. Вигго же посмотрел на Весту.

— Вот знаешь, меня называли, как угодно, но правой рукой Отверженного и колдовским отродьем впервые. Тоже мне спокойный вечерок…

Замолк ненадолго, а затем заговорил снова, чтобы хоть как‑то рассеять гнетущее молчание:

— Они схватили меня сразу же. Я думал спрятаться, да вытащить тебя ночью, но этот проклятый жрец узнал, что мы вместе пришли. Решил, что я пособничаю в колдостве, — раздраженно сплюнул на пол. — Так, что гореть нам на костре вместе, Веста.

Всё, что смогла выдавить из себя девушка, было тихое:

— Прости.

— Ай, — подал Вигго голос спустя несколько секунд, — я попадал в ситуации и похуже, Веста. До рассвета еще достаточно времени. Его хватит, чтобы я нас вытащил. Надо только развязать эти чертовы веревки… — пробормотал он. — Как ни крути, красавица, а от живых одни сплошные проблемы. Мертвые были куда более гостеприимны.

Веста подвигала руками. Хорошая крепкая веревка, и узел завязан на славу. Красные Мечи знают свое дело, с этим не поспоришь.

Наверное, правду говорят, от ведьм одни неприятности. И она, Веста, тому доказательство.

Повоевав безуспешно с веревками, Вигго подал голос.

— Ладно, мне надо подумать… Может, раз уж все равно сидим за колдовство, может наколдуешь что‑нибудь для нашего спасения? — и поймав на себе тяжелый взгляд Весты, сразу же добавил. — Расслабься, Веста, я пошутил. Похоже у тебя с этим святошей сложились весьма интересные отношения.

— Если под отношениями, ты имеешь ввиду попытку сжечь меня за колдоство, то да. Они у нас действительно интересные, — шумно вздохнула. — В первый раз меня вытащили Чёрные Псы, но сейчас они вряд ли помогут.

— Да уж, веселая у тебя жизнь.

— Кто бы говорил.

Вигго хмыкнул.

— Я родился в рубашке, Веста. Спроси у любого, кто со мной знаком. Мы выкрутимся. Надо только придумать, как.

Она ничего не ответила на это.

Прошло немного времени, и Веста сама не заметила, как задремала. Видимо, усталость дала о себе знать. Вот она сидела, наблюдая за тем, как Вигго пытается выпутаться, ругаясь себе под нос, а потом тяжелые веки сомкнулись и буквально за мгновение девушка провалилась в объятия сна.

Сновидение было темное и вязкое, пахнущее опалеными волосами, кровью и недавно скошенной травой, а еще тем особым крепким, кружащим голову запахом его тела. Сон кричал ей в лицо множеством голосов, хлестал по лицу. У него были сильные руки, который сперва заключали её в нежные объятия, а потом стискивали до боли в ребрах. И в этот раз у сна было лицо. Красивое, волевое, с ясными васильковыми глазами и светлыми медовыми волосами, выгоревшими до льняньного оттенка на солнце. Лицо, которое она пыталась забыть всё это время…

— Веста!

Она резко открыла глаза и поймала на себе взволнованный взгляд Вигго. Тот облегченно выдохнул, заметив, что ведьма проснулась.

— Хвала Единому… Ты плакала во сне, — пояснил он.

Девушка попыталась сесть удобней, кривясь от боли в затекших конечностях. Только сейчас она и почувствовала влагу на своих щеках.

— Приснился кошмар, — коротко пояснила ведьма.

— Снова зеркала?

У Весты вырвался усталый вздох.

— Не совсем… — а потом призналась. — Помнишь, ты перед боем спросил, что сделал тот парень, в которого я влюбилась? Так это был он.

— Что он сделал?

Веста передернула плечами, сбрасывая оставшееся от сна неприятное ощущение:

— Долгая история. Мне казалось, это и есть любовь. Он был сыном барона, а я же… Сперва не могла даже поверить, что он обратил на меня внимание. Это было сразу после смерти Даны, я переехала в другой город. Думала, там всё будет иначе… Но наверное, ведьмы не рождены для любви. Сказка закончилась так: прекрасный принц получил, что хотел, а потом обвинил меня в том, что я его приворожила. Натравил на меня толпу. Еле ноги унесла.

— Мда… — протянул Вигго задумчиво. — Знаешь, полюби меня такая ведьма, как ты, я бы уж точно не пытался избавиться от нее подобным образом.

Его слова вызвали у Весты слабую улыбку.

— Сочту за комплимент.

Ответить Вигго не успел. Снова послышались быстро приближающиеся шаги, дверь распахнулась, и через порог шагнули двое. Жреца Веста не увидела, но отчетливо услышала его голос, приказывающий доставить отродье Отверженного на главную площадь. Она бросила быстрый взгляд в окно, где еще не растаяла густая темнота ночи. Неужели слуге Единого настолько не терпится отправить её проклятую душу обратно в Бездну?

— Что происходит? — надломленным голосом спросила Веста у солдата, который развязывал ей руки. — До рассвета есть время… Еще не взошло солнце…

— Уже нет, — не сдержал тот широкой улыбки. — Тебя сожгут сейчас, а этого ведьмака на рассвете.

Вигго дернулся было в его сторону, но веревки держали его крепко. Он прорычал:

— Только тронь её пальцем и пожалеешь. Клянусь твоим Единым и всеми его святыми!

Его слова вызвали смех у Красных Мечей. Один вывел Весту из камеры, второй же задержался, чтобы проучить «колдуна». Когда закрывали за ней дверь, до ведьмы донеслись глухие отзвуки ударов.

Ночь подходила к концу, но до восхода солнца оставалось несколько часов. Поднявшейся ветер пригнал тяжелые тучи — утро ожидалось хмурым и холодным. Невзирая на позднее время жители Смородиновки не спали. Они стояли на площади, окружив столб и сложенную вокруг него снопами солому. Мужчины, женщины, старики и дети — все провожали Весту долгими взглядами, предвкушая интересное зрелище. Здесь был и жрец — он уже ждал колдунью на помосте, скрестив руки на груди.

В воздухе стоял свежий запах сосновых досок и смолы. Четыре ступеньки, и вот ведьма на помосте. Её подвели к столбу, высотой не меньше сажени. Над макушкой Весты было вбито кольцо, от которого отходила цепь с наручниками. Они громко щелкнули, сомкнушись на запястьях девушки.

Вот, и всё.

Жрец, не скрывая своего торжества, начал зачитывать молитву, прося Единого не бросать заблудившуюся во тьме душу. Порой его громкий голос дрожал от предвкушения. Ему не терпелось отправить еще одну черную душу к Отверженному в Бездну.

Веста его не слушала — задрав голову, она рассматривала темное небо, думая о том, какое же оно красивое. Жаль, звезд не видно. Ей бы хотелось взглянуть на них в последний раз.

Ветер задул сильнее, шурша опавшей листвой и раскручивая флюгер на крыше храма. Где‑то вдалеке громыхнуло. Собиралась гроза.

Жрецу передал факел один из солдат.

— Последнее слово, ведьма? — тихо спросил он у Весты, приблизившись.

Та улыбнулась. Как и в прошлый раз она тщательно спрятала свой страх перед ним.

— Увидимся в Бездне, жрец.

Он криво усмехнулся.

Солома занялась огнем быстро.

А после жрец нового бога бросил в пасть просыпающегося огня и еще кое‑что — небольшую шкатулку из красного дерева.

Горький дым застревал в горле, проникал в легкие и оседал там, не давая сделать полного вдоха. Жар подбирался всё ближе, жадные языки пламени тянулись к ней — огненный зверь быстро рос, пожирая то, что ему оставили люди. Веста закричала, но вскоре её крик оборвался…

От дыма не было никакого спасения.

От огня тоже.

А люди стояли вокруг, смотрели, пожирали глазами её смерть, не упуская ни единой детали, их злобные вопли доносились сквозь оглушительный треск пламени. Очередное представление. Посморите, добрые люди, как мы расправляемся со злом! Посмотрите, как ведьма корчится в муках! Молитесь своему богу, молитесь святым, и её предсмертное проклятие не падет на вас! Огонь очистит даже самую черную душу!

В легких поселился невидимый хорек, огрызаясь на каждый вздох и царапая грудь изнутри.

Веста закрыла глаза.

Последнее, что она запомнила: блеск молнии на мгновение высветил ту, что стояла так близко к её смерти. До боли знакомый силуэт и одновременно с этим увиденным впервые. Веста была готова покляться — они встречались раньше. Но где? Фигура махнула ей рукой и в следующее мгновение исчезла.

В то же мгновение грянул гром.

Небеса содрогнулись.

И на землю хлынул холодный дождь.

Глава 30. По ту сторону отражений

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

В этот маленький мир также пожаловала осень. Ветер тихо шуршал опавшими листьями, гоняя их по узенько й, выложенной гладким камнем дорожке. На обесцвеченом небе застыло неяркой монетой солнце — его косые лучи и разбудили Весту.

Ведьма приоткрыла глаза. Огляделась. Она лежала на пожухлой траве под худеньким согнувшимся к земле деревцем. Приподнялась на локтях, удивленно озираясь по сторонам. Это место уж никак не напоминало ей ту деревню, где они с Вигго остановились, или костер, на который её отправили…

Впереди, за желтыми кронами деревьев виднелись высокие светлые стены с прямыми окнамим, над которыми возвышался позолоченный купол. Он тускло сиял в свете заходящего светила. Странное это было место… Тихое очень, будто бы вымершее.

Веста была без понятия, как она здесь оказалась.

Тень накрыла ведьму прежде, чем та услышала осторожные и тихие шаги. Веста испуганно вскрикнула, почувствовав, как кто‑то коснулся её плеча, и сразу же обернулась.

Она стояла перед ней. На ней было длинное до пят просторное платье с золотой вышивкой. Льняные волосы заплетены в толстую косу до талии, которую она перекинула через плечо. Плавные черты лица, полные красивые губы… Но Веста была не в силах оторвать взгляд от темной повязки, скрывающей её глаза.

Ведьма уже догадалась, кто перед ней стоит.

Только одна прятала свои изуродованные и слепые глаза ото всех.

Иллая.

Тот самый силуэт, который она видела у костра буквально за мгновение до того, как потеряла сознание. Дана рассказывала ей, что порой боги спускается на землю и помогают людям, но за их помощь приходится платить. И порой цена оказывается немалая.

— Поднимайся, Веста, — Иллая протянула ей руку, и ведьма, стиснув её узкую ладонь, встала на нетвердые ноги.

— Где я?

Веста помнила всё: и алчный огонь, и едкий горький дым, забивающий легкие, и крики толпы, и почерневшее в предверии грозы над головой небо, и ледяные капли дождя, оставляющие влажные следы на её щеках… Но как же она здесь оказалась?

— В нашем мире, — последовал ответ. — Тебе нельзя здесь долго находится, Веста. Не для людей это место.

Иллая двинулась вперед, ведьма последовала за ней.

— Тогда почему я здесь?

— Дар привел тебя сюда.

Невольно в памяти Весты вспыл другой момент: сильные пальцы Бормира на шее, отражение Ира, наблюдающего за тем, как её душат, и наконец то странное ощущение, когда эта сила вырвалась наружу. «Дар о тебе позаботиться», — вспомнила она голос Другого.

Иллая, будто услышав её мысли, замедлила шаг и обернулась через плечо. Её невидимый взгляд скользнул по Весте.

— Ты видела его, да? — голос богини звучал глухо.

Веста кивнула без слов.

— Я тоже… Иногда он мелькает в отражениях. Это так странно, — проговорила Иллая, — быть так близко к нему и одновременно с этим далеко.

Они двигались по узенькой и заросшей тропинке. Иллая впереди, Веста за ней. Храм располагался не так уж и далеко, как показалось ведьме сперва.

Вблизи стены его оказались не такими красивыми, как виделось издалека, — время проело в них глубокие трещины, слизало яркую краску, дикий виноград задушил в своих объятиях статуи с обезображенными лицами, блестели осколки разбитых витражей в окнах. Веста подняла голову — с купола облезла позолота. Вместо широких двустворчатых дверей — пустая арка и ржавые петли.

— Заоблачный Город давно брошен, Веста, — произнесла Иллая, шагнув вместе с Вестой во внутреннюю прохладу.

Внутри сквозь каменные плиты проросла трава, а виноград оплел стены темно — багровым ковром, потолок местами обвалился, открывая куски свинцового неба.

— Потому что пришел Единый?

— Не только. Всему рано или поздно приходит конец, Веста, — Иллая шла впереди, осторожно обходя рухнувшие куски крыши. — Пришел и нам. Нет ничего вечного в мире…

— Но вы же здесь…

Она замерла. Её голос дрогнул:

— Я не могу покинуть Заоблачный город, не могу уйти за своей семьей, даже если бы очень захотела. Это моё наказание. Я должна ждать своего брата… Только тогда, когда Ир будет свободен, проклятие отца навсегда отпустит меня. И я смогу уйти вслед за остальными.

— Я видела вас возле костра, — Веста невольно стиснула медальон на шее. — Вы стояли в толпе.

— Да, — на её губах появилась тонкая улыбка. — Надеюсь, дождь пошел вовремя. Как видишь, я еще способна на маленькие чудеса. А, вот мы и на месте, Веста.

Веста выглянула из‑за её спины и первым, что она увидела было зеркало: массивная деревянная рама и стекло, покрытое тонкой паутиной трещинок. Иллая осторожно провела ладонью по его краю и проговорила:

— Из этого зеркала отец вышвырнул брата в Зазеркалье. Именно здесь эта история началась, — она повернулась к Весте. — И рано или поздно здесь же она и закончится. У нас осталось мало времени… Послушай меня внимательно, — привлекла ведьму к себе, — и запомни мои слова навсегда, Веста. Дар подчиняется только Иру. Никому больше. Это его сила, это его кровь. Это единственное, что связывает брата с миром по ту сторону Зазеркалья. Не доверяй этой силе, Веста. Никогда. Она может подвести тебя в любой момент.

— Я не совсем понимаю, что…

— Шшш, — Илая прижала палец к её губам. — Ты всё узнаешь, Веста. Уже скоро… Обещаю. С тобой поделяться этой тайной, можешь мне поверить. Всему будет время. А сейчас тебе пора уходить.

И с неожиданной для своей хрупкой комплекции силой Иллая резко толкнула Весту к зеркалу. Та попыталась ухватиться за что‑то, чтобы сохранить равновесие, но пальцы схватили только воздух.

В гробовой тишине мертвого города раздался звук разбитого стекла.

Веста стремительно падала вниз, в зияющую пустоту.

А вслед ей летели острые блестящие осколки…

— Отверженный и все его слуги! Ты бы знала, как ты меня напугала, ведьма!

Веста медленно, со стоном села. Голова буквально раскалывалась на части, в горле першило, в груди же ссаднило так, что больно было сделать глубокий вдох. К тому же болели запястья, до крови натертые веревками.

Рядом с ней сидел Вигго. Заметив, что Веста пошевелилась, он помог ей сесть и протянул фляжку. Ведьма сделала глоток и закашлялась — крепкий напиток обжег гортань.

— Ну, ну, — Вигго похлопал её по спине. — Пей. Самое лучшее средство от всех болезней, — и когда Веста вернула ему флягу, сам сделал несколько жадных глотков.

— Что произошло? — спросила девушка.

Одежда на ней была мокрая, обгоревшая, от нее исходил горький запах дыма. Паленым воняло от волос.

Ведьма огляделась. Она сидела на растеленной на земле куртке Вигго. Вор же примостился на полусгнившем пеньке. На его скуле красовался свежий синяк, оставленным кулаком Красного Меча. Они сами находились в мелком подлеске, в окружении тоненьких молодых березок. Осеннее небо было затянуто тусклой завесой облаков.

— С чего бы начать… — произнес он и взъерошил влажные волосы. — Когда мне наконец удалось выбраться, всё уже произошло. Я сам знаю немного. Понял, что когда ты была там… в огне, внезапно началась гроза. Дождь затушил пламя, а потом молния прикончила этого жреца. Ударила в него в тот самый момент, когда он славил Единого… Местные решили, что это темное колдовство и разбежались. Красные Мечи тоже дали деру. Для них это теперь проклятое место.

Девушка поморщилась, разглядывая покрасневшие руки. Ожоги были несильные. Иллая вовремя вытащила её из пламени. Весте вообще повезло, что она осталась жива.

Перед глазами ведьмы встал покинутый Небесный город и Иллая… Неужели она действительно оказалась там? На короткое мгновение? Или просто привиделся дурной сон?

— Это всё? — вор замолк, но Веста по лицу Вигго видела, что он что‑то недоговаривает.

Под внимательным взглядом ведьмы, тот не стал скрывать правду. Сказал, как всё было на самом деле.

— Нет, было еще кое‑что… — вор замолчал, глядя куда‑то в сторону. — Когда я тебя отвязывал от столба, ты не дышала, Веста. Я думал… — он сделал глубокий вдох. — Я думал, что ты мертва. Я был в этом уверен…

Веста не знала, что на такое можно ответить.

«Живым не место в нашем мире», — так сказала Иллая и вернула её обратно. Значит, если бы не Дар, она бы уже давно отдала Бездне свою душу… Сила сохранила то, что по праву принадлежит Иру.

«Ты всё скоро узнаешь, Веста. Обещаю», — ведьме показалось, что вместе с шелестом листвы она услышала и тихий голос богини.

Да уж, час от часу не легче. Веста сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Вигго молча смотрел на нее, сцепив руки в замок.

— Однако сейчас я себя чувствую вполне живой, — медленно произнесла ведьма, а затем осторожно, не без помощи вора поднялась на нетвердые ноги. Окинула взглядом одежду и пробормотала:

— Только кажется, мне надо переодеться… — и вспомнив про свой арест, простонала. — Красные Мечи забрали наши вещи… Бездна!

— Успокойся, кроха, — отозвался Вигго. — Я успел всё спрятать до того, как слуги Единого добрались до меня, — он разгреб кучу опавших листьев и показал ведьме сумки. — Держи, — протянул одну из них Весте.

— Спасибо.

— И еще кое‑что… — Вигго достал из листвы прямоугольный предмет, завернутый в темную ткань. — Жрец её бросил в огонь, но она не сильно пострадала. Только обуглилась по краям. Я почему‑то подумал, что это может быть важным для тебя.

Вещь оказалась легкая. Одно прикосновение к ней вызвала у Весты мелкую, приятную дрожь. Это действительно что‑то очень важное и знакомое. Она медленно развернула ткань и удивленно ахнула.

Она держала в руках ту самую шкатулку, которую у нее отняли Красные Мечи. Казалось, это было так давно, хотя прошло не больше двух месяцев. Веста открыла её: потертая колода карт, еще помнящая прикосновение пальцев Даны, медальон в форме капельки — единственное, что осталось ей от матери, амулеты бабушки, и, конечно, зеркальный осколок. Она думала, эти дорогие сердцу вещи никогда к ней не вернутся, но жрец, видимо, верил в то, что колдовские вещи надо сжигать только с их хозяйкой.

— Видимо, я не прогадал, — заметил негромко Вигго, наблюдая за тем, как аккуратно Веста перебирает содержимое.

Та кивнула.

— Нет, не прогадал. Спасибо большое, Вигго, — поблагодарила тихо. — Они для меня очень много значат…

Последним ведьма достала зеркальный осколок и внимательно его рассмотрела. На краях была заметна запекшаяся темно — бордовая кровь. След, оставленный давным — давно, еще в далеком детстве.

Веста внимательно вгляделась в собственное отражение, ожидая увидеть что угодно и кого угодно, но ни Ира, ни Иллаи там не было… Только она сама: бледная, как смерть, с опаленными волосами. Наверное, так и выглядят те, кто вернулся с того света.

— Думаю, нам пора собираться, — подал голос Вигго. — Не хотелось бы наткнуться на местных. Вряд ли они обрадуются, увидев тебя живой.

— Верно, — рассеянно согласилась с ним ведьма, убирая всё обратно в шкатулку. — Ты прав. Надо уходить.

Вигго помолчал несколько секунд, а потом снова заговорил, внимательно глядя на ведьму:

— И, Веста, постарайся больше не попадаться в руки Красным Мечам. Вряд ли в следующий раз нам так повезет… И я говорю, не только про дождь.

Вор улыбнулся, произнося это, но взгляд его оставался тревожным.

— Постараюсь, Вигго, — пообещала ему Веста. — Постараюсь…

Глава 31. Приближаясь к Сумеречному Острову

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Вдалеке уже вырисовывались сизые горы с белеющими вершинами, впившиеся в серое небо, словно острые зубы. Чем ближе они подходили к ним, тем больше начинала волноваться Веста. Вот, и всё. Скоро её путешествие подойдет к концу. Там на Сумеречном острове она найдет ответы на все вопросы. Узнает правду. Поймет, зачем за ней охотится Доминик и Черные Псы. Что такое Дар, о котором говорила Иллая… Друг Сета поможет ей. И весь этот кошмар наконец‑то закончится.

— Откуда тебе знать, что этот Саймон действительно существует? — Вигго, наоборот, был настроен скептически. Как он сам сказал Весте, он не верил в магию, а ведьм и колдунов считал шарлатанами и фокусниками, не больше.

— С чего ты вообще взяла, что Сет не обманул тебя? Что не направил по ложному следу? Кто знает, что тебя ждет там, на этом острове?

Веста пожала плечами. Эти вопросы она задала себе не раз и не два, но внутренний голос продолжал упорно твердить: Сет не врал. Почему? Отверженный знает. Не врал, и всё тут.

— Я не знаю, Вигго, — вздохнула она. — Давай надеяться на лучшее и верить, что там мне действительно помогут разобраться во всем.

Вор неопределенно хмыкнул в ответ. После встречи с Красными Мечами его настроение было сложно назвать добродушным.

Веста снова посмотрела на горы, что по легенде косматыми псами лежали у ног Ану, и мысленно попросила у богов, чтобы всё получилось. Хоть в этот раз так, как надо.

* * *

Началась война. Младший сын напал на восточные земли, заняв неприступный Седой Замок. Под его знамена стекались люди. Им обещания золота и наград пришлось по душе больше, чем милость и щедрость Единого, которую предлагал Филипп.

Доминик понимал: сейчас всё зависит только от него. От того, как скоро будет проведен ритуал. Карла все любят. Именно такой король и необходим Тагуну. Король, который сбросит тяжелую длань жрецов. Филипп же мало, чем отличался от отца. Еще одна марионетка в руках Исидора.

Колдун замер в дверях, наблюдая за тем, как Исидор благословляет Филиппа на битву. Мальчишка рвался в бой. Они с братом соперчинали с детства. И вот им наконец‑то выпал реальный шанс померяться силами.

Доминик и Исидор обменялись многозначительными взглядами. После встречи с Иром, жрец загорелся своей идеей еще сильнее. Ему не терпелось стать обладатель запертой в зеркалах силы. Зазеркалье произвело должное впечатление. Но главное, Исидор верил колдуну, и тот этим пользовался. Лояльность слуг Единого пригодится до поры до времени.

Другой же потирал в предвкушении ладони. Всё идет так, как он задумал. Ничто, а главное, никто не сможет ему теперь помешать.

Доминик отстраненно наблюдал за обрядом. Чистая формальность. Филлип всё равно не полезет в бой. Опять же в отличие от своего брата он редко держал в руках меч. Чаще сжимал в ладонях перо Единого и целовал ноги идола.

«Девочка, почти подошла к острову. Эти крысы веками сидели в своей норе. Но в этот раз Дар настолько силен, что я почувствую его и сквозь защитную магию», — раздался позади шепот Ира — Доминик стоял спиной к зеркалу. На мгновение там мелькнула смазанная тень. — «Как только она окажется у них…», — он замолчал на секунду. — «Никто из ордена не должен остаться в живых. Ты понял?»

— Да, — едва слышно ответил тот. — Я всё понял.

* * *

— Отверженный и все его слуги! Это еще что такое?! А ну пошла прочь отсюда! Кыш! Лапы свои прочь от моего завтрака! Зараза! Куда ты клюв свой тянешь, а?!

Веста разлепила веки и удивленно уставилась на Вигго, потом на большую черную птицу, которую он пытался изловить. Птица уносила в клюве последний кусок столь любимой вором колбасы.

— А ну, иди сюда, паршивка! Я тебя сейчас сам на фарш пущу! Куда ты собралась?

Ворон взмахнул крыльями, и спустя секунду оказался на ветке, откуда принялся за свой завтрак. Вигго прицелился, швырнул в него пару шишек, но промахнулся — птица даже голову не повернула. Вор в свою очередь разразился потоком смачной брани, из которой Веста предельно ясно поняла, что Вигго думает не только о птицах, но об этом мире, его создателе, колбасе за такую дорогую цену и цели их путешествия.

— Что случилось? — поинтересовалась Веста у переводящего дыхание вора.

Тот махнул в сторону наглой птицы со словами:

— Меня обворовала птица. Птица, Отверженный её побери! — и раздасадованный опустился на своё место. — День начинается просто прекрасно, — буркнул недовольно.

Веста посмотрела на пернатого зачинщика и к своему изумлению признала питомца Сета. Того самого, который довёл их до Поющего леса, а затем бесследно исчез. Но как он здесь оказался?

— Эко?

Ворон тотчас отвлекся от своего честно украденного завтрака, и пристальный взгляд глаз — бусинок остановился на Весте. И ведьме либо показалось, либо Эко действительно ей кивнул.

— Ты его знаешь? — продолжал негодовать Вигго. — Тогда скажи своей птице, что, если не дай Единый, она еще что‑нибудь украдет, я сделаю из нее жаркое. В нашей компании воровать имею право только я!

Веста ничего на это не ответила. Стала собираться. Сегодня они должны были дойти до Сумеречного острова. Колдунья не раз и не два представляла себе, как бы мог выглядеть древний орден, призванный стеречь Зазеркалье. Как будут выглядеть эти люди, среди которых когда‑то была и Дана? Помнят ли они её, а её мать? Знают ли её отца?

Веста стиснула в руке кулон Иллаи и сделала глубокий вдох. Надо прекратить волноваться. Всё получится. В этот раз всё должно получиться. Пусть ведьмино везение придет сейчас на помощь.

День был по — осеннему серый, лишенный ярких красок уходящего лета. В Жатвень обычно еще тепло, особенно, последние недели перед Вераснем. Бывает и жара стоит, будто Червец на дворе. Но этот год выдался капризным.

Эко летел впереди. Вигго еще немного повозмущался по поводу того, что их компания пополнилась, но вскоре замолк. Веста заметила, что по мере приближения к Сумеречному острову, вор замыкается в себе. Из него сейчас и слово не вытянуть. И это обычно неугомонный Вигго!

На вопрос Весты, что случилось, мужчина только отмахнулся.

— Да не знаю… Не пойми меня превратно, но идти туда, не знаю куда, за помощью к тому, не знаю кому. Это не внушает доверия.

— Что‑то я не припомню твоих возражений в начале нашего пути.

Вигго только развел руками в ответ, мол, сама же спросила.

Горы плотней обступили дорогу, грозно и хмуро возвышаясь над ней. Заросшие деревьями, они напоминали чем‑то спящих каменных гигантов, укрывшихся толстыми зелеными одеялами. Вигго и Весте нужно было добраться до горного озера, потому пришлось сойти с главной дороги и направится по узенькой тропинке, змейкой уходящей вверх.

А спустя некоторое время…

— Ты это видишь, Вигго? Видишь? Иллая и все старые боги, как же здесь красиво! — воскликнула изумленно Веста и развела руки в стороны, словно хотела охватить весь раскинувшей перед ней пейзаж.

А восхищаться было чем. Горная тропинка уводила их за собой, всё выше и выше, сквозь ряды стройных высоких сосен, мимо густых зарослей ядловца и маралии, стелющегося ковра темно — зеленой черники, из которой порой выглядывали любопытные головки горечавки или «глаза Ану». Потом же деревья расступились, и тропинка вывела путников в долину Дракона.

Легенда гласила, что здесь, под горой был заточен огнедышащий дракон. И каждый раз, когда монстр пытался порвать зачарованные цепи, опутавшие его тело, гора содрогалась, и драконье дыхание вырывалось наружу: раскаленным жидким огнем, стекающим по скалам, удушливым облаком, поднимающимся в воздух. Но время прошло, и дракон уснул долгим и беспробудным сном. Со временем на месте кратера образовалось озеро, посреди которого одиноко торчал Сумеречный остров.

Веста с восхищением смотрела на ярко — голубые прозрачные воды озера, на сам остров — небольшой кусочек земли, и темный силуэт, возвышающейся на берегу — крохотная покосившаяся лачужка. А вокруг были только горы, охраняющие долину высоким зеленым кольцом.

— Выглядит впечатляюще, — заметил сухо Вигго, вглядываясь вдаль. — Там и живет твой знакомый?

— Может в близи всё окажется не так уж и плохо.

Но ожиданиям ведьмы не суждено было сбыться. Вблизи всё оказалось гораздо хуже. Дом был явно заброшен, и причем давно. Веста прошлась по пустым комнатам, отмечая и приличный слой пыли на оставшейся от прошлых хозяев мебеле, разбитую посуду, мусор; сквозь проломленную крышу проглядывалось голубое небо…

Здесь никого не было.

И не могло быть.

Вигго был прав всё это время: Сет обманул её, а она, как дура, повелась.

Всё это было зря. Весь проделанный путь и всё то, что ей пришлось пережить, возложенные надежды. Просто потраченное время и силы. Ничего больше.

Веста молча развернулась и быстрым шагом вышла из домика. Ей требовалось побыть одной.

Вор обнаружил девушку возле берега озера: Веста сидела на песке, обняв колени, и тоскливо смотрела на неподвижную водную гладь.

— Послушай, — попытался приободрить её Вигго, — может он имел ввиду другой Сумеречный остров? Или ты не так расслышала? Можем поискать получше, если хочешь? — он резко замолк, когда Веста подняла на него грустный взгляд. — Ну не знаю, — развел руками в стороны, — орден мог просто — напросто переехать в жилище получше.

Веста чувствовала себя совершенно разбитой. Она не скрывала, что очень сильно надеялась на этого Саймона, но и сама не догадывалась насколько. Но наверное, ей не суждено получить ответы на вопросы. Может, и нет никаких ответов… С чего она вообще взяла, что у нее особенная судьба? Дура, одним словом.

Вигго присел рядом с ведьмой. Он не знал, что можно еще сказать. Да и нужно ли вообще говорить? Порой слова бывают лишними.

— Мне просто надо меньше верить во всякие глупости, — спустя несколько минут заговорила Веста. — Тогда большинства проблем удаться избежать. Пора бы уже привыкнуть к тому, что в моей жизни не место сказкам. Убегать посреди ночи, прятаться, лгать, терпеть презрение людей, а потом им же помогать, иначе они сдадут тебя Красным мечам — вот удел ведьм! А не погоня за прошлым…

Вигго задумчиво провёл ладонью по заросшему щетиной подбородку.

— Ладно, красавица, не горюй ты так. Зато прогулялась, — он легонько пихнул её в бок локтем. — И сама подумай, если бы не ты, висеть мне в этой клетке сейчас на радость воронам. Да и знаешь: может, — и добавил, — на некоторые вопросы лучше не знать ответов.

— Наверное, — мрачно согласилась с ним Веста.

— Не хмурься. Зато, раз мы теперь вольные странники, можем отправится на юг. Ты когда‑нибудь видела море, а? Так увидишь. И там такое вино… Просто нектар для твоих старых богов!

Веста изумленно взглянула на него. Такого предложения она никак не ожидала.

— Мы? — переспросила она.

— А почему бы и нет? — отозвался тот просто. — Надо же тебя вывести теперь с Сумеречного Острова. Тем более, твоя компания, крошка, оказалась не так уж и плоха, как сперва мне думалось.

Его слова немного приободрили Весту, и она насмешливо поинтересовалась у вора:

— Это значит, что в одно прекрасное утро я не обнаружу твоё внезапное исчезновение вместе с моими вещами?

— Нуу… Тут я бы не стал ничего обещать, — улыбнулся вор, а потом поднялся. — План такой, ведьма: заночуем здесь. А завтра отправляемся в путь. Что скажешь?

Веста не думала долго. Кивнула, согласившись.

Всё же такое предложение лучше, чем ничего.

— А хочешь страшную историю?

Веста сонно посмотрела на Вигго. Они расположились в домике: ведьма, замотавшись в одеяло, на кровати, Вигго же уселся в пыльное скрипучее кресло. Давно был съеден ужин, и сейчас они попивали горячий травяной отвар. От одной единственной свечки исходил неяркий приглушенный свет.

— Очень страшную? — поинтересовалась ведьма. Долгий и непростой день утомил её, а уж после успокаивающего чая сонливость и вовсе навалилась на девушку приятной тяжестью.

— Нет.

— Тогда хочу.

Вигго прочистил горло перед тем, как начать свою страшную историю.

— Я поведаю тебе о древнем народе, что раньше жил на пустынных землях, — понизив голос, заговорил он, не сводя глаз с лепестка пламени, дрожащего на фитиле — в его карих глазах отразились отблески огня. — Это было тысячелетия назад, теперь от могущественной цивилизации остались лишь руины и легенды. Они считали себя детьми богов, что однажды спустились с небес на землю. И называли себя они «дети Эро», в честь главного бога… А хочешь узнать, как они хоронили своих соплеменников? — неожиданно веселым тоном поинтересовался вор.

Веста широко зевнула, прикрывая рот ладонью, и пробормотала:

— Неправильно ты страшилки рассказываешь. У Киры выходило куда лучше.

— Ты внимательно слушай. Не отвлекайся, — понимая, что препятствовать истории мертвецов Эро, ведьма не станет, Вигго оживился, — когда умирал человек, они хоронили его не сразу. А сначала удаляли ему мозг, засовывая в нос раскаленную кочергу. Что? Ты же хотела страшилку? — поинтересовался вор, заметив брезгливое выражение лица Весты. — А ты представляешь, что они могли такое и живым людям делать… Вот, ты пошевелиться не можешь, а к тебе жрец подходит в маске быка, в руке у него раскаленная кочерга — красная от жара, и он её в тебе в нос засовывает. И болтать начинает… — со смаком начал расписывать наемник. — А вынутые органы они раскладывали в ритуальные сосуды. И вместе с ними хоронили мертвеца. Здорово, правда? Так на чем я останови… — и замолчал, заметив, что Веста уже сладко спит. — Женщины, — вздохнул он тяжело, — всегда засыпают на самом главном.

Вигго поднялся со своего места, подхватил грязный котелок и кружки и вышел в ясную звездную ночь. Да, красиво здесь. Не поспоришь. Ночью, в бледном свете всё выглядит иначе: и горы таинственней, и вода в озере превратилась в жидкое серебро, стоило лунному свету коснуться её безмятежной глади, и воздух тут другой: свежий, густой, пропитанный запахом горных трав и сосен. Здесь иначе, чем в городе. Спокойней. Умиротворенней.

Вигго быстро сполоснул посуду, развернулся, чтобы вернуться в дом, и застыл, как вкопанный.

Перед ним стояли люди. Но самое важное, вооружение люди — четверо мужчины держали обнаженные клинки. Сталь тускло мерцала в лучах ночного светила. Фигуру же пятого скрывал плащ, его лицо — надвинутый капюшон.

Вор был готов покляться всеми святыми, что не слышал, как они подкрались. Бесшумно, словно тени.

Напряжение тяжелой волной разлилось в воздухе.

Вигго не двигался.

Они тоже.

Но вот фигура в плаще сделала шаг вперед, откидывая капюшон. Это был немолодой мужчина с полным добродушным лицом. Он приветливо улыбнулся вору и проговорил:

— Добро пожаловать на Сумеречный Остров.

Глава 32. Круг Семи

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

— Это обязательно? — бросив взгляд через плечо, поинтересовалась Веста у Саймона.

Тот также оглянулся на следующего за ними Вигго: вор шел с завязанными глазами в сопровождении людей ордена. Потом кивнул со словами:

— Да. Это обязательно. Чем меньше людей знают дорогу к нашему убежищу, тем лучше.

Веста снова глянула на Вигго: тот споткнулся и приглушенно выругался, чем заслужил легкий тычок в спину, мол, иди — иди, не задерживайся. Затем ведьма повернулась к Саймону. Ей иначе представлялся человек, о котором говорил Сет. Воображение нарисовало кого‑то помоложе, повыше и уж точно постройнее. Но не смотря на внешнее различие, Веста с первого взгляда на Саймона, почувствовала, что этот безобидный на первый взгляд толстяк не так уж и прост. И пожалуй, с ним следует держать ухо востро.

— Я искала вас на берегу озера.

— Знаю. Прости, что не появились сразу. Надо было удостовериться, что Доминик не следит за тобой.

При упоминании отца Веста вздрогнула. Это не укрылось от внимательных глаз Саймона.

— Значит, ты уже знаешь, кто это, — констатировал мужчина.

— Да. Знаю и того, кто заперт в Зазеркалье.

Саймон задумчиво пожевал нижнюю губу.

— Это хорошо. Хорошо… Времени у нас достаточно, Веста. Расскажи мне, что тебе еще известно.

— Расскажу. Но перед этим у меня будет всего один вопрос. Сет с вами? Он обещал, что будет ждать меня здесь.

Саймон ответил не сразу. И по возникшей паузе Веста поняла, что нет. Сета в ордене она не найдет.

— Вы знаете, где он хотя бы?

Глава ордена отрицательно мотнул головой.

— Я давно не получал от Сета вестей. Боюсь, наш враг все‑таки добрался до него. У Доминика к нему свои счеты. Мне не хочется этого признавать, но, возможно, моего друга уже нет в живых…

Ведьма ничего не ответила. Только подняла взгляд на Эко, летящего над ними. Тоже самое сделал и Саймон. Он усмехнулся, разглядывая силуэт птицы.

— Помню, как Сет его притащил, совсем крохотного птенца, выпавшего из гнезда. Знаешь, Веста, северные колдуны верят, что их душа после смерти может остаться в нашем мире, вселившись в тело животного или птицы. В тот день, когда погиб учитель Сета, он и нашёл этого ворона. Назвал его «Эко». С южного наречия это значит советчик. Может это и не простое совпадение…

Веста молча с ним согласилась. Может оно и так.

Тем временем они уходили от Сумеречного острова всё дальше и дальше. Путь их теперь лежал через лес. День был теплый и ясный. Яркие лучи солнца проникали сквозь кроны деревьев и ложились на землю замысловатыми золотыми узорами. Не смолкая, щебетали птицы, скрытые от глаз листвой.

Они‑то поднимались вверх, то наоборот снова спускались вниз. Ничего вокруг не менялось, и Веста начала уже думать, что они ходят по кругу. Но тут она приметила на ветке дерева красную ленту. Одна, две, три, четыре — яркие смазанные пятна в изумрудно — зеленой листве. На других деревьях заметила вырезанные символы — знаки защиты, старые имена Иллаи и Ану. Здесь были и лисьи, и волчьи черепа, и подвешенные на ветки зеркальные осколки — их тихий, едва слышный перезвон разносился слабым ветром, блики отбрасывали на землю солнечных зайчиков. Странный, диковенный лес, украшенный, будто ель на Святую Ночь.

Но Веста узнала всё это. Точно также, порой делала и Дана. Старые ритуалы седого прошлого: плетение амулетов из простых, подвернувшихся под руку, вещей под тихие неторопливые слова заговоров.

— Разве заговоры и ленты способны уберечь от него? — спросила негромко ведьма.

— Они способны спрятать. Но уберечь — нет. Сила пленника растет с каждым днем. Ану сыграл со своим сыном злую шутку. Некоторые из нас пытались постичь тайну зеркал. Ничем хорошим это не кончилось…

Веста вспомнила и Бормира. Да, брату Даны зеркала и отражения ничего хорошего не принесли.

Пока они шли, ведьма успела рассказать Саймону о своих приключениях. Начиная от того, как умерла Дана и как она попала в руки Красных мечей и заканчивая встречей с Чёрными Псами в Белом городе. Следующие по пятам за Вестой наемники не обрадовали Саймона. Услышав за спиной, как Вигго в очередной раз начал ругаться со своими «провожатыми», Веста уже хотела было спросить, долго ли осталось идти. Но Саймон опередил её.

— Мы уже пришли, Веста, — а потом обернулся. — Снимите с него повязку.

«Прозревший» вор долго протирал глаза, привыкая к яркому свету, а потом стал удивленно оглядываться. Веста же с некоторой долей недоумения смотрела на возвышающуюся перед ней отвесную скалу. Она не сразу заметила вход, надежно скрытый густыми зарослями горечи — травы. Только, когда Саймон отодвинул их, Веста увидела резную арку, за которой собралась густая темнота.

— Вы прячетесь под землей?

— Да. Это один из первых храмов Ану. Его прорубили в горах не меньше пятисот лет назад, — Саймон провел ладонью по шершавой стене и первый шагнул в темноту. — Пойдем, — поманил гостей за собой. — Нас все ждут с нетерпением.

Веста и Вигго переглянулись.

Ведьма первая шагнула вслед за Саймоном, и темнота вскоре поглотила её.

Храм напомнил Весте те самые подземелье, через которые они с Вигго и Кирой уходили из Августина. Точно такой же развлетвленный лабиринт под землей. Единственное отличие, крыс поменьше. Да и поуютней как‑то.

Ей и Вигго выделили по небольшой комнатке. Вора посадили под замок и приставили к нему охрану, Весте же Саймон разрешил прогуляться по убежищу Круга Семи.

Источником света в храме служил Благословенный огонь, мерцающий в стенах. Стоило людям пройти мимо, как желтоватый свет сразу же начинал гаснуть. Коридоры были широкие, в них запросто расходилось двое людей, а то и трое порой. Веста следовала за Саймоном, который ей рассказывал об этом необычном месте, его истории и связи с орденом. Им встречались люди: мужчины и женщины, в основном, среднего возвраста. Они кивали Саймону, с любопытством смотрели на Весту и шли дальше по своим делам.

Но самым главным достоинством храма были фрески. Разглядывая изображения богов, Веста поймала себя на мысли, что именно так она и представляла их. Высокий статный мужчина с седой бородой — Ану, вот его красавица жена с длинными светлыми волосами рядом. А это их дочь. Веста провела ладонью по чуть выпуклому рисунку — в те времени, когда это всё нарисовали, её глаза не были спрятаны под повязкой. Ярко — зеленые, словно сочная летняя зелень. Значит… Девушка повернула голову в сторону и наткнулась на изображение молодого мужчины, похожего внешне на Иллаю. Он сидел на земле и смотрел куда‑то вдаль, в руках держа пастушью флейту. У него было красивое лицо с тонкими чертами, копна золотых волос и темные глаза. В память Весты отчетливо впечатался их злой взгляд, но нарисованный Ир выглядел умиротворенным. Он явно был счастлив.

— Это его единственное изображение. Храм был построен до того, как Ира свергли в Зазеркалье.

— Я хочу узнать об этом больше, — повернулась к нему Веста. — Я проделала долгий путь и хочу наконец‑то получить ответы на свои вопросы.

— Узнаешь, — заверил её Саймон. — Сегодня я расскажу тебе эту историю, Веста.

Снаружи давно растекся по небу черничный звездный вечер. Внизу, в храме прошло время ужина, но Саймон распорядился, чтобы Весту накормили как следует.

Она сидела в столовой. По крайней мере, так её назвал Саймон. Небольшой круглой комнате с высоким потолком. Из мебели здесь стояли только длинные дубовые столы и стулья. На потолке был выложен знак Ану из мелких кусочков Благословенного Огня. Они и освещали комнату, заливая её мягким уютным светом.

Ужинала ведьма в одиночестве. Вигго по — прежнему не выпускали из его комнаты, не смотря на убеждения Весты: вор рассказывать об убежище ордена никому не будет. Но глава ордена не захотел её слушать. «Чем меньше людей знает о том, как к нам пройти, тем лучше. Пойми» — так он ответил ведьме, а потом добавил. — «Ничего с твоим другом не случится. Если он будет хорошо себя вести, конечно».

Ведьма подняла голову, услышав приближающиеся шаги:

— Прости, я опоздал, — в столовую вошел Саймон.

Веста уже отметила, что для своей комплекции двигается он удивительно легко и по — кошачьему тихо.

— Ничего страшного.

Он опустился напротив, положил локти на стол. Веста отодвинула пустую тарелку и с ожиданием на него посмотрела. Наконец‑то наступило время вопросов и ответов. Пришло время обещанной истории.

В опустившемся молчании было слышно, как в коридоре переговариваются люди. Ведьма не сводила глаз с мужчины, он же разглядывал поверхность стола. Собирался с мыслями. Думал, с чего бы начать…

— Начало этой истории, Веста, уходит в далекое прошлое, — сцепив ладони в замок, заговорил наконец‑то Саймон. — Когда брат убил брата и занял трон Заоблачного города. Легенда гласит, что перед своей смертью брат сделал Ану пророчество… Что Ану сам будет свергнут в Бездну родной кровью. Ану и боялся больше всего именно этого: потерять своё положение, быть убитым за трон, потерять то, что он завоевал… — его голос звучал в стенах храма глухо, приглушенно. — Ир был сыном Ану, как ты знаешь. И он был слишком похож на своего отца. Также жаждал власти и был готов пойти на всё ради нее. Он хотел отцовскую корону. Грезил только о ней. На подготовку заговора у него ушло несколько лет. Всё было спланировано до мельчайших деталей. Ир был готов ударить и терпеливо ждал подходяшего момента. Но в ночь перед переворотом его предали…

— Кто?

— Иллая. Сестра была его слабым местом. Ир любил её, даже слишком сильно. Этим Ану и воспользовался. Не знаю, что он пообещал или сделал, но Иллая рассказала о заговоре брата. И Ану тотчас пустил по следу сына гончих.

После этих слов перед глазами Весты встала картина: ясная звездная ночь, мертвая серебряная дымка лунного света, в которой от гончих бежал Ир, запекшаяся кровь на руках. Её кровь… Веста отчетливо помнила захлеснувшие его отчаяние и ненависть в тот момент.

— Он скрылся от них в нашем мире, — проговорила медленно Веста.

— Да. Ир догадывался о том, что отец собирается с ним сделать. Убить сына — это было бы слишком просто. Ану собирался преподать урок всем, кто осмелился или осмелится в будущем идти против него. У Ира оставался единственный шанс на спасение.

Саймон замолчал; Веста же нетерпеливо подалась вперед.

— Что он сделал?

— Видишь ли, Ану запечатал темницу сына своей кровью. И лишь его кровь может её отпереть. Ир сбежал в мир людей не просто так. Ему нужно было оставить ключ, чтобы потом сорвать печать с Зазеркалья. Зная, что человеческий запах ненадоло собьет гончих со следа, Ир спрятался в небольшой деревеньке на окраине Тимара. Там он нашел молодую девушку и взял её силой. Вскоре его поймали, и Ир предстал перед отцом. С восходом солнца Ану заточил его в Зазеркалье.

— Но на этом история не заканчивается, ведь так?

— Нет. Спустя девять месяцев та девушка, история не сохранила её имя, родила ребенка. Девочку. С Даром. Так называется кровь Ира, текущая в её венах. Частица его силы, которая может отпереть дверь зеркальной темницы. Ир оставил в этом мире ключ, и ему оставалось только найти того, кто сумеет им правильно воспользоваться. Именно поэтому и был создан наш орден. Стеречь дверь в Зазеркалье, не дать Иру выбраться. После того, как Ир чуть не сломал стены своей темницы триста лет назад, боги переложили часть ответственности и на людей. Выбрали семь человек, которые были посвящены в тайну зеркал, и на них была возложена миссия тюремщиков. Основатели Круга Семи. Они не имели права жениться или выходить замуж, заводить детей, жить обычной жизнью — у них была единственная цель: помешать пленнику обрести свободу. Ради этого они жили, ради этого и умирали.

— Почему же Ану не убил ребенка Ира? — спросила Веста. — Почему не уничтожил ключ?

— Он не знал о нем. Появление Дара чувствует только Ир, да и то, когда сила просыпается. Когда же Дар спит, — Саймон развел руки в стороны, — никто, даже зеркала, не способны отыскать того, в ком течет божественная кровь… Бросая сына в Зазеркалье, Ану думал, что тот сломается. Зеркала коварны. Они могут лишить разума любого. Но Ир выдержал. Он подчинил себе темницу, и Отражения подарили ему небывалую силу. Он стал сильнее, чем все, кто населял Заоблачный город. Сильнее своего отца в несколько раз. Ирония, не правда ли? Ир получил ту мощь, о которой мечтал, но не может ею полностью воспользоваться в Зазеркалье.

— Что стало с той девочкой?

— Ничего. Она выросла, не догадываясь о том, кто её настоящий отец, вышла замуж, родила детей, состарилась и умерла. Дар растворился в крови и заснул. Эта сила сама выбирает кому принадлежать, Веста. И проявляется она тогда, когда захочет. До твоего рождения о Даре не было слышно больше ста пятидесяти лет. Мы думали, что это конец. Цепочка прервалась. Но как оказалось, нет. Ты даже представить не можешь наше изумление, когда девятнадцать лет назад к нам пришел Сет и принес тебя. Сперва я отказывался в это верить, но после его слов о колдуне, помешанном на зеркалах, пришлось признать — мы расслабились за это время и пропустили твое рождение. Если бы не столь удачное стечение обстоятельств, мы бы узнали о твоем появлении слишком поздно. Это послужило нам хорошим уроком.

Веста облизала пересохшие губы. Она жадно слушала рассказ Саймона и пыталась осмыслить услышанное. Всё оказалось, куда сложнее, чем она предполагала. Отец, за спиной которого всегда стоит темный силуэт, мать, которая умоляла Сета спрятать свою дочь, Дана, читающая заговоры над её кроватью, бесконечные переезды и страх собственной тени — всё это лишь потому, что однажды отец и сын не поделили корону Небесного чертога.

Был и еще один вопрос. И для Весты было важно узнать на него ответ.

— Как вы думаете… Мой отец знал, что у меня будет этот… Дар?

— Мне кажется, да. Я думаю, Ир пришел к нему задолго до твоего рождения и предложил сделку. Сила в обмен на службу. Полагаю, он прекрасно знал, что именно у твоих отца и матери родится необычный ребенок. Мне пришлось потратить много лет, чтобы дословно изучить родословные Доминика и Вивиан. Правда оказалась обескураживающей, Веста. Дело в том, что и Доминик, и Вивиан — они оба являлись потомками Ира. Оба носят в себе частицы его силы. Это и объясняет то, что в тебе, Веста, его кровь проявляется ярче всего. Дар пульсирует в тебе, горит, и с каждым днем разгорается всё сильнее. Даже я это чувствую. Ир, к сожалению тоже.

— Если кровь способна открыть темницу Ира то, что же должен был сделать со мной отец?

Саймон замешкался с ответом, подбирая нужное слово.

— Убить, — и заметив выражение лица Весты, добавил сразу же. — Точнее, принести в жертву Зазеркалью. Ритуал несложный на самом деле. Главное, провести его на пике Дара. Это не первая попытка Ира освободиться. Именно поэтому и был создан наш Орден, Веста. Не давать Иру выбраться. Сдерживать его. Даже страшно представить, что произойдет, когда он окажется на свободе…

Веста обняла себя за плечи. Озноб прошелся по спине щекотливой волной. Её отношения с отцом с натяжкой можно назвать непростыми. Не такой правды она ожидала, совсем не такой…

— И что мне теперь делать? Доминик уже начал на меня охоту, — испуганно поинтересовалась она. — И от своего он так просто не отступиться… Он всегда находил меня. Знал, куда я направляюсь и откуда. Чёрные Псы преследовали нас, гончие Ану и Отверженный только знает, каких он еще тварей может призвать! Доминик все равно найдет меня…

Саймон мягко заговорил, стараясь её успокоить. Он взял руки Весты и сжал осторожно её узкие ладони.

— Мы о тебе позаботимся, девочка. Спрячем от колдуна и его покровителя. Для тебя, Веста, будет лучше всего оставить Тимар. Здесь у Доминика слишком много власти. Отправимся в Доруан. Там не жалуют жрецов Единого. Не бойся. Они не доберутся до тебя, Веста, — он ободряюще ей улыбнулся. — Нас осталось немного, правда, но дать отпор Доминику сумеем. Теперь ты в безопасности. Пока мы с тобой, зеркала тебя не достанут. Но, — добавил Саймон, чуть погодя, — твоему другу придется уйти. Ему не место среди нас. Он чужой. И мы не можем ему доверять. Прости.

Веста несколько минут молчала, разглядывая что‑то за спиной Саймона. А потом тихо спросила:

— И когда вы хотите, чтобы он ушел?

— Завтра, — последовал ответ. — С восходом солнца.

— Как ты здесь?

Вигго неопределенно пожал плечами. Он сидел на узкой кровати, рядом с ним стоял невысокий столик с тарелкой. Вор задумчиво ковырял свой ужин. Гречневую кашу с печенкой.

— Вполне неплохо, если не думать, о той огромной скале, которая у меня сейчас над головой. А ты? Получила ответы на свои вопросы?

Ведьма кивнула и опустилась рядом с ним — Вигго чуть подвинулся в сторону, освобождая ей место.

— Да. Мы обо всем поговорили. Пожалуй, я узнала даже больше, чем хотела. И не сказала бы, что это были приятные знания… Скорее наоборот. Вряд ли в ближайшее время буду крепко спать.

Вор понимающе качнул головой и поинтересовался:

— И что теперь? Они помогут тебе?

— Я должна остаться здесь на некоторое время. Потом возможно мне придется покинуть Тимар. Саймон считает, что в Доруане будет лучше. Там у Доминика нет такой власти. Да и говорят, что язычникам и колдунам там живется легче… Правда, я мало в это верю. Не после того, что с нами случилось в дороге.

— Ясно, — сухо обронил Вигго.

— Мне просто хочется, чтобы всё это кончилось. Чтобы меня никто не преследовал, не пытался сжечь на костре и не обвинял в убийстве короля. Я хочу, чтобы весь этот кошмар остался позади. И у меня была спокойная жизнь. И чтобы я больше не боялась смотреть в зеркало, ожидая, что там появится кто‑то другой вместо меня…

Вигго мягко перебил её:

— Веста, это твой выбор. Ты ведь и шла сюда, чтобы получить помощь. Я рад, что ты её нашла. И я надеюсь, что этим ребятам действительно под силу уберечь тебя.

— Я тоже, — кивнула Веста. — Но это еще не всё, Вигго… Саймон поставил условие. В Круге Семи могу остаться только я. Тебе придется уйти. Завтра утром.

Такая новость вора не удивила. Он хмыкнул, наколол кусок печенки на вилку и стал его внимательно рассматривать. Спустя несколько минут произнес:

— Оно и к лучшему. От этого места у меня мурашки по коже. Не люблю, знаешь ли, замкнутые пространства, — он передернул плечами и отправил кусочек мяса в рот.

* * *

Вечерняя молитва закончилась, и все послушницы монастыря Святой Катерины разошлись по своим комнатам. Кира задержалась в молельном зале ненадолго, чтобы зажечь спасительный огонек для Весты. Она переживала за ведьму, часто думала о том, как она там: добралась до Сумеречного острова или нет. А если и добралась, то получила ли то, что хотела? Оставалось только надеяться, что с ними всё хорошо. Надеяться и молиться Единому.

— Кира, — окликнула её Мария — силуэт настоятельница вырос на пороге, — у меня к тебе будет одно небольшое поручение.

Уже позже Кира рассказала настоятельнице, что Веста не была немой и никакого чудотворного исцеления не случилось. Женщину этот факт мало обрадовал, как и тот, что именно Кира помогла друзьям сбежать. Но она простила девушку и взяла с нее слово, что послушница впредь врать не будет.

— Какое? — поинтересовалась Кира.

Мария поманила её за собой.

— Пойдем. Мне требуется твоя помощь.

Без задней мысли Кира отправилась вслед за ней. Вскоре они вышли из душных стен монастыря в приятную вечернюю прохладу. Пока они направлялись по узенькой тропинке сквозь цветники, Кира спросила:

— А куда мы идем?

— Сейчас, сейчас дойдем, Кира. Потерпи чуток… Сейчас всё будет.

Девушка смерила её настороженным взглядом, но всё равно пошла за ней.

— А с чем помочь нужно?

— Сейчас, Кира. Кости совсем старые стали, нагнуться не могу, болит всё. Даже примочки не помогают. Старость, это не в радость, девочка. Ничего сложного. Это не займет много времени. Не волнуйся.

Её болтовня расслабила Киру. Действительно, чего это она всполошилась? Может и вправду помощь нужна. Кира усмехнулась. Эту паранойю она от Весты переняла. От кого ж еще?

Мария отперла калитку, перешагнула высокий порог. Кира следом за ней.

Калитка за её спиной захлопнулась с глухим ударом. Наверное, именно так, захлопываются ловушки, придавливая глупого мышонка.

Кира не сводила ошарашенного взгляда с Ру. Тот же посмотрел сперва на нее, потом на Марию.

— Это она? — поинтересовалась женщина.

— Да. Одна из, — и опустив руку в карман, извлек из него увесистый кошелек. Бросил его Марии — та поймала. — Жертвую во имя Единого.

Мария улыбнулась, отмечая приятную тяжесть денег в своей руке.

— Единый запомнит твой поступок, Пес. Тебе это зачтется на Великом Суде.

Ру повернулся к Кире, которая от страха не могла сдвинуться с места, и проговорил насмешливо:

— Одна птичка уже есть. Скоро и вторая окажется в клетке.

Глава 33. Попался, птенчик

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Когда ведьма проснулась, Вигго в Круге Семи уже не было. Он ушел еще вечером, как сказал ей потом Саймон. Вор попросил отвести его к Сумеречному острову, где он и будет до полудня ждать Весту, если она захочет попрощаться. Слово своё Вигго сдержал: ведьма действительно обнаружила его на берегу озера. Вор как раз собирался в дорогу. А она предстояла долгая и не из нелегких.

Веста несколько минут постояла в тени деревьев, собираясь с духом. Почему‑то именно прощание с Вигго стало самой сложной частью, и на нее было не так уж и просто решиться. Они через многое прошли вместе, и если бы не было рядом вора, Веста сомневалась, что ей в одиночку удалось бы добраться до Круга Семи. А сейчас… Их пути расходятся: Весту увезут за пределы Тимара, а куда занесет вора, знает наверное, только Единый. Вряд ли им суждено встретиться снова.

Вигго широко улыбнулся, когда девушка зашагала ему навстречу. День стоял прохладный и пасмурный. Верасень и его верные холодные ветра подобрались почти вплотную. Жатвень сдавал свои позиции осени, не особо сопротивляясь.

— Я думала, ты уже ушел, — произнесла Веста, приблизившись.

— Эти каменные своды не для меня, — отозвался Вигго и усмехнулся. — Да и уж если прощаться, так на фоне красивого пейзажа.

Веста молча с ним согласилась. Пейзаж был действительно стоящий.

— И куда ты направишься дальше?

— Без понятия, — пожал он плечами. — Думал на юг. Но посмотрим… Еще не решил. Не хочу загадывать наперед. Никогда ведь не знаешь, как всё в жизни сложится.

Девушка перевела взгляд на лежащую на земле сумку. Немного вещей у Вигго оказалось.

Ведьма молча наблюдала за тем, как мужчина еще раз проверяет содержимое, как застегивает куртку, как перекидывает дорожную сумку через плечо. У неё душе царило неприятное и беспокойное чувство. Подул ветер, и Веста, задрожав, обняла себя за плечи. Ей не хотелось, чтобы он уходил.

— Ты уж попытайся больше не переходить дорогу плохим парням.

— Да уж. Саймон сказал, что ты уже завтра покинешь Тимар. Доруан… Я слышал, что там всегда отвратительная погода. Но столица красивая. Правда, никогда там не был.

— Получается так, — качнула головой Веста. — Здесь до меня может добраться Доминик…

— Я знаю.

Несколько минут они стояли, не говоря ни слова, глядя друг на друга. А потом Вигго подал голос:

— Что ж, красавица, было приятно познакомиться. Береги себя и больше не попадай в неприятности. Бывай, — махнул рукой на прощание и направился к тропинке.

Веста смотрела ему вслед с горькой смесью разочарования и нарастающей злости. Не такое прощание она ожидала от Вигго, не так всё представляла… Ведьма не смогла смотреть, как он просто уходит.

— Вигго! — её гневный окрик заставил его остановиться. — Так не прощаются… — добавила она уже тише, но вор всё равно эти слова услышал.

Веста с замиранием сердца следила за тем, как он возвращается. Шаг за шагом становится к ней всё ближе и ближе, пока не замер рядом. Девушка подняла голову, заглядывая в его глаза. В их теплый коричный цвет. Если бы у доверия был оттенок, она бы выбрала именно такой.

Вигго осторожно обхватил ладонями её лицо, чуть приподнимая.

— Ты всё еще можешь уйти со мной, — проговорил он тихо.

— Не могу. Меня уже никто так просто не отпустит.

— Тогда мне остается только надеяться, что с тобой всё будет хорошо…

Веста потянулась к нему первая. Привстав на цыпочки, коснулась его губ, и почувствовала, как руки Вигго скользнули по её талии, как он привлек её к себе… В отличие от жадного поцелуя в Логове Воров, этот отличался какой‑то щемящей сердце тоской. Наверное, такой вкус у прощания.

После ведьма спрятала лицо у него на груди, Вигго же прижал её к себе крепче. Так они простояли несколько минут, прощаясь друг с другом без слов. Вор провел ладонью по длинным волосам Весты, нежно поцеловал её в макушку. Та же в кольце его рук отчаянно желала, чтобы время остановилось и это мгновение длилось, как можно, дольше.

Но всё рано или поздно заканчивается. Вигго ждала дорога, Веста же обещала вернуться в Круг Семи, как можно скорее.

Первым подал голос вор.

— Будь осторожна, Веста, — шепнул ей он и с неохотой отпустил девушку. — Может быть еще встретимся, ведьма, — добавил, но, как и сама колдунья, не очень‑то верил в подобное.

— Удачи тебе, Вигго.

Улыбка у вора вышла грустная.

Он ушел быстро, ни разу не обернувшись. Веста не стала ждать, пока его силуэт cкроется, исчезнув за деревьями, и, развернувшись, направилась в противоположную сторону.

Вот, и всё.

Самая сложная часть осталась позади.

* * *

Он сбросил с себя одежду и остановился перед широким зеркалом. Его взгляд скользнул по обнаженному телу, по шрамам, пересекающим грудь и живот. Каждый переход не проходит незаметно. Зазеркалье всегда оставляет после себя напоминание. И этот случай не станет исключением.

Доминик приблизился к зеркалу вплотную, провел ладонью по его гладкой поверхности. Сделал глубокий вдох… И…

Зазеркалья раскрыло свои блестящие и хищные объятия.

И колдун шагнум им навстречу.

С тошнотворным скрипом и скрежетом, медленно, неохотно оно впускало в себя человека. Острые грани впились в кожу, стекло окрасилось кровью, но колдун, стиснув зубы всё равно шагал по этой узенькой, усеянной осколками тропинке.

Терпеть боль, стиснув зубы, сжимая кулаки. Терпеть. У всего есть своя цена. У такой силы ею стала кровь. «Терпи, мой друг, и будешь вознагражден», — это ему однажды насмешливо бросил Ир, когда колдун впервые шагнул в зеркала. — «Зеркала ничего не дают просто так. Всё надо заслужить».

Та сторона приняла его, и Доминик почувствовал небывалое облегчение. Острая боль стала постепенно затихать. Оставленные гранями Отражений порезы затягивались прямо на глазах. Пройдет несколько минут, и от них останется лишь призрачное напоминание.

Доминик глянул через плечо — там в отражении мелькнуло его тело, лежащее без дыхания перед зеркалом.

В запасе осталось не так уж много времени.

Смертным не место в Зазекалье.

Тем более, его уже ждут.

Он снова вспомнил слова Ира: «Никто из ордена не должен остаться в живых. Никто» и скользнул вперед по Отражениям.

* * *

Если бы у Весты спросили, как всё началось, она бы не смогла дать внятного ответа.

Это был суетный вечер, полный приготовлений к дороге до Доруана. Саймон боялся, что Ир почувствует столь сильный Дар и сквозь защитную магию ордена. Нельзя оставаться на месте. Нельзя задерживаться в Тимаре. Доруан станет хорошим приютем. Там говорят, сейчас снежно и ветренно. В соседнее княжество зима всегда раньше приходила. Но ничего. Главное, доруанцы не терпят слуг Единого, и вряд ли Доминик протянет туда руки.

Сама ведьма сидела у себя в комнате и не могла разобраться в запутанных ощущениях. С одной стороны ей хотелось, чтобы отец никогда до нее не добрался, чтобы вся эта чертовщина закончилась, но с другой… Оставить Тимар, а вместе с ним призрачную надежду на тихую жизнь, всё время оглядываться через плечо, боясь увидеть силуэт колдуна. И бежать, бежать испуганно вперед, как это всё время делала Дана…

Веста мысленно приказала себе не думать об этом. Не сомневаться в правильности решения.

Всё равно отступать больше некуда. Наверное, судьба такая у неё — до конца жизни убегать и прятаться.

Веста поставила на колени шкатулку и принялась перебирать спрятанные в ней вещи. Прикосновение к ним успокаивало.

Когда очередь дошла до осколка, ведьма замерла — что‑то было не так. Это странное ощущение, скребущих на душе кошек, вернулось. Сперва она думала, что это связано с уходом Вигго, но сейчас… Веста отложила шкатулку, поднялась. Когда она уже приблизилась к двери, по храму разнесся крик.

Нет, не крик. Это скорее был вопль. Про такие обычно говорят, полный ужаса. Боли. Он пронесся по подземным коридорам на широких невидимых крыльях, а затем затих.

Воцарилась напряженная звенящая тишина.

А спустя несколько поистине долгих секунд всё смешалось.

Веста помнила, как голоса заполнили храм, испуганные, взволнованные, разгневанные, как за голосами последовал звон стали, крики, плач… Она поняла сразу, это Доминик. Никто другой сюда бы не пришел.

Схватив сумку, ведьма выбежала из своей комнаты в узкий коридор. Надо найти Саймона, а потом выбираться. Надо найти хоть кого‑нибудь, кто будет в силах помочь.

Желтый свет Благословенного Огня разливался перед ней, освещая дорогу. Страх подкатывал тугим комком к горлу, кровь стучала в ушах. Веста плохо помнила, как она споткнулась о кого‑то и упала в еще теплую лужу крови, как побежала дальше… В памяти остались бесконечное переплетение коридоров, желтый свет Огня и отголоски сражения. Враг подкрался в тот момент, когда его совсем не ждали и теперь упивался собственной победой.

Она натыкалась на мертвых, раненых, которые звали на помощь и отчаянно цеплялись за уходящую жизнь. Тяжелый и густой запах крови висел в воздухе. Запах смерти.

Один раз Веста выскочила в круглый зал, где вовсю кипело сражение. Немногочисленные воины Круга Семи давали отпор врагу.

— Веста!

Она развернулась было и бросилась обратно, но поскользнулась и чуть не упала. Неожиданно выросший рядом Саймон удержал её, схватив за локоть.

Вид у главы ордена был потрепанный, но самое важное — Саймон был жив. Веста стиснула его руку крепче, с облегчением понимая, что она не одна в этом кошмаре. Больше не одна.

— Надо увести тебя отсюда. Ир не должен получить Дар, — Саймон потащил девушку к выходу из зала.

Последнее, что увидела Веста, оглянувшись, как под напором нападющих мечи ордена оступают назад — в узкие коридоры, где с противником легче будет разделаться.

— Колдун тоже здесь. Он ищет тебя, девочка.

Ведьма кинула взгляд через плечо, но никого там не увидела. Никто их не преследовал, кроме собственных теней. Быть может колдун ищет её в другом месте? Может, и в этот раз ей удаться улизнуть из его рук?

Саймон уводил девушку другими путями: длинными, извилистыми, далекими от того побоища, которое развернулось в храме.

Веста чувствовала на руке сильные пальцы Саймона, и это было единственным, что придавало ей уверенности. Единственное, что успокаивало. Весте было страшно. Очень. Она буквально затылком ощущала приближающее ледяное дыхание Зазеркалья.

Они почти добрались до выхода. Почти. Веста даже видела лунный свет, неровными полосками падающий на каменный пол, почувствовала свежий ночной воздух. Надежда на спасение вспыхнула сильнее.

Но им так и не удалось уйти.

Отделившаяся от сгустившегося в углах мрака тень шагнула вперед, преградив беглецам дорогу. Это был невысокий худощавый мужчина. Одного взгляда на его лицо, было достаточно, чтобы ведьма поняла, кто перед ней.

Саймон замер. Веста тоже.

Глава ордена отвёл девушку за спину, а сам вперед выставил руку с зажатым в ней клинком. Острие смотрело на колдуна.

Доминик шагнул вперед.

— Саймон, ты серьезно? — он чуть склонил голову набок, таким знакомым для Весты движением, и насмешливо поинтересовался. — Ты попытаешься меня заколоть?

Веста почувствовала, как ноги становятся ватными. Страх сковал слабостью тело, зажав его в своих тугих тисках. Этот голос она уже слышала раньше, давным — давно, когда была ребенком. Голос принадлежал не колдуну, нет. Это был голос того, кто заперт в Зазеркалье.

— Ты не получишь Дар, Доминик.

— Мне так не кажется.

Тень оказалась быстрее, чем сталь. Мгновение, и Доминик стоит рядом с Саймоном. Его движение, как он сам, смазаны и бесшумны. Секунду назад Саймон твердо стоял на ногах, сейчас же он медленно сползал на пол, зажимая рукой рану в животе. В бледном свете луны его кровь казалась черной.

Доминик повернулся к Весте и неспешно направился к ней, поигрывая в руке кинжалом. Ведьма стала испуганно пятиться назад, не сводя глаз с колдуна. Прямо, как в её снах, к ней приближался темный силуэт, а она ничего не могла с этим поделать. Ни закричать, ни убежать…

Всё закончилось, когда она спиной прижалась к стене, чувствуя даже сквозь платье обжигающий холод камней.

Отступать больше некуда.

Доминик приблизился. Он протянул руку, и Веста с замиранием сердца следила за тем, как та вот — вот коснется её лица. Но пальцы мужчины сомкнулись на медальоне. Колдун резко дернул его — кожаный шнурок лопнул.

Он отбросил кулон в сторону и усмехнулся.

— Это тебе больше не понадобится, птенчик.

Глава 34. Ворон не приносит хороших вестей

Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Вигго заснул только под утро. Он всю ночь ворочался с боку на бок, но сон не шел к нему. Мысли мужчины то и дело возвращались к Весте, к тому, что она и Круг Семи вскоре покинут Тимар. С одной стороны, это правильно. Чем дальше ведьма от опасности, преследующей её, тем лучше. За ней охотится опасный человек, и меньше всего Вигго хотелось, чтобы Веста попала в руки Доминика. Но с другой… Он привык к этой своенравной и заносчивой девчонке сильнее, чем сперва могло показаться.

Вигго уснул за пару часов до восхода, когда темное небо тронули робкие предрассветные краски. Ему снилось что‑то странное, смесь детских и взрослых воспоминаний: родители, дом, в котором он провел детство, Велизар, затем Мартин, протягивающий ему клинок, ему снилась Веста, которая просила его вернуться обратно, и наконец ворон, который пролетел над его головой, отбрасывая широкую и густо — черную тень. Сперва он мелькал в небе чёрным силуэтом, а затем, внезапно, резко бросился на Вигго. Во сне тот принялся отбиваться от острых когтей, клюва, но меч стал таким тяжелым, что поднять его невозможно было. А безумная птица всё набрасывалась на него и набрасывалась…

— Эко!

Вигго открыл глаза и резко сел, недоуменным взглядом обводя деревья вокруг. Только спустя несколько минут до него дошло — это был кошмар. Всего лишь дурной сон. Вор облегченно вздохнул, поднял глаза и обомлел… Прямо над ним, на ветке сидел Эко.

Вигго помнил: птица определенно точно оставалась с ведьмой. И что сейчас она здесь делает?

— И чего тебя сюда занесло? — буркнул вор, поднимаясь. — На завтрак ни черта от меня не получишь. Проваливай.

Эко что‑то прокаркал в ответ и внезапно сорвался с ветки. Вигго сразу же пригнул голову, вспомнив ночной кошмар, но когти ворона чуть ощутимо задели макушку. С тихим стуком что‑то упало прямо ему под ноги.

Вигго, готовый разразиться бранной тирадой, опустил взгляд и сразу же прикусил язык. Он осторожно поднял амулет Иллаи с земли и повертел его в руках. Простое на вид украшение было Вигго знакомо, даже очень.

Бейспокойство поднялось неприятной щекотливой волной, когда Вигго осмотрел находку. Медальон принадлежал Весте. В этом не может быть сомнений. Ремешок был порван. За короткое время, проведенное с ведьмой, вор знал — Весте была дорога эта вещица. Ведьма верила в силу амулетов и просто так бросать его она бы не стала.

Предчуствие чего‑то плохого холодной змеей сползло по спине. Вигго повернулся к Эко, который пристально за ним наблюдал сверху.

— Где ты это взял?

Ворон будто бы ждал этого вопроса. Со своим низким и хриплым «карр» он сорвался с ветки и полетел куда‑то.

— Отверженный побери! — выругавшись сквозь зубы, вор принялся в быстро собирать оставшиеся вещи. — Да погоди ты! — он перекинул сумку через плечо и поспешил за Эко.

Тревога усилилась, когда Вигго понял, что ворон ведет его назад. К убежищу Круга Семи.

Вот знакомо вильнула тропинка, ведя Вигго мимо причудливо украшенных деревьев. Но сейчас украшения были сорваны, порваны, некоторые сожженны… Цепкий взгляд вора скользнул по разломанным черепам животных, перечеркнутым знакам на деревьях. Здесь явно что‑то произошло. Не стал бы Круг Семи оставлять своё священное место в таком виде.

Вигго прибавил шагу, и вскоре он оказался перед входом в храм, удивляясь тому, что никто до сих пор не вышел ему навстречу. Чужаков сюда пускают с большой неохотой. «Гостеприимство» ордена Вигго знал по личному опыту. Но сейчас… Он озирнулся по сторонам. Сейчас было тихо. Отверженный побери, как тихо! Не должно быть так!

Эко с очередным своим скрипучим «карр» скрылся внутри храма. Вор двинулся следом, спускаясь по скрытой в полумраке лестнице. Только оказавшись у подножия, когда вспыхнул Благословенный огонь и когда коридор озарился желтовым светом, Вигго наконец понял, что здесь действительно произошло. Это ему сказал запах, тяжелый и плотный, тягучий, резко бьющий в нос, это сказала и мертвая тишина, непроницаемым коконом окутавшая храм, это сказали и багровые пятна засохшей крови на ступенях…

Вигго, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, двинулся осторожно вперед, держа ладонь на рукояти меча:

— Веста!

Эхо прокатилась по пустым коридорам и замерло где‑то вдалеке.

— Веста!

Ничего. И никого.

— Веста!!

Только тишина послужила ответом.

То, что здесь была бойня, Вигго понял сразу. Осторожно продвигаясь по коридору, он натыкался на убитых. Мужчины и женщины, застигнутые врагом врасплох. Нет сомнений, кто может быть к этому причастен. Только тот, кто ищет Весту. Точнее, тот, кто уже её нашел…

Ведьмы не было среди убитых. Вигго вглядывался в лица женщин, переворачивал их на спины, боясь увидеть, что одной из них окажется Веста. Но нет, пока еще нет. Может быть ей всё‑таки удалось спастись? Может, Саймон вывел её в безопасное место? Может…

Проходя мимо входа в круглый зал Вигго всё‑таки заметил знакомое лицо. Вор резко замер на пороге, вглядываясь в него. Это был Саймон. Он сидел, привалившись к стене в пропитанной кровью одежде.

Вигго думал, что Единый уже принял его душу, но стоило ему приблизиться, как Саймон внезапно распахнул глаза.

— Отверженный тебя побери! — от неожиданности вырвалось у вора.

Саймон дышал тихо с хрипом, его грудь тяжело вздымалась и опускалась… Вор, осторожно приподняв край рубашки и разглядев рану, отметил, что главе ордена жить осталось недолго. Совсем недолго. А значит, нельзя терять ни секунды.

— Где Веста? — он придвинулся к Саймону ближе и вгляделся в его посеревшее лицо. — Она жива? Вы спрятали её? Она в безопасности?

— Забрал… Колдун… — Саймон говорил тихо, едва слышно. Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Он буквально выталкивал их из себя. — Осталось мало времени…

Вигго стиснул его руку, чувствуя, как холодна его кожа.

— Куда забрал?

— В Тагун. Ты должен успеть… День Красного солнца наступит через две недели… Всё случится именно тогда.

— Что случится? Что будет с Вестой?

Неожиданно Саймон нашел в себе силы и подался вперед, к Вигго. Его хриплый шепот раздался прямо возле уха вора.

— Он убьёт её, и откроет дверь пленнику… Надо успеть… Нельзя, чтобы Ир выбрался… Нельзя, чтобы он обрел сво…

Саймон умер, не договорив. Слова закончились, а вместе с ними затихло и сиплое дыхание. Вигго медленно разжал пальцы, и рука Саймона безвольно упала на пол.

«Забрали… Колдун… Он убьет её. Осталось мало времени…» — в ушах всё еще стояли эти слова, хотя вокруг снова сомкнулась удушливая мертвая тишина.

Вигго осторожно прикрыл веки мертвеца, пряча под ними остекленевший взгляд темных глаз, поднялся и поспешил прочь из подземных коридоров. Он выскочил из храма в солнечное утро и сделал несколько жадных глотков свежего воздуха.

Отверженный побери, это всё! Отверженный и все его слуги…

Снаружи вора уже ждал Эко, расположившись на ближайшем кусте шиповника. Он нервно переминался с лапы на лапу, с нетерпением поглядывая на него.

Вигго обхватил голову руками, приводя спутанные мысли в порядок.

Через две недели Веста будет мертва. Её убьет Доминик. Убьет также, как убил и членов ордена. В день Красного солнца, когда на небе взойдет багровое, словно кровь, светило. И тогда сбудется древнее пророчество…

Он должен успеть добраться до Тагуна раньше. Должен помочь Весте. Просто должен. А что будет в противном случае, лучше и не думать… На это всё равно нет времени.

Вину и южным берегам придется подождать. Если ему, Вигго, конечно, повезет, и он выберется живым из этой переделки. Если он поможет ей…

Веста не должна погибнуть от руки Доминика. И он, Вигго, постарается сделать всё, что в его силах, чтобы помешать колдуну…

Вор, решивший заделаться героем. Если бы кто‑нибудь рассказал эту историю Вигго раньше, он бы только посмеялся над ней. Над глупцом, который отправляется прямо в пасть льву. Рискует собственной шкурой ради женщины, которую и знает‑то всего ничего. Тоже нашелся смельчак, прямо, как в сказке какой‑то.

Но сейчас было не до смеха. Совсем.

Вигго повернулся к Эко. Птица не сводила с него внимательного взгляда:

— У нас есть две недели, чтобы добраться до столицы. И потому я тебе советую не отставать, — бросил ворону вор и решительным шагом направился прочь, оставляя храм Ану позади.

Глава 35.Добро пожаловать в столицу!

Вересковый месяц, Верасень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Возвращаться всегда больно.

Зазеркалье отпускает обратно неохотно, на границе Отражений впиваясь ледяными иглами в тело. Словно проходишь сквозь тернии. Но не звезды ждут в конце дороги, вовсе не зведы. На этом моменте Доминик всегда закрывал глаза и делал последний рывок — в реальность.

Когда он открыл глаза, за окном уже светало. Сам колдун, скорчившись, лежал на полу перед зеркалом. Отражения были темны и подернуты тонкой дымкой. Ира за ними не было.

Доминик с трудом встал — ватные ноги подогнулись, и ему пришлось опереться о стену. Так всегда бывает. После Зазерклья тело непривычно тяжелое и непослушное.

Ничего. Скоро пройдет.

Он помнил происшедшее до мельчайших подробностей. Начиная от того, как Красные Мечи напали на орден и то, как испуганно смотрела на него Веста. Этот был взгляд ему знаком. Однажды на него точно также смотрела Вивиан, когда он ей рассказал всю правду. Они действительно похожи. Мать и дочь. Наверное, даже слишком.

Из размышлений Доминика вывели осторожные тихие шаги. В хрупкой тишине, накрывшей дом, он услышал их отчетливо. Дверь отворилась, и на пороге замер Ру.

— К вам слуга Исидора. Жрец хочет узнать, как всё прошло.

Доминик повернулся в его сторону и, немного погодя, ответил:

— Скажи ему, что девчонка будет в Тагуне через полторы недели.

Осень, как ей и положено быть после жаркого и сухого лета, выдалась сырая и ветренная. Верасень пригнал серые тучи, закрывшие небо и расщедрившиеся на мелкий холодный дождь. Веста рассеянно подумала, что cейчас, если верить легендам Летняя Дева — дочь ветра и солнца — собирает свою солнечную пряжу и уходит в дом, унося с собой летнее тепло. Она вернется только в Белояре. После того, как сойдут последние снега. Когда люди будут жечь костры и звать её громко по имени, петь песни, призывая лето вернуться, печь румяные блины и жечь уродливое чучело старухи — зимы. Да, именно так всё и будет. Только она, Веста, весну уже не встретит.

Та ночь навсегда останется в её памяти, ведьма в этом не сомневалась. Красные Мечи вырезали орден подчистую, не оставив в живых никого. Веста слышала, как солдаты хвастались друг другу, скольких язычников им удалось отправить в Бездну. Вполне достаточно для того, чтобы их повысили в звании.

На саму Весту Мечи поглядывали косо, но приказа Верховного Жреца ослушиваться не стали. Доставить в столицу, так доставить. Только каждую ночь рисовали вокруг её клетки защитный круг и молитву читали перед сном. Святые слова сберегут. Не дадут нечистой похитить чужие сны.

Так прошло девять дней.

На десятый они достигли Тагуна.

Веста со страхом ждала прибытия в столицу. Но в глубине души она была готова заглянуть в лицо того, кто заставил её всю жизнь скрываться и прятаться.

Вечером на угасающем горизонте выросли высокие и темные стены Тагуна. Пороховые Ворота были еще открыты, и они без труда въехали в город, миновав очередь. Люди провожали Весту удивленными взглядами, сама же колдунья крутила головой по сторонам, разглядывая улицы, проспекты, площади и рынки. Тагун был чем‑то похож на Белый город, но он не обладал той особой энергетикой. Неуютный, шумный и загруженный город, вытянувшейся вдоль берега холодной и мутной Свиты.

Вскоре ведьма перестала следить за дорогой. Она просто забилась в угол и стала ждать, когда всё закончится. Пронизывающий ветер гулял по Тагуну свободно. От его холодных пальцев не спасал и плащ. Вместе с речной прохладной, он приносил с собой резкий запах тины и застоявшейся воды.

В какой‑то момент Веста поняла, что клетка остановилась. Она медленно подняла голову и с удивлением воззрилась на возвышающейся перед ней храм Единого. Она не ожидала, что её привезут именно сюда. Куда угодно, но только не в самое сердце Тагуна.

Подсвеченный Благословенным огнем храм казался грозным и пугающим. От одного его вида по спине пробежала неприятная дрожь, и Веста плотней закуталась в плащ.

— Выбирайся, — раздался неожиданно знакомый голос.

Веста повернула голову и увидела Ру. Он стоял возле клетки, отворив дверцу и не сводил глаз с ведьмы. Поймав на себе недоуменный взгляд девушки, повторил.

— Выбирайся. Живо.

Веста послушалась. Она медленно выбралась наружу. Стоило ступить на землю, как на локте сомкнулись сильные пальцы наемника. Ни говоря ни слова, он потащил девушку к главному входу. Потянул на себя массивную дверь и первой втолкнул Весту внутрь, затем вошел сам.

В большом зале царил густой аромат ладана и воска от свечей. Пламя в светильниках было беспокойное, отбрасывающее на колонны и на пол дрожащие тени. Золото и серебро, которыми было украшены стены, казались в таком свете почерневшими. А лица с картин превратились в уродливые искаженные маски. Высокие своды утопали в тяжелом полумраке, их не было видно.

Веста невольно сделала шаг назад.

— Шевели ногами, — Ру сильнее потянул её за собой.

Они миновали молельные скамьи, стену, украшенную фресками, затем алтарь и остановились перед небольшой невзрачной дверью, за которой оказалась винтовая лестница. Веста насчитала ровно тридцать три ступеньки. Еще одна дверь. И наконец просторная, залитая ярким светом комната, посреди которой стоял накрытый к ужину стол. Во главе сидел человек. И по его одежде Веста сразу поняла, кто он.

Верховный Жрец Единого бога.

Исидор.

— А вот и наша запоздавшая гостья, — Исидор улыбнулся, когда Ру подвел Весту ближе. — Присаживайся, — он указал на свободный место по правую руку и, когда Веста опустилась на стул, повернулся к наемнику. — Ты свободен. Передай колдуну, что я его жду.

Ру оставил их наедине.

Исидор придвинул к Весте тарелку, не спрашивая, налил в бокал вина и принялся за свой прерванный ужин. Ведьма же не притронулась к еде.

Несколько долгих секунд она наблюдала за Исидором прежде, чем решилась открыть рот.

— Вы за всем этим стоите? — задала ведьма вопрос, который давно требовал ответа.

— Да.

— Зачем? Зачем вам такая мощь?

— Любой силе всегда найдется применение, — произнес Исидор. — Ир будет щедр с тем, кто освободит его. У тебя особое предназначение, девочка. Твоя кровь вернет Тимару былое величие и впишет имя Единого во веки веков.

— Или уничтожит империю, — добавила Веста, глядя в светлые глаза жреца. — Вместе с вашим новым богом. Ир жаждет свободы и мести. Он не собирается потакать чьим‑то амбициям.

Исидор криво улыбнулся.

— Это мы еще посмотрим. Единый привел тебя ко мне. А значит, такова Его воля.

Веста не стала ему возвражать и говорить, что привела её вовсе не воля Единого, а верные Исидору Красные Мечи.

— Обвинить меня в смерти короля это тоже была ваша затея?

— Да, — Исидор снова улыбнулся. — Тебе невероятно везло, ведьма, и нам пришлось прибегнуть к крайним мерам. Не сказать, что они помогли… Но вот ты здесь. И скоро свершится предначертанное.

У Весты остался последний вопрос. Наверное, самый главный. Не хватало только одного. Того самого страшного силуэта, от которого она убегала всю свою жизнь.

— И где же тот, кто меня искал для вас? Где колдун, которого вы наняли?

— Здесь.

Девушка вздрогнула, услышав эти слова. Мягкий низкий голос словно бы пригвоздил её к месту, даже голову в сторону не повернуть. Пересилив холодный страх, сковавший её, Веста посмотрела на приближающего к столу мужчину. Он кивком поприветствовал Исидора и опустился напротив ведьмы.

— Рад тебя видеть, Доминик.

Доминик Руа.

Теперь у её кошмара появилось лицо. Красивое. С волевыми чертами и яркими синими глазами, прямо, как у Весты. Вглядываясь в него, та с какой‑то горечью подумала, что слишком похожа на отца.

Колдун же скользнул по Весте мимолетным взглядом, будто бы и не её он искал эти долгие года.

— Я полагаю наш пленник готов вкусить свободу?

— Именно, Ваша Светлость. Ему не терпится выполнить свою часть уговора и отблагодарить Вас за проявленную милость.

Исидор довольно потер ладони. Взор его на несколько секунд затуманился. Скорее всего Верховный Жрец представлял себе те перемены и великие дела, которые ему еще предстоит свершить. Представлял, каково обладать силой Ира…

Веста сжалась на своем месте. Больше всего на свете она хотела, чтобы стервятники уже поделили добычу и оставили её в покое. Ей не нужно знать их дальнейших планов. Они её уже не касаются. В словах Исидора есть правда: у нее одно предназначение.

Ведьма потянулась к бокалу с вином и замерла, почувствовав на себе чей‑то взгляд. Она подняла голову и на мгновение встретилась глазами с Домиником. Колдун смотрел на нее странно… Но еще более странным было то, что Веста, повинуясь какому‑то чуждому желанию, разжала тонкую хрустальную ножку и сложила руки на коленях.

Доминик сразу же повернулся к Исидору. Тот как раз поднял свой бокал, чтобы сказать тост.

— За верную службу, мой друг. Поверь, когда всё закончится, я щедро отблагодарю тебя.

Веста наблюдала за тем, как они пьют вино, и не могла понять, откуда взялось это внезапное чувство опасности. Щекотливая волна мурашек пробежала по спине, и Веста передернула плечами, чтобы сбросить неприятное ощущение.

Что‑то должно было произойти. Она это чувствовала.

И чутье не обмануло её.

Когда спустя несколько минут Исидор внезапно выронил вилку, Веста не поняла сперва, что происходит. Только, когда жрец стал задыхаться, до ведьмы дошло — его отравили… Бледное лицо Исидора пошло багровыми пятнами, он расцарапал себе горло ногтями, но Хромая уже стояла у него за спиной. Он упал на пол, его безумный от боли и страха взгляд обратился к Доминику, который, однако, не спешил на помощь своему покровителю.

Веста вскочила было со своего места, но колдун внезапно рявкнул.

— Сидеть! — а потом уже добавил смягченно. — Не волнуйся. Скоро всё закончится.

Всё действительно закончилось быстро.

Вскоре душа Исидора отошла на тот свет, и в комнате повисла напряження тишина. Веста наблюдала за отцом, который как ни в чем не бывало поднялся со своего места и подошел к мертвецу, заглянул в его искаженное болью лицо.

— Волчьи слезы, — неожиданно проговорил он. — Один из сильнейших ядов, известных человеку. Убивает быстро и не оставляет следов. Идеально, если не хочешь навлечь на себя подозрения.

Веста старалась не смотреть на этого человека даже тогда, когда он подошел к ней вплотную. Она опустила глаза в тарелку. Тяжелая ладонь легла ей на плечо.

— Вот мы наконец‑то и встретились, Веста, — проговорил Доминик негромко. — Ты сильно подросла с того момента, как мы виделись в последний раз.

Веста спросила тихо:

— И что теперь?

— Ты поедешь со мной.

— Куда?

Он помедлил с ответом:

— Домой, Веста. Домой.

Глава 36. Колдун

Вересковый месяц, Верасень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Они оставили мертвого Исидора и стали снова спускаться вниз по винтовой лестнице. Доминик шел впереди, Веста послушно следовала за ним. Колдун двигался мягко, почти бесшумно, а от шагов ведьмы наоборот раздавалось в коридорах храма гулкое эхо. Им никто не встретился по дороге. Да и вел её отец иным путем — по узким коридорам с голыми серыми стенами и каменным полом.

«Домой, Веста. Домой».

Для Весты эти слова ничего не значили. Своего дома у ведьмы не было. А то, куда ведет её Доминик… Вряд ли это место можно будет назвать гостеприимным.

Снаружи их уже ждали. Веста замерла, с сомнением глядя на стоящий у дороги кэб. Возница кивнул колдуну, и тот забрался внутрь экипажа.

— Садись, Веста, — услышала она голос Доминика. — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебя обвинили и в убийстве Исидора.

Веста опустилась на место напротив Доминика и вздрогнула, когда дверца захлопнулась сама по себе. Спустя несколько мгновений кэб тронулся с места. Застучали по брусчатке колеса.

Доминик откинулся на спинку дивана, и тени поглотили его лицо. Веста же наоборот придвинулась поближе к узенькой полоске лунного света, проникающей через окошко. Она смотрела на пролывающие мимо улицы. Дождь кончился, и серебряный свет отражался смазанными пятнами на мокрой мостовой.

— Зачем вы убили Исидора?

— Он перестал быть нужным.

— Быть нужным вам или ему?

Мрак не позволял ей разглядеть лицо, но она была уверена, что колдун улыбнулся.

— Обоим.

На этом беседа и закончилась. Веста отвернулась к окну, Доминик же молчал. Жил колдун на другом конце Тимара, и днем дорога по запруженным улицам отняла бы много времени. Но сейчас… Сейчас столица была пустая, темная и тихая. Даже слишком. Весте не нравился этот город всё больше и больше.

Экипаж остановился. Веста выглянула из окошка и увидела большой светлый особняк. До нее донеслись голоса слуг, открывающих ворота, и вскоре кэб въехал внутрь.

— Веста.

Она все еще сидела внутри, не двигаясь, и Доминик стоял неподалеку, не сводя глаз со своей дочери. Говорил он спокойно, не повышая голоса, но всё равно ведьма слышала эти острые опасные нотки. Нотки Зазеркалья.

Веста выбралась наружу, и Доминик повел её в дом. Давно, когда она была совсем маленькой, ей нравилось представлять, что её отец на самом деле не пропал на охоте. Наслушавшись историй, расказанных Даной перед сном, девочка воображала себя дочерью какого‑нибудь богатого графа, который рано или поздно отыщет её и отвезет домой. Сейчас же глядя на спину Доминика, Веста подумала, что некоторым детским мечтам лучше оставаться мечтами. Реальность их порой может исказить до неузнаваемости.

Дом был большой, просторный, но какой‑то неуютный. Стоило ей переступить порог, как ведьма почувствовала царившую здесь тяжелую и мрачную атмосферу. Веста с огромным удовольствием не задерживалась бы в гостях у Доминика.

Навстречу Доминику сразу же вышел дворецкий. Невысокий сутулый мужчина.

— Проводи нашу гостью наверх, в приготовленную комнату, — бросил ему Доминик, снимая перчатки. — И ужинать сегодня мы, — он особой интонацией выделил это слово, — будем в столовой.

Сам колдун ушел. Веста же направилась наверх, следом за дворецким, который порой с интересом поглядывал на гостью, бросая быстрые и короткие взгляды через плечо.

Ей отвели просторную и светлую комнату, выходящую окнами на берег Свиты. Веста глянула из окна на темную гладь воды и повернулась к дворецкому, услышав его голос.

— Что? — переспросила она рассеянно.

Мужчина повторил свои слова.

— Ванна для вас готова, — он указал на дверь, расположенную рядом со шкафом; за ней Веста нашла небольшую ванную комнату. — Одежда тоже. Ваши вещи можете отдать горничной. Она их постирает и починит. Ужин будет через час. Граф просил привести вас лично. Я вам еще нужен?

— Нет, — мотнула головой Веста. — Спасибо.

Он ушел, и девушка осталась одна.

Сидя в горячей воде, Веста обдумывала сложившуюся ситуацию. Отнюдь не радужную, к слову.

Исидор мертв. Он стоял за всем этим. Именно он начал эту игру. Это ему была необходима сила Зазеркалья. Ему служил колдун. Выходит со смертью жреца ставится точка в этой истории. Теперь ей, Весте, больше ничего и никто не угрожает… Неужели весь тот кошмар, через который ей пришлось пройти, наконец‑то закончился? Уже конец?

Но ведь остается еще Доминик. Темный силуэт из её кошмаров, слуга Исидора, который, не раздумывая отправил жреца на тот свет…

Чего от него ждать теперь?

На этот вопрос Веста не знала ответа.

В столовой стоял головокружительный аромат жаркого. Когда Веста вошла, Доминика еще не было. Дверь за спиной ведьмы с тихим скрипом закрылась. Она сделала несколько шагов вперед и замерла, рассматривая небольшую комнату.

В центре стоял накрытый к ужину стол. Из квадратного окна открывался вид на ночной город. В резном камине негромко потрескивало пламя. Но внимание Весты привлекли картины, точнее два портрета над каминной полкой. На одном был изображен молодой Доминик, а на втором девушка с золотисто — рыжими волосами и зелеными глазами. Весте было знакомо её лицо. Она уже видела его однажды, во сне.

— Ты на нее похожа.

Веста вздрогнула и обернулась — Доминик стоял возле стола. Ведьма была готова покляться, что не слышала, как тот вошел. Колдун налил себе вина и сел во главе. Указал Весте на противоположное место.

— Что с ней произошло?

— Она умерла. Давно, — а потом добавил. — Это случилось при эпидемии южного пота.

— Жаль, — тихо ответила Веста.

Доминик к еде не притронулся, а вот у ведьмы проснулся поистине волчий аппетит. Она ведь ничего не ела с самого своего прибытия в столицу.

— Я так и подумал, что ты проголодаешься, — мягко произнес Доминик, когда девушка положила приборы на пустую тарелку. — День выдался не из легких…

Веста шумно выдохнула и для храбрости сделала большой глоток вина. Переодеваясь к ужину, она прокручивала этот разговор в голове тысячи раз. Но от одного присутствие Доминика начинало неприятно сосать под ложечкой…

— Раз Исидор мертв, значит теперь всё закончилось?

Доминик чуть поддался вперед, с интересом глядя на дочь.

— Всё?

Под его внимательным взглядом и чуть насмешливой интонацией Веста стушевалась.

— Да. Жрец нанял вас, чтобы вы открыли ему силу Зазеркалья. Теперь Исидор мертв… Получается, всё кончено. Вам некому больше служить. Вы свободны, и я тоже.

Странная улыбка тронула его губы. Доминик чуть склонил голову набок, раздумывая над её словами, а затем произнес:

— Интересная мысль… Знаешь, Исидор тоже так думал. Думал, что я принесу ему силу Ира и он будет править миром, — хмыкнул. — Но видишь ли, Веста, со смертью жреца всё только начинается. Я искал тебя почти двадцать лет не для того, чтобы отпустить на волю, птенчик. Не будь такой наивной.

Правда, прямо, как яд, медленно, но верно доходила до Весты. Она сидела, уставившись на отца, и понимала… Ей нет спасения. Не Исидор стоял за всем этим, а Доминик. Чёрный силуэт из кошмаров все‑таки достал её.

— Я думала… — тихо проговорила она, но колдун её резко перебил, поднимаясь из‑за стола.

— Ты думала, что, раз жрец мертв, то я дам тебе уйти, разве нет? Это был бы достойный поступок. Поступок любящего отца. Только я служу Зазеркалью, Веста. И в моих интересах довести начатое до конца.

От его слов её бросило в дрожь. Веста посмотрела на отца — тот стоял в шаге от нее.

— Зачем? — голос девушки дрогнул. — Зачем ты это делаешь? У тебя же есть всё, что только можно пожелать. Власть, деньги, слава… Что еще тебе может дать Ир?

Доминик поднял глаза на портрет покойной жены, и для Весты этот жест послужил ответом.

— Ир вернет мне то, что я потерял, Веста. И всё станет, как прежде, — он замолчал ненадолго. — Ритуал будет проведен через три дня. В день Красного Солнца. В тот же день, когда Ир был заточен в Зазеркалье. В день появления на свет первого наследника Дара. Спустя столько лет пленник наконец‑то обретет свободу…

Как и тогда, на суде, под тяжестью накатившегося отчаяния Веста ощутила злобу. Ведь всё могло сложиться иначе. Она могла жить в этом доме, у нее могла быть бы семья, она бы никогда не знала этой бродяжной жизни и терпкого вкуса страха…

Ведьма сглотнула и постаралась говорить так, чтобы её голос звучал ровно.

— Неужели ты думаешь, что Ир выполнит своё обещание? Думаешь, он вернет тебе жену? Ты ошибаешься. Он убьет тебя, как только окажется на свободе! Поступит с тобой также, как ты поступил с Исидором! И ради этого стоило всё рушить?! — звонкие слова отразились от стен и неохотно затихли.

— У меня будет сила, и я всё исправлю. Я всё начну сначала.

Веста сделала глубокий вдох, заталкивая горячие слезы поглубже. Неужели она была настолько наивной, чтобы поверить, что всё кончилось? Что её отец поможет ей? Нет. Эта история имеет только один конец. Тот самый, где должна пролиться кровь.

Наконец‑то Веста подала голос. Звучал он подавленно, устало, словно бы чужой.

— Я поняла… Мама боялась тебя. Этой одержимости. Но все равно вернулась потому, что верила, что сумеет тебя изменить. Не южный пот её убил, Доминик, а разочарование в человеке, которого она любила.

Он ничего не ответил. Отвернулся к огню и протянул руки к пламени — то сразу же потянулось алыми лепестками к ладоням колдуна.

— Ты не знаешь о чем говоришь, Веста. Твоя кровь даст силу. Шанс на новую жизнь. Разве одна смерть этого не стоит? У всего в мире есть определенная роль, дочка. И свою ты уже знаешь.

Он повернулся к дверям, когда одна из них открылась и в столовую вошел Ру. Он приблизился к Доминику и что‑то шепнул ему на ухо. Тот кивнул, выслушав, и обратился к Весте.

— Ужин окончен. Ру, проводи её в комнату, а потом зайди в кабинет. У меня будет к тебе и твоим ребятам несколько поручений, — и оставил их наедине.

— Пойдем, — Ру потянул Весту за собой — та с неохотой проследовала за наемником.

Ру тихо закрыл за ней двери. Повернул несколько раз ключ, запирая ведьму и ушел. Только тогда, когда его шаги окончательно стихли и в комнате воцарилась хрупкая тишина, Веста медленно сползла по стенке на пол и дала волю горьким слезам.

* * *

Сперва она боялась этой темноты, но вскоре к ней привыкла. Кира знала, что у её камеры четыре шага от одной стенки до другой, и три с половиной до двери. Охранник приносит ей еду два раза в день. Утром и вечером. Кира посчитала, что в темнице она вот уже четыре дня.

Ру забрал её из монастыря. Как оказалось, они искали и её тоже. Колдуну не нужны были в живых свидетели. И вот теперь она, Кира, оказалась здесь, в вязкой темноте и холодных каменных стенах.

Свой путь сюда Кира помнила смутно. Лишь то, как её ведут в какой‑то особоняк с белыми стенами, как они спускаются вниз по винтовой узкой лестнице, как Ру толкает её внутрь, и как за спиной со скрипом закрывается тяжелая дверь, оставляя ее одну в страхе и ожидании…

— Единый, отец всего мира, в своей молитве я к тебе обращаюсь. Помилуй, слугу свою. Защити. Дай ей шанс выбраться из этого ужасного места…

Кира старалась не думать, как легко и просто её продали Черным Псам. Во второй раз. Вряд ли настоятельницу мучили угрызения совести. Возможно, она даже испытала облегчение. Её семья тоже испытала облегчение, когда Киру у них забрали. Она видела это по глазам отца и матери. Лучше одного, чем всех. Тем более, девка. Её не жалко.

Вряд ли она когда‑нибудь забудет тот момент, когда отец продолжал держать её за руку, стоя перед Черными Псами, а мать собирала немногочисленные вещи дочери. Сумку потом наемники выбросили, забрав то ценное, на что расщедрилась её семья. А сама Кира стала просто еще одной. Той, что подошла под описание.

Она молилась каждый день, но Единый оставался глух к её просьбам. Толстые стены заглушали святые слова. Не позволяли им вознестись в небо. А может Единому просто не было дела до её проблем.

Ничего не менялось до этого дня…

Кира стояла на коленях, прислонившись лбом к прохладным камням стены. Сложив руки и стискивая крепко — крепко серебряное перо на шнурке, она произносила молитву. Отчетливо и громко, как учил однажды отец.

— Зря ты молишься, девочка, — неожиданно услышала Кира голос по ту сторону стены. Голос тихий, но отчетливый. — Твой бог давно оставил это проклятое место.

Кира подскочила от испуга, подумав, что с нею из кокона темноты говорит сам Отверженный. Но оглядевшись по сторонам, тотчас взяла себя в руки. «Веста бы не испугалась», — эта мысль придала ей храбрости.

Кира шагнула к стене и прижалась к гладкому холодню камню ухом. Набравшись храбрости, спросила:

— Кто ты?

Только сейчас, когда испуг прошел, она поняла: голос ей смутно знаком. Кира точно слышала его раньше.

— Такой же пленник колдуна, как и ты. И от твоих бесконечных молитв у меня раскалывается голова.

Ответ на вопрос пришел также внезапно, как и раздался этот голос. Кира вдруг вспомнила человека, которому он принадлежал.

— Ты Сет, да? Ты помог Весте сбежать от Черных Псов и твой ворон вел нас к Сумеречному Острову?

— Нас? — недоуменно переспросили с той стороны.

— Я путешествовала вместе с Вестой. Ты выпустил нас всех из клетки, и я спряталась на кладбище. Там встретила Весту и отправилась с ней на Сумеречный остров.

Несколько секунд молчания, следом за ними нетерпеливое:

— Расскажи мне. Расскажи мне всё.

И Кира рассказала ему о том, что с ними произошло, начиная от путешествия по Дороге Узников и заканчивая тем, как она оказалась в темнице. Сет слушал её молча, внимательно, не перебивая.

— Я думаю, что Веста уже нашла Круг Семи, — сказала Кира под конец своего рассказа. — Она такая, всегда идет до конца. Тем более, с ней Вигго. Колдуну до нее уже не добраться.

— Надеюсь.

Помолчав, Кира задала другой вопрос, который волновал её с самого первого дня пребывания в темнице.

— Что же будет с нами?

— А ты как думаешь, девочка? — последовал угрюмый ответ. — На твоем месте я бы вспоминал молитвы за упокой. От них так точно проку будет больше.

Глава 37. Преданный Пес

Вересковый месяц, Верасень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

— Посмотри на небо, Ир. Посмотри и запомни в последний раз, как оно выглядело. Больше ты никогда его не увидишь, — произнеся это Ану не сдержал победной улыбки.

Непокорный сын стоял на коленях перед отцом, его руки связаны за спиной, голова опущена на грудь. Разбитый и сломленный. Похожий чем‑то на его брата перед тем, как он, Ану, обезглавил его.

Очередное доказательство того, что в Заоблачном городе ему нет равных. Никто не смеет идти против своего царя. Никто, даже родной сын.

Это станет уроком для тех, кто попробует поднять против него меч.

Ир посмотрел на отца.

— Убьешь меня? — насмешливо спросил он. — Скормишь своим питомцам? — кивнул в сторону гончих, замерших подле трона.

Ану медленно поднялся со своего места, сделал несколько шагов к Иру.

— Нет, — ответил он. — Слишком просто. Ты заслуживаешь иного наказания.

На секунду Ир пришел в замешательство. Он растерянно смотрел на отца, а потом его взгляд упал на зеркало, стоящее в углу. И странная улыбка коснулась разбитых губ.

— Ты так предсказуем, отец.

Ану дал знак солдатам поднять пленника с пола. Ира поставили на нетвердые ноги и поволокли к зеркалу. Придворные провожали его испуганными и в тоже самое время полными любопытства взглядами.

Смотрите, пока есть возможность.

Смотрите, как падают те, кто почти добрался до вершины.

Чем выше заберешься, тем более падать.

Запомните это, жители божественного чертога. И не забывайте.

— Последнее слово? — насмешливо поинтересовался Ану у сына.

Тот стоял перед зеркалом, глядя на своё собственное отражение. Страх холодной и скользкой змеей свернулся к груди, но Ир не подал виду. Он повернулся к Ану и проговорил:

— Когда‑нибудь я выберусь оттуда. И ты пожалеешь, что не прикончил меня, — у Ира вырвался смешок. — Это еще не конец, отец… Запомни мои слова.

Веста открыла глаза и уставилась на темный балдахин над головой. Очередной сон. Очередное воспоминание Ира. Чем ближе день Красного Солнца, тем чаще она видит отрывки из его прошлого.

Ведьма села в кровати. За окном тусклым коралловым оттенком разливался закат. Уже третий, который она встречает в стенах этого дома.

Доминик запер её в комнате. Никого не впускать, кроме Ру. Никого не выпускать. Дар слишком ценная пташка, чтобы упустить её из виду еще раз.

Слуги теперь побаивались гостью. Стоило слезам в тот вечер прекратиться, как Веста буквально потеряла голову от гнева. Дворецкий потом жаловался Доминику, перечисляя, какие от девчонки убытки. Она и посуду разбила, и вазу старинную, а еще пыталась окно сломать и выбраться, да только без толку.

Еду приносил ей Ру. Ставил поднос у кровати и молча уходил. Потом вечером забирал его нетронутым. Сам Доминик пришел к дочери только один раз. В последний вечер перед ритуалом.

Веста даже не повернулась в его сторону, продолжая неподвижно лежать под одеялом. Доминик остановился рядом с постелью, засунув руки в карманы. Глядя на дочь, он вспомнил тот последний вечер, когда он виделся с женой. Вивиан точно также лежала, отвернувшись от него. Позже ему рассказали, что она даже не пыталась побороть болезнь. Южный пот стал для супруги избавлением от разочарования в муже.

«Не южный пот её убил, а разочарование в человеке, которого она любила», — так ему сказала Веста, и эти слова никак не хотели выходить из головы.

— Дар достигнет пика завтра, — проговорил Доминик спустя несколько минут молчания. — Тогда я и проведу ритуал.

— Я надеюсь, оно того стоит… — отозвалась глухо Веста. — Ты ведь приложил массу усилий, чтобы заполучить Дар.

— Всё именно к этому и шло.

— Тебе лучше знать.

У Доминика вырвался тяжелый вздох. Такое он уже однажды услышал в ответ. Давным — давно. Даже сказано было с похожими интонациями.

Колдун еще немного потоптался на месте, а затем ушел. Веста слышала, как постепенно затихают в коридоре его гулкие шаги.

Ведьме ничего не оставалось, как смириться с неизбежностью. Ей уже никто не поможет. Орден уничтожен, все его члены убиты, и Саймон в том числе, Сет скорее всего тоже мертв, Дана давно покоится в земле… А сама она не в силах выбраться. Не в этот раз. Да и надо ли, если колдун всё равно её разыщет?

Накинув на плечи платок, она стояла перед окном и смотрела возможно на последний закат в своей жизни.

Завтра всё кончится. В этой древней истории наконец‑то будет поставлена точка. И пленник, томимым жаждой мести, обретет долгожданную свободу…

* * *

Эдда не зря называли Всезнайкой. Он знал, наверное, каждую собаку в Тимаре. И до него доходили такие новости, что некоторые люди были готовы выложить за них звонкую моменту, а некоторые наоборот — заплатить, чтобы никто их больше не услышал. Эдда Всезнайку найти несложно. Тем, конечно, кто знает, где его искать.

А Вигго знал.

Всезнайка как‑то задолжал ему. И по мнению Вигго, пришло время расплатиться за долг сполна.

Это был поздний вечер. Эдд зашел к «Трем Кошкам» промочить горло. Как обычно бывает, встретив знакомых, одним стаканом всё не обошлось, и спустя некоторое время довольно пьяный Эдд направился домой.

Он брел, пошатываясь, по узенькой Лунной улочке и совершенно не замечал, что следом за ним крадется тень. Только примостившись за мусорными кучами, чтобы справить нужду, Эдд почувствовал на себе чужой взгляд. Но обернувшись, он никого не заметил, кроме ворона. Внимание птицы привлекли объедки. Ворон поднял голову, взглянул на него и каркнул. Это было так неожиданно, что Эдд вздрогнул и испачкал себе сапоги.

— Отверженный тебя… — и сразу же замолчал, почувствовав холодный укол стали между ребер.

— Рад тебя видеть, Эдди, — раздался над ухом до боли знакомый тихий голос. — Сколько лет, сколько зим…

— Вигго? — испуганно переспросил он. — Разве Маркус и его ребята не прикончили тебя?

— Раз уж ты первый завел об этом речь… Давно хотел поблагодарить тебя, Эд, за это, — вор прижал острие кинжала сильнее. — Рад был узнать, что ты с легкостью продал меня Маркусу за тридцать золотых. Мне очень даже льстит это цена.

Эд шумно сглотнул.

— Если уж решил прикончить, так делай это быстрее, — сипло проговорил он.

Вигго насмешливо фыркнул.

— У тебя никогда не получалось строить из себя героя, Эдди. Я не собираюсь тебя убивать. Ты мне еще пригодишься.

— Тогда чего ты хочешь?

— Информацию о человеке по имени Доминик Руа.

— Не знаю такого, — и испуганно охнул, когда лезвие скользнуло ниже. — Ладно, ладно… Это колдун. Большая шишка при дворе. Был правой рукой Исидора, пока жрец копыта не откинул. Ходят слухи, он с Отверженным сделку заключил и общается с ним при помощи своих зеркал…

— Зеркал? — перебил его Вигго. — У него много зеркал?

— Не в курсе, но говорят, что у него есть дома зеркальная комната, откуда колдун в саму Бездну смотрит. Это всё, что я знаю, Вигго. Клянусь.

К облегчение Эдда, Вигго убрал кинжал, и Всезнайка поспешно натянул штаны. Обернулся — вор стоял за его спиной, поигрывая оружием, на его плече сидел тот самый ворон.

— Вижу, ты дружком новым обзавелся…

Его замечание осталось без ответа.

— Где живет Доминик?

— Зачем тебе это? — поинтересовался у Вигго Эдд, а потом насмешливо улыбнулся. — Ты решил влезть к колдуну домой? Совсем рехнулся? Да он тебя по стенке размажет. Послушай своего старого знакомого…

Эдд не договорил — Вигго резко прижал его к стенке, и Всезнайка снова почувствовал холод стали. На этот раз у своего горла.

— Где живет Доминик Руа? — тон, который Вигго задал вопрос, не оставлял сомнений в том, что больше препирательств он не потерпит.

Эдд встретился с ним глазами и невольно похолодел. Таким Вигго он видел впервые. Таким отчаянно решительным.

— На левом берегу Свиты, в первом квартале. Такой большой белый дом. Ты узнаешь его сразу. На воротах еще герб с двухголовым змеем. Раньше дом герцогу принадлежал, но после его смерти король особоняк колдуну подарил.

Неожиданно Вигго улыбнулся.

— Вот и молодец, — он похлопал Эдди по щеке и отстранился; с тихим шорохом кинжал занял своё место в набедренных ножнах.

Когда Вигго уже развернулся, чтобы уйти, Всезнайка Эдд его окликнул:

— Если ты не собираешься грабить колдуна, то зачем он тебе?

Вор бросил на него короткий взгляд, обернувшись через плечо, и ответил:

— Доминик кое‑что забрал у меня, и я хочу это вернуть.

Придерживая штаны, Эдд недоуменно наблюдал за тем, как спешно вор удаляется. Несколько минут — Вигго и его пернатого друга поглотила притаившаяся на улицах темнота.

* * *

Весту разбудило чужое присутствие. Она проснулась за секунду до того, как её плеча коснулась рука Ру. Наемник стоял, склонившись над её кроватью.

— Что происходит? — недоуменно посмотрела на него Веста.

— Вставай, — коротко бросил ей он, отходя.

Веста кинула взгляд в окно, за которым стелилась глубокая звездная ночь.

«У меня оставалось в запасе время, до заката. Оставалось ведь…»

— Я не понимаю, ведь еще… — начала она, но Ру резко прервал её.

— Доминик уезжает. И ты вместе с ним. Одевайся, — он снял со стула какие‑то вещи и бросил их на кровать. — Быстро.

— Куда уезжает?

Ру ничего не ответил, но взгляд его был достаточно красноречивый. Веста всё поняла без слов. Доминик может уехать с ней только в одно место. Туда, где будет проведен ритуал.

Чёрный Пес вышел, и ведьма стала собираться. Дрожащими руками она натянула длинную до пят юбку и принялась застегивать блузку. Быстро, как хотел Ру, никак не получалось.

Веста кое‑как привела волосы в порядок и достала из сумки красную шкатулку. Доминик разрешил ей оставить эти «безделушки», как он сам выразился. Подумав, Веста выбрала кулон — каплю и повесила её себе на шею.

Уж если встречать Хромого, так при полном параде.

За дверью её ждал Ру. Он показал рукой следовать за ним и широким шагом двинулся вперед. Веста же засеменила следом, скрестив руки на груди. На втором этаже было пугающе тихо и темно. Девушка вообще сомневалась, что в этом доме когда‑нибудь царила уютная атмосфера.

Неожиданно Ру замедлил шаг и обернулся на идущую за ним Весту. Та замерла, удивленно глядя на него.

— Мне жаль, — сказал он негромко, — что у тебя всё так сложилось…

— Зачем ты ему служишь? — в ответ спросила Веста. — Неужели он так щедро платит?

Ру снова пошел вперед, и ведьма поравнялась с ним.

— Он спас мне жизнь. А взамен потребовал верность. Всё просто.

Веста, качнув головой, пробормотала себе под нос: «Действительно, пес». Ру, если и услышал её слова, то виду не подал.

Они вышли наружу, в сырой и холодный ночной мрак. Во внутреннем дворе их дожидался уже знакомый Весте экипаж. Рядом еще один, точно такой же. Веста приметила остальных Чёрных Псов. Они о чем‑то негромко переговаривались. В стороне она увидела и Доминика — колдун наблюдал за тем, как слуги грузят зеркала и прочие необходимые для ритуала вещи в кэб. От одного вида зеркальной поверхности девушку передернуло.

Заметив дочь и наемника, колдун подошел к ним.

— Садись, — эти слова предназначались Весте, а следующие уже для Ру, который зашагал было за девушкой. — А ты остаешься здесь. У меня для тебе будет важное задание.

— Какое именно? — поинтересовался наемник хмуро.

Эта перемена планов Ру не пришлась по душе. Он должен был, как и все Псы, ехать вместе с Домиником. Какой сюрприз приготовил ему колдун на этот раз?

— Довольно простое, Ру, — ответил тот. — Ты справишься с ним без проблем. В темнице сидят двое. Прикончи сперва Сета, а затем девчонку. Сделаешь — получишь свою долгожданную свободу, — улыбнулся ему Доминик. — Я надеюсь, что когда вернусь, Ру, всё будет сделано, как надо, — бросил колдун и последовал за Вестой, которая уже скрылась внутри экипажа.

Возница причмокнул губами, затем щелкнул кнутом — лошади тронулись с места. Впереди ехали Доминик и его дочь, за ними зеркала. Замыкали цепочку всадники.

Вскоре ворота закрылись за ними, но Ру не тронулся со своего места, наблюдая за тем, как черные фигуры, сворачивают на другую улицу. Только тогда, когда они скрылись из его поля зрения, он с неохотой развернулся и направился обратно в дом.

Его ждало поистине трудное задание.

Ру спускался в подвал медленно, положив одну ладонь на рукоять меча, второй держа лампу. Убей Сета, убей девчонку — и вот, она твоя долгожданная свобода. Просто исполни очередной приказ. И возможно, тебя самого спустя с поводка и снимут намордник.

«Действительно пес», — так сказала ему девчонка. Она говорила тихо, но Ру расслышал её слова.

И в них была доля истины. Он, никто иной, как пес. Ручная собака Доминика, которую тот натравливает на кого захочет.

Ру помнил тот день, когда он добрался из последних сил до дома колдуна и умолял его сохранить ему жизнь. Обещал что угодно, вплоть до золотых гор. Но когда заключаешь сделку с Отверженным, помни, что тот всегда требует душу. Иначе это всё не имеет для него смысла.

Чем дольше Ру служил у колдуна, тем чаще его начинала посещать мысль, что лучше бы он сдох там вместе с братьями, под копытами Чумного всадника…

Он достал из кармана ключ, вставил в замок, повернул два раза и потянул на себя дверь. Шагнул в царивший там густой мрак, который тотчас забился в углы, подальше от яркого света.

Сет сидел у стены, прислонившись к ней спиной. Появление Ру его не удивило. Скорее всего он ждал, что этим всё и закончится.

— Прислал тебя выполнить грязную работу? Я так и думал.

Ру, не проронив ни слова, повесил фонарь на настенный крючок и скрестил руки на груди. Сет смотрел на него, не мигая.

— Чем быстрее ты это сделаешь, Ру, тем лучше, — сказал Сет. — Вряд ли Доминик похвалит тебя за медлительность.

Это решение Ру принял уже тогда, когда перешагнул порог. Оно ему казалось правильным. Возможно единственный верный поступок, совершенный им за последние три года. Хоть сейчас надо сделать всё, как надо. Потом такой шанс вряд ли предоставится.

Вместо ответа Чёрный Пес достал из нагрудного кармана ключ и бросил его Сету — тот поймал и с недоумением взглянул на него. Потом же, убедившись, что он подходит, с тихим щелчком освободился от кандалов.

— Что ты делаешь, Ру? — поинтересовался Сет, поднимаясь на ноги.

— Доминик добрался до Весты, — ответил тот. — Красные Мечи вырезали Круг Семи около недели назад, а девчонку доставили в Тагун. Колдун уехал, прихватив её с собой. Сегодня на закате он проведет ритуал.

Сет слушал его, вцепившись в стену так, что побелели костяшки пальцев. Новость была словно гром среди ясного. Отверженный всё побери! Ведь всё складывалось, как надо! Саймон должен был успеть увезти её! Должен был! Удача в этом веке явно на стороне Зазеркалья.

Несколько секунд у Сета ушло на то, чтобы собраться с мыслями.

— Давно они уехали? — спросил он наконец‑то.

— Только что.

— Хорошо. Значит, еще есть шанс догнать, — выдохнул он и двинулся к выходу. — Кто еще с ним?

— Все мои ребята.

Они вышли в коридор, и Ру было направился наверх, но Сет окликнул его. Наемник обернулся — тот стоял рядом с дверью в соседнюю камеру.

— Выпусти девочку, — попросил его Сет. — Достаточно ей уже мучиться.

Первое, что сделала Кира, как только открылась дверь — подскочила к Псу и со всей силы залепила ему звонкую пощечину. Ру от неожиданности отшатнулся, прижав руку к лицу, Сет же только удивленно приподнял брови.

— Вот теперь, — Кира сдула с лица непослушную прядь, лезущую в глаза, — я чувствую себя намного лучше. Итак, — повернулась она к Сету, — куда этот ублюдок увез Весту? И что мы с ним собираемся сделать?

* * *

Веста забилась в угол, к окну и старалась не заснуть, наблюдая за тем, как меняются в окне улицы Тагуна. Доминик сидел напротив, прикрыв глаза. Кажется, что он задремал. Но ведьма чувствовала — колдун не спит. Он отнюдь не такой безмятежный, каким хочет казаться.

Её догадка подтвердилась.

Повернув голову, Веста заметила, что Доминик смотрит на нее. Точнее, на кулон у нее на шее. Непроизвольно девушка стиснула его в руке, словно бы защищая.

— Это мамин, — зачем‑то сказала она.

— Знаю, — отозвался тот. — Он передается в семье твоей матери по женской линии.

— Значит, в этот раз он не достанется никому, — и снова отвернулась к окошку.

Монотонное движение нагоняло на нее сон. С трудом сдерживая зевоту, она прижалась лбом к холодному стеклу.

Не спать, не спать, не спать. Нельзя спать. Ни в коем случае.

— Я видел будущее, Веста. Оно уже предрешено. Такова твоя судьба.

— Человек сам кузнец своей судьбы, — ответила девушка любимыми словами Даны. — Даже, если Ир вернет тебе маму, это ничего не изменит. Ты снова её потеряешь.

— В этот раз всё будет иначе.

Веста не стала с ним спорить. Пустая трата времени и сил. А последних и так осталось слишком мало.

В какой‑то момент ведьма поняла, что больше не может бороться с подступающим сном. Тяжелые веки закрылись, и Веста почувствовала, как она проваливается в уютные объятия сновидения.

Уже находясь на самой границе сна и реальности, она услышала голос отца:

— Спи, Веста, — сухая ладонь коснулась её лба, и от нее по телу разлилась волна приятного тепла, прогнавшая колючий и острый страх. — Спи. Дорога нас ждет долгая.

Глава 38. И кровь должна пролиться…

Вересковый месяц, Верасень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

В доме колдуна было тихо, и Вигго это не нравилось. Совсем не нравилось. Такая же тишина бродила и вокруг убежища Круга Семи. Мертвая. Застывшая.

Вигго крался по коридору. Особоняк у Доминика был, конечно, большой. Сам вор влез через окно на кухне и до сих пор ему не встретилась ни одна живая душа. Но разве так бывает? Подобные дома должны быть полны слуг. Уж это Вигго по — своему опыту знал.

Дом Доминика же казался вымершим.

Вигго покинул хозяйственную часть и поднялся в жилую, прошел гостиную и столовую, собрался было заглянуть в кабинет колдуна, но тут внезапно услышал шаги и тихие голоса.

Тень тотчас приняла его в свои объятия.

Вор замер, прижавшись к стенке и затаив дыхание. Пальцы нащупали холодную рукоять оружия. Если это колдун, то действовать надо быстро. Ударить до того, как Доминик сумеет что‑то сделать.

Шаги тем временем приближались. Несколько секунд, и возле него в лунном свете, проникающем сквозь окно, стоит мужчина. Его лицо, повернутое в профиль, было знакомо. И вор неожиданно вспомнил, где уже его видел.

Это один из Чёрных Псов, преследующих Весту. Тот самый, который повстречался им в Августине.

Клинок с тихим шорохом покинул ножны.

Вигго стиснул рукоять крепче.

Ру, не двигаясь, настороженно прислушивался к тишине. Видимо, почувствовал чужое присутствие. Только, когда он уже собирался было шагнуть вперед, Вигго выскользнул из своего укрытия.

Первый удар свалил Ру с ног. Второй выбил оружие из его рук — то со звоном упало на пол. Чёрный Пес лежал на полу, растерянно глядя то на Вигго, то на клинок в его руках, чье острие чуть касалось его горла.

— Ты еще, Отверженный побери, кто такой? — вырвалось у наемника.

— Где колдун?

Вместо ответа Ру взглянул за спину Вигго. Тот обернулся, но опоздал буквально на секунду. Согнулся от резкой боли в животе, а следом затем оказался прижат к стенке сильными руками Сета.

— Ты в порядке?

Пес только кивнул в ответ. Он поднялся на ноги, потирая ушибленный локоть, и взглянул на Вигго.

— Знаешь его?

Ру мотнул отрицательно головой.

— Впервые вижу. Видимо, узнал, что колдун уехал и решил поживиться добром. Сюда порой влазят такие «умники». Мало им обычно не показывается, — и он с хрустом размял суставы пальцев.

Сет смерил Вигго внимательным взглядом и обронил:

— Вор значит…

Но прежде, чем Вигго открыл рот, чтобы возразить, за их спинами раздалось изумленное:

— Вигго?!

Кира оттолкнула Ру и вцепилась в руку Сета — тот продолжал удерживать вора за грудки.

— Пусти его, Сет, — процедила она сквозь зубы. — Это Вигго. Я тебе о нем рассказывала. Это он вел нас с Вестой к Сумеречному острову.

— Тот самый парень? Это уже начинает быть интересным, — произнес Сет и сделал, как попросила Кира.

Вор с удивлением взглянул сперва на Киру, затем посмотрел угрюмо на Сета и на Ру.

— Может мне кто‑нибудь объяснит, что происходит? — хмуро поинтересовался он. — Как ты здесь вообще оказалась? — повернулся к Кире. — Мы ведь оставили тебя в монастыре читать проповеди и жить согласно законам Единого!

— Все претензии к нему, — кивнула та в сторону Ру.

Ру насупился в ответ, но промолчал. В разговор же вмешался Сет.

— Хватит. У нас и так мало времени, — оборвал он начавшейся было спор. — Зачем ты сюда пришел, вор? — поинтересовался он у Вигго. — Золотом Доминика поживиться?

— Найти Весту, — ответил ему резко вор. — Саймон перед смертью рассказал мне, что сегодня должно случиться. Я пытался добраться до столицы так быстро, как это только было возможно.

Сет двинулся по коридору, и Вигго поспешил за ним.

— Ты опоздал. Доминик увез её несколько часов назад.

— Куда?

— В то место, где собирается провести ритуал, — последовал сухой ответ.

Вигго остановил Сета, схватив того за локоть. Заглянул в темные глаза наемника и спросил:

— И ты знаешь где это?

Сет кивнул.

— Да. Знаю. Если ты все еще намерен помочь Весте, то следуй за мной. И пошевеливайся. Дорога нас ждет долгая.

Вскоре они вышли в холодную и звездную ночь. Через несколько часов должно было взойти солнце. Путь Доминика, как им сказал Сет, лежал на восток. В ту самую деревеню, где когда‑то появился первый носитель Дара.

В конюшне они нашли трех лошадей.

По словам Ру, слуги бросили дом, стоило колдуну перешагнуть порог. Они уже давно планировали сбежать. Боялись Доминика, продавшего душу Отверженному, боялись зеркал, боялись демона, живущего в них… К тому моменту, как Доминик привез Весту к себе, у него осталось служить лишь четыре человека. Мало кто соглашался работать у слуги Отверженного, пусть даже и за большие деньги. Не угодишь — зачарует. Да и проблем потом не оберешься.

— Ты не с нами? — поинтересовался Сет у Ру, который уже забрался в седло и направил кобылу к воротам.

Тот замялся с ответом:

— Я выпустил тебя, Сет. Я дал тебе оружие. Не проси меня о большем. Меч не поможет против его силы.

— Доминик всего лишь человек, Ру. Из плоти и крови, как и ты.

— Он‑то человек, — согласился с ним Пес. — А вот тварь, что стоит у него за спиной, нет…

Сет не стал его уговаривать. Если хочет, пусть уходит. Наемник не давал клятв и обещаний — его ничто не держало.

Ру оставил их быстро.

Сет сам забрался в седло и оглянулся на Вигго с Кирой. Вор сидел впереди, Кира же примостилась за ним, обняв мужчину за талию.

Сет не стал скрывать, что подобной компании он никак не рад. Вигго, еще ладно, он‑то может пригодится. А вот от жрицы Единого вряд ли будет какой‑нибудь прок. Молитвы в этом деле вряд ли помогут.

— Нет, девчонка остается. От нее больше проблем, чем пользы.

Кира фыркнула.

— Кто бы говорил. Между прочим, я не раз помогала Весте выбраться из передряг. Можешь спросить у Вигго.

Сет бросил вопросительный взгляд на вора:

— Не советую с ней спорить, — отозвался в свою очередь тот. — Упрямства еще больше, чем у Весты. Можешь мне поверить.

Наемник нахмурился, но пререкаться не стал. Драгоценного времени оставалось мало. Даже слишком. Нельзя его тратить на подобную чепуху.

— Ладно, — Сет с неохотой махнул рукой. — Но приглядывать за тобой никто не будет. Сама в это дело влезла.

— Посмотрим, кому еще за кем приглядывать придется.

Сет первым погнал коня вперед.

Следом за ним и Вигго ударил пятками в бока своей лошади.

* * *

Когда Веста очнулась, день уже клонился к закату. Так ей сперва показалось из‑за поалевшего неба и красных солнечных лучей. Оказывается, ведьма так и заснула, свернувшись на сиденье. Доминика не было, и до Весты не сразу дошло — кэб стоит на месте. Значит, она уже приехали!

Ведьма вскочила со своего места, толкнула дверцу и… столкнулась нос к носу с Власем.

Северянин ухмыльнулся, глядя на нее.

— Куда торопишься, ведьма?

Веста невольно сделала шаг назад и собиралась было захлопнуть перед Псом дверь, но тот удержал её за руку.

— Спокойно. Доминик разрешил тебе прогуляться, — Влас вытянул Весту наружу. — Три шага туда. Три шага обратно.

Ведьма огляделась. Она ожидала всего, но никак явно не заброшенной деревушки. Такие Веста видела не раз и не два. После эпидемии южного пота и чумы подобных осталось достаточно. Но почему именно здесь?

Наблюдая за тем, как Веста удивленно озирается по сторонам, Влас обронил:

— Только не спрашивай, куда нас занесло. Я и сам не в курсе.

Ведьма и не стала. Место ей, не смотря на то, что видела она его впервые, казалось знакомым. Интуитивно Веста чувствовала — тут она уже бывала раньше…

Здесь было только несколько покосившихся деревянных домиков, окруженных с одной стороны лесным массивом. И всё. Больше ничего.

Внезапно её осенило. Это здесь когда‑то Ир спасался от гончих отца, преследовавших его, именно здесь он оставил частицу Дара, здесь всё когда‑то началось… И здесь же, видимо, всё и закончится.

Влас повел её к одному из домов, последнему из трех. Он лучше всех сохранился.

Веста подняла взгляд и обомлела. Этот день не зря назывался именно Красного Солнца. Оно было багровое, будто бы впитавшее в себя всю пролившуюся когда‑либо кровь… Кровавая рана на небе. Небесное полотно было в разводах: местами небесно — голубое, а местами располосованное алым и розовым. Впечатляющее зрелище. Только у Весты от него мурашки по спине пробежали. Всё вокруг напоминало о том, что сегодня должна пролиться кровь.

Влас довел её до домика, но заходить не стал. Только подтолкнул ведьму к двери со словами: «Колдун тебя там ждет».

Внутри было темно. Доминик завесил окна, чтобы даже тончайший солнечный лучик не проникал внутрь. Небольшую комнату с кирпичной печью и невысоким потолком освещал только Благословенный огонь, оставленный на полу.

Камень вспыхнул ярче, когда Веста приблизилась к нему. Свет разлился по общей комнаты, вырисосывая контуры зеркал, построенных в круг, странные символы, нарисованные мелом на досках пола и стенах, и наконец силуэт Доминика. Отец стоял к ней спиной.

— Здесь родилась дочь Ира, Веста, — Доминик повернулся к ведьме. — Крохотная частица Дара, оставшаяся в стенах, не дала этому дому сгнить со временем.

Веста протянула руку, коснулась стен и почувствовала тепло на кончиках пальцев… Дар, заключенный в её крови, отозвалась на родственную силу.

— Подойди сюда, Веста, — услышала она мягкий голос Доминика. — Подойди. Не бойся, — он поманил девушку к себе.

Наверное, в слова он вложил немного силы потому, что Веста так и не смогла объяснить, почему зашагала к нему. Это была ловушка. Очевидно, что ловушка. Но она все равно приблизилась к колдуну.

Доминик протянул ей небольшую серебряную чашу, наполненную чем‑то темным.

— Выпей.

— Что это?

— Просто вино.

— Я не хочу, — Веста мотнула отрицательно головой, попыталась было разжать пальцы, но они не слушались её.

— Так надо, Веста. Выпей, и всё пройдет безболезненно.

— Я не буду…

— Выпей, — с нажимом повторил мужчина. — Пока я собственноручно не влил это в твою глотку.

Тогда‑то Веста и послушалась его. Двумя глотками она прикончила содержимое чаши, которое оказалось на вкус довольно приятным, и протянула было её обратно Доминику.

«Просто вино» подействовало довольно быстро. Чаша выпала из рук и с глухим стуком покатилась по полу. Веста почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Она думала, что вот — вот упадет, но тут её подхватили руки Доминика.

— Шшш… — услышала она его голос. — Я же сказал, всё пройдет для тебя безболезненно, Веста.

* * *

— Что ты собираешься сделать с колдуном?

Сет довольно красноречиво положил ладонь на рукоять меча. И Вигго всё понял без слов.

— Пес испугался его силы, — произнесла Кира.

Они уже были на месте. По совету Сета они оставили лошадей и остальной путь до деревни проделывали пешком через лес. Время шло к закату. Алое солнце скоро уже должно было коснуться линии горизонта.

— В тот момент, когда Доминик будет проводить ритуал, он будет беззащитен. У него не будет возможности использовать магию. Именно поэтому он взял с собой Псов. Их задача охранять колдуна, пока он отпирает дверь в Зазеркалье.

— Что именно он собирается с ней сделать? — Вигго поравнялся с наемником.

— Саймон никогда не рассказывал мне о том, как проводится ритуал. Но я знаю точно, как только Веста умрет, Ир окажется на свободе. Кровь — это ключ от его темницы.

— Зачем Доминику всё это? — поинтересовалась Кира. — Веста ведь его родная дочь…

Сет неопределенно повел плечами в ответ.

— Могу только догадываться.

А затем они втроем замерли в тени деревьев. Лес кончился, и перед ними открылся вид на то, что осталось от деревни. Багровый свет делал это и так заброшенное место еще более негостеприимным.

Вигго приметил и Чёрных Псов. Они стояли, окружив центральный дом. Скорее всего тот, где и находился сейчас Доминик.

— Как мило, — произнес Вигго. — Не то, чтобы я сейчас удивил кого‑то, но… Их здесь шестеро. Нас трое… — и оглянулся на стоящую рядом с ним Киру. — Ладно, два с половиной. У нас есть какой‑нибудь план? Или будем надеяться на чудо какое‑нибудь?

Сет загадочно улыбнулся.

— Люди были не единственными, кто хранил тайну зеркал, Вигго. Возвращения Ира мало кто жаловал. Понимали, что ничего хорошего оно не принесет…

С этими словами он достал из ножен кинжал и полоснул себя по ладони. Вигго с Кирой завороженно наблюдали за тем, как на смуглой коже набухают темные капли крови. Сет подошел к ближайшему дереву, приложил к нему ладони, прижался лбом к коре и что‑то зашептал.

Единственное, что удалось разобрать жадно прислушивающимся вору и Кире это «Пришло то время, о котором ты говорила. И теперь я прошу тебя о помощи…»

Когда он отнял ладони, пореза уже не было. Вигго и Кира переглянулись. Последняя только плечами пожала.

— И что теперь? — спросил Вигго.

— Сейчас…

Сперва они просто почувствовали чье‑то приближение. Спокойный доселе лес зашумел, зашелестел листвой внезапно поднявшейся ветер… А потом задрожала земля. И с каждой секундой дрожь становилась всё сильнее и ощутимее.

Кира сложила пальцы в защитный знак, Вигго же непроизвольно схватился за оружие. Только Сет оставался спокойным.

Вскоре между деревьями мелькнула стремительно приближающаяся тень.

— Отверженный побери! — вырвалось у Вигго, когда он понял, что к ним приближается. — Это еще что за шутки?!

Это был волк. Огромный, серебристо — серый волк, а следом за ним бежал второй. Полностью чёрный, почти сливающейся с разлившеймся между дереьями тенями.

Звери замерли перед Сетом, и тот слегка, склонив голову, приветствуя их.

— Спасибо, что пришли, — и повернулся к вору и Кире, которые не сводил от волков глаз. — Не только люди охраняли Зазеркалья, но и духи. Перед тобой Глориана, хранительница Поющего Леса, и Рем.

— Рем? Это действительно ты? — Кира чуть выступила вперед и с любопытством взглянула на серого волка — тот чуть оскалился ей в ответ.

Чёрный волк потянул носом воздух и глухо зарычал.

«Доминик уже приступает к ритуалу», — женский голос раздался в голове у Сета, когда Глориана посмотрела на него. — «У нас мало времени. Пора действовать».

* * *

Доминик осторожно положил Весту в круге зеркал, на центральные руны.

На той стороне отражений Ир уже замер в предвкушении. Он прижался к зеркальной грани и нетерпеливо бросил колдуну:

— Начинай ритуал.

Тот кивнул. Отошел на три шага и закрыл глаза. Сейчас главное сконцентрироваться.

Это то, к чему он готовился большую часть своей жизни. С пятнадцати лет, с того самого первого дня, как Ир взял его под своё крыло. У него своя роль, у Другого своя, у Весты тоже… Это всё кусочки мозаики, которая очень скоро сложится в единую картину.

Ир получит свободу.

Доминик же снова обретет Вивиан.

Он потянул силу из Зазеркалья, сперва медленно и аккуратно, чувствуя, как она наполняет его… Темная, холодная, горькая, с оттенком безумия и зеркальным блеском.

Даже если бы он, Доминик, хотел что‑то изменить, ничего бы не вышло. Он слишком крепко связан с Зазеркальем, с его повелителем и пленником. История идет по своему пути. Всё именно так, как и должно быть.

Открыв глаза, Доминик посмотрел на Весту — та изо всех сил сопротивлялась одурманивающей силе яда. Ей не будет больно. Она сейчас где‑то на границе реальности и накатывающего сна. Колдун чувствовал, как внутри нее пульсирует Дар, ощущал, как тянется эта сила к Иру, как хочет освободиться из человеческого тела…

Доминик снял ножны с пояса и обнажил загнутый кинжал. Прохладная рукоять удобно легла в руку, по лезвию, украшенному рунами, пробежали голубоватые искорки силы.

Колдун стиснул кинжал сильнее и зашептал слова заклинания.

* * *

Джус смотрел на небо. На его родине, на северных островах верили, что подобное солнце сулит большие беды и несчастья. Они с братом видели такой алый небосвод только раз в своей жизни, когда еще были совсем детьми. После него в город пришел южный пот.

Чёрные Псы сторожили поселок, как им и приказал Доминик. Он коротно бросил им «охранять», и скрылся внутри. Его слова заставили Джуса усмехнуться. Кому вообще может придти в голову напасть на них? Тем более, в таком месте. Идиотизм какой‑то.

Солнце тем временем опускалось к линии горизонта всё ниже. Разлитые рукой Единого вечерние краски заполняли небесное полотно. Вытянулись черничные тени, яснее проступил контур бледного полумесяца.

Джус выплюнул горький стебелек Кошачьего Глаза и направился к одному из пустых домов. Он, как и остальные, был без понятия, сколько придется проторчать в этой Единой забытой деревне. Остается только гадать, что колдуну здесь понадобилось.

Внезапно поднявшейся ветер зашуршал в кустах черемухи. Северянин на секунду замер — ему послышалось, что ветер принес обрывки чьих‑то голосов. Джус прислушался, но ничего больше не заметил. Показалось, наверное.

Довольно быстро опустились сливовые сумерки. Не успел оглянуться, как приближающийся вечер набросил выцветшее покрывало на мир вокруг.

Он почти дошел до границы деревни и леса, как мелькнувшая в стороне тень заставила его остановиться. Ладонь привычно легла на рукоять меча, и Джус резко развернулся…

Ничего.

Только клубившиеся вокруг тени.

Северянин собрался было идти дальше, но не смог сделать ни шага. Прямо из темноты, разлитой среди деревьев, на него смотрели сияющие янтарные огоньки. Глаза зверя.

Эти несколько секунд растянулись на минуты.

Джус опоздал буквально на мгновение.

Зверь бросился на северянина раньше, чем тот успел обнажить клинок.

* * *

Всё смешалось, когда внезапно из вечерних теней на них напали волки. Один из них уже прокусил ногу Джусу, и его серая морда была перепачкана алым. Он‑то и дело облизывался с довольным видом.

Звери появились словно бы неоткуда. Отродья Отверженного, никак иначе. Не бывает в лесах таких огромных тварей.

Они‑то выскакивали перед Псами, скалясь и рыча, а потом снова пропадали в густом лесу. Зен выпустил в черного несколько стрел, но наконечник скользнул по шкуре, не причинив вреда.

Порой даже казалось их намного больше, чем двое. Уж слишком быстро они растворялись в сгустившемся между деревьев сумраке.

— Отверженного козни, — испуганно шепнул Орест.

На этот раз ему никто не стал возвражать.

Псы стояли плечом к плечу, не сводя глаз с приближающихся зверей. Волки подходили медленно, неспешно, можно даже сказать с ленцой. Джус стоял за спиной Власа, прижимая окровавленную повязку к ноге. Волк успел выдрать приличный кусок мяса, пока ему на помощь не подоспел брат.

Повисла гнетущая тишина.

Звери Отверженного замерли в шаге от наемников, но нападать не спешили.

— И что теперь? — тихо поинтересовался у командира Зен.

Тот только пожал плечами.

Его брат, выставив меч, сделал было шаг вперед, но чёрный зверь подскочил к нему и щелкнул зубами у ноги северянина. Влас отскочил назад с громким криком:

— Дерьмо!

Зен наложил стрелу на тетиву. С такого близкого расстояния точно удаться попасть. Он и стрелу подходящую выбрал, с тяжелым толстым наконечником — такая доспех пробить может. Что уж говорить о волчьей шкуре‑то?

Зен натянул тетиву.

Сделал глубокий вдох.

Волк смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляд, не мигая. Пронизывающий взор. Не бывает у зверей таких глаз. Насыщенно темно — желтые, прямо, как янтарь.

Зверь ждал, когда Зен спустит тетиву.

А наемник не спешил в него стрелять.

— Зен, — раздалось тихое над ухом, и тут Зен почувствовал ладонь на своем плече — это был Джус. Он кивнул в сторону волков и произнес:

— Мне кажется, они не собираются больше на нас нападать.

— Тогда чего они хотят? — тихо спросил Влас.

— Чтобы мы отошли в сторону и не мешали тому, кто попытается добраться до Доминика… Помешать тому, что он собирается сделать.

Они все подняли глаза на одинокий старый домик с темными окнами. С тем, что внутри творится что‑то неладное, Псы единогласно были согласны. Слишком тяжело здесь было находиться. Темное место. Да и предчувствие такое… Будто беда должна случиться. Большая беда.

— Допустим, — Зен, поразмыслив несколько секунд, опустил лук. Волк ему кивнул. — И что нам теперь делать?

Джус не ответил на его вопрос. Он обвел взглядом Псов и негромко спросил:

— А где Тирон?

* * *

Под переполох, устроенной Глорианой и Ремом, им не составило труда выскользнуть из укрытия и пробраться к дому колдуна. Кире Вигго настоятельно рекомендовал остаться, и девчонка его послушалась.

Впереди Сет, за ним на некотором расстоянии вор. Даже Вигго, не верящий в магию, по мере приближение к дому ощущал исходящую от него силу. Это чувствовалось везде: в легкой дрожи под ногами, в тугом напряжении и тревоге, от которых волосы на затылке встали дыбом, в раскаленном воздухе — казалось, вот — вот да рассыпятся вокруг серебристые искры.

Вигго осторожно коснулся рукой деревянной стены и сразу же отдернул пальцы — кончики обожгло огнем. Ледяным, как сама Бездна.

Вор чуть замешкался, и Сет первым нырнул за поворот. Вигго поспешил было следом за ним, но застыл на месте, услышав голоса.

* * *

Сет ступил несколько шагов и резко замер, наткнувшись на Тирона. Наемник расположился на ступенях крыльца. Он задумчиво жевал колосок и сразу же его выплюнул, приметив Сета.

— Какая «неожиданная» встреча, — улыбнулся, поднимаясь. — Так и знал, что сил у Ру не хватит тебя прикончить. Кишка у него тонка.

Он улыбнулся шире, когда Сет невольно шагнул назад. Прятаться не имело смысла, и маскировка спала. То, чем был наемник был на самом деле, предстало во всей красе.

У него было вытянутое лицо с бледной кожей, глубоко посаженные глаза багрового цвета, лишенные век, тонкие обескровленные губы. Длинные руки, заканчивающиеся острыми, как бритва, когтями. Когда Тирон говорил, виднелись заостренные зубы.

Сет слышал о таком, но не думал, что Доминик действительно решится вызвать вендиго. Кровожадного духа с границ Отражений.

— Ты выглядишь удивленным, — и голос у него стал другой: сухой, как наждачная бумага. — Неужели ты не догадался, что все это время рядом с тобой был нечеловек? Я думал, именно ты поймешь, что я такое на самом деле. Но нет… — вендиго улыбнулся. — Подозрения стали возникать у Ореста. Старый болван. Если бы не приказ колдуна, я бы давным — давно обгладал его кости.

— Где настоящий Тирон?

Вендиго пожал плечами:

— В Бездне, наверное. Когда колдун вызвал меня, он был уже мертв. Сдох в подмезельях Белой Крепости. Не было ничего проще, чем принять его облик и отправиться на поиски свежей человечины.

Тирон сделал шаг вперед, Сет же наоборот шагнул назад.

— Скажи мне, Сет ты действительно полагал, что Псы будут единственными, кого поставят охранять Зазеркалье? Эти трусы, бегущие от фокусов озерной ведьмы? Доминик не такой дурак, как ты думаешь.

— Гордишься своим хозяином?

Тонкие губы Тирона скривились в ядовитой улыбке.

— Не колдун мой хозяин, и я служу не ему. А нашему отцу, запертому в зеркалах. Как только он станет свободен, обретем свободу и мы — его верные подданые.

Рукоять меча привычно легла в руку, и Сет усмехнулся.

— Я бы на такое не надеялся… К слову, настоящий облик тебе к лицу. Сейчас ты выглядишь под стать своему дрянному характеру.

Тирон рассмеялся.

— Доминик обещал мне твоё сердце, но передумал. Сегодня я вырву его из груди и сожру на твоих глазах.

Сет сделал приглашающий жест, и вендиго бросился на него. С противным скрежетом скрестились когти и сталь.

Тирон нападал яростно и быстро. Только и успевай защищаться. Удар, направленный в грудь — отбить. Второй — поднырнуть под руку, почувствовав, как когти чуть царапнули макушку. Чуть ли не достать его и снова уйти в защиту.

В один момент Сет не успел уклониться, и когти распороли рукав куртки, оставив три глубоких борозды на руке. Наемник отскочил в сторону, избегая следующего росчерка когтей.

Вендиго же замер, жадно втягивая воздух. Аромат крови приятно щекотал нюх. Он улыбнулся своей страшной улыбкой.

— Твоя кровь пахнет страхом. Давно мечтал её попробовать.

Аромат крови прибавил ему сил, у Сета же они наоборот кончались. Время, проведенное в заточении, не сыграло на руку. Наемник начал уставать, и это не укрылось от вендиго. Он стал нападать с удвоенным напором, загоняя противника все дальше и дальше, пока Сет не наткнулся спиной на стену.

Тупик.

Конец.

Исход схватки почти уже предрешен.

Краем глаза Сет приметил, как Вигго подкрадывается к Тирону со спины, держа в руках обнаженный клинок. Увлеченный поединком вендиго и не замечал его. Сет едва заметно кивнул на дом, и Вигго понял всё без слов. Доминик уже начал ритуал, и драгоценные минуты утекали, прямо, как вода.

Вор оставил Сета и поспешно скрылся внутри.

— Ты выглядишь уставшим, Сет, — Тирон с хрустом размял шею. — Я надеялся, тебя хватит надольше.

Сет попытался перевести дыхание, но сердце колотилось, как сумасшедшее. Нестерпимо жгло порезы на руке, липкая кровь пропитала рукав рубашки и горячо стекала по руке, а в ногах так невовремя поселилась предательская слабость.

Он сделал глубокий вдох.

Надо собраться с силами. Вендиго можно убить только заговоренной сталью. Старые символы и слова еще способны одолеть потустороннее создание.

Тирон напал первым. Его удар выбил из рук Сета оружие, второй повалил на землю. Вендиго сгреб наемника за грудки и прижал к стенке.

— Сперва я сожру твое сердце, а потом и всё остальные, — его голос горячим дыханием обжигал щеку. — Высосу твою горячую кровь до последней капли. А из костей вырежу себе трофей…

Он услышал за спиной шаги, но не стал оборачиваться.

— Не трогай его! — раздался за спиной девичий голос, и Кира ударила по спине Тирона длинной палкой.

Вендиго повернул голову, и девушка испуганно отшатнулась, завизжав.

Заминкой воспользовался Сет. Он оттолкнул от себя Тирона, ударил того в живот и обнажил кинжал из набедренных ножен. Тускло блеснула заговоренная сталь.

Вендиго рванулся в его сторону.

Сет блокировал удар, направленный в грудь, и, перехватив руку Тирона, полоснул лезвием по животу. Пробежали по клинку синеватые искры позабытой магии. В воздухе разлился запах паленого.

С завораживающим страхом Кира наблюдала за тем, как Сет добивает своего соперника. Еще несколько быстрых ударов, и рукоять кинжала уже торчала из груди вендиго.

Тирон отдал Бездне душу быстро.

Сет же привалился к стене, позволяя себе несколько минут передышки. В реальность его вернуло прикосновение Киры:

— Ты как? — беспокойно поинтересовалась она.

— Нормально, — он поморщился и посмотрел на свою руку. Говорят, раны, нанесенные вендиго, ядовиты. Вот и предоставился шанс проверить так это или нет.

Он уже собрался было зашагать к дому, но его остановила Кира:

— Куда ты собрался? Ты же еле на ногах стоишь!

— Там Доминик.

— А еще там Вигго!

Сет оскалился в ответ:

— Я слишком долго ждал шанса его прикончить, чтобы позволить сделать это кому‑нибудь другому, — и добавил уже мягче. — Спасибо, девочка. Все‑таки толка отказалось от тебя больше, чем я думал.

* * *

Весте казалось, что она плывет. Куда? Без понятия. Она‑то открывала глаза и видела перед собой бесконечные отражения, застывшего в них человека, своего отца, стоящего рядом, потом закрывала их и оказывалась в теплом и вязком, как кисель, сновидении…

Нет, нельзя спать! Нельзя! Она должна бороться! Должна…

Но… Зачем сопротивляться, если всё равно не победишь?

Эта смерть будет хотя бы безболезненной.

Веста открыла глаза и почти ничего не смогла увидеть, кроме размытой фигуры над ней. Точно такая же в зеркале с нетерпением прижалась с той стороны.

Всё произошло быстро.

И действительно безболезненно.

Тихие слова, сотканные из шепота и звона зеркал.

Холодный росчерк стали, оставивший за собой едва уловимый серебряный след.

Тот странный звук, с которым лезвие вошло в её тело.

И кровь… Обжигающая горячая, липкая, пахнующая солью и оставляющая металлический вкус на языке. Кровь, которой становилось всё больше и больше. Кровь, которой сегодня суждено было пролиться.

Теплая ладонь Доминика легла ей на лоб.

— Прости, Веста.

Веста хотела многое сказать, но язык не слушался и губы не двигались. Она перевела взгляд на Ира — он улыбался ей с той стороны.

Тогда ведьма закрыла глаза и позволила сновидению увести себя за собой.

Теперь уже всё.

Нет смысла бороться.

У этой сказки нет счастливого конца.

Глава 39. Король Отражений

Вересковый месяц, Верасень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Доминик смотрел своей смерти в лицо. И это лицо было ему незнакомо.

Смерть выскочила из тени в тот самый момент, когда Доминик ударил Весту кинжалом. Колдун не сразу понял, что произошло. Он развернулся на шум и оказался визави с Вигго, а затем спустя секунду почувствовал резкую боль, пробежавшую обжигающей волной по телу.

Несколько секунд он вглядывался в карие глаза, а потом опустил взгляд на торчащий в его теле клинок и на быстро расширяющееся пятно крови на животе. Всё еще не веря, приложил к нему ладонь — пальцы сразу же стали красными. Колдун сделал было шаг вперед, но пол качнулся, и он рухнул вниз.

Он видел, как Вигго бросился к Весте, как внутрь ворвался Сет и изумленно замер, натолкнувшись на Доминика, заметил, как пропал Ир из зеркала и как то пошло узкими, извилистыми трещинами…

Но это всё больше не имело значения.

Боли больше не было. Вместо нее пришла какая‑то странная усталость, словно бы за спиной Доминика остался трудный изматывающий день.

Рядом кто‑то остановился, и колдун поднял глаза на Сета. Бывший Пес присел на корточки и внимательно вгляделся в лицо своего давнего врага. Доминик не удивился, увидев его. Где‑то в глубине души он знал, что Ру не сможет его убить.

— Жалеешь, что не добрался до меня первым, Сет?

Он ничего не ответил. Просто протянул руку и сорвал с шеи Доминика цепочку с подвеской — маленькая серебряная капелька. Это никогда ему не принадлежало.

— Отправляйся в Бездну, колдун, — отрывисто бросил тот и поднялся. — Тебе там самое место.

Усталость взяла своё.

Стоящая рядом смерть уже пела ему свою тихую колыбельную.

Доминик закрыл глаза.

Последнее, что он увидел, было лицо Вивиан. Она улыбалась и что‑то говорила, но слов было не разобрать.

Доминик потянулся было к ней, но его жена исчезла.

Следом за ней раскрыла свои ледяные объятия Бездна…

Сет медленно опустился рядом с Вигго. Тот неподвижно сидел на полу, держа Весту на руках. Он повернул голову и мотнул головой на так и не заданный вопрос Сета:

— Не успели, — глухо проговорил вор. — Она мертва.

Веста не дышала. Кожа её была холодная и бледная, будто бы действительно Хромая забрала ведьму вслед за отцом. Сет перевел взгляд на лужу крови, в которой лежала девушка — она растеклась по полу, поглотив символы, оставленные Домиником, запачкала и руки Вигго, но вор этого не замечал.

Вигго закрыл ведьме веки, достал из кармана деревянный медальон и осторожно вложил девушке в руку. А затем неожиданно уткнулся лицом в её волосы, прижимая Весту к себе крепче. Сет и сам не мог сдвинуться с места, ошарашенный… Неужели это всё? Неужели их старания пропали даром? Неужели…

Наемник поднял взгляд на зеркало и замер, озаренный внезапной мыслью.

— Вигго.

— Что? — тихо отозвался тот.

Сет поднялся на ноги и подошел к центральному зеркалу, провел ладонью по гладкой поверхности. Как же он сразу не смог догадаться? Ведь ответ был под носом!

— Она не мертва, — произнес он уверенно. — Веста жива, — и поймав на себе недоуменный взгляд вора, пояснил. — Ритуал всё еще продолжается.

— Тогда где сейчас Веста?

Сет указал на зеркало.

— В Зазеркалье. Вместе с Иром. Надо помочь ей вернуться обратно.

— И что мы можем сделать?

— Есть один способ.

Сет подошел к Весте и забрал кулон Иллаи из её холодных пальцев. Задумчиво повертел его в руках и направился к ближайшему зеркалу. Вигго внимательно наблюдал, как тот, окунув руку в кровь Весты, рисует незнакомые символы на поверхности.

Раньше вор не верил в магию, считая это фокусами и шарлатанством, но сейчас… Если бы Сет предложил вызвать самого Отверженного, он был согласился.

— Что ты делаешь, Сет? — наконец поинтересовался он.

— Только одной под силу вернуть Весту из Зазеркалья. Больше никто нам не сможет помочь.

Он закончил и с мучительным ожиданием уставился на зеркало. Вигго сделал тоже самое, но ничего не происходило. Минуты текли так медленно, словно бы капризное время остановилось.

Сет смотрел в глаза своему собственному отражению и ждал. Она должна прийти. Это ведь тоже её касается… Тем более, по легендам старые боги никогда не отказывались от возможности сделать человека своим должником.

Вызов сработал. И вскоре Сет услышал негромкий голос, раздавшейся позади:

— Зачем ты позвал меня, Сет?

Он видел её отражения — Иллая стояла рядом с ним, но, бросив косой взгляд, Сет не обнаружил в комнате никого, кроме Вигго и Весты.

— Мне нужна твоя помощь.

— Почему ты считаешь, что я помогу тебе, человек? Что помешает мне снова отойти в сторону?

Сет поддался вперед, чуть не уткнувшись в зеркало. Горячо зашептал:

— Потому, что это касается не только нас. Твои слова бросили его в темницу, — рука Иллаи потянулась к повязке на глазах, но замерла на половине пути. — Ты остановила его триста лет назад, когда твой брат почти выбрался… Ты не хочешь его возвращения. Ты боишься его. Потому, что только Ир окажется на свободе, он убьет тебя.

Невидящий взор богини скользнул по Сету и замер на Весте, Иллая чуть склонила голову набок.

— У всего своя цена, Сет. И за спасенную однажды жизнь придется заплатить. Не я придумала эти законы, и не мне их менять.

Отказываться не имело смысла. Этот закон стар, как сам мир. За всё приходится платить. Оставаясь в живых, что‑то всегда отдаешь взамен.

— Знаю. И я согласен на это. На любую цену, которые ты назовешь.

Иллая улыбнулась:

— Человек своего слова, — а потом кивнула. — Договорились, Сет. Я сделаю всё, что в моих силах.

Когда Иллая исчезла, Сет повернулся к ожидающему Вигго.

— Теперь‑то что? — поинтересовался вор.

— Ничего, — устало выдохнул тот. — Остается только ждать…

* * *

Зазеркалье распахнуло свои объятия, принимая Весту по ту сторону Отражений.

Ведьма огляделась: она стояла в узком и темном коридоре, состоящем полностью из зеркал, чьи грани тускло блестели в вязком и густом полумраке.

— Иди ко мне, птенчик, — отчетливо услышала она голос Ира; казалось он раздавался со всех сторон, обтекал, увлекал за собой. Голос, которому можно доверять. Голос, который не причинит вреда.

— Не бойся.

А Веста и не боялась.

Она медленно двинулась вперед.

Отражения заволновались, почувствовав приближание Дара. Веста ощущала то, как остро воспринимает перемены Зазеркалья, и то, в каком нетерпении находится Ир.

Чем ближе они были друг к другу, чем острее и четче она могла понимать его. Разделять эмоции. Словно бы становились одним целым. То, что когда‑то оставил Ир в мире людей, теперь возвращалось к хозяину.

Ир же замер на границе своей тюрьмы в предвкушении.

Скоро.

Скоро всё изменится…

Он обретет то, что у него забрали.

И никто больше не посмеет встать на его пути.

Скоро.

Нужно только чуть — чуть подождать.

— Доминик мертв, но это не мешает ритуалу продолжаться. Ты здесь, и пора довести дело до конца.

Невидимая, но сильная волна прокатилась по Зазеркалью. Веста почувствовала, как она ощутимо ударила её, подгоняя вперед.

Затем спустя секунду всё изменилось… Сперва в этой оглушающей тишине ведьма услышала скрип, а затем заметила, как приходят в движение зеркала за её спиной…

Трещины расходятся по гладкой поверхности. Глубокие раны Зазеркалья. Они разбегаются в разные стороны по зеркалу, становятся крупнее и больше, пока наконец зеркальные грани не распадаются.

Осколки сыпляются вниз серебряным острым дождем.

Зияют чернотой пустые рамы.

Веста почти бежала, а за ней осыпались зеркала. С громким звоном рушились стены древней темницы.

Почти сбылось древнее пророчество.

Ведьма замерла, когда в большом зеркале перед ней выросла фигура Ира. Он был выше, чем раньше, на его губах блуждала странная улыбка, в темных глазах плясал поистине безумный огонек.

Дар рвался к своему хозяину.

Для полной картины не хватало всего одного кусочка мозаики.

Пленник прижался к той стороне зеркала и произнес; от его дыхания запотело стекло:

— Иди ко мне, Веста. Освободи меня… Шагни за грань. Мы станем единым целым.

Зеркало напоминало жидкое серебро.

Достаточно пройти к нему. Присоединиться. Она чувствовала его нестерпимое желание свободы, чувствовала, как у него аж перехватывает дыхание от одной только мысли о ней…

Веста протянула руку — Ир с той стороны подался вперед, коснулась кончиками холодного серебра. Рука ушла за грань по запястье… И тут Веста замерла, услышав. Это был голос, которого здесь быть не должно. Голос, который звал её. Голос Иллаи.

Сперва Веста увидела лицо Ира — это странное, неверящее выражение, а затем обернулась.

Она стояла рядом.

Полуразмытый светлый силуэт.

Иллая смотрела на своего брата.

Ир же не сводил глаз с нее.

Их молчаливый поединок длился недолго. Пленник заговорил первым:

— Ты так боишься моего возвращения, Иллая? — голос его звучал надреснуто. — Боишься того, что я могу сделать? Это ведь по твоей вине я оказался здесь.

Находясь рядом с ним, Веста своей кожей чувствовала то тяжелое ощущение, царившее на душе Ира. Он был смятен, расстроен, он был в гневе… И одновременно с этим рад встрече с ней.

— Некуда больше возвращаться, брат, — покачала она головой. — И не к кому.

— В этот раз я был довольно близок к победе, — заговорил Ир горячо, прижавшись лбом к зеркалу. — Я не сдамся, Иллая. Рано или поздно моя нога ступит в Заоблачный город. И ты этому не сможешь помешать.

— Я буду ждать тебя, но сделаю всё, чтобы оттянуть этот день.

Ир провел пальцами по зеркальной поверхности, очерчивая контур её лица.

— Мне тебя так не хватает, сестренка… — едва слышно добавил.

— Мне тоже… — отозвалась Иллая одними губами и повернулась к ведьме. — Пора тебе уходить, Веста. Я обещала, что верну тебя, — теплая ладонь коснулась её груди, и приятное ощущение распространилось по всему телу: от макушки до пяток. — Живым нельзя находиться долго в Зазеркалье.

Но за секунду до того, как «жидкое» серебро замерзло, и зеркало приняло свой обычный облик, Веста почувствовала, как Ир вложил ей что‑то в руку. Холодное и гладкое. Что‑то очень знакомое.

А затем всё.

Вернулся зеркальный блеск, прорезавший густой полумрак.

Упавшие осколки вновь занимали свое место в пустой раме.

Всё тоньше и тоньше становилась связь между Иром и Вестой.

Отражения насмешливо скалились на поверженного короля. Им это показалось смешным.

Вновь сомкнулись прочные стены темницы.

Тело Весты наливалось тяжестью. Не справившись с ней, она рухнула на колени. Пол под ее ногами просел, и в какой‑то момент Веста осознала, что внизу пустота и что она летит ей навстречу.

Навстречу реальности.

Навстречу глубокому и крепкому сну.

Глава 40. Конец сказки

Вересковый месяц, Верасень по Старому Календарю.

Сорок восьмой год эры Нового Бога.

Весту разбудило солнце. Полуденное, яркое солнце, пробивающееся сквозь тонкие занавески. Теплые лучи скользнули по лицу ведьмы, и та заворочалась. А затем разлепила тяжелые веки…

Девушка обнаружила себя в постели, заботливо укрытой одеялом. Веста посмотрела на вторую кровать напротив — она была пустая, но белье оказалось смято. Услышав тихое сопение, ведьма повернула голову и увидела Вигго. Он дремал на стуле рядом.

Веста удивленно рассматривала его несколько минут, а затем, протянув руку, осторожно коснулась плеча мужчины. Вор проснулся сразу же. Он приоткрыл глаза, посмотрел на нее и сонно улыбнулся:

— Вижу, ты уже проснулась, крошка, — и сладко потянулся, поднявшись на ноги. — Как ты себя чувствуешь?

Как она себя чувствует?

Веста мало, что помнила с того вечера… Происшедшее осталось в памяти смазанными отрывками: дом, отвраленное вино со сладким вкусом, Доминик, читающий над ней заклинание, кровь и наконец зеркала. Холодный отблеск Зазеркалья, летящие вниз осколки, Ир перед ней и Иллая…

А затем всё.

Только темнота.

— Не знаю… Странно себя чувствую. Очень странно, — пожала Веста плечами. — Долго я спала? — поинтересовалась, садясь в кровати.

— День.

— Но как ты здесь оказался? Я думала, ты отправился на юг…

Вигго молчал недолго, обдумывая ответ, а затем произнес:

— Долгая история. Но если вкратце, то я отправился в Тагун сразу же, как только узнал, что случилось. Саймон перед смертью рассказал мне о том, что собирался сделать Доминик… И я не смог бросить тебя.

Он опустился на край её постели и продолжил:

— Я рад, что ты очнулась, Веста, — Вигго взъерошил свои волосы таким знакомым для неё жестом. — Сказать по правде, я очень боялся не успеть… Я же всё‑таки дал Кире слово за тобой приглядывать, — усмехнулся. — Вам, ведьмам, невероятно везет на неприятности.

Веста потянулась к нему первая, и вскоре оказалась в крепких объятиях Вигго, почувствовав, как тот коснулся губами её макушки. Сама же ведьма прислонилась щекой к его груди.

— Мне было так страшно, Вигго… Я не могла пошевелиться, я не могла ничего сделать, только наблюдать… — ведьма резко замолкла, когда в памяти всплыл еще один момент: холодный и безжалостный росчерк стали, резкая мимолетная боль и наконец кровь. Там много крови Веста еще никогда не видела.

Вигго успокаивающе погладил её по волосам, и ведьма тихо проговорила:

— Когда я оказалась там, на той стороне, я думала это конец. Там ничего не было, кроме темноты и зеркал… И он звал меня. Я слышала его голос, ничего не могла поделать — только идти к нему. Мы будто бы становились единым целым, я могла понять, о чем он думает. В какой‑то момент я чувствовала всё то, что чувствует Ир… Если бы я сделала еще один шаг за грань, он оказался бы на свободе…

— Всё самое страшное уже осталось позади, Веста, — произнес Вигго. — Колдун мертв, и никто больше за тобой не будет охотиться.

Колдун мертв.

Эти слова должны были вызвать у нее облегчение, но Веста ощутила только необъяснимую тоску. Точный укол где‑то в районе сердца. Теперь её родители на самом деле мертвы, как Дана и говорила. Темного и страшного силуэта нет. Его поглотила холодная и темная Бездна.

— Как он умер?

— Я убил его, — ответил Вигго. — Когда я оказался внутри, ты уже лежала в крови, он же замер над тобой… — вздохнул. — Прости. Я знаю, что он был твоим отцом. Но я не мог поступить иначе…

Веста мотнула головой и крепко — крепко стиснула его руку.

— Ты поступил правильно, Вигго. Доминик сделал свой выбор давным — давно, став слугой Ира, и я рада, что все закончилось так, как оно есть…

Она замолчала, и Вигго тоже, продолжая держать Весту в крепких объятиях.

— Ты меня все‑таки обманула, ведьма, — неожиданно проговорил вор спустя несколько минут молчания.

Веста чуть отстранилась и недоуменно взглянула на Вигго.

— Ты о чем?

Он склонился к её лицу и ответил:

— Тогда в Логове я взял с тебя слово, что моё сердце ты оставишь мне. Но перед некоторыми чарами очень сложно устоять.

Веста не сдержала улыбки:

— Мне его вернуть? Твоё сердце?

Вигго обхватил её лицо ладонями, чуть приподнимая, и вместо ответа примкнул к губам в долгом поцелуе, чувствуя, как ведьма отвечает ему с неменьшим пылом.

Столь интимный момент прервало деликатное покашливание. Веста глянула в сторону и обомлела — на пороге комнаты замер Сет, из‑за спины которого, пристав на цыпочки, выглядывала с любопытством Кира.

Наблюдая за тем, как Веста переводит изумленный взгляд с первого на вторую, Сет добродушно усмехнулся:

— Хорошо, что ты очнулась и пребываешь в хорошем здравии, Веста, — заметил он насмешливо, заметив, как щеки Весты тронул румянец.

Сет прошел в комнату: опустился на кровать напротив, Кира же села рядом с Вестой. Она стиснула руку подруги и на вопросительный взгляд ведьмы шепнула, что обо всем расскажет позже.

— Я думала, Доминик убил тебя. Тебя не было на Сумеречном Острове, и Саймон предположил, что колдун добрался до тебя первым… Ты знаешь о том, что случилось с Кругом Семи?

Ведьма скользнула обеспокоенным взглядом по Сету: по непривычно коротким волосам, по повязкам на руках…

— Да, знаю, — кивнул Сет. — Они не первые, кто погиб, сопротивляясь Иру, и не последние…

— Если Круга Семи больше нет, то кто даст отпор Иру в следущий раз?

Сет неопределенно пожал плечами:

— Будут те, кто захочет его освободить, и будут те, кто захочет этому помешать. Эта история, Веста, будет повторяться раз за разом, пока Ир не обретет свою свободу, — а затем улыбнулся ведьме. — Но мне кажется, что тебе интереснее послушать о том, как мы все здесь оказались, и о том, что именно вчера случилось.

Веста согласилась.

Действительно, интереснее.

— Как ты думаешь, почему он не убил тебя сразу? Не поднялась рука? Или просто оставил на потом?

Сам Сет расположился на стуле, поставив его напротив кровати. Кира сидела рядом с Вестой, Вигго же стоял у окна, облокотившись на подоконник.

— Последнее — догадка, не лишенная смысла. Мы с ним никогда не жаловали друг друга. С самого первого дня, как твоя мать нас познакомила… — отозвался тот. — Доминик был близок к тому, чтобы отправить меня на тот свет, но мне повезло. Мою казнь он решил поручить другому человеку. Это меня и спасло. Прости, Веста, что не смог проводить тебя до Сумеречного острова. Но вижу, компания у тебя подобралась знатная, — добавил он шутливо.

— Не то слово, — согласилась с ним ведьма. — Это правда, что Доминик мертв?

— Правда, — Сет сразу же стал серьезным. — Можешь сказать спасибо Вигго. Если бы не он, Доминику удалось бы довести ритуал до конца. Тогда мы бы вряд ли сумели тебе помочь. Удача повернулась к нам лицом в самый последний момент.

При упоминании отца Веста невольно прижала ладонь к тому месту, куда прошлой ночью ударил колдун.

Ничего не осталось. Даже шрама. Тонкой ниточки, напоминающей о ритуале. Словно бы происшедшее было страшным сном, исчезнувшим без следа с утренними лучами солнца.

Магия, никак иначе.

Сет рассказал ей о том, как ему помог Ру выбраться из темницы, как он встретил Киру и Вигго, как они отправились за колдуном… Он рассказал всё, но кое‑что не складывалось. Веста чувствовала, Сет что‑то недоговоривает.

— Я была в Зазеркалье, — проговорила она. — Я помню это, помню зеркала, помню Ира и помню, как рушилась его темница… Он почти обрел свободу. Я знаю. Это будет звучать странно, но мы словно бы становилсь единым целым. Ир был уверен в своей победе, но ему внезапно помешала Иллая. Перед тем, как вытащить меня из Зазеркалья, она обронила, что пообещала мне помочь… Но не сказала кому.

Вигго и Сет обменялись быстрыми взглядами.

— Я её об этом попросил, — признался Сет. — Это был единственный способ остановить Ира.

— Дана говорила, что старые боги не помогают просто так. У всего есть цена. Что она попросила взамен?

— На твоем месте я бы не думал об этом, Веста, — ответил Сет. — Мне есть чем покрыть этот долг. Не волнуйся по этому поводу. Тем более, ей это было выгодно.

— Но почему Иллая согласилась помочь? — поинтересовалась голос Кира. — Ведь Ир её родной брат. Она не хочет, чтобы он вернулся домой?

Сет покачал головой.

— Не всё так просто…Именно из‑за своей сестры, Ир оказался там, где он сейчас. За предательство он ослепил её. Триста лет назад, когда был основан Круг Семи, Ир оказался точно также близок к победе. Он почти выбрался наружу… И орден обратился к Иллае. Она помогла им, и Ир остался в темнице.

— Я полагала, они крепко привязаны друг к другу… — заметила Веста.

— Привязаны, это правда. Но любовь, Веста, со временем может принимать искаженные формы. Ир не умеет прощать. И Иллая знает, что, как только брат окажется на свободе, он убьет её… Кстати, — щелкнул он пальцами, — я и забыл.

С этими словами он полез в карман и вытащил серебряную цепочку с кулоном — капелькой, протянул Весте. Та подставила ладонь, а потом стиснула возвращенный подарок.

— Это твоё.

— Спасибо. Доминик сказал, что он принадлежал Вивиан. В последние дни перед ритуалом он только и говорил о том, что, когда Ир освободится, то вернет ему маму. Он был одержим этой мыслью.

Сет откинулся на спинку стула, лицо его стало задумчивым.

— Ир не сдержал бы свое слово. Выбравшись из темницы, прикончил бы cперва Доминика, а затем кто знает, на что еще бы решился… Его возвращения ничего хорошего не принесет.

— Главное, что всё позади, — подала голос Кира. — Хорошо то, что хорошо закончилось, не правда ли?

— Верно, — отозвался Сет. — И еще кое‑что, Веста. Я не знаю, что это и как оно к тебе попало, но после возвращения из Зазеркалья, ты стискивала это в пальцах.

Веста удивленно взглянула на бархатный мешочек, который протягивал ей Сет. Содержимое обожгло руку холодом.

Ведьма, не веря своим глазам, смотрела на браслет с дымчатыми сапфирами. Тот самый, который Ир когда‑то подарил своей сестре. Вот, значит, что он протянул ей тогда в Зазеркалье, когда грань между ними была особо тонка.

Но почему именно браслет?

Для чего?

— Это дал мне Ир… Но я не знаю зачем, — Веста торопливо спрятала подарок Другого. — И с какой целью.

— Я тоже не знаю, — ответил Сет. — Мотивы Ира сложно порой понять… Но не теряй его, Веста. Возможно, эта вещица еще сыграет свою роль.

Веста мысленно с ним согласилась. Скорее всего, так и будет. Ир неспроста отдал ей браслет.

— И что теперь? — поинтересовался Вигго. — Доминик мертв, жрец тоже. Добро торжествует, а зло заползло обратно в свои норы. Каков план?

Сет неопределенно пожал плечами:

— Видимо, тут нашим дорогам придется разойтись. Обстановка в королевстве накаляется. Начинается война. И я бы тебе, Веста, посоветовал оставить Тимар. Мало ли кто еще был осведомлен о тайнах зеркал, кроме Исидора и Доминика.

— А как же ты?

— Мне надо вернуться в Тимар на несколько дней. А потом… Кто знает.

— И как скоро ты нас покинешь? — спросила Веста.

— Могу здесь задержаться на день. Но не больше, Веста.

— Получается, что мы больше с тобой не увидимся, Сет?

Тонкая улыбка тронула губы Сета. Он чуть подался вперед, глядя на девушку, и сказал:

— Я бы не был столь в этом уверен, Веста. Кто знает, что еще преподнесет нам жизнь.

Веста не ставила его слова под сомнение. Уж ей ли было не знать, насколько правдивы были эти слова.

Утро выдалось теплым. После холодных и дождливых дней пришло долгожданное бабье лето. Последняя попытка Солнечной Девы задержаться в мире, согреть его своим теплом на несколько дней и потом окончательно уступить место ворчливой старушке — зиме.

Розоватое солнце уже поднялось над линией горизонта, и первые золотистые лучи поползли по земле. Крупными каплями блестела на траве роса. В воздухе еще стояло свежее дыхание ушедшей ночи.

Веста вдохнула по — утреннему сладкий воздух полной грудью. Этой ночью впервые за долгое время ей не снились кошмары. Ни Доминик, ни зеркала, ни тяжелые воспоминания прошлого — ничего. Может это и есть знак, что теперь действительно всё можно начать сначала?

Стоя вместе с Вигго и Кирой на крыльце, она наблюдала за тем, как Сет собирается. Прошлый вечер он рассказывал ей о матери, о детстве Вивиан, о семье Весты — его смешные и грустые истории восполняли ту пустоту, которую оставила Дана своим молчанием. Веста спросила и про Доминика, но Сет знал про её отца совсем немного. Может, оно и к лучшему.

Теперь же Сет покидал её.

Ведьма с горечью подумала, что у них было слишком мало времени.

— Береги себя, Веста, — он приблизился к стоящей на крыльце гостиницы девушке.

— Спасибо большое, Сет, — произнесла она. — Если бы не ты, то даже страшно представить, что бы случилось.

— Я дал обещание Вивиан, что позабочусь о тебе, Веста. Надеюсь, что слово своё я выполнил так, как она и хотела… — и замолчал, поднимая голову кверху и вглядываясь в светлеющее небо.

Веста сперва не поняла, к чему это. Но потом и она разглядела спускающейся вниз черный силуэт. Эко уселся на резные перила крыльца перед ними.

Мужчина погладил питомца по крылу:

— Я уж думал, ты улетел. Но видимо, моя компания тебе все‑таки по вкусу.

— Саймон сказал, что имя «Эко» означает советчик с северного наречия.

— Это правда. Я нашел его совсем маленьким. Птенец, выпавший из гнезда. И ни разу об этом не пожалел о том, что спас его.

— Он очень умный ворон. Порой мне казалось, что он нечто большее, чем просто птица.

Сет понимающе улыбнулся.

— Да, я тоже так порой думаю.

— Мы ведь еще встретимся, Сет? — с надеждой спросила ведьма.

— Даже не сомневайся, — ответил он с улыбкой, и Веста, не сдержавшись, обняла его на прощание. Крепко — крепко.

Потом же Сет подозвал к себе Вигго, стоящего рядом с ведьмой. «На пару слов», как он сам выразился, отводя вора в сторонку.

— Ты вроде хороший парень, Вигго, — произнес Сет. — Я верю в то, что Веста тебе небезразлична. Это видно было по тому, что ты для нее сделал. Но, я хочу тебя предупредить: если ты обидишь ее, то я найду тебя и сломаю тебе ноги. А еще возможно и что‑нибудь отрежу впридачу.

Вигго неловко улыбнулся.

— Вряд ли до такого дойдет, Сет, но я запомню твои слова.

Наемник с улыбкой похлопал его по плечу:

— Вот и молодец.

Он еще раз махнул рукой на прощание и забрался в седло. Веста долго смотрела за тем, как исчезает его фигура: сперва покинувшая внутренний двор гостиницы, а затем поднявшая пыль на серой ленте дороги.

Вскоре его уже не было видно.

Сет уехал.

И им тоже пора было собираться.

— Так, и куда мы отправимся, красавица? В Доруане сейчас холодно и снежно, делать там нечего. В Восточных землях также готовятся к войне, а вот на Солнечных островах вполне можно переждать зиму. Ты только представь, Веста, — Вигго привлек девушку к себе, приобнял её за талию, — море, солнце, вино, фрукты и жители, которые, как мне рассказывали, даже двери на ночь не запирают. Сказка, а не жизнь.

Веста широко улыбнулась.

— Звучит заманчиво.

— И когда отправляемся? — раздался звонкий голосок.

Вигго и Веста с удивлением повернули головы и посмотрели на Киру. Та же поинтересовалась, скрестив руки на груди:

— Что вы на меня так смотрите?

— А как же праведная жизнь в стенах дома Единого? — насмешливо поинтересовалась у нее Веста. — Проповеди, молитвы, правильный образ жизни и игра на арфе?

— Ай! — отмахнулась Кира. — На самом деле, еще в монастыре Святой Катерины я поняла, что не готова к подобной жизни. Она слишком скучная. Тем более, я до сих пор надеюсь, наставить тебя, ведьму, на путь истинный.

— Пожалуй, я бы взглянул, — заметил Вигго, — на то, как тебя, Веста, наставляют на светлый путь.

— Да и признаться, я соскучилась по твоим язвительным комментариям, — добавила Кира, чуть погодя.

— А я по тебе, — отозвалась весело ведьма. — Кто же еще будет рассказывать мне об ужасах, творимых в Бездне, и о пророках, разговаривающих с черепахами?

— Что ж, — хлопнул в ладоши Вигго, — значит, отправляемся на Солнечные острова втроем. Позавтракаем, красавицы, и в дорогу. Не знаю, как вам, но мне уже осточертело сидеть в этой Единой забытой корчме. Да и после всего происшедшего нам всем определенно точно не помешает небольшой отдых.

Перед тем, как шагнуть за Вигго в трактир, Веста бросила взгляд на утреннее жемчужно — розовое небо. Впервые за очень долго время она наконец‑то почувствовала себя счастливой.

Вигго сказал правду, всё самое страшное осталось позади. В прошлом.

Теперь жизнь действительно должна измениться. В лучшую сторону.

Она это знает.

Чувствует.

А ведьмино чутье редко ошибается.

Эпилог

Он лежал на холодном зеркальном полу и смотрел на отражение неба над своей головой. В Заоблачном городе начиналась гроза. Темные громадные тучи сгущались на небе, разозленный ветер метался по земле, поднимая вверх клубы пыли и пожелтевшие листья, и молния…

Секундная вспышка на небе освещала и лицо Ира.

Он как‑то странно улыбнулся, крутя в пальцах небольшой подарок. Круглый амулет c вырезанным на нем именем Иллаи. Старая штука, сделанная при помощи магии Поющего Леса.

В этот раз он действительно был близок к победе, ослепляюще близок, но не вышло. Но разве еще одна неудача может стать поводом бросить попытки выбраться?

Ир не собирался так просто сдаваться.

Благо, в запасе у него было достаточно времени.

Он стиснул амулет в пальцах сильнее.

Я еще вернусь, Иллая.

Вернусь в Заоблачный город.

Пройдет время, не важно сколько, и пророчество сбудется. Кровь прольется, и стены моей темницы рухнут.

Надо только набраться терпения и выждать удачный момент.

И тогда мы снова встретимся, сестра.

Можешь не сомневаться.

Примечания

1

«Пророчество — загадка» — стихотворение Татьяны Бородиной.

2

Отверженный — брат — близнец Единого бога, предавший его еще до Начала Времен. И за свое предательства был низвергнут в Бездну. Считается богом Хаоса и Разрушения, извечный противник Единого. В мифологии антагонист Единого.

3

Единый — бог западной религии, получившей широкое распространение в Тимаре. В отличие от язычества, культ Единого учит тому, что существует только один Бог. У него нет постоянного человеческого облика. Его символом считается перо так, как по легенде Единый спустился к пророку в виде орла и поведал истину.

4

Красные Мечи — специальная религиозная полиция, которая занимается борьбой с неверными и нечистыми силами. Была организована по приказу Исидора, четвертого Верховного Жреца Единого бога.

5

Страшная ночь — ночь в конце Лютого, которая, по поверьям, ведьмам и нечистой силе даёт большую силу. После этого дня начинается весна, и злые силы отступают. Начинается Благословенная неделя.

6

Элисон — ведьма из старой песни, смотреть на которую нельзя без слез. Настолько она страшная. В песне поется, как Элисон заманила юношу в свою башню и попыталась купить его любовь, предлагая различные красивые вещи. Юноша отказывался их принимать, и ведьма в отместку обратила его в червяка.

7

«Ветер стучит в слуховое окошко» — колыбельная, написанная Татьяной Бородиной.

8

Поводок — заклинание, использующееся при вызове потусторонних существ. Оно на время объединяет вызывающего и вызываемого, позволяя первому полностью (или более — менее) контролировать призываемое существо. Неприятной особенностью является то, что если вызываемый получает ранение, то оно может появиться и у вызывающего (в более облегченной форме). Как в случае Доминика.

9

Сапфировое Озеро — самое глубокое и большое озеро в королевстве.

10

Красный Капюшон — палач.

11

Чумной Всадник — по легенде один из слуг Отверженного.

12

Хромая — Смерть.

13

Иллая — богиня — целительница из старого пантеона. Покровительница всех, кто занимается магией трав и врачеванием.

14

Синий Меч — знак, которым награждают самых лучших фехтовальщиков в королевстве. Обычно дается победителю ежегодного королевского турнира.

15

Хромой Всадник — смерть.

Content

Кристианна Капли
Ведьмино Везение

Пролог

Глава 1. Старые загадки Доминик

Глава 2. Ведьма Веста

Глава 3. Тени в отражениях Доминик

Глава 4. Неожиданное путешествие

Глава 5. В пути

Глава 6. Другой Доминик

Глава 7. Побег

Глава 8. По Дороге Узников

Глава 9. Придворный колдун

Глава 10. Полнолуние

Глава 11. Поющий Лес

Глава 12. Предложение, от которого невозможно отказаться

Глава 13. Рем

Глава 14. Честное слово вора

Глава 15. Неприятности начинаются…

Глава 16…И продолжаются

Глава 17. Должник отражений

Глава 18. Покидая Августин

Глава 19. Снова в пути

Глава 20. Гончие Ану

Глава 21. Логово Воров

Глава 22. Поединок

Глава 23. Отверженный

Глава 24. Вивиан

Глава 25. Монастырь Святой Катерины

Глава 26. Белый Город

Глава 27. Бормир

Глава 28. Король умер…

Глава 29. Гори, ведьма, ярко!

Глава 30. По ту сторону отражений

Глава 31. Приближаясь к Сумеречному Острову

Глава 32. Круг Семи

Глава 33. Попался, птенчик

Глава 34. Ворон не приносит хороших вестей

Глава 35.Добро пожаловать в столицу!

Глава 36. Колдун

Глава 37. Преданный Пес

Глава 38. И кровь должна пролиться…

Глава 39. Король Отражений

Глава 40. Конец сказки

Эпилог

Примечания