Людмила Земелько

Домовой.

НЕДЕТСКАЯ СЧИТАЛКА

Били часы Тик-Так.

Бил Тик, что-то не так.

Тик бил Така - вышла драка,

Часы с боем, так-то.

Бой с часами вел кто-то,-

То-то,

От и до,

До следующего "до"

Следующего такта,

Так-то...

Время бежало,

Споткнулось, упало,

Коленку разбило-

Заныло, заныло

Под ложечкой

Тоненько-тоненько-кошечкой

Без коготков,

Время бежало от дураков.

Дураки бросились на кошечку собакой,

Разжигая драку Тика и Така,

Время не злилось, время устало,

Вдруг остановилось и прокуковало

Грустненько-грустненько

Серою кукушечкой.

Время заплакало в твердую подушечку.

Птичка забилась, птичка взлетала,

Птичку пружина крепкая держала.

Так убил Тика.

Так стало тихо.

За окном светало.

Времени не стало.

13.12.90

* * *

Лужи измялись...

-Тише, тише.

Почти не дышу.

На пальчиках, выше,-

На руках хожу

По небу. Вниз головой.

-Стой!

С той.

Пой.

Ой!

Смотри,

Слетает

Стаей,

Тает

Белое как лето где-то,

Тонкое-тонкое покрывало Пьеретты.

13.12.90

* * *

Сладко-сонные светила

Как шарманки колесо

Вертят то, что было-было,

Так играли мы в "серсо".

И закапывали в землю

На удачу, на секрет

Попугая пестры перья,

Да застежку от штиблет.

А старинная забава

В полушутку-полустрах

Шепотать о черных дамах,

Домовых да колдунах.

Уже девочки большие,

Уже кос не заплетать,

Но все так же просит "Вия"

Мой младенчик почитать.

И в передничке крахмальном

Как из юности привет

Обнаружится в кармане

Карамелька давних лет.

06.01.96

* * *

Под наглые звуки тамтама,

Жуя листья сочные коки-

Дикарку на брачное ложе,

Дорогой срывают браслеты,

И бусы, и перья, и когти

Чужие вспотевшие руки.

И танец, эротики полный,

Танцуют нагие мужчины,

Маня к себе гибкостью бедер

И сухостью губ несомкнутых

Ласкают живот ее взглядом

И сыплют цветы ей под ноги.

Худые и длинные ноги.

Бредущие к брачному ложу.

* * *

Зубы стиснула, поднялась,

Рот разжала, вздохнув, взлетела

И не чувствуя даже тела,

Словно птицею родилась.

Из Ваших выпорхнула рук,

Всей силой к голове метнулась,

В волос колючесть окунулась

И вновь в ладони сделав круг.

Ах, только б не остановиться,

Коснувшись лбом прозрачных глаз,

Об их стеклянность не разбиться,

И я летаю вокруг Вас

Уже не женщина, а птица.

Ах, только б не остановиться.

* * *

Не подходите!

В море мужики

Купались да не вытерлись, и море

Послушно высыхало на телах

И высохло.

Теперь не подходите!

На что смотреть,

Ведь косы с глупых жен

Три дня назад

Те мужики срезали,

И неводы плели,-

Во власяницах вся рыба...

Уходите, уходите,

А рыба вон-

Блуждает меж домами,

Друг друга и себя

Хлыстами хлещет,

И облако чешуек поднимает,

А бабы лысые

Ругательства пинают

Из уст в уста,-

Понятно, бабье дело,

Рыб за русалок видно принимают,

А появись, попробуй

Здесь русалки,

Да в это время суток-

Загоняют,

Разве найдут еще

Себе мужчинку,

В шапочке пыльной,

Так себе мужчинку,

И рассуют икринок по карманам

Его раздутым

Табаком и хлебом.

Да вот еще забота

Чтоб под пиво

Из их детей

Не высосал он чресла.

И кто-то,

Наблюдающий из кресла,

За сим кошмаром

Руки вытирает о шерсть собаки

Сонно и лениво,

Пуская слюни

От вчерашней боли,

И волю всем дает-

И нету воли.

24.05.90

* * *

По улицам толпами

В городах разных

Встречаю их-

Топают

Навстречу

Или за.

Я назвала б обыденно

Их однообразными,

Если бы не те же

Рты, носы, глаза.

Господи, оборотни.

Оборотни!

Я их крестом-

Исчезают они-

Оборотни!

Господи,

Силюсь припомнить молитву,-

Не знаю молитв,

Не учили, прости.

На страшную битву,

Не равную битву

Тебя призываю, Господи.

Оборотни, оборотни-

Оборотни!

* * *

-Только-только-сколько!

-Сколько?

-Скользко, колко,

Локтя кол в колено,

Как каленым,

Ленно-ленно

Пол полизывает, стены

Пена...

Вены

Венчиком висок сдавили,

Ныли-ныли,

Выхода просили

Силе.

Силились сомкнуть сомненья,

Мненья.

В капельке свечного тленья-

Тени

Тянуться тупые путы

Ноты.

Но ты-не ты,

Не те на "ты".

Нате распятье

Моего "ты"

Вам тысячам

Сычей ночных,-

Сеча...

Стих под дых,

Вдох на "ты",

Больно настолько...

-На сколько?

-На только-только.

11.12.90

СВАДЕБНЫЙ ПИРОГ

-Скажи...

-Услышат.

-Ты скажи не им.

-Сбежим?

-Заметят.

-Ну, тогда летим.

-Собьют опять-

И мыслей не собрать.

Какой парад,

Все поздравляют нас,

Куда от них?

-В пирог, я знаю лаз,

Ныряем в крем,

А там потом в бисквит,

И трын-трава, никто не уследит.

-А хочешь, наберем с собою роз?

И этих желтых с бусинками клюкв.

-Смотри, кузнечик выпрыгнул из рук,

Изюминку в мохнатых лапах нес.

-Откуда он?

-Не знаю. Убежал.

-От них?

-Наверное. Жаль не с нами.

-Жаль.

-Ныряем в мед?

-Ныряем.

-Как в реке. .

-Стемнело быстро...

Это в пироге

Задули свечи.

-Сколько было их?

-Аллея.

-Какой ласковый мотив.

-У слова?

-Да. Ну а теперь скажи.

-Я нарисую, только не спеши

Угадывать рисунки этих слов.

-А краски где?

-А вот: букет цветов,

И на руке кузнечика следы,

И ты.

-А я какая краска?

-"Ты". Ты видишь?

-Слышу.

-Слышишь?

-Вижу, да.

-А вот и клюква со снежинкой льда.

-Уже зима.

-Давай махнем с горы,

И головой в сугроб,

И две норы

Постоим рядом.

Я рожу лисят,

И двух синиц.

-Синицы улетят.

-А мы им будем весточки писать,

И почтальона выучим летать.

-А возле норок будет огород

И там посадим клюкву,

Пусть растет.

-Качни ногами Землю,-

Я усну,

Только

лисят

на сон

в носы

лизну.

* * *

Пред Вами девочкой стою

Любовь принесшей и молю

Вас слушать, слушать и молчать,-

Бессвязность букв от "аз" до "ять".

Нагая косность языка так далека,

Как я близка,

Как руки пали по бокам,

А их к плечам бы да рукам-

Сплести узлами вен и жил,

Чтоб ты моею кровью жил,

Питался и меня питал,

В меня вливая сам глотал

Как сок, не пищу, не давясь,

Двух душ, двух тел приемля связь.

И вот тогда я научу

Тебя, не зная языка,

Понять, что хочешь сам, хочу

И я того же, а пока:

Пред Вами девочкой стою

Любовь принесшей и молю

Вас слушать, слыша - понимать

Бессвязность букв от "аз" до "ять".

* * *

Я собью каблуки об асфальтные глади,

Убегая от тех, кто мне дышит в затылок...

Раздают мне пощечины красные флаги,

Что висят на центральных, а не с тыла,

Ожерельем гранатовым обрамляя

Длинные грязные шеи улиц,-

Я от флагов убегаю,

Пока в них, как в саван, не завернули.

Я устаю от своей нетерпимости,

Живя рядом с теми, кто требует милости.

Смешно, не правда ли, милости требовать,

Но у нас здесь нищие нищих предали.

Убегаю от преданных всеми предателей,

Подаяния ждущих самих подателей.

18.09.88

* * *

Листья падают

Лодками, лодками.

Фонарики старые

Трясут подбородками,-

Смеются ласково-

Солдатики в касках.

Войско сыновье

У дома изголовья,

У самой подушечки,

Все-его игрушечки.

* * *

Как мне вернуться в тихое застолье

В каком-то бывшем будущем году,

Где осы, ошалевшие от воли,

Без очереди топятся в меду?

Где молоко в стакане, как передник

Слепит глаза крахмальной белизной.

И где же мой тогдашний собеседник?

И был ли кто-нибудь тогда со мной?

Что было? Радость... тихая, как ветер,

Кативший крошки в тот конец стола,

И я была, и были еще дети,

Играющие в "решку" и "орла".

Как сладко было слизывать с запястья

Налипший сладкой бусинкою мед,

Тихонько руки вытирать о платье,

Пока салфетку мама подает.

15.02.96

* * *

Под колпаком

Горячим лбом

Холод стекла.

Открытым ртом-

Жажда тепла.

Мысли потом.

Удар кулаком-

Звук глухой.

Удар двумя,

Под ногами земля,

На нее-плашмя,

На нее ничком.

Мысли потом.

Земли кусок

Во рту, потолок

На меня упал, нет, висит.

Стекло дрожит,

Нет, дребезжит.

Под ногами земля,

Нет, вода.

Значит плыву?

Значит, да.

Глаза закрыты,

Откуда свет?

Значит смотрю.

Вижу? Нет!

Значит опять;

Под колпаком,

Горячим лбом,

Холод стекла.

А я была? Да, была.

Точно, была.

Помню: друзья,

Обрывки фраз,

Книги, а я?

Вот сейчас...

Мама кричит...

Потерпи. Родилась.

Меня за ноги

Вниз головой.

Дайте сказать,

Успокоить ее,

Дайте спросить-

День хоть какой?

Поставьте на ноги.

Поставят, потом.

До сих пор стою

С открытым ртом,

С горячим лбом.

Под колпаком.

Врачи не боги-

Приняли роды

По веленью двух-

Мамы, Природы.

Теперь сама.

Теперь на слух.

Теперь наощупь,

На силу рук,

На силу ног-

Под ними земля,

Значит-иди-

Жизнь твоя.

Значит, иду.

Опять под колпак?

Черта с два!

Как бы не так!

Стекло разбить

Мало ли сил?

Скажешь, пустяк?

А сам то бил?

Впрочем, конечно, бил.

Ты прав.

Рожденьем нам поровну

Дали прав.

* * *

Черные точки, мазки, метки, черточки.

Псы вороные и в яблоках кошечки,

Ходят, узорят бел-лед коготочками.

Бабы плодятся сынами и дочками.

Все-карусель: пирамиды с подземками,

Шкаф с пистолетами, чашками, лентами.

Бамкнется полночью, скажется:" Полноте".

С ломтиком яблока на подоконнике.

"Дым над водой" запустить всеподъездную,

Хряпнуться рюмкою на пол - и вдребезги.

-Видели? Слышали? Гляньте-ка, дышит ли?

-Дышит, смеется, дурачит, коварная.

-Да, так о чем я?.. А, вспомнил-об армии.

Горки салатов красивой блевотиной

Поданы. Встали под тост тягомотиной.

-Водку- в бокалы?! Да что вы, невежды!

Первый пошел! И упал от надежды.

А на столе хлебосолье разложено:

Заячьи ушки бумажным пироженным,

Заячьи ушки подписаны клюквою

Вдребезги, вдребезги, вдребезги рюмкою.

Лиза, Полина, Людмила, Варварушка,

Спи, мое дитятко, баюшки, баюшки.

Спи, моя ясная, спи, моя светлая.

Вот и пять звездочек вышли заветные.

С ними луна поплыла белой павою.

Баюшки, баюшки, балую, балую.

Мысли стихаются, глазки смыкаются,

Губки во сне в чем-то каются, каются.

Снег под подушечкой белою горкою,

Сверху ладошечка теплою норкою.

Спи, моя тихая, спи, моя шумная.

Ночь нынче светлая, ночь нынче лунная.

Черные точки, мазки, метки, черточки.

Псы вороные и в яблоках кошечки

Ходят, узорят бел-лед коготочками.

Бабы плодятся сынами и дочками.

Сны это, сны, голубые кошмарики.

Год нынче Новый на елочном шарике.

29.12.92

ДОМОВОЙ

Я чай пила на кухне с домовым.

Он на пол сел, а я на подоконник.

Молчали долго,-слов он не сторонник.

Всю жизнь вдвоем-еще поговорим.

-Собаки где-то воют...

-Да, зима.

-Ты не права, уже весна в разгаре.

-А к черту весны.

-Э-э-э... Ты не в ударе, случилось что?

-Да не пойму сама.

-Я редко тебя вижу...

-Да, прости.

-Приходишь поздно. Спишь-я не тревожу.

От дома отвыкаешь..

-Да ты тоже,

Забьешься где-то в угол, не найти.

На днях мне было плохо, я звала...

-Звала ты не меня, звала кого-то.

А я был рядом, ты не поняла,

Ведь это я шуршал листом блокнота.

Ведь это я тебе поставил чай.

И дверь открыл, когда стучался званный.

И всех предупредил не навещать,

Пока сидел с тобою гость желанный.

Ведь это я тогда зажег свечу,

Вторую, когда первая истлела.

И тихо тебя гладил по плечу,

Пока ты ежась на полу сидела.

-Тогда была зима...

-Опять зима?!

Была весна, было тепло и мокро!

-Я помню снег, я видела сама.

-Ты его видишь, когда тебе плохо.

-Но снег ведь был, скажи, колючий снег!

Ты видела его?

-Да, я видел тоже.

Его не видел этот человек,

А я твой домовой, и мы похожи.

-Прочти мне сказку.

-Не люблю читать. Придумаю.

-Придумать я умею.

-Ты не заметила, а я уже седею. .

И замолчал мой домовой опять.

Я чай пила на кухне с домовым.

Он на пол сел, а я на подоконник.

Молчали еще долго-не сторонник

Он слов, но как-нибудь поговорим...

* * *

И где-то так же дождь идет,

И манной кашей снег рыхлится,

И на балконах мерзнут птицы,

Уткнувшись клювом в скользкий лед.

Висят сопливые сосульки,

Как деревенские носы.

Луна ванильной мокрой булкой

Разбухла в этой мороси.

И апельсин такой нелепый,

Так нагло ярок и пузат

Среди зимы полураздетой,

Как праздник, взятый на прокат.

05.03.96

* * *

Кислый воздух,

Троллейбус-бочка с капустой,

Переполненный визгами сдавленных

женщин

И вспотевших мужчин от троллейбусной

близости.

Кислый воздух,

И кислые лица в плащах,

И плащи - кисло-мятые рожи морщинят,

Рыбьи выпучив пуговиц круглые глазки.

1989

* * *

Я-флейта...

Он, как Шива, многорук,

И каждым пальцем вырывая звук,

По капельке высасывает мозг,

Хлеща меня губами крепче розг,

Я-горло для него в одежах ню,

Я зазываю, Думали-пою?

Идут за нами армией без слов,

Я-флейта,

Он не Шива-Крысолов.

1989

* * *

Не ищите меня, не ищите,

Но важнее-не потеряйте.

Не спешите ко мне, не спешите,

Но молю Вас, не опоздайте.

Не пишите мне, не пишите,-

Только вовремя отправляйте.

Не любите меня, не любите,

Бога ради,-не предавайте!

15.09.88

* * *

Рыжая собака с мордою лисицы

Закапывала в снег меня по самые ресницы

И вот я ресницами по земле хлопаю

По смерзшейся укрытой белыми хлопьями

Вогнали меня в землю или посадили

Зерно я или крест воткнутый в могилу

Волосы-корни врастают в комья

Сжатых в кулак земляных ладоней

15.10.88

* * *

Что ж ты,

Отпусти сердечко.

Больно, больно

Бубен бьется...

Милый обручил колечко

С пальцем, может приживется.

Богу рассказала слово,-

Он на лбу сложил ладони,

Лошадь, оборвав подковы,

В степи себя гонит, гонит.

Рыжим бряцала браслетом,

Сыплет бисера песок.

В эмбрионе сохнет лето,

Проливной-последний сок.

Лягут тени от рассвета

На висок, наискосок.

* * *

Хор мальчиков...

И стук часов отчасти,

От счастья сердца частое участье.

Хор мальчиков...

И светские, седые

Сидят, сменив солидность на слезу.

Хор замер...

И без ропота, без рвенья

Сорвать все рук аккордом рваным

"Браво!"

И тишина, и тиканье, и стук...

И "Стейнвей" рот открыл от изумленья,

Блестя зубами клавиш,-

Только звук.

И только таинство,

И только вознесенье-

Хор мальчиков.

* * *

Меня знобит...

Набрось мне на плечи

Ладони.

* * *

Умер мой друг,

А мой недуг

Сына родил,

Может в нем

Друга обресть суждено.

* * *

Позовите сюда царя!

Пусть последнюю снимет дань:

С наших женщин сплетенье кос,

А с мужчин безнадеги брань,

А с детей о полетах сны

И еще о любви вопрос,

И пойдем мы все ждать весны,

Отдаваясь капелям слез.

Вытрем насухо-все ж не зря,-

На слезах урожайный год.

Позовите сюда царя!

Пусть последнюю дань возьмет.

А потом о своей любви

Нам споет под мотив родной,

Раньше мы бы подпеть смогли,

Нынче только оскал да вой.

Позовите сюда царя!

Что ж он мешкает, сукин сын!

Мы ль рубахи надели зря?

В коих мамки своих детин

Порождают в господен мир,

Что б носилися до седин

И до хлыщущих кровью дыр.

Вон какая цветет заря.

Баба с брюхом в сердцах орет:

-Позовите сюда царя!

Пусть последнюю дань возьмет!

* * *

И крыльев нет. .

И тянет грудь к земле-полна,

А у младенца на костре

Рот плотно сжат печатью сна,

И я смотрю, как голая луна

Бела плечами, да глупа лицом,

Вот чашка перевернута вверх дном,-

Да не разлито-чудо... За окном

Уродица на кривеньких ногах

Поет навзрыд и плачет в ноте "ля",

Бросая руки вверх, и дым в глазах,

И вздрогнула от холода земля,

И вся в гусиной коже-нет тепла. .

И крыльев нет. .

А грудь я отдала

Младенцу на костре-пусть погрызет

Сухарь соска, пока раздуют жар,

И нянька углей новых принесет,

И все сгорит. И все. И будет жаль.

И крыльев нет.

02.06.90.

* * *

Черный голубь крошки со стола.

Ах, зачем ты белый хлеб ломал?

Я вчера всю жизнь с другим жила.

Что ж ты, милый, белый хлеб ломал?

Буду ли такой, как я была?

Ты так долго белый хлеб ломал.

Сын заплакал:"Как, мол, ты смогла?"

А ты молча белый хлеб ломал.

Перед сном молитвы не прочла,

Осенил крестом и хлеб ломал.

Страшно. Я безбожница. Боюсь.

Улыбаясь, белый хлеб ломал.

-Я прощаю. Спи, я помолюсь.

"Во спасенье милой" хлеб роздал,

Руки на столе-спит Иисус.

Вымолил мя грешницу, устал.

07.06.90

* * *

Скоро стихнет трель

дня,

Подожди меня.

Листьев наберу,

Постелю постель

к утру.

Принесу цветных-

вот.

Листьев хоровод

Будет засыпать

Только нас двоих-

не спать.

Ты совсем устал-

спи.

Как в бреду больном:"Пить",-

Губы окуну в чай,

Да к твоим устам-

встречай.

01.12.90

* * *

И голоса пушистые как снег,

Холодные,

И льются за рукав,

И убегают к локтю,

Флюгер-кисть,

Посомневавшись, обозначит мне

Северный ветер. .

И пойти в разгул, шагнув с балкона

В эту дребедень.

А флюгер-кисть

На дом бросает тень

Собачьей морды,

Выгнутой к луне,

И скрежетно,

И безголосо мне.

20.08.92

* * *

Мамо, послухай –

Підлога сумує за кроком

Тихо, скрипуче. .

Ось так і мина рік за роком,

День за хвилиною,

А та хвилина на хвилях,-

Хитко, як хитко,

Хапаючись хутко за гілля,

Ніжність тягнучу складає

В торбину турботно...

Мамо, я вже повернулась,

Я чую, я згодна,-

Разом до обрію...

Вже за плечима дитинка.

Хай шелестить рученятами

Десь біля вуха,-

Разом до обрію...

Блискавка в косах? Сивинка.

Разом до обрію.

Тільки ось...

Сину, послухай-

Підлога сумує за кроком

Тихо, скр-ипуче,

Ось так і мина рік за роком.

* * *

Не кричу, не зову, не сетую.

Воробьиною сбились стаею

Мои мысли, и я беседую

Вновь с чернилами и бумагою.

Не бегу на вокзалы шумные

В лица пялиться посторонние

И глазеть, как они, безумные,

К поездам бегут неспокойные.

* * *

Ты где-то есть, и слава богу.

Что грусть?-зимовье воробья:

И холодно, и сил в дорогу

Лететь уж нет,-вот так и я.

У нас все так, как быть и должно:

Погода дрянь, писать нет сил,

Живем в размах, но осторожно,

Тех видя, кто давно не мил.

* * *

Здесь погостив,

Я снова ухожу

К себе,

Куда не в праве

Появиться

Ни сын, ни муж-

В стеклянное яйцо

А сверху снег,

Не тающий на крыше.

И все это у Вилфреда

В руке,

Которая давно отсечена

Тем палачом,

Что, рассмотрев меня,

Сквозь щели не ночного

колпака,

Велел рубить не голову,

а кисть.

* * *

Сентябрь ввалился наугад,

В бокале пунш,

А за углом каблукопад

По бонгам луж.

Там ручки женской метроном

Дрожит в окне,

Тому, кто, горбясь под зонтом,

Спешит ко мне.

Цепляя челкой брызги с крыш,

Губами вдох,

В промокших кедах плыл малыш,

Как катерок-

В карманах руки, в них весь мир,

А в мире дождь.

И в небе латочки без дыр,

А завтра ночь.

* * *

В люльке балкона

Из трубочки губ выпуская

Капельки дыма

В тумана огромные лужи.

Здесь под мелодию запаха

Я обвенчаю

Наши рубахи,

Сплетенные ветром, как в ложе,-

Пусть обнимаются-

Ночь все глаза отвернула

В сон,- что надежнее

Можно придумать для глаза.

Я ухожу. Я и так

В колыбель заглянула.

Пусть раскачают балкон

В полоумстве экстаза.

Белы рубахи - то есть

Наши легкие души.

Бренное тело покинув

На ласки чужие,

Души взлетают друг к другу,

А ветер их сушит.

Ветер щипает

Их белые губы немые,-

Вот и потрескались,

Вот и забрызгались кровью.

Белы рубахи

Всплеснут рукавами в испуге.

Бусинки красного бисера

В легком узоре,

Кровью целуясь,

Рисуют они друг на друге.

* * *

Две девочки и

О, Виолончель,

И Скрипка, ох,-

Слиянье четырех

Взлетающих, незримых,-

Тонких душ,

Объятьем крыл

Сплетающих любовь,

Воспетую Сафо,

Но не нарушь

Парения влюбленных

Четырех.

Один экстаз

И стонет скрипка, ох!

И выдыхает, ах! Виолончель,

И девочки...

Прозрачные, как тень,

Прозрачному экстазу отдались.

К Виолончели пали руки вниз,

В объятья Скрипки две другие-

Ввысь...

И смеют ли мужчины помешать?..

Рисуйте их.

Вы в силах рисовать,

Сафо воспетый,

Грешно-чистый звук?

Начните с глаз и губ,

А лучше-рук.

* * *

Арабскому другу, поэту

Алладину Катба.

Не закрывай ворота своей страны, войдя в нее.

Только прикрой их.

Чтобы не будить весь город, когда захочешь

вернуться к нам.

Только прикрой их.

Чтобы перед сном, бродя по своим улицам мог

подойти,

И, просунув голову, посмотреть в нашу сторону.

Только прикрой их.

Чтобы почтальону не пришлось утром долго стучать

В городские ворота, держа в руках наши слезы.

Только прикрой их.

Издалека нес он капельки, бережно, не расплескав,

а что осталось?

Только кристаллик соли на дне влажной ладошки.

Не закрывай же ворота.

В кармане твоем всегда есть сухарик, я знаю.

Посыплешь его солью слез-вот и ужин поэту.

Ляг у ворот, чтобы слышать, я тихо "Камыш" затяну.

Спи, мой хороший.

Под грустную русскую песню.

Спи, мой хороший,

А утром разбудит роса.

октябрь 1989

* * *

Ночь садится на подоконник ко мне спиной.

И, разбивая стекло, я взаперти.

И, разбивая стекло, я ударяюсь лбом о стену ее

спины.

Ударяюсь мягко, утопая в черной вате.

Беру Ночь за плечи, приникаю всем телом

И не чувствую тепла. И как мне от этого хорошо.

Ночь холодна, и это побуждает обращаться к ней

на Вы:

-Послушайте, Ночь, откуда такая мудрость-

Открывать не объятья, а спину?

В неживых объятьях страх. В холодной спине-

покой.

Послушайте, Ночь, одарите меня мудростью:

Не задавать вопросов, а сесть к вам спиной.

октябрь 1989

Content

Людмила Земелько Домовой.