Марина Андреева

ИСПОЛНЕНИЕ МЕЧТЫ

Глава 1

Время взрослеть

— Девочки, потерпите ещё немножко! — взмолилась леди Лаурензия — наставница нашего класса. Она плавно проплыла вдоль рядов парт. — Понимаю, что вам хочется поскорее выйти в Большой Свет. И напоминаю: осталась всего лишь одна-единственная неделя на то, чтобы сдать хвосты… — прозвучало это несколько неоднозначно.

«А мы прямо-таки рвёмся их сдать! Бежим и падаем…» — рвалось с языка, но благоразумие взяло верх, и я всё же промолчала. Удивительно, что сидящая рядом со мной вечно острая на язычок — Тинка тоже сдержалась. Лишь немного резковатым движением заправила за ухо вывалившуюся из высокого хвоста огненную прядь волос, и сверкнула ярко-зелёными глазищами, чем и выдала свою нервозность.

Дело в том, что, выходя в тот самый, ранее упомянутый Большой Свет, мы действительно теряем хвосты. Раз и навсегда! И отнюдь не в переносном смысле этого слова. Об этом даже думать не хочется.

Вот говорят, мол, есть — пессимисты, а есть — оптимисты. Я явно отношусь ко вторым, ибо воспринимаю ситуацию так: в нашем распоряжении ещё целая неделя, чтобы найти выход их сложившегося положения. А вот Тинка, несмотря на вечные колкости, видит обстановку несколько в ином свете. Её интерпретация на первый взгляд от моей не сильно отличается — «осталась всего лишь неделя», но, по-моему, звучит это как-то упаднически. Однако, сегодня, явно не мой день, и даже мысленно поехидствовать не дали:

— Иначе… — взгляд наставницы скользнул по нашей «неугомонной», как нас именуют, троице. Собственно, речь шла обо мне любимой, выше упомянутой Тинке и нашей третьей подружке — Леске. — Выпускная комиссия посчитает вас не готовыми к выходу из школы в надводный мир.

По кабинету пронёсся приглушённый, слегка булькающий ропот, и лишь мы с Тинкой как всегда отличились: переглянулись, и едва не захлопали от радости. Им наивным не понять, что именно этого мы и добиваемся! Это же отсрочка в целый год! А значит, появится шанс что-нибудь придумать.

Давясь от смеха, исподтишка наблюдаю за подругой: и ведь как хорошо держится! Так и не скажешь, что эмоции через край гейзером бьют. А то, что собственный хвост ногою к полу прижимает — так это случайность, да! И он вовсе не пытается ритмичным постукиванием, выдать охватившее хозяйку возбуждение! Это всего лишь — нервы, не более того! Всё это, у Тинки на лбу крупными буквами написано.

Я её понимаю. Сама пытаюсь печальное выражение на лице удержать, вот только кончики губ предательски подрагивают. Ничего… Сейчас голову наклоним… Ага… Вот так… Распущенные волосы, голубыми волнами рассыпались, прикрывая лицо, так и норовящее выдать мой внутренний настрой. Да ещё и пальцы рвутся какой-нибудь залихватский ритм отбарабанить. Этих предателей тоже сейчас приструним. То есть засунем под то место, откуда хвостик растёт, чтоб не отстукивали. Вот же гады… они ж мне там всю чешую повыдирают…

Ох и нелегка доля партизан, революционеров и прочих инакомыслящих! Сколько ещё жертв придётся принести на пути к цели?

Так… о чём же это я? Ах, да… Возвращаясь к теме грядущего и очень важного для многих из присутствующих события, стоит пояснить некоторые моменты. Дело в том, что мы — Ундины. Нет, речь не о мифологии древности, мы относимся к доминирующему в этой части планеты виду разумных земноводных. Почему в «этой»? Да потому что знаем о существовании других материков, хотя за три тысячелетия истории ни разу там не побывали. И причины не в отсутствии интереса, а банально в невозможности перемещаться на большие расстояния для взрослых особей нашего вида.

Согласно легендам, наши далёкие предки вообще были далеки от водной стихии и перемещались по морям на железных кораблях. Вот только за столь долгий срок ни одного из этих чудесных плавсредств не сохранилось. Создать новые мы не могли, так как шли не по пути развития технологического прогресса — погубившего предыдущую цивилизацию, а по направлению единения с природой. Типа как у сказочных лесных эльфов с их магией жизни.

Ну а в остальном… Внешность взрослых, согласно легендам, унаследована от далёких предков — людей, а малыши напоминают древних мифологических русалок. Рождаемся мы в воде, и остаёмся в этой стихии под надзором наставников и учителей до совершеннолетия. А к пятнадцатому году жизни, считаемся достаточно взрослыми, чтобы отправиться в наполненный магией, так называемый «Большой свет», то есть — на землю. В результате чего исчезает не только хвост, но и способность долгое время пребывать в воде.

Казалось бы, таков порядок вещей и должно смириться, и девяносто девять процентов так и поступает, а зачастую, наоборот, ждут не дождутся совершеннолетия. Ещё пару лет назад, беззаботно радуясь жизни, мы даже не помышляли о столь далёком будущем. А теперь, когда оно катастрофически быстро и неотвратимо приближается, наши мнения разделились.

Например, Леска — третья из нашего неразлучного трио, как и весь класс, с нетерпением ждёт не дождётся наступления минуты «ИКС» и выхода на берег.

— Девочки! — порой восклицала она, прижимая ручки к груди. — Память предков — это же так чудесно! Мы сможем столько всего узнать! Но… она же в полной мере раскроется только — там, на суше! Как можно быть настолько глупыми и не хотеть поскорее окунуться в пучину знаний?!

Эта показушная тирада, предназначалась педагогам, этакая официальная версия Лескиного стремления поскорее попасть наверх. Но мы-то знали, что основным стимулом была явившаяся ей в смутных воспоминаниях — «романтика». Что это такое, подруга нам толком не объяснила. То ли сама не понимала, то ли не хотела, чтобы мы раньше времени узнали. Ну да мы не особо-то и стремились выведать. Ни к чему нам эти земные штучки.

Дело в том, что мы с Тинкой, в отличие от окружающих, не хотели уходить в большой мир. Нам и здесь, в подводном, хорошо. Тут столько всего, чего мы так и не успели повидать. Ведь за территорией школы море не заканчивается, за ней начинается свобода и безграничный простор! Но это моя точка зрения, Тинка же, попросту боится взрослеть. Хотя мне это кажется глупым. Все, рано или поздно, взрослеют. И, думается мне, что совершенно неважно — будем ли мы к этому моменту в воде или на суше.

А вот останемся ли мы собой или превратимся в невыносимо спесивых и высокомерных, зависит, по-моему, не от того где или с кем находишься, а от внутренних качеств каждого отдельно взятого ундина. Ух! Вот это я заломила… Едва мозг не закипел!

Раньше-то мы наивно надеялись, что у нас проявятся крайне редкие способности, позволяющие остаться при школе. Всего-то и требовалось, чтобы генетическая память раньше времени открылась. Дождались! Это действительно произошло! Но… с Леской! Увы, именно к нам с Тинкой, удача демонстративно повернулась хвостиком.

— Раэла! — выдернул меня из задумчивости голос леди Лаурензии. — Ты где витаешь? Рановато тебе мечтать о Большом свете. Выход в него надо ещё заслужить, — произносит наставница. А меня действительно подмывает ответить: «Больно надо!» Но тут же из её уст раздаётся коварное: — К доске!

Ох… что ж делать-то? Мы же с Тинкой вполне сознательно не усердствуем в учёбе. То есть учить-то, мы учим, но все письменные работы на протяжении последних пары лет пишем на самый низкий бал. Но одно дело за письменные задания колы огребать, а другое перед всем классом у доски краснеть. И как назло именно сегодня, когда я реально не готова, меня-таки вызвали! Однако деваться некуда. Плетусь к доске. Пару раз по пути запнулась на ровном месте, оттягивая время и давая фору для счастливого случая.

О боги! Если вы есть… упасите от неминуемого позора…

И вдруг…

Пронзительный визг тревожной сирены огласил всю округу. Уши заложило. От неожиданности я взметнулась под потолок. Внизу творилось что-то невообразимое: перепуганные одноклассницы жались друг к другу, кто-то вообще умудрился забраться под парту. Леди Лаурензия резко побледнев схватилась за сердце, и с трудом заглушая сирену выкрикнула:

— Все на выход!

Ну что тут скажешь? Я была одной из первых, кто вылетел из аудитории. И в отличие от других искренне благодарила богов за помощь.

— Всем срочно собраться в актовом зале! — разнеслось по округе, и, наконец-то, умолк этот жуткий вой.

В ушах до сих пор звенело. А вокруг царил хаос: все метались, шум, гам… Девчонки гадают, что могло случиться? Подобного в стенах школы никогда ранее не происходило. То есть сирену, конечно же, включали раз в год для проверки, но заранее предупреждали, что она — учебная. А тут такое!

— Повезло тебе, — шепнула мне на ухо Тинка.

Преподавательницы едва ли не всем составом взобрались на сцену.

— Тише-тише, девочки! Соблюдайте приличия, пожалуйста, — раздался над залом голос директрисы нашей школы.

Эта женщина появлялась здесь не часто, каждый раз пугая меня своим жутким бесхвостым видом. Лишний раз напоминая о том, что на сушу я совсем не хочу.

— К сожалению, пришли печальные новости, — продолжала вещать она. — В целях вашей же безопасности, мы вынуждены преждевременно отправить вас в Большой свет.

В зале возбуждённо зашушукались. Где-то в сторонке испуганно захныкали малыши. Но большая часть учениц — ликовала. Вот и Леска сияет как солнышко в штиль, а мне не до радости. И на бледную, словно тень, Тинку тоже смотреть страшно. И как-то мрачно вокруг вдруг стало. Или мне так кажется? Собственно, какая теперь разница. Ничего не изменить. Мы-то надеялись, что сумеем найти лазейку и сбежим до этого, сто раз проклятого, переломного момента в наших жизнях. Ан нет.

С безразличием взираю на столпившихся на сцене. А в душе всё уже даже не кипит… чувств не осталось, эмоций тоже, одна лишь пустота.

— Двум выпускницам, показавшим самую низкую успеваемость за всю историю школы, в качестве наказания запрещён выход в Большой свет вместе со всеми. Они должны доказать, что достойны этой чести. И потому их ожидает задание здесь, в подводном мире.

Сочувствующие взгляды присутствующих обратились к нам с Тинкой. В этот миг я забыла, что надо дышать. Что? Нас не гонят наверх?

— Я не ослышалась? — хрипловато произношу ни к кому конкретно не обращаясь.

И лишь потому, что Тинка со слезами счастья на глазах бросилась мне на шею, поняла: наша мечта сбылась!

Со сцены лились какие-то напутственные речи, но я их не слышала. Моя рука сжимала ладошку подруги. И сияли мы не меньше окружающих. Чем вызывали недоумение. Но нам было всё равно. Да и окрылённые свалившейся на них новостью ученицы, вскоре позабыли о нас, ведь их ожидало нечто великое в их жизнях…

Стоило вернуться в нашу комнату и Леска тут же заметалась, собирая свои вещи.

— Я всегда думала, что мы выйдем наверх вместе, — немного грустно произнесла она, хотя резкость её движений явно выдавало нетерпение.

— Просто ты никогда не пыталась услышать наши желания, — несколько раздражённо отмахнулась Тинка, которую расставание кажется совершенно не заботило.

А мне… да, мне было грустно. Конечно же, надеялась, что мы что-нибудь придумаем, но это была лишь теория, но как показала практика, я оказалась не готова к этому моменту.

— Сами виноваты! — тут же вспылила Леска. — Кто вас заставлял заваливать все письменные? Вы же готовились, всё знали… Вот и напросились, — как-то отстранённо резюмировала она, а меня эти слова словно ножом по сердцу резанули.

— Ты не понимаешь… — тихо прошептала я.

— Да! Не понимаю! — воскликнула она и повернулась гневно, сверля меня своими синими очами. — И что-либо менять уже поздно. Я буду там, вы где-то здесь…

Неожиданно её плечики ссутулились и послышался тихий всхлип. Вмиг очутившись рядом с подругой, обняла её вздрагивающие в беззвучных рыданиях плечи. В принципе никто же не виноват, что наши желания и взгляды на будущее так различались?

Я взглянула на безучастно сидящую на своей кровати Тинку, упорно делающую вид что ей всё равно.

— Просто помнишь, ту экскурсию в позапрошлом году, когда нас впервые выпустили за пределы школы? — тихо говорю, и Леска шмыгнув носом, кивнула. — Я влюбилась в этот мир. Блики солнечных лучей в воде, пёстрые косяки рыбок… а кораллы… как же они прекрасны! — у меня сердце замирало от одних только воспоминаний. — И это вовсе не означает, что я никогда не выйду на поверхность. Но мне хочется повидать то, чего мы были лишены защитными заклинаниями школы, — попыталась я объяснить подруге то, что у меня на душе.

— Да это всё ерунда, поймите же! — оторвавшись от моего плеча воскликнула подруга. — Ты сама сказала, что мы многого были лишены. Так вот, там… на суше есть ещё и мальчишки! Ну разве вам не интересно встретиться с ними?

— А зачем? — буркнула всё ещё надутая Тинка.

— Ну как же… я же рассказывала вам… о чувствах, о романтике… — мечтательно подкатила зарёванные глаза Леска.

— Да ничего толкового ты не рассказывала, — фыркнула Тинка. — Может ты и понимаешь о чём говоришь, но я не вижу ничего интересного во встрече с двуногими у которых слабо выражена грудь и… — подруга зарделась не договорив. — Ошибка природы какая-то.

Леска после этих слов кажется задохнулась. Вылупила глаза на подругу и лишь безмолвно открывала и закрывала рот, словно умирающая рыбина.

— Девчонки, не ссорьтесь, — тихо попросила я, набралась сил и выпалила: — У меня ближе вас никого нет и никогда не будет. Неизвестно, когда мы увидимся вновь, и вовсе не хочется запомнить нашу последнюю встречу такой.

Эти слова словно сорвали налёт всего напускного. Обе подружки тут же повисли у меня на шее. И да, мы плакали. Тинка больше не фырчала, Леска сбивчиво бормотала, обещая помнить и ждать нашего возвращения, а я… я хотела верить, что когда-нибудь мы вновь будем вместе, как и прежде.

— Лесандра, на выход, — разрушив наше уединение раздался голос заглянувшей в нашу комнату преподавательницы. — Тинера и Раэла, в кабинет директора.

Последние слова по привычке вызвали холодок по всему телу, но тут же сознание охватило ликование. Нас не отправляют наверх! А впереди… впереди — приключения! И свобода! Ещё раз обняв уходящую на поверхность подругу, мы с Тинкой не просто поплыли к кабинету директору, а буквально полетели, как рыба-парусник. И даже внутрь ворвались, даже и не думая снижать скорость.

— Так-так… — окинула нас скептическим взглядом хозяйка кабинета. — Нет, это безумие! Как можно доверить — этим… Вот этим пигалицам судьбу целого народа! Они же… они…

— Они очень обрадованы перспективой не выходить на сушу, — отозвался непривычно низкий, бархатистый голос, и мы не сговариваясь уставились на присутствующее здесь существо.

— Девочки! — тут же строго одёрнула нас леди-директриса. — Неприлично столь откровенно разглядывать кого бы то ни было, а уж тем более представителей противоположного пола.

— Мужчина?! — полностью игнорируя сказанное, выпалила моя неугомонная подружка и рванула в его сторону, явно намереваясь пощупать. — Отпусти! — фыркнула она, ощутив, что моя ножка плотно прижимает к полу кончик её хвоста.

У нас физиология такая: хотим — хвостик один торчать будут, хотим — ножки, но это уродство, а можно — и то, и то. По-моему, на территории школы последний вариант самый оптимальный. Хотя если просто поплавать захочется, то лучше с одним хвостиком, в этом деле ноги только мешают. А вот Леска, сейчас выйдет в Большой свет и потеряет хвост — навсегда! По-моему, это самое жуткое, что может случить в нашей жизни.

— Ну, вот! Видите?! — вздыхая, восклицает бесхвостая леди-директор. — Они только с виду взрослые, а по сути — сущие дети.

— Леди Лареана, порой именно таким бесшабашным под силу то, что не смогли бы сделать наимудрейшие и многоопытные маги. Вы взгляните на девочек, — приближаясь к нам произнёс мужчина.

А я, тем временем, хоть и вылупилась на него пуще прежнего, но и хвост Тинкин прижала посильнее, чтоб не вырвалась. Во избежание, как говорится.

— Они жаждут остаться в водной стихии, — взгляд его синих глаз, кажется ворошил что-то в душе, вытаскивая наружу всё самое сокровенное. — О да! Они готовы были бежать, лишь бы не выходить на сушу.

— Вам виднее, чтец душ, — неожиданно раболепно поклонилась ему директриса.

— И, если одну терзает страх перед взрослой жизнью, — его взор обратился к Тинке. — То другую, жажда знаний.

— Какие там знания… Они же самые худшие ученицы за всю историю школы! — возмутилась леди и тут же потупив взгляд, добавила: — Простите…

— Давно ли снизилась их успеваемость? — поинтересовался мужчина. — Даю голову на отсечение, что до определённого момента, они были едва ли не одними из лучших.

— Э-э-э… чуть больше года назад… — промямлила леди Лареан.

— Как же вы — руководитель учебного заведения, смогли упустить этот момент? Ведь у всего есть причины!

Бесхвостая напрочь растеряв всё своё высокомерие, что-то лепетала в своё оправдание, но мужчина, тут же потеряв к ней интерес, обернулся к нам:

— Девушки, — обратился он к нам. И это слово, вкупе с низким бархатистым голосом прозвучало как-то странно и непривычно. — Позвольте представиться. Роланд Свирский, сотрудник органов попечительства и одновременно уполномоченный член комитета государственной безопасности. Обращаться ко мне можете просто по имени — Роланд.

— Тинера, — смущённо краснея и робко пытаясь спасти свой хвост, промямлила Тинка.

— Раэла, — произнесла в свою очередь я.

— Как вы уже слышали — наш народ в опасности. Всего говорить, увы, я не в праве. Вам предстоит отправиться в мир наполненный неведомыми даже нам опасностями. Но это задание не могут выполнить вышедшие в Большой свет. Слишком далека цель. К тому же, хотя ваша третья подруга и уходит на сушу, но вы сохраните способность общаться на расстоянии. Новости будете передавать через неё. А теперь… подойдите к столу.

Мы подчинились, и замерли, разглядывая две крохотные, в четверть кулачка покрытые мелкими жемчужинами шкатулки. Стоим, глаза от них оторвать не можем. А старшие молчат. Вот и не ясно — для нас ли это? Может подойти велели по какой-то иной причине?

Первая, как всегда, не выдержала Тинка: оглянулась робко на директрису и повинуюсь её жесту тут же потянулась к дальней шкатулке. Я облегчённо вздохнула. Почему-то очень хотелось взять именно ту, что стояла ближе к подруге.

— Откройте, — нарушил тишину господин Роланд.

Просить дважды не пришлось. Не успел голос мужчины затихнуть, а шкатулки уже были распахнуты. Нашим взорам предстали явно очень древние кольца из неведомого белого металла, со странно мерцающими камнями. Фиолетовым на моём, и нежно бирюзовым у Тинки.

— Третье кольцо, будет у Лесандры. Они откроют ваши магические способности и помогут их контролировать. Благодаря им, вы будете чувствовать зов цели, а также найдёте дорогу к обладательнице третьего кольца, то есть сможете вернуться домой.

— А как выглядит то, что нам надо найти? — вполне закономерно, что осмелилась спросить не я, хотя этот вопрос и у меня вертелся на языке.

— Увы. Это неизвестно, — грустно улыбнулся мужчина.

Наша с Тинкой телепатическая связь на территории школы, к сожалению, блокировалась. Поэтому не знаю, как в это мгновение чувствовала себя подруга, но я лично — ошалела. Весёленькое наказание нам придумали! Я прямо-таки ощутила себя героиней одной из сказок: «Плыви туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что…» Хотя мы-то и не против. Ну погуляем подольше, а там, того гляди и найдём это «нечто».

Мужчина мои мысленные дебаты уловил и тут же добавил:

— Но не затягивайте. Вы должны помнить — ваша нерасторопность может поставить под вопрос возможность существования нашего народа.

Я придушенно ойкнула, Тинка присвистнула, за что тут же удостоилась укоризненного взора директрисы. Нет, ну надо же так испортить нашу радость? И вообще вот почему нельзя взять и рассказать всё? Может мы бы что-то поняли или вспомнили, и это «что-то» облегчило бы наши поиски.

— Увы, — вновь очевидно прочёл мои мысли высокопоставленный гость. — Могу сказать лишь одно — это связано с древней историей нашего мира.

— Это… когда вышедшие на поверхность представители нашего вида, лишились возможности жить в море? — осенило меня, и мужчина кивнул.

— Буря мне в глотку, — выругалась Тинка.

— К-хм… — только и выдала в ответ на её реплику бесхвостая леди.

— В прошлый раз мы лишились возможности вернуться в привычную среду обитания. В море остаться тоже не могли, ибо там перестала просыпаться генетическая память. Нам грозила деградация и вырождение. Чем всё закончится в этот раз неизвестно. Учёные выдвигают неутешительные прогнозы, — со вздохом завершил голубоглазый. И немного помолчав, добавил: — С собой рекомендую ничего кроме запаса концентрированного планктона не брать. Кто знает, вдруг вас занесёт в места, где нереально отыскать пропитание.

На этом разговор и закончился. Мы с Тиной покинули кабинет директора в смешанных чувствах. Глобальность поставленной задачи несколько поубавила нашу радость. Но стоило получить дорожный паёк, и мы, тут же сгорая от любопытства, впервые без надзора наставников, вырвались за пределы школы.

Глава 2

Лесандра. Выход в Большой Свет

К тому моменту как я подбежала к выходу из школы, здесь уже собрались все, от мала до велика. Шум, гам, визг и плач мелюзги оглушал. Педагоги безуспешно пытаются навести хоть какое-то подобие порядка в царящем вокруг хаосе. От всей этой кутерьмы голова начала кружиться.

Ещё и на душе было как-то странно. Словно её на части рвали. Одна ликует в ожидании столь желанного выхода на поверхность, вторая терзается из-за расставания с Ралькой и Тинкой. Мы ведь ещё ни разу в жизни не разлучались. Вот и что на них нашло тогда? Да я и сама хороша… могла же как-нибудь убедить их не делать глупостей, и тогда… да, тогда бы мы вместе вышли наверх, и…

— Что, Леска, по своим дурындам тоскуешь? — раздался рядом как всегда ехидный голос Саньеры, которая по совершенно необъяснимым причинам терпеть не могла Ральку. Нет, ну если бы острую на язычок Тину, можно было бы понять, но вечно весёлую и безобидную Ральку-то за что? — Не волнуйся, ими даже морские черти побрезгуют, так что придётся нам потом ещё их рожи потерпеть, — в свойственной ей грубоватой манере, утешила меня одноклассница.

Скрежет открывающихся ворот заглушил мою попытку ответить. Саньера вмиг забыв обо мне и игнорируя призывы педагогов соблюдать порядок, умчалась куда-то вперёд. А вскоре и я второй раз за всю свою жизнь оказалась за пределами школы. И только теперь, вдруг поняла то, что на протяжении последних лет пытались втолковать мне подруги: окружающий водный мир действительно прекрасен!

Я встала словно вкопанная, наблюдая как солнечные лучики играют бликами над головой, и перепуганные стайки пёстрых рыбок уносятся прочь. Под ногами не каменные искусственно выравненные плиты, а камушки и мягкий, ласкающий ступни песочек, с островками развивающихся словно волосы водорослей. И кораллы… голубые, оранжевые, красные…

— Какое тут всё яркое, — вырвался тихий шёпот, но за общим шумом меня никто не услышал, только в спину подтолкнули, чтобы не загораживала проход.

И неожиданно возникло желание броситься назад, к девчонкам. Вот только шанса этого мне не предоставили. Ворота школы закрылись, а вокруг нас заполыхал белым огнём магический охранный периметр, знакомый по той давней экскурсии.

Увлекаемая толпой, я уже совершенно не радовалась скорому выходу наверх. Голова разрывалась от самых безумных идей и мыслей, но как-то слишком уж быстро мы оказались на мелководье. Грань воды и воздуха коснулась моих волос, и я вздрогнув остановилась.

Чьи-то руки подхватили меня под локотки и потащили к моей недавней мечте. Вот уже воздух коснулся лба, достиг глаз. И я зажмурилась от яркого слепящего света. А потом… воздух неожиданно легко, со свистом, ворвался в мои лёгкие и я болезненно закашлялась, отхаркивая воду. Голова закружилась.

Не знаю, как ощущали себя другие, но лично мне было плохо. Тело рвалось обратно, но в спину упорно подталкивали. Волосы противно липли к лицу, глаза слезились, лёгкие, казалось, готовы были вот-вот взорваться, от обилия кислорода кружилась голова. И ещё… собственное тело стало ужасно тяжёлым. А потом… я ощутила, как сам по себе, без моей на то воли, убирается хвостик.

Вот и всё. Обратного пути уже нет. Ещё пара шагов… вода достигает колен и я, не выдержав, со стоном падаю. Хочется окунуться с головой в родную стихию, но кто-то совершенно бесцеремонно ухватил меня за волосы и тащит наверх не давая нормально, без боли в лёгких подышать.

— Захлебнёшься же! — улавливает слух чей-то голос.

— Ну и что? — безразлично отвечаю, краем сознания отмечая, что звуки здесь звучат как-то странно.

Кто-то подхватывает меня под мышки и рывком ставит на подгибающиеся от тяжести ноги. Вот уже и кончилась вода. Под ногами хрустит влажный песок. Идти трудно: сопротивления в воздухе почти не ощущается, тело едва поспевает за ногами.

— Равновесие держи, — произносит кто-то.

Пока привыкала к солнечному свету, сознание начало туманиться, а потом наступила темнота.

— Пришла в себя? — поинтересовался кто-то, и я с трудом разлепив глаза увидела склонившегося надо мной…

Парня! Самого что ни наесть настоящего! Без чётко выделенных, хоть и непонятно зачем вообще нужных молочных желёз, с небольшой щетинкой на подбородке, тёплой улыбкой на губах, ямочками на щеках, и пронзительно зелёными глазами.

Сердце забилось быстрее. В груди всё заполыхало. Я облизнула вмиг пересохшие губы и заметив его внимательный взгляд вспыхнула! Горело всё! Щеки, уши, и, кажется, даже шея. Ладошки почему-то намокли. Дыхание сбилось. Стало неимоверно душно и жарко.

«Ах! Это, наверное, и есть романтика!» — подумала я и мой мозг тут же взорвался от ворвавшегося в него потока информации.

Думать или анализировать что-либо в тот момент я была не в силах. А когда, наконец-то пришла в себя и оглянулась, то с грустью осознала, что зеленоглазое видение исчезло, не оставив и следа. И теперь я знала — это была вовсе не романтика, но именно с ним она была возможна!

Сильно погоревать я не успела. Сознание начало одно за другим вытаскивать из обретённой памяти знания. Присев, ещё раз огляделась по сторонам. Практически все за исключением взрослых так и валялись пластом на прибрежном песочке. Видимо мне было проще, потому что генетическая память начала просыпаться ещё полгода назад. Но если тогда это напоминало лёгкое течение, то случившееся только что — не имело сравнений.

И да, окружающий мир тоже был по-своему прекрасен, но он был совершенно иным. С одной стороны, за полосой прибрежного песка, высились неприступные скалы, с другой, зеленели какие-то деревья. Перед нами же простиралось бесконечное как море, покрытое зелёной травой пространство, на котором то тут, то там яркими пятнами выделялись огромные воздушные шары, явно предназначенные для нашей транспортировки.

Пока я, озиралась по сторонам, остальные начали понемногу приходить в себя. Да уж… совсем иначе я представляла себе этот день. Во-первых, вместо тревожной сирены должна была звучать торжественная музыка. Во-вторых, я никак не ожидала, что это будет так больно и тяжело. Ну и в-третьих, всё же надеялась, что рядом будут Ралька и Тинка.

Вспомнив о подругах, вновь загрустила. Но вскоре всех заставили подняться и забраться в ожидавшие нас корзины воздушных шаров.

Управляли ими маги. И так интересно было наблюдать за их работой! В тот момент, когда земля под ногами покачнулась, я на мгновение испугалась, вцепившись в бортик, но лёгкой покачивание пассажирской корзины вскоре успокоило, и я отдалась новым ощущениям. Тёплый ветерок развивает успевшие подсохнуть волосы, солнце ласкает кожу… Страх отступил, уступая место любопытству. А посмотреть было на что.

Под нами проплывали леса, луга, реки и озёра. Небольшие, но неимоверно красивые поселения. Архитектура зданий завораживала своей непередаваемой красотой, изящностью и неповторимостью. Как-то даже обидно за нашу школу становилось. Несколько раз мы видели самые настоящие сказочные замки!

Летели довольно долго. Все успели и налюбоваться красотами внизу, и даже слегка подустать. Приземлились мы на огромном лугу, где очень странно смотрелась полевая кухня, и нас огорошили:

— Выпускники! — послышался голос леди-директора. — Вы должны разбудить свою магию и вырастить свои дома. Педагоги займутся созданием своих жилищ и корпусов для расселения малышей. После этого обед. И до ужина свободное время. А с завтрашнего дня у ВСЕХ начнутся занятия! Выпускной класс не расслабляйтесь!

Я в шоке озиралась по сторонам. Да, в школе нам рассказывали, как это делается, в смысле как дома строить, ну и в памяти кое-что появилось вроде как, но… В теории-то многое кажется вполне выполнимым, а вот на практике?

Не желая позориться, я побрела в сторону видневшейся неподалёку рощицы. И оказавшись на месте, поняла, что мне здесь действительно нравится. Место было холмистым, и в этом имелся свой непередаваемый шарм. Остановилась на невысоком взгорочке, сложила руки лодочкой — как учили, поднесла к губам и сосредоточилась.

Всё ещё пребывая под впечатлением от всего увиденного и в некогда родной морской стихии, и уже здесь — наверху, я мысленно представляла себе цвета и оттенки, которые мне понравились. Припоминала подмеченные во время полёта архитектурные варианты, самым причудливым образом комбинируя их в мыслях, пытаясь представить нечто своё, уникальное. Казалось, что ничего не происходит, и вдруг…

В районе груди вспыхнул жар, перетёк к плечам, пробежал по рукам и сосредоточился между ладонями. И я ощутила нечто упругое, тёплое и… живое. Кажется, будто это «нечто» просится, чтобы его отпустили. Наклоняюсь к земле, слегка раздвигая ладошки и из них выскальзывает яркий, переливающийся всеми цветами радуги сгусток энергии. Мгновение и… ничего!

Внутри всё оборвалось. Не получилось! Хотелось плакать от бессилия и обиды. Я отошла в сторонку, и с грустью смотря на то место куда отпустила своё первое магическое детище, уселась на травку. Внезапно из-под земли вырвался вихрь. Он разрастался в ширь и высоту, постепенно обретая краски.

Словно ужаленная, подскакиваю. Душа ликует! И пусть, ещё не ясно, что именно выйдет из этой затеи, но ведь и это уже что-то! Окружающий мир перестал для меня существовать, растворившись в круговерти цветных переплетений вращающегося передо мной вихря.

Сколько времени прошло пока я зачарованным изваянием любовалась на волшебную феерию? Не знаю. Выдёргивая из захватившей меня эйфории раздался звук призывающей всех на обед. Но я не могла оторваться от представшего моему взору зрелища. Ведь в этот момент уже начали вырисовываться нечёткие контуры будущего строения.

— Леска, ну ты и размахнулась, — послышался рядом странно приглушённый, словно придушенный голос Саньеры. — Это же… — девушка запнулась, — это целый замок будет.

В ответ я лишь плечиками повела. Как-то то размерах своего детища я совершенно не задумывалась. Уходить не хотелось. Ведь любопытно же, что в итоге получится? Судя по всему, Саньера разделяла мои чувства, потому что, больше не говоря ни слова, так и осталась стоять рядом. Вскоре возле нас собралась целая толпа, в составе которой очутились и педагоги.

Поначалу среди собравшихся ещё слышалось перешёптывание, потом все утихли погрузившись в созерцание. А у меня лишь на краю сознания мелькнула мысль: всё это, безусловно, эффектно и красиво, но ведь они уже создали свои дома, что же здесь особенного? Но оторвать взгляд и посмотреть назад сил не было. Я боялась упустить малейшее происходящее изменение.

И вот всю немалых габаритов конструкцию окутал разноцветный туман. Он становился всё плотнее, слепя собравшихся, солнечными бликами. Хлоп! Пёстрая пелена разлетелась как лопнувший мыльный пузырь и по толпе пробежался вздох восхищения.

Нашим взорам предстал настоящий миниатюрный, всего-то в два этажа дворец с тремя разноцветными хрустальными башенками на вершине. Прозрачная в центре, и крайние напоминали своим видом стихии огня и воды. Не сдержавшись, я как-то совсем по-детски захлопала в ладоши, но никто на это не обратил внимания. Стоит ли говорить, что всё это время я не переставала думать о подругах? Вот и получился замок для трёх принцесс.

— Лесандра, ты превзошла все самые смелые ожидания, — на удивление уважительно, без малейшего признака высокомерия молвила очутившаяся рядом леди-директор школы.

Я лишь счастливо улыбнулась в ответ леди Лареане. Наверное, это не прилично — не отвечать на похвалу, но сейчас, мне было всё равно.

— У тебя память и магия проснулись ещё там, в школе? — догадалась женщина.

Не считая нужным скрывать, киваю.

— Три цвета… три подруги, — не отрывая взгляда от сверкающего в солнечных лучах замка, бормотала она, и вдруг уставилась на меня: — Ты можешь создать ветер.

Я молча уставилась на неё, не понимая: это был вопрос или утверждение?

— Раэла — управлять водой, Тинере подвластна сила огня… Демоны! — воскликнула она и уставилась на меня полным гнева взором, от которого всё внутри сжалось. — Почему?! Почему вы раньше не сказали, что в вас зародилась магия стихий?

Ну вот и что ей ответить? Не было в нас никакой магии. Точнее не так: я-то догадывалась, что во мне вместе с памятью что-то открылось, но на территории школы магия блокировалась, и проверить не было возможности. А девчонки… они же наоборот горевали, что у них нет никакого редкого дара. Вот только сказать что-либо я не успела. Леди Лареана как-то неожиданно ссутулившись, молча побрела прочь.

Окружающие меня словно очнулись от сна и начали похлопывать по плечам, поздравляя с постройкой великолепного здания. Кто-то из девчонок лилейными голосками упрашивали показать моё детище изнутри, а я провожала взглядом директрису, пытаясь понять: что она навыдумывала и почему так расстроилась?

На стоило взгляду коснуться дворца и всю мою задумчивость как волной смыло, оставляя на её месте одно лишь любопытство.

— Леска, ну покажи… — раздался возле самого уха непривычно лишившийся ехидства голос Саньеры.

— А пойдёмте! — воскликнула я и в числе первых бросилась по выложенной морскими камушками дорожке к входу в своё новое жилище.

Стоит ли говорить, что все присутствующие рванули следом? Так вот они же меня чуть и не растоптали, в тот момент, когда я встала как вкопанная на высоком крыльце. Наметилась проблема: двери не желали открываться!

— Приложи ладонь в центре двери, — раздался рядом шёпот всё той же Саньеры, — закрой глаза, — следя за тем, чтобы я выполнила указания, продолжала напутствовать девушка. — И скажи: я твоя хозяйка.

— Я твоя хозяйка, — послушно повторяю за ней, и…

О чудо! Двери тут же распахнулись!

Бросив стоящей рядом девушке, исполненный благодарности взгляд, краем сознания удивилась, поймав её улыбку и вмиг забыв обо всём влетела внутрь. И вновь встала как вкопанная. Здесь было не просто красиво, а ОЧЕНЬ красиво!

Всё было выдержано в светлых тонах, и преобладали белый, голубой и нежно… нет, не оранжевый, в голову пришло слово «персиковый», но что это такое? Ай, не важно. Пол выложен искусным узором из каменных плит, стены украшали составленные из морских камушков картины подводного мира, неимоверно высокий белоснежный потолок местами гладкий, местами покрыт лепниной. И всё это великолепие так и искрится в солнечных лучах проникающего сквозь многочисленные огромные окна.

С обоих сторон зала вверх уходят белокаменные широкие лестницы.

— Тут дверь! — раздался чей-то голосок, и я глянула в его направлении. Под одной из лестниц стояла девчушка лет двенадцати и гладила на первый взгляд ничем, кроме изображённого на ней пейзажа, не отличающуюся от остальных картину. Подхожу и замечаю, что девчушка права.

За ней обнаружилась столовая! Не маленьких таких размеров стол по середине. Штук тридцать мягких удобных стульев, на которых присутствующие тут же попробовали посидеть. В остальном отделка помещения напоминала первый увиденный нами зал. Вскоре, ощупав все стены на первом этаже был найден огромный бассейн с настоящей морской водой, флорой и довольно невинной фауной! И на фоне этого, обнаружение ещё пары помещений не совсем понятного назначения, не вызвали особого интереса.

Эмоции у всех бурлили, но, когда мы вошли в одну из расположенных на втором этаже гостевых спален, как почему-то мне показалось, и желающих погостить оказалось неимоверно много. А достигнув хрустальных башенок, в которых и располагались хозяйские комнаты… Лица окружающих из восторженных превратились в бледно-зелёные от зависти. Ну и спрашивается: чего завидовать? Кто им не давал сделать что-то подобное? Я ведь тоже себе замок не загадывала.

Многое поразило присутствующих в моей личной спальне, а меня… мягкий пушистый ковёр под ногами, ну и, конечно же, хрустальные грани, сквозь которые в помещение врывались бесконечные толпы солнечных зайчиков. О гигантских размерах кровати, скромно умолчу. Но желание выгнать всех и опробовать её, преодолеть было не просто.

— Пойдёмте уже на обед, — с показным равнодушием произнесла Саньера.

Народ как ни странно подчинился.

Выйдя на улицу, я ощутила слабость и опустошение во всём теле, словно из меня все жизненные силы выкачали. Покачнулась, и почувствовала на плечах чьи-то сильные руки. Обернулась…

— Привет, — произнёс давешний обладатель так поразивших меня зелёных глаз. — У тебя привычка такая — в обморок постоянно падать? — лукаво улыбаясь поинтересовался он.

А я стою, как последняя дурочка, и рта открыть не могу, только глазами хлопаю.

— Понятно, что ничего не понятно, — продолжил разговаривать сам собой парень. — Ну, что ты уже твёрдо на ногах стоишь? Можно отпускать?

Открыла рот собираясь что-то сказать, и… с трудом сквозь туман в голове поняла, что слов нет. Ещё краска к лицу приливает. И так стыдно становится, а глаз от его лица оторвать не могу.

— Ну, что же, давай попробуем, — осознав, что ответа не дождётся, парень осторожно отпустил мои плечи.

На ослабевших ногах я действительно едва не упала, но не в обморок, а просто так, на травку, типа отдохнуть.

— Красивые у вас здания здесь строят, у нас таких нету, — поменял тему он. — Мы неподалёку живём. Вот, услышал, что вас же на обед пригласили, выждал немножко и пришёл посмотреть, как обживаетесь, поведал он и затих, ожидая хоть какой-то реакции.

А я всё так же слова из себя выдавить не могу. И да, ощущаю, как в желудке урчать начинает. Вот же позорище…

— Ты что немая? — спрашивает, а у меня в ответ только глаза ещё больше становятся и жар к щекам пуще прежнего приливает. — М-да… Ну, бывает, — пожимает плечами. — Тебе явно поесть не мешает, вон ноги-то еле держат.

Наконец-то совладав со своим телом, киваю.

— Пойдём провожу, — предлагает. — А то шмякнешься опять где-нибудь.

Так и топали. Он глазел по сторонам и озвучивал свои мысли, а я, уставившись на траву под ногами и стараясь сдерживаться, чтобы не смотреть на него.

— Леска! — достиг моего слуха голос Саньеры. — Ух! Ты уже и дружка себе завела. Шустрая! Познакомишь?

Молча перевожу взгляд с одноклассницы, на располагавшиеся неподалёку столы. Благо народ уже разошёлся и на нас никто особо внимания не обращал. А тут ещё и желудок заурчал с новой силой.

— Кстати, меня Ренаром зовут, — произнёс мой спаситель.

— Очень приятно, — лучезарно оскалилась во все тридцать два зуба девушка. И мне это не понравилось. Она конечно грубоватая, но, когда вот так улыбается… — Саньера, — тем временем, представилась одноклассница.

— Взаимно, — коротко кивнул парень. — Ей бы поесть уже. Вид у неё усталый.

— Ещё бы! Такой замок отгрохать, — фыркнула она.

— Так это твой? — воззрился на меня Ренар, но поняв, что ответа не дождётся, лишь грустно улыбнулся. — Ладно, пойду, лекция вот-вот начнётся.

Взметнувшийся рядом с нами полыхающий огненными языками овал, заставил нас с Саньерой непроизвольно отпрянуть, а парень даже, не заметив нашей реакции спокойно шагнул внутрь, и уже оттуда донеслось:

— До встречи.

Ела я, не разбирая вкуса. Голова кружилась ни столько от усталости, сколько от обуревающих сознание противоречивых эмоций: радость, смущение, злость на что-то без конца лопочущую рядом девчонку, грусть…

В свою обитель возвращалась под ту же нескончаемую болтовню. Кажется, Саньеру вовсе не смущала её роль в этом нелепом театре одного актёра. Тинка на моём месте давно бы послала настырную девицу в морские кущи, но у меня как всегда язык кому-то нагрубить не поворачивался. И уже на пороге, я без особой надежды на покой, произнесла:

— Сань, мне бы отдохнуть.

— Да, я и сама хотела прогуляться, остальные домики порассматривать, — на удивление покладисто сообщила девушка. — Увидимся за ужином! — добавила она и, как ни в чём не бывало, потопала прочь.

Входя в дом, я уже не восхищалась его красотами, видимо действительно слишком много всего навалилось за один день. Первым делом я заглянула в бассейн. Какое же это наслаждение — поплавать! Вот только хвостика жутко не хватало, и ныряя я боялась дышать под водой, памятуя о сказанных кем-то словах: «Ты же захлебнёшься!»

Как добралась наверх — не помню. Упав на мягкую просторную кровать, думала, сразу усну. Ан нет! В голове раз за разом прокручивались события сегодняшнего дня. Вот только касались эти воспоминания не школы или расставания с подругами, а двум встречам с зеленоглазым. Каждое его слово, каждый жест, моё нелепое поведение и всепоглощающее смущение в его присутствии. Всё было столь явно, словно я переживала эти моменты по-новой.

Постепенно появилась способность контролировать эти видения. Анализируя свои действия, и переигрывая сценки. Вот на берегу я его поблагодарила. А возле своего дома, не хлопала глупо глазами, а начала что-то рассказывать. Тут же одёргивая себя, что это не то, о чём стоило бы поговорить, и переигрывала сценку заново. Так в фантазиях не заметила, как задремала.

Вечер прошёл без приключений. Оказавшись дома, попыталась связаться с девчонками, но видимо они уже спали. И вновь погрузилась в неотвязно преследующие меня воспоминания. А на следующий день начались занятия. Первой парой стояла бытовая магия. Второй основы телепортации.

— Концентрация мысленной энергии, позволяет перемещаться в пространстве, — гундосила невысокая темноволосая женщина с не вызывающими симпатии чертами лица.

— Почему же вы сами не могли отправиться за тем «нечто», за которым отправили Тинеру и Раэлу, — не удержалась я.

— Перемещение возможно лишь в заранее известные места. То есть туда, где бывали прежде, — терпеливо пояснил педагог.

Эта новость опечалила. До конца занятия я терпеливо записывала лекции в выданные нам блокнотики и голоса больше не подавала. Порой отвлекали воспоминания о Ренаре, и я ловила себя на мысли, что с нетерпением жду встречи, представляя себе, как в этот раз буду себя вести, что говорить. Пыталась и с подругами связаться, но, увы, почему-то связь не устанавливалась.

Дома я старалась не сидеть, иначе как мы встретимся с зеленоглазым? В то, что он зайдёт в гости я не верила. А значит надо было спровоцировать якобы случайное столкновение. Так и пробродила до глубокой ночи, представляя, что вот сейчас он меня окликнет, а я…

Следующий день напоминал предыдущий с точностью до мгновения. Лекции по тем же предметам, постоянное присутствие рядом решившей записаться в подружки Саньеры. Неудачные попытки связаться с девчонками и так и не случившаяся, якобы случайная встреча с зеленоглазым.

И только на третий день, когда надежда уже угасла, я практически одновременно услышала:

— Леска, привет! — голос Ринара. — Не хочешь до озера прогуляться?

— Приветик, как ты! — Ралькин голос в моей голове. — Я так соскучилась! Но тут так здорово!

— Не ждала? А мы подкрались! — Тинка, тут же смерчем ворвалась в моё сознание. — Рассказывай, рассказывай, рассказывай!

И вот сколько не планировала нашу встречу с зеленоглазым, и опять стою столбом и не знаю: как разорваться? И с подругами безумно поболтать хочется и столь долгожданного зеленоглазого упустить нет желания…

Глава 3

Подруги. Шаг в мечту

— Весёленькое у нас задание: плыви туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что, — процитировала я строчки из сказки.

— И не говори, — притворно горестно вздохнула Тинка, а у самой бесенята в глазах и улыбка на всё лицо. — Но ведь главного мы добились? Нас не отправили на берег. И мы вполне официально отправлены в дальнее путешествие. Насмо-о-отримся-я-я…

— Ага, — киваю. — А ещё нам какие-то опасности обещали.

— Да что нам те опасности? Я им такое устрою! — воскликнула Тинка и якобы устрашающе поклацала совершенно не страшными зубками.

Поражаюсь я её настрою. Вечно довольно пессимистичная и колкая на язычок, сейчас она просто светится и брызжет энергией. Понимаю, конечно, что наша мечта сбылась, но почему-то мне грустно расставаться с прошлой жизнью, с Леской в конце концов, а ей всё ни по чём.

Я вздрогнула, услышав скрежет закрывшихся за нашими спинами ворот школы. Вот и всё. Вроде бы к этому мы и стремились, а сейчас в голове бьётся пойманной рыбой лишь одна единственная мысль: «прощай привычная жизнь…» Зато заливисто смеющаяся Тинка тут же рванула гоняться на перегонки с косяками снующих вокруг пёстрых рыбок.

Поначалу я просто плыла куда-то, пытаясь ощутить неведомый зов и любуясь окружающими красотами. Постепенно грусть-тоска отошли на второй план, душу начал наполнять восторг, и вскоре я как малое дитя беззаботно смеясь, плескались в бескрайних морских водах. А потом… мы услышали зов. Это был не звук, как я ожидала. Это было нечто непередаваемое. Он манил, звал, и казалось, обещал что-то… Вот только что? Этого мы не знали, но сопротивляться ему не было сил. Так мы и устремились куда-то туда, сами не знаем куда.

До наступления темноты, не прекращая смеяться и шутить мчали так, словно за нами кто-то гнался. И вдруг… зов пропал. Остановились, прислушиваясь. Ничего. Темнота для нас помехой не являлась, просто виделось всё окружающее в ночное время несколько иначе, и мы могли бы плыть дальше, но куда?

— Может это «что-то» где-то здесь? — раздался в моей голове несколько растерявший былую бодрость, голос подружки.

— Вряд-ли, — отозвалась я, сама, и озвучила своё предположение: — Наверное, мы бы слышали его ещё сильнее.

На душе как-то муторно. Это уже не минувшая грусть-тоска и не усталость, а откровенно пессимистичный, абсолютно не свойственный мне настрой. Оглядываюсь по сторонам. Вот ту приметную скалу, покрытую красно-оранжевыми коралловыми рифами мы проплывали по пути сюда. А та глубокая расщелина впереди, на неё и надо бы потом держать курс.

Присев на какой-то выступ в донных отложениях, задумалась. Если бы искомый предмет был так близко, его бы и без нашего участия добыть смогли. Пусть те, кто, достигнув совершеннолетия сразу вышли в Большой свет и не могли находиться долго в некогда родной стихии, но обладающие редким даром учителя, они же сутками могли не покидать морские просторы! Как-то не верилось в то, что за несколько тысячелетий никто не предпринимал попытки найти это «нечто».

— Я кстати и Леску не ощущаю, — уже вслух растерянно произнесла Тина.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, и с ужасом понимаю — подруга права.

— Может в мёртвую зону попали? — выдвигаю первое пришедшее в голову предположение, и с опаской озираюсь по сторонам.

О таких местах в учебниках помнится что-то было. Кажется, имеется риск потерять ориентир, а постепенно пропадёт желание двигаться. Как итог, жертвы этих зон, тихо впав в апатию погибали от голода. Перспектива эта меня не обрадовала, вот только Тинку пугать подробностями не хотелось. А вид у неё был откровенно растерянный, видимо пыталась припомнить что-нибудь об этих зонах.

— Погребли-ка дальше, — взяв на себя руководство, распорядилась я и первая направилась куда-то в неведомую даль, Тинка безропотно последовала за мной.

Плыли долго. Выдохлись. Настроение портилось. Нет, ссориться или ругаться желания не было, просто ничего не хотелось, казалось, что всё бессмысленно и никчёмно, а ещё жутко хотелось лечь и уснуть. Но я боролась, и подругу тормошила, не давая поддаться гибельному настрою. И вдруг у меня закралось одно о-о-чень нехорошее предчувствие.

— Тебе не кажется, что мы по кругу плывём? — озвучила мои же мысли Тинка.

— Угу, — откликаюсь. — И что делать будем?

Окидываю взглядом окрестности, отмечая полное отсутствие живности.

— Дождаться утра, — врывается в мои мысли на удивление спокойный голос подруги, и это несвойственное её импульсивной, деятельной натуре смирение меня напугало.

— Вот уж нет! — восклицаю.

Несмотря на усталость кувыркнулась, и шлёпнув кончиком хвоста подружку по мягкому месту помчала вверх, к смутно виднеющимся звёздам.

Азарта в действиях подруги не было, но она всё же последовала за мной. Вынырнув, вдохнула полной грудью, воздух непривычно легко ворвался в лёгкие, заставив закашляться. Ощутив головокружение, нырнула обратно, отдышалась. Вновь поднялась на поверхность, но в этот раз задерживая дыхание. И взглянув на небо, скорректировала дальнейший курс.

Так и плыли возле самой поверхности. На горизонте уже забрезжил рассвет. И мы вновь ощутили зов. Леску мы тоже почувствовали. Всё это воодушевило и в тоже время пришло понимание: нужен отдых.

— Тут грот удобный, — крикнула снизу словно прочитавшая мои мысли Тинка.

Что-то молниеносно прошмыгнуло мимо нас, уносясь прочь, стоило нам приблизиться к пещерке. И только оглянувшись я поняла что это была…

— Мурена! — испугавшись задним числом восклицаю.

— Не ори, она уже смылась, — отозвалась подруга. — Испугалась. Я же тебе обещала, что всех покусаю!

То, что Тинка несмотря на минувшие переживания и усталость, вновь начала дурачиться — порадовало. Активировав охранный амулет, мы на скорую руку перекусили и как по команде заснули.

Утром, бодрые и полные сил мы отправились навстречу с чем-то неведомым так и не превращающим нас звать. Воды были перенасыщены планктоном и мелкой рыбёшкой. Приходилось дышать ртом, заодно и поесть успевали, нет-нет, а зазевавшейся мелочью.

Тинка во всю веселилась, сначала меня доставала, а потом оседлала высунувшуюся на свою беду огромную черепаху. Поначалу животное честно пыталось сбросить незваную наездницу, да не тут-то было. В итоге они каким-то чудом договорились. И вот уже полдня плывём втроём. Я сама по себе, а подруга браво восседая на черепахе и распевая залихватские песенки. К слову будь сказано, со слухом у неё не очень, но никуда ж от неё не денешься. Только окружающие пейзажи и сглаживают желание заткнуть что-нибудь в рот этой певунье.

К вечеру собирались связаться с Леской, да не до того стало. Дело в том, что мы выбрались на мелководье. Здесь растительная жизнь стала существенно разнообразней и живописнее, вот только место под ночлег найти было сложно. Плыли мы ещё долго, я с завистью поглядывала на нагло дрыхнущую на спине черепахи Тинку. Животное как ни странно потеряв управление не улизнуло и от ноши не избавилось, а придерживалось моего курса.

Наконец-то нашлась неглубокая расщелина, а там и пещерка небольшая.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. А к вечеру мы наконец-то плюхнулись на очередном мелководье в песочек и дружно потянулись к Леске.

— Приветик, как ты! Я так соскучилась! — признаюсь. — Но тут так здорово!

— Не ждала? А мы подкрались! — зачем-то вслух выкрикнула Тинка. — Рассказывай, рассказывай, рассказывай!

Подруга в ответ повела себя мягко говоря странно. Она просто промолчала.

— Не слышит? — обратилась я к Тинке.

— Нет, вроде бы должна, — пожала плечами та, и судя по сосредоточенному лицу, вновь попыталась докричаться, но в этот раз уже мысленно до Лески.

Ответа так и не последовало. Решив прекратить бесполезные попытки, опять выставили охранку и завалились спать.

— Как вы там? — разбудил меня раздавшийся в голове голос Лески.

— Нормально, — опять вслух проворчала Тина. — А что это вчера было? Чего это ты с нами говорить не захотела?

— Простите девчонки, — в голосе подруги явно слышалось раскаяние. — Всё так не вовремя было.

— А ну да, ну да… — тут же завелась Тинка. — Ты ж у нас теперь вся из себя взрослая, что тебе с малявками разговоры разговаривать.

— Да не в этом дело, Тин, — даже и не подумала обижаться подруга. — Тут такое дело… Даже не знаю, как и объяснить…

— А ты попробуй, — не унималась наша штатная язвочка. — Авось да поймём, не смотри что малявки.

— Тинка! — уже не выдержала я, и грозно зыркнула на подругу. — Что у тебя там Лесь.

— Ой… Да тут столько всего! — тут же встрепенулась подружка. — Я нам дом строила, а получился настоящий замок! С тремя хрустальными башенками! А когда леди Лареана их увидела, возопила раненым китом, мол почему мы раньше не сказали, что в нашей троице магия стихий ещё в школе открылась…

— Какая ещё магия? — не поняла я.

— А то я будто бы поняла, что-то из её невнятных претензий?! — мысленно отмахнулась, явно желавшая рассказать что-то иное подруга. — Так вот… Тут столько травы, деревьев, а ещё мы летели по воздуху на самом настоящем воздушном шаре! Как в книжках помните?

— Угу, — буркнула внезапно поникшая Тинка.

— А ещё я встретила ЕГО!

— Кого его? Мужчину что ли? Так мы тоже одного, ещё там, в школе видали, — взялась бурчать Тина.

— Не просто мужчину. Он такой… У него глаза зелёные…

— У меня тоже и что? — не унималась подружка, пришлось шлёпнуть её кончиком хвоста, чтоб не перебивала.

— Ямочки на щеках, когда он улыбается… — мечтательно добавила Леска, и умолкла.

— И? — в этот раз не выдержала я.

— Ну не знаю я как вам это объяснить, — вмиг погрустнев произнесла подруга. — Когда он рядом, я ничего вокруг не слышу и не вижу.

— Это просто меня рядом нет. Вот вернусь, встряхну как следует, тут же и прозреешь, — пообещала Тинка. — А у меня ручная черепаха! — тут же не упустила шанса похвастаться она. — И здесь тоже очень красиво, не то, что рядом со школой. Так что считай, что ты моря и не видела, не смотри что всю жизнь в воде прожила.

Не знаю, как уж так вышло, но в этот раз хоть мы и мысленно общались, но я прекрасно слышала обеих подруг.

— Ой… На занятия пора, — расстроено произнесла Леска, явно не желавшая и дальше выслушивать Тинкины подколки.

— Какие ещё занятия? — тут же встрепенулась наша врединка.

— Ежедневно у нас лекции по бытовой магии и телепортации, — отозвалась Леска. — Мне действительно надо бежать. Позже ещё поболтаем!

В этот день на поверхности ни на шутку разыгрался шторм. На всё чаще встречающихся мелководьях плыть было нелегко — сносило течениями. Ещё и видимость там была плохая из-за воздушной взвеси, поднимаемого со дна песка и пучков водорослей.

Вода стала ощутима холодней, приходилось активнее грести, чтобы не замёрзнуть, а о предстоящей ночёвке даже думать было страшно. Усталые, дрожащие от холода растеряв весь боевой запал мы из последних сил тащились на зов.

И без того мрачное небо начинало темнеть, когда глубина, наконец-то, прибавилась и ближе ко дну появились относительно тёплые течения. Пока мы рыскали в поисках укрытия на ночь, в моей голове взорвался фейерверком эмоций Лескин голос:

— Всё же, тут так здорово! — верещал в сознании до мерзости бодрый голосок подружки, которую кажется совершенно не интересовало, где мы и что с нами. Ей безумно хотелось похвастаться своими впечатлениями. — Заходящее солнце так красиво переливается в хрустальных гранях наших спален! Вы бы это видели… — с придыханием произнёс голосок. — А цветы, а бабочки… Они прекрасны!

Она что-то вещала ещё, но я почти не слушала. Было обидно улавливать в интонациях подруги не свойственные ей прежде нотки. И очень царапало в груди то, что подруга даже не поинтересовалась как прошёл день у нас. Ей ещё повезло, что Тинка устала, а так бы вылила на неё всё накопившиеся за день от широт душевных.

Складывалось впечатление, словно Леска избранная, а мы так… песок на дне моря. Хотя, по-моему, всё обстояло с точностью до наоборот: она, как и все ушла на берег, а мы с Тиной, единственные, кто остался — здесь! Они просто живут, а мы стремимся к цели…

И только сейчас я вдруг заметила, что подруга больше ничего не говорит: умолкла и всё. Наверное, ждала какой-то реакции. Обиделась? Хм… А может я не права по отношению к ней? И пребывая в плохом настроении приписываю ей отрицательные качества. Тинка вон вообще плюнула на затею поговорить и дрыхнет на спине у черепахи. Мне бы так.

Неподалёку заметила небольшой грот и уже хотела свернуть к нему, но вдруг остановилась. Вокруг ни единой рыбёшки, даже вездесущего планктона не видать. Опять мёртвая зона? Да что ж это такое-то! Что делать? Возвращаться в холодные воды и пережидать там, или плыть вперёд пока есть силы? Да и по звёздам ориентироваться не выйдет, помимо шторма ещё и тучи всё небо заволокли.

— Тинк, а Тинк, — подплыв к подруге зову, а та лишь вяло рукой отмахивается.

Ох, плохо дело. Надеясь, что сил хватит и с курса мы не сбилась, удваиваю скорость. Тинкина черепаха то ли не поддаётся влиянию зоны, то ли не на столько утомилась, в итоге плывёт наравне со мной.

Голова кружится от переутомления, мышцы все ломит от усталости, но я гребу-у-у. Не знаю туда ли? Но понимаю: останавливаться нельзя. Иначе…

И тут я почувствовала зов, а прямо передо мной из зарослей водорослей выплывает о-о-огромный спрут. Первая мысль — привиделось. В голове туман. Протираю глаза. Вот же демоны!

Нащупываю болтающийся на руке охранный амулет. Активировала и поняла, что поздно. Тварь уже внутри зоны его действия. Черепаха благоразумно остановилась рядом со мной. Тихонько, стараясь не делать резких движений касаюсь Тинкиной руки.

— У-у-у… — сонно откликается подруга, и открыв глаза сваливается со своего насеста.

— Угу, — мысленно отвечаю. — Что делать-то будем?

— А какие варианты? — так же мысленно уточняет.

— Отступать нельзя.

— М-м-м?

— Мёртвая зона за спиной, — отзываюсь.

— Бурю мне в глотку, — вслух бормочет Тинка.

А тварь тем временем неспешно так, начинает сокращать разделяющее нас расстояние. Вот и обещанные опасности, в сравнении с которыми оставшаяся за спиной может показаться детской шуткой. То есть смерть и там, и там. Но в зоне она незаметно придёт…

— Валим обратно, — увернувшись от метнувшегося к ней щупальца завопила Тинка и рванула прочь.

За неимением выбора несусь за ней. Черепаха тоже не отстаёт. Мелькает несвоевременная мысль: «Вот и что её рядом с нами держит?» Гребём. Тинка забрала немного в сторону. Пейзажи здесь немного иные. Оглядываюсь. Тварь всё так же несётся следом, и кажется она достаточно голодна, чтобы не отступать.

Сил уже почти не остаётся. Тинке-то проще, она поспала чуток. И вдруг умчавшаяся немного вперёд черепаха подныривает куда-то под водоросли и до тех пор, пока мы не приблизились не появлялась. А потом высунула одну лишь голову, и каким-то не в меру разумным жестом кивнула, словно приглашая следовать за мной. Думая, что у меня галлюцинации оглядываюсь на подплывающую подругу, и та кивает, мол, давай.

Не успели мы поднырнуть под заросли растительности, как оказались в явно искусственно созданном длинном туннеле. Спустя минуту спрут начал попытки протиснуться следом за нами, и мы прибавили скорости. Чем дальше, тем темнее становилось. Причём тьма была не такая как на дне морском, в этой темноте даже мы переставали видеть. Но мы плыли, в надежде на спасение. А впереди нас ожидало разочарование: решётка из толстых прутьев.

Я уже успела смириться с судьбой собираясь встретить смерть лицом к лицу, но черепаха подгребла к какому-то заросшему тиной выступу и погребла возле него лапой. В воде взметнулись грязевое облако, разлетелись клочья мелких водорослей, и нашим взорам открылся слегка загрязнённый, но не подвергшийся коррозии участок метала с явно выделяющейся на нём пятипалой фигурой, напоминающую кисть.

Тинка с удивлением смотрела на находку. Оглянувшись назад, я поняла, что времени у нас почти нет. И решила поверить прибившемуся к нашей компании животному, уж слишком разумно оно себя вела. Подплываю к очищенному выступу, ощупываю. Вроде бы металл, но почему не ржавеет? Хотя это ли важно. Прикладываю ладонь к фигуре и вместе со скрежетом, вокруг взметнулись тысячи грязевых фонтанчиков.

— Вход открылся! — кричит Тинка. — Скорее сюда!

Не разбирая дороги гребу на голос подруги. Кто-то касается моей руки.

— Спокойно, это я, — раздаётся в голове голос подруги, а следом явственно слышится скрежет металла. — Всё. Двери закрыты, — говорит она.

И тут же продолжение туннеля тускло осветилось встроенными в потолок лампами. Защищающие их плафоны за тысячелетия основательно загрязнились, но кой какой свет всё же пробивается, и нам его было достаточно.

Где-то позади послышались глухие удары. Преследовавшая нас тварь явно пыталась снести преграду.

— Скорей, тут что-то ещё есть, — раздался в голове голос Тинки.

Плыву. А сил уже почти нет. Уже всё равно умру или нет. Сквозь туман различаю что впереди тупик. И Тинка в чём-то увлечённо копошится в уголке. И тут же в монолитной на первый взгляд стене открывается ещё одна дверь. Недолго думая заплываем. Изнутри всё закрывается по той же схеме: достаточно приложить руку.

Небольшой бункер, практически лишённый какой бы то ни было растительности. И всё та же поблёскивающая хромом панелька с пятипалым символом. Открываем. Огромный зал. Грязи здесь нет, что и не мудрено за такими-то дверями. Свет, после тусклого освещения в туннеле кажется излишне ярким. Но главное, туман в голове рассеялся. Нет, зова по-прежнему не слышно, и Леска не ощущается, но апатию как рукой сняло.

— Такое ощущение, что мёртвые зоны не природного происхождения, — озираясь по сторонам констатирую я.

Вокруг вмонтированную в стену застеклённые шкафчики, внутри которых просматриваются странного вида… одежда? Но в этом же не удобно будет… Хотя, если это сохранилось с тех времён, когда существовали люди… Возможно именно в этом они могли перемещаться под водой?

Удивительнее всего было то, что несмотря на затопление здесь всё работало. И это касалось не только системы открывания дверей и освещения. Стоящие вдоль стен слегка наклонённые столы с кучами нарисованных на них непонятных кругляков, тоже слегка светились. Вот только трогать что-либо здесь было страшно.

— Раз уж они здесь жили, то значит, и ели, и спали, — вынесла вердикт Тинка.

— Ну спали-то точно. А вот пища за это время явно пришла в негодность. Нам только отравления не хватает.

— Не-е-е, Раль, ты сама-то подумай, настолько развитые создания, спустя тысячелетия после гибели которых затопленные… — подруга явно подбирала слова, подходящие этому месту. — Ну в общем вот это работает…

— Бункер, — откуда-то из подсознания всплыло слово.

— Хм… а ведь действительно бункер, — удивлённо приподняла бровь подруга. — Вот мгновение назад понятия не имела что это, а ты сказала, и я поняла. Ралька! Мы же… У нас же генетическая память просыпается!

На радостях подруга кинулась ко мне в желании затискать в объятиях, но я увернулась, и не повезло бедной черепахе.

— Кстати, тебе не кажется, что она разумная? — мысленно спрашиваю.

— Угу, — откликается подруга. — И надо бы ей имя дать.

— Мне кажется оно у неё и без нас есть, вот только как бы узнать?

Решив не откладывать этот вопрос на потом, подплываю к черепахе, частью сознания понимая, что это смахивает на бред, но…

— Давай знакомиться, я Раэла или просто Ралька, — черепашка кивает.

— Нет, у меня определённо глюки, — мысленно констатирую.

— Тогда уж групповые, — откликается подруга.

— Эм… её, — киваю на Тинку, — зовут Тинера.

Черепаха вновь кивает! А потом… подплывает к одному из тех самых наклонных столов и долго примеряясь к кругляшку, что-то клацнула. В пространстве над столом замерцало словно какая-то плёнка появилась и преломляла лучи невидимого света. А оказавшееся более чем просто разумным животное, дальше старательно примеряясь пошлёпала по нарисованным на столе кружочкам, и на появившейся перед этим мерцающей плёнке прорисовались одна за другой буквы:

— Д-И-Л-А… — прочитала вслух Тинка. — Тебя зовут Дила?

Животное вновь совершенно по ундиновски кивнуло. А я… я кажется потеряла дар речи. Нет, не от того что черепашка разумная, а от Тинкиной наглости, тут же взгромоздившейся на огромный панцирь нашей новой знакомой и явно собирающейся её затискать в своих объятиях.

— Дила, ты раньше здесь была? — интересуюсь, припомнив, что, улепётывая от чудища, она ведь неслась впереди, по сути показывая нам дорогу.

Черепаха немного развернувшись, кивнула.

— Но как?! — вмиг свалилась с неё моя подружка. — Там же… там же рукой надо было…

Опять кивает. Вот как хочешь так и понимай. Припомнились сказки о перерождении душ. Уточняю:

— Ты что унидином… тьфу, человеком была?

Махает головой, мол, нет не была.

— Но как?! — заклинило Тинку на одном и том же вопросе.

Черепаха махнула лапой и подкатила глаза слегка закинув голову вверх, типа как же всё сложно.

Мелькнула конечно мысль про те круляшки на столе, но вспомнив сколько времени ушло на четыре буквы я поняла, что это бесполезно. Придётся гадать. И я начала:

— Ты с людьми здесь была?

Кивает. А я панически вспоминаю учебники. Там говорилось, что этот вид живёт до трёхсот лет. Но…

— Ведь люди вымерли много тысяч лет назад, — воззрилась я на неё, а та головой машет из стороны в сторону. — Они не вымерли?

Кивает. Смотрю на явно ошалевшую от такой новости Тинку, и как-то не по себе становится.

— Нет. Этого не может быть, — бормочу.

А эта панцирная зараза, опять лапки разводит в стороны и глазки подкатывает, мол, хочешь верь, а хочешь нет.

В общем, спать мы ещё долго не ложились, допрашивая нашу новую знакомую. И выяснили следующее: да, в нашей части планеты, люди действительно не живут. Почему? Это она объяснить не могла, лишь глаза закатывала. Видимо знала, но как до нас это знание донести? Так и легли спать в полной неопределённости. А ещё выяснили, что там, куда мы собственно направляемся тоже люди — есть! По крайней мере раньше были. Хотя… это ведь смотря на сколько раньше. Когда-то они везде были.

Глава 4

Подруги. Беда одна не ходит

Для перестраховки мы целые сутки в бункере просидели. И, кстати выяснили путём угадывания, что заброшен он всего-то лет двести назад, по банальной причине затопления. И Дила раньше здесь жила на правах домашней зверушки. То есть однажды попав в зону, была подобрана сотрудниками бункера. Тогда же с ней что-то сделали, и зона перестала на неё действовать. Так и приплывала потом в гости на денёк другой, погостить. И во время этих визитов подсмотрела как пользоваться этим столом с кнопочками.

Но болтовня, болтовнёй, а сидеть здесь вечно нельзя. Выходить было боязно. Одно радовало: теперь в мёртвых зонах у нас был компас, способный вывести, а в крайнем случае и вынести, из смертельной ловушки.

Проблем с тем чтобы выплыть сквозь первые и вторые двери не возникло, а вот дальше… Возле решётки обнаружился пусть внешне и не подававший признаков жизни, но загородивший собою весь проход спрут.

Оглядевшись по сторонам, Тинка нащупала на полу туннеля небольшой камушек, и отважно высунув руку сквозь решётку, бросила его в тварь. Реакции не последовало. Переглянувшись, открыли дверь. Благоразумно отплыв подальше, дождались пока осядет взвесь и поняли, что тварь или в глубоком сне или уже не жива.

Выбирались из зоны довольно долго, даже апатия успела навалиться. Сюда-то мчали гонимые страхом, да и тогда я от усталости вообще почти ничего не чувствовала. Тинка опять нагло устроилась у Дилы на спине и вцепившись в её панцирь, дремала. А оказавшись вне зоны, вся из себя бодренькая начала гонять по округе, распугивая рыб своим заливистым смехом, и пытаясь развести на игры меня и Дилу.

Так и плыли: Тинка носилась вокруг кругами, а мы с черепахой степенно выдерживали курс. Мне было не до веселья. В голове всплывали какие-то смутные воспоминания, и я сосредоточилась на том, чтобы разобраться в них. Время уже приближалось к вечеру, а дно начало вновь подниматься, обещая вновь вывести на мелководье.

— Надо искать место для ночёвки, — зябко передёрнув плечиками, предложила я, и неугомонная Тинка тут же заметалась по округи уже с более полезной целью.

Вскоре мы уже устроились в небольшом гротике. И стоило мне задремать, в голове раздался до безобразия бодрый голосок Лески.

— Вы где пропадали столько времени?! Я так волновалась! — воскликнула она.

— Рада, что тебе не безразлична наша судьба, — буркнула я, вновь проваливаясь в сон.

Не знаю, говорила ли она ещё со мной, или переключилась на Тинку, а может я сквозь сон их не слышала?

Утро выдалось странным. Мы услышали зов. Но не только тот, что и так не отпускал, маня к себе. Какое-то существо попало в беду. Вмиг очнувшись от сна, мы лишь переглянулись. Дилы поблизости не оказалось. Тинка первая выскользнула из облюбованной нами пещерки и рванула на помощь.

Дила обнаружилась на границе с мелководьем. В одной из имеющихся здесь расщелин валялся мерзко воняющий ржавчиной металлический остов древнего корабля. Такие мы видели в учебниках по истории, там писали, мол, они сохранились со времён существовавшей некогда на планете расы. А если верить Диле, то никуда люди и не пропадали.

Плач явно исходил откуда-то отсюда. Оплываю жуткую махину. Коррозия основательно подъела металл, но всё же корпус внешне оставался целым, и местами закрывался довольно прочными решётками. Вот за одной из них, и бился совсем ещё крохотный, нескольких месяцев от роду дельфинёнок.

Сердце болезненно сжалось. Рука сама потянулась сквозь прутья к перепуганному насмерть малышу. Он сначала шарахнулся, потом ткнулся упругим, скользким носиком в мою ладошку. По моей руке словно что-то потекло, вливаясь в успокаивающегося на глазах кроху. Я даже залюбовалась возникшим вокруг его тельца сиянием, и лишь потом обратила внимание, что камень в моём кольце не просто светится, а буквально полыхает!

Постепенно яркий, слепящий свет начал угасать, и вскоре кольцо обрело прежний вид.

— Ого, — только и смогла выдавить не менее удивлённая Тинка.

— И как ты умудрился сюда попасть? — слегка придя в себя произношу, собственно, совершенно не рассчитывая на ответ.

Но малыш словно понял, и тут же извернувшись в довольно узком пространстве, ткнулся куда-то носиком. Отойдя чуть в сторону, присмотрелась. У прижатой ко дну стенки имеется довольно широкое отверстие. Но сейчас, вся эта махина лежит именно на этом боку, лишая, попавшего в ловушку кроху, возможности выбраться на волю.

— Что будем делать? — скривив в задумчивости губки, интересуется Тина, явно, как и я, даже мысли не допускающая о том, чтобы бросить малыша на верную гибель.

Я вновь обплыла ржавую конструкцию. Взяв со дна довольно крупный валун, постучала там сям в надежде найти слабое место, но, увы. Судя по следам на грунте, корабль относительно недавно сполз в расщелину. Видимо любопытный малыш, забравшись внутрь, нарушил устойчивость конструкции, в результате попав в ловушку. Но это уже и неважно. А вот как его освободить-то теперь?

Пока мы с Тинкой ломали головы над этой нелёгкой, в прямом смысле слова, задачкой, дельфинёнок доверчиво ластился к нашим протянутым сквозь решётку рукам. И тут меня осенило ещё кое-что. С опаской оглядываюсь по сторонам.

— Да-да, — подтверждает мою догадку подруга. — Мне тоже кажется странным, что он один. А если явятся разъярённые родители, нам мало не покажется…

Словно отреагировав на её слова, малыш издал новый душераздирающий крик и ткнулся носом в одну из железных переборок. Мы непонимающе переглянулись. Кроха же вновь метнулся к нам, ткнулся носом в мою ладонь, и опять рванул к тому же месту, где был мгновение назад.

— Там что-то есть? — почему-то в этот раз Тина обратилась ко мне мысленно.

— Или кто-то, — точно также отвечаю и оплываю периметр затонувшего судна, изучая его днище. — Здесь расщелина узкая, я могу протиснуться…

— Эй! Ты чего! — тут же встрепенулась не на шутку напуганная Тинка. — Даже и не думай! — орала она, но было поздно — я уже пробиралась вдоль днища посудины.

— М-да… — только и смогла выговорить, заметив впереди основательно расплющенное, не подающее признаков жизни тело взрослого дельфина. — Сирота он теперь.

И вновь, словно подтверждая мои слова и доказывая свою разумность, малыш закричал. И столько горя и боли было в этом звуке, что я поняла: не знаю, как это сделать, и сколько на это уйдёт времени, но мы обязаны освободить кроху. В конце концов мы уже потеряли сутки, там, в бункере. Тогда мы спасали свои жизни, а его-то чем хуже? Ведь очевидно же, что мать или отец, погиб в попытке остановить начинающий заваливаться корабль. Это была героическая, но, увы, бессмысленная жертва. И даже в память об этом поступке мы просто обязаны его вытащить.

До позднего вечера мы ломали голову — как же освободить малыша? Дила плавала рядом, но увы, помочь ничем не могла. Да и мы ничего более или менее действенного так и не придумали. И хотя Тинка нашла неподалёку вполне пригодную для ночёвки пещеру, пришлось спать прямо в расщелине. Потому что стоило нам немного отдалиться, как малыш тут же впадал в панику, начиная плакать.

Спалось плохо. То и дело просыпалась снедаемая тревожными мыслями о невыполнимости нашей затеи. Но как можно бросить кроху на верную погибель? Нет! Нет! Нет! И ещё сто раз — нет! Думай же, Раэла! Думай!!! И я-таки придумала. Идея была абсолютно бредовой и сугубо теоретической, ибо навеяна она знаниями из учебников по истории и жутко нелюбимой мною физики, но хотя бы попытаться мы были обязаны.

Стоило Тинке пошевелиться по утру, как я тут же выпалила:

— Вон там, — взглядом указываю на привлёкшую меня часть корабля, — торчит длинная металлическая перекладина. С виду она довольно крепкая.

— И? — не уловила хода моих мыслей погрустневшая, и ставшая непривычно серьёзной подруга.

— И для начала надо попытаться использовать её как противовес, — не совсем представляя, как буду это делать, задумчиво произнесла я. — А если не поможет, то постараемся её выдрать из корпуса и используем как рычаг.

Тинка же тем временем уже тужилась, нажимая всем весом на обсуждаемую часть. Эффекта от её потуг вполне ожидаемо не было. Дила тоже присоединилась, давя на железяку корпусом и пытаясь при этом грести словно хочет плыть вниз. Я, конечно же, тоже в стороне не осталась.

И как же обидно было, что наша магия до сих пор дремлет! Ведь мы могли бы вырастить из окружающих нас камней любую конструкцию. Вот только это «бы», жутко мешает.

В результате всех наших совместных усилий, первая часть плана провалилась. Зато вторая, сама напросилась к исполнению: с отвратительным скрежетом и клубами взметнувшихся донных осадков и ржавчины. Почти неподъёмная длиннющая труба отвалилась от корабля, оказавшись в нашей власти.

Несколько часов ушло на то, чтобы найти место поудобнее. Натаскать дополнительных валунов для увеличения эффекта рычага. И ближе к вечеру, неимоверно измотанные, с дрожащими от усталости руками мы наблюдали, как малыш нерешительно высовывает носик в образовавшуюся щель, а затем уже и выскальзывает наружу.

Вскоре он весело и совершенно беззаботно кружил возле нас. А мы… мы с трудом доплелись до найденной неподалёку пещеры и с чувством выполненного долга провалились в глубокий сон.

— Ма-а-а… — ворвался в мой сонный мозг чей-то тоненький, немного писклявый голосок.

Я встрепенулась, стряхивая остатки сна и тут же ощутила, как скользкий упругий носик спасённого накануне крохи коснулся моей щеки.

— И померещится же такое! — стараясь не разбудить всё ещё дремавшую Тинку, тихо произношу, поглаживая умильную мордашку малыша.

— Ма-а-а-а… — вновь пропищало в моей голове, а кроха вновь ткнулся носиком в мою щёку.

— Ох! — только и смогла выдохнуть я, осознав, что это не галлюцинации, это… наш найдёныш со мной говорит! — Я… — шепчу, смотря в его маслянисто поблёскивающие чёрные глазки, в которых… да! В них светился разум! — Мама?!

Дельфинчик тут же извиваясь всем тельцем, закивал в знак согласия. Вот и что мне теперь делать в роли мамы? Дело в том, что у нашего вида нет понятия папа и мама. То есть где-то естественно существуют те двое что зачали, а позднее произвели на свет, но никакой связи, за исключением генетической, с ними нет.

В школе изучались различные виды существ. У большинства неземноводных материнский инстинкт явно выражен. И то, что его не было у нашего вида, вполне объяснимо. О какой любви к икринкам может идти речь? Наши матери спускаются в море на время нереста, после чего возвращаются наверх, забывая о детях, которых они по сути так и не видели, и никогда не увидят. Ведь до четырнадцати лет мы развиваемся в водной стихии, а родители лишены возможности долго находиться в воде. Сама природа встаёт между нами.

У дельфинов всё обстоит иначе. И что мне теперь делать, коли малыш признал во мне маму? Я же даже не представляю, как надо себя вести! Наверное, надо чему-то учить… Но чему? Приятно, что из нас двоих он выбрал именно меня, вот только выйдет ли из меня то, что он желает во мне увидеть?

В углу пещерки завозилась, просыпаясь Тинка.

— Тин… малыш меня мамой назвал. Что мне делать, а?

— Ты бредишь, — отмахнулась, всё ещё не до конца проснувшаяся подруга.

— Если бы… — вздыхаю, и мысленно добавляю: — Дила вон тоже разумной оказалась, я уже ни чему не удивляюсь. Да и люди, если ей верить, до сих пор существуют, а не вымерли как мамонты.

— Ты ещё динозавров вспомни, — откликнулась подруга. — А вообще… Это же здорово! — восклицает она. — Помнишь, Феньку?

Как можно забыть единственную детскую игрушку? Из-за китёнка-обнимашки мы с подружками едва ли не дрались, а порой так и не сумев поделить, ночевали все втроём в одной кровати. А ещё… играли с ним в дочки-матери, хотя понятия не имели, что это значит: быть дочкой или мамой. Просто в книжках читали, что была когда-то такая игра.

— Мы были — детьми, а он — игрушкой… — понимая, что воспоминания проблемы не решают, вздыхаю я.

— Раля, кто тебя заставляет срочно становиться взрослой и серьёзной? — приподняв бровку, сверкнула зелёными глазищами Тинка. — Разве не от этого мы мечтали сбежать? Будь собой. Вряд ли ему понравится, если ты превратишься в строгую воспиталку. Давай просто радоваться жизни!

— А давай! — ощутив внезапный прилив оптимизма, воскликнула я и под укоризненным взором умудрённой жизнью Дилы, выскользнула из пещерки.

— Ма-а-а… — вновь раздалось в моей голове, и интонация показалась мне призывной.

Играть в догонялки с малышом, Тинкой, и косяками пёстрых рыбок было неимоверно весело. А может сказывалось то, что мы спасли-таки кроху, несмотря на все сложности, и теперь невозможно было не радоваться, смотря на него? А ещё… ещё невозможно было противостоять таинственному зову.

Воды в этих местах несмотря на мелководье оказались тёплыми. Весь день дурачась мы гнали вперёд, а к вечеру уставшие, но счастливые, за неимением пещер, устроились прямо на открытом месте. Поставив охранку, я задремала.

Лежу. Сплю. Никого не трогаю. И вдруг получаю весьма чувствительный тычок в бок. Подскочила я словно ошпаренная, сонно озираясь по сторонам. Тинка как ни в чём не бывало спит развалившись под боком у Дилы. А вот малыш… а кстати, где он? Я сделала шаг в сторону, и тут же за спиной ощутила движение воды и как-то странный звук. Оборачиваюсь. Из песка торчит гарпун! И прикреплённая к нему пахнущая железом верёвка начинает утягивать его вверх.

— Тина!!! — ору мысленно в надежде, что подруга не успеет заорать вслух.

Тинка не подвела. Подскочить-то подскочила, и Дилку разбудила, но вместо воплей молча оглядывается по сторонам. Уплывающий вверх гарпун от её внимания не укрылся.

— Где малыш? — сразу же спрашивает.

— Не знаю, — ощущая, как чешется в носу от нестерпимого желания заплакать, всё так же мысленно шепчу я.

— Ма-а-а-а… — тут же раздаётся в голове испуганное.

— Но он жив, — сообщаю подруге и наплевав на риск, плыву туда откуда послышался зов нашего невезучего малыша.

Пока поднималась, мимо меня, едва не зацепив, опять пролетел гарпун. Стоящее на якоре судно было небольшим в сравнении с тем затонувшим, откуда мы спасали кроху. Оплыв его дно, затаив дыхание высунулась наружу и прислушалась. На палубе, судя по звукам — двое.

— Где же… где же ты малыш? — мысленно шепчу, не особо надеясь на то, что связь окажется такой же двухсторонней, как и у нас с девчонками.

— Ма-а-а-а… — раздаётся в голове и рядом со мной что-то ударяется о борт корабля. И опять стук изнутри. — Ма-а-а…

— Я иду мой маленький, — мысленно шепчу, пытаясь успокоить крошку.

Вот только ума не приложу, как к нему добраться?

— Залазь по якорной цепи. Я отвлеку их по другому борту. Только не дыши там, — раздаётся в голове голос подруги.

— Постараюсь, — отвечаю.

Тем временем на палубе послышался топот.

— Вон, смотри что-то мелькнуло, — хрипловато пробасил чей-то голос наверху.

Дальше я не слушала. Легко сказать, лезь. Тело стало неимоверно тяжёлым, стоило покинуть воду. Жутко хотелось вдохнуть да поглубже. Но я боялась. Знала — закашляюсь и выдам себя.

Не без труда забралась на палубу. Огляделась. Двое мужиков возле противоположного борта, перевесились так… что так и хочется отправить их вниз.

— Забралась? — уточняет Тинка.

— Да, — ощущая, что мне катастрофически не хватает кислорода шепчу в ответ.

— Действуй скорее, — подгоняет подруга.

Осматриваюсь ещё раз. Небольшая надстройка и в неё ведут ступени. Ещё прикрытый решёткой люк на самой палубе. Вот и куда мне? А голова уже кружится и горло сжимают спазмы. Остаётся надеяться, что там, где держат малыша есть вода и можно будет быстро передохнуть.

Косясь на увлечённых охотой моряков, крадусь к решётке, всматриваюсь в темноту. Да… там действительно поблескивает вода. А вот и ставший таким родным носик высунулся наружу.

— Только молчи, мой маленький, — мысленно шепчу крохе.

— Ма-а-а… — жалостно раздаётся в ответ.

Осторожно потянула за решётку. Какое там! А воздуха уже не хватает.

— Тинк, мне решётку не поднять и задыхаюсь, — простонала я.

— Пинка им, и сигай в воду. Под дном пронырни и дальше вместе полезем. Пока они оплывут, пока заберутся…

Дослушивать я уже не могла, глотку драло, рот так и норовил сам открыться вдохнув поглубже. Столкнуть недотёп было не сложно. И тут же я прыгнула в воду. На мгновение замерла, делая глубокий вдох и метнулась следом за Тинкой. Даже вдвоём поднять решётку оказалось непросто, но мы справились.

Спрыгнув вниз, подхватила не такого уж и лёгкого «малыша», передала его Тинке. Огляделась. Никаких ступеней или верёвок нет. До верха в прыжке может и дотянусь, но вот влезу ли? Нырнула, отдышаться. Вода здесь была застоявшаяся, да и той мало, чуть выше колена, но всё лучше, чем просто воздух. Подруга тем временем скрылась из поле зрения. Послышался всплеск.

— Отплывай подальше, — мысленно приказала я крохе.

— Ма-а-а… — раздалось испуганное.

— Не волнуйся, — отозвалась я.

Снаружи послышались скрежет и какая-то возня.

— Спрячься, — мысленно приказала мне Тинка, а следом плеск воды за бортом.

Опять занырнула. Сделала пару вдохов, отплыла в уголок. Сижу прислушиваюсь.

— Какого ляда, ты, морда пьяная, меня за борт спихнул! — орал тот самый хриплоголосый.

— Сам меня толкнул, а теперь с больной головы на здоровую перекладывает!

— Да ещё и решётку отрытой бросил!

Послышался скрежет закрывающейся дверцы. У меня от этого звука всё внутри похолодело.

— Что у тебя там? — раздался в голове взволнованный голос Тинки.

— Закрыли меня, — тихо отвечаю.

— Сиди тихо. Мы с Дилой что-нибудь придумаем.

— За малышом присмотрите.

— Да уж как-нибудь, — отозвалась подруга.

Сижу. Прислушиваюсь. И с ужасом понимаю, что к переругиваниям этих двоих наверху, присоединяются ещё чьи-то тяжёлые шаги где-то в стороне. Судя по звуку и поскрипыванию, этот некто поднимается по ступенькам. Вот это я попала. Их трое. Как теперь выбираться?

— Ну и чего расшумелись? Поймали хоть одну? — произнёс новый голос, явно не принадлежавший тем двоим которых я накануне искупала.

«Одну?» — это слово резануло слух. За кем же они гоняются?

— Приманка не сработала, — отозвался хрипловатый.

— Паршивая видать приманка была.

— Да нормальная, за неё бабла выручить можно, — отвечает третий.

— Идиоты. Ладно, там штормовое предупреждение. Снимаемся с якоря. Пора уходить.

Послышалось жужжание, удар чего-то тяжёлого о борт, и корпус судна тут же завибрировал. Сердце выпрыгнуло из груди застряв где-то в горле. Сознание охватила паника. Я метнулась вверх в попытке выскочить. Да какое там? Высоко. Ещё и решётка эта… будь она проклята.

Глава 5

Лесандра. Нежданные приключения

Казус вышел, конечно. Вот и надо было им всем разом объявиться? Я же уже и не надеялась на встречу, а тут на тебе, на блюдечке с золотой каёмочкой зеленоглазое чудо объявилось! И девчонки заразы не нашли другого времени, чтобы пообщаться!

На приглашение Ренара прогуляться до озера, я лишь кивнула. Иду молча, думая: что же делать? Ну не разорваться же! Да ещё и Тинка что-то вопит в моей голове мешая сосредоточиться. Ну как же всё не вовремя! Отгородилась мысленно, слегка приглушая вопли подруги, и собираясь впервые сказать зеленоглазому — «Привет!», и с опозданием понимаю, что обидела подруг. Стыдно и обидно одновременно. Пытаюсь с ними связаться, и ничего не получается.

— Они исчезли… — едва слышно шепчу.

— Что? — не понял Ренар.

— Девчонки пропали… — встав словно вкопанная повторяю.

— Какие девчонки и куда пропали? — останавливаясь возле меня, уточняет он.

Ну из меня и полилось. Всё что знала и о чём только предполагала, всё рассказала.

— Так они направились к Большой Земле? — вместо ожидаемого сочувствия всполошился он.

— Не знаю я, Большая она там или Маленькая…

— Извини… — тут же схватившись за живот, произносит парень. — Кажется я что-то не то съел. Тебя обратно проводить? Или сама дойдёшь?

— Д-дойду… — ничего не понимая бормочу, вполне отчётливо различая здоровый румянец на его щеках.

Ренар тут же исчез через портал, а я так и стояла посреди поля. Гадая: что это было? Я и его чем-то обидела? Так вроде ничего такого не говорила. Хотя надо бы вспомнить всё что на эмоциях наплела.

Сознание опять разрывается на части. С одной стороны, переживаю за девчонок. Однажды я переставала их чувствовать, и как выяснилось они попадали в мёртвую зону. Но не могут же эти зоны по всему водному пространству быть разбросаны? Или они решили вернуться? Может об этом и хотели сказать? Хотя нет, с чего бы им менять решение. Да и голоса у них были бодрые и весёлые. Значит обиделись…

— Лесандра, — окликнул меня голос леди Лаурензии. — Ты почему не дома в такое время?

— Гуляла перед сном, — отвечаю.

— А что с голосом? Что тебя расстроило?

И опять меня проняло. Вот и что со мной сегодня? День откровений какой-то! Единственное о чём умолчала, так это о том, что гуляла не одна.

— Не переживай, — произнесла женщина. — Они могли поставить на ночь охранный заслон, а сквозь него мыслями не пробиться, если они сами того не захотят.

Утешила называется. Только подтвердила, что они обиделись. Ещё и Ренар странно себя повёл. Может я ему в роли немой больше нравилась? А теперь… теперь он меня и видеть не пожелает?

Плетусь следом за преподавательницей, некогда заменившей нам и няньку, и мамку. Она молчит, я тоже.

— Ложись спать, — остановившись неподалёку от моего дома, произнесла леди Лаурензия. — Утро вечера мудренее.

Заснуть, благодаря обуревавшим мою голову мыслям, не удалось. Утром я чувствовала себя разбитой. Кое-как добрела до лекционного корпуса, отсидела пары, и под непрекращающуюся болтовню Саньеры поплелась домой. Иначе мне представлялась сказочная взрослая жизнь. Может, если бы девчонки остались рядом, всё было бы по-другому?

Следующие дни прошли как в бреду. Ренар так и не появлялся, попытки связаться с девчонками не приносили успеха, и это сводило с ума. Нет, они конечно же могли заблокироваться в охранном периметре, но не сутки же напролёт? На третий день нас так измотали практической магией, что я элементарно отключилась едва, дойдя до кровати.

Ночью меня разбудил исполненный истерикой вопль Тинки:

— Ралька в беде! В ловушке! Её увозят! — не слишком информативно прокричала она и умолкла.

А я впала в ступор. В какой такой ловушке? Что значит увозят? Озвучить свои вопросы не успела, подруга наконец-то соизволила что-то пояснить.

— Мы спали. На мелководье негде было спрятаться. Рядом оказался корабль. Кто-то поймал кроху. Мы бросились его спасать. Ралька не успела убежать. Их трое. Они подняли якорь. Уплывают… — сбивчиво тараторила подруга, явно находящаяся на грани срыва.

«Понятно, что ничего не понятно…» — вспомнились слова Ренара. Одно ясно Раэла умудрилась во что-то вляпаться. Но радует, что на меня не слишком обижены, коль уж на связь вышли.

— Что нам делать? — спустя какое-то время выкрикнула Тинка.

— Кому нам-то? Ты ж говоришь Ралька где-то в другом месте. И если честно, я вообще ничего не поняла, — признаюсь.

— Ну… перед тем как в бункер попасть, мы черепаху встретили разумную…

— Бред! — не выдержав выкрикнула я.

— У-у-ух… Ну пойми, люди — не вымерли!

Ещё круче! Нет, ну надо же такую чушь нести? А я ещё по глупости волноваться начала, слушая её вопли. И такое зло накатило, что впервые, наплевав на дружбу я всё же высказалась:

— Ты там каких-нибудь водорослей неправильных на обед случаем не употребляла? Люди — это вообще миф и предположение учёных о том, что мы произошли от них, всего лишь одна из гипотез! Черепахи не разумные, а обычные пресмыкающиеся! Тебе там что, последние мозги подводными течениями вымыло?

— Понимаю, что ты не веришь. Но они есть, — уже более спокойно, даже и не подумав обидеться или ужалить своим острым язычком ответила подруга. — И живут как раз там, куда мы плыли. Так вот, они тут охотились на дельфинов…

— Зачем?

— Мы как-то забыли у них спросить! — огрызнулась Тинка. — Так вот. Недавно мы спасли дельфинёнка, и теперь он плывёт с нами.

— Зачем? — пробормотала я, понимая, что меня явно заклинило на одном слове.

— Что зачем? — растеряно переспросила Тинка.

— Зачем с вами?

— Затем, что его родители погибли. Он один. И он признал Ральку мамой!

— Кем???

Нет, определённо у Тинки не лады с головой. Ну надо же такой бред нести?

— Не важно, — тем временем мысленно отмахнулась подружка. — В общем его поймали. Ралька бросилась спасать. Забралась на корабль. Он был в трюме…

Я лишь глаза закатила. Даже если частично поверить в этот бред, то на кой спрашивается спасать какую-ту рыбину? Да ещё и дважды? К тому же всем известно, что корабли — это наследие давно вымершей расы, они валяются на дне моря. И что это вообще за словечко-то такое — трюм?

— …Мы успели выбросить малыша за борт, — продолжала тем временем тараторить Тинка. — Но то помещение, где он был, очень глубокое. Ралька туда запрыгнула, чтобы его вытащить, а обратно выбраться не сумела. Высоко. А я уже без воздуха не могла…

— Что значит без воздуха не могла?

— А ты пробовала наверху дышать?! — крикнула подруга и осеклась, очевидно осознав какую глупость сморозила. — В общем, задыхаемся мы там. Не знаю, как ты живёшь на суше, — уже тише добила она.

Наверху? То есть они нашли не затонувший корабль? Тут же вспомнилось как я закашлялась, выйдя на берег.

— Да, поначалу тяжело было, — вынужденно соглашаюсь. — Ну и что дальше?

— Я спрыгнула за борт, а эти двое, которых Ралька до этого за борт выбросила…

— Какие двое? Когда выбросила…

В голове полнейшая каша. Может это не Тинка? Может сон? Или бред мой собственный на нервной почве?

— Когда она спасала малыша, то двух людей выбросила за борт.

— У-у-у… как всё запущено. Всё! Прямо сейчас иду к врачу… — вслух простонала я и соскользнув с мягкой кровати направилась к дверям, вот только полусон-полубред так и не отпускал, вещая Тинкиным голосом:

— Так вот, они успели обратно на борт забраться по якорному тросу. Решётку на трюме, где Ралька сидит захлопнули, а мы ж её вдвоём еле-еле поднять сумели. А потом ещё появился кто-то третий, что-то про штормовое предупреждение сказал, и приказал уплывать. Они завели двигатели и… я не успеваю за ними!

Все мои попытки прервать контакт успехом не увенчались, голос подруги до сих пор звенел истеричными нотками в голове. Затыкая уши, словно это могло помочь, уже не иду, бегу в сторону лазарета.

— Что же делать? Что с ней будет?! — визжало в моём мозгу.

На ходу, усиленно тру глаза, в надежде проснуться… очнуться от этого бреда. Внезапно мир встряхнулся, и я столкнулась с чем-то. Нет, кем-то, поняла я ощутив, чьи-то руки на своих плечах.

— Куда летишь? — раздался возле самого уха голос Саньеры.

Озираюсь по сторонам, с облегчением осознавая, что звуковые галлюцинации закончились. Только слышно, как где-то ухает ночная птица, цикады стрекочут в траве, и моё хриплое после пробежки дыхание, заглушающее ритмичные удары крови в висках. А передо мной, да, стоит с беспокойством вглядываясь в моё лицо, самозваная подружка-одноклассница.

— К врачу, — немного отдышавшись, отвечаю.

— Зачем?

Этот вопрос навёл на воспоминания о минувшем бреде, и меня опять пробило на откровенность. Слова сами лились словно полноводная река. И по мере повествования до меня начал доходить смысл некоторых ранее непонятных слов: бункер, корабль, якорь, трос, трюм, завести двигатель… Очевидно проснулся ещё один фрагмент генетической памяти.

— И ты посчитала это бредом? — всё так же, не отпуская мои плечи вполне серьёзно вопросила Саньера. Я киваю, а она убивает на повал аргументом: — А ты не подумала о том, что наша память просыпается по мере того, как мы сталкиваемся с теми или иными ситуациями и вещами? С чего в твоём бреде, Тинке вспомнились все эти чуждые нам понятия и слова? Ты же бурной фантазией никогда не отличалась.

— Хочешь сказать это не бред? Она действительно со мной говорила? Люди реально существуют. Черепахи разумны… а Ральку… её похитили?

Ноги подогнулись, и я как стояла, так и осела на землю, придавленная тяжестью свалившихся на меня новостей. Саньера уселась рядом и произнесла:

— Думаю, это правда.

— Тогда… тогда мы, наверное, обязаны рассказать об этом кому-нибудь из взрослых! — встрепенулась я.

— Ага, так тебе и поверили. К тому же мы и сами, если ты забыла, уже взрослые. И пора отвыкать уже перекладывать свои проблемы на чужие плечи, — отчитала меня Саньера.

— Взрослые, — я не удержалась от грустной улыбки. — Что же тогда делать? Чем помочь? Мы здесь, они там…

— Отправиться к ним, — как-то слишком спокойно, словно сообщила очевидное, произнесла она.

— Как?! Ты забыла, что мы теперь не можем долго находиться под водой?

— Но мы можем сколько угодно находиться над…

— И? — уставилась я в её чёрные глаза.

Ответить, Саньера не удосужилась, лишь на удивление легко для своей весьма тяжеловесной фигуры подскочила, и одним движением руки поставила меня на ноги. Я откровенно ошалела от подобного обращения и от её силы. Она конечно крупная, не полная, нет, а именно крупнокостная и с непомерно развитой мышечной массой, но одно дело видеть, а другое ощущать на себе возможности её тела.

Так и не отпуская мою зажатую словно в тиски руку, одноклассница потянула меня в ту сторону, куда я ещё ни разу не удосужилась сходить. Шли не так и долго. Я пыталась понять, что она хочет сделать и зачем вообще ввязывается в это дело. Она молчала.

Вскоре на горизонте показались купола, закреплённых возле земли, воздушных шаров.

— Ты с ума сошла?! — упираясь зашипела я, догадавшись о её намереньях.

— А у тебя есть другие предложения, — не обращая внимания на моё сопротивление поинтересовалась она, и я была вынуждена признать, что иных идей нет.

— Хочешь украсть шар?

— Ну почему сразу украсть? — на ходу пожала своими богатырскими плечами Саньера. — Позаимствовать на время. Разницу ощущаешь?

— Не очень, — признаюсь. — Но как мы полетим? У нас магии нет.

— У меня есть, — коротко ответила Саньера.

Значит, ещё тогда в школе, когда у неё открылся дар и генетическая память, у неё и магия какая-то тоже открылась? Вспомнилось как директриса ни на шутку всполошилась решив, что и у нас с девчонками магия какая-то странная проявилась. Только какая? Магия жизни есть у всех выходящих на сушу, ну и бытовая ещё. А у многих вообще способности ограничиваются телепортацией.

— А…

— Закрой рот, — в своей вечной грубоватой манере, оборвала меня Саньера, и как не противно признать, но я подчинилась.

К площадке, где находились интересующие нас средства передвижения, подходили украдкой. Точнее короткими перебежками от кустика к кустику.

— Стой здесь, — склонившись к самому уху прошептала моя подельница и тенью метнулась к ближайшему из шаров.

Стою, буквально слившись с окаймляющим площадку кустарником. Внутри всё бурлит и клокочет. Вместо вполне ожидаемого желание убежать, просыпается нездоровый азарт, и неведомая мне ранее жажда приключений, на фоне которых, даже произошедшее с девчонками как-то померкло, а Ренар и вообще позабылся.

Заметив, мелькнувшую неподалёку фигуру, я вся сжалась в предвкушении разоблачения. Это на словах красиво звучит «позаимствовать», а ведь по факту беря без спроса — мы воруем. И нет, это меня в данный момент нисколько не смущало, беспокоило лишь то, что кто-то может помешать нашему плану.

Замеченная ранее фигура неотвратимо приближалась. Я поглубже вжалась в куст, перестав даже дышать. Ундин в такой же форме, в какой были и те, кто забирал нас из школы, остановился напротив меня. У меня, кажется, сердце в этот миг остановилось. Мужчина замер на мгновение, словно прислушиваясь. Сплюнул в траву. Прошёл чуть подальше, вспыхнуло синее пламя портала, и он исчез.

Переведя дух, я немного высунулась из укрытия, пытаясь разглядеть, что творится снаружи. Саньера появилась рядом, будто материализовавшись из воздуха, и не произнося ни слова, потащила на открытую взорам площадку. С одной стороны, понимаю, что ночь на дворе и все спят. Но вот она же не спала, да и тот мужчина…

Перебегая от шара к шару, она остановилась возле очередного, по-моему, ничем неприметного, и подтолкнула меня, мол, залезай. А я-то что? Я нынче покладистая. Сказали бежать бегу, велели куда-то залезть, опять же послушаюсь. Забралась в корзину. Сижу как мышка, прислушиваясь к Саньереной возне где-то за бортом. И вдруг земля подо мной покачнулась.

В ужасе вжимаюсь в стенку. Саньера где-то там, я здесь. И что делать? А шар всё больше набирает высоту. Так и сижу, схватившись за голову, и гадая: «Зачем? За что она со мной так поступила?» Нет, я знала, что она за что-то Ральку недолюбливает, но ко мне вроде бы в подружки набивалась даже. Ветер снаружи усиливается. Какие-то непонятно для чего предназначенные верёвки хлопают о купол.

«Кто-нибудь обязан заметить… И придут на помощь…» — мысленно повторяла я, словно молитву. Как объяснить своё появление здесь, я не знала, но всё же надеялась на спасение.

На дрожащих ногах, вцепившись в борт, начинаю приподниматься, желая посмотреть вниз. И вдруг… Прямо перед моим носом на край корзины легли чьи-то пальцы. Я шарахнулась прочь, забыв о том, что мгновение назад уповала на помощь.

— Помогла бы, что ли? — раздался с той стороны, заглушаемый завыванием ветра голос Саньеры.

У меня внутри вмиг всё возликовало.

— Ты не бросила меня! — забыв о страхе, я перевесилась за борт, помогая… подруге. Своим поступком Саньера заслужила этот статус, и мне было стыдно, что я усомнилась в её намереньях.

— Как бы мы по-твоему взлетели? — вваливаясь в корзину, и передёргивая плечами, словно разминаясь, произносит она. — Или ты думала, я позову кого-то ещё, чтобы они отсоединили противовесы?

Не могу сказать, что я всё поняла, но общую суть уловила, признав — она права. Но это же какую надо иметь смелость! Ведь пока я тут в корзине тряслась от страха, она там по верёвке вверх карабкалась. От одной этой мысли мне стало дурно.

— Так вот, — уже вовсю орудуя болтающимися канатами, произнесла Саньера. — Провизии и воды я натаскала немало, должно надолго хватить. А магия здесь не нужна. Я всё вспомнила едва очутилась на борту. Ты лучше прислушайся и скажи в какую нам сторону рулить.

— Туда, — я указала пальцем направление.

Саньера взглянула на какой-то круглый предмет со стрелочкой, кивнула каким-то своим мыслям. И принялась подтягивать одни верёвки, навешивая на какие-то груз, другие фиксируя за крючья, обнаруженные на внешней стороне корзины, какие-то тросы она, наоборот, ослабляла. И всё это делалось так уверенно, словно, девушка не только что из подводного мира вышла, а всю жизнь в небе провела.

— Юху-ху-у-у!!! — закричала она. — Леска! Мы летим!!!

Смотрю вниз. Площадка с шарами осталась далеко позади. Удаляющаяся земля, поплыла в сторону. Прислушалась к ощущениям, направление было правильным.

— А если погоня будет? — озвучиваю свои опасения.

— Я что, глупей морского ежа? — весело фыркнула Саньера. — Пока кое-кто, не будем тыкать в тебя пальцем, в кустах прохлаждался, я, собирая пищу и воду, заклинила крепления противовесов у остальных шаров. Даже если нас и заметили, полчаса форы дорогого стоят. За это время мы будем о-о-о-очень далеко.

Опять не всё было понятно, но суть я всё же уловила, и успокоилась. Жаль, что я, столкнувшись с воздушными шарами ничего об их управлении не вспомнила, видимо никто из моих предков этим не занимался.

Стою, бездельничаю, глазея по сторонам. Ветер приятно играет волосами. Саньера увлечённо насвистывая какую-то трудно узнаваемую мелодию, носится между снастей. Вот уже на горизонте занимается рассвет. И от этой непередаваемо прекрасной картины хочется смеяться и плакать одновременно.

— Красиво-то как… — кричу я.

— Ага! — немногословно откликается подруга, и продолжает насвистывать.

Всматриваюсь вдаль, опасаясь заметить погоню, но небо чистое. Вскоре мы достигли береговой линии, и вот уже перед нами, завораживая своей непередаваемой красотой, простирается бесконечная морская гладь. По моему улыбающемуся лицу текли слёзы, и виною этому был вовсе не ветер…

— Смотри! — свешиваясь с противоположного от меня борта выкрикнула Саньера.

Вмиг очутившись рядом, всматриваюсь в проплывающее внизу мелководье. Солнечные лучи пронзают водную гладь, открывая взору мельчайшие подробности. А прямо под нами… дельфины! Они то грациозно выныривают, то вновь уходят под воду. М-да уж, теперь ясно почему Ралька не смогла бросить в беде дельфинёнка. Окажись я на её месте, пожалуй, не смогла бы поступить иначе.

Нахлынувшие воспоминания вызвали грусть и тревогу. Я чувствовала девчонок, но на связь они не выходили. Окружающие красоты, и эйфория, вызванная ощущением полёта, конечно, немного смягчали тревожные чувства, но не могли загасить их полностью. Кстати, с того момента как мы пересекли береговую линию, начал ощущаться какой-то иной зов, и он вёл в ту же сторону. Наверное, это и была их цель.

— Ты знаешь… — тоже неожиданно погрустнев, произнесла Саньера, — я ведь завидовала Ральке, и не понимала, как можно не радоваться тому, что она вскоре выйдет на берег.

Я взглянула на стоящую рядом девушку. Вечно самоуверенная до борзости, грубоватая в манере общения, за один только сегодняшний день, она предстала передо мной совсем в ином свете, а тут ещё и откровенность.

— Ты даже представить себе не можешь, каково это трястись, чтобы не поняли, что у тебя открылась память.

— О-о-о… Это-то как раз мне знакомо! Ведь те вещи, о которых ты вспоминаешь, становятся очевидными и новые слова легко могут сорваться с губ. Спасибо девчонкам, они контролировали каждое моё слово на протяжении последнего полугода, — я с улыбкой вспомнила о моём многострадальном, неоднократно оттоптанном хвосте. Теперь смысла что-то скрывать уже не было.

— Так у тебя тоже… ещё там, в школе? — воззрилась на меня подруга, а я лишь кивнула в ответ. — Повезло тебе, что они поддержали. А я побоялась довериться кому-нибудь, на том и спалилась. Странно, что они приняли твоё решение, при столь маниакальном желании остаться.

— Они и не смирились, но уважали моё желание. Хотя знаешь… Они ведь влюбились в подводный мир ещё тогда, на экскурсии, а у меня, как раз память открылась и не до созерцаний было…

— Угу. Голова раскалывается от прущих изнутри знаний, какие уж там красоты, — кивнув согласилась Саньера.

— В общем, не прониклась я тогда. А они обижались на несправедливость судьбы. Мол, им бы этот дар, так нет же. И только перед выходом на сушу я смогла оценить то, что потеряла.

— Теперь это уже не имеет значения. Не знаю, что произошло, но заметь вывели всех поголовно, даже дошколят.

— Это да.

— А представь каково мне было? Я не вспомнила особенностей управления воздушным шаром, но ночи напролёт парила в небесах. И вдруг сболтнула лишнее, поставив жирный крест на малейший шанс воплотить в жизнь свои сны.

— Ну а Ралька-то тут причём? Ведь многие хотели на сушу.

— Я ревела после вызова к директору. А тут она идёт. Подошла, спросила: «Что случилось?» Я всё рассказала, надеялась, что поймёт…

— А она лишь фыркнула, что ты дура, и убежала? — догадалась я, вспоминая тот момент, когда Ралька узнала о моём даре и не желании его раскрывать.

— Угу.

До наступления темноты мы почти не разговаривали. Лишь поели пару раз в тишине. Ближе к ночи, Саньера подняла шар повыше, объяснив это тем, что влияние мёртвых зон будет не столь существенным. Ибо в этих весьма опасных районах отмечаются мощные воздушные потоки, которые могут не только сбить с курса, но и утопить.

Было интересно: как мы будем лететь ночью? А завтра? Ведь мало вероятно, что мы достигнем цели за один день. Я же управиться с этим воздушным монстром не смогу, а Саньке порою и поспать надо. И вот смотрю, она совершенно спокойно укладывается.

— А если с курса собьёмся? — тихо спрашиваю.

— Утром скорректирую, — хрипловато ответила она, и неожиданно добавила: — Спасибо.

— За что? — опешила я.

— За то, что мы здесь. За этот полёт. За то, что не шарахалась от меня как это делали многие.

— Спокойной ночи, — ощутив укол совести, ушла от ответа я.

Глава 6

Раэла. А цель всё ближе

Ощущать себя загнанным зверем, ну о-о-очень неприятно. Затхлая ледяная вода, стены со всех сторон, решётка над головой, и равномерный гул — сводят с ума. Какие-то приглушённые едва пробивающиеся в сознание Тинкины вопли, удаляющееся крохино «ма-а-а…», да ещё и Лескины попытки завязать диалог, настроения не прибавляют.

С палубы периодически долетают обрывки каких-то криков, но я не прислушиваюсь. Что толку? Тинка отстала, самостоятельно мне не выбраться. Мы считали людей вымершим видом. Ну не унидины же это? Нам априори претят эти рычащие железные мерзко пахнущие коробки.

С тоской смотрю на квадратики неба за решёткой. Там, на свободе, как ни в чём не бывало занимается рассвет. И внезапно равномерный гул двигателей, перекрывает вой сирены.

— Судно «НС-2045», вы проникли в запрещённую зону. Срочно остановитесь, и приготовьтесь к досмотру! — донёсся откуда-то на удивление громкий мужской голос.

На палубе суета, топот, слышны обрывки каких-то команд, чья-то брань. Двигатель замолк. Похитители явно напуганы. Вот только, что это мне даёт? Шанс на освобождение, или нечто пострашнее нынешней доли?

Размышления прервал глухой удар о борт судна. Наверху послышалась какая-то возня, тяжёлые шаги… Ещё чья-то более лёгкая поступь. Ещё… И ещё. Судя по звукам, на палубе появились как минимум четверо.

Над входом в мою ловушку, вполне отчётливо в лучах восходящего солнца, замаячила довольно габаритная, явно неженская фигура. Кто это? Тоже люди или просто вышедшие в Больший Свет ундины различить было невозможно. На всякий случай, хвостик я спрятала. Кто знает, как они ко мне подобным относятся?

Да и вообще, почему я решила, что мои похитители — это мифические люди? Из-за странностей поведения, и этого пропахшего маслом и ржавчиной корыта? Или из-за мимолётных намёков Дилы о их существовании? А как она-то людей от иных рас отличить может? Ведь сколько их перечислялось в учебниках по бестиарию.

Маячивший за решёткой мужчина, ухватился за прутья. Путь к свободе открылся со скрипом. Вот только всё одно — не допрыгну, не выберусь без посторонней помощи.

— Браконьеры, — послышалось сверху. — Ну и запашок здесь, — уже тише добавил, подслеповато всматривающийся в недра трюма «некто».

А я жмусь ко дну, в надежде, что не заметят. Все мои смелые порывы, вмиг угасли, оставив вместо себя один лишь страх. Притаилась, едва дыша, словно они услышать могут. Наблюдаю за топчущимся возле входа в трюм мужчиной. И вдруг вниз падает верёвочная лестница. Внутри всё холодеет: «Неужели заметили?»

Довольно споро для столь габаритной фигуры, незнакомец спускается вниз. Зажмурила глаза, словно это заставит его не увидеть мою вжавшуюся в угол фигурку. «Друг этот некто или враг? Может осмотрится и уйдёт?» — мелькнула надежда. Всплеск воды, и глухой удар подошв о дно трюма, сообщили: он уже здесь.

Нервная дрожь сотрясает всё тело, кажется, сообщая всему миру: «Вот — она здесь!»

— Тут что-то есть, — доносится приглушённый слоем воды голос. Что-то касается моей руки, а следом яркий луч света ослепляет даже сквозь веки, привыкшие к темноте трюма глаза. — Ох! — восклицает кто-то и схватив меня за руку неумолимо тянет наверх. Сердце пропускает удар и сознание растворяется в небытие.

Рвущая грудь боль, чей-то крик:

— Дыши же! Дыши!

Раздирающий всё изнутри кашель. В лёгкие со свистом врывается воздух. Пытаясь перебороть головокружение, открываю глаза. Я уже не внизу, а явно на палубе. Вокруг склонились какие-то… Нет… это — не люди. Лица широкие, носы приплющенные, уши почти нормальные, но к верху слегка заострённые, в глубоко посаженных глазах плещутся алые всполохи огня. Довольно миловидная по сравнению с мужчинами блондинка, с немного хищноватым выражением лица зачем-то давит мне на грудь, продолжая словно молитву повторять: «Дыши, дыши…»

Дышу. Головокружение никак не проходит, а мозг взрывается от обилия вмиг нахлынувшей информации. И тут же на краю сознания мелькает мысль: «Вот и отплавалась…» Окружающий мир, вновь застилает пелена тумана.

Какой-то вой, суетливые приглушённые разговоры, неприятный едкий запах заставляет чихнуть. Открываю глаза. Яркий свет льющийся с низкого потолка ослепляет.

— Где я?

— Лежи, девочка, лежи, — голос всё той же женщины. — Мы еле успели, — говорит.

«Куда успели?» — не понимаю я.

Что-то кольнуло руку и пришёл какой-то неестественный покой. Глаза закрываются. Хочется спать.

Опять чьи-то голоса пробиваются в сознание. Прислушиваюсь. Нет, не Тинка. Кто-то другой. Слегка тряхнуло, что-то поскрипывает. Кажется, то на чём я лежу куда катят. И вдруг приходит понимание: я на носилках и вот-вот буду в больнице. Откуда я это знаю? Генетическая память проснулась, будь она не ладна.

Откуда-то доносится уже знакомый звук сирены, и в памяти мелькает: «Скорая помощь». Что это со мной? Где я? Открываю глаза. От мелькающих мимо странных картин и лиц, вновь начинает кружиться голова.

— Ма-а-а-а… — раздаётся в сознании.

— Всё хорошо, маленький, — не особо уверенно отвечаю крохе.

Потянулась к подругам, и с ужасом понимаю — Леску не слышу!

— Тина, — мысленно шепчу.

— Где ты?! — тут же вполне явственно откликается она.

— Большой Свет, — тоскливо отвечаю, и отчётливо слышу полный горести вздох далёкой подруги.

— С тобой всё в порядке? — взволновано интересуется. — Тебя Леска не слышит.

— Я её тоже.

— Наша связь действует до тех пор, пока мы в воде, — напомнила Тинка. — Я тоже выйду на берег, — решительно произносит.

— Не смей! — восклицаю я, понимая, что не могу стать тем, что разрушит её мечту. — Ты должна достигнуть цели, — пытаюсь убедить.

— Она где-то там, наверху, — грустно отзывается подруга.

— Тогда просто жди. Я найду способ сбежать… найду то, что искали… и мы поплывём назад.

— Как ты поплывёшь? — в её голосе слышались слёзы. — Леска и Саньерой летят к тебе.

— Саньера? — удивлённо повторяю. Эту хамку меньше всего хотелось видеть, но не это сейчас важно. — Вот с ними назад и полечу, — не совсем понимаю — о чём говорю? — А ты… ты просто жди.

Чьи-то руки подхватили моё тело. Переложили на что-то мягкое. Что-то холодное коснулось груди, ещё раз, и ещё. Где-то попискивает какая-то аппаратура. Слово-то какое чуждое… но я знаю, что это так.

Какие-то существа в белых халатах носятся вокруг. Укол. И снова приходят покой и тишина.

— Давай, вот так, сейчас рубашку наденем… Молодец… — бормочет женский голос, а меня тем временем тормошат, мешая спать.

Нехотя разлепляю веки. Просторная светлая палата. Больница — приходит откуда-то понимание, и вкупе с ним всё остальное осознаётся. Я вынуждено вышла в Большой Свет. То есть на землю. И почему-то воспоминания о прошлой жизни кажутся сном. Немного сказочным, наивным, но именно сном.

— Проснулась? — ни столько спрашивает, сколько уточняет склонившаяся ко мне пожилая женщина с смешными очень густыми, седыми бровями. — Вот и чудненько. Там из полиции пришли. Ты уж поговори с ними, а то замучают своими приходами — уходами.

В горле пересохло. Киваю. Удовлетворённая ответом, женщина уходит, и тут же появляются двое: щуплого вида брюнет с непропорционально длинным, хотя и тоже приплющенным носом, и уже знакомая блондинка.

— Здравствуйте. Простите, что вынуждены вас потревожить. Но мы обязаны задать пару вопросов, — с порога произнёс мужчина, я опять киваю, соглашаясь поговорить.

— Ваше имя? — теребя в руках какой-то блокнотик, интересуется женщина.

— Раэла.

— Странное имя. Ну да, нынче у родителей фантазия богатая. К какому роду, клану принадлежите? Родовую фамилию помните? Имя отца…

На мгновение я замешкалась. В памяти замелькали какие-то обрывки воспоминаний из чьего-то далёкого прошлого. Но никаких конкретных сведений в ней не появилось. Отца… насмешили. Я знаю, как его звали? Но выдумать что-то надо, иначе не отстанут. А фамилия, да ещё и родовая… Вспомнился отправивший меня в это путешествие член совета опекунов.

— Раэла дочь Роланда Свирск… род Свирских, — не без труда слепила воедино свои смутные воспоминания и известное мне мужское имя и фамилию, ещё и пересохшее горло мешало говорить.

— Хм… ещё и иностранная подданная? — скривился явно расстроенный обладатель длинного носа.

— Домашний адрес, — не отрывая глаз от блокнотика продолжила допрос блондинка, а я растерялась.

Нет, суть вопроса я, конечно же, уловила, вот только что ей ответить? Честно пожимаю плечами, а в голове мелькнуло странное слово, его и озвучила:

— Амнезия.

Блондинка кивнула, а я гадаю: что это за адрес такой? Понимания пока нет, но думаю позднее появится, не до этого сейчас.

— Как вы попали на корабль контрабандистов помните? — вновь подал голос носатый.

Эм… ну не рассказывать же, что мы плавали вдали от берега… Эти явно не поймут.

— Может водички? — предложила хищнолицая.

С облегчением киваю. Мне протягивают… стакан. Вот и ещё одно новое слово, сколько же всего впереди? Выпила залпом. И тут после недолгого ступора, из меня помимо моей воли, буквально полилось:

— Однажды плавая недалеко от берега, я заметила остов затонувшего корабля. Там внутри, за решёткой кто-то был. Оказалось, что маленький дельфин, забравшись в трюм, потревожил неустойчивую конструкцию и оказался в ловушке.

— Бывает, — покивал носатый. — И какое это имеет отношение к делу?

— Не перебивай, у неё же амнезия, может так вспомнит цепочку событий, слово за слово, — оборвала его блондинка. И уже обращаясь ко мне, добавила: — Продолжайте, э-э-э… Раэла.

— Я была не одна. С подругой. Вместе мы освободили малыша. И с тех пор стоило прийти к морю, он всегда был рядом. А потом его сетью затащили на корабль. Мы с подругой поплыли следом. Те что на корабле в это время отвлеклись, и не заметили, как мы забрались на борт по якорному тросу. И… мы столкнули их в воду.

— Теперь ясно о ком из троих речь, — подала голос блондинка. — Двое действительно мокрыми были, видать не так давно искупались. А дальше что было?

— А потом, я спрыгнула в трюм, передала подруге дельфина, но выбраться не успела. Там было высоко, а моряки уже вновь были на борту и подруге пришлось сбежать.

— Почему же она не обратилась в полицию? — тут же встрепенулся носатый.

Пожимаю плечами. Ну ведь не вру! То есть, вру, конечно. Но всё логично. Даже если б всё было так как я говорю, то откуда мне знать: почему она поступила именно так, а не как-то иначе? Я ж её типа не видела с той поры. Полицейские молчат, ну и ладно, продолжаю свой рассказ:

— Корабль ушёл в море. Но вскоре раздался вой сирены. Я испугалась, и поскользнулась… там очень склизкое дно. А дальше… почти ничего не помню.

— К-хм… — прочистил горло носатый. — Ну в целом картина ясна. А адрес вы так и не вспомнили? — спрашивает, и я опять мотаю головой. — Надеюсь за время пребывания здесь, вам станет лучше. Позднее мы ещё навестим вас. Но если что-нибудь вспомните, вот номер телефона, — он протянул какую-то картонку, — по которому с нами можно связаться. Телефонный аппарат есть на стойке у дежурной медсестры.

Киваю, прокручивая в голове только что сочинённую для незваных гостей историю. Вообще-то не очень правдоподобно, но их, кажется, всё устроило. Осталось сбежать из больницы, разыскать источник, по-прежнему вполне ощутимого зова, ну и разыскать девчонок.

С первым пунктом справиться было не сложно. Ночью за дверью всё стихло. Встав с больничной койки, я выглянула в окно и с облегчением поняла, что нахожусь на первом этаже.

Однако выбраться наружу было не столь легко, как думалось раньше. Механизм открывания окна был странным. Рама приоткрывалась то так, то сяк, но упорно не желала отвориться полностью. Но упорство победило! И вот, я уже прячусь в придорожных кустах, оглядывая безлюдную улицу, и прислушиваясь к таинственному зову.

Ходить по суше довольно сложно. Тело казалось очень тяжёлым, сопротивление воздуха во время движения почти не ощущалось, да ещё и эта дурацкая больничная рубаха совершенно не способствовала улучшению координации и равновесию. Но, увы, разглядев наряды редких прохожих, от затеи снять мешающееся тряпьё пришлось отказаться.

Город оказался огромным. Выложенные камнем и всё ещё хранящим дневное тепло асфальтом дороги, кое-где покрытые трещинами от древности, уводили меня всё дальше в эти каменные джунгли навстречу неведомому зову. Пару раз приходилось прятаться, пережидая пока пройдут какие-то шумные компании, но в целом путешествие прошло без происшествий.

«Кто же они? Не ундины — это точно, но и не люди…» — озираясь по сторонам, гадала я. Все мои теоретические знания, почерпнутые из учебников, почему-то не помогали, просыпающаяся память предков — тоже. Тем временем, зов усилился, став громче. Прошла чуть дальше… наоборот стал тише. Немного вернулась и уставилось на сверкающее зеркальными поверхностями, высокое здание, этажей в пятнадцать.

— Значит, вот где это — «плыви туда, не знаю куда…» — пробормотала я, глядя на эту неприступную зеркальную махину, и ломая голову как найти там это — «то, не знаю, что»?

Забралась в придорожные кустики, чтобы не привлекать внимания. Сижу. Присматриваюсь к зданию. Первый этаж освещён изнутри, и несмотря на зеркальную поверхность, можно различить силуэт прогуливающегося в холе охранника. И вдруг замечаю, что одна из высоких оконных створок приоткрыта. Неудобно конечно, что образовавшаяся щель сверху, но другого входа не видно, а ломиться через дверь — глупо, остановят.

Тихонько крадусь к заветному окошку. Забраться было не просто, но благо телосложение у меня довольно хрупкое. Вскоре проскользнув внутрь я уже озиралась по сторонам. В памяти сами собой всплывало понимание, для чего предназначены те или иные вещи. Стараясь не углубляться в воспоминания предков, пробираюсь к дверям, ведущим в коридор. Благо они остеклённые, и прекрасно видно задремавшего в кресле охранника.

Прислушиваюсь к зову. Направо и вверх тянет. Тихонько приоткрыв дверь, выскальзываю в коридор. С опаской кошусь на охранника. Пока что не заметил. Бегу дальше. Вот и лестница. Лечу словно окрылённая наверх, хотя ноги болят, да. Вообще-то ходить на суше сложнее, чем в воде, а может нужно время что бы привыкнуть?

На одном из этажей останавливаюсь. «То, не знаю, что», где-то неподалёку. Осторожно заглядываю в коридор. Никого. Крадусь, прислушиваясь к ощущениям. Зов уже столь силён, что различить приближение становится сложно. И вдруг слух улавливает приглушённый разговор.

— Говорил же — не стоит пытаться разбирать этот артефакт! — устало произносит один голос.

— Ваши аналитики могли и ошибиться. Сомневаюсь, что он связан с бермудским треугольником, — отвечает второй, женский с истеричными нотками. — И вообще, я вам плачу не за то, чтобы вы мне сказки древних народов рассказывали! А-арте-ефа-акт! Даже слушать противно! Прибор, и точка. Не важно какую внешнюю оболочку он имеет. Вы же учёный, а лопочете о какой-то магии! Перед вами поставлена чёткая задача: определить — как этот прибор функционирует. Ведь отмечаются же изменения электромагнитных полей и…

— На нём нечего нажать, он не реагирует на иные электронные приборы, да и вообще… все три попытки что-то открутить закончились расширение мёртвых зон! Выведены все служащие с территорий подводных баз, вам этого мало? Если выявят нашу причастность, это же международный конфликт!

— С кем конфликтовать-то? С этим фермерами-дикарями?

— Не дикари строили те базы.

— Тех, кто строил давно уже нет, вымерли как мамонты. И никто не связал случившееся с нашими исследованиями, — отозвалась женщина.

— После второй попытки, мёртвые зоны расширились, перекрыв судоходные пути — это тоже случайность? И сейчас это повторилось! Ещё немного и мы зацепим материк. Я настаиваю на прекращении исследований и помещении артефакта в хранилище.

— Артефакт… Артефакт. Так и скажите, что не соответствуете занимаемой должности, — фыркнула женщина.

— Вы же видели полученные со спутников данные, — воскликнул мужчина.

— Во-первых, они не достоверны. Мало ли что может выдать болтающийся на орбите древний металлолом. И к тому же они указывают, что в основном происходит не столько разрастание вширь, сколько изменение колец с явной тенденцией заполнить сердцевину бермудского треугольника. Тебе его жалко, что ли?

— Это если предположить, что твоя гипотеза о том, что, заполнив собой весь этот периметр, зона перестанет существовать. А если вместо этого, она накроет пусть и не весь мир, но жилые районы? — едва ли не орал мужчина, а у меня по мере осознания всего услышанного волосы зашевелились на голове.

— Тебе-то что? Ты далеко. Нас не достанет, — отмахнулась женщина.

— Там могут оказаться ваши родные, близкие… — пытался достучаться до собеседницы мужчина, но та лишь фыркнула. — Ну да, нашёл что сказать. Вы и близкие…

Послышались шаги, и я в панике заозиралась по сторонам ища укрытия. Увы, ничего подходящего не было, и я метнулась вдоль коридора, одну за другой дёргая ручки дверей, пока не влетела в первую же из открывшихся. Тем временем шаги приблизились, и вновь начали удаляться.

И только сейчас, осознав, что опасность миновала, я поняла, что зов неимоверно силён. Окидываю взглядом помещение. Какие-то столы с самыми разнообразными приборами, среди которых моя память опознала только микроскоп. Стеллажи с реактивами. А возле одного из непонятных аппаратов лежало ОНО! Я ни на секунду не усомнилась, что это именно то, зачем нас отправили.

Метнувшись к предмету схватила его. Пальцы коснулись прохладного метала, а по руке распространилось странное, но приятное тепло. Зов сразу утих. Прислушиваюсь. В коридоре тихо. Пока неслась до лестницы, едва не сошла с ума от страха. Очутившись в относительной безопасности, перевела дух, и побежала вниз. На первом этаже проблем опять не возникло — охранник спал.

Выбравшись на улицу, что было сил бросилась на едва различимый зов Тинкиного кольца, и вдруг сзади раздался рёв сирены. Затем откуда-то послышался вой полицейских машин. Я своевременно спряталась в удачно подвернувшихся придорожных кустах. Пересидела, дожидаясь пока скроется из виду полицейский эскорт, и бросилась в сторону моря.

Пока бежала, мои мысли метались словно пойманная рыба. Это ж что выходит? Быстрее всего после экспериментов с этой странной, напоминающей жезл штукой, мои предки были вынуждены выйти на сушу. Или именно тогда она и была похищена? Хотя нет, эксперименты проводились не так уж давно… а о том, что мы ищем уже и памяти толком не осталось.

По словам педагогов, лётчики, управляющие воздушными шарами, в какой-то момент заметили приближение мёртвых зон к нашей береговой линии. И если то, о чём говорили те двое… Если зоны пытаются поглотить то, вокруг чего сосредоточены… Тогда понятно почему эвакуировали всех из школы. Чем бы ни был этот… прибор или жезл, он должен быть возвращён к нам… или лучше его вообще спрятать?..

— Ох не зря, не хотела я взрослой становиться…

Не знаю, как выглядит взрослый мир у нас, но этот… С безжизненными бетонными коробками домов, чахлой редкой растительность, и странными существами — мне совершенно не понравился.

Дорога к морю оказалась неблизкой. Я уже еле передвигала ноги, остатками силы воли заставляя себя идти на слабый зов. Голова кружилась. Но упорство брало своё. Сжав в руке странную находку, переставляла с трудом ноги. Город давно остался позади. И в какой-то момент всё поплыло перед глазами, и я поняла, что падаю.

Сил на то, чтобы встать не хватило. И доползя до ближайших кустов, я провалилась в полусон-полубред.

…Открыв глаза заозиралась. Это место не походило ни на что ранее виденное в моей жизни, да и память ничего не подсказывала. Фиолетовый ковёр травы подо мной расстилался до горизонта, ни единого деревца, или кустика вокруг. В бирюзовом небе плывут раскрашенные в розовые тона редкие облачка.

— Петля времени, — раздался словно бы отовсюду чей-то незнакомый голос, и принадлежал он явно очень уставшему мужчине, вот только как я не озиралась по сторонам, обладателя его так и не увидела. — Смертным не дано видеть богов, — прозвучало вокруг.

— Э-э-э… — только и смогла выдавить я, поражаясь столь фантастичному сну.

— Это не сон, — молвил «некто божественный», явно прочитавший мои мысли. — Это уже было. В твоих жилах течёт кровь хранителей. Твои предки утратили, и почти вернули Жезл Силы. Пришло время, и ты вспомнила…

— Вспомнила что? — по-прежнему не прекращая озираться, шепчу я.

— О том, что ищешь, — короткий ответ.

— Но… — я посмотрела на ещё недавно сжимавшие находку руки.

— Того мира, давно уже нет. Они вымерли, как и их предшественники. А Жезл Силы по-прежнему ждёт свою хранительницу…

Я что-то хотела сказать, но ощутила, что окружающее пространство затягивает розоватая дымка…

— Ралька… очнись же!!! — уловило сознание взволнованный, граничащий с истерикой вопль Тинки, я открыла глаза и инстинктивно дёрнулась, в попытке стряхнуть наваждение.

Тёмное замкнутое пространство, пропахшее маслом и ржавчиной. Заплаканное лицо подруги. Тихая возня Дилы в углу помещения. В плечо ткнулось что-то упругое и скользкое. Оборачиваюсь, и затыкаю уши от разорвавшего мозг вопля:

— Ма-а-а…

— Наконец-то, — улыбаюсь. — Хотя бы во сне я могу плавать, — говорю, и замечаю набежавшую на Тинкино лицо тень. — Что не так? — интересуюсь.

— У тебя магия проснулась, — отвечает.

— И что?

Какие реалистичные по ощущениям сны мне теперь снятся! Даже озноб ощущаю.

— Так ты такое устроила…

— Какое?

— Шторм. Такой, что корабль вмиг затонул.

— Ты о чём? — встряхнув головой, пытаясь навести в ней порядок, воззрилась я на подругу, одновременно поглаживая малыша.

— Там, на корабле, ты оказалась в ловушке… Тебя вытащили наружу… И Леска потеряла с тобой связь…

— Ну я это и сама помню, и что?

— Потом ты сказала, что отплавала своё, что пришлось дышать, что пришла память. Потом кричала что боишься, что у тебя внутри что-то происходит… а потом… Потом внезапно налетел шторм. И корабль тут же пошёл ко дну…

А в памяти действительно прокручиваются эти сцены и все связанные с ними переживания, настолько чётко, что…

— А те… ну люди, или кто там был? — не понимая уже где сон, а где явь, уточняю я.

— Пострадало только это судно. У них шлюпка была. Уплыли.

— А второй корабль?

— Не было никакого второго корабля, — всматриваясь в моё лицо тихо произнесла подруга.

— И? Что дальше было?

— А ты… ты никак не приходила в себя. И я испугалась. У тебя даже сердце не билось! Я думала, ты умерла, — прошептала в завершении своей бурной речи подруга.

— И почему мы здесь? — совсем уже ничего не понимая, окидываю взглядом помещение.

— Мы же на мелководье. Здесь даже места для ночёвки не найти было?! А так… хоть какое-то, но укрытие. Ты всё забыла да? Леска с Саньерой к нам летят! Ты нас так напугала! И ещё…

И ещё… Тинка долго сотрясала окружающее пространство своими не в меру эмоциональными речами, а я пыталась понять: это сон или?..

Глава 7

Лесандра. Встреча

Всю ночь я не могла уснуть. Нет-нет переговариваясь с Тинкой.

На утро как ни странно мы с курса так и не сбились. Саньера, что-то лепетала про попутный ветер. Перекусив, я устроилась поудобнее и вновь попыталась связаться с Тинкой. Но та вместо того чтобы биться в истерике, лишь протараторила, мол, всё хорошо, у Ральки магия проснулась, и она уже пришла в себя. Почему ей пришлось в себя приходить подруга так и не соизволила пояснить, и это было обидно.

— Леска, смотри! — в очередной раз свесившись наружу так, что едва не вывалилась из корзины, заорала Саньера.

Любоваться на дельфинов настроения не было, но спорить с подругой было себе дороже, посему нехотя я всё же подошла… Да так и замерла с открытым от удивления ртом смотря на плывущую под нами лодку.

Саньера тут же кинулась к тросам, шустро меняя их положение, и воздушный шар, довольно споро пошёл на снижение. И чем ближе становилась лодка, тем сильнее билось моё сердце. Вот только что тому было причиной: распластавшееся на дне лодки тело Ренара, или то, что это самое тело не подавало признаков жизни?

— Вот же морские демоны, — взглянув на кругляшку со стрелочками, выругалась подруга. — Мы в мёртвой зоне. И ветер стих…

Дальше нам было не до рассуждений. Саньера вмиг очутилась в лодке, и вскоре безвольное тело зеленоглазого уже покоилось на дне нашей корзины. Я боялась к нему подойти. Страшась даже мысли о том, что он умер. А подруга как ни в чём не бывало уже вовсю орудовала тросами поднимая воздушный шар всё выше и выше. И по мере того как мы набирали высоту, я стала замечать, что спасённый дышит всё глубже и глубже.

— Хоть бы глянула, как он? — не прекращая метаться от одного каната к другому, произнесла Саньера. — Это же вроде твой дружок?

— Угу, — тихо отвечаю, ощущая, как щёки вмиг заливает краска.

— Ну так не сиди чурбаном, — фыркнула подруга. — А то… я ему сейчас искусственное дыхание сделаю! — в её глазах мелькает какой-то странный огонёк.

Перед мысленным взором, заслоняя реальность, вспыхивает картинка: габаритная фигура Саньеры склоняется над распростёртым телом… Её губы тянутся к губам Ренара… А у меня внутри всё клокочет от возмущения! Хочется прервать это… Но тело не в силах пошевелиться… Наваждение не желает уходить, и я… уже не зная — видение это или явь, остаюсь безропотной зрительницей.

Слабый стон вырвал меня из забытья. Усиленно тру глаза, прогоняя образы. Саньера всё так же колдует в попытке наладить управление воздушным шаром, а вот Ренар приподняв руку, провёл ей по лицу. Затем открыл глаза и уставился на меня:

— Ты? — его голос прозвучал хрипло, и я тут же метнулась за кожухом с водой, поднеся его к пересохшим губам парня. — Я умер? — спрашивает, едва сделав пару глотков.

— Нет, — улыбаюсь, утопая в его неимоверных зелёных глазах, а внутри всё порхает от мысли: «Он жив!»

— Но… — он опять озирается по сторонам. — Где я… мы?

— Не знаю куда собирался ты, а мы летим «туда не знаем куда», чтобы помочь подругам добыть «то, не знаем, что», — ухмыльнулась Саньера. — Но если наш маршрут тебя не устраивает, могу вернуться и высадить в лодку. Где ты кстати, чуть не сдох.

— Сань… — осуждающе посмотрела я на подругу.

— Ну а что? Этому… — она прикусила язычок, явно сдержавшись от оскорбления. — В общем, ему на суше не сиделось, а мы ход сбавили, и с курсом теперь не могу разобраться. Приборы не работают, небо тучами затянуто. Голову на отсечение даю, что Леска и зов не слышит.

Что тут скажешь? Права, она, как не крути. До этого мы плыли по инерции в почти безветренном пространстве, а теперь хоть и поднялись, но весели на одном месте.

— Не бурчи, — принимая сидячее положение произнёс парень. — Сейчас куда-нибудь полетим. И рано или поздно мёртвая зона кончится.

— Угу, — понуро буркнула Саньера. — Когда-нибудь мы сдохнем, кружа вдоль неё. Она же наш остров кольцом окружает, — добавила она. — Да и ветра нет.

А парень, не обращая внимания на её брюзжание уже вставал. Вот он покрутил шеей, словно разминаясь, плечами поводил, приосанился и закрыв глаза, вытянул перед собой руки. Тут же откуда не возьмись моих волос ласково коснулся лёгкий ветерок.

— Помоги, — не открывая глаз, и протянув ко мне руку произнёс он.

Не понимая, чего он хочет, подхожу, и робко вкладываю в протянутую руку свою вмиг похолодевшую от волнения ладошку. Между нами словно молния вспыхнула. Мне показалось, что я услышала треск электрического разряда. Но он уже крепко держал меня, не позволяя отскочить прочь. И этот невинный контакт вызывал странные противоречивые ощущения.

Где-то внутри, на уровне груди начало зарождаться что-то тёплое. Постепенно это нечто разрасталось, становясь всё жарче. Вскоре этот неведомый огонь охватил почти всё моё тело, и потёк по руке к Ренару. Я смотрела на свою руку, но никаких изменений не видела. Хотя согласно ощущениям, она должна была полыхать. Ведь бушующее во мне пламя уже довольно болезненно жгло.

И вдруг с пальцев Ренара сорвались прозрачные, но искажающие реальность нити. Они тянулись куда-то за пределы корзины, и вскоре неподалёку от нас в воздухе начал зарождаться небольшой смерч. Я как завороженная смотрела на него, ощущая, что полыхающее внутри меня пламя, перестаёт причинять боль. Словно какая-то стихия вырвалась из-под контроля, а теперь медленно стала подчиняться.

— Ты нас угробить решил? — кинулась к парню Саньера, но была остановлена отчётливо видимой воздушной стеной.

— Не понимаешь, значит не мешай, — спокойно отозвался Ренар.

Наблюдаю за кружащим в опасной близости смерчем, но страха почему-то нет. И ещё… ещё я теперь видела направление воздушных потоков. Они мыли прозрачны, но выделялись как марево над раскалённым прибрежным песком в жаркий солнечный день. Это сравнение казалось странным, но правильным.

Смерч не стоял на месте, он двигался. И нас, вопреки ожиданиям в него не затягивало, а наоборот отталкивало прочь. Вот уже и лодка скрылась вдали, превратившись в едва различимую точку. И самое удивительное, заключается в том, что в корзине ветерок был ласковым, едва ощутимым, а вот сам шар… его гнало вперёд с такой силой, что он существенно опережал корзину.

— Фу-у-ух, — выдохнул, открывший глаза Ренар, и взглянув на меня произнёс: — Спасибо.

Руку мою он так и не отпускал, но я и не сопротивлялась. Внутри было как-то странно, и это прикосновение дарило покой. А ещё… ещё его глаза… Такие зелёные, тёплые, и… кажется, они заслоняли собою весь мир…

— Вот это да! — наконец-то, придя в себя от удивления, воскликнула Саньера. — Круто!

Парень лишь улыбнулся в ответ, так и не отрывая взгляда от моих глаз. Я стояла, ощущая крылья за спиной, казалось я парила в небесах.

— Эй, голубки, поесть не пора бы уже? — разорвал окружающую меня идиллию, голос подруги.

Небо, к этому времени, почти разъяснилось. За трапезой мы не разговаривали. Мне стало стыдно за своё поведение. Вот и что он теперь обо мне думает? А Саньера! Тоже мне подруга, небось похихикивала втихаря, вместо того, чтобы одёрнуть. Но то, что он сделал… Я взглянула на так и продолжающий лететь за нами маленький смерч. И вдруг пришло осознание, что в нём, в этом средоточии сил, есть и моя частичка!

— Как ты это сделал? — пряча рвущееся наружу ликование, и не смея поднять взгляда, поинтересовалась я.

— Обыкновенно. Подожди, пройдёт немного времени и для тебя магия воздуха будет столь же естественна, как и дыхание.

— Магия, магия… Ещё там, в школе, я поняла: нет никакой магии. Есть лишь понимание закономерностей. Да, я успела подружиться с водой. И мне жаль, что не могу пока что совладать с воздухом. Просто нужно время чтобы понять, — упрямо, словно доказывая что-то самой себе выпалила Саньера, и тут же сменила тему: — И куда ты направлялся?

— Наверное, туда же, куда и вы.

— Но у нас есть это, — я продемонстрировала ему бесполезное в мёртвой зоне колечко, благодаря которому чувствовала зов цели.

— А у меня, вот это, — он постучал указательным пальцем себе по лбу. — Меня уже второй год тянет куда-то. Но я не мог понять, что со мной, да и решиться уплыть… Это же безумие.

— И что изменилось? — вопросительно вздёрнула бровь Саньера.

— Раэла рассказала про подруг, и вдруг я вспомнил. Ну… эта наша память предков. В общем, когда-то они владели магическим жезлом… он был похищен. С той поры покидая водное пространство мы не могли вернуться обратно. Умирали. А потом… кто-то пытался что-то сделать с жезлом, а любое механическое повреждение расширяло мёртвые зоны.

— Ты решил его найти? — угадала Саньера, и парень кивнул. — Не тебе одному это вспомнилось. Вот девчонок и отправили к морскому демону на рога, не объяснив, что именно нужно искать.

— Незадолго до вашей эвакуации, зов усилился, — задумчиво произнёс парень. — И что-то постоянно раздражало. Наверное, старейшины ощутили тоже самое. Я не понимал, что меня влечёт. А после рассказа Раэлы, в памяти пробудились образы прошлого.

Я слушала, ловя себя на том, что мои глаза помимо воли постоянно обращаются к Ренару, но ничего не могла с собой поделать. Легко Саньере рассуждать о том, что магии нет и всё это всего лишь физика, химия и прочая научная дребедень. Но даже это неестественное притяжение… кажется подозрительным.

В непрестанной болтовне обо всём на свете, к вечеру мы выбрались из мёртвой зоны. К этому времени уже было очевидно, что смерч подпитывается силами Ренара — парень буквально таял на глазах. И стоило ощутить нормальный, не магический порыв ветра, Ренар с явным облегчением вытянул руку и, повинуясь его жесту, смерч тут же истаял, словно был всего лишь видением.

Состояние было очень странное. Зародившееся в момент магического действа тепло в груди так до конца и не исчезло. Одновременно смущало постоянное желание посмотреть на нежданного попутчика. Ещё и девчонки как-то неохотно разговаривали, и я толком не могла понять, что у них там происходит.

Вокруг покой и умиротворение. Ренар дремлет, Саньера думает о чём-то своём. На небе загораются первые звёзды, ветерок гонит нас к неведомой цели, а в душе полный раздрай. Хотелось побыть наедине с своими мыслями, но, увы…

— Леска, мы достигли берега! — ворвался в мой мозг Тинкин вопль.

Её ликование удивило. Не припомню как-то с каких это пор, она возжелала очутиться на суше?

— И ты представляешь — я, как и Ралька вышла на поверхность… Было тяжело, но теперь у меня тоже есть память! Мы обследовали прибрежный район, а на ночь вернулись в облюбованный подводный грот неподалёку от берега.

— Вы что сделали? — переспрашиваю.

— То, что слышала! — огрызнулась Тинка. — Да, входя начинаешь задыхаться, но главное побороть страх и вновь начинаешь дышать!

Тинка что-то лопотала ещё, а я, смотря на проплывающую где-то внизу тёмную водную гладь, пусть и с долей страха мечтала лишь об одном: вновь оказаться в некогда родной стихии. Летели мы не так уж и высоко, даже отражающиеся звёзды можно было разглядеть.

— Ты уверена, что я смогу дышать? — мысленно обратилась я к подруге.

Сбитая с толку моим вопросом Тинка на мгновение перестала щебетать, а потом, совершенно спокойно произнесла:

— А ты попробуй.

Не давая себе времени на испуг, я просто перемахнула через борт корзины. Недолгий полёт вниз прошёл под аккомпанемент Саньеры:

— Леска-а-а-а!

Удар о воду выбил из лёгких остатки воздуха. И тут же, такая некогда родная, водная стихия ласково приняла меня в свои объятия. Вдох дался с трудом, но страха не было. На мгновение мир затянуло пеленой, но раздавшийся в голове голос, привёл в чувства:

— Не трусь…

— Я плыву!!! — заливаясь счастливым смехом кричу в ответ.

И вдруг в воду оглушительно шмякается кто-то ещё. Присмотрелась и увидела гребущего ко мне из всех сил Ренара. Выныриваю. Вдох. Воздух легко врывается в лёгкие, вызывая приступ кашля, но уже не такого сильного как после первого выхода на сушу.

— Ты чего творишь? — раздался взволнованный голос Ренара, и я ощутила его руку у себя на талии.

От этого прикосновения мурашки по коже побежали, и я смеясь ускользнула прочь, скрывшись в морской пучине. Это было божественно! Нырять едва ли не к самому дну, и вылетать как дельфин на поверхность. Вскоре дыхание стало с лёгкостью приноравливаться к изменениям окружающей среды. А так ничего и не понимающий Ренар, всё носился следом пытаясь меня поймать, а когда ему это наконец-то удалось, спросил:

— Что на тебя нашло? Утопиться решила?

— Нет, — сияя счастливой улыбкой, отвечаю.

Внутри всё ликует. И так хочется поделиться этой радостью со всем миром: с небом, луной, звёздами, свесившейся за борт корзины Саньерой, и с… Неожиданно для самой себя, подавшись сиюминутному порыву я чмокнула Ренара в щёку, и уже исчезая в воде, крикнула:

— Я могу дышать!

Не знаю, расслышали ли меня друзья? Уже — там, в глубине, пришло осознание содеянного, и стало стыдно… В памяти раз за разом прокручивалось это мгновение, заставляющее сбиваться дыхание и гореть щёки. Я с надеждой всматривалась с замиранием сердца ожидая, что вот… сейчас он нырнёт за мной и…

Время шло, но ничего не происходило. Опьянение обретённой способностью отступило, вот только смущение никуда не делось. Надо бы выбираться на поверхность, кто знает, может не расслышали? Волнуются?

Поколебавшись немного в борьбе между внутренними терзаниями и жаждой поделиться всё ещё переполнявшей меня радостью, метнулась наверх, к звёздам…

К звёздам? Что-то вдруг показалось мне не правильным. Гребу из всех сил. Вынырнув наверх, вздохнула полной грудью свежий морской воздух, и с тревогой заозиралась по сторонам. Только сейчас понимая, что, находясь там, внизу, я видела отражающееся в морской глади чистое звёздное небо, но… воздушного шара нигде не было!

— Бросили?! — вырвался из моей груди полный боли крик.

Верить в предательство не хотелось. Но факт оставался фактом. Ни Ренара, ни Саньеры, ни нашего транспортного средства. Нет, я не боялась, что пропаду, не теперь, когда я вновь обрела способность жить под водой, но… как они могли так поступить?

И словно по заказу в этот миг, на фоне низко висящей полной луны я отчётливо увидела удаляющийся огромный крылатый силуэт, сжимающий в лапах потерявший прежнюю форму, сдувшийся шар.

«Дракон» — откуда-то пришло воспоминание и внутри всё похолодело. Пришло понимание: «Меня не предали, не бросили. Друзья попали в беду!» Вот только чем им помочь я не знала. Хотя это незнание не мешало мне изо всех сил нестись следом за едва различимой на ночном небе точкой.

— Тинка, их дракон утащил! — мысленно крикнула я.

— Кого? — тут же отозвалась подруга.

— Куда? — в унисон с ней переспросила Ралька.

— Ренара и Саньеру.

— Может тебе показалось? — с сомнением произнесла Тинка.

— Драконов не существует, это сказочный персонаж, придуманный для запугивания малых деток, жаждущих без спроса покинуть территорию школы, — отчитала меня Ралька.

— Люди тоже всего лишь вымысел и миф, — фыркнула я.

— А мы уже и не спорим, — хором отозвались подруги.

Вот и как с ними разговаривать? Как объяснить то, что я видела собственными глазами? Почему? Почему я поверила им, что смогу дышать под водой, а они не желают принять на веру такую малость?

Тем временем на горизонте, на фоне лунного диска проявились очертания горного хребта. Вот и где я? Откуда посреди моря горы? Но все эти мысли пролетают мимо ходом, а я знай себе — гребу. Всё чётче становятся видны приближающиеся прибрежные скалы, и теперь я уже вижу, что это даже не остров, а абсолютно лишённое растительности нагромождение камня и скал.

Диалог с подругами тем временем так и не прекращается. И услышав мою затею забраться наверх, девчонки ни на шутку разволновались, пытаясь отговорить.

— Ты последних мозгов лишилась? Куда ты собралась! — возмущённо вопил в моей голове голосок Ральки.

— Слушайте, когда вы лезли на тот корабль, вы хорошо подумали?

— Ну так там… — Тинка умолкла на полуслове.

— Вот именно, — устало отзываюсь я.

Море взволновалось, или всегда было буйным в этом месте? Ответа не было, да и не играло это роли. Бултыхаюсь, пробираясь между пытающимися размазать меня о камни волнами. Вода бурлит, пенится. В ушах звенит от воя пронизывающего насквозь ветра. Но я таки зацепилась за какой-то выступ, хоть бьющие в спину волны и пытаются вырвать из рук не столь и надёжную опору.

По мере того, как пробираюсь всё выше, ветер стихает, хотя там, внизу до сих пор ревут, бьются о скалы, словно взбесившиеся волны. Руки в очередной раз нащупывают вверху какой-то выступ. Подтягиваюсь, с облегчением окидывая взглядом довольно широкий карниз.

Забравшись на горизонтальную поверхность перевожу дух, оглядываясь по сторонам. Камни, камни… повсюду лишь безжизненные камни. Вот и где искать ребят? Да и вообще с чего я решила, что они здесь? Может дракон унёс их куда-то дальше?

— Ты там как? — раздаётся в голове взволнованный голосок Тинки.

— Нормально, — коротко отзываюсь. — Но если буду болтать, то всё может стать очень грустно, — оглядываясь вниз, констатирую.

— Ты там осторожно, ладно? — напутствует Ралька.

Ответить я не успела. Очередной шаг и я лечу куда-то. И… падаю. В «где-то». Приземлилась я на удивление удачно. Ничего не сломала, и даже не ушиблась. Хотя… окидываю взглядом окружающее пространство и понимаю: «Нет, я всё же ударилась, и явно головой!»

А дело в том, что вокруг, сколько хватает глаз простирается совершенно иной ландшафт. Вместо безжизненных скал — зелёная сочная трава, кусты и деревья. Где я? Нет. Точнее будет спросить: «Что со мной?»

Может я умерла? Ещё там, спрыгнув в воду захлебнулась? И всё последующее — мимолётный поцелуй, возможность дышать под водой, дракон, остров, да и всё окружающее, это всего лишь предсмертный бред?

Мысли лихорадочно бились в голове, словно пойманная в сети рыба, но понимания не приходило. Вроде бы всё окружающее вполне реально. И кузнечик где-то в траве вполне знакомо стрекочет, и ветер ласкает ещё не до конца высохшие волосы, вот только воздух странный. Сухой какой-то и пахнет непривычными травами. И прохладно.

На горизонте занимается рассвет. Встаю. Ещё раз окидываю взглядом раскинувшуюся вокруг картину. Хм… прямо-таки сказка какая-то: луг и убегающий куда-то в лесную чащу зигзаг речушки, а где-то там, из леса к небу тянется струйка дыма.

И откуда-то пришла уверенность: дым — это не плохо, это означает, что там кто-то есть. О том, что с этим «некто» возможно лучше не встречаться, даже мысли не возникло. Вот и бреду вдоль берега.

— Привет, сестрица, — раздаётся где-то неподалёку напевный девичий голосок.

Оборачиваюсь. Всплеск воды и никого. Понятно всё со мной: галлюцинации.

— А ты откуда в наших краях? — вопрошает уже немного другой голос, совсем с другой стороны.

— Даже не верится! — с третьей. — Она нас слышит!

— Вы только посмотрите! — первый голосок.

Встала как вкопанная, кручу головой в попытке увидеть неведомых болтуний. Но как назло вокруг тишина повисла, и кроме всплесков воды ничего не слышно.

— Тин? — мысленно обращаюсь к подруге.

— Чего? — едва различимо откликается, явно сонная подруга.

— Уже ничего, — отвечаю. — Просто проверила: здесь вы или нет?

— Где ж нам ещё быть? — фыркает подруга.

А вокруг всё так же слышны всплески воды, и чьи-то голоса нет-нет, а перекликаются друг с другом. Но сейчас они словно бы сами с собой разговаривали, ко мне не обращаясь.

Интересно, конечно, кто ж это такой болтливый? Но коли не хотят показываться, то и не надо. Бреду дальше, косясь на обступивший меня, совершенно непривычный лес. Таких деревьев я прежде не видывала: все как одно — высокие, но у некоторых хоть и стволы странные — белые, но листики вполне обыкновенные, а на других… иголки!

И под ногами уже не мягкая травка, а всё те же, только явно сухие и жутко колючие иголочки. А запах… какой-то вкусный, хочется вдыхать его вдыхать. Ещё и слабый аромат дымка к нему примешивается. Смесь не привычная, но безумно приятная.

— Поглянь-ка какая смелая… — раздаётся откуда-то сбоку. — Не уж-то человек?

— Ты такая большая, а всё в сказки веришь! — отзывается другой голосок. — Скажешь тоже! Вот и откель тут человеку то взяться?

Стоило обернуться и лишь всплеск послышался, да круги по воде расходятся. Вот только ноги, исколотые саднят, и не дают сосредоточиться. И вдруг осеняет: что ж я мучаюсь, если река рядом? Осторожно спускаюсь с невысокого обрывистого бережка. Стоило коснуться воды и боль в израненных ступнях отступила.

Делаю шаг и уже по колено, второй и по бедро, третий и всё тело окутывает нега. Погружаюсь в почти родную, хоть и непривычно пресную стихию. Тут же и хвостик сам на волю вырвался, шлёпнув по водной глади. И так хорошо стало, что я сама того не осознавая рассмеялась.

И чудится, что к моему смеху и чьи-то ещё голоса присоединяются. Тихие, словно нерешительные, но такие заливистые. Вспоминаются ранее услышанные реплики, и приходит понимание — это реально, мне не кажется! Вот только как тут удержаться? Нырнула, выскочила, опять нырнула. Замечаю смутные тени в воде.

— Кто здесь? — спрашиваю, очутившись в очередной раз на поверхности. Страха нет, лишь любопытство. — Покажитесь, не бойтесь, — говорю и замираю в ожидании.

— Мы! — раздаётся хор, и прямо передо мной из воды выскальзывают три девчонки примерно моих лет, только кожа у них настолько белая, что даже немного голубоватым отливает, и в волосах венки из каких-то крупных цветов, а так… те же ундины.

— А ты кто? — слегка склонив головку набок, обращается ко мне самая ближняя.

— Леска, — отвечаю.

— Что за зверь такой — Леска? — шлёпнув хвостиком по воде робко интересуется вторая.

— Это не зверь, это имя. А так… ундина я, — поясняю. — А вы-то кто?

— Мавки речные, — опять же хором отвечают. И тут же засыпают вопросами: — А ты откуда… куда… зачем???

— Ох… — только и сумела выдохнуть я. — Дракон моих друзей похитил и куда-то унёс, — вмиг загрустила я.

— Так здесь он… недавно пролетал… только не ходила бы ты… съедят же… людей давно не видывали… а ты похожа… как есть съедят… — так же наперебой шепчут.

— Не могу не идти, — вздыхаю, и следом ещё три вздоха откликаются. — Без них мне дальше пути нет, — сказала и вдруг поняла: так и есть, не смогу я бросить Саньеру в беде, а уж про Ренара… даже подумать страшно о том, что с ним что-нибудь случится.

— А может ну их?.. Мы тебе подругами будем… Оставайся с нами… Тут озеро красивое есть… С водопадом… — не унимаются мавки.

— Не могу, — вздыхаю. — Так куда говорите дракон-то полетел?

Ответом мне был всплеск воды и тишина. Обидно. Ну да и ладно, сама найду. Окидываю взглядом округу. Лес густой над рекой нависает, дымок в воздухе едва различим, но откуда идёт уже и не понятно. И вдруг рядом круги на воде расходиться начинают и высовывается одна из мавок.

— Вот, — говорит и на поверхности появляется такой же цветок из каких их венки сплетены. — Плыви за ним, он дорогу укажет. А может передумаешь? — с надеждой заглядывая мне в глаза вопрошает.

Я лишь головой покачала и поблагодарив поплыла за направившимся куда-то против течения цветком. Не такой и далёкой моя цель оказалась. Вот уже впереди по правому берегу просвет в деревьях проявился. Подплываю. Цветок у берега замер, словно говоря: приплыли.

Подплываю к прибрежным зарослям камыша, выглядываю и понимаю, что в сказку попала. Посреди небольшой полянки стоит избушка… на курьих ножках! Самая что ни на есть настоящая — бревенчатая, с соломенной крышей и дымком, струящимся из трубы. А рядом с ней… точнее обвив оную хвостом сидит дракон, а вот головы его не видать — в окне избушки спряталась та самая голова. Вон и шар наш потрёпанной тряпицей валяется. Корзина-то цела, да что теперь от неё толку? А вот ребят не видать, наверное, они в избушке.

— Избушка, избушка… повернись к лесу задом, а ко мне передом, — сами по себе вырываются слова.

Бревенчатый домик на курьих ножках, пусть и кряхтя, но послушно поворачивается. Не успевший вытащить из окошка голову дракон, запутался в лапах, ещё и избушке подножку подставил. Послышался грохот посыпавшейся в домике утвари, чья-то приглушённая ругань. Освободивший наконец-то голову дракон, чихнул дымным облачком, и потирая ушибленную пятую точку, проворчал:

— Вот и чего крутишься?

— Мне сказали, я и повернулась, — почесав одной лапой другую, ответила давно уже поднявшаяся на ноги избушка.

— Это кто ж у нас такой разговорчивый нашёлся? — раздался скрипучий старушечий голос, и из распахнувшейся двери, на крылечко вышла самая настоящая сказочная баба-яга! — Ух ты… дева-краса… это что ж такое творится-то?

— М-м-м… — раздалось из недр избушки.

— А вы помалкивайте! Вам слова не давали, — крикнула бабка. — Ты никак Алёнушка? Да что ж это я? Ты заходи, заходи родименькая, у меня уже и пироги созрели… — так и не дав мне ответить, затараторила старушка.

Глава 8

Лесандра. Сказка — быль

Страха перед бабулькой, в отличие от развалившегося перед избушкой дракона, не было. Пригласили в дом, ну я и иду. Избушка гостеприимно присела, давая возможность взобраться на крыльцо. Хозяюшка заискивающе засюсюкала:

— Заходи, заходи, гостем будешь… дорогим… у нас гости редкость. Мы тебя, дева-краса, давненько поджидаем. Вот уж и богатыря нашли, а тебя всё нет и нет.

Разглядываю бабульку: рубаха белая, коричневая юбка кушаком зелёным подпоясана, сверху безрукавка вязанная, на голове платок узелком кверху повязан, лапти на ногах да помело в руке. На том сходство со сказочным персонажем и закончилось. Светлые волосы, одежда, метла, ну и избушка, конечно-же, всё это издали придавало ей привычный облик. А вблизи…

Передо мной, улыбаясь в тридцать два белоснежных зуба, стояла довольно миловидная блондинка лет двадцати пяти — тридцати. Вот и гадай теперь: то ли сказки врут, то ли эта женщина вовсе не баба яга? Да и в сказках она злобная, а эта улыбается по-доброму. Ну разве можно вот так улыбаться и злой быть?

Вхожу. В горнице несмотря на недавний погром, уютно, тепло и светло. Из высокой, прямо как в книжках, печи разносится аромат свежей выпечки, на столе белоснежная скатёрка, заставленная плошками с соленьями, да вареньями не ведомыми, но пахнущими вкусно. И только пройдя подальше, замечаю за печкой скамью, а на ней, спиной друг к другу сидят связанные, да с кляпами во ртах Саньера и Ренар.

— Не глазей на них, ничего им не сделается, — заметив моё замешательство при виде друзей, произнесла хозяйка избы. — Надобно мне было с вами поговорить, да только как вас сюда заманишь? А наружу мне ходу нет. Вот и послала Ивана Змеивича за вами.

— Ивана Змеивича? — повторяю, косясь на виднеющегося за оконцем дракона, и пытаясь припомнить такого сказочного персонажа, помню Змея Горыныча, а вот Ивана Змеевича, хоть убейте не припоминаю.

— Угу, — понурилась молодая бабка Яга. — Да, ты за стол-то присаживайся разговор у нас не короток. И на друзей своих не косись посидят так чуток, ничего им не станется. Так вот… о чём же я… Ах да! Это ж как вышло-то, девица… Давным-давно это было. Жили были люди, да не только они добра наживали, вот и начали вымирать.

— А может вы их всё же сначала отпустите? — кошусь на Саньеру с Ренаром.

— М-м-м… — поддержали моё предложение друзья.

— Всему своё время! — отрезала недо-Яга. — Так вот, первыми не стало тех, кто духом слаб, те же кто надежду и веру лелеял какое-то время ещё пожили, да-а… И вот настолько они чуда жаждали, что о плохом и злом ни то что говорить, думать перестали. Знай себе сказки да былины поминали, да и там злых персонажей добром наделяли. Вот и довспоминались, что мы появились. Вот только помочь мы им никак не могли, ведь у нас свои зоны заповедные и мы из них ни ногой.

— Постойте, но дракон-то ваш к нам прилетел как-то?! — уличила я хозяйку во лжи.

— Не перебивай старших, а там и вопросов поубавится, — наставительно отвечает. — Вот ты девица, да други твои как-то вырвались. Мне о том, как ведомо стало, так я Иванушку за вами и отправила. Он хоть и дурачинушка… м-да уж, спасибо людям, удружили, — повздыхала Яга. — Но исполнительный гад, с этим не поспоришь. Дуракам-то закон не писан, вот его никакие границы и не сдерживают. Одно хорошо, что головы не три, а то прокорми попробуй.

— Я всё слышу, — раздалось из-за окна.

— А когда это я скрывала, что ты гад прожорливый? — откликнулась Яга.

— Не моя вина, что гад… — пробурчал Иванушка, но ответа не удостоился.

— Так и зачем же мы вам понадобились? — напоминаю о теме разговора.

— Жизнь, она, девица, и в своём узком мирке — жизнь, и какой бы ни была, но она нам дорога. А началось всё с Кощеюшки ирода. Обещался на мне жениться… — вздыхает.

Ну совсем здорово, кажется я в лазарет, в отделение для умственно отсталых попала. Мои друзья, связанные сидят, а эта преспокойненько о смысле жизни, да женихах распинается.

— Сочувствую, — не сдержавшись, произношу.

— Было б чему, не особо-то и хотелось, — приосанившись фыркнула Яга. — Нет, он конечно же завидный жених… Потому как других и нету тут. Ну… Леший помню сватался… Ай… — махнула она рукой. — Да не о том я. Изыскал Кощей способ, как самолично миром править.

— Постойте, вы ж говорили все персонажи как один добрыми и хорошими стали…

— Как стали, так и перестали. Людей больше нет, мы сами в собственном соку варились-варились и…

— Как-то так! — завершил за неё вновь засунувший голову в окно Иванушка, и в заключении добавил: — А-а-апчхи!

— Вот видишь — правду говорю, — покивала Яга и тут же спохватилась: — Ты это чего опять расчихался? Опять простыл. Что ж за горе мне… Где тут у меня травки-то нужные… — запричитала она, и крикнула: — Ступка! Ко мне! Угу… Вот это ещё щепоточку и это… Печка, дай-ка водицы горячей. Вот так… хватит-хватит. Пей! — поставила она перед драконом не малых размеров ведёрко.

— Не хо-о-очу-у-у… — заканючил Иванушка, но под строгим взором Яги сдался и кривясь выхлебал неведомый напиток.

— Так-то оно лучше, а то куда ж тебя болезного отпускать-то? — забирая ведёрко проворчала Яга. — На чём я там остановилась?

— Что Кощей решил единолично править миром, — напоминаю.

— Замудрённо говоришь, ты девица. Ну да ладно. Узнал он что в каких-то землях есть жезл, дарующий силы великие. Умыкнул он тот жезл, сюда вернулся, думала женится… эх… а он смылся куда-то.

— Так что там с жезлом тем? — вспоминая слова Ренара и Ральки, интересуюсь.

— Что-что? Упёрли его у него. Так и вернулся не солоно хлебавши. Думала женится…

— Ан нет! — завершил за неё Иванушка, за что удостоился многообещающего и явно недоброго взгляда Яги.

А меня зло берёт: вот зачем было столько времени распинаться, для того чтобы сказать о пропаже жезла? Нам-то какая разница, где он находился до этого? Узнать бы где этот жезл сейчас. Об этом и спросила.

— Знамо дело — где, — отвечает Яга. — У Кощеюшки.

— Бр-р-р… — только и смогла вымолвить я, и Ренар судя по выпученным глазам был со мной абсолютно согласен.

— А ну дак… он же его нашёл опять… И снова потерял…

Мы с Ренаром уже только глаза в ответ закатили. Не хватало лишь слов: «Думала женится!»

— Беда-то не в этом. Не ведает он, что творит. А каждый его эксперимент грозит накрыть нас всё больше приближающейся, как твои друзья её называют — «Мёртвой зоной».

Я только бровь удивлённо приподняла, это что ж получается, Ренар с Саньерой перед тем как их связали, ещё и пообщаться с хозяйкой избушки успели? А что же будет, когда она со мной наботлается?

— Мысли ваши вижу, как на ладони, — отмахнулась на мои думки Яга. — А ты не бойся, угощайся. Вот и картошечка дошла, — споро вынимая ухватом чугунок из печи, сообщила хозяйка. — Грибочки вот откушай, огурчики, капустку. Пирожочки вот.

— Не справедливо это как-то, для доброй-то Яги, — не выдержала я. — Меня за стол, а друзья голодные и связанные.

— Не беспокойся, витязя твоего на дорожку покормим, да и с собой котомку соберу. А девица всё одно здесь останется до вашего возвращения.

В ответ на эти слова, теперь уже мы с Саньерой вытаращили глаза.

— Да не таращьте зенки, — вздохнула Яга. — Не моя это прихоть. Во-первых, Иванушка троих не унесёт, а вам поспешать надобно. Во-вторых, не может он надолго отлучиться, надобно чтобы кто-то здесь взамен остался. Иначе…

— Ну, здрасти! А как же Кощей сбежать тогда умудрился? — фыркнула я.

— Сама не понимаю. После-то, ему жезл помогал, а вот до… Но главное-то не в этом, гибель неминуемая ждёт нас из-за его проделок!

— Откуда вам всё это известно? — начиная закипать выпалила я.

— Оттуда! — Яга только пальцами щёлкнула и с приступка возле печи в её руку прилетела немалых размеров тарелочка серебряная, а следом за ней и наливное яблочко. — Катись, катись, яблочко, покажи нам города и поля, леса и моря, гор высоту, небес красоту, Кощеевы дела, да судьбу моего помела.

Катится яблочко по тарелочке, и города видны неведомыми существами обетованные, сёла на полях и лодки на морях. Так же показались и гор высота, и небес красота, ясное солнышко с светлым месяцем кружатся, звезды в хоровод собираются. Так всё чудесно, что дух захватывает, прямо-таки ни в сказке сказать, ни пером описать. А потом…

Потом взорам нашим предстал просторный зал, а на переднем плане высокий худощавый мужчина с несколько заострёнными, но безумно красивыми чертами лица, и колючим выражением глаз. А перед ним на столе возлежал странный предмет. Длиною в локоть, изготовленная из неведомого розовато-золотистого металла, инкрустированная явно драгоценными камнями трость, с огромным рубином в навершие.

Мужчина задумчиво посмотрел на вещицу, сделал какой-то сложный пасс рукой и в сторону жезла поплыл, искрясь комочек энергии. В момент соприкосновения, по металлической поверхности предмета пробежало странное марево, и рубин вспыхнул.

Картинка тут же сменилась. Мы увидели подступы к покрытому скальной породой острову. Изображение погрузилось под воду и сфокусировалось на весело играющем косяке пёстрых рыбёшек, и вдруг мы увидели страшное: часть рыбок, словно очутившись за незримой чертой как ни в чём не бывало поплыла дальше, а часть… апатично замерла. Мы наблюдали как невезучих морских жительниц относит подводными течениями куда-то в сторону. Но они даже не пытались плыть, полностью отдавшись на волю судьбы.

— Ох… — выдохнула Яга. — Боюсь не успеть нам… — добавила и щёлкнув пальцами по направлению моих друзей, распорядилась: — Молодец, быстро за стол. Да в путь дорогу вам пора.

Как ни странно, мои друзья даже слова ей поперёк не сказали. Ренар вмиг очутился за столом, и приналёг на угощения. Я кстати, тоже скромничать перестала, того сего испробовала. Вку-у-усно-о-о… Саньера так и осталась на скамье возле печи, и молча разминала затёкшие руки. Сама же хозяйка вовсю суетилась, собирая немалых размеров котомки. А в последнюю очередь у неё в руках появился клубок шерсти. Яга его ласково погладила словно домашнего питомца, и повернувшись ко мне произнесла:

— Даю тебе, девица, этот клубочек. Как сядете на Иванушку, да наружу выберетесь, так молви: «Катись, катись клубок, мимо морей и островов, приведи меня к Кощею, заморскому злодею».

Только я хотела спросить, как же тот клубок в море-то покатится, да не успела. Яга окликнула Иванушку, изба поскрипев развернулась к нему крылечком, да нас метлой и вымело к нему на спину, а следом и котомки прилетели с провизией. И клубочек, конечно же, куда ж без него.

Дракон, ощутив на себе ношу взмыл в небо. У меня аж дух захватило. Одно дело в корзине воздушного шара лететь, где под ногами хоть какая-то иллюзия опоры, а другое — вот так, в небесах парить. А этот… дурачок, как его Яга прозвала, ещё и финты всякие взялся выкручивать, в результате чего нас с Ренаром едва на взлёте не потерял.

— Скатертью дорожка! — раздался снизу напутственный возглас Яги.

Сижу мёртвой хваткой вцепившись в один из гребней, и вниз смотреть боюсь — голова сразу кружиться начинает, но то, что избушка уже скрылась за горизонтом, я всё же заметила краем глаза. Полёт к этому времени стал ровнее, и я немного расслабилась, заёрзала устраиваясь поудобнее. Потянулась мысленно к девчонкам, но, увы, видать они опять где-нибудь в мёртвой зоне оказались.

И вот же странность — скорость куда побольше, чем у воздушного шара, а ветра не ощущается, даже волосы не колышутся, как будто на месте стоим.

— Хорошо летим! — донёсся до меня восхищённый крик Ренара.

— А то! — не без гордости отозвался Иванушка.

В какой-то миг мир закрутился, теряя очертания, и мы очутились над скалистыми берегами уже знакомого островка.

— Клубок! — напомнил Змеевич.

Вот уж правду Яга сказала — может он и дурачок, но исполнительный.

Вытащила я из-за пазухи увесистый шерстяной клубочек, пробормотала заветные словечки, и с любопытством уставилась на выпорхнувший из моих рук комочек шерсти, только ниточка в пальцах и осталась зажата. И вот же чудо: летит тот клубочек сам по себе впереди нас, дракон послушно следует за ним.

Стоило границу острова миновать как навалилась апатия. Никуда уже не хотелось, вот только клубок куда-то стремился, а Иванушка послушно крыльями махал, без особого энтузиазма, правда.

В какой-то момент я уже и задрёмывать начала, и вдруг отпустило: сон как рукой сняло, мир стал ярче и приветливей, расстилающиеся внизу пейзажи — живописнее, а внутри начало зарождаться неведомое доселе ликование.

— Мы лети-и-им!!! — кричу, и понимаю, что девчонки мой вопль тоже уловили.

А сзади раздаётся смех Ренара, и так на душе тепло и хорошо становится, что прямо как в сказке: ни словом сказать, ни пером описать. Присутствие парня окрыляло, казалось, я могу оттолкнуться и полететь рядом с драконом.

Долго ли коротко ли мы летели, я лично времени счёт потеряла. Ну и да, с девчонками парочкой фраз переброситься успела, вот только они мой энтузиазм не разделяли.

Ещё дважды до захода солнца мы пересекали мёртвые зоны, а уже в ночи на горизонте показалась земля. Иванушка тут же ходу добавил, видать очень уж отдохнуть хотел от дальнего перелёта. А я с ужасом представляла сколько бы мы сюда на воздушном шаре или своим ходом добирались. У дракона-то скорость не в сравнение выше, вон, даже лунная дорожка внизу размазывается.

— Девчонки, плывите скорее, а то мы вас обгоним! — не сдерживая восторга, кричу. — Мы скоро остановимся на ночёвку.

— К завтрашнему вечеру на противоположном берегу будем, такими темпами, — словно услышав мою мысленную тираду, поддерживает Ренар.

— Завтра будем на противоположном конце материка, — осознав, что подруги его не слышат, добавляю я.

— Ух ты… Откуда таких — слов-то понабралась? — фыркает Ралька.

Прозвучало это как-то обидно.

— Хм… а что все должны быть глупее тебя? — огрызнулась я и не желая портить себе настроение прервала связь.

Для ночёвки Иванушка высмотрел внизу довольно уютную полянку. Стоило нам приземлиться, как клубочек тут же прыгнул ко мне в руки. Восторги полёта остались позади, да и разговор с Ралькой настроение подпортил основательно, в итоге навалилась усталость и, если бы не помощь Ренара, я бы ни за что самостоятельно не слезла с дракона. Как оказалось — всё тело затекло от долгого пребывания в одной позе.

Иванушка и вправду был странноватый. Здоровенный, устрашающего вида зверюга, а ведёт себя как дитя малое. Ренар достал котомки с продовольствием, так этот покоритель небес раскапризничался, надулся, мол, кормите меня с ручек! Но делать нечего, уважили — покормили. Чуть руки не оборвали под тяжестью приготовленных ему в дорогу окороков, да здоровенных хлебов. Яга для любимца добра не пожалела.

Наконец-то, поев, улеглись спать. Ночью стало холодать, лежу, ёжусь, а признаться, что замёрзла стыдно. Вдруг слышу Ренар закопошился, то ли догадался, то ли тоже замёрз? Но после непродолжительной прогулки в ближайшую рощу, вскоре рядом образовалась огромная куча хвороста. Приоткрывший один глаз Иванушка, пыхнул пламенем разок и на полянке, заполыхал костёр.

Долго ли он горел не знаю, но проснулась я ощущая, что мне очень тепло и уютно. Солнышко ласкало кожу, а сзади… Упс… Сзади, обнимая меня за талию всё ещё дремлет Ренар. Нет, не могу сказать, что это неприятно, но как-то не по себе вдруг стало.

— Ку-у-уша-ать! — стоило мне шелохнуться, заканючил Иванушка.

С трудом сдержав вздох облегчения, покинула под благовидным предлогом, сколь приятные, столь и смущающие объятия друга. Перекусив, я выпустила на волю клубочек, и мы вновь уже летели к цели.

Вот только былого восторга уже не было. Проплывающие мимо картины разрухи и запустения навевали уныние и грусть. А к вечеру на горизонте показались горы. Иванушка был в восторге, его вообще то, что осталось позади как-то не взволновало, он был счастлив, что куда-то летит, что чем-то полезен, а при виде утопающих в низких облаках горных пиков, совсем воодушевился.

Поначалу мне, конечно, тоже было интересно, но вскоре вид холодных каменистых склонов наскучил. А потом…

Из-за одного из горных отрогов вылетел сверкающий золотом в косых лучах заходящего солнца дракон. Точнее… не знаю почему мне так показалось, но откуда-то возникла уверенность — это девочка! Вот только чего от этой девочки ждать?

— Я не одна? — пророкотал, отдаваясь эхом от окружающих нас скал, глубокий, но в тоже время приятный голос. — Люди?

Золотистая красавица закружилась вокруг нас, но агрессии не выявляла. Словно пыталась удостовериться, что всё это ей не привиделось.

— Ты кто? — поравнявшись с Иванушкой, поинтересовалась она.

— Иван Змеевич, — с достоинством ответил Иванушка, и даже грудь при этом немножко колесом выгнул.

— Змеевиса Прекрасная, — отозвалась драконица.

— Василиса? — переспрашиваю.

— Зме-еви-са! — закатив глаза, по слогам повторила она.

— Какое краси-ивое имя-я… — полыхая глазками, едва ли не промурлыкал Иванушка, а мы с Ренаром только переглянулись.

Нет, ну с одной стороны, нашего дракошу понять можно: впервые в жизни встретил представителя своего вида, есть отчего одуреть. Вот только в душу закрались нехорошие опасения — а вот решит он здесь остаться, и как нам из этих гор выбираться? Вон даже клубок устав за нами гоняться, уже в руки мне скользнул. А Иванушка знай себе, глазки Змеевисе строит.

— Далеко ли путь держите? — вопрошает тем временем пришедшая в себя драконица.

— За моря, за горы, за луга и долы… — забормотал, потупив взор Иванушка.

— Чай устали с дороги-то? — интересуется Змеевиса, а наш… ну тот что дурачок, только головой кивает соглашаясь, или в гости напрашиваясь? Не важно. Главное местное крылатое пресмыкающееся начало теснить нас в сторонку, приговаривая: — Мой дом, ваш дом, у меня гости редкость…

Стоит ли сомневаться, что выбора у нас не было? Вскоре мы приземлились у входа в просторную пещеру. Внутри оказалось на удивление тепло, а главное, посреди гигантских размеров пещеры имелось немалых размеров озеро! Вот перед ним мы с Ренаром устоять не смогли и вскоре весело смеясь плескались, оставив вышедших «подышать воздухом» драконов наедине.

Легли спать мы довольно поздно. Пока рассказали хозяйке пещеры кто мы, откуда, куда и зачем направляемся, уже едва ли и не рассвет подкрался. Но встали мы рано. Как ни странно, разбудил нас именно Иванушка. Подошёл тихонько и прошептал со вздохом:

— Нам пора…

Вот уж от кого-кого, а от него меньше всего сознательности ожидала, но то, что мои опасения не оправдались, не могло не радовать. Крадёмся, как воры к выходу из пещеры, и как-то неудобно перед приютившей нас радушной хозяюшкой. А уже на пороге, нам в спину доносится:

— Меня обождите!

Оглядываюсь и вижу взваливающую себе на спину какие-то тюки Змеевису.

— Это провизия в дорогу, — поясняет. — Вы же не думаете, что я здесь одна останусь?

Иванушка аж приосанился весь и засиял от такой новости, драконица же окинула грустным взглядом свою пещеру, вздохнула, да первая и вылетела на встречу солнцу. Ну а мы-то что? Сидим на искрящемся от счастья Иванушке, я клубочек вновь из рук выпустила. Летим.

Глава 9

Подруги. Нам море по колено и горы по плечо

— Я выйду, — заявляю не на шутку перепуганной Тинке.

— Может лучше поплывём, вдруг это «то, не знаю, что» в море окажется? — канючила не желающая выпускать меня на сушу подруга.

— А если нет? Тин, ничего со мной не случится. Я быстро. А вы пока тут подождёте.

Вышла… И ничего так… нормально всё прошло. Да и какие у нас варианты? Противиться зову не было сил, а я единственная из всей компании могла выйти на сушу. Во-первых, не в первой уже, а во-вторых, ну не малыша же с Дилкой туда выгонять, а Тинка от одной мысли об этом зеленеть начинает и кажется вот-вот в обморок брякнется. Не готова подруга с мечтой так быстро расстаться, и я её не осуждаю.

Немного побродила по прибрежной территории, под аккомпанемент доносящегося издалека надрывного «Ма-а-а-а…» Потянулась мысленно к Тинке — тишина. Неужели что-то случилось? Поворачиваю обратно, и замечаю медленно приближающуюся со стороны моря фигурку. Присмотрелась. В моём направлении, с трудом передвигая ноги, целеустремлённо топала Тинка. И такое ощущение создавалось, что она сейчас упадёт, что и не мудрено после первого-то выхода на сушу.

— Ты зачем это сделала? — очутившись рядом, вопрошаю.

— Нам всё равно сюда, — упав на траву и пытаясь успокоить дыхание прохрипела она.

— Ага, а про Дилу и малыша ты не подумала? А я-то голову ломаю, чего он раскричался. Пыталась с тобой связаться — тишина. Решила, что у вас что-то случилось…

— Ну… ты же не можешь одна пойти, — прохрипела подруга. — А они… они вдвоём не пропадут.

— Да что б тебя демоны морские съели, — выругалась я, помогая Тинке подняться.

Шла она явно с трудом. Как ей вообще удалось преодолеть такое расстояние? В общем, вернулись мы. Но пока брели уже и вечер подкрался. Я первая в воду вошла и как ни странно никаких проблем при смене стихий в этот раз не ощутила. Чего нельзя было сказать о начавшей поначалу захлёбываться Тинке. Но обошлось.

Вокруг крутились Дила с малышом, явно испереживавшиеся за время нашего отсутствия. А ночью нас разбудил мысленный крик Лески. Из путаных обрывков фраз было сложно что-либо понять, но речь шла о драконах и том, что она куда-то лезет. Однако усталость дала о себе знать и стоило подруге прервать связь, как мы тут же вновь провалились в сон. А на утро…

— Она пропала! — вырвал меня из мира грёз перепуганный крик Тинки.

Взглядом отыскав Дилу, и убедившись, что черепаха рядом, я в непопонимании уставилась на подругу.

— Лески нет. Я её не чувствую, — отвечает.

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что подруга права. На душе неспокойно, вот только помочь мы ей не в силах. Где она, а где мы?

— Что делать? — понуро интересуется Тинка, и в этот момент наши кольца вспыхивают ярким светом, а зов становится настолько силён, что мы не сговариваясь всплываем к поверхности в стремлении поскорее добраться до цели.

На небе солнце как ни в чём не бывало светит. Проблем с дыханием нет, но зато малыш опять в панику ударился. Ластится, тыкается носиком мне в руку, словно просит — не уходите! И тут же всплывают обрывки прерванного на половине сна: мы плывём к источнику зова, и я там, во сне, прекрасно понимаю, что можно было пройти сушей, а можно вот так — по воде… а дальше… дальше, увы, провал.

Конечно же глупо доверять снам в таких вопросах, но кто знает сон ли это, или опять память проснулась? И тут же перед мысленным взором появился немалых размеров шар. Всматриваюсь в синие, жёлтые и зелёные пятна на его поверхности. И откуда-то приходит понимание, что эти странные очертания — не что иное как карта. А ещё я понимаю, что мы где-то вот здесь, а источник зова где-то там. Между нами участок суши, который действительно можно миновать морем. Причём если возьмём правее, то путь будет многократно короче.

Понимая, что выбор всё равно надо делать, поворачиваю вправо, Тинка не спорит, Дила и малыш тем более. Плывём молча. Каждый думает о чём-то своём. Вот уже и солнце в зените, а Леска всё ещё не ощущается. Может в мёртвую зону попала? Это, конечно же, неизбежно, ведь на нашем пути они встречались трижды, и остаётся только молиться о том, чтобы подруга благополучно их миновала.

Ближе к вечеру на побережье показались руины какого-то древнего города. Картинки не для слабонервных: безжизненные остовы железобетонных конструкций нависают над пытающейся отвоевать территорию растительностью и ни одной живой души вокруг. Даже не верится, что когда-то здесь кипела жизнь, по некогда асфальтированным улицам спешили куда-то пешеходы, а в окнах домов горел свет.

— Как думаешь, что с ними случилось? — косясь на берег и явно вспоминая мои рассказы о видении из далёкого прошлого, интересуется подруга.

— Может просто ушли? — пожимаю плечами. — Хотя вряд ли. Да и если честно… почему-то не хочется этого знать, — признаюсь. — Что-то мне подсказывает — мало приятного в том знании.

Так и плывём, стараясь не смотреть на берег. Но как назло и под водой следов оставлено немало: то тут, то там уродуют дно затонувшие остовы кораблей и каких-то непонятных ржавых конструкций. Эти картины угнетают, наводя на мысли о скоротечности жизни.

Переночевали в одной из затонувших барж за неимением гротов или пещер. А на утро вновь двинулись в путь. Настроение было не особо хорошим, окружающие пейзажи не способствовали. Даже страшно подумать, что когда-нибудь и наша школа, и остров рядом с ней станут такими же безжизненными, как и этот заброшенный город.

Как же мы жили без понимания столь элементарных вещей, как долг, ответственность, ценность своей и чужой жизни? Да, об этом говорили педагоги, но это были всего лишь пустые, лишённые смысла слова. Насколько же примитивны и эгоистичны были наши мечты и желания. Ведь мы хотели сбежать от обязательств взрослой жизни и путешествовать себе в удовольствие. А теперь несёмся куда-то сломя голову, даже не помышляя о том, чтобы повернуть назад или просто пуститься в бездумное плавание.

— Мы лети-и-им!!! — внезапно взорвался в голове исполненный восторга голос Лески.

Мы с Тинкой от неожиданности аж притормозили. Вот умеет же Леска переполошить всех. Сначала про каких-то драконов наболтала, потом пропала, а теперь орёт как будто впервые в воздух поднялась.

— Вы и до того вроде летели, — буркнула явно пребывающая не в настроении Тинка.

— Я… я… лечу-у-у!!! — словно, не услышав подругиных слов продолжала вопить Леска.

Стыдно признаться, но взбудораженные вопли подруги, раздражали, и скомкав разговор мы направились дальше. Главное с ней всё в порядке, а ничего большего из её несвязных эмоциональных восклицаний было не разобрать. Несколько раз она исчезала, и вновь появлялась, неизменно вереща от восторга.

Что с нами происходит? Почему мы уже не радуемся невинным мелочам как прежде? Неужели это и ест то самое взросление? Даже грустно стало от этой мысли. Почему стремившаяся в Большой Свет Леска ликует и верещит от восторга словно дитя малое, а мы понуро гребём к цели? В душе теплилась лишь одна надежда: возможно, когда мы все трое будем вместе, мы вновь станем такими же как прежде?

Следующий заход солнца застал нас рядом с очередным заброшенным городом. А в голове вновь взорвался бодрый голосок Лески:

— Девчонки, плывите скорее, а то мы вас обгоним скоро! — задорно смеясь верещала она. — Мы скоро остановимся на ночёвку.

— Завтра будем на противоположном конце материка, — добавляет.

— Ух… — только и поразилась я. — Откуда таких — слов-то понабралась?

— Хм… а что, все должны быть глупее тебя? — явно надулась Леска и умолкла.

М-да… Вот чего я точно не хотела, так это подругу обидеть. Да, неудачно подобрала слова, и конечно же, она неправильно меня поняла, но объясниться возможности не было: Леска попросту обрывала все попытки с нею связаться.

Ещё двое суток нас преследовали не самые приятные картины окружающего мира, а потом в очередной раз подала голос, кажется забывшая об обидах Леска:

— Девчонки, мы вас ждём! — радостно крикнула она. — Вы представляете! Иванушка завёл подружку! Она, кстати, летит с нами. И Змеевиса вовсе не против того, чтобы вы дальше продолжили путь на ней.

Что ещё за Иванушка? Да и Змее… что-то там, мне как-то не очень нравится на звук. Но решив больше не нарываться на конфликт, я пообещала, что мы постараемся как можно скорее приплыть, благо и они решили плыть… тьфу ты… лететь нам навстречу. Не идёт на язык это слово «лететь» и всё тут. Правильно в одной книжке писалось: «…рождённый плавать, летать не может…» Леска видимо исключение из правил.

А к полудню, в голове вновь раздалось, на этот раз — возмущённое щебетание подружки:

— Выныривайте уже, долго мы вас искать будем?!

Переглянулись мы с Тинкой, и устремились наверх, к солнышку. А стоило показаться на поверхности, тут же над нами зависла огромная крылатая ящерица. Красивая, да, но и страшная.

— Могу подвести, — предложила она, а у меня от одной только мысли о том, чтобы приблизиться к этой твари, внутри всё похолодело.

— Спасибо, конечно, но мы как-нибудь сами, — отвечаю, понимая, что помимо страха меня ещё и Дила с малышом, не отпустят.

То есть, было бы желание… Конечно же, они бы меня не удержали, а так… повод отказаться. Вот только Тинка на меня как-то обижено теперь косится.

— Ну если так уж хочешь — лети, — мысленно предлагаю подруге, и та, тут же вынырнув на поверхность, призывно замахала летунье.

Какой-то миг и всё вокруг включая мои мысли затопило от восторженных возгласов. Вскоре почти к самой воде спикировал с небес и ещё один ящер, с восседающими на нём Леской и каким-то парнем.

К вечеру, оставив Дилу и малыша, я выбралась на берег. Кто есть — кто из присутствующих, благодаря мысленным переговорам с Леской я уже знала. Дракона, с чьей-то лёгкой руки оказавшегося Иванушкой-дурачком, посланным в это неблизкое путешествие вовсе не бабкой, но всё же Ягой, я признала вполне полезным. Да и веские причины, побудивших Ягу принять косвенное участие в поиске «того, не знаю — чего», оказавшегося жезлом, понять можно. Но Змеевисе же ничто не грозило, и вдруг она срывается с насиженного места. Зачем? Странно это как-то.

Поделилась я своими мыслями с подругами. Леска только фыркнула в ответ, сказав:

— Да скучно ей там одной, а гости редкость!

Меня этот аргумент почему-то не убедил. Тинка же опьянённая ещё свежими воспоминаниями о полёте, тоже только огрызнулась:

— Ага, Ралька, у тебя мания развивается. Помнишь, ты и Дилу подозревала в чём-то. Ещё скажи, что и малыш специально у нас на пути в ту ловушку угодил, лишь к нашей компании примкнуть.

Нет, я понимаю, конечно, что в последнее время стала действительно очень уж мнительной и подозрительной. Но моей вины в этом нет. Просто все эти пейзажи открывают память, и эта самая память преподносит не самые приятные стороны жизни и взаимоотношений.

Это в школе нам жилось легко и беззаботно: покормили, напоили, поучили, спать уложили. Максимум могли друг другу гадостей наговорить или обидеться, да и часто ли такое случалось? А теперь помимо обретённого чувства ответственности, появилось знание о том, что существует ложь во имя достижения цели, есть подлость. И да, я действительно теперь косилась на всех и вся боясь предательства. Ну ладно ещё Иванушка, слюни пускает глядя на эту Змеевису. Одно имя её чего стоит! На то он и дурачок в конце концов. Но ведь и подруги моих опасений ни в какую не разделяют.

Переночевав на суше возле костра, обильно перекусив на дорожку мы вновь двинулись в путь. Вечер подкрался как-то незаметно за мысленными дебатами с подругами, которые без перерыва верещали от вызванного полётом восторга. Благо у Дилы скорость передвижения оказалась немалая, так я на ней и перемещалась. Ну и малыш не отставал.

С ночёвкой возникли проблемы. Мы-то… то есть — я с девчонками, легко могли и в пещерке какой-нибудь подводной переночевать, а вот Ренар отказывался нырять, да и драконам нужна была суша. Вот тут-то я впервые и увидела проявление нашей магии жизни. Леска, так и не слезая с Иванушки, закрыла глаза, вытянула вперёд руки, и я увидела заискрившуюся на кончиках её пальцев энергию. А потом она рванулась куда-то в морскую глубь, и на том месте образовалась воронка.

Мы с Дилой и малышом, благоразумно отпылали подальше, наблюдая со стороны за творящимся чудом. И вот из воронки на поверхность вырвался небольшой смерч. Он разрастался, становясь всё выше и шире, а в какой-то момент послышался звук, словно лопнул мыльный пузырь, и нашим взорам предстал скалистый островок с небольшим домиком посередине.

Драконы тут же опустились на долгожданную твёрдую опору под ногами. Я тоже выбралась наверх. Озираюсь по сторонам. Интересно. Не видела бы собственными глазами то, как это место возродилось из ничего мгновение назад, решила бы, что всегда так и было. Даже зависть уколола, но я прогнала это чувство, постаравшись искренне порадоваться за подругу. И пообещала самой себе, что когда-нибудь так же сумею, а может и лучше.

Следующая неделя прошла в том же ритме. И видя, как изголодавшиеся драконы из последних сил тянут моих друзей к цели, я устыдилась своих прошлых мыслей. Ну действительно зачем Змеевисе нам вредить? Всё-таки излишняя подозрительность — это побочный эффект взросления.

Зов, тем временем, становился всё громче, отчётливо давая понять, что цель близка. В один из дней на горизонте показался какой-то остров, и обнадёженные возможностью раздобыть какую-нибудь пищу драконы тут же направились туда. И здесь не только пища нашлась, ещё к нашей компании присоединился домовёнок, если можно так выразиться о верещащем от ужаса мохнатом существе, явно насильно закинутом на спину Змеевисе.

И опять в душе сомнения всколыхнулись. Ну, во-первых, что домовёнок делал на пустынном затерявшемся в морях острове? Как он вообще здесь оказался? Нет, я конечно же, помнила выданную Ягой версию о том, что люди просто придавались фантазиям о добром наполненном чудесами мире. Только где та доброта? Что сказочного в одиноко скитающемуся по острову домовёнке? Но, к сожалению, этот комок меха ничего более членораздельного, кроме воплей и визгов, так и не выдал. Опять же, зачем он Змеевисе нужен? Неужели в качестве пропитания в пути? Негуманно как-то по отношению к разумному существу, да и мелковат он, как ни крути.

Так и ломаю голову в одиночку. Девчонкам-то уже и не пытаюсь ничего говорить. Всё равно не послушают. А искомый предмет уже совсем близко, зов буквально уши закладывает, превратившись из едва различимого звука, в вездесущий мелодичный перезвон не дающий покоя ни днём, ни ночью. Это одновременно радует и волнует. Ну вот отыщем мы жезл, и что? Он, если верить Яге, в руках какого-то сказочного злодея, и вряд ли оный мечтает расстаться с дорогой сердцу вещицей. И тут же возникает вопрос: драконы при желании возможно смогут Кощею противостоять, а нам-то что делать? Сказать: «Дяденька, отдайте нам, пожалуйста, вон ту штучку?!»

Так, в раздумьях, я не сразу обратила внимание, что вокруг как-то странно картина изменилась. Вот только и ощутила сначала то, что Дила вдруг остановилась, а потом мою голову взорвал хор голосов:

— Ма-а-а… — малыш.

— Вот же демоны… — Тинка.

— О-о-ой… — Леска.

И как-то не по себе мне вдруг становится. Озираюсь по сторонам. Кажется, мы попали в какой-то грот. Куда ни глянь — повсюду каменные стены. Всплываю к поверхности, и тут, над нашими головами вместо звёзд также нависает каменный свод гигантской пещеры. Оглядываюсь назад, картина та же.

— Вот и как мы здесь очутились? — ничего не понимающе бурчу, глядя на сползающих с драконов друзей.

Глава 10

Путь домой

Внезапно всё вокруг озарил нестерпимо яркий свет. Щуря слезящиеся глаза, замечаю многочисленные магические светляки, хаотично разбросанные под каменными сводами пещеры.

Мои друзья, точно так же, как и я, подслеповато озираются по сторонам. Тинка и малыш жмутся ко мне. Иванушка даже рот открыл и знай себе головой вертит. Перепуганный домовёнок, сжался крохотным комочком, спрятавшись за застывшими словно статуи Ренаром и Леской. Вот только Змеевиса… Как-то до странности спокойно она отреагировала и на наше внезапное появление здесь, и на неожиданно вспыхнувший свет. Словно готова к этому была. Или мне опять показалось?

— А вот и гости дорогие пожаловали, — разлетелся отражаемый эхом приятный мужской голос с будоражащими сознание слегка рычащими, бархатистыми нотками.

Внутри всё как будто оборвалось, сердце пропустило удар, в предвкушении чего-то ранее не изведанного. Закрыв глаза я вся превратилась в слух, всем существом желая вновь услышать этот чарующий голос.

— Умница Василиса, справилась… — произнёс тем временем он, но смысла слов я не уловила, впитывая столь желанные звуки. — И недостающих привела и хранительница теперь здесь, — продолжал он, сводя меня с ума, заставляя дыхание замирать. — Яга наивная всё ещё ждёт…

Он что-то говорил ещё, а у меня кружилась голова, и на губах блуждала глупая счастливая улыбка. Я готова была отдать всё на свете: воспетую педагогами честь, жизнь в конце концов, лишь бы он не умолкал. И обладатель голоса продолжал о чём-то вещать, вызывая волны тепла во всём теле.

— Как ты могла! — донёсся откуда-то извне до омерзения писклявый голос Лески.

Внутри вспыхнул гнев. Как она посмела своими никчёмными воплями нарушить охватившую меня эйфорию?! В груди зародилось непривычное тепло. Оно разрасталось, растекаясь по животу, плечам, превращаясь в нестерпимый жар. Это чуждое ощущение мешало сосредоточиться на звуках чарующего голоса. В какой-то миг полыхающая волна, набирая силу прокатилась по всему телу, и я ощутила, как нечто срывается с моих рук. На краткий миг наступила тишина.

— Молодец, девочка, я в тебе не ошибся, — молвил голос и, хотя смысл по-прежнему ускользал, но стало та-а-ак приятно…

И вдруг кто-то схватил меня за плечи и с силой встряхнул. Нехотя открыв глаза, встречаюсь с полыхающими гневом зелёными очами… Тинка? Что ей-то от меня надо? Вот же пристала. Трясёт и трясёт.

— Ты чуть Леску не убила! Опомнись!!! — орёт она, а у меня внутри вновь разгорается новая полыхающая волна, готовая вот-вот вновь сорваться с рук.

— Не горячись, девочка, — тихо, но до чего же волнующе произносит всё тот же сводящий с ума голос. — Нам они понадобятся живыми. А потом… потом мы будем править миром…

Что? То есть как это — живыми? А что есть вариант, что они будут мёртвыми?

Сознание словно раздваивается. Одна часть возмущена уловленным смыслом, кричит: «Это не твои мысли! Друзья в опасности!» Другая, млеет, вслушиваясь в бархатистые нотки, окутывающие и тело, и рассудок неведомой доселе негой.

— Иди же ко мне, моя долгожданная… — молвит некто, заставляя окончательно раствориться в звуках его чарующего голоса. — Они недостойны твоего общества…

И вновь внутри вспыхивает слабая искра возмущения: «Как это недостойны? Они ведь мои друзья!» Но мужчина продолжает говорить, и я вновь забываю дышать, обращаясь в слух. Чьи-то руки настырно цепляются за мои плечи… Отталкиваю нежданное препятствие, и иду на обволакивающий меня волнительным трепетом зов.

О, да… Именно зов. Он манит к себе, не давая мне ни малейшего шанса на то, чтобы остановиться. И мелодичный перезвон жезла лишь раздражает на его фоне. Слышатся какие-то голоса, но я не обращаю на них внимания. Всё так же, не открывая глаз иду навстречу чему-то… Нет… Кому-то столь желанному.

Иду-у-у… Как же далеко… Как же долго… Кажется, время растянулось, превратившись в вечность. И вдруг… Передо мной из ниоткуда взвивается смерч и отбрасывает назад — в воду. Шокированное неожиданной атакой сознание немного протрезвело. Окидываю взглядом окружающих. Друзья напряжены и не отводят от меня взглядов, словно ожидая какой-то реакции. А в руках Лески уже мерцает сгусток энергии готовой к очередной атаке.

Так это была она? Но зачем? Что я ей сделала?! В надежде найти поддержку, перевожу взгляд на Тинку, и замечаю полыхающий в её зелёных глазах огонь. У подруги даже волосы кажется вот-вот вспыхнут. Что на них нашло? И вообще… где мы?

Минувшее наваждение напоминает ускользающий сон. В воздухе повисло напряжение, разве что молнии ещё не летают. Ренар напряжён, и смотрит куда-то или на кого-то за моей спиной. Оборачиваюсь назад. И… вновь теряю способность связно мыслить. Стоящий неподалёку от меня мужчина, не просто красив… Он — прекрасен! Ещё мгновение и я тону в серебре его глаз, забывая обо всём.

— Ралька, стой!.. — кричат какие-то голоса.

Разделяю восприятие, отсекая ненужные звуки, и иду к НЕМУ, и вдруг…

Я отшатнулась от внезапно вспыхнувшей передо мной стеной пламени. Стою в непонимании озираюсь по сторонам. Пламя разделило пещеру пополам. Звуки исчезли, точнее их заглушал рёв огня. Ощущение такое, словно ушат ледяной воды на голову вылили. А в памяти всплывает минувшее наваждение. Боги… что же это со мной? Я ведь друзей почти предала, и ради чего? Вразумительного ответа не было. Да и как можно оправдать подобный проступок?

Оглядываюсь назад. Ожидая увидеть обвиняющие взгляды. Но ребята молча воззрились на ошалело переводящую взор со своих рук на возникшую огненную преграду — Тинку. Теперь ясно чьих это рук дело и кого благодарить за спасение от… от чего? Магия, не иначе…

И только сейчас замечаю, что у Иванушки вид какой-то пригорюнившийся. До этого момента, на отсутствие Змеевисы почему-то внимания совсем не обратила. Главное Тинка, Дила, малыш и Леска со своим другом здесь. Интересно и куда эта ящерица пернатая подевалась?

— Никакая она не Змеевиса, — правильно истолковав мой ищущий взгляд, произнесла пришедшая в себя Леска. — Это Василиса заколдованная была.

— А-а-а… — выдала весьма информативный ответ я.

— На тебя чары Кощея действуют, — констатировала Леска, и перевела взгляд на неимоверно бледную Тинку. — Если б не она… О боги… Тинка! Отпусти огонь…

Эти слова как будто вывели всех из оцепенения. Все оживились, забурчали, заворчали, а взоры к подруге обратились. А та смотрит на свои руки, с которых сочится, устремляясь к огненной стене — магическая энергия, и на лице растерянность. И приходит понимание: Тинка не знает, как остановиться, и если не сделает этого, то…

Я сама не заметила, как очутилась рядом с ней. Как рука поднялась, только хлёсткая пощёчина отразилась звонким хлопком от сводов пещеры. Подруга опешила, обиженно воззрившись на меня, но главное… сияющий поток энергии иссяк, но и стена огненная тут же истончаться начала. Не ревёт уже огонь. Полыхает беззвучно, словно видение, а не буйство стихии. Всё прозрачнее и прозрачнее пламенная преграда. Вот уже и Кощеи с перекошенным от гнева лицом сквозь неё виден, да дева-краса рядом с злодеем окаянным.

Из Тинки будто жизненные силы кто-то выпил. Обвисла безвольной тряпичной куклой на спине у Дилы, и кажется даже не дышит. Тянусь к подруге, желая убедиться, что жива, но как назло голова кружиться начинает, и зов жезла окутывает сознание, не давая возможности противостоять. Воды здесь не глубокие — по грудь едва, вот и иду к Кощею, вмиг забыв об опасности. И с каждым шагов зов всё больше манит, превращаясь из уже привычного перезвона в настолько красивую мелодию, что внутри всё ликует, рвётся навстречу.

Вот уже каменистый берег под ногами, а манящая мелодия в голове всё громче звучит, хотя, казалось бы, куда уже сильнее? И вдруг жезл вспыхивает, ослепляя, и я ощущаю окутывающее всё тело тепло. Слезящиеся глаза сфокусировались на вытянувшем вперёд руку Кощее. Мужчина растерял очарование, на лице только удивление и… кажется — испуг?

Тянусь к цели нашего нелёгкого путешествия, а от жезла искрящийся голубой туман струится ко мне навстречу. Вот уже пальцы касаются твёрдой холодной поверхности и тут же камень в навершии жезла взрывается фейерверком искр, во все стороны бьют молнии. Кощей замер не смея шелохнуться с ужасом наблюдая за происходящим. А я обхватываю рукоять, чувствуя: всё правильно, всё так и должно быть.

Жезл сверкает всё ярче, мою руку обволакивает приятное тепло, и вдруг уши закладывает от треска. Всё пространство расчерчивают неисчислимые молнии. Откуда-то извне раздаются испуганные голоса, слышится скрежет пришедших в движение каменных плит. Но всё это сознание выхватывает лишь фоном, я не могу смотреть никуда, кроме, наконец-то обретённого жезла. Внутри всё ликует: он здесь! Я смеюсь, одновременно ощущая, как по моим щекам бегут слёзы.

Сколько прошло времени в этой феерии чувств и эмоций? Но вот уже свод пещеры куда-то пропал, и кожи коснулись ласковые лучи восходящего солнца, а волосы всколыхнул лёгкий ветерок. Не слышится больше скрежета, стука падающих камней, треска молний. Вокруг воцаряется пугающая тишина. Наконец-то отрываю взгляд от жезла…

Передо мной, каменным изваянием, в прямом смысле этого слова, застыл слегка разжавший руку Кощей, над головой сияет лазурью чистое голубое небо, под ногами каменное крошево, а до горизонта простирается морская гладь. Чуть в сторонке замечаю ещё одну статую — некогда являвшуюся Змеевисой… или Василисой? В ужасе оборачиваюсь назад…

Небольшой клочок каменистой суши украшен хаотично расставленными фигурками по большей части неизвестных мне существ, но в некоторых без труда угадываются мои друзья. В душу скользкой змеёй пробирается апатия, обвивает холодными кольцами сердце. Почему?! Для чего всё это было, если закончилось вот так?

Слёз больше нет. Обхожу эту страшную скульптурную композицию. Вглядываюсь в окаменевшие лица друзей. И вдруг слышу откуда-то:

— Ма-а-а…

Ощущаю, как несвоевременная лёгкая улыбка скользит по моим губам. Малыш жив! Глаза бегают, в попытке найти его… так вот же… из каменного крошева торчит его любопытный… каменный носик. Значит это лишь видимость? Они заколдованы. Пытаюсь докричаться до подруг, но — увы, тщетно. Что же делать?

Окружающий мир подёргивается пеленой. Тру глаза в надежде избавиться от непрошенных слёз. Вот только нет их, слёз этих, зато видимость становится всё хуже и хуже. Вокруг уже не просто туман, кажется уже и воздух густым как кисель стал. Даже ярко мерцавший совсем недавно камень в навершии жезла теперь едва различим. В голове, как и снаружи — туман. Надо бы испугаться, надо бы думать, как друзей расколдовать, а мне всё безразлично вдруг стало. Только и успела пробормотать:

— К Яге бы, она мудрая, там бы всех и расколдовали…

И вдруг мир взрывается фейерверком запахов, цветов и звуков. Я стою на окружённой густым лесом смутно знакомой полянке. Оборачиваюсь. Ну, точно, ещё бы ей быть не знакомой-то! Вон и избушка с ноги на ногу перетаптывается, но главное друзья мои ожили. То есть стоят вполне нормальные, и вовсе уже не каменные.

— Эм… — только и смогла выдавить я, озирая по сторонам.

Даже ущипнула себя, проверяя — не сплю ли? Больно! Это что ж мы столько времени туда добирались, если можно было вот так — разом: бум и здесь! Да и как это вышло-то? «Жезл» — мелькает мысль.

Взгляд падает на Кощея и внутри всё сжимается. До чего же красив! Не мудрено, что там, в пещере я поддалась его чарам.

— Ма-а-а… — раздаётся со стороны речушки.

И сразу же, оттуда, откуда голос малыша звучал, послышался всплеск и радостный гомон мавок. Явно празднуют появление гостей. Дила очевидно тоже с ними. И с опозданием до меня доходит: а где Иванушка? Помню его каменное изваяние ещё там на каменном пятачке-островке в море, а сейчас… Не заметить столь габаритную фигуру нереально же, но нет его здесь и всё тут!

— Что это было? — раздался в голове взволнованный голосок Тинки.

— О-о-о не-е-ет! — не дав мне ответить, возопил так и стоящий неподалёку Кощей.

Откуда-то донёсся девичий плач. Ага Змее… тьфу ты, Василиса рыдает. А рядом с Тинкой что за парнишка кучерявенький появился? Высокий, косая сажень в плечах, симпатичный, румяный и улыбка добрая. Где-то что-то скрипнуло, оглядываюсь. Дверь в избушке отворилась, и на порог выплыла в красном сарафане, да кокошнике вместо платка, дева-краса, та, что — Яга. И смотрится она в этаком наряде не на тридцать, а на двадцать, да и то с натяжкой.

— А вот и женишок мой пожаловал, — сверкая белоснежной улыбкой, молвит Яга, и взор её к Кощею прикован, словно кроме него вокруг и нет больше никого.

Захотела я повернуться, чтобы лучше всё видеть, но какое там! Ноги словно к земле приросли. Очевидно Кощей тоже самое испытал, ибо дёрнулся пару раз, обречённо вздохнул, да и притих, ссутулившись. А Яга-то уже тут как тут. Расхаживает вокруг Кощея, оглядывает со всех сторон.

— Хорош… Ай, хорош… — приговаривает. — Что ж ты, ирод, надумал сбежать, да? Чего ж сватался-то коли не мила была? Этак дело не пойдёт…

— Женюсь я, женюсь, — вздыхает Кощей. — Бегать бесполезно, ты ж баба настырная, всё равно вернёшь.

— Так-то оно лучше, — улыбается во все тридцать два зуба Яга. — А-то ишь! Миром он править решил! А что суженую твою мёртвая зона на веки вечные под собой погребёт не подумал значит? Или ты… Ах, ты гад окаянный! Ты ж сознательно погибели моей желал! — при этих словах в руках у Яги появилась скалка.

— Что ты, что ты, дорогая, это чистое недоразумение… — залепетал побледневший вмиг Кощей. — Это всё жезл этот, он меня околдовал ума разума лишил.

— Вот теперь верю! — сменила гнев на милость Яга.

Она хлопнула дважды в ладоши. На полянке возле дома тут же появились длинные столы, белой расшитой скатертью покрытые. А на лавках возле столов очумело озирались по сторонам неведомые существа. Впрочем, леших и домовых узнать можно было. То есть домовой был всего один, тот самый малыш, которого мы в море подобрали. Окинув дело рук своих оценивающим взглядом, Яга щёлкнула пальцами, на столе тут же появились кружки, кувшины, бутыли, и миски с солениями.

— Видишь уже и гости на свадебку подоспели, — промурлыкала она. — Будет с кем выпивку разделить, и кем закусить…

Что-то эти реченьки не по вкусу мне пришлись. Что значит: «…будет кем… закусить»? Это она на нас, что ли намекает? Получается врала ведьма, что все сказочные герои добрыми стали.

— Ой, не нравится мне всё это, девчонки, — мысленно шепчу подругам.

— Мне тоже, но с места сойти не могу, — бормочет в моей голове Леска.

— А я вот никак не пойму: кто тут плохой, а кто хороший, — в свою очередь откликается Тинка.

— Да какая разница — кто?! Смываться от этих сумасшедших надо, — в интонациях Лески отчётливо проскальзывают истеричные нотки.

— Разница в том, что околдовала нас именно Яга, — отозвалась Тинка. — И судя по их разговору, Кощей всего лишь и стремился от неё смыться, а уже потом под чары жезла попал… А значит… Ой… — запнулась подруга. — Ралька… ты как себя чувствуешь? Миром править пока не надумала? — робко поинтересовалась она.

— Неа, — мысленно отвечаю, а сама на добычу в своей руке поглядываю. Выходит, я же тогда на островке захотела к Яге, да друзей расколдовать, и… Оп! Всё готово. А это значит… — Меня и моих друзей на берег возле школы и расколдовать, — озвучиваю свои желания, смотря на жезл.

Вот и вновь окружающее пространство затягивает уже знакомая пелена. Миг тишины и головокружения, сменяется шумом прибоя. Мои ноги омывают морские волны. В руку тычется упругий скользкий носик малыша. Рядом стоят мои подруги, Ренар и тот неведомый парень.

— Ура!!! Ралька, как ты это сделала?! — радостно прыгая по воде верещит Леска.

— Это ты сотворила? — уставилась на меня очутившаяся с нами же Саньера.

Киваю в ответ, продолжая совершенно бестактно рассматривать широкоплечего красавца. Вообще-то, на него пялились все кроме Лески, та глаз с Ренара не сводила, собственно, взаимно.

— А ты кто? — оправившись от удивления обращается к сказочному богатырю, Тинка.

— Так Иванушка же я, — потупил взор парень.

— Хм… — дружно выдали мы.

Не понятно: почему его с нами перекинуло? Хотя… конкретно же никого не перечисляла, а понятие друг как объяснить? Тот, кто не предал и о зле не помышлял — друг? Наверное, друг. И что ж теперь делать? Назад отправлять? О чём и спросила. Иванушка тут же на колени передо мной бухнулся и давай умолять не отсылать его обратно.

— Домой? — встрепенулась Леска.

А я вдруг поняла, что в этот раз бессильна: раньше-то я представляла куда нам надо, а теперь? Об этом и посетовала.

— Давай я попробую? — предложила Леска.

Она тут же взяла наш трофей в руки повертела покрутила, пошептала что-то, но, увы, ничего не произошло. Следом и Тинка зачем-то попробовала, хотя также, как и я понятия не имела куда надо перемещаться, после чего вынесла приговор:

— Не зря Ральку хранительницей обзывали, нас эта штуковина не слушается.

Но тут же рядом очутился Ренар, протянул руку к жезлу:

— Дай-ка его мне на минутку, сестричка. Не зря же я его зов и без ваших колец слышал.

Не ожидая такого поворота событий, да ещё и странного обращения — «сестричка», я протянула ему требуемое. Парень покрутил жезл в руках так и сяк, посмотрел на меня.

— Ну и как это работает? — интересуется, а мне с опозданием грустно становится, ведь малыша и Дилу придётся оставить здесь.

— Просто просишь перенести и представляешь себе это место, — тихо отзываюсь, гладя на прощание кроху.

— Но… как же Дилка? — вторя моим мыслям подала голос Тина, которая явно успела привязаться за время путешествия к разумной черепахе.

— А что, если сначала мы… с Ренаром… Ну, если у него получится, конечно, — с улыбкой глядя на парня, произносит Леска. — Так вот, мы отправимся домой первыми. Я могу создать большой водоём возле дома. Думаю, должно получиться… ведь внутри же бассейн создала.

— Давай, — протягивая ей руку отозвался Ренар, что-то тихо прошептал закрыв глаза, и… их не стало!

— Ух ты ж! Думаешь у них получится? — поинтересовалась Тинка.

Я в ответ лишь плечами пожала. Было бы здорово, если получилось бы. Можно было бы плавать с малышом и Дилой, когда на суше надоест. Почему-то у меня не возникало мысли о том, что жезл оставят мне, и можно будет просто навещать друзей в море.

Глава 11

Дом, милый дом

Стоит ли говорить, что наше возвращение вызвало фурор? Да, было немного обидно, что нас списали со счетов, не поверили в возможность достичь цели. Но в тоже время было приятно, когда всю нашу честную компанию, едва ли не на руках отнесли к старейшинам.

На фоне того, что мы вернули-таки давно утерянный артефакт, Саньере с Леской простили угнанный воздушный шар, а Ренару украденную лодку. Самое удивительное — жезл силы у меня не отобрали. На собрании старейшины известили о том, что он должен всегда быть рядом с хранительницей, то есть — со мной!

Ах, да… Леска же всё-таки создала огромный водоём возле дома, и даже каким-то чудом в нём вода оказалась солёной — морской, и даже растительность и кое-какая живность из родной стихии присутствовала, чему Дилка и малыш, явно обрадовались.

Уже месяц минул с момента нашего возвращения. Вернулись со стороны моря исследовательские экспедиции, принёсшие новость о том, что мёртвые зоны исчезли!

Узнав о том, что мы с девчонками теперь можем жить и на суше, и в воде нас подробнейшим образом опросили. И почему-то именно наш водоём стал одной из самых посещаемых достопримечательностей. Все считали, что первое погружение в родную некогда стихию нужно осуществлять тут и только тут! Но вскоре, почти в каждом дворике имелся небольшой прудик.

Теперь каждая семья могла самостоятельно воспитывать своих детей. Крохотные домики разрастались в целые замки. Наше озеро выбрали в качестве места для постройки школы. В итоге пришлось его немного расширить. Немного… это очень мягко сказано. Благо Леска поставила наш замок в сторонке, и поблизости никаких строений не было. Теперь мы жили на острове, окружённым тем самым слегка расширившимся озером, а вокруг постоянно слышался детский смех. А малыш с Дилой буквально купались во внимании и ласке в изобилии выпадающих на их долю от школьников.

Ренар вскоре после возвращения перебрался жить к нам, точнее к Леске. Иванушке поначалу Тинка создала небольшой домик, напоминающий избушку Яги, но без курьих ножек, но и он недолго там пожил, так же переехав в ту часть замка, где пламенели в солнечных лучах огненные хрустальные купола. Да, дурачком как оказалось он не был, всё это и детский лепет, и драконий вид, являлись ни много ни мало происками Яги.

В общем… жизнь наладилась. В нашем, немалых размеров, замке было весело, только я нет — нет, а впадала в грусть: у всех подруг были пары, даже у Саньеры, только я всё одна, да одна. Но во снах мне всё чаще виделся какой-то парень… или мужчина… Ну… и не какой-то если быть честной, а Кощей. Только признаваться кому бы то ни было, в этом совсем не хотелось. Злодей он или нет, а Яга его не отпустит. Ну, а днём, в моменты, когда на меня накатывал очередной приступ тоски, жезл силы напевал странную внушающую надежду мелодию и я на время успокаивалась.

— Закрой выход с нашего острова, — однажды в ночи послышался знакомый бархатистый, обволакивающий сознание голос Кощея.

— Как? Какого — нашего? — уточняю.

— Того, где Яга осталась, — отвечает шёпотом. — У тебя власть великая в руках, — поясняет. — В жезле заключена.

— А зачем это делать? — всматриваюсь во тьму спальни. Во сне ночь выдалась пасмурная, не зги не видно. — Там же ты… Сам же говорил, что сил нет её терпеть, сбежать мечтал…

— Затем, что не даст она нам пожить спокойно ни дня, — вздыхает Кощей и протягивает ко мне руку. Я слишком явственно ощущаю, как его пальцы гладят мою щеку и таю от этих невинных прикосновений. — Пожалуйста, — просит он. — Я с тобой хочу остаться, — кажется последнее признание далось ему с трудом. — А её магия тянет меня назад.

Наверное, что-то у меня всё же получилось, потому что стоило отложить жезл, и Кощей облегчённо вздохнул. А потом пришло утро. На улице распогодилось, солнышко играет лучиками в хрустальных гранях потолка. Вспоминая минувший сон, я улыбнулась потягиваясь. Вставать так не хочется… Поворачиваюсь на другой бок и…

— Ну здравствуй, милая, — шепчет тот, что снился мне во снах.

А я… я понимаю, что даже если это сон… а чем это может быть? Не важно. Всё равно — я самая счастливая на свете!

Content

Марина Андреева
ИСПОЛНЕНИЕ МЕЧТЫ

Глава 1 Время взрослеть

Глава 2  Лесандра. Выход в Большой Свет

Глава 3  Подруги. Шаг в мечту

Глава 4 Подруги. Беда одна не ходит

Глава 5  Лесандра. Нежданные приключения

Глава 6  Раэла. А цель всё ближе

Глава 7  Лесандра. Встреча

Глава 8  Лесандра. Сказка — быль

Глава 9  Подруги. Нам море по колено и горы по плечо

Глава 10  Путь домой

Глава 11  Дом, милый дом