Владимир Мясоедов

ПВО для НЛО

Пролог

Непонятная штука, не похожая ни на самолет, ни даже, черт побери, на классический неопознанный летающий объект, вынырнула из облаков. Стремительным броском, развивая явно умопомрачительную скорость, она приблизилась к вертолету то ли Рыбнадзора, то ли какой-то иной службы, мирно летевшему по своим делам над водохранилищем. А затем без лишних сантиментов долбанула его отчетливо видным даже летним днем ярко-синим лучом. Результат данного деяния походил на действие футуристических лазерных пушек в каких-нибудь компьютерных играх. Машина распалась на две практически симметричные половины, которые, повинуясь закону всемирного тяготения, спустя несколько секунд бултыхнулись в воду с громким бульком. Интересно, почему они так и не взорвались? А агрессор, напоминающий получившую птичьи крылья стрекозу чудовищных размеров, снова набрал высоту. Он медленно летел куда-то на восток. Или на запад. Сегодня уж слишком большая облачность, чтобы заметить солнце сквозь пелену туч. Да и с ориентированием на местности у меня проблемы то ли с рождения, то ли с детского сада.

Я машинально взглянул на поплавок и тут же дернул со всей дури удилище вверх. Стержень гусиного пера, который по своим качествам ничуть не уступал цветастым импортным пластиковым игрушкам, перешел из горизонтального положения в вертикальное. Более того, индикатор поклевки упорно стремился солдатиком уйти на дно. Зная характер местных злобных пескарей, медлить не стоило. Опоздаешь подсечь, червя съедят, а крючок обсосут и выплюнут. Если, конечно, не проглотят с ходу острую железку, загнав ее даже не в губу, а в желудок. Бывают и такие экземпляры, жадные, словно наше родное правительство. Сколько же с ними мороки…

В вытянутую руку ткнулась повисшая на конце лески серебристая чешуйчатая тушка, отчаянно бьющая хвостом. Извлеченная из родной среды рыба изо всех своих невеликих сил сопротивлялась и все еще на что-то надеялась. Я легко отцепил ее и взглянул на место крушения. Там не было видно ни одной головы плывших к не такому уж и далекому берегу людей. Зато расплывалось здоровое масляное пятно. Не галлюцинация, последние собой водоемы не загрязняют.

– Третья мировая, – предположил я, медленно осознавая увиденное. В привычные рамки жизни оно, мягко говоря, не вписывалось. А потому разум постепенно впадал в состояние, близкое к нокдауну. Рука чисто рефлекторно стиснула пальцы, в которых бился медленно задыхающийся без привычной среды обитания улов.

– Или и правда инопланетяне. – Казалось, Святослав прочел мои толком не сформировавшиеся еще мысли. Он так же оцепенело пялился в небеса, только с куда большим комфортом. Сидя на свежесорванной охапке подстеленной для пущего комфорта травы и в позе роденовского мыслителя. Впрочем, и обликом он походил на известную скульптуру, чем лишь усиливал впечатление. Кудрявый, с волосами темно-каштанового цвета, загорелый до черноты и мускулистый. Только яркие зеленые глаза выбивались из общей картины. Судя по всему, его мозгам от анализа увиденного тоже весьма серьезно досталось. Будь они компьютером, протестующий писк уже разносился бы на всю округу. – Откуда-нибудь из далекой-далекой галактики или иного измерения, расположенного за ближайшим углом пространственно-временного континуума. А может, мне просто пора в палату с мягкими стенами, длиннорукавными белыми рубашками и добрыми мускулистыми санитарами.

– Лучше не надейся на это, Славик, – посоветовал ему я, вопреки собственным словам все же надеясь на лучшее. То есть на ухудшение рассудка своего друга и двоюродного брата, с которым мы по случаю выходных выбрались немного отдохнуть на рыбалке. Любовь к вдумчивому сидению с удочками обоим привил еще наш общий дедушка, уже лет десять как покинувший бренный мир. И подобное времяпрепровождение для всех его потомков делом являлось отнюдь не редким. – Коллективных галлюцинаций не бывает. Только миражи.

Добыча отправилась в ржавый двухлитровый бидончик, помнивший еще построение коммунизма. Он был примерно наполовину заполнен водой. Та позволяла пескарям, красноперкам, окунькам и прочим обитателям мокрой стихии некоторое время пожить, дожидаясь попадания на разделочную доску. Ну или как минимум не протухнуть на более чем тридцатиградусном пекле. Куканом пользоваться для этой цели еще в детстве уже покойный старший родич отсоветовал. Заявляя, что подобный способ резко снижает улов. Мол, рыба чует боль собратьев и уходит в сторону… Хотя щуки и другие водоплавающие хищники, напротив, активизируются. Но блесны с собой сегодня нет, да и не люблю ее, если честно.

И тут донесся какой-то непонятный, еле слышимый звук. Повернув голову в его сторону, я увидел метрах в ста пятидесяти левее себя еще одного отдыхающего. Он махал руками, показывая непонятно кому то на небо, то на воду. А еще, судя по всему, выражал свое удивление настолько громко, что его можно было расслышать даже на таком расстоянии.

– Стасик, это не мираж, – решил Святослав, наконец-то отмирая и поднимаясь на ноги. – Если в дело пошла секретная техника, то и до атомной бомбардировки недалеко. А уж в случае, если летающий аппарат, вооруженный бластером и управляемый совсем не людьми, гоняется за гражданскими вертолетами… Ну, тогда дело совсем швах. Может дойти до геноцида, то есть, тьфу ты, ксеноцида. Мы же для инопланетян самые натуральные чужие. В любом случае пора бежать. Только вот куда? Шансов уцелеть в надвигающейся бойне, чем бы она ни была, у простого человека столько же, сколько вот у этих пойманных рыбок…

Я по натуре человек логичный и рациональный. В мистику и приметы не верю принципиально. Но бидончик над водой перевернул. Вдруг пронесет? Маловероятно, конечно, но в таком деле и десятитысячной долей процента пренебрегать нельзя. В набегающие на крупную гальку волны полетел десяток мелких тушек, годных, если честно, только на приготовление ухи или кормление кошек. Большая их часть закачалась кверху брюхом без всяких признаков жизни. Но две-три рыбки, в том числе и моя последняя добыча, шустро забили хвостами по мелководью. Спустя какую-то секунду они уже скрылись в глубинах водохранилища, где их ждала долгая жизнь и спокойная смерть от старости. Или же, что более вероятно, преждевременная и скоропостижная смерть в зубах щуки. А может быть, сома.

Глава 1

– Не рационален ты, Стас, – не переставал укорять двоюродный братец, после того как узнал ход моих мыслей, сматывая собственную удочку. – Единственного доступного продовольствия нас лишил! А ну как в городе больше ничего найти не удастся? При условии, конечно, что он еще есть. И не в виде радиоактивных руин.

– Так чего же ты очнулся уже после того, как я выпустил всю добычу? – хмыкнул я, не чувствуя за собой особой вины. – Остановил бы. Не дал бы свершиться непоправимому разбазариванию ресурсов. В конце концов, кто из нас старше и обязан заботиться о подрастающем поколении?

– Самому пора о себе заботиться, – откликнулся кузен, высыпая на землю банку с червями. Я же тем временем старательно зачехлял рыболовные снасти. – Большой уже лоботряс. И, между прочим, ты младше всего на полтора года!

Несмотря на слова Славика, вроде бы правильные и логичные, где-то в глубине души я был уверен: поступил правильно. Загадочна ты, русская душа рядового продавца электроинструментов, пославшего в выходной к чертям желание поваляться на диване и махнувшего на природу, чтобы развеяться и порыбачить. Дорыбачились… Нет, ну, может, это все-таки глюки были? Мало ли от чего мог вертолет упасть? Воздушная яма, ошибка пилота, техническая неисправность… А никакой летающей чертовщины, похожей на громадное насекомое, и в помине не было? Она мне просто пригрезилась. И брату тоже, будем надеяться. От перегрева. Хоть и не слишком жарко сегодня.

С такими оптимистичными мыслями, отдающими легким сумасшествием, я прицепил удочку к своему велосипеду. Двухколесный транспорт с ножным приводом, может, и не слишком быстр, зато бесплатен. Дождавшись слегка замешкавшегося кузена, я медленно покатил в сторону дороги, не видимой из-за окружающих водоем деревьев. Близость реки влияла на них крайне благотворно. Из-за своих выдающихся размеров они напоминали скорее маленький лес, чем большую лесопосадку. Хотя у нас, в Брянской области, с подобной растительностью вообще проблем никаких нет.

– Не отставай! – повелительно прикрикнул братец, вырываясь вперед и постепенно удаляясь. Профессионал, что тут еще сказать? Легкоатлет. Кандидат в мастера спорта по бегу. На Олимпиаду, конечно, не попадет, но первенство по району держит стабильно. Да и на общероссийских соревнованиях пару раз призовые места занимал. До наших квартир, находящихся в соседних домах, с их телевизорами и выходом в Интернет было каких-то полтора часа езды на велосипеде. Плевая дистанция, по меркам марафонца. Люди, подобные ему, не так уж и сильно нуждаются в личном автомобиле или ином транспорте при перемещении на расстояния меньше чем в полсотни километров. А без доступа к информации о происходящем даже гадать толком не получится… Стоп! Мы два осла! Есть же телефоны!

– Притормози и подержи велик две минуты, – попросил я Святослава, с которым наконец-то поравнялся. – Попробую какую-нибудь новостную рассылку найти. Или радиостанцию ближайшую поймать, вдруг чего толкового скажут.

– Сети нет, – отрицательно мотнул головой он, и не думая останавливаться. – Я уже проверил. Хотя раньше в этих местах прекрасно ловила. Получается, непорядки с аппаратурой провайдера. Их главный офис в центре города. Все вместе это наводит на очень неприятные мысли. В общем, времени нам терять нельзя! Это тебе спешить особо некуда, а у меня Ленка в том районе живет. Дом ее стоит почти напротив военкомата! А тот является для любого агрессора целью если не первого, так второго эшелона!

– Паразит, – только и осталось процедить вслед упорно прущему вперед словно танк родичу, видимо не на шутку перепугавшемуся за свою давнюю подружку. Ей весьма не повезло иметь жилплощадь рядом со зданием, снящимся в кошмарах призывникам. Но если раньше рядом с ним просто не желали гулять лица призывного возраста, то теперь могут появиться воронки от взрывов. Хорошо еще, если не ядерных.

Вытащить свой мобильный аппарат из кармана штанов и вставить на ходу играющие роль антенны наушники, да еще петляя по извилистой тропинке между деревьями, было делом сложным. Но я честно старался с ним справиться. Пока не навернулся, больно ударившись о землю левой ногой и боком. По счастью, не угробил в процессе полета и приземления маленькую коробочку с хрупкой электронной начинкой производства то ли Китая, то ли Кореи.

– Вставай! – Все-таки вернувший назад Славик поднял меня за шиворот и, поставив на ноги, символически отряхнул. – Вот же гуманитарий свалился на мою голову! Как ты не убился-то еще, чудо в перьях?

– Утихни, стероидов профессиональный потребитель! – не остался в долгу я, ошалело крутя головой и потихоньку приходя в себя. Черт, небо может рухнуть, но мы с двоюродным братцем будем вести себя как всегда. Собачиться на словах и дружно действовать рука об руку на деле. Сегодня все точно так же, как и последние двадцать лет. Даже странно, что я в спорт следом за ним не подался, а неожиданно для самого себя начал осваивать профессию переводчика. С которой, после выпуска, устроился торговать дрелями, перфораторами и лобзиками. Ладно, всю эту лирику и пару полученных царапин побоку. Зато теперь ничто не мешает попробовать послушать эфир, думаю, ради чего-то чрезвычайного обычную попсу с них уберут куда подальше.

– Машина! – дернул меня за плечо Святослав, когда до ушей донесся звук мотора. И помог отойти в сторону от накатанной колеи вместе с моим транспортным средством. Как оказалось, мы едва успели вовремя. Мимо на скорости, наверное, километров в девяносто, подпрыгивая на ухабах и лязгая открытым багажником, пронеслась иномарка. За рулем ее красовался знакомого вида мужик. Волна теплого воздуха, расходящаяся в стороны от стремительно движущейся машины, качнула волосы и швырнула в глаза мусор. А боковое стекло пронеслось лишь в нескольких сантиметрах от моего плеча.

– Ах ты… – Цензурных слов в адрес водителя у меня не было. Затормозить при виде людей этот чертов гонщик если бы и хотел, то вряд ли успел бы. Запоздай я убраться с дороги хотя бы секунды на три – заполучил бы кучу переломов и прочих травм. Мгновенно превратился бы в тяжело больного человека! Или и вовсе мог сыграть в ящик. Сразу или после того, как окажется, что в больнице заниматься тяжелым пациентом теперь некому и некогда. – Нет, ну как можно так ездить, а?! Почему разные дегенераты покупают себе права, а потом на улицу выйти страшно?! Прибил бы! Нет, ну честно, просто прибил!

– Кажется, это был наш сосед по рыбалке, – задумчиво протянул братец, смотря вслед быстро удаляющемуся автомобилю. – Интересно, с чего он так спешит? Как на пожар несется. Неужели что-то о происходящем знает и потому торопится?

Его слова заставили меня вспомнить о сжатом в руке до хруста пластиковом корпусе телефона. С сомнением и робкими трепыханиями все еще теплящейся в груди надежды я вставил наушник в предназначенное для него гнездо. И застучал по сенсорному экрану, судорожно вспоминая, в каком месте интерфейса спрятано радио. Внешний динамик, к счастью, оказался настроен на максимальную громкость и дальнейших настроек не требовал.

– Нет поводов для паники, – уверенно вещал на первой же пойманной волне мягкий мужской голос. – Не выходите из своих домов, соблюдайте дисциплину. Вам не будет причинено никакого вреда. Не пугайтесь происходящего на улицах, не смотрите в окна…

Я вслушивался в слова и понимал – это что-то важное. Очень важное. И его никак нельзя пропускать. Надо сесть, успокоиться и попробовать понять…

От неловкого движения затекших мышц небрежно воткнутый штекер наушника вылетел из гнезда. Наступила тишина. Но мое сознание на это не отреагировало, продолжая находиться в каком-то расслабленном и полусонном состоянии. Сколько так просидел, не знаю. Но на лицо упала капля. Вторая. Начался слабенький, грибной дождик, который уже был сегодня пару раз, но не заставил нас свернуть рыбалку. Стекающая по коже вода, дополняемая вроде бы и не сильным, но ставшим вдруг очень холодным ветерком, наконец-то привела мозги в норму. А вот кузен по-прежнему стоял на одном месте, пялясь в видимую только ему точку без малейших проблесков разума во взоре.

– Славик! – Мой отчаянный вопль заставил его вздрогнуть и, кажется, частично воспринимать окружающую обстановку. Но тем не менее в дополнение к акустическому воздействию понадобилась еще парочка пощечин. Только после грубого тактильного воздействия прямо по морде родич окончательно пришел в себя и стал отбиваться.

– Стас, отстань, ну хватит, – вяло отмахнулся он, шатаясь и позорно плюхаясь на траву. – Проклятье! Что это было? И сколько мы здесь уже торчим?

Я прислушался. Машины слышно не было. Она, наверное, уехала уже очень далеко за то время, что я сидел в прострации.

– Вот блин! – До меня дошла мысль, жуткая настолько, что речевой аппарат, не спрашивая согласия своего владельца, решил ее озвучить: – Нас же только что чуть не зомбировали!

Не в том смысле, разумеется, какой вкладывают в этот термин различные мечтатели, не в меру начитавшиеся фэнтези. В каноническом. В том, который известен шаманам на далеком тропическом острове Гаити. Едва не сделали живой безвольной куклой! Хитроумные негры для этого пользовались ядом какой-то экзотической рыбешки. Но в нашем цивилизованном обществе давно изобретены более совершенные технологии контроля сознания. Начиная от пресловутого двадцать пятого кадра, а заканчивая даже и не скажу чем. Одну из них, кажется, мне только что пришлось испытать на себе. Если бы не вылетевший из гнезда наушник, сидел бы я тут, пока… Пока что? Пока не умер бы от голода и истощения? Или инстинкт самосохранения смог бы рано или поздно пересилить внушение? Не знаю. И проверять на себе не хочу. Радио больше мы включать точно не будем. Да и от телефона надо бы избавиться. Точно знаю, по нему можно отследить владельца. Вот только родителям и друзьям позвонить надо бы… Ах да, нет сети. Стоп! Вот же на экране весьма знакомого вида значок!

– Чего стоишь? – окликнул меня Святослав, уже успевший извлечь откуда-то свой невероятно старый аппарат мобильной связи и теперь судорожно жавший на кнопки. – Здесь пока еще ловит! Видно, не все у них там окончательно вырубилось. А может, часть аппаратуры заново запустили. Быстро звони нашим! У меня денег на счету, как всегда, копейки, а Ленка, с которой соединение бесплатное, почему-то не берет трубку.

Никто из тех, за чью судьбу мы беспокоились, трубку не взял. По загривку полилась холодная вода, и было ее слишком много для почти прекратившегося дождика. Судорожно обзванивая все имеющиеся номера, я наконец добился разговора хоть с кем-то. В моем родном магазине на своем рабочем месте и в сознании оказалась страшно перепуганная сменщица, Екатерина Петровна. Пожилая и довольно вредная тетка, имевшая детей и, очень может быть, внуков, истерила, словно маленькая девочка.

– Стас, Стасик! – буквально рыдала она в трубку. – Они тут! Тут! Они тут ходят и всех собирают! Все стоят, как мертвые, и меня не слышат, не видят! Все, все, ты понимаешь?! Все! А теперь еще и эти рыцари приехали и собирают их! Они и меня соберут!

Я слегка отодвинул надсадно кричащий динамик от уха. В голове промелькнула мысль, не без какого-то мстительного удовольствия, что склочную продавщицу сначала разберут на запчасти. А уж только потом смогут осуществить процесс ее сборки.

– Они их как грибы собирают! – вопила в трубку женщина околопенсионного возраста. А может, она уже и пенсионерка, ведь вроде имеет какую-то там степень инвалидности, с которой можно уйти на покой на пяток лет раньше, чем обычному работяге. – Они и за мной пришли! Они уже дверь ломают!

– Опа! – сказал Славик, благодаря громкой связи тоже все прекрасно слышавший, и мы переглянулись.

А вот это уже серьезно. Кажется, нас могут лишить единственного источника информации раньше, чем хотелось бы.

– Екатерина Петровна, кто они? – почти прокричал я в трубку. – Кто?! Американцы?! Китайцы?! Кто?!

– Нелюди они, Стас, нелюди! – было мне ответом. – Каланчи трехметровые в латах! Они дверь ломают, Стас, дверь… А! Засов, они его выламывают! Ай! А-а-а, нет, уйди, отпусти, хватит!!!

Неожиданно голос престарелой продавщицы резко оборвался. Вместо него зазвучал другой, довольно приятный. Судя по всему, принадлежащий человеку, уверенному в своих силах. Или компьютерной программе, встроенной в скафандр. Ну, или как там называется обмундирование этих типов, одетых в нечто, принятое перепуганной женщиной за средневековые железные доспехи.

– Здравствуйте, – сказал мне неизвестный собеседник. – Как вас зовут? Я бы хотел с вами поговорить…

Мне, замершему в странном оцепенении, вовремя врезал по руке с аппаратом чего-то вопящий изо всех сил Святослав. А потом он, не затыкаясь ни на мгновение, принялся судорожно выключать аппарат. Из него до сих пор несся гипнотический голос, заставляющий погрузиться в оцепенение. К счастью, возможности этого акустического гипноза оказались недостаточно велики. Или, скорее, чересчур слабыми оказались динамики. В любом случае их не хватило, чтобы погрузить в транс сознание человека, пытавшегося не слушать опасные звуки. А также по мере возможности заглушающего все и вся собственным ором. Когда я полностью пришел в себя, вынырнув из искусственного оцепенения уже второй раз за последний час, то чуть не разбил о ближайшее дерево телефон. Хорошо, руку вовремя успел перехватить Святослав.

– Оставь, – велел кузен, аккуратно изымая опасный аппарат. – Даже если звонить по нему теперь опасно, он может работать будильником. Сообщения в текстовом виде пересылать можно попробовать опять же. Ну или вообще продадим его при случае каким-нибудь не слишком умным людям. Модель у тебя новая, дорогая, значит, как минимум на буханку хлеба сменяем. Вроде и мелочь, а для голодных так целое состояние.

– Хорошо, – сдался я, наблюдая, как братец на всякий случай выколупывает из средства связи батарею. А потом с его же помощью забрался на свой велосипед, и мы вместе направились… Куда-то. Интересно, что нужно делать в случае вторжения инопланетян переводчику-неудачнику и средней паршивости спортсмену? Впрочем, знаю. Бомбы! Узнать бы только, как и из чего…

В тревожном молчании мы продолжили путь до города. В принципе, ехать нам было недалеко. Километров десять, если по прямой. Но рельеф и маршрут проложенных дорог увеличивали расстояние раза в два. А еще скорости передвижения сильно мешали разнообразные препятствия вроде намертво вставшего шоссе. Не столько из-за количества людей, на своем личном автотранспорте куда-то спешивших, сколько из-за многочисленных аварий.

– Всадники Апокалипсиса здесь не пройдут, – с тяжким вздохом констатировал Святослав, выбираясь на дорогу, ведущую к городу.

– Угу, ты прав, – подтвердил я, ошалело взирая, как поцеловавшийся с рейсовым автобусом грузовик создал почти непреодолимый даже по встречной полосе затор. – Они застрянут в пробке.

Нагромождение машин колыхалось как болото, оглашая окрестности растерянными, но вместе с тем злыми матюгами их водителей и пассажиров. Нельзя сказать, чтобы автомобили совсем не двигались. Нет, они ехали… Вот только не столь уж и редкие пешеходы их обгоняли с легкостью. Заняты оказались не только четыре полосы, предназначенные для движения и забитые сейчас под завязку. Вплотную подступавшая к деревьям лесопосадки обочина пестрела многочисленными заторами. Кто-то ехал по ней вперед, кто-то назад… И в результате ни те ни другие с места почти не двигались. Аварий было примерно по десять на километр пути. И разбираться друг с другом попавшие в них люди предпочитали без помощи полиции. Зато с применением таких повседневных предметов, как кулаки и монтировки. Но двигаться в ту или иную сторону даже мордобой не помогал.

– Странно, – решил я, определяя, как лучше проехать в просвет между почти соприкасающимися боками автомобилей. – Если война, то почему такую шикарную цель еще не разбомбили? Или не хотят трогать гражданских? И почему так много ДТП? Наши автолюбители, конечно, правила соблюдают лишь в зоне видимости поста ДПС. Но видеть столько столкновений сразу – уже перебор.

– Хаос, – пожал плечами Святослав, объезжая натужно сигналившую новенькую японскую иномарку. Казалось, на ней и краска еще не успела обсохнуть. – Когда он наступает, даже самые простые и элементарные вещи, вроде соблюдения порядка на дорогах, начинают становиться сложнее едва ли не на порядок. И обычные, в общем-то, дела мигом превращаются в эпический подвиг с вступлением, завязкой, танцевальным номером, развязкой и неожиданным финалом. Стоп! Ты это слышишь?

Уши уловили низкий тяжелый гул, далеко разносящийся в воздухе. Что-то подобное, кажется, было в фильмах про Великую Отечественную. Те, кто стоял в пробке на дороге, тоже его услышали. И начали поспешно выбираться из своих машин. Мое тело вместе с велосипедом, с которого непонятно когда успело слезть, нырнуло к корням ближайшего дерева стоящей рядом лесополосы. И там затаилось. Рядышком синхронно повторил маневр Святослав, убравшийся с открытого пространства. Звук все нарастал, на дороге началась паника, а потом… потом вместе с усилением вибрации, от которой, казалось, заныли все пломбы в зубах, она переросла в ужас. В небе, причем совсем не так уж высоко, появился источник неприятных ощущений. И был он просто чудовищно громаден.

«Авианосец! – пришла в голову мысль при взгляде на непонятно как парящую в воздухе конструкцию. – Летающий! Черт, у нас не просто проблемы, а очень большие проблемы!»

Тень накрыла дорогу, лес, ну и еще, наверное, девять-десять гектаров окружающей территории. Плывшая в воздухе громада формой и цветом напоминала чудовищную чернильную кляксу и повергала в трепет. Вокруг нее во множестве кружили темные точки, с такой дистанции кажущиеся очень маленькими. Но в действительности каждая из них наверняка в несколько раз превышала размерами человека. Не знаю уж, чем сейчас заняты военные. Но если у них после всех разоружений, про которые кричали с экранов, нет ракет класса «земля – воздух» с ядерными боеголовками, эту дрянь им не взять. И есть у меня такое смутное подозрение, что если она по какой-либо причине все-таки грохнется вниз, то ударная волна будет не слабее, чем от Тунгусского метеорита. А у того она, говорят, побила все стекла на расстоянии километров в четыреста от эпицентра взрыва. Многочисленные выросты непонятной конструкции слегка шевелились, будто ложноножки чудовищной амебы. Ну, это мне с такого расстояния казалось, что слегка. На самом деле, уверен, амплитуда их движения насчитывала десятки, если не сотни метров. Жуть какая! Это точно не американцы. И даже не Китай. Пытаясь рассмотреть громаду получше, я вышел из-за деревьев.

– Куда ты вытянулся?! А ну назад под деревья, дурило! – Святослав всегда соображал быстрее меня. Правда, он довольно часто ошибался в своих выводах, но сейчас братец явно прав. Не стоит искушать возможных стрелков, маяча в перекрестье их пулеметов. Ну, или чего-то подобного, уж не знаю, чем могут быть вооружены сидящие внутри летучей громады.

Со стороны дороги раздались крики. Я перевел туда взгляд, но уже после того, как вновь схоронился на окраине лесопосадки. В нескольких метрах от земли обнаружилось порядка полусотни существ… Или все же механизмов, очень похожих на тот, что уничтожил вертолет. Непонятно, когда они успели опуститься вниз, но сейчас уже медленно и натужно взмывали обратно в небо. Причем почти приземлились они явно не просто так. В лапах или манипуляторах каждого летательного аппарата находилось по крепко зажатой машине. В большинстве своем даже с пассажирами, которые высовывались из окон и, глядя кто вниз, кто вверх, кричали. Один из них, оказавшийся, видно, не робкого десятка, пока его похититель не успел набрать высоты, сумел открыть дверь своего шикарного «Мерседеса». До земли ему было всего-то метров пять-семь… Вот только двигалось его транспортное средство, цепко схваченное гостем черт знает из какой преисподней, не только по вертикали, но и по горизонтали. Мужчина в темном деловом костюме прыгнул хорошо. Может быть, даже профессионально. Но приземлился он животом на распахнутую дверь покинутого «Форда». Видимо, хозяева транспорта спешно эвакуировались из своей машины, а хотя бы захлопнуть ее не успели. Металл смялся и своими нежданно-негаданно появившимися острыми углами разорвал упавшее на него сверху тело. Мужчина, обильно обагривший асфальт кровью, сделал пару безуспешных попыток встать и замер в неподвижности посреди стремительно расплывающейся алой лужи.

– Меня сейчас вырвет! – Святослав стремительно зеленел. Видно, он представил себе картину разыгравшейся трагедии во всех подробностях, поскольку по роду деятельности часто имел дело с травмами. А вот мне противно не было. В самом-то деле, ну что можно увидеть с такого расстояния? Темную жидкость и подрагивающее тело? В большинстве фильмов ужасов спецэффекты куда внушительнее. Не, если бы мы подошли к трупу, тогда, понятное дело, и мой бы организм взбунтовался. Но на такой-то дистанции с чего желудок опорожнять? А вот страх был. Не хотелось глупо подыхать, встав на пути какой-нибудь твари, родившейся под чужим солнцем. Да и вообще очень даже возможная в свете последних событий близкая смерть пугала. Если бы сейчас на меня напал, к примеру, взбесившийся пудель, то он рисковал одержать победу. Просто по причине того, что его противник даже пнуть собачонку бы не сумел, оцепенев от ужаса.

– Спокойно, – попытался успокоить двоюродного брата я, сам дрожа как заяц. – Нами эти летающие крокозябры не заинтересуются. Они вообще, по-моему, за машинами прилетали. Хм. На металл их взяли?

Рукотворная тень ушла. Вместе с громадным летающим нечто, отбрасывающим ее. Вслед за ней улетели и те странные то ли существа, а то ли все-таки машины, охотившиеся на автомобили. Сначала я думал, что все после такого жуткого спектакля разбегутся, но нет. Люди уже спустя три минуты снова заняли свои места, пробка дернулась… И снова застыла, когда появившиеся в ней прорехи затянулись. В паре-тройке мест водители, спешащие по своим делам и категорически не желающие уступать дорогу, столкнулись. А затем немедленно начали разборки между собой. Впрочем, сейчас винить их я не мог. Сам находился в состоянии, близком к истерическому.

«Это что же, – метались в голове панические мысли. – Это как?! Инопланетяне, точно они, накаркал Голливуд на нашу голову. И куда же теперь? В город? А если долбанут?»

– Я бы на их месте долбанул обязательно, там же у нас военная часть имеется. Да не какая-нибудь, а авиационная. – Оказывается, мои губы независимо от мозга стали озвучивать мысли, а кузен решил, будто это с ним советуются. – А Ленка рядом живет… Вдруг уже «жила»?

В голосе Святослава сквозили панические нотки. Впрочем, полагаю, после визита летающего авианосца в радиусе десятка-другого километров говорить спокойно смог бы лишь тот, кто разом сожрал запас успокоительного из средних размеров аптеки.

«Вот черт! – Мысли в голове носились, как тараканы, обнюхавшиеся инсектицидов. То быстро, то медленно, перескакивая с одного на другое, да к тому же выписывая странные кренделя. – Вещи… Да черт с ними! Съемное жилье, куда переселился, чтобы съехать от родителей и получить возможность свободно встречаться с девушками, не стоит того, чтобы рисковать своей шкурой! Деньги, документы… Это важнее, без них прожить будет сложно! Спасибо тете Оксане, матери Славика, что пригласила отца, мать и мою младшую пятнадцатилетнюю сестру к себе в деревню. Летний отпуск мои родители по традиции стараются брать одновременно. И вдвойне спасибо мужу тети Оксаны, геологу, что он пару лет назад решил пустить корни в Сибири, оставив свою квартиру сыну. Подальше от городского смога, поближе к кедровым орехам, вольной охоте и чистому воздуху».

– Без Ленки я не уйду, – перехватив мой взгляд, устремленный в сторону Брянска, твердо заявил кузен. В глазах его плескалась какая-то мрачная, обреченная решимость готового на несусветную глупость человека. – Ты, Стасик, поезжай для начала на вашу дачу, а там…

– Ты меня уже поджидать будешь. – Кривая усмешка у меня, кажется, получилась немного вымученной. – Не говори ерунды, Славик. Вместе в город поедем. Все равно хотя бы паспорт из дома забрать надо. Сначала за Ленкой твоей заедем, а потом уж… Видно будет.

Братец только кивнул, все правильно поняв. Ну еще бы! От въезда в город к нашим домам надо двигаться на юго-запад. А к военкомату и апартаментам его подружки ведет курс строго на север. И круг, чтобы попасть из одного места в другое, требуется дать очень и очень немаленький.

– Эй, вы, двое! Двое! А ну стлойте, то есть, тьфу, стойте! – Разговаривая, мы, как оказалось, привлекли к себе внимание какой-то странной особы. Одетая лишь в мало что скрывающее короткое платье, из-под которого просвечивало черное белье, она могла бы показаться даже симпатичной. Если не смотреть в лицо, несущее явные признаки безумия. Глаза выпучены, макияж растекся в жуткую маску, из не закрывающегося рта вперемешку вылетали обрывки проглатываемых слов и слюна. – Максик, мне нядо к Максику. Отдй велик, я к Максику! Мне нада-а-а!

– Отцепись, психопатка! – только и смог сказать я, когда женские груди практически уперлись в нос. А ручки с ногтями, покрытыми ярко-розовым лаком, вцепились в одежду. Буйная сумасшедшая старалась стащить меня с седла и усесться за руль сама. И нельзя сказать, что это у нее совсем не получалось. Помешательство словно придало ей сил. А заодно наделило практически полной нечувствительностью к словам. И даже легким тычкам, применяющимся исключительно в целях самообороны. К тому же мягко отцепить от себя свихнувшуюся женщину не получалось даже с помощью пришедшего на выручку кузена. – Эй, кто-нибудь! У кого дурочка из машины сбежала?! Помогите успокоить больную!

Но тем, кто находился в окруживших нас со всех сторон машинах, до очередной драки дела не было никакого. В лучшем случае они болели за одну из сторон. Тем временем особа в неприлично задравшемся за время небольшой потасовки платье уже взгромоздилась на велосипед. И попыталась умчаться на нем вдаль, крутя педали. Еле смог в последний момент схватить за колесо собственный транспорт и, навалившись всем своим весом, уронить его набок. Все-таки не набравший скорости двухколесный друг в плане устойчивого равновесия от идеала является весьма далеким. Правда, не было никаких идей, как теперь избавить его от прыткой угонщицы. Та уже поднималась на ноги и тянула вожделенный транспорт на себя. Конфликт разрешил Святослав, решившийся презреть нормы морали и уголовного кодекса. Кузен просто врезал ей в лицо кулаком. Видно, страх за свою подругу и общий накал безумных событий оказались достаточными аргументами, чтобы сломать барьеры нравственности, мешавшие эффективным действиям.

– Живо давай отсюда! – велел он мне, не обращая внимания на зашедшуюся плачем женщину. Она прижимала ладони к брови, куда пришелся удар, и временно буйствовать прекратила. – Ну, быстрее! Пусть эта баба идет куда шла, причем без твоего велосипеда!

– Ох, как бы нам самим не почувствовать на своей шкуре, что в критических ситуациях человек человеку волк, – пробормотал себе под нос я. Но уже после того, как всхлипывающая сумасшедшая осталась далеко позади. Конечно, может, и не стоило действовать так жестко, но… Мир суров и жесток. Кто думает иначе, пусть снимет с глаз розовые очки. Пытаться сделать его лучше, например цацкаться со слабыми и больными, не способными к самостоятельной жизни, могут исключительно люди. До тех пор, пока им не придется взяться за более важные задачи.

– Бандиты и мародеры так быстро появиться не успеют. – Как оказалось, Святослав прекрасно расслышал мои слова. – Сегодня с утра, когда мы ехали на рыбалку, все еще было нормально. Значит, вся эта катавасия началась в лучшем случае несколько часов назад. Личности, желающие халявы любой ценой, конечно, найдутся. Но сейчас они заняты ювелирными магазинами или алкогольными отделами супермаркетов.

– Кто поглупее, так, наверное, и поступает, – согласился с ним я, поглядывая на небо. Мало ли, вдруг еще какие НЛО внезапно нагрянут. – А умные сначала раздобудут себе оружие. И только потом примутся изымать ценности у тех, кто под руку подвернется. В любом случае сейчас они на двух молодых мужчин, способных оказать отпор, нападать не станут. Даже если велосипед действительно стал полезнее автомобиля. Смена системы ценностей в их сознании мгновенно не произойдет. Всякое отребье скорее заинтересуется дорогим «Лексусом» или «БМВ».

– Что за дрянь? – выругался через некоторое время Святослав, когда мы миновали поворот и увидели Брянск. Небо над домами переливалось всеми цветами радуги. Казалось, в его отсветах можно уловить некоторую ритмичную закономерность. И в такт ему пульсировал сам воздух, тоже идущий переливами всевозможных оттенков. Ближайшие высотные дома выглядели словно исполинские новогодние елки. Ну а улицы рассмотреть не получалось. Многочисленные оптические искажения скрывали детали происходящего не хуже, чем самый густой туман. В вышине, километрах в двух от земли, величественно парил уже виденный нами громадный космический корабль. – Стой! Не смотри! Оно гипнотизирует!

– Пришельцы основательно подготовились к тому, чтоб поставить человечество на колени, – меланхолично из-за вдруг нахлынувшей апатии сделал вывод я, с трудом отрываясь от зрелища, отдаленно схожего с северным сиянием. – Они не просто решили разбомбить наши города. Похоже, враги всерьез озаботились нелетальным оружием, подрывающим боеспособность и в то же время не наносящим ущерба. Значит, не хотят портить свою будущую собственность. Иначе вместо Брянска под гипнотизирующим маревом была бы лишь большая воронка. Но эта голограмма, или что она такое, действует слабее, чем звук из телефона. То ли с настройками немного ошиблись, то ли смотреть на нее надо строго снизу вверх, а не сбоку.

– Однако же действует оно в своем эпицентре не на всех, – сделал вывод Святослав. – Ведь ты до какой-то тетки сумел дозвониться, так? А почему? Подумай хорошо, Стасик. Даже я понимаю: если мы не найдем ответа на этот вопрос, то соваться за Ленкой просто-напросто самоубийственно.

– У нас помещение полуподвальное, без окон, оттуда всю эту иллюминацию даже и не видно, – пожал плечами я и, осознав, что именно сказал, мгновенно ощутил прилив небывалого энтузиазма. – Бинго! Нам нужны солнечные очки! Играя роль фильтра, они исказят волны света. Думаю, пришельцы воздействуют на мозг именно тщательно просчитанной цветовой гаммой!

– И беруши смастерить из подручных материалов, например ваты, – поддержал идею кузен, стараясь не смотреть в сторону переливающегося радугой сияния. – Конечно, так мы станем почти слепыми и глухими. Но зато не лишимся воли, если попадем под воздействие этих непонятных штук.

– Магазинчик для дальнобойщиков есть у въезда в город, – сообщил я, бросив взгляд в нужном направлении и нашарив знакомые строения. До них не слишком далеко. Можно рискнуть проникнуть внутрь без особого риска получить удар по мозгам и потерять волю. – Там всегда есть такие вещи. Или на ближайшую заправку заглянем. Вроде бы там тоже небольшой ларек с подобной мелочовкой.

– План дельный, – кивнул брат и снова нажал на педали велосипеда. – Поехали! И это… когда в городе будем, крути по сторонам головой, высматривай лишившихся сознания полицейских или охранников. Изымать табельное оружие, конечно, нехорошо. Но, похоже, теперь нам придется совершать много не самых лучших и законопослушных поступков.

– Гляди! Самолет! – перебил его рассуждения я, беспардонно ткнув пальцам в небо над нашими головами. Там, оставляя белый реактивный след, немыслимыми зигзагами приближался к городу снижающийся летательный аппарат явно человеческого происхождения. А за ним неслась классического вида летающая тарелка и шесть уже знакомого вида «стрекоз». Все они пытались своими лучами подбить юркую машину. Однако отчего-то у них не получалось всем скопом завалить одинокого противника. Более того, два необычных НЛО явно получили повреждения. Они двигались какими-то рваными рывками и серьезно отставали от сородичей. Странно, мне казалось, лазерное оружие должно обладать тем преимуществом, что от луча, испепеляющего все на своем пути, увернуться в принципе невозможно. Наверное, пилот настоящий ас, раз умудряется вести бой даже в таких неравных условиях.

– Катапультируйся, дурак! – засмотрелся на воздушный бой Святослав и принялся сопереживать летчику. – Неужели не видишь ту здоровую темную дуру? Тебя же к ней загоняют! А ее охранники вмиг размажут даже полноценную эскадрилью!

– Да куда он денется? – В моем голосе сквозила унылая обреченность. Было почти физически больно за пока еще живого военного, которому явно недолго осталось Родину защищать. – Видишь, как по нему этими лучиками шмаляют без передыха? Потеряет скорость и вмиг повторит судьбу уничтоженного на наших глазах вертолета. А если из кабины выпрыгнет, так по земле размажется, ведь очень низко идет. Или его «стрекозы» расстреляют, пока будет под парашютиком болтаться.

Похоже, пилот думал примерно так же. А может, его приборы засекли рой чужих летательных аппаратов, дернувшийся навстречу. Как бы то ни было, он совершил невероятно крутой поворот и зашел вбок парочке наиболее медлительных преследователей. Отделившаяся от него черная черточка, оставляющая после себя реактивный след, не могла быть ничем иным, кроме ракеты. Уже кем-то подраненная «стрекоза» получила попадание практически в упор и, кружась вокруг своей оси, полетела к земле. Второго же инопланетного агрессора окружило нечто вроде заметного даже на таком расстоянии мыльного пузыря. И, судя по тому, как расцвел огненными вспышками нос самолета, непонятная защита действовала. Она спасала пришельцев от ужасающего в своей мощи огня авиационной пушки, способного сточить гранитный валун за несколько секунд. Увы, оставшиеся НЛО плохой реакцией не страдали. Четыре синих луча почти одновременно уперлись в человеческий летательный аппарат. Тот скрылся из виду в темном облаке взрыва, стремительно падающем вниз градом обломков. А спустя несколько мучительно долгих секунд до наших ушей донесся и грохот, ставший последним салютом отважному авиатору.

– Все, кина не будет, электричество кончилось, – решил Святослав, оглядев небо и не обнаружив там новых защитников. – Чего стоишь, Стас? Погнали!

– Подожди. – Мой взгляд зацепился за подбитый самолетом неопознанный летающий объект, снижавшийся не так уж и далеко от нас. Стремительно теряя высоту и беспорядочно вращаясь, «стрекоза» падала на самой окраине города. Вот она уже зацепила хвостом крайнюю в городе высотку. И, обломав половину конструкции о панельное здание, камнем рухнула вниз с высоты девятого этажа. – Авось наберем электричества на пару батареек. Как ты думаешь, у инопланетных пилотов бластер в комплект выживания входит?

– Может, да, а может, и нет, – пожал плечами кузен, проследив направление моего взгляда. Теперь он тоже смотрел на кучу обломков. Все-таки летательные аппараты пришельцев – не живые существа. – Как ты собираешься откопать в такой груде пилота?

Словно в ответ на его вопрос, один из кусков инопланетного мусора отлетел в сторону. Из-под него на свет выбралось нечто, отдаленно похожее на человека. Только крайне обтекаемых форм, высокое, светлое и покрытое с одной стороны какими-то лентами. Ага, вот они, рыцари в платьицах. Подняв непонятный предмет, очевидно оружие, он прикончил лучом синего цвета неосторожного зеваку, выглянувшего из подъезда посмотреть на место крушения. Затем выстрелил по одному из окон здания, очевидно углядев там кого-то живого. И не заметил, как на балкон рядом стоящего здания вышел человек с ружьем. Глухо бамкнул плохо различимый с такой дистанции выстрел. Скафандр чужака, не сдержавший пулю, брызнул чем-то темным чуть ниже головы. Однако пришелец не упал сразу. Он успел развернуться и обрушить на соседнее здание целую очередь, испятнавшую панельные плиты и побившую несколько стекол. И лишь затем медленно и величественно рухнул навзничь. Пригнувшийся было балконный стрелок снова показался и всадил в тело вторую пулю. Чужак даже не дрогнул.

– А теперь ходу! – скомандовал я кузену. – Вперед, за бластером, пока другие не подобрали! Давай, ты же быстрее меня!

Святослав кивнул и тут же показал, почему его, как и волка, кормили ноги. Мой двоюродный брат вращал с такой скоростью педали велосипеда, что тот едва не отрывался от земли. Догнать Славу можно было бы на мотоцикле. Машине. Пустив вслед тренированного гепарда. Но никак не пешком! Подпрыгивая на каждой кочке, но каким-то чудом не опрокидываясь набок, примитивное транспортное средство развило скорость не меньше пятидесяти километров в час. А может, выжимало из себя и все семьдесят. К месту крушения НЛО кузен добрался через три-четыре минуты. И если и имелись желающие обыскать труп пришельца, например тот, кто пристрелил инопланетянина, то Слава их изрядно опередил. Первые осторожные мародеры или просто зеваки выбрались из подъезда, уже когда брат проделал половину пути в обратном направлении. Чтобы не искушать людей возможной добычей, я поехал ему навстречу. Пересеклись мы уже на относительно ровном пространстве в стороне от дороги.

– Вот, – выдохнул Славик, дыша, как загнанная лошадь и демонстрируя свою добычу. К багажнику его велосипеда уже было прицеплено нечто странное, похожее на длинную плетеную перчатку с четырьмя пальцами. Вот только не средневековую, кожаную, а футуристическую. С просвечивающими из-под непонятного гладкого материала вроде резины микросхемами. И еще на нее зачем-то приварили сверху полтора десятка цилиндриков разной длины и толщины. Одни были похожи на батарейки, другие на авторучки, третьи, самые крупные, и вовсе напоминали фонарики. – Не знаю, что это, но там больше ничего не было сверху скафандра. И рядом не лежало. А внутрь я не полез. Не знал, как расстегивать, спешил, да и вообще противно…

– Кровь-то у этих инопланетян какая? – уточнил я у очевидца, все еще надеясь, что напасть на нас могли пусть и очень необычные, но люди.

– Зеленая такая, ближе к коричневому, и довольно жидкая. Растекалась сразу во все стороны, – припомнил Святослав. – Ею у трупа вся голова залита оказалась, сочилась не останавливаясь. Как он с такой раной хоть как-то двигался, вообще непонятно!

– Курицы и вообще без головы бегают, – пожал плечами я, силясь найти у непонятного устройства спусковой крючок. Ну, хорошо хоть понятно, с какой стороны у него ствол. Куда кулак смотрит, туда, скорее всего, и стреляет. Вот только из какого именно места? – Скажи лучше, ты ведь к тому мареву вплотную подъехал, так неужели голова не кружилась?

– Да где мне вверх смотреть было? – пробурчал кузен, присоединяясь к исследованию находки. – Под колеса пришлось глядеть, чтобы на первом же холмике не чебурахнуться. Даже и не заметил его, если честно. Отсюда, когда мы его рассматривали, эффект сильнее был.

– Ну и отлично. – Новости радовали, а еще внутри то ли оружия, то ли одежды удалось нащупать нечто необычное. – Ага, если это большой палец, то зачем тут внутри такая интересная блямбочка с запасом хода?

Стоило мне дожать найденный тумблер до конца, для чего пришлось приложить некоторое усилие, очень уж он был тугим, как по едва видимым из-под ткани микросхемам пробежались отчетливо различимые синие искорки. За долю секунды они, передвигаясь какими-то извилистыми траекториями, собрались в единую до невозможности яркую точку по центру ладони перчатки. И тут же вперед, в небо, куда было предусмотрительно направлено устройство, устремился тоненький синенький луч, похожий на лазерную указку.

– Кажется, ты целеуказатель нащупал, – решил Святослав, когда мы осторожно перенесли точку фокуса на землю в нескольких десятках метров от нас. И не увидели никакого результата. – Предохранитель где-нибудь рядом поищи.

– Пытаюсь, – пропыхтел в ответ я, на ощупь исследуя трофей. Новые клавиши упорно не желали находиться. – Но у этих гадских пришельцев очень длинные пальцы. Все наши пианисты просто нервно курят от зависти. Глянь в небо, там к нам какая-нибудь «стрекоза», не желающая распространения ксенотехнологий среди землян, не летит случайно?

– Нет, – сообщил кузен после краткого мониторинга окрестностей. – Только тот мужик, который пилота и подстрелил, из подъезда вышел. И очень недружелюбно на нас смотрит. А еще он с ружьем.

Кроме отличных ног, мой спортивный двоюродный брат имел и зрение, с которым ему лет триста назад было бы гарантировано место в вороньем гнезде на верхушке мачты любого корабля.

– Уматываем, – тут же сделал вывод я. – Только не по главной дороге, объедем дворами. Стоп! Кажется, еще что-то нащупал!

Световой пучок пропал. Земля там, куда упирался целеуказатель, брызнула во все стороны после попадания в нее толстого, можно даже сказать, какого-то жирного синего луча.

– И где был спусковой крючок? – полюбопытствовал кузен, смотря на то, как я сдираю трофей с руки.

– В районе кончика мизинца, сверху. – Я передал перчатку Святославу. Мне она была все же излишне велика. Он же хоть чуть-чуть, да покрупнее будет. Следовательно, нажать кнопки сможет быстрее, а не возясь с ними по полминуты. – Хотя даже не представляю, какой извращенной негуманоидной логикой надо обладать, чтобы так спроектировать оружие. Знаешь, пусть лучше оно будет у тебя. Как-никак именно ты его добыл. А теперь действительно поехали искать магазинчик с черными очками. Ну и дальше по ранее обговоренному маршруту.

– Интересно, сколько в этой штуке боеприпасов? – С некоторым трудом Славик натянул инопланетное устройство на руку. И даже смог ею потом взяться за руль велосипеда, чтобы начать движение. – Счетчика, кажется, нигде нет. Да и тебе, Стасик, какое-нибудь оружие раздобыть не помешает. Пистолет хотя бы.

– У тех, кто обычные магазины сторожит, есть только дубинки резиновые. Травмат, и тот имеется далеко не всегда. – Логика в словах кузена определенно присутствовала. Учитывая же, что кто-то ломал дверь в магазине, где заперлась моя сменщица, аргументы для недружественных бесед с представителями иного разума очень даже могут потребоваться. – Огнестрельное оружие носят либо патрульные полицейские, либо какие-нибудь банковские охранники. А в аптеках или супермаркетах его искать определенно не стоит.

– Угу.

Мы достигли дороги, с которой съехали не так уж давно, и Святослав был сосредоточен на том, чтобы огибать намертво вставшие машины и выбравшихся из них беженцев, спасающихся пешком. Кстати, поток людей, изливающийся из города, ослабевать и не думал. Да и сами мы уже достигли первых зданий и со всех сторон окружены мерцающим туманом, но выпадать в осадок даже не думаем. Глаза, может, и боятся, но ноги движутся, а руки крутят руль. Малейшая заминка – и равновесие будет потеряно. Тогда велосипед со своим всадником грохнется на землю и выведет седока из транса. Однако пока этого не случалось ни разу, да и народ вокруг, хоть и производит впечатление несколько заторможенного, ведет себя все же в целом адекватно. Кажется, гипнотическое марево пришельцев действовало на нас из рук вон плохо. Чего-то они в своей технологии не учли.

– Стоп, правее! Видишь забор рынка? Давай прямо к нему.

– Ну да, – подтвердил кузен. – Но зачем он нам? Это же обычный продовольственный, вынесенный почти на самую границу города непонятно за каким чертом. Наверное, здесь просто земля дешевле. Или пустырь, через который мы ехали, планировали в ближайшем будущем высотками застроить, сделав спальный район.

– Там на входе года два уже стоит прилавок с дешевыми защитными и декоративными очками, – пояснил я, в этом районе не раз бывавший. Тут жила моя бывшая девушка, сейчас уехавшая куда-то в Сочи вместе со своим внезапно обретенным богатеньким и пожилым мужем. В киоске, который только что миновали, я ей конфеты и шампанское покупал. – Почти в самом проходе, каждый раз как мимо шел, все боялся его опрокинуть. Когда все началось, его вряд ли успели эвакуировать. Если только свалили на землю да весь товар потоптали… Но проверить надо.

– Не вопрос. – Кузен свернул с автомобильной дороги на уходящую вбок пешеходную тропинку. Кстати, на ней было куда как свободней, в дальнейшем нам, наверное, лучше перемещаться исключительно по тротуару. – Э… А какой из входов? Их же здесь три.

– Пять, – поправил его я. – Еще два ты отсюда не увидишь, как ни старайся. Но нам к ближайшему.

– Повезло, – хмыкнул Святослав и без дальнейших слов направился к раскрытой калитке рынка. – М-да, намусорили тут изрядно.

– Какая-нибудь бабушка сумки с покупками уронила, а потом их паникующая толпа тонким слоем размазала. – Взгляд скользнул по отдельным листьям капусты, каким-то комкам слизи, видимо оставшимся от чего-то вроде персиков или абрикосов, отдельно отметил алое пятно. К счастью, им оказался не труп и даже не участок земли, обильно политый кровью, а лишь раздавленный спелый арбуз. – Хорошо еще, если не со старушкой вместе. Посторожи велосипед, я мигом!

Первый лоток, вернее, полноценный киоск красного цвета встретил меня закрытыми наглухо окнами. Ну да, чего бы и не захлопнуть лавочку, если на это уйдет минуты полторы максимум? Зато вот следующее торговое место, обычный навес с завалами бытовой химии, оказалось полупустым. В смысле, продавщица отважно осталась на своем рабочем месте и успела упаковать в коробки уже половину пластиковых пузырьков с шампунями и коробок с порошками. А сразу за ней должен был находиться вожделенный продавец очков.

Хруст битого стекла и пластиковых оправ под ногами подсказывал, что урон он сегодня понес значительный. Вернее, даже катастрофический. Далеко выдвинутые деревянные подносы перевернулись, ссыпая вниз свое содержимое. В обычной ситуации за ущерб хитрый предприниматель, наверное, специально так выставлявший товар, мог бы стрясти с виновника происшествия неплохие деньги. Но сейчас явно не тот случай. Паникующая толпа почти смела прилавок, и отлавливать в ней отдельного вандала – гиблое дело. Если еще торговец сам в первых рядах не удрал, когда увидел над головой радужное марево и мимо пролетающие НЛО. Однако, к моему счастью, небольшая часть продукции все же осталась на своем прилавке и потому уцелела. Вот только ассортимент ее был… как бы это сказать… сильно на любителя.

– Эй, ты чего тут делаешь? – нарисовался непонятно откуда охранник, когда я все-таки смог выбрать из представленного ассортимента парочку вещиц с наиболее затемненными стеклами. – А ну положи на место, ворье!

– Не видишь, что ли? Покупку сделать хочу! – Связываться с коренастым мужчиной лет тридцати, вооруженным электрошокером, не было никакого желания. А потому я сделал шаг назад, зажав добычу в кулаке. И полез в карман за деньгами. – Вот! По две с половиной сотни за каждые! Доволен?! Передашь хозяину! Больше это убожество все равно стоить просто не может.

– Я сказал – верни на место! – уже несколько неуверенно приказал охранник, переводя взгляд с брошенных на опустевший прилавок купюр на сжимаемые мной в руках очки. С оправой, обитой розовой тканью. Со стразами. И даже с маленькими изображениями тварей, которых зарубежные мультипликаторы невесть с чего считали пони. Но у них были хорошие темные стекла, а выбирать оказалось не из чего. – Не твое!

– Да ты в небо глянь! – ткнул я пальцем вверх, делая еще пару шагов по направлению к выходу и старательно смотря себе под ноги. – Видишь, какая там чертовщина крутится? Нельзя на нее без очков смотреть, дуреешь моментально! Я же заплатил, так какие проблемы?

– Да ты! Да ты! – Охранник воинственно потряс шокером, кинул взгляд вверх и замер секунд на пять. А потом с видимым напряжением отвел взгляд от небесной круговерти, далеко обгоняющей по своей зрелищности любой калейдоскоп. – Да иди ты отсюда, чтоб я больше тебя не видел! Ишь, разгулялись! Шпанье!

– Ну вот и договорились, – хмыкнул я, поворачиваясь спиной к стражу лотков, палаток и киосков. – Эй, Святослав, ты там еще не уехал в теплые края? Держи обновку!

– Что это за дрянь? – ахнул легкоатлет, получив в свое распоряжение вещь, которую даже иная школьница средних классов сочтет излишне детской, аляповатой и вычурной. Кстати, трофейную боевую перчатку он за время, что находился в одиночестве, скрыл обычной рабочей варежкой. Вроде бы как раз такие были у тетки, торгующей бытовой химией. Вот только когда он успел за нею сходить? – Ты где откопал такую пакость? Ничего поприличней там не было?

– Звиняйте, модели с Бэтманом разобрали поклонники Терминатора и прочих суровых железных челябинских мужиков, – пошутил я, усаживаясь на своего двухколесного друга и обозревая окрестности через мутноватое стекло. Хм, ну четкость достаточная, чтобы в дерево не вписаться и отличить собаку от кошки, а пришельца от человека. Да и гипнотический эффект переливающегося марева действительно целиком сошел на нет. – В общем, не привередничай, выбор товаров в магазинах медленно уходит в прошлое, лопай чего дают. Короче, надевай подарок, купленный мной за свои кровные, и пойдем искать твою зазнобу.

Святослав промолчал. Но в качестве отместки развил такую скорость, что я за ним еле мог угнаться. Когда мы стали подбираться к району, в котором находился военкомат, то язык уже готовился лечь на плечо. Поэтому внезапная резкая остановка была встречена искренней радостью. Сначала. А потом я осознал, что перед нами больше нет целых домов. Только завалы из битого бетона и прочего мусора, из-под которых кое-где звучали человеческие стоны. А дальше… а дальше было все то же самое. Сердце города перестало существовать. Теперь вместо него был один огромный пустырь, в центре которого находились непонятно откуда взявшиеся конструкции непривычных форм. Между ними и зависшей в воздухе над этим местом громадой исполинского НЛО сновали «стрекозы». Похожие на насекомых летательные аппараты перевозили вниз разнообразные грузы и каких-то существ, разглядеть которых мешала туманная дымка. А вверх они уже несли машины, чем-то приглянувшиеся им конструкции вроде водопроводных труб или отдельных кусков бетона. И еще людей.

Многотысячная толпа стояла под дулами каких-то машин, похожих на смесь слизняка с танком. И лежащие то тут, то там тела показывали – с теми, кто не захочет подчиняться, разговор будет коротким. Прямо сейчас мы могли наблюдать, как несколько сотен человек, заключенных в нечто вроде громадного мыльного пузыря, как консервы в банку, уносились ввысь, буксируемые непонятного вида лучом, исходящим из центра вражеского авианосца.

– Она могла уцелеть! Слышишь! – Я мгновенно понял, почему так помертвели глаза двоюродного брата. Его рука медленно поднималась, указывая трофейным оружием в сторону противника. – Славик, опомнись! Не открывай огонь! Не сейчас! До них далеко, ты даже не попадешь, а только привлечешь к нам внимание! Твоя Ленка наверняка спаслась! Она же очень умная девочка и не стала бы сидеть дома, когда все началось! Эвакуировалась! Наверное, к тебе домой пошла. Давай ее там поищем, Славик!

– Да, конечно. – От его взгляда я отшатнулся, таким страшным он был. – Она у меня хорошая. Только любит по выходным всю ночь читать, а потом полдня спать. До часу. Или даже до трех. А добудиться ее – дело гиблое. Не заметит и включенный на полную громкость телевизор. А сейчас лишь двенадцать, братец. Глянь на часы. Только-только настал полдень. И ее уже нет. Или она где-то здесь, но мы ее не найдем. И не спасем. Даже если я сейчас услышу ее голос, то не смогу откопать из-под завала! Ты понимаешь? Ты это понимаешь, Стасик?!

– Шас кла балах! – нагло заявил чей-то голос в нескольких шагах от нас. С легким треском руль моего велосипеда, с которого я соскочил, чтобы легче было остановить кузена от необдуманной пальбы, отвалился от рамы. Его срезало синим лучом, будто стебель травы острой косой. Что интересно, звука от выстрела не было, а по нам именно стреляли.

– Славик, напомни, почему мы ведем себя на де-факто оккупированной территории так, словно вокруг еще тишь, гладь да божья благодать? – спросил я кузена, предусмотрительно поднимая руки вверх, открытыми ладонями к неприятелю. Все равно оружия нету. Как на грех, не было на пути ни одного впавшего в оцепенение вооруженного человека. А сейчас нас окружил, ну… Наверное, это патруль такой. Инопланетный. Уже знакомого вида каланча в гладком зализанном скафандре с кучей отходящих от него ленточек неясного назначения. И еще штук шесть парящих в воздухе гибридов белых эмалированных тазиков с пистолетом. Во всяком случае, дуло миниатюрной турели, направленное прямо в лицо, было с расстояния в десять метров отчетливо видно.

– Потому что долбодятлы, – грустно сказал кузен и начал медленно повторять мой маневр, сдвигая верхние конечности буквально по миллиметру в секунду.

Я напрягся, ожидая момента, когда середина его ладони как бы случайно окажется направлена на патрульного. Тогда надо будет кузнечиком сигануть в сторону. Вот только есть такое подозрение, что не успею, вражеские боевые роботы пристрелят раньше. В горле пересохло, а ноги стали как ватные и начали предательски подгибаться. Черт! Как же эта инстинктивная реакция организма на опасность сейчас не к месту! Из-за нее же гарантированно подохну к чертям собачьим!

– Врум! Врум! Врум! – Из-за ближайшего целого здания выскочил мотоцикл, на надсадный звук работы двигателя которого до сей поры никто не обращал внимания. Понятное дело, водитель гнал по опасной и сильно пострадавшей от разрушения окружающих домов местности не просто так. Петляя, как бешеный заяц, он, а вернее, она спасалась от «стрекозы». Та на бреющем полете упорно пыталась ухватить сидящую за рулем рыжеволосую девушку своими лапами-манипуляторами. И даже угроза немедленного расстрела не могла заставить меня отвести глаз от этой особы, прикрытой только байкерской курткой, наброшенной на голое тело. Штанов и белья на ней не было, не знаю уж почему. В общем, вид любому наблюдателю открывался… завлекательный.

Как по команде, хотя скорее всего именно ее они и получили, все роботы-тарелочки развернулись в сторону улепетывающего транспортного средства. А Славик негромко присвистнул, очевидно подавая мне сигнал. Стоило ему оборваться, и я отпрыгнул в сторону, немедленно попытавшись залечь за удобно торчащим в этом месте из тротуара деревом. Вовремя. То место, где мое тело находилось несколько секунд назад, как-то резко неуловимо изменилось. Велосипед так и вовсе на отдельные куски развалился. Зато краем глаза удалось увидеть, как инопланетянин со сквозной дырой в шее падает мордой вниз.

К моему удивлению, стайка дроидов-тазиков не стала нас атаковать. Они нагло проигнорировали Славика, замершего в эффектной позе с протянутой вперед рукой, на которой дымила прожженная камуфляжная перчатка. Кузен, похоже собравшийся принять героическую и пафосную смерть, не был удостоен их высочайшего внимания. Вместо этого они дружно рванули по воздуху за улепетывающим мотоциклом, расходясь полукругом. Тот был явно быстрее, но роботов данный факт нисколько не волновал. Похоже, их маленькие мозги невесть с чего зафиксировались на транспортном средстве как на цели. И оказались недостаточно качественными, чтобы осознать, кто именно подстрелил патрульного. А из занятой погоней «стрекозы» нас банально не заметили.

– Уходим, пока они не вернулись! – Я мгновенно оказался рядом с братцем и уселся на багажник его велосипеда. – Ну, что замер? Крути педали и надейся, что твой механический Боливар вынесет отсюда нас двоих!

– Ага, – как-то не очень уверенно кивнуло восходящее светило легкой атлетики, все еще взирая в ту сторону, куда умчался мотоцикл. А также преследующая его погоня, по неизвестной причине воздерживающаяся от открытия огня. Девка за рулем его, что ли, зацепила? Знакомая? На Ленку она была не похожа совершенно, а подробнее я разглядеть не успел. – А может…

– Живо! – От неимения других методов воздействия пришлось чувствительно ущипнуть кузена за место чуть пониже спины. – Нам даже убитого гуманоида обыскать некогда! Сейчас сюда его товарищи подтянутся и сделают из всех попавшихся им на пути людей либо винегрет, либо жаркое!

Вздрогнув и выругавшись, мой спортивный родственник в который раз за сегодняшний день начал крутить педали. Двухколесный транспорт покорно уносил нас как можно дальше от уничтоженного центра города. Или теперь правильнее будет говорить – от строящегося аванпоста пришельцев? К некоторому удивлению, впрочем, очень и очень приятному, нас никто не преследовал. Через десять минут, когда мы уже выбрались в другой район и были проигнорированы стайкой пролетевших над головой «стрекоз», данный факт стал очевиден. Похоже, чужие, напавшие на Землю, не очень-то и понимают, как вообще вести войну с ее жителями. Иначе такого головотяпства точно бы не допустили.

– Слезай! – остановился вдруг Святослав. Я из-за резкого торможения подпрыгнул на багажнике и ударился о твердую железную решетку самым дорогим для мужчины местом. – Запарился я тебя везти. Теперь сам будешь педали крутить.

– Хор-рошо, – слово согласия вылетело из меня с изрядным свистом. И лишь чудом не потянуло за собой два-три ругательства. – Слезай с седла. Но предупреждаю, я – не ты, скорость передвижения будет изрядно меньше. Да и вымотаюсь намного быстрее.

– Минуте на пятой, – фыркнул кузен и кивнул куда-то в сторону. – Стасик, да всем известно, что ты у нас немощный хлюпик. Скоро себе уже такое пузо отрастишь, ног под ним не увидишь. Не говори ерунды, а лучше выбирай себе новый велосипед. И модель бери не первую попавшуюся, а хорошую. Лучше всего такую же, как у меня.

Проследив за направлением его взгляда, я наткнулся на выставленный в оконной витрине велосипед. Святослав для остановки выбрал не первое попавшееся место, а магазин спортивных товаров. Вероятно, неплохо ему знакомый, все-таки он принадлежал к целевой аудитории покупателей подобных вещей.

– Лавочка закрыта, – заметил я. На двери магазина и в самом деле красовался внушительного вида тяжелый амбарный замок. А еще там же виднелось несколько отверстий для ключей. Видимо, к безопасности владельцы подходили на совесть. Сигнализация, опять же, наверняка имеется.

– Я на всякий случай в руку взял осколок кирпича. И ответил: «Я не сука, я орленок Ильича», – продекламировал строчки не слишком-то приличного стишка кузен. – Чего стоишь? Подбирай оружие пролетариата и бей окно. Милиции сейчас не до грабителей, а велосипед нам нужен. Впрочем, парочку бит тоже было бы неплохо прихватить. А может, и нунчаки найдутся. Хотя ими, если честно, проще по голове себе самому заехать, чем кому-то еще в лоб вмазать.

– Вы еще ответите за ваши антиобщественные опыты! – пригрозил я родственнику другой известной цитатой и пустился на поиски, почти сразу увенчавшиеся успехом. Кусок бордюра плохо лежал на своем месте и был изрядно тяжел, но зато как нельзя лучше подходил для того, чтобы вымести им все разбитое стекло, не опасаясь порезаться. Один удар, и прозрачная преграда пала. А в проеме через несколько мгновений нарисовалось усатое лицо мужчины, непонятно как сумевшего спрятаться в закрытом снаружи магазине. Впрочем, тут наверняка есть черный вход, через который внутрь завозили товары.

– Здравствуйте, – только и смог сказать я. А руки сами цапнули выставленный на всеобщее обозрение велосипед.

Дальнейшие секунд тридцать или сорок в памяти как-то не отложились. Осознал себя лишь на значительном удалении от места преступления, улепетывающим верхом на новом транспортном средстве под громкий и несколько истеричный смех обнаружившегося рядом кузена.

– Знаешь, ты зря пошел на переводчика! – весело крикнул он мне, буквально захлебываясь от переполняющих его эмоций. – Какую спортивную карьеру загубил! Это же просто финиш! Как ты оттуда драпал, нет, ну как ты оттуда драпал! Да я тебя догнать не сразу смог!

– Заткнись. Молчи. – Разговаривать со Святославом не хотелось. А еще было стыдно перед тем усатым мужиком. Не за велосипед! В конце-то концов, там у него внутри таких еще целая куча. За разбитое окно. Может, у человека это единственное оставшееся жилье, а мы его так подставили. Теперь в дыру кто хочешь забраться может, да и поддувать оттуда наверняка будет. – Крути педали, пока не догнали. Убираемся из города. Домой заезжать не будем, слишком опасно.

Замолчавший и замкнувшийся Святослав больше не произнес ни слова до тех пор, пока мы снова не выехали на дорогу, ведущую прочь из Брянска. Все так же забитую машинами, только теперь уже по большей части брошенными. Но кое-где еще оставались водители и пассажиры. Люди не желали расставаться со своим транспортом, предоставляющим хоть какую-то, но защиту от ставшей вдруг очень агрессивной внешней среды. И чем дальше мы удалялись от города, тем больше становилось машин. Вероятно, сюда «стрекозы» за добычей уже не залетали.

У последнего поворота шоссе, после которого высотные дома окончательно скрывались из виду, пришлось сделать небольшую остановку. По моей вине. Увы, но спортивная форма продавца электрооборудования оказалась недостаточно хорошей, чтобы стойко переносить подобные испытания и нагрузки. Проще говоря, ноги гудели так, словно хотели отвалиться.

– И чего я в этом городе остался? – вздохнул Святослав, оглядываясь назад, на покинутый нами Брянск. – Нужно было с родителями в тайгу свалить. И Ленку с собой увезти. А сейчас туда и не доберешься, если железную дорогу разбомбили.

– Заплутаешь по пути, – согласился с ним я, вспоминая прошлогодний визит в их новый дом. И решил по возможности меньше вспоминать пропавшую без вести подругу кузена, чтобы он быстрее ее забыл и успокоился. – Населенный пункт, где они поселились, конечно, не маленький. Две тысячи жителей – это вам не полторы старушки, к которым только перед выборами на вертолете прилетают. Но до станции от их поселка полтора часа пути на машине. А других важных объектов поблизости нет и не было. Специально бомбить его точно не будут. Охотиться на людей и их автомобили – тоже. В городах этого добра навалом.

– Значит, они в относительной безопасности и погибнут разве что вместе со всей планетой, – немного просветлел лицом Святослав. – И твои родители, кстати, тоже в порядке скорее всего. Им бояться нечего, пока тайгу не запалят какой-нибудь орбитальной ядерной бомбардировкой.

– Ты прав, как никогда, – согласился я. – До получения достоверных сведений о том, что с ними что-то случилось, можно быть спокойным. В густой тайге выше вероятность наткнуться на медведя, а не на пришельца. Даже при полномасштабном инопланетном вторжении. Хотя названный тобой вариант тоже исключать нельзя. Но в случае его реализации мне будет уже как-то все равно. Да и им, думаю, тоже.

Мы немного помолчали, а потом стали вставать с земли, где отдыхали, опасливо косясь в небеса. Пару раз над нами уже пролетали НЛО, причем не только «стрекозы», но и более крупные машины, не дотягивающие, впрочем, до летающего авианосца. На людей и дорогу они не реагировали, но расслабляться в подобной ситуации стал бы лишь полный идиот. Вдруг пилотам захочется попрактиковаться в пальбе по живым мишеням?

– Куда теперь? – неожиданно спросил Святослав. – В город возвращаться нам точно не надо. Ленка всегда была умницей. Если она выжила, то спрячется так, что ее никакие гуманоиды вовек не найдут. А если нет…

– Родственники у нее где проживают? – перебил его я, стараясь отвести разговор в сторону от неприятной темы. – Не папа с мамой, вместе с которыми твоя девушка в одной квартире обреталась, а более дальние.

– Тетка где-то на окраине области, но в какой деревне, я не помню, – напряг память кузен. – Еще дед есть в Тюмени! Угрюмый такой старикан, заслуженный деятель милиции, проживающий в трехкомнатной квартире вместе со злобным бультерьером и именным пистолетом. С дочерью почти не общается после того, как с ее матерью развелся. Но внучку вроде бы любит. Могла и к нему рвануть. Вот только перехватить ее нечего и пытаться, просто не отыщем в этом хаосе. Если только, когда все успокоится, искать. А значит, нам надо самим куда-то схорониться.

– На нашу фазенду, как ты недавно предлагал? – не нашел иных вариантов я, после краткого раздумья. – Отсидеться пару деньков, а там будет видно. Только лучше бы туда добираться какими-нибудь огородами, подальше от большого скопления людей. А то взгляды, которые на нас бросает из ближайшего микроавтобуса компания бритоголовых молодчиков, меня несколько нервируют. Да и утреннюю сумасшедшую вспомни. Не дай бог попадется кто-то более вменяемый и опасный, кому позарез понадобятся велосипеды.

– Идет, – кивнул братец и свернул с дороги к окаймляющей шоссе с обеих сторон лесопосадке. – Через поле двинем, которое за деревьями расположено. Как раз строго в нужном направлении будем двигаться, а то дорога здесь петляет.

– Дальше будет только хуже, – вздохнул я, огибая роскошный джип, встретившийся с каким-то препятствием и напрочь помявший себе лакированный капот. Однако, несмотря на это, автомобиль злорадно рычал двигателем. А его водитель, толстый и наверняка важный тип в весьма приличного вида темном пиджаке, высунулся из окна чуть ли не по пояс и кричал на впереди стоящих. Дурак. Где он будет заправлять свою прожорливую колымагу, когда кончится топливо в бензобаке? Неужели трудно повернуть ключ в замке зажигания и сберечь ценные капли ценного продукта, в самом скором времени способного стать воистину невосполнимым ресурсом? – Мы видели только начало войны. Еще нет дефицита продовольствия. Пока не холодно, все-таки последние дни июля. Да и пришельцы вроде бы не сильно обращают внимание на мирных жителей. Во всяком случае, не уничтожают людей массово.

– Боюсь, ты прав, – согласился со мной Святослав. – Плохо даже не то, что война, а то, что мы к ней абсолютно не готовы.

– Впрочем, как и всегда, – пожал плечами я, подныривая под ограждение, разделявшее встречные полосы. – Со времен, когда прекратились регулярные налеты татар, наш народ, по-моему, так толком и не подготовился ни к одной кампании.

– Учитывая, что ты всегда любил исторические романы и знаешь, о чем говоришь, подобная тенденция пугает, – вздохнул братец, повторяя мой маневр. – Оболваниваются люди. Тупеют. Набирают в свой генофонд мусора, который хоть в чуть-чуть более жестких условиях мигом бы стал нежизнеспособным.

С такими невеселыми рассуждениями мы пересекли дорогу, лавируя между застывшими или медленно двигающимися на сантиметр-другой вперед автомобилями. Миновав лесопосадку, нам с кузеном пришлось выйти на поле. Невдалеке от его границы виднелась вполне приличного качества грунтовая дорога, видимо сделанная для прохода сельхозтехники. Она шла примерно в нужном нам направлении и, что самое главное, пустовала. Выйдя на нее, мы снова набрали неплохую скорость, после чего направились вдоль посевов в район ближайшего дачного кооператива. Там имеется и принадлежащий моей семье участок. Кроме земли есть домик, вполне благоустроенный, внутри которого можно жить. Во всяком случае, летом. А зимой там слишком холодно. Да и без присмотра ничего ценного вроде бытовой техники внутри оставлять нельзя. Бомжи или иные подобные деятели все, что обладает хоть какой-то ценностью, своруют обязательно.

Сейчас в нем гарантированно найдется самое необходимое на первое время. Аптечка с лекарствами на всякий случай. Немного еды, из той, что может в банках пролежать с весны до осени. Запасной набор инструментов для ремонта чего придется. Самое главное, в него входит топор. И даже не один, а парочка. Постарше, с иззубренным лезвием, и поновее, у которого еще даже рукоятка не самодельная, а сохранившаяся с момента покупки. Какое-никакое, но оружие. Правда, бросаться с ним на эти летающие штуковины, чем бы они там ни были, не буду даже в кошмарах. Но ведь когда пришельцы покидают свой транспорт, они вполне уязвимы. Доказательство чему находится на руке Святослава. Да и от мародеров, если случится такая напасть, отмахаться будет чем. А что они появятся, причем очень скоро, ни капельки не сомневаюсь. Эх, знать бы, что в мире делается… Но к средствам связи подходить опасно…

– Кстати, а почему это люди на дороге не напоминали застывших кукол, хотя некоторые из них явно слушали радио? – вдруг спросил Славик, неспешно крутящий педали рядом со мной. – Больше чем уверен: когда пересекали дорогу, в ближайшем к нам автомобиле какой-то полузнакомый диктор что-то из динамика панически кричал…

– Эм… действительно, нечто такое было, – подумав, подтвердил я, и мы с братом ошарашенно переглянулись. Воспоминание о том, как обычный телефон едва не выключил наши мозги, было еще слишком свежим. Секунд десять стояла тишина, а потом он не выдержал, затормозил и принялся разворачивать велосипед.

– Поезжай вперед, потом догоню, – пояснил свое решение кузен. – Верхом ты передвигаешься медленнее, чем я пешком.

– Спорное утверждение, – хмыкнул я в ответ легкоатлету. – Но проверять его сегодня мы не будем. И тебя одного далеко никто не отпустит, а потому не выдумывай и подожди меня. Будем через непреодолимую преграду в виде лесополосы обратно на асфальтовую дорогу пробираться.

Последнее уже донеслось в спину Святославу. Я, стараясь догнать двоюродного братца, крутил педали со всей силы, несясь в обратном направлении. Благо далеко уехать от шоссе мы еще не успели. Ветки лесопосадки хлестнули по лицу, пришлось спешиться и буквально пронести свой двухколесный транспорт через чересчур уж густой подлесок. Рядом злобно пыхтел кузен, чей дорогой спортивный велосипед застрял в каком-то аномально прочном и цепком кустарнике. Покрутив головой, мы не сговариваясь выбрали в качестве объекта исследования дешевенькую «Оку». Та стояла практически перед носом и с опущенными по случаю жары окнами. Водителем ее оказался какой-то сухонький пенсионер в очках, следовательно, неадекватной реакции в ответ на пару вопросов можно было не опасаться. А даже если старик начнет буйствовать, то что с того? Оружия у него нет, а без него для двух молодых и здоровых парней пожилой человек – не угроза.

– Вы не могли бы нам помочь? – обратился я к нему.

– Да-да? – заметно встревожился водитель и на всякий случай убрал сумку с переднего пассажирского сиденья себе под ноги. Интересно, что у него там так старательно охраняется? Золотые самородки, что ли? Впрочем, по нынешним временам драгоценные металлы, думаю, стремительно обесценятся. Уступят первые строчки финансовых рейтингов оружию и продуктам. Эволюция, выживает самый приспособленный, а в условиях хаоса лучшее приспособление – отнюдь не тугой кошелек. Хотя деда тоже можно понять, на мне же не написано, что первым и котенка не обижу. Да, довели страну. Первый встречный априори считается бандитом.

– У вас, я смотрю, в машине радио есть, – кивнул Свястослав на магнитолу, занимавшую центр приборной панели напротив ручки переключения передач. – Не могли бы вы сказать, а что это такое в мире творится? Мы с братом с утра были на рыбалке, ничего не знали, пока не увидели чучундру летающую. Попытались потом позвонить кое-куда, но пришлось телефоны разбить. Они… м-м… как же ж это словами выразить…

– Оболванить пытались! – понятливо подхватил пенсионер, нежелание общаться которого, кажется, испарилось под страстным напором желания выговориться. Я его в этом понимаю. Самому хотелось с кем-нибудь обсудить навалившиеся проблемы. Несмотря даже на наличие Святослава, перед которым скрывать просто нечего. – Меня, собственно, тоже так приложило, вот, правда, это был телевизор. Только недавно отпустило, ну, я за руль – и домой. А творится… А черт его знает что! Сегодня с четырех часов утра были срочные сообщения в прямом эфире из Москвы, что американцы начали всемирное отражение инопланетной угрозы. И в связи с этим отправили свой флот в ряд государств, чьи силы для решения возникших проблем, по их мнению, недостаточны. Одно авианосное соединение должно в Черном море появиться. Тем более курсировало недалеко, в Средиземном. И на эту тему тут же подняли вой все наши нефтьимущие. Кажется, они решили, будто настал их черед умереть во имя зарубежной демократии и печатного станка, выпускающего зеленые бумажки. Я даже, грешным делом, обрадовался. На пенсию только впроголодь существовать и можно, но вот жить никак уже. А если уж идти в домовину, так вместе с теми, кто меня до жизни такой довел! А дальше вообще началось черт знает что!

«Как бы этот фонтан красноречия перенаправить в более продуктивное русло?» – пронеслась в мозгу усталая мысль. Из-за отступившего стресса накатывала апатия. Слушать чужие излияния, честно говоря, не очень-то хотелось. А старик, похоже, сейчас вообще свернет на обсуждение пленума последнего заседания ЦК коммунистической партии. Святослав, судя по скривившемуся лицу, тоже от вороха лишней информации оказался не в восторге.

– К девяти часам утра на одном канале говорили, что это все неудачная шутка. На другом – что последствия взрыва адронного коллайдера. На третьем наши генералы били себя кулаками в район живота, где, по их мнению, располагается сердце. И прилюдно клялись защитить Отчизну от всех агрессоров, земных и не очень. А на четвертом вовсю крутили кадры о том, как какие-то твари в метро комфортно расположились на рельсах. Они расстреливали мечущихся людей из маленьких огнеметов, пока не пришел поезд и не смолотил тварей в кровавую кашу! – Видимо, пенсионер оказался заслуженным экстрасенсом, во всяком случае, мои мысли угадал вполне профессионально. – Ну а потом передача началась какая-то странная, как на Новый год. Вроде обращения президента к народу, в котором он убеждал, что все будет хорошо и даже еще лучше. Вот только во время вещания я полчаса на диване сидел, как алкаш похмельный. А потом эта передача неожиданно прервалась. Появилось изображение разгромленной студии, из которой обычно прогноз погоды передавали. Так там какой-то тип, не диктор точно, у него еще такие наушники забавные на шее висели, заявил, что Вашингтон, Москву, Токио, Пекин, Лондон и какие-то там другие города пришельцы бомбят. А потом выбрасывают на них десант и похищают людей. А еще они пытались дистанционно захватить контроль над нашими средствами связи и произвести нам психомасомо… психисомо… Короче, всех под контроль взять! Вот только в главном телецентре это как-то просекли и аппаратуру их отрубили! Черт знает что творится, черт знает что…

– М-да, – пробормотал себе под нос Святослав, разворачиваясь на месте и снова направляясь к посадке. Пришлось следовать за ним, даже не попрощавшись со словоохотливым старичком. – Ясно, что ничего не ясно. Вернее, понятно одно: в первоначальных прогнозах мы с тобой, Стасик, не ошиблись. Конец нашей цивилизации пришел, вопрос лишь, насколько он полный. Ну, что первыми на нападки из космоса, а больше таким летающим страшилищам взяться просто неоткуда, отреагировали жители США – это понятно.

– Угу, цель номер один в подобном конфликте никем иным оказаться в принципе не могла, – с готовностью кивнул ему я. – У них сейчас самая современная и обученная армия. Натренировалась в избиении различных мелких государств, не способных ответить не только адекватно, но и хоть как-нибудь. А наши радары и средства противокосмической обороны, если такие вообще имеются, боюсь, могут припомнить еще товарища Сталина.

– Не перебарщивай, – попросил кузен, отводя от лица ветки в очередной раз пересекаемой лесополосы.

– Ну ладно, пусть Брежнева, – слегка поправился я. – В перестройку, уверен, их не обновляли в достаточном количестве. И после тоже. Другие были приоритеты вроде строительства магистральных трубопроводов, везущих наше сырье на Запад через Восток. Но почему они отреагировали так поздно? За пару часов до удара? Не видели звездолетов, ну или на чем там эти твари прибыли? Те скрыли себя каким-то маскировочным полем или другой технической хренотенью, которую наши ученые не отличат от волшебства?

– И действуют они почему-то странно, – согласился со мной Славик, выбираясь на грунтовую дорогу и начиная бодро сокращать расстояние, отделяющее нас от дачи. – Рассредоточить свои силы, разослав их в разные страны? Но так их можно разбить по частям! Или они боялись, что все их козыри накроют одним орбитальным махом? Ну, например, подорвав какой-нибудь секретный гидрометеорологический спутник, несущий термоядерные ракеты?

– Должна быть какая-то логика. Но не факт, что мы ее поймем, – пожал плечами я, с неудовольствием отмечая, что пот начинает катиться по спине. Определенно надо брать пример с кузена. Он, если не считать некоторого морального потрясения, бодр и свеж как огурчик. Только цвет лица не зеленый и шипов не хватает. – Примитивные дикари, не способные к тактическим маневрам, чужие планеты не завоевывают. Куда больше меня интересует вопрос, как наши телевизионщики сумели отключить инопланетное вещание. И не сумеют ли эти пришельцы с какой-то там звезды снова включить его? Или настроить свой цветной туман так, чтобы он давал не просто оцепенение, а полное подчинение.

– Надо срочно узнать новости, – решил двоюродный братец. – А то ведь даже не знаем, куда бежать. Вдруг там, куда кинемся, и есть самое опасное место? А я, несмотря на хорошую физическую подготовку, совсем не супергерой, от которого при прямом попадании отскакивают пули, лазерные лучи и космические корабли таранного типа.

– А вдруг при попытке прослушать радио или выйти в Интернет опять попробуют загипнотизировать? – Меня начали глодать нехорошие предчувствия. Или прорезалась развившаяся за несколько часов из зачаточного состояния паранойя. – Впрочем… Если каким-нибудь образом доберемся до выхода в информационные сети или до телевизора, можно будет попробовать рискнуть. Динамик банально отрубим. Темные очки мы уже раздобыли. Вряд ли двадцать пятый кадр, ну или какие другие технологии зомбирования смогут пробиться через них.

– Заниматься этим будем только во вторую очередь, – заявил кузен. – Сначала раздобудем хоть какое-нибудь оружие в дополнение к моей перчатке. И запас продуктов. Без этих двух вещей мне путешествовать по родной земле становится не комильфо. Кстати, как думаешь, далеко нам еще?

Я обернулся назад, смерив взглядом лесопосадку, от которой мы припустили к дачному массиву. Напрямик до него было километров пятнадцать. Понятное дело, не по ровному шоссе, а по достаточно пересеченной местности.

– Ну, думаю, за полчаса гарантированно доберемся. – В моем голосе недоставало уверенности, но кузена, похоже, такой ответ удовлетворил.

– Хорошо бы. – Он махнул рукой в сторону стоящего практически в зените солнца. – Жарко. А там и колонка есть, и тенечек. Отдохнуть можно будет. Если, конечно, планету не разбомбят раньше. Впрочем, если инопланетяне берут пленных… А зачем они, кстати, их берут? Да еще так нагло, в первый день войны. Когда еще не все организованное сопротивление подавлено.

– Или уже все? – подхватил я нить разговора. И внутренне похолодел от такой возможности. – Испарены ударами с орбиты наши ракеты вместе с пусковыми колодцами. Распылены на атомы самолеты. Вертолеты разрезаны на части летающими то ли тварями, то ли машинами. А военные части проутюжены тяжелыми калибрами, и теперь пришельцы развлекаются, расстреливая мечущихся обывателей. Мирные люди – это стадо, почти не способное дать отпор. Конечно, будут отдельные герои, бросившиеся на захватчиков кто с монтировкой, кто с личным огнестрелом. Но толку-то? Армия раздавит любого героя-одиночку. А меньшим количеством планеты, уверен, не захватывают.

– И даже команду героев, если они каким-то чудом успеют скооперироваться, – мрачно согласился со мной легкоатлет и от избытка чувств сплюнул прямо на дорогу. – В общем, похоже, плохи дела у людей. Как у биологического вида.

Нашу печальную беседу прервала вещь вообще ужасающая. По двум мирным путешественникам стреляли! Причем не из огнестрельного оружия, тьфу-тьфу не сглазить, только этого еще и не хватало. Нет, обстрел велся с использованием явно нечеловеческих технологий. Зеленая молния, прилетевшая откуда-то сзади, выбила пыль из грунтовой дороги в паре метров перед моим велосипедом.

– Ахтунг! – перешел почему-то на немецкий язык Святослав, в школе вообще-то изучавший французский. И кинул сорванную с багажника удочку, как копье, в некую цель, находящуюся за моей спиной. После чего, раскрутив педали до протестующего скрипа деталей, вырвался вперед и понесся по полю, словно гепард, догоняющий добычу. Или гепард, спасающий собственную шкуру от пьяных русских туристов, толпою возжаждавших общения с пятнистой кисой. Ну а я в это время отчаянно боролся с пошедшим юзом велосипедом. Равновесие в седле удалось удержать только чудом, годами практики и отчаянным желанием выжить вообще и убраться отсюда подальше в частности. Полный плохих предчувствий организм по примеру стремительно удаляющегося родича начал крутить педали так быстро, как только мог. И, поскольку преград и рытвин на пути вроде не было, рискнул на секунду обернуться назад. Просто чтобы увидеть, кто или что такое палило.

Приземистый квадратный объект вывалился из посевов то ли озимой ржи, то ли озимой пшеницы. Он походил на безглазого четырехногого краба в человеческий рост, поменявшего обычные клешни на пару непонятных вытянутых штуковин. В том, что он не живое существо, я был почему-то уверен. И теперь этот объект неспешно шагал следом за своей целью, ловя людей на прицел излучателей. Удочка в него если и попала, то вреда не причинила. В общем-то, глушить подобным оружием можно разве что некрупного суслика. И то лишь при большой удаче. Бегать быстро механизм то ли не мог, то ли пока не хотел. Вместо этого он скорректировал положение своих орудий, их кончики засветились нежно-зеленым светом. Я, даже не разворачивая шею обратно в привычное положение, упал на дорогу вместе с велосипедом. Больно приложился боком и содрал кожу на правой руке до крови. Вовремя. Вопреки ожиданиям, двух молний над головой не было. Вернее, они сплелись в одну на расстоянии считаных метров от робота. И уже та устремилась вперед, лишь чудом ударив в нескольких десятках сантиметров от меня.

– Стас! – Видимо, двоюродный братец тоже освоил такое упражнение, как езда на велосипеде с вывернутой назад шеей. – Ты жив?!

– Беги! – в ответ рявкнул я, отчаянно пытаясь заслониться транспортным средством. От третьего выстрела мне уже не уйти. Снова сесть на своего двухколесного друга и набрать скорость не успею. Не успею даже кинуться в растущую в паре метров от себя сельскохозяйственную культуру, чтобы спрятаться среди ее стеблей. Этот механический убийца снова уже навел на цель свои клешни. Прямо в грудь уперся знакомого вида синий лучик целеуказателя.

Глухой стук, напоминавший звуки, издаваемые дятлом-гигантом, решившим поработать стахановскими темпами, разнесся над полем вместе с осколками напавшего на меня пришельца из космоса. Его перемололо, как крабовую палочку, попавшую в вентилятор. Останки твари разбросало не менее чем по трем квадратным метрам. На броне создатели этого чудо-юдо механизма явно сэкономили. Теперь в том, что передо мной лежала именно машина, не оставалось никаких сомнений. Вон какие-то искрящие микросхемы валяются, а не кровоточащие органы.

– Эгей! – донеслось до моих ушей, и слаще этого звука я, кажется, в жизни не слышал. – Жив, земеля?!

Голос был человеческим. Да и оружие тоже. Наверное, какой-то крупный ствол явно побольше обычного винтовочного и даже автоматного. Неужели меня спасли?! Но кто? Откуда посреди чистого поля пулемет?! Нет, конечно, в условиях апокалипсиса, а по-иному происходящее назвать сложно, по голливудским канонам выжившие должны вооружаться чем угодно и желательно калибром побольше… Но не спустя же пару часов после конца света?! Который, надеюсь, еще не везде наступил.

Стоящий в сотне метров Славик поднял руки и медленно пошел ко мне, бросив велосипед. Он видит тех, кто стрелял, и не счел их опасными? Да где же они?

Ответом на мой невысказанный вопрос стал десяток так называемых масок-шоу, навьюченных мешками по самое не могу. Одетые в камуфляж и тряпичные черные маски люди выбрались на грунтовую дорогу из той же то ли пшеницы, то ли ржи, которая росла рядышком. И, рассыпавшись полукругом, заняли оборону вокруг останков агрессора. Причем тип, вооруженный самой здоровенной бандурой, из которой, вероятно, и был разнесен напавший на меня инопланетный механизм, задрал ее вертикально вверх. Явно на случай воздушного налета. Не лишено логики, если вспомнить недавнее происшествие на дороге. Вот только жаль, что у него не гранатомет. Пулей ту летающую насекомоподобную штуку скорее всего не остановить. И даже несколькими десятками пуль.

– Осмотреть! – скомандовал один из обладателей камуфляжа. Его погоны отличались от аналогичных украшений его сослуживцев лишней звездочкой.

Меня, все еще сидящего на земле, грубо подняли на ноги, быстро охлопали. Затем вытащили из карманов имеющееся там небогатое имущество, задумчиво хмыкнули, его разглядывая, и вернули все обратно. С кузеном повторили ту же операцию. С той лишь разницей, что разного мусора в карманах у него почти не было. И удочки теперь тоже. Как и перчатки, которую, разумеется, отобрали.

– А-а… – Что-то более толковое я после пережитого испытания произнести не смог. Хотя и хотел. Очень. Хотел узнать, откуда здесь эти бравые бойцы, ну и поблагодарить их за спасение, конечно.

– В армии служили? – спросил меня, прервав невнятные звуки, старший по званию. Голос у него был молодым. Тридцати нет, готов поспорить. А скорее слегка за двадцать. Не всезнающий ветеран, короче.

– Нет. – Мой честный ответ, кажется, не сильно его расстроил. Впрочем, утверждать наверняка не берусь, эмоции трудно читать по лицу, скрытому вязаной шапочкой с прорезью для глаз. – Бронь от института, потом по здоровью.

– Аналогично, – откликнулся Святослав, в свое время с немалым трудом откосивший от направления в вооруженные силы.

– Хреново, – резюмировал все тот же вояка. – Гадов каких и где видел?

– Там на шоссе, – кивнул я в направлении, откуда приехал. – Машины воруют такие «стрекозы» уродливые. Вместе с пассажирами! В Брянске еще высадившихся пришельцев видели. Высокие, в гладких белых скафандрах с какими-то ленточками. А почему «гады»? Они что, рептилии?

– Козлы они, а не рептилии, – пробурчал кто-то из бойцов. И раньше, чем я успел представить завоевание Земли разумными рогатыми парнокопытными, продолжил: – У меня дембель был бы послезавтра…

– Отставить разговорчики! – прикрикнул на них, впрочем, почти нормальным тоном командир. И уже совсем тихо добавил: – Зато хоть не с голой задницей встречаешь агрессора, а с автоматом.

– Угу, – не терял пессимизма почти закончивший службу солдат. – То-то сильно они нам помогли, когда БМП в овраге от их леталок пряталась, да там и накрылась медным тазом… Все, молчу-молчу.

– А это что? – растерянно крутил в руках один из солдат перчатку. – Народное творчество этих… как их… Толкинистов?

– Нет, – покачал головой я, решив не утаивать кота в мешке. – Не наше. В смысле, оружие чужих, не наше, не человеческое. Трофейное. Мы его с трупа пилота «стрекозы» сняли, которая рядом с городом об одно из зданий разбилась. Самолет НЛО подбил. Из обломков длинный белый пришелец вылез с этой перчаткой. Она стреляет чем-то вроде синих лучей, воздействие у которых почти как у пули. Спусковая клавиша – в мизинце. Прицельная с целеуказателем по типу лазерного – в большом пальце. Сколько зарядов, не знаем, но мы два потратили.

– Так, это конфискуется, – непреклонным тоном заявил командир бойцов. – И не спорить мне тут!

– Стрелять из нормального оружия хоть умеете? – как-то совсем уж печально спросил меня здоровяк, тычущий пулеметом в небо.

– Только из охотничьего, по зайцам, да и то пару раз стрелял, – вынужден был сознаться я. – И еще в тире из воздушки по мишени попасть пытался…

– Аналогично, только в большем количестве. И ничего крупнее лисы не попадалось, – пожал плечами кузен, которого отец водил с собой по тайге. – И упражнение по метанию условной гранаты в школе всегда выполнял на «отлично».

– Плохо, – вздохнул офицер и скомандовал своим подчиненным: – Эй, Рыбченко, упакуй трофей в свой мешок. И не только оружие, робота тоже с собой бери!

– Куда я его там засуну?! – возмутился один из солдат. – И потом, у меня и так уже килограммов двадцать этих железяк валяется! Еще от той толпы, которую мы колесами передавили, пока броню не подбили. На вид эта жестянка точно такая же, как те.

– Разговорчики! – прикрикнул на него командир и тяжко вздохнул: – Впрочем, ладно, черт с тобой. Все равно не знаю, куда их нести. Ладно, парни, раз целы, то свободны, можете идти… То есть катить, куда шли… Точнее, куда ехали… Короче, дуйте отсюда и схоронитесь где-нибудь.

– Товарищ лейтенант, – попытался угадать я звание своего собеседника и кивнул на раскиданные по полю микросхемы: – А их в руках-то тащить можно? Не радиоактивные? А то бы я взял себе парочку кусочков, ну, на память. Можно сказать, второй раз сегодня родился.

– А черт его знает! Я уже ни в чем не уверен, – пожал плечами офицер. – Если штатный счетчик Гейгера не врет, то все в порядке. Впрочем, никаких гарантий безвредности это не дает. Думаю, никто на Земле не представляет, из какой фигни они сделаны и чем опасны. Здоровье твое. Если хочешь, рискни им, возражать не буду. Скажи лучше, мы в город по этой дороге правильно бежим?

– Да вроде нужным курсом, – прикинул я направление их движения. – Часа два еще, может, два с половиной, если не быстро двигаться. А вот сколько в километрах, даже и не скажу. А вы знаете, кто на нас напал, в смысле, как такие роботы называются? И где бы пистолетик взять, а? А то вдруг еще такие попадутся.

Автомат на халяву точно не дадут. Было бы что-нибудь на обмен, кроме уже конфискованной перчатки, тогда еще можно бы попробовать поторговаться. Но, увы, водки на рыбалке наш со Святославом дед категорически не одобрял. А улов мы выпустили.

– Гражданским огнестрельное не положено, – неуверенно возразил командир, в сознании которого явное желание соблюдать закон боролось со здравым смыслом. – Да и лишнего у нас все равно нет. Патронов вообще кот наплакал. А что это за твари?.. Да черт его знает. С утра по части передавали, что на нас амеры пошли войной. Но если это пиндосы, то я – Наполеон! Причем не тот, который император Франции и известный полководец, а который торт! Ладно, хватит разговоров, иди и спрячься куда-нибудь. Лучше всего эвакуационный пункт поищите. Должны же они где-нибудь быть. Отделение, за мной!

«Пусть вам повезет», – пожелал я мысленно в спины уходящим, вернее, убегающим в темпе марш-броска солдатам, после чего продолжил уже вслух:

– Хм… Значит, не радиоактивны, да? И где-то там, откуда вы пришли, есть БМП? Или БТР? Знать бы еще, чем они отличаются.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – уточнил братец. – Забудь, разжиться там нечем. О своем транспорте солдаты, конечно, нам ничего не говорили. Но в разговорах между собой конспирацию соблюдать не старались. По следам-то мы их пройдем легко, тут не надо быть следопытом. Десяток здоровых мужиков с тяжелым грузом не могли не протоптать в посевах колею, по которой их отследить проще пары пустяков. Отыскать их подбитую машину можно. И с ней же останки тех, кто ее испортил. Вот только зачем? Работающую или легко поврежденную БМП они бы не бросили. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. А ремонт техники в полевых условиях осваивает любой автолюбитель, связавшийся с российским автопромом.

– Конечно, машина основательно разграблена, – согласился я. – Но нам сейчас и саперная лопатка пригодится. Вот, правда, вояки могли оставить пару растяжек или иных неприятных сюрпризов. И это хороший аргумент за то, чтобы поехать прежним курсом к даче.

– Пожалуй, так и следует поступить, – решил Святослав. – Мин ни снимать, ни ставить мы не умеем. Подорвемся еще за здорово живешь. А не хотелось бы. Вот только, может, сначала осмотрим останки того робота, который тебя чуть не убил, раз, говорят, не радиоактивные?

– Идея интересная. – Я покосился в сторону обломков. – Знаешь, стоит даже захватить их с собой, чтобы исследовать. Или просто сменять у кого-нибудь на что-нибудь полезное. Да хоть на булку хлеба! Денег-то фактически нет. Да и вряд ли кусочки бумаги с печатями будут продолжать иметь хождение при апокалипсисе.

– Договорились, – кивнул кузен и принялся потрошить мою велосипедную аптечку в поисках инструментов.

Вооружившись миниатюрными гаечными ключами разных размеров, а также одной отверткой, мы осторожно приблизились к лежащим на земле деталям. Те вели себя смирно, даже не искрили. В подсознании назойливо зудела мыслишка, что они еще могут быть опасны: возьмут и выкинут какой-нибудь фокус! К примеру, соберутся обратно в целый и готовый убивать механизм. Или укусят. На совсем уж худой конец – взорвутся. Но ничего этого не было. Обломки лежали двумя неопрятными грудками в окружении россыпи мелких кусочков, практически стружки. Среди последней очень редко попадался фрагмент, превышающий по размеру ноготь большого пальца.

– Пулеметная очередь прошла через робота наискось. Она отделила его «головогрудь» вместе с начальной частью прикрепленных к ней орудий и передней правой ногой от остального туловища, – предположил я, постаравшись припомнить в деталях, как это было. Воспоминания ускользали напрочь. Словно все произошло не какие-то минуты назад, а как минимум в далеком прошлом. Скорее уж результат был выведен путем анализа полученных странным агрегатом повреждений. – Просто разрезала конструкцию пополам, словно горячий нож масло!

– А он поначалу казался мне больше, – осторожно заметил Святослав, подбирая один из лежащих на земле кусочков и растирая его пальцами.

– Мне тоже, – согласие вырвалось само собой. – Видимо, у страха глаза действительно велики.

Высотой машина оказалась куда меньше, чем мне показалось вначале. Что-то около метра, никак не больше. Ну, если только сантиметров на пять-десять.

– Пятисуставчатые ноги хорошо приспособлены для перемещения по сильно пересеченной местности, – сообщил кузен, демонстрируя отломившуюся конечность, которая оканчивалась довольно острыми копытцами. Каждое из них было снабжено четырьмя внушительными шипами сантиметровой длины, расположенными крестом. – Вероятно, при ходьбе эти штуки погружались в землю, обеспечивая упор. И почему-то возникает такое ощущение, будто они могут и в стороны разойтись. А тогда такую распорку станет очень сложно выдернуть.

Сделав шаг в сторону и найдя на земле следы механизма, я подтвердил его предположение. Аккуратный геометрически правильный круг с четырьмя полузасыпанными углублениями. Даже городской бездарь, на охоте ни разу не бывавший, ни с чем не перепутает.

– А вот глаз у робота нет, – констатировал Святослав, рассматривая условную морду твари. – Чего-то похожего на иные сенсорные органы тоже. Морда вроде бы и есть, но глухая, как кирпичная стена в тупике. Как ориентируется, совершенно непонятно.

Броня у механизма, как я и предположил раньше, практически отсутствовала. Серо-зеленый гладкий корпус, ровность которого нарушалась лишь в местах сочленения конечностей, оказался ни много ни мало мягким! Он ощутимо продавливался под пальцами. А лезвие перочинного ножа оставило на нем весьма заметную царапину, стоило лишь провести им по поверхности, весьма напоминающей пусть плотную, но резину.

– Освежуем скотинку? – предложил братец, разглядывая робота. – Ну, в смысле, удалим эту шкурку и посмотрим, что под ней? С чисто научными целями, разумеется. Чтобы получше ознакомиться с его внутренним устройством и знать потом, куда бить.

– Боязно делать подобную операцию, – вздохнул я, с сожалением отвергая предложенную идею. – Зацепим еще какую энергомагистраль – и прости-прощай. Сильный удар тока отлично излечивает от глупости и жизни. Доказано американским правосудием. Ну, впрочем, вместо электричества инопланетный посланец может использовать и что-нибудь еще, мне это не важно. Пусть кто-нибудь другой проведет подобный опыт, а я на него посмотрю. Издалека. И поддержу морально. Если выживет – честь и хвала герою.

– Да и ножичек у тебя для подобной работы хлипковат, – окончательно поставил крест на собственном предложении кузен. – Тут скальпель медицинский надо. Или тесак, на худой конец.

Место разрыва в плоти робота ничем особо интересным меня не порадовало. В разрезе примерно половину объема машины-убийцы составляла все та же непонятная мягкая масса. А остальное приходилось на исковерканные куски каких-то деталей, похожих на электронные платы. Как все это работало, совершенно непонятно. Среди деталей робота, умевшего самостоятельно двигаться и драться, не было ничего похожего на шестеренки, поршни или иные привычные элементы конструкций механизмов.

– Девять, десять… – Примерно по центру туловища свисали тонкие нитки, которые я, подумав, окрестил проводами. И именно их сейчас считал Святослав. И даже попробовал за одну дернуть, презрев возможный риск. Правда, безрезультатно. Никаких последствий это не принесло. – Крепкая зараза! И их тут ровно тридцать штук.

Какой-либо правильной формы они не образовывали. Но не сомневаюсь: это важная часть всего устройства, раз ее так прячут. И следовательно, если подпортить подобные жилы, робот почти наверняка сломается. Вот только чтобы это сделать, придется его в буквальном смысле слова раскроить на части. То, что мы назвали микросхемами, также было нам совершенно непонятно.

– Оставь эту ерунду в покое, – сказал наконец кузен, отступая от остова робота. – Голыми руками с ней не совладать. И маленькими велосипедными ключиками тоже. Займись лучше осколками, которые на земле валяются.

Я подобрал несколько отлетевших в сторону и почти наверняка безопасных кусочков, чтобы получше рассмотреть. Ничего хоть мало-мальски проясняющего свет о напавшем на меня механизме!

– Определенно, создавшим эту вещь было удобно оперировать прямыми углами и линиями. – Увы, Святослав пришел к хоть каким-то полезным выводам раньше меня. – Посмотри! Разнообразные квадратики и черточки, как ясно видимые, так и почти незаметные, густо покрывают детали инопланетного механизма. Маркировок на них нет.

– А если бы там имелась надпись «Сделано в созвездии Козерога», как бы ты смог ее прочитать? – поддел я родственника. – Или мы не все о тебе знаем? В сборной по легкой атлетике после недавних реформ введены факультативные занятия по инопланетным языкам?

– Если пришла война, язык узнаем, – злобно ухмыльнулся спортсмен. И, хорошенько размахнувшись, запулил деталь, разрисованную квадратиками, куда-то далеко в поля. – Ладно, бросай эту штуку, все равно ее даже в металлолом сдать не получится. Лучше посмотрим, насколько большие воронки в земле сделала та гадость, которой в нас стреляли. А то очень меня волнует вопрос достаточного бронирования. Без надежной защиты, позволяющей хотя бы по улицам ходить, в ближайшем будущем может стать очень некомфортно.

Отметины на дороге, оставшиеся после попаданий зеленых молний, также должны были подвергнуться тщательному изучению. Но, к стыду своему, их найти мы не сумели. Дорога была ровной как скатерть. Самые заметные вмятины на ней – следы моего велосипеда и ушедших уже далеко, не меньше чем на километр, солдат.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Святослав после пяти минут бесплодных метаний. – Если бы не остатки робота, я бы сказал, что обстрел зелеными молниями нам с тобою померещился.

– Видно, его оружие не оставляет заметных деформаций на тех поверхностях, куда попадает, – вздохнул я, вздрогнув от воспоминаний, в которых жгуты непонятных энергий летали над головой. – А может, оно вообще только против органики работает? Кстати, а на нас ли охотился тот электронный крабик? Может, на армейцев? Вроде бы они участвовали в каком-то боестолкновении. А значит, скорее всего, уцелевший после первой встречи с ними и пустившийся в погоню агрессивный механизм намеревался обстрелять именно военных. Но потом изменил приоритеты – когда заметил спокойно едущих по дороге безоружных и неопасных велосипедистов. Помнишь, дроиды-тарелки оставили нас в покое и рванули за мотоциклисткой?

– Похоже на действие одной и той же программы, – заметил Святослав. – Но нам-то с того какой прок, а, Стасик?

– Элементарно, Ватсон, – постучал по голове я, уже мысленно набросавший пути использования недоработки вражеских конструкторов. – В качестве отвлекающего маневра против инопланетных механизмов мы можем пустить ростовую мишень. А сами заляжем где-нибудь на удобной позиции и будем безнаказанно их обстреливать. Главное, чтобы кукла была большой и быстро двигалась, вызывая срабатывание прописанных в жестянках команд. Пусть принимают кусок фанеры, ну или там пустой автомобиль, пущенный под откос, то ли за вражеское подкрепление, то ли вообще за бронетехнику! А на пехоту пусть внимания не обращают, пока не станет слишком поздно.

– Может быть, ты и прав, – задумчиво согласился кузен, продолжая разглядывать дорогу приблизительно в том месте, куда должен был попасть разряд неизвестной энергии. – А отметин от попаданий в пыль дороги хоть чего-то инородного нет, и все тут! Впрочем, отсутствие результата, как известно, тоже результат. Значит, чем бы ни пытался подстрелить меня механический «краб», ударное действие у него почти отсутствует. Но какой же тогда поражающий фактор? Излучение? Тепловое, световое, гравитационное?

– Гадать можно долго, – пожал плечами я. – Знаешь, давай-ка лучше к дачам двинем побыстрее, а то жарковато здесь. Да и другие такие же тварюшки шастать могут.

– Но почему оно тогда такое заметное? – не желал успокаиваться Святослав, прицепившийся к обломкам боевого механизма, словно клещ. – Бесцветная и беззвучная смерть была бы куда более эффективным оружием. Это даже не гипотеза, это просто аксиома военного дела! Или разработчики надеялись оказать психологическое давление на цель? А может, светящийся воздух является побочным эффектом, от которого избавиться нельзя или очень сложно?

– На твои вопросы пока нет ответов. – Реплику родственник, занявшийся излучателями «краба», похоже, даже не услышал. Пришлось прийти к нему на помощь и уже вместе ломать голову над особенностями чужих технологий.

Орудия робота подверглись самому тщательному анализу на предмет, а нельзя ли их свинтить и утащить с собой.

– По идее, слишком сложная конструкция подобным устройствам только навредит. А значит, рано или поздно люди, рискнувшие немного поработать с трофеями, научатся ими пользоваться, – убежденно вещал Святослав, едва ли не пробуя вражеский агрегат на зуб. Видимо, он слишком мучительно перенес расставание с инопланетной стреляющей перчаткой. И теперь подсознательно надеялся отыскать ей достойную замену. Как бы еще и комплекс неполноценности в связи с безоружностью не развился. – Мы должны стать первыми, кто это сделает!

– Да успокойся ты! – Оттащить более сильного и тренированного родственника подальше от опасных предметов удалось с трудом. – Навернешься же так когда-нибудь! Аккуратней надо.

С того ракурса, в котором застыл механический убийца, его внутренности в месте имевшихся на клешнях пробоин рассматривать было неудобно. И я принял решение провести маленький эксперимент в лучших традициях естествоиспытателей. Отошел на безопасную, как казалось, дистанцию, отвел туда же Святослава. И стал швырять в цель самыми большими камнями, которые только нашел.

– Ошеломляющая техника безопасности, – только и сказал братец, наблюдая за моими действиями. – Слышь, Стас, а ты чего добиться-то хочешь? Окончательно превратить робота в груду деталей? Или пузом вверх уложить?

– Ну, перевернуть его на спину, разумеется, не получится. – Я осмотрел результаты своих усилий и остался ими недоволен. Агрегат скорее испачкался, чем поцарапался. Видно, броня могла считаться абсолютно никчемной лишь для очереди из пулемета. Но никак не для обычных булыжников. – Раз в этой штуке ничего не сдетонировало от резких и сильных ударов, то и не очень осторожные манипуляции не должны вызвать негативной реакции. Короче, фас!

Двумя рассвирепевшими борзыми мы налетели на излучатели, один из которых был попросту оторван шальной пулей, и принялись их вертеть, крутить и царапать в поисках ну хоть каких-то сочленений. Увы, клешни были намертво интегрированы в остальной механизм. Без него, очевидно, стрелять они не могли. Хорошо хоть одну из них разломало пулеметной очередью, и потому можно было полюбоваться на механизм в разрезе. И обнаружить, что ничего понятного там нет. Во всяком случае, единственной знакомой вещью оказалось глубокое отверстие с небольшими канавками, которое проходило через середину орудия. Оно очень напрашивалось на роль ствола, да и выходное отверстие дула мы все же нашли. Пусть немного не там, где ожидалось. На самом краю клешни и притом не совсем правильной формы. Первоначально оно и вовсе было принято за входное отверстие от пули из-за рваных асимметричных краев.

– Уверен, где-то там этот трубопровод соединяется с камерой, по которой подаются заряды, – объявил Святослав, приникнув глазом к дулу. – Хм, озоном немного пахнет. Может, этот механизм не нуждается в материальном боезапасе? А по найденному нами трубопроводу летит, ну, скажем, миниатюрная шаровая молния. Или кусок антиматерии в магнитной ловушке. Ведь молнию внутрь патрона как таковую не запихнешь! Это может объяснить столь странную форму отверстия, оно оплавилось из-за использования. Теоретически, если нет лимита снарядов, автономный боевой робот может гонять противника чуть ли не вечно!

– Не знаю, – пожал плечами я. – Но вряд ли в такое маленькое, слабое и дешевое даже на вид устройство поставят неистощимый источник питания. Другими словами, вечный двигатель. Если он, конечно, вообще возможен, что земной наукой категорически отвергается. Нет, определенный запас выстрелов и хода в этой конструкции наверняка есть. И боезапас механизма ограничен. А значит, он должен как-то его пополнять. Иметь зарядную станцию, уничтожение которой превратит подобных крабов в аналоги беззащитных роботов-пылесосов.

– Жаль, но мы не механики. – С огромным сожалением, ясно читающимся в его тоне, братец отлип от останков инопланетного агрессора. – Они, может быть, и нашли бы, где здесь аккумуляторы расположены.

– Большего глазомерный анализ не скажет. – Я уже отчаялся увести родича подальше от разбитого робота. – Нужно вскрытие, а проводить его самостоятельно или даже тащить обломки до дачи – это дурная идея. Лучше не рисковать.

– И на открытом месте оставлять тоже как-то не хочется. – Кузен стоял как статуя, не особо реагируя на мои жалкие уговоры. – Вдруг упрут? Не хозяева робота, так люди. Наши русские энтузиасты, как видел однажды по телевизору, способны незаметно украсть доменную печь прямо с плещущимся внутри нее расплавленным металлом. Был такой случай, если не врали. Вес в десятки тонн и общая нагретость до черт знает каких температур похитителей не смутили нисколько. Что характерно, демонтаж аналогичных устройств оценивается в кругленькую сумму и энное количество человекочасов. Ибо провести его без подъемного крана и грузовика никто даже не пытался.

Решение пришло внезапно. Если не хочешь двигать подозрительную вещь руками, то возьми палку! Как говорил Архимед, дайте мне точку опоры, и я переверну Землю.

– Сбегай к посадке, – предложил ему я. – Притащи оттуда дрын повнушительнее, вот ножик для лесозаготовительных работ. До нее напрямик всего-то с километр, но езда на велосипеде по полю как-то не вызывает у меня энтузиазма. А там уж мы эти трофеи спрячем так, что потом сами с трудом найдем.

– Гениально! – оценил братец, мгновенно понявший идею. – Рычагом оттолкать разбитый механизм с дороги в густые заросли сельскохозяйственной культуры, из которой он и выполз, – дело пяти минут. Причем всю операцию вполне можно провести лежа на земле и с дистанции метров в десять. Ну, если удастся отыскать достаточно длинную и легкую лесину. Вот только как ее вырубать? Твой ножик для этого явно маловат будет. Хм… может, сначала съездить за топором, который потом применить по прямому назначению?

Глава 2

Три дня мы отсиживались на даче. Нервничали, подъедали быстро тающие запасы, грабили брошенные хозяевами грядки с редиской и луком. А также слушали пересказ того, что смогли выдавить из своего старенького радиоприемника наши соседи. И попутно мастерили себе оружие. Голые руки – плохой аргумент в споре. Если, конечно же, ваше учебное заведение называется не Шао-Линь. Но даже самый искусный и тренированный мастер боевых искусств при попадании под прицел оружия, которое держит в руках мало-мальски обученный человек, готовый убивать, становится просто покойником. А вокруг творилось такое, что очень хотелось обзавестись личной танковой армией. Как минимум, нужным для самоуспокоения. Потому что реально оказаться в безопасности отныне можно было лишь при наличии собственного космофлота.

Вражеские инопланетные корабли методично занимались не слишком понятной деятельностью. В результате которой цивилизация людей медленно, но верно приходила в состояние, близкое к коматозному. И по этой причине немедленно появились мародеры, бандиты, пророки неких невнятных новых религий и просто психопаты, опасные для общества. Правда, лично мне и Святославу от них пострадать, к счастью, не пришлось. Спасла близость города, оставаться слишком близко к которому захотели немногие. Отпугивала циклопических размеров летающая тарелка, курсировавшая первую пару суток в его окрестностях. А потом она и вовсе приземлилась в центре Брянска. И это внушало людям большее «почтение», чем все законы, вместе взятые. За эти дни я видел громадный корабль еще раз пять. Правда, к счастью, с почтительного удаления километров в двадцать – двадцать пять. Кружившие вокруг него летательные аппараты, напоминавшие стрекоз, очень уж пугали своей привычкой искать добычу. На всякий случай мы с кузеном стали ночевать в погребе, перетащив туда матрасы и одну старенькую раскладушку. Пусть холодно и слегка сыро, зато безопаснее… Наверное.

Если сведения, которые совершенно бесплатно поступали от дикторов, верны, то можно с уверенностью сказать одно. Агрессоры никуда не торопятся. Но вместе с тем явно действуют по хорошо продуманному плану. С четкостью, которой могут позавидовать любые часы.

Имеющаяся в зоне досягаемости примитивная радиоточка не могла ловить зарубежные станции. Но выжимку их сообщений любезно делали в одном из небольших городков Брянской области. Он хоть и оказался наводнен беженцами, однако не был подвергнут атаке силами противника. А вот столица, все города-миллионеры и ряд других населенных пунктов через несколько часов после начала вторжения вдруг разом замолчали. Если память меня не обманывала, все они относились к крупным промышленным центрам. Диктор уверял своих слушателей в следующем.

Города по большей части по-прежнему стоят на месте, а не снесены подчистую. Причем там застряла часть жителей, не успевшая вовремя сбежать. Войти в них и выйти обратно теперь невозможно. Какая-то прозрачная пелена, которую немедленно окрестили силовым полем, правильным кругом очертила каждый из объектов, вызвавших интерес агрессоров. Это случилось, к нашему счастью, не сразу, примерно на вторые сутки после начала вторжения. Воздушные массы через нее проходили, а вот люди и радиоволны – нет.

С той стороны в непроницаемую преграду стучались оказавшиеся взаперти местные жители. Иногда. Когда агрессивных роботов, принципиально не замечавших барьеров, поблизости не было. Подкопы, которые пытались делать, не помогали. В городах приземлялись самые крупные звездолеты противника. Например, тот, который по неведомой причине курсировал в небе Брянской области.

Летающую же технику сбивали очень быстро. Неважно, примитивный дельтаплан или сверхзвуковой истребитель. Попытка людей подняться в небо или заставить поехать что-то хоть отдаленно похожее на танк вызывала немедленную ответную реакцию пришельцев. Неустановленное количество их боевых кораблей заняло ключевые точки на поверхности планеты или над ней. А между ними без всякой видимой системы сновал рой меньших собратьев.

И это было следующей новостью, которая сильно волновала всех людей, в том числе и меня. Летающие и уже совершившие посадку тут и там НЛО самых разных форм и, вероятно, назначений хозяйничали в атмосфере как им вздумается. Но за ее пределы почему-то не заходили. Военные объекты, например базы или авианосцы, ими уничтожались на счет «раз». Легкость данного процесса в исполнении врага бросала землян в холодный пот. Однако за отдельными мирными судами и машинами пришельцы не гонялись. Во всяком случае, до тех пор, пока люди не начинали их оттуда обстреливать.

Кроме того, агрессоры разрушали мосты и дороги. А также вели охоту на интересующие их ресурсы и людей. В качестве первых они совершенно точно предпочитали металлы. А вот из живой добычи отдавали предпочтение научным работникам или квалифицированному персоналу сложных производств, таких, как автомобильные заводы, судостроение или иная тяжелая промышленность. Рельсы, по свидетельствам очевидцев, пришельцы воровали вместе с поездами. Причем работающие на разборке путей гигантские механизмы, напоминающие очертаниями мифических кракенов, трудились стахановскими темпами. А вот машинисты и пассажиры, если успевали убраться достаточно далеко при первых признаках угрозы, оставались целыми.

Многие отделения вузов в небольших городках оказались атакованы толпами карликовых агрессоров гуманоидного типа. Ну, во всяком случае, высадившиеся в качестве десанта полутораметровые фигуры в серых скафандрах сильно напоминали людей. Подстрелить никого из них, к сожалению, не удалось. Хотя попытки, уверен, были. Может, остатки наших военных просто решили не разглашать информацию?

Ну и еще, как говорится, на сладкое. На планету в умопомрачительных количествах оказался выброшен десант легко узнаваемых по описанию крабообразных роботов. И он исчислялся явно многими миллионами штук. А вот они-то уже не щадили никого и ничего на своем пути. Разрушали здания, убивали людей, охотились за мимо проезжавшими машинами. И, как мы с кузеном узнали на своей шкуре, за велосипедистами.

Последняя и самая радостная новость – с этой напастью успешно борются! Равно как и с опасностью попыток взятия под контроль больших скоплений людей. Правда, почему-то не уточнялось, как борются. Но не отходящие от радио соседи, тоже нашедшие убежище на садовых участках, проблем с рассудком вроде бы не испытывали. А значит, непонятное гипнотическое воздействие, распространяемое по средствам связи и массовых коммуникаций, кем-то и как-то успешно глушилось. Пару раз нам случалось слышать отдаленные взрывы. А также беседовать с теми, кто наблюдал сражения между защитниками отечества и роботизированным десантом.

Ну а мы со Святославом не только слушали радио, но и были заняты делом. Немного отойдя от шока, вызванного недавним столкновением, мы провели инвентаризацию имеющихся ресурсов. А узнав новости, кинулись готовиться к встрече с трудностями, организовав на даче что-то вроде филиала маленькой средневековой мастерской. Клепали, строгали, прибивали и смешивали.

Слить бензин из пары разбитых и уже несколько суток как брошенных хозяевами машин не слишком трудно. А найти для него пустую стеклянную бутылку и тряпку на фитиль вообще пара пустяков для любого, кто согласен пошарить глазами по загаженной цивилизацией земле. Три часа работы, и вот у нас уже имеется пять флаконов с «коктейлем Молотова». Большую часть объема сей нехитрой зажигательной смеси составляет бензин, ну а остаток приходится на машинное масло, канистра с которым нашлась в одном из тех же брошенных автомобилей. Опасной жидкости, правда, получилось несколько больше. Остаток, примерно литра четыре, я приготовил для заливки в свой садовый ранцевый опрыскиватель. Мирному сельскохозяйственному инструменту пришлось переквалифицироваться из средства борьбы с колорадским жуком в настоящее оружие.

Мой же двоюродный братишка пошел еще дальше. Разыскав где-то тройку обрезков довольно тонкой трубы, он сплющил их с одного конца молотком. И свернул получившееся едва ли не в блин. После чего одним только ножом выстругал под них ложе, а в стволы получившихся самопалов засыпал граммов по пятьдесят мелко рубленной проволоки вперемешку с серой, соскобленной с головок спичек. Сей продукт в магазинах мигом стал дефицитным, но целый блок его отыскался в закромах родной дачи.

– Зря смеешься, – сказал мне сильно помрачневший от вероятной потери любимой девушки кузен, определенно начавший питать какую-то нездоровую любовь к оружию. – Картечь, она и в Африке картечь. С расстояния в пару метров сметет любого!

– Нет, – покачал я головой. – Прости, но не верю в твою чудо-пищаль. Собаку ею пугнуть, наверное, можно. Да и человеку если прямо в лицо пальнуть, то сработает. Но против тех же крабоподобных роботов или кого похуже подобная игрушка скорее всего бесполезна.

– Ну-ну, – не остался в долгу Сятослав. – Показал бы тебе всю глубину заблуждения, да боеприпасов жалко. Не помню почему, но во время Великой Отечественной спички очень ценились. А значит, и сейчас могут пригодиться. Но в любом случае добрый старый ствол будет лучше распрыскивателя, переделанного в поджигатель.

– Сильно сомневаюсь, – любовно погладил я свое детище по баку с бензином. – Конечно, это не настоящее оружие. К тому же оно медленное и имеет просто смехотворную дистанцию поражения, исчисляемую считаными метрами. Но при хорошем давлении, накачать которое можно за полминуты, эта игрушка вполне способна выбросить струйку пламени на голову врагу. А это куда лучше, чем удар рукой. И скорее всего, ее радиус поражения больше, чем прицельная дальность твоих одноразовых трещоток. Из которых еще попасть надо. А у меня боезапас рассчитан на несколько минут в прямом смысле огневого контакта.

– Что же мне второй не сделал? – поддел меня братец, уже не с таким пренебрежением взирая на плоды моей оружейной мысли. – Или жадничаешь, а, Стасик?

– Найди второй опрыскиватель, и будет тебе счастье, – пожал плечами я. – Причем довольно быстро. Возни с ним меньше, чем с самодельными пищалями. Разумеется, с моим опрыскивателем придется еще потрудиться. Надо прицепить сантиметрах в сорока от сопла крепление для горящей пакли, которая подожжет жидкость. Но это надежное оружие!

– Да ну? – не поверил Святослав, со своими самопалами за поясом выглядевший почти как какой-нибудь пират века эдак шестнадцатого-семнадцатого. – А почему же тогда на свой чудо-агрегат весь прошлый день убил?

– Подбирал крепления, позволяющие надежно установить источник пламени именно на таком уровне, чтобы огонь заставлял воспламениться летящую зажигательную смесь и не смог бы дотянуться до ее источника. – И зачем спрашивает? Сам же видел. И даже помогал к ожогам, без которых, понятное дело, не обошлось, крепить бинтами сорванный на ближайшем заброшенном огороде подорожник. Зато теперь, если захочу дать отпор какому-нибудь агрессору и получу несколько минут на подготовку, ему придется жарко. Очень.

– Знаешь, Стасик, сегодня я услышал довольно любопытные новости, – сказал Святослав к концу третьего дня после начала инопланетного вторжения, когда наше оружие, ну, или то, чему мы присвоили столь гордое наименование, было готово к бою. – С утра по радио передавали, что какая-то китайская подлодка с чокнутым экипажем умудрилась спрятаться от пришельцев на дне. А сейчас всплыла и превратила Пекин в радиоактивные руины.

– С одной стороны, это печально, – вздохнул я, причем вполне искренне. – Много жертв, разрушенные культурные и исторические памятники одной из древнейших стран мира. А с другой… Там же наверняка одна из этих громад приземлилась. Уцелела, не знаешь?

– Вроде бы пыталась удрать, но далеко не улетела, плюхнулась на землю и взорвалась, – поделился информацией кузен. – Значит, каким-то количеством врагов, скорее всего весьма немалым, на нашей планете стало меньше. Но не о том речь. Взрывы были от нас далеко, нам радиации бояться нечего. Если подобных казусов не произойдет где-то поближе. А последнее, сам понимаешь, весьма вероятно. Нужна защита.

– При условии начала атомной бомбардировки испугаться мы просто не успеем, – лениво пожал плечами я, размышляя, где и чего добыть на ужин. На грядках, как на грех, не имелось огурцов, но с соседней речки Святослав с утра притащил пару рыбок. В шкафу же еще оставалась половинка не слишком черствого батона, выменянная у одного из дачников на бо?льшую часть оказавшихся в наших карманах денег. Но хотелось чего-то посущественнее. И мясного. В совсем идеальном варианте – хорошего борща. – Наплюй и успокойся. Все равно ничего сделать не сможешь.

– Это если рванет километрах в десяти-двадцати, – не желал следовать ценному совету двоюродный братец. – Тогда действительно дергаться бесполезно. Ибо с такой дозой облучения не выжить. А вдруг взрыв подальше произойдет? Скажем, в пятидесяти или ста километрах? К тому же люди или чужие могут пустить в дело отравляющие газы. Да и железные пластины на грудь и спину нашить бы хотелось. Ну, чтобы меньше бояться мимо пролетающих пуль и прочих опасностей.

– С ума сошел? – Другого ответа на подобное идиотское предложение у меня не нашлось. Правая рука даже пальцем у виска покрутить дернулась, чтобы лучше передать степень кретинизма услышанного. – Пуля из того же автомата Калашникова, если правильно помню, без труда пробивает кирпичную стену. А инопланетные аналоги должны быть еще круче. Ну чего тебе даст какая-нибудь жестянка, кроме ложного чувства защищенности? Уменьшение шансов спастись бегством в тяжелой сбруе?

– М-да, – вздохнул атлет, с тоской покосившись на свои самопалы. – Рыцарские латы сейчас не перспективны. А жаль… Но все равно, Стас, защита от разных поражающих факторов нам нужна. Пусть даже самая примитивная. И, кстати, я примерно представляю, как ее сделать.

– Ох! – Моя рука с размаху впечаталась в мой же лоб. Понять, чего хотел кузен, было несложно. А желала его исстрадавшаяся душенька сразу и новую игрушку и чем-то занять руки и мозги. Сопротивление обречено на неудачу и потому не имеет смысла. – И в кого ты уродился таким упрямым, как осел, трудоголиком?

Ночь была полна швейного труда и добрых тихих непечатных слов, в городе сошедших бы за злостное нарушение общественного правопорядка. Зато наши запасы пополнились парой самодельных защитных костюмов. Эти выкидыши кустарной постапокалипсической промышленности были получены при помощи тщательной обработки имеющихся старых и грязных спортивных костюмов расплавленным пластиком и целлофаном. Которых, спасибо химической промышленности, теперь тоже можно найти сколько угодно без всяких усилий. Старые пакеты, упаковки, в дело шло абсолютно все. Дизайн получился, разумеется, совсем не от кутюр. Зато пропускающая воздух ткань оказалась надежно прикрыта слоем достаточно герметичного вещества.

– Противогаз бы еще для комплекта, – задумчиво протянул Святослав, рассматривая получившийся «шедевр», больше похожий на человекообразный кусок мусора. Кажется, результат совместного портняжного труда ему искренне понравился. А вот у меня возникли опасения, что если те же солдаты, ну, или еще кто-нибудь нас в подобной сбруе увидят, то пристрелят как пришельцев. Ибо нормальный человек подобное никогда не наденет. И даже буйный псих, сбежавший из клиники, тоже.

– Чего нет, того нет, – ответил ему я, мысленно отмечая, что названный им предмет вообще-то действительно стоило бы найти. На всякий случай. – Придется ограничиться глухой маской, на манер тех, которые носят пасечники. С очками и марлевыми фильтрами в районе носа. Правда, по жарким летним условиям в такой одежде долго не походишь. Сваришься на солнцепеке. Но когда жить захочется, обильным потоотделением можно будет пренебречь.

– Ну да, – с готовностью согласился братец. – Займемся обувью? Помнится, была здесь где-то коробка. Туда старые туфли для прогулок по огороду сваливали, пока они совсем не расклеивались. Пожертвуешь несколько на эксперименты?

– Куда ж я денусь, – вздохнул я, понимая, что от всего происходящего мой родич понемногу начинает съезжать с катушек. Впрочем, оно и неудивительно. В город, где осталась его то ли живая, то ли мертвая девушка, не прорваться. Жрать почти нечего. Денег и документов нет. Из дома выходить попросту опасно. Так, а может, на ночь стоит начать прятать топор куда-нибудь подальше? Вернее, оба топора. И ножи кухонные.

С ролью башмаков, которым предполагалось ступать по зараженной земле, на наш дилетантский взгляд, вполне справятся резиновые калоши с высоким голенищем. Последнее к тому же предполагалось наглухо закупорить все тем же целлофаном, из которого мы сделали нечто вроде портянок. Их предполагалось, правда, наматывать не внутрь, а снаружи. В случае если ядерное оружие все-таки пойдет в ход, от излучения совместное творение двух стремительно дичающих людей, разумеется, не спасет. А вот не таскать на теле лишнюю дозу радиоактивной пыли поможет.

Еще в качестве ответа дальнобойности моего огнемета Святослав пытался смастерить арбалет. Увы, результаты получились неважные. Тетива, сделанная из разрезанной автомобильной шины, постоянно слетала или рвалась. А стрелы по неведомой причине летели куда угодно, но только не в цель. Неудача кузена, конечно, нас расстроила. Но сам факт того, что к возможным неприятностям мы подготовились как могли, приятно грел душу. Неизвестно, чем закончится весь этот кошмар с вторжением. Но если нам так и не придется встретиться с десантом роботов или банальными земными бандитами, я, пожалуй, поверю, что у человеческой расы действительно большое будущее.

Увы, проблемы пришли, как и ожидалось. В начале одиннадцатого часа четвертого дня от той достопамятной рыбалки до моих ушей донесся еле слышный с большого расстояния, но явно отчаянный крик. Не оригинальный по нынешним временам, в общем-то.

– Убивают! – отчаянно надрывался какой-то мужик. – Убивают!!!

– Ну хорошо хоть не насилуют, – попытался найти позитивную сторону в происходящем я, одной рукой сдергивая с полочки плотно закупоренный остаток зажигательной смеси, а другой начиная откручивать крышку баллона. – Эй, Славик, ты ведь тоже это слышишь? Пойдем на голос или в кустах отсидимся?

– Впрочем, жаль, что на нас напали не орды красоток, одетых лишь в форменные фуражки и туфельки, у которых на их далекой-далекой планете наступила тотальная нехватка мужиков. – Думая о чем-то своем и явно расслышав лишь первую мою фразу, поддакнул мне Святослав. Кузен был крайне занят извлечением своих самопалов из ящика, где он хранил их завернутыми в плотную ткань. Последнее условие являлось крайне необходимым, дабы самодельный аналог пороха не отсырел. – А? Что ты там еще спрашивал?

Пришлось повторить вопрос. Впрочем, судя по тому, как собирался на битву двоюродный брат, он для себя уже все решил. И никуда от этого не деться.

– Что за риторические вопросы, Стасик? – вскипел легкоатлет на предложение сохранить дипломатический нейтралитет по отношению к происходящему где-то рядом конфликту. – Если сами не постараемся навести на Земле порядок, то кто, кроме нас, этим делом заниматься будет?

– А не надорвемся ли всю планету спасать? – ехидно уточнил я, накачивая воздух в баллон распрыскивателя. Впрочем, перед началом боя еще пару качков сделать не помешает. Увы, но давление бывшая уже пару лет в употреблении емкость держала не слишком хорошо.

– Я в смысле окружающей нас местности, а не планеты, – внес важное уточнение кузен. – Для последней наших силенок все-таки маловато будет. Хотя… Надо же с чего-то начинать?

Немного поколебавшись, мы решили все-таки надеть свои «защитные» костюмы. Радиации и токсичных осадков, конечно, пока вроде нет. А от пули или лазерного луча поможет он не лучше, чем страховой полис водителю, умудрившемуся лоб в лоб поцеловаться своим авто со скоростным поездом. Но все-таки раз уж мы их сделали в припадке нездорового трудового энтузиазма, то как не испытать свое изделие?!

Пока я накачивал давление в импровизированном огнемете, пока искал, куда дел зажигалку, пока огородами, под прикрытием разросшихся на брошенных участках зарослей полудикой вишни добрался до источника панических воплей под поторапливающее злое шипение и тихую ругань Святослава… В общем, прошло, наверное, минут пять. Время, достаточное не только для того, чтобы убить, но и позволяющее быстренько где-нибудь припрятать труп. Но крики никак не смолкали. Даже странно как-то. Кто там так медленно убивает оратора, разливающегося во всю мощь легких? Приблизившись к дому, где, судя по всему, происходило, но никак не могло произойти убийство, мы с кузеном увидели прелюбопытную картину.

– Убивают! – пронзительно орал толстый мужик то ли с маленькой бородой, то ли с неделю не бритой щетиной, сидя на коньке покатой крыши своего дома. Последний явно имитировал классическую древнерусскую избу. Даже резные ставни в наличии имелись, а распахнутые настежь железные ворота оказались покрашены ярко-красной краской.

По двору участка, обнесенного ничего не скрывающим проволочным забором, с пьяным смехом и не менее пьяными матюгами расползалась компания каких-то… Даже названия точно не подберу. Для бомжей – слишком наглые и злые. Для гопников – чересчур уж грязные. Смотри я издалека, так мог бы принять этих неведомых зверушек за группу негров. Ну не пришельцы, уже хорошо. С садовым опрыскивателем и бутылками, наполненными самодельной зажигательной смесью, на боевого робота идти я бы не стал. Наверное. Ну, если только от безысходности.

– Бухло! Клевое! – громко возрадовалась тонким женским голосом личность, высунувшаяся из окна дома. Заодно она своротила не слишком большим, но все-таки выделяющимся бюстом какой-то цветочек, до этого момента мирно стоящий на подоконнике. – И кровать тут мягкая! Эй, кто сегодня у меня первым будет?

– Это ж надо – всего за три дня и так опуститься, – тихо донеслось из-под марли на лице Святослава. Судя по всему, братец, несмотря на спортивную карьеру, имеющий достаточно интеллигентное воспитание, пребывал в легком шоке. Действительно, устроившие буйный разгул перед нами люди напоминали каких-то вырвавшихся из клетки павианов! Ну, на крайний случай потомственных люмпенов, всю жизнь с младенчества проведших в трущобах. Где читать никто не умеет, учиться не хочет, а гигиену считают происками лукавого.

По виску скатилась крупная капля пота. Еще одна набухла на кончике носа, но смахнуть ее рукой в перчатке, тем более сквозь маску, не было никакой возможности. Не знаю даже, чем они были вызваны больше – нервным напряжением или повысившейся температурой тела? Да уж, бегать в герметичном костюме оказалось тем еще испытанием. Жарко, неудобно, и все время боишься банально порвать его о кусты. Конечно, прореха в условиях вполне безопасной внешней среды есть не более чем досадное недоразумение и лишнее вентиляционное отверстие. Но ведь жалко же!

– Ну а жрачка годная там есть? – спросил удачливую добытчицу, видимо, предводитель шайки. Отличить его от рядовых налетчиков можно было по криво и неровно выстриженному на голове ирокезу, покрашенному чем-то кислотно-желтым. У остальных были скромные короткие ежики. А один, заметно выделяющийся самым крупным телосложением и осенним плащом, невесть зачем нацепленным по летней жаре, так вообще сверкал гладко выбритым черепом.

– А то! – довольно подтвердила девица, улыбаясь во весь рот. Где, кстати, на месте одного из передних резцов зияла отталкивающего вида прореха. – Тут курица жареная, пахнет вкусно… Убери руки, козел!

Последнее относилось к кому-то, кто оставался внутри здания. Значит, их там как минимум двое. Но скорее всего больше. И перед домом пятеро. Семь человек в лучшем случае. А нас всего двое. И почти без оружия… Да и потом, стоит ли пускать огнемет против банальных воров? Еда не стоит человеческих жизней. По крайней мере пока. Только ради нее жечь этих придурков я не хочу и не буду. Святослав, уверен, того же мнения. А этот небритый тип на крыше от того, что покричит чуть-чуть, не сдохнет.

– Убивают! – прибавил громкости мужик, он уже довольно долго молчал и, видимо, собирался с силами.

– Да заткнись ты, …! – Главарь развернулся, и я увидел причину паники хозяина дома. В руке обладателя ирокеза было короткое ружье с обрезанным стволом. И оно выстрелило.

– А-а! Убивают! – Громче вопли не стали. Тише, впрочем, тоже. От раскатистого треска цель вздрогнула, но падать вниз не намеревалась. Черепица крыши треснула и частично осыпалась вниз в доброй паре метров от хозяина жилища. То ли обрез в руках бандита мог претендовать на звание самого неточного оружия мира, то ли самому ему требовалась срочная коррекция зрения.

– Попаду или не попаду? – задумчиво пробормотал себе под нос Святослав, сжимая в руке один из своих самопалов и поднося к запальному шнуру зажигалку. – Готов, Стас?

– Угу, как пионер, – коротко ответил я, нервно тиская руками ручку разбрызгивателя. Пальцы под перчатками наверняка побелели от напряжения. – Сейчас?

– Дьявол! – выругался бандит и полез рукой куда-то в недра своей одежды, бывшей совсем недавно хорошей кожаной курткой, но сейчас больше напоминавшей половую тряпку, которой вытерли пол в свинарнике. – Заговоренный он, что ли? Четвертый патрон трачу, и все без толку! Эй, Лихач, заткни этот громкоговоритель!

Лысый утвердительно гыгыкнул и распахнул полы своей куртки. Стоял он в профиль к моему наблюдательному пункту. А потому было прекрасно видно, что именно под ними скрывалось. Перевязь с ножами, причем не одна. Ленты, за которые были заткнуты самые разнообразные детали кухонной утвари – ну не бывает боевых тесаков с розовыми пластиковыми рукоятками, – опоясывали его грудь в трех или четырех местах. Кармашки для оружия, вернее чехлы от него же, кое-где даже с фирменными логотипами или названиями каких-то магазинов, были нашиты на внутреннюю сторону одежды. А еще с шеи парня свисала связка с чем-то непонятным. Присмотревшись внимательно и даже протерев для надежности стекло встроенных в маску костюма очков, я ощутил чувство гадливости. А еще острое желание немедленно пустить в ход огнемет. Нет, ну кем надо быть, чтобы нацепить на себя в качестве то ли трофея, то ли украшения человеческие уши?! Прибью падаль! Если что, на роботов спишу. Пусть военные или полиция, если они вообще в дачном поселке появятся, ищут, где у инопланетных агрессоров зажигалка вставлена. Вот только налетчиков все равно многовато для двоих, а тип на крыше не помощник… Да еще это ружье в руках у главаря.

Первый нож полетел в жертву бандитов. И лысый почти попал! Рукоятка воткнувшего в деревянную балку оружия завибрировала в считаных сантиметрах от бока небритого мужчины. А еще ведь вопрос, что у других по карманам распихано.

Святослав чиркнул зажигалкой, запалив торчащий из самопала шнур. Все, сейчас громыхнет, нас обнаружат, а значит, надо следовать его примеру. Пока глаза боялись, руки делали. Сжимаемый в руке дешевый пластмассовый контейнер с бензином и газом еле слышно чиркнул и поджег паклю. Палец на кончике сопла импровизированного огнемета поставил тумблер, управляющий типом разбрызгивания, в нужное положение. При нем из бака будет бить непрерывная струя до тех пор, пока не иссякнет давление. Пылающая жидкость полетела к своей цели. Как оказалось, поначалу прицел был взят слишком высоко. Огненный дождик полил стенку дома, заставив его хозяина, прячущегося на крыше, перейти своими воплями куда-то в область ультразвука. Правда, мотив «Убивают!» так и не сменился на «Поджигают!».

– Атас! – заорал главарь, он практически мгновенно развернулся в мою сторону. И, как ему показалось, правильно сориентировался в обстановке: – Дроиды!

«Ага, – промелькнула мысль. – С Дартом Вейдером в придачу!» Эпизод ноль – «Империя прячется под кустиком». Ну, подходите ближе, уроды! С пары метров точно не промахнусь, будет вам фатальный солярий и смертельный гриль разом!

Падающий с небес огонь нащупал спину метателя ножиков. Не специально. Я просто по-прежнему не совсем правильно рассчитал угол, под которым будет падать горящая жидкость. И вместо того, чтобы преградить путь двум ближайшим – в прямом смысле грязным – типам, подпалил совсем не их. Да и вообще у меня глазомер ни к черту!

Гулко бухнул самопал Святослава, изрыгнув из себя ясно видимый язык пламени. Тем не менее он не разорвался в руках, а послал не пойми куда картечь. Даже не знаю, зацепило ею кого-то или нет. Но идти в контратаку налетчики не стали. Вместо этого они шустро бросились наутек, буквально перелетев низенький, едва ли не декоративный, проволочный заборчик, ограждающий участок. Главарь, уронив на землю так и не вставленный в ружье патрон, несся впереди всех, размахивая своим оружием, будто обычной палкой. Лысый катался по земле, сбивая пламя, и кричал. Думаю, его вопли вызваны больше испугом, чем болью. А вслед за основной шайкой из дома выбралось еще трое бандитов. Две девушки и парень. Одетые в той же манере – в стиле укравших хорошие вещи попрошаек, из религиозных соображений в жизни не стиравших свое тряпье.

Маршрут для спешного отступления с занятых позиций не изменился ни на йоту. Казалось, в головах начинающих бандитов стояли целеуказатели с одинаковыми программами. Вот только одна из девушек, не та, что высовывалась в окно, а другая, несколько замешкалась на крыльце. И старающаяся убежать из опасного места как можно быстрее коллега бестрепетно отшвырнула ее в сторону, чтобы убрать с пути. С негромким испуганным вскриком всплеснувшее руками в напрасной попытке сохранить равновесие тело упало, ударившись головой о стену дома. И замерло, то ли сломав шею, то ли просто потеряв сознание. Пускать убегающим пламя вслед или тем более преследовать их не стал. Ровно как и жечь лежащую. Вместо этого постарался сконцентрировать огонь на лысом, сумевшем как-то стряхнуть с себя куртку и одновременно избавиться от тлеющих брюк. Тот, встав на одно колено, быстро и точно, словно автомат, кидал ножи в ту сторону, где прятались мы со Святославом. Причем если бы кузен не успел в последний момент заслониться сжимаемым в руке самопалом, просыпав самодельный порох, то один из них торчал бы уже в его шее.

Под дождичком из зажигательной смеси, попавшим теперь на почти голое тело, бандит издал такой вопль, от которого у меня едва сердце не остановилось. Дико крича и размахивая руками, метатель ножей кинулся куда-то в сторону. Но, сделав едва ли пять-шесть шагов, рухнул и стал кататься по земле туда-сюда. Гулко бухнул последний самопал Святослава, выбравшегося из нашего укрытия и со скоростью профессионального атлета подбежавшего к противнику на расстояние вытянутой руки. Гладко выскобленная голова покрылась кровавыми струпьями, в последний раз дернулась и больше не подавала признаков жизни. Все. Мы его убили. Почти наверняка. С большими ожогами, не говоря уж о засевшем в мозгах железном мусоре, не выживают. Ну конечно, если не попадают очень-очень быстро в больницу с хорошими хирургами. А его туда никто не повезет. Да и сам он не дойдет. Странно, но никакого особого чувства в этот момент я не ощутил. То ли слишком далеко был, то ли слишком боялся, что вернутся остальные бандиты и засунут мне мой же огнемет пониже спины… Не знаю. Просто была опасная цель, и вот ее не стало.

– Мама! – А вот Святослава, судя по всему, впечатлило по полной. Он отшатнулся от тела бандита, словно не сам секунду назад стрелял в него. А потом упал на колени и принялся старательно избавляться от недавнего более чем скромного завтрака.

Щелкнув тумблером на ручке распрыскивателя, я перекрыл поток горючей жидкости. А после замотал головой в разные стороны, прислушиваясь. Но шагов или боевых кличей подкрадывающихся к нам бандитов вроде не было. Тем не менее я отчаянно заработал свободной рукой, накачивая давление в баллон, ощущая, как свободно проваливается поршень в резервуар. Если бы нападавшие не растерялись и решили вернуться… Еще через секунд тридцать боя огнеметчик в моем лице остался бы безоружным. И почему топор не взял? Братец-то свой прихватил, вон виднеется он у Славы за поясом, отчетливо выделяясь на пятой точке, задранной едва ли не выше головы. Дурак я! Одна надежда – поумнею раньше, чем помру. Тем более и задел для этого неплохой есть. Свой первый настоящий бой я же все-таки выиграл. Ну, мы выиграли, не суть. Победа от этого победой быть не перестанет. Жаль, конечно, что ружье главаря исчезло вместе с ним. Но хорошо, что собственная голова на плечах осталась.

Пакля в держателе прогорела наполовину. Правда, запасная была в кармане костюма. Однако, чтобы прицепить ее на место старой, требовалось как минимум секунд пять. Вот еще одна причина, по которой импровизированный огнемет срочно нужно заменить на что-то более надежное. Или хотя бы кардинально переделать. Иметь столько деталей, выходящих из строя за пару минут боя, в своем оружии – самоубийство.

Подготовив опрыскиватель к вполне вероятным в ближайшем будущем неприятностям, я рискнул осторожно вылезти из-под низенькой вишни. А потом, еще раз осмотрев окрестности и никого не обнаружив, направился к кое-как встающему на ноги Святославу.

Никто в меня стрелять или бросаться чем-то острым не спешил. Уже хорошо. Значит, можно надеяться, что бандиты действительно убежали. Мужик на крыше заткнулся. Нож, торчавший рядом с его пузом, куда-то делся. Хе, наш человек! Припрятал железяку на всякий пожарный. Он же не знает, кто это на него вылез из зарослей давно уже дико растущих плодовых культур. Да еще в таком прикиде, с некими непонятными хлопушками, отдаленно похожими на старинные пистоли, и огнеметом в придачу. Вдруг еще большие психи, чем предыдущие?

– Ты в порядке? – Вот незадача: прежде чем спрашивать кузена о самочувствии, надо было снять маску. Вряд ли он хоть что-то разобрал. Странно, а вот у Святослава вполне нормальная речь получалась. Наверное, надо скопировать более удачный фасон. Слегка повозившись с тканью, призванной быть почти герметичной, а потому крепко закрепленной на своем месте, убрал наконец с лица преграду от пчел и возможных газов. После чего глубоко вздохнул, наслаждаясь свежим воздухом. Духота импровизированного костюма химической защиты успела порядком надоесть. В нос немедленно ткнулся запах, раньше сильно ослабляемый марлевыми фильтрами. В том числе и вонь паленого мяса. К горлу подкатил ком тошноты.

– На труп не смотри, – посоветовал братец, убирая разряженный самопал за пояс и направляясь к месту бывшей засады, чтобы подобрать второй.

– Ты в порядке? – хрипло спросил я у мужика, начавшего переползать по крыше ближе к краю.

– Дом тушите! – вместо ответа крикнул он нам. А затем, обмотав руку сдернутой с собственного торса майкой, принялся, опасно свесившись вниз, хлопать по участку, куда пришлась струя горючей жидкости. На сочной зеленой траве пламя быстро угасло, а вот сухое дерево постройки пришлось ему куда больше по вкусу. Если мы еще немного промедлим, действительно появится реальная возможность оставить спасенного без крыши над головой. Но сначала надо заняться еще кое-чем, вернее кое-кем…

Девушка лежала без движения и, похоже, без сознания. А может быть, притворялась. Но проверять это, повернувшись к ней спиной и рискуя получить в спину нож или просто камнем по голове, совсем не хотелось. Пришлось принимать меры для ограничения свободы бандитки. Наручников не было, да и веревку тоже никто не захватил. В голову не пришло ничего лучше, кроме как достать из собственных брюк ремень и вязать им руки девушки. Получилось вряд ли особо надежно. Я со шнурками-то справляюсь еле-еле. Но, будем надеяться, от пары движений не развяжется. А если бандитка начнет дергаться, то кто-нибудь успеет заметить и обезвредит ее повторно. Не знаю, правда, как именно. Убивать не бугая с ножом, а это вот местами все-таки женственное, пусть и сильно немытое да вдобавок пахнущее застарелым перегаром создание совсем не хотелось. Да как она успела настолько запаршиветь за четыре дня, прошедшие с нападения инопланетян? Или ее путь на дно был начат задолго до того, и наступивший хаос лишь позволил обрести окончательную свободу грабить, убивать и выглядеть животным? Нет, что-то не складывается. Уж больно хорошие на ней и ее сбежавших дружках куртки… Если, конечно, они их собственные, а не украдены из одного и того же отдела какого-нибудь уцелевшего магазина с одеждой.

Эти мысли не помешали мне тушить зарождающийся пожар. Разумеется, сбросив предварительно баллон с горючей жидкостью в место, куда точно не могли долететь даже искры. Да и руку, которой держал рукоятку распрыскивателя, старался от огня беречь. Все-таки он не настолько герметичен, как мне хотелось бы. А следовательно, на пальцах вполне могло остаться немного смеси бензина и масла. Конечно, оставалась опасность, что вернутся бандиты, но вряд ли она была велика. Я на их месте, если бы в условиях инопланетного вторжения подвергся обстрелу огнем непонятно от кого и не имея серьезного оружия и поддержки, драпал бы, пока не устал.

– Фух, кажется, все! – обрадовал Святослав спасенную небритую личность, после того как последние язычки оказались потушены. Сейчас лишь обуглившееся дерево досок все еще зловеще светилось кое-где багровым, пряча в недрах зародыши жара. – Отстояли твою халупу, теперь уж точно не сгорит. Но водой полить, чтобы снова огонь гасить не пришлось, надо бы.

– Угу, – немногословно сказал хозяин дома, повернувшийся к нам лицом, а к своему жилищу соответственно спиной. Он распахнул рот, собираясь что-то сказать, как вдруг оцепенел, словно кролик, увидевший удава. – Замрите, – проговорил мужик по буквам одними губами и стал медленно-медленно, буквально по миллиметру, пятиться к дверям своего домика. – Не шевелитесь. И даже не дышите. Они реагируют на движение.

Над головой с легким шорохом пролетела уже знакомого вида зеленая молния, врезавшаяся в стену лишь полуметром выше, чем моя голова.

Я осторожно и очень-очень медленно обернулся. Организм, едва не превращенный в прожаренную непонятными энергиями тушку, оцепенел от ужаса. Новый разряд, скользнувший почти над самыми волосами, вызвал некоторое излишнее нервное напряжение в мочевом пузыре. По ногам разлилась предательская влага. Но, несмотря на общий шок и панику, мне все же удалось не вздрогнуть всем телом, когда мы с инопланетным механизмом уставились друг другу лоб в лоб.

«Накликали, паразиты! – пронеслась в голове судорожная мысль. – Пришли-таки дроиды. Вернее, один из них, компании ему вроде не видно».

Знакомый уже крабообразный робот, стоящий в воротах, вел себя довольно странно. Он нацелился на все еще активно тлеющее с большим количеством дыма пятно и методично посылал в него одну за одной ставшие практически привычными зеленые молнии. Видимо, клешни-излучатели данной модели не могли подниматься слишком высоко. А потому импульсы неведомой энергии поражали весьма обширный участок стены, которая как-то необычно обугливалась. Но почему-то не разгоралась еще сильнее, а, напротив, угасла. И вроде бы даже остывала. Почему-то по уже намеченной цели механизм не промахивался.

Я оторопело наблюдал за этим делом, не способный даже присесть, чтобы уберечься от полыхающих над головой разрядов. А спасенный нами со Святославом человек уже почти дошагал до двери. И он все еще не был убит на месте. А братец уже заносил в отведенной назад руке топор на манер индейского томагавка. Причем по нему также не стрелял инопланетный механизм. Видимо, изделие неведомых конструкторов и правда по какой-то причине сочло нас недостойной своего внимания целью. А значит, если и я так же медленно-медленно потянусь к огнемету, то, может быть, и успею поджарить робота раньше, чем он меня.

Затушив окончательно еще одно дымящееся пятно, «краб» повел себя совсем уж странно. Он сделал попытку выстрелить в прыжке, резко разгибая свои суставчатые ноги и отталкиваясь ими от земли. Получилось не то чтобы эффектно или эффективно. Даже метровый барьер он таким маневром вряд ли взял бы. Но зато видно было, что центральный компьютер, или чем там управляется эта груда запчастей, полностью поглощен проблемой пожаротушения.

– Стас, только не психуй! – Голос Святослава был страшным. Лицо тоже. А топор в его руках ощутимо дрожал. – Давай берись за свой опрыскиватель, только так, чтобы он на угрозу не среагировал. А там уж мы его толпой как-нибудь замесим!

В едущего на велосипеде человека подобный робот не попал. Сделать себе подставку, раз уж ему так нужно к горящим доскам, этот не смог. Да и меня, почти сцапавшего огнемет, проигнорировал. Не говоря уж о братце с его топором. Отсюда можно сделать вывод, что прицельные устройства инопланетных механизмов функционируют не на самом высоком уровне. И искусственный интеллект подобной конструкции значительно уступает даже собачьему. Темп стрельбы невысокий, выстрел раз в четыре-пять секунд. Жаль, что неизвестно поражающее действие и способы защиты от него. Но, в общем, анализ опасности и возможностей противника радует. Похоже, инопланетяне бросили на человечество машины, которые звания боевых роботов заслуживают примерно так же, как продукция «АвтоВАЗа» гордого наименования современными автомобилями. Осталось лишь выяснить, достаточно ли плоха их конструкция, чтобы с ней могло справиться несколько решительно настроенных людей, вооруженных дрекольем.

– Ну что, – решился я наконец и, чтобы настроить самого себя на бой, принялся проговаривать мысли вслух: – С богом! Жаль, не помню только, кто там за огонь и поджигательства отвечает? Герострат, что ли? Или это немного не то…

Снова, как и чуть раньше, навел распрыскиватель на цель и поднес руку с зажигалкой к пакле. Момент поджигания запала моего оружия нужно провести как можно быстрее. Робот явно не слишком адекватно реагирует на огонь. Хм, а может, он никакой не боевой, а, к примеру, пожарный? Купили завоевывающие планету инопланетяне оптовую партию по дешевке. Перепрограммировали усилиями вчерашних студентов, работающих за еду. А потом бросили в схватку, чтобы отвлечь на них внимание?

Кремень щелкнул, высек искры. Пламя весело разбежалось от них в разные стороны по пропитанному бензином волокну. И в следующую секунду мой палец сдвинул тумблер, пуская в инопланетный механизм струю горючей жидкости. Робот вспыхнул всей спиной, но все равно на изменение обстановки отреагировал недостаточно оперативно. Сначала развернулся ко мне всем корпусом и замер на пару-тройку секунд, давая своим излучателям время навестись на цель и зарядиться. А потом получил прямо по морде топором, который наконец-то запустил в него Святослав. Инструмент, ставший оружием, ударил по своей цели лезвием. И, оставив на ней хорошо видную светлую царапину, упал на землю. «Краб» замер в странном оцепенении, теперь он полыхал уже практически весь. Реакция подстегнутого адреналином тела зашкаливала. Тонкая полосочка огня прошлась по большей части серо-зеленого покрытия инопланетного механизма. Человеческие рефлексы оказались быстрее, чем сбитые с толку примитивной физической атакой механизмы «краба».

– Ложись! – Брат внезапно подсек мне ноги. И потом поймал потерявшего равновесие родича раньше, чем он самым постыдным образом плюхнулся на задницу. Или на баллон с бензином, чего делать категорически не рекомендуется. Особенно если рядом есть еще и открытый огонь. Над головой снова прошуршал зеленый разряд, первый едва ли не за полминуты схватки. Вот только если бы не Святослав, то он бы попал прямо в цель. Похоже, «краб» наконец определился с противником. Увы, но прицел огнемета сбился и подпалил какие-то грядки. Кажется, мне удалось поджарить сладкий перец, не срывая его с куста. Но обращать внимание на подобные мелочи уже не было времени. Требовалось как можно скорее добить полыхающего робота. Снова навести струю огня на цель удалось без особого труда.

Неизвестно, понравилась ли врагу горящая смесь. Никаких звуков, сигнализирующих о недовольстве, не было. Кроме того, чудной конструкт не развалился на куски и не сдетонировал. Жаль. Зато он выстрелил еще раз. И для разнообразия, не иначе, попал. Дикая боль, пронзившая все тело от волос до кончиков ногтей на ногах, заставила даже в сидячем положении упасть мордой в землю. Удар лицом обо что-то твердое и навалившаяся следом чернота на фоне этой жуткой агонии воспринимались даже с каким-то облегчением. Облечь его во внятные мысли делом являлось, пожалуй, невозможным, но общий тон вполне можно было свести к «отмучился». Где-то на периферии угасающего сознания в уши ввинтился крик Святослава.

Пришел в себя я, как ни странно, не на том свете. А также не на заброшенном участке, где упал. И даже не в лаборатории пришельцев. При условии, конечно, что они не используют в отделке своих помещений плохо обструганные стропила, которые нависали над самым носом. Слегка пахло гарью и почему-то сеном. Как это ни странно, но почти ничего не болело, лишь правое плечо странно ныло.

– Где я? – Вопрос застрял в пересохшем горле на полдороге и вырвался наружу каким-то невнятным хрипом. Сесть не получилось. Едва я попробовал пошевелиться, как правая сторона тела вспыхнула жуткой болью. Ощущения такие, будто у меня вместо кожи остался один большой и едва подживший ожог, по которому с размаху прошлись грубой тканью. Сквозь рефлекторно сомкнувшиеся зубы вырвался достаточно громкий стон. В ответ на него появился давешний верхотурный сиделец. Хм… И не такой уж он и жирный, видали колобков и потолще. Просто снизу был виден в неудачном ракурсе. Килограммов сто, может, сто десять – сто пятнадцать, но не более. При росте под метр девяносто вполне приемлемая комплекция. В общем, фигура не спортивная и упитанная. Нестрижен и небрит, причем давно. И если наличие щетины объясняется началом апокалипсиса в совсем недавнем прошлом, то почему его волосы больше подходят под определение «грива», понять не могу. Голубые глаза смотрят как-то странно, но умно. Их обладатель вряд ли достиг тридцати лет, в общем, он довольно молод.

– Очнулся! – Голос Святослава раздался откуда-то сзади. А следом появился и он сам, перемотанный бинтами, будто мумия. В руках дражайший родич держал стеклянную кружку с нарисованным на ней ярко-алым листиком какого-то растения. Жидкость в ней была прозрачной и, судя по всему, предназначалась именно для меня. Водка? Спирт? Ох, не хотелось бы сегодня нажираться, пусть даже в целях снятия стресса. Я вообще это дело не люблю. А в обстановке, когда в людей стреляет непонятно кто, пить алкоголь вообще, по моему мнению, является изощренной формой самоубийства.

– Глотай давай. – Край посудины достаточно неприятно ткнулся в губы. Да уж, кузен совершенно точно с раненым родственником церемониться не собирается. Впрочем, судя по общему состоянию организма, он и сам легким испугом не отделался. Его ведь тоже должно было зацепить разрядом, пусть и в несколько меньшей степени. К некоторому удивлению, в кружке оказалась вода. Самая обычная, возможно, даже не кипяченая.

– Игорь, – представился мужчина, подождав, пока я напьюсь.

– Стас. – Смоченное горло заработало куда лучше, чем раньше. – Хотя, думаю, Святослав уже говорил. Где этот?

– Лежит, – мгновенно понял, о ком я спрашиваю, мой собеседник. – И больше шевелить клешнями или бегать не будет.

– Сгорел? – Мне очень хотелось узнать последствия своей атаки. Помогла она, или, как и в первый раз, пришли какие-то добрые дяди и развинтили агрессивного агрессора на винтики пулеметной очередью?

– Нет, – покачал головой Игорь. – Подстрелил вас, сделал еще пару выстрелов куда-то в воздух, один раз даже по дому, промахнулся и замер. Как будто отрубился. Я в него через окно горшком с геранью кинул, вроде не шевелится. Рискнул выйти, вытащил из дома «Дружбу» и быстренько его располовинил.

Компьютерные игры, в которых на монстра учат бросаться с этим цепным средством распиливания деревьев, – зло! А если бы его током дернуло? Даже земные боеприпасы на попытку их распилить реагируют обычно взрывом. Если бы он погиб, кто перенес бы тогда нас с кузеном под крышу и дал напиться? Впрочем, во всем есть свои плюсы. Я жив, раз. Испытания огнемета можно признать успешными, два. Он не только не загорелся сам, но и вывел, пусть и не сразу, из строя противников. Препарировать инопланетный механизм типа «краб» можно без особой опаски, три. Раз не убило того, кто резал конструкцию бензопилой, то от скальпеля и подавно такие агрегаты не детонируют. Впрочем, надо узнать, из чего у его цепной подруги ручка, и сделать себе на инструменты такую же. На всякий пожарный.

– А со мной что? – спросил я у Святослава. – Долго я в отключке лежал? И, кстати, сам-то как?

Игорь взял опустевшую кружку и скрылся где-то в невидимой части помещения. Там немедленно сначала задребезжало, а потом забулькало. Видимо, тоже решил напиться. Самая обычная вода – хорошее средство от атмосферной жары. И даже в некоторой степени от нервов. Например, если принять ее в количестве пяти-шести литров, то на некоторое время можно позабыть практически обо всем на свете, полностью сосредоточившись на проблемах вздумавшего бунтовать организма.

– Часа три, – пожал плечами братец. – Знаешь, среди нас, к сожалению, врачей нету. Но у тебя вся левая половина лица красная. И руки тоже. Похоже, ожог какой-то, но от этого вроде не умирают. Со мной все то же самое, но в пару раз слабее. Ты хорошо щитом поработал.

– Если повреждено слишком много, еще как умирают, – не согласился я, заставив заткнуться подсознание, упорно пытающееся вопить: «Радиация!» А затем, сделав усилие, поднес к глазам пострадавшую кисть. Хм… Действительно, цвет, как у вареного рака. И впечатления похожи на те, какие бывают, если облиться кипятком.

– Скоро пузыри появятся, – заметил Святослав, почесывая свою щеку, практически полностью скрывшуюся под бинтами. Только сейчас заметил, что я тоже перемотан ими от пояса и выше. И еще, похоже, намазан какой-то вонючей мазью. Да уж, ничто так не притупляет внимание, как в вас прямое попадание! – Но если никаких неприятных добавок в этих зеленых молниях нет, то они не особо опасны. Механизм действия инопланетного оружия, конечно же, интересен. Однако сдается мне, это что-то вроде тех излучателей СВЧ, что стоят в обычных микроволновках.

– Конечно, возможно, ты ошибаешься, и это генератор не пойми чего, до которого нашим земным ученым еще тысячи лет научной работы в еще не открытых областях физики. Хотя вероятность подобного не велика, – согласился с ним я, немного подумав. – Крабообразные роботы не показались мне детищами сверхвысоких технологий. Микросхемы странного вида, но вполне узнаваемы. Легкое и не слишком эффективное оружие. Примитивный компьютер, способный с большим трудом распознавать цели и палить по ним… Мы тоже можем построить такое. Другое дело, что не в таких количествах. Единственное исключение – это мягкое покрытие. Теперь, когда вижу свою обожженную руку, ставшую в новом цвете похожей на запчасть от какого-то инопланетянина, я, кажется, понимаю, что это такое. Мускулы.

– Синтетическая, а может, и органическая, искусственно наращенная на остов устройства мускульная ткань? – поднял одну бровь Святослав. – А знаешь, это возможно. Я следил за новостями использования технологий в спорте. Так вот, в какой-то статье сообщалось, что КПД мускулов выше имеющихся в нашем распоряжении механизмов настолько же, насколько мотор болида «Формулы-1» превосходит двигатель первых паровозов. Вот это действительно ценная технология, которая, увы, отсутствует в перечне знаний земных ученых.

– Кажется, этими машинами их неведомые хозяева и не особо дорожат, раз пускают в такие бессмысленные и бездумные атаки, – присоединился к нашей беседе Игорь. – Наверное, себестоимость копеечна или же освобождают трюмы звездолетов для захваченной добычи? Как считаете?

Мы с кузеном дружно промолчали. Нет ответов. Пока нет. Хотя когда-нибудь они точно появятся.

Пару последующих дней мы со Святославом отлеживались на чердаке дома Игоря. А вставали с постелей лишь по самым неотложным делам. Ожоги заживали пусть медленно, но верно. Конечно, можно было перебраться и к себе. Ходить, особенно если не натягивать поверх обожженного тела одежду, наше состояние вполне позволяло. Но если появилась одна банда, обирающая прячущихся в дачном поселке людей, то где гарантия, что на следующее утро не проснешься в руках другой? Хозяин жилища первым пришел к такому выводу. Пожалуй, даже в то время, пока его спасители еще лежали без сознания после близкого знакомства с разрядом непонятной энергии. И, как только я более-менее начал нормально соображать, предложил нам скооперироваться по мере сил. Отказываться мы не стали. Одним и в самом деле плохо.

Игорь, порядком испугавшийся во время нападения, пытался пройти по остальным участкам и поднять людей на самозащиту. Увы, в пяти или шести местах он был послан подальше. Еще примерно десяток жителей дач, не сбежавших куда глаза глядят, составляли глубокие старики. Они и до недалекой автобусной остановки, к которой давно перестали подъезжать маршрутки, с трудом доходили. Куда им драться или ходить в патруль? Еще примерно два десятка обитателей садоводческого товарищества оказались мужчинами и женщинами, что называется, ни рыба ни мясо.

Они были готовы поддержать полезное начинание. Но только на словах, а не делом или ресурсами. Оружия ни у кого не было. Желания его применять тоже. Даже на простой дозор, который ежедневно обходил бы всех, чтобы проверить, живы ли они, не набралось желающих. Ну, кроме меня, Святослава и все того же Игоря. Дружно плюнув, мы решили не налагать на себя эту тяжкую обязанность и не становиться самовыдвиженцами. Вместо этого принялись собирать из нашедшегося по заброшенным участкам старья еще одно подобие импровизированного комплекта химзащиты и оружия. Для нашего нового компаньона. И, возможно, следующий мы сделаем для пленницы. Надежда на то, что ее все-таки удастся приспособить хоть куда-нибудь, была. Слабая.

– Отвали, урод, хватит меня лапать! Сама разденусь! – таковы были ее первые слова, которые я услышал со своего места. Причем куда раньше, чем увидел саму девушку. Игорь явно пытался затащить не вовремя потерявшую сознание бандитку на все тот же чердак. Она же в ответ сопротивлялась изо всех сил, осыпала его бранью и предложениями недвусмысленного характера.

– Помочь? – предложил Святослав, с интересом наблюдая за бесплатным представлением.

– Ну, так и знала, что без групповушки не обойдется, – прокомментировала девушка, едва голова ее оказалась выше уровня пола находящейся под крышей комнатушки. Самой ее примечательной частью являлись волосы, немытые и сбившиеся кое-где в принципиально не распутываемые без помощи ножниц колтуны. – Надеюсь, вы хоть не извращенцы?

– Да шагай ты уже, героиня постельного фронта! – Судя по голосу Игоря, он явно жалел, что я не потратил вовремя немного зажигательной смеси на дезинфекцию этого тела. – И успокойся уже. Никто тебя тут обесчещивать не будет. Стас сейчас банально не в состоянии. Святослав тоже излишком здоровья похвастаться не может. А мне просто противно.

В подтверждение его слов нос четко уловил запах, больше приличествующий старому бомжу, а не молодой девушке. Нет, ну вот как можно себя до такого доводить?

– Ты б ее вымыл, что ли, прежде чем в дом тащить, – поморщился я, брезгливо скривившись и начиная дышать ртом. Смрад не то чтобы резал глаза, но являлся более чем ощутимым.

– Три ведра воды потратил, – хмыкнул владелец жилья. – Больше нагретой солнцем просто не было. А в холодную, только из колодца, эта сексуальная террористка лезть отказывалась категорически. И, кстати, ее Олей зовут. А ты, мелкая, свою кличку называть даже и не пробуй! Все равно мы ее запоминать не будем. Равно как и отзываться на разнообразные дурацкие прозвища. Разве что подзатыльников за них навешаем. И никак иначе.

– Так чего же тогда так внимательно пялился на то, как я моюсь? – не преминула наябедничать бандитка. – Милиции на вас нету, педофилы…

– Так, девочка, хватит тут скандалить! – оборвал ее Святослав, а потом осекся: – Постой… Ты чего, несовершеннолетняя еще, что ли?

– Угу! – довольно оскалилась налетчица, по закону еще не имеющая прав полноценной личности. – Семнадцать мне. И если разложите, вас полицаи заметут!

Секунд десять я пытался понять, что она имеет в виду. А потом согласился с мнением Игоря. Действительно, вот уж примадонна погорелого вокзала нашлась. Я с ней рядом и раненым-то, без сознания, лежать бы не стал. Вдруг какая блоха переползет или лишай стремительно перекинется? А уж на более близкое общение с подобной особой вообще стоит идти лишь при остром желании быть госпитализированным в кожно-венерологический диспансер с набором крайне экзотической фауны и флоры. Причем среди нее может оказаться и та, после которой лечиться уже поздно. Широко известный СПИД, например.

– В общем, так, юное дарование бандитского толка. – Игорю тоже, судя по всему, ее манера общаться уже встала поперек горла. – Или ты начинаешь разговаривать нормально…

– Или? – зло прищурилась девушка. Сдаваться она явно не собиралась. И вообще ужасно напоминала грязную помоечную кошку, сгорбившую спину и распушившую хвост.

– Выгоню наружу! К роботам! – зло посулил хозяин жилища. – Босую. Будешь их своими костлявыми прелестями соблазнять. Не знаю, правда, где ближайший из них обретается. Но вот ноги без обуви ты точно в кровь собьешь или осколками стекла порежешь через десять минут ходьбы по нашим дачам. И тогда гарантированно не убежишь ни от этих инопланетных жестянок, ни от каких-нибудь подонков. Вроде твоей шайки.

– Мы не шайка, мы банда! – обиженно возразила пленница. – Змеи дорог!

Только сейчас я понял, что, в сущности, она еще ребенок. Да, физически развитый. Возможно, с постельным опытом и десятком-другим нарушений законодательства. Но все-таки маленький, глупый и не сумевший вовремя повзрослеть ребенок.

– Э-эх… – тяжко вздохнул Святослав, видимо тоже подумавший о чем-то подобном. – И куда нам теперь девать эту… этого ужика? Может, выпорем для профилактики дури в голове и отпустим?

– Боюсь, уже поздно, – с той же интонацией ответил родственнику я. – Была бы она лет на пять поменьше, авось, и вышло бы чего. Тем более по соседству старики живут, которым такую непутевую деваху на воспитание пристроить можно.

– Вот еще, буду я всяких старых козлов слушаться, – фыркнула Оля и вдруг пристально уставилась куда-то в сторону. Голос ее моментально приобрел жалобные интонации: – Колба-аска-а… Дайте кусочек, а? Я за него…

– Жуй, только молча! – Игорь, не дожидаясь ее предложений, наверняка неприличных, поспешил поделиться с бандиткой сырокопченым продуктом. Начатая палка его, как оказалось, лежала почти рядом с моей головой. Может, и зря он так поступил. Помнится, была такая поговорка: «Сытое брюхо к ученью глухо». И если сделать из нее вывод, то чувство голода сильно способствует постижению новых знаний. А пойманной налетчице они бы явно не помешали. На человека-то ведь похожа с трудом!

Остаток вечера провели, делясь своими историями. Мы со Святославом рассказывали про рыбалку, когда всех пескарей распугало упавшим вертолетом. И про ее последствия для нас. Особо выделили близко виденный летающий авианосец и стройку, затеянную пришельцами в центре города. Все согласились с тем, что это плохо. Игорь же поведал о себе. Оказалось, он является достаточно неплохим столяром, имеющим собственную мастерскую по производству мебели. На даче, где мы сейчас находимся, он отдыхал в назначенный выходным день. Сбежал от, в общем-то, любимой, но временами очень надоедливой супруги к природе, грядкам и загару.

– Интересно, что с моей Светланой? – сокрушался он. – Жива ли? Пришельцы город этими куполами накрыли. А что под ними творится – черт его знает.

– И не говори, – вторил ему Святослав. – Я тоже хотел остаться в городе поначалу, наплевав на пришельцев. Но как этого обалдуя гуманитарного одного бросить? Пропадет же! А с ним там точно оставаться не стоит. Дыхалки никакой, ноги не тренированные, даже от черепахи, и то не сбежит! Когда с инопланетянами встретились, вообще чудом ушли!

– Вроде бы военные по радио утверждали, что люди из-под куполов при помощи семафорной азбуки сообщают, что все более-менее в порядке, – ответил я ему, привычно пропустив мимо ушей критику в свой адрес. Учитывая, какую потерю понес кузен, стерпеть следовало и не такое. Просто чтобы не дать ему повода впасть в депрессию или разругаться с единственным родственником в пределах досягаемости. – Конечно, они могут врать. Но зачем им это? А вообще ты не находишь, что как-то странно протекает вторжение на Землю?

– А что тебе не нравится? – хмыкнул Игорь, почесывая давно не бритый подбородок. – Ракеты не летают, самолеты тоже, танки, и те не ездят. Мы разбиты. Ты вот говорил, военных видел, а мне так не повезло. Хотя к городу еще в первый день сунулся, ближе к ночи. Видно, слишком поздно спохватился. Купол, про который все талдычат, уже успел появиться. Весь бампер об него разбил, вовремя не заметил. Людей или инопланетян с оружием там не видел никого. А вот роботов туда-сюда шляются целые толпы. Так-то они за барьером кучкуются. Но если кто близко подойдет, наружу выходят тут же. Выжил чудом, по машине первым выстрелом «крабы» промазали. А потом они отстали, но подлетавшая к машине «стрекоза» с километр за мною гналась.

– Как же ты удрал? – удивился Святослав. – Я видел, как они носятся… Если не в городе, где можно между зданий петлять, то отрываться от них гиблое дело!

Мне вспомнилась почти такая же погоня инопланетного летательного аппарата за почти обнаженной мотоциклисткой. Интересно, догнали ее или нет? И если да, то что с ней сделали в итоге?

– Повезло, догадался вовремя к стоящему у обочины гипермаркету подкатить, – вздохнул Игорь. – Автомобиль бросил, а сам внутрь забежал. Там «стрекоза» меня ловить не стала, только транспорт с собой утащила со стоянки. И рядом ошивавшихся «крабов», видно, навела. Стоило обратно из-за двери показаться, как почти тут же едва не поджарили. Я под каким-то киоском уже чуть ли не в землю готов был закопаться. Эти гады меня окружили и почти прикончили, когда мимо еще один автомобиль проехал. Пока они его долбили и за разлетевшимися в стороны колесами гонялись, отполз потихонечку подальше. Роботы то место, где я раньше был, обыскали быстренько. Не найдя ничего, к городу потянулись. Вот тогда-то и сообразил: эти твари паукообразные, они почти как змеи. Бросаются только на движущиеся объекты. А если цель стоит, запросто могут и не заметить, отвлекшись на что-нибудь другое. И воспринимают ее не глазами, как мы с вами, а ориентируясь на тепло!

– Может быть. – Припомнив поведение инопланетных механизмов, я не нашел фактов, противоречивших данной теории. А вот подтверждающие ее нашлись. – И знаешь, похоже, у них алгоритмы поведения для боя не очень сильно приспособлены. Или их писал настолько криворукий программист, что ему диплом бы даже в самом заштатном университете продали бы только фальшивый. Да и сами они… Стреляют плохо, ведут себя странно, дачниками с подсобным инвентарем убиваются на «раз-два-три»!

– Ну ты сказал, – хохотнул Святослав. – Мне после этих слов почему-то сразу представились дремучие небритые мужики, которые на инопланетных гуманоидов ходят, как на зайцев. С лопатами.

Мы немного посмеялись. Втроем. Оля к нам не присоединилась. Она, дорвавшись до колбасы, которой было решено пожертвовать ввиду скорого истечения продуктом срока годности, умяла в одиночку практически весь ее запас. И теперь спала, привалившись к стенке. Будить ее, чтобы к чему-нибудь привязать, не стали. Просто спустились с чердака в дом, а дверцу наверх подперли. Окон там нет, так что пленница не выберется.

Наутро Игорь погнал ее на сбор продуктов. Она громко ругалась, но уже не пыталась драться или закатывать истерику. Вишня, разросшаяся на брошенных участках, оставалась вполне пригодна для употребления в пищу. И ее надо было собрать, чтобы создать хоть какие-то запасы. Правда, что с ней делать потом, пока непонятно. Сахара-то для приготовления варенья нет. Да и банок тоже. Ладно, в крайнем случае обменяем несколько ведер ягод у соседей на что-нибудь полезное. Или до ближайшего населенного пункта доберемся, там уж точно продать удастся.

На третий день после стычки Святослав уже полностью поправился. Ну, если не считать струпьев на лице. А я мог ходить, не вспоминая родословную всех шастающих ныне по просторам Земли роботов и их создателей. Посчитав, что оба пришли в более-менее работоспособное состояние, мы решили продолжить начатое однажды дело. Всерьез заняться препарированием попавшего в наши руки инопланетного механизма. Для начала, чертыхаясь, перетащили его останки из ближайшего оврага. Туда их хозяин дома выкинул парой дней раньше, избавляя приусадебный участок от мусора. Ну а потом, немного повозившись, разложили на столе все, что сумели собрать после близкого знакомства машины-убийцы с отечественной бензопилой. Понимания, как эти груды деталей функционировали и как извлечь из них хоть какую-то пользу, ни капли не добавилось.

– Ну что ж, изучим поподробнее, что скрывает от взглядов эта мягкая оболочка, так похожая на обычную плоть! – торжественно провозгласил вооруженный здоровенным кухонным ножом Святослав. Кузен, как никогда, походил на безумного ученого из фантастических фильмов. – Авось, когда увидим механизмы без обертки, станет понятнее принцип их работы.

– Или хотя бы найдутся уязвимые места, ударами по которым их легче сломать, – пробурчал я, подтаскивая поближе ящик с инструментами, щедро предложенными отправившимся на сбор продовольствия Игорем. – Тоже по нынешним временам немаловажное умение. Отложи в сторону свою хлеборезку, на тебе топор и стамеску. Будем отделять «мясо» от механического скелета. Кхм. Если тут он, конечно, есть.

К сожалению, исследование чуда враждебной техники – тяжелое, но, должен признать, весьма увлекательное занятие – было прервано примерно на середине процесса.

– Стоять, руки за голову! – Ворвавшиеся в дом вооруженные солдаты явно не шутили. Автоматы в их руках на бутафорские походили мало. Не дожидаясь, пока я выполню вторую часть их требований, поскольку и так работал выпрямившись в полный рост, они подскочили ко мне. Как-то ловко уронили на пол, проворно защелкнули на стянутых где-то в области копчика запястьях наручники. Со Святославом проделали аналогичную процедуру, но в более жестком варианте. Тренированный атлет, судя по звукам, успел кого-то от души приложить. А потом и получил, в свою очередь, по морде. Причем принял ударов в куда большем количестве, чем мог успеть нанести. Все это нападающие проделали быстрее, чем в мозгу пронеслась мысль: «Что, е-мое, происходит?!» Хорошо хоть головой крутить не запрещали, оставив возможность видеть окружающее, пусть и в несколько непривычном ракурсе.

– Добрый день, предъявите ваши доку… э-э-э… – запнулся на последней фразе вошедший следом за ними в дачный домик типичный регулировщик дорожного движения. Ну или по крайней мере кто-то, облаченный в знакомую всем и каждому форму. Даже не знаю, что его остановило от наезженной колеи проверки бумажек с печатями, подписями и фотографиями. Мой внешний вид, который из-за ожогов сейчас наводил на мысли о пережившем третью мировую войну мутанте? Разложенный на самом видном месте «крабик»? Наличие в комнате нескольких человек с автоматами? А может, все же отсутствие внутри комнаты непременного атрибута подобных процедур, автомобиля? – Хотя, пожалуй, не надо.

Обладатель волшебной палочки, изымающей у превышающих скорость водителей деньги, судорожно соображал, что же ему делать дальше. Тем временем один из ворвавшихся в помещение автоматчиков поскользнулся на руке сдавленно ругающегося Святослава. Пытался удержать равновесие, схватившись за стол, и тот, в связи с общей колченогостью, заходил ходуном. Подпрыгнули на прикрытых старыми тряпками досках детали полураспотрошенного робота. В результате чего грубо отрубленная клешня, на краю которой имелось маленькое дуло, уставилась практически в лоб замершему в неустойчивой позе солдату. Что-то загудело и задребезжало, сначала слабо, а потом постепенно все набирая и набирая обороты. Все замерли, словно статуи. Я хотел зажмуриться, но не получилось. Глаза упорно лезли на лоб в ожидании выстрела из покоящегося на столе излучателя.

– Чего там? – В спину замершему и, похоже, даже забывшему, как дышать, изваянию полицейского ткнулся еще один обладатель пятнистой формы с погонами. Автомат он держал полуопущенным, но был способен моментально поднять его вверх и залить помещение свинцовой смертью. А руками вытряхивал из какого-то чехла, полного ключей и монеток, дико вибрирующий мобильный телефон. Именно он, похоже, являлся источником звуков, едва не приведших к нескольким инфарктам. – Дорогая, я на работе, перезвоню!.. Так, что у нас тут? А, старые знакомые. Доперли все-таки на своем двухколесном друге, как я погляжу, эту дуру с поля.

А мы разве раньше встречались? Хотя…

– Не узнал без лыжной шапочки, – сознался я, опознав наконец голос командира отряда. Именно он спас нас с кузеном от первого увиденного в жизни робота-«краба». – Руку подать не могу по объективным причинам.

Святослав промолчал. Интересно, его там вообще не вырубили?

– Да я сам себя без нее в зеркале не всегда узнаю, – пожал плечами военный, так и не представившись. – С огнеметом ты баловался?

Юморист, однако. Впрочем, к нынешней жизни без смеха подходить, пожалуй, не рекомендуется. А то от страха и помереть можно.

– Я. И этот робот не тот, которого вы подстрелили, а личный трофей. – Что вообще-то распилил его Игорь, им знать не обязательно.

– Так документы вам нужны? Если да, у меня с собой есть, – подал голос Славик.

Солдаты немедленно провели обыск и нашли у кузена корочки, по которым он проходил на какие-то спортивные объекты. И тут же протянули их полицейскому. У меня документов не было, но с двоюродным братцем мы изрядно похожи. Можно сказать, одно лицо. Будем надеяться, этого хватит для предварительной идентификации.

– Очень хорошо, – отозвался труженик дорожно-патрульной службы, пробегая по предоставленному куску картона глазами. – Порядок прежде всего. Так… Краежогов Святослав Сергеевич, что тут дальше, уж больно текст мелкий… А, ладно, это не важно. Главное, номер есть, и, значит, по базе пробить можно.

– Отлично! – обрадовался неизвестно чему военный, бывший тут, судя по всему, главным, и куда-то вышел.

– Ну, граждане, нам тут как бы сигнал поступил, – начал сбивчиво говорить полицейский, обращаясь, по всей видимости, ко мне и кузену. – То есть не совсем… то есть… М-да… В общем, разбираться пришли. По поводу трупа.

Нехорошее начало. Очень нехорошее. Но деваться от системы правосудия, боюсь, некуда. Даже будь я без наручников, с голыми руками против автомата ничего не сделать. Да еще и у полицейского вон кобура на поясе расстегнутая и явно не пустая. Ох, обидно будет провести апокалипсис, сидя в тюрьме за убийство бандита.

– Так, ну это что такое?! – оборвал его еще один человек, появившийся в дачном домике. Был он одет в обычный видавший виды пиджак. Наверное, потому и выглядел наиболее вменяемым. Да и черты его лица не подошли бы классическому образу вояки. Относительно длинные темные волосы, зачесанные назад в явной попытке прикрыть лысину. Очки в роговой оправе. Неглубокие морщины. Крайне живые черные глаза, в которых, казалось, плескалось неуемное любопытство. – Какого черта вы наделали?

– Обезвредили задержанных, все согласно протоколу, – пожал плечами полицейский.

– Да ну? – вошедший хмыкнул так, что сразу стало ясно: кто-то тут дал маху. – Задержанного? А за что задержанного?

– За убийство, – с готовностью отозвался хранитель правопорядка и гарант соблюдения скорости на дорогах, попутно являющийся банкоматом, работающим только на прием купюр.

– Угу, – еще больше обрадовался одетый в пиджак человек. – А что вы сами сделали с той шайкой, когда на поджоге дома поймали?

– Расстреляли, – с готовностью ответил его собеседник. И я мог поклясться, что он не шутил.

А может быть, в тюрьму и не попаду. В горле как-то ощутимо пересохло, а зубы в крепко закрытом рту почему-то сами собой начали соударяться.

– И какие из этого следуют выводы? – продолжил диалог обладатель очков.

Полицейский задумался. Потом снял фуражку и почесал затылок. Механическая стимуляция мозговой деятельности, видимо, успеха не принесла. Головной убор вернулся на место, а сразу вслед за этим последовал вопрос:

– Какие выводы?

Человек в гражданском лишь глубоко вздохнул и, пройдя наконец в глубь дачного домика, принялся изучать останки робота.

– Развяжите его, – бросил он солдатам. И, выйдя из поля моего зрения, чем-то там загремел.

Военные переглянулись.

– Которого? – уточнил один из них.

– А их тут двое? – удивился тип в пиджаке. – А где второй? Так, вижу, не заметил поначалу, вы парня своим дружным строем загородили. Обоих и развязывайте.

Странно, но его приказания выполнять никто не спешил.

– Интересное решение, – раздалось из угла, где валялся мой самодельный костюмчик химической защиты. – Надежность, конечно, ни к черту. Замкнутый цикл не предусмотрен в принципе. От бета- и гамма-частиц защита, естественно, отсутствует. Но дешево и сердито настолько, что можно подобным снабдить… Так, почему они еще на полу? Кто тут, в конце концов, главный?!

– Лейтенант Коновалов, – подумав, на этот раз успешно, сообщил полицейский. – А что, задержанные зачем-то нужны? А то мы их в комендатуру и под трибунал…

Ну все, кажется, пора оглашать завещание: завещаю вам всем сдохнуть, раз вместо того, чтобы с пришельцами бороться, на нормальных людей бросаетесь. Все еще надеюсь, что пронесет, поэтому пока мысленно огласил. И чего я, дурак, дверь ловушкой не перекрыл? Да хоть примитивной, вроде прикрытой половичком неглубокой ямы с заостренным колом на дне. Втроем с Игорем и Святославом мы бы ее за пару часов вырыли. Ведь хотел же… Конечно, потом вояки наверняка бы весь дом изрешетили вместе со мной. Но хоть умер бы в бою, а не у расстрельной стенки.

– Зови, – тяжко вздохнул обладатель очков. – Вводную, я вижу, тут все проспали. А потому, если я во второй раз скажу, что их надо развязать, а вам извиниться, все равно не поверите. И кстати, какой, скажите на милость, трибунал?! Мы сюда зачем приперлись?!

– Проверить сигнал насчет трупа и неизвестного объекта – предположительно человека с огнеметом или нового типа противника, – с готовностью ответил полицейский. – Местные жители наличие первого подтвердили. Задержанный во всем сознался, и надо доставить его в…

Когда я успел показания дать?! Причем признательные?!

– Какого… задержанного?! – не выдержал наконец обладатель очков и перешел на нецензурную лексику. Очевидно, в надежде на то, что ее лучше поймут. – Мне … одному, что ли … известно о том, что все меры самозащиты населения признаны абсолютно легальными решением штаба армии еще в первый день войны?! Веточкин, так тебя, кажется? Ну ты совсем зарапортовался уже!

– Оружие применялось! Самопальное! Без лицензии! – попытался донести до обладателя очков свою точку зрения полицейский. – А это преступление! Тяжкое!

Мне что, надо было на мародеров и робота с голыми руками кидаться? Если наши власти будут следовать такой логике, а я после встречи с трибуналом выживу, то уйду, на фиг, в партизаны. И буду самозабвенно охотиться на подобные этому обладателю полосатой дубинки кадры! Погибнет человечество или нет, но такие пародии на людей из него убрать однозначно надо. Никакой от них пользы, только вред.

– Что случилось? – В домик вошел уже знакомый по погонам и голосу военный, немного похожий на вампира из-за окрашенных темно-красной жидкостью губ. Шапочки на нем не было. А потому лицо, исказившееся в гримасе раздражения, ясно сигнализировало: «Начальство не в духе». И его явно оторвали от дегустации каких-то ягод. Кажется, наши запасы вишни несколько подсократились. Интересно, а с Игорем и Ольгой что? Надеюсь, девчонка не ляпнет про то, что тоже в банде была. Хоть и дура, но ее в хороший детский дом надо на перевоспитание, а не под трибунал.

– Да вот ваши бравые ребята наших самоделкиных уже избить успели и теперь лоб им хотят зеленкой намазать. Причем лишь на основании того, что они разрешительной бумажкой на свой агрегат не обзавелись! – наябедничал офицеру человек в гражданском. Меня никто не бил, в общем-то, но заступаться за солдат я не стал. Со Святославом ведь куда как круче обошлись. Я своего кузена знаю, раз не возмущается активно, то почти без сознания лежит. Да и потом – валяться на полу под дулом автоматов не большое удовольствие. И если солдатикам ни за что прилетит, меня это только порадует.

– Разберемся, – кивнул офицер. – Веточкин, какого хрена? Приказано же было найти и вежливо склонить к сотрудничеству. Веж-ли-во! А не устраивать мордобой с дефицитными кадрами!

– Да не трогал их никто, товарищ прапорщик! – принялся оправдываться полицейский. – Просто… обезвредили. И раз не надо под трибунал, значит, не надо, что, я не понимаю, что ли…

– Свободен! – тяжело вздохнул военный. – Иди лучше эвакуацию местных проконтролируй. Раз уж местным участковым до прошлого года работал.

– Да не знаю я почти никого, – принялся возражать ему служитель закона, но был прерван еще одним «Иди!». Только на этот раз куда более громким. Подействовало. Полицейский вместе с солдатами, которые моментально сняли с меня наручники, быстренько испарился.

– Садись, – придвинул ко мне стул обладатель пиджака и очков, покосившись на разложенные на столе останки робота. И сам, в свою очередь, плюхнулся на старенький, видавший виды диван. Рядом с ним офицер пристраивал Святослава и водил под его носом маленьким пузатым флакончиком с надписью «Нашатырь». Странно, вроде бы сразу по окончании экзекуции кузен был в сознании, или он уже после нее отрубился? – Ты уж прости этих дуболомов, что так вышло. Иван Семенович тебе сейчас все объяснит. Кстати, я Евгений Борисович Кушевой, можно просто Евгений. Или, в экстренных ситуациях, Женя.

– Стас, – в ответ представился я. – А головой сейчас мотает, пытаясь прийти в себя, мой двоюродный брат Святослав.

С сочным звуком кулак кузена впечатался в челюсть военного. Тот, впрочем, и сам оказался не лыком шит. В следующую секунду легкоатлет опять потерял сознание, в результате аналогичного апперкота.

– Вспомнил! – как мне показалось, даже радостно воскликнул офицер. – Я его на соревнованиях видел! Он тогда еще Лукову вот точно так же двинул за его тупые шуточки!

– Так вы знакомы? – поднял одну бровь человек в очках.

– Ну, не совсем, – пожал плечами военный, не особо расстроенный только что примененным к нему рукоприкладством. Видно, Святослав еще не совсем пришел в себя и потому бил далеко не в полную силу. – Мы-то были по борьбе, а он… Не помню точно, в какой дисциплине выступал. Но не с каким-то подвидом рукопашного боя точно, тех всех поименно знаю.

– Бег, – подсказал я. – Кхм… Так что там насчет… превышения пределов необходимой самообороны? Меня этот вопрос сейчас как-то очень интересует.

– Можешь не волноваться, парень, – махнул рукой офицер. – Про то, что сейчас было, забудь. Я не обидчивый, да и двинул он мне знатно. На такой талант и обижаться неохота. А по бандитам, так, считай, и вообще отменили эту статью. Просто некоторые еще по старой памяти работают. А так нельзя. Сам мало где побывать успел, но наш командир уверен: будет хуже, чем в Афгане. А чутью тех, кто там воевал, верить можно. Но вообще вы молодцы, полезную штуку соорудили. Все бы так поступали – глядишь, и полегче стало бы.

– Угу, угу, – закивал Евгений Борисович. – Я, как мне информацию притащили, переполошился – думал, новый вид робота. Вот и выбил из генерала команду для охоты за образцом. Да и сам поехал, решил стариной тряхнуть. Хорошо, перед тем как вламываться, успели с местными поговорить. Они и рассказали, что никаких инопланетных агрессоров здесь не водится. А есть только народный умелец с огнеметом и еще один с самопалами. А то любят эти молодчики вместо стука в дверь кидать в окно гранату.

Все равно узнаю, кто заложил! Отомщу страшно. Дрожжей в их туалет насыплю. И доски в нем подпилю.

Дверь открылась, в помещение заглянули Игорь с Ольгой. Последняя ойкнула и тут же исчезла. А хозяин домика, несмело потоптавшись, прошмыгнул наверх.

– Побыстрее! – крикнул ему офицер. – Не задерживайте эвакуацию! Кстати, ты по специальности кто? Технарь небось?

– Переводчик с английского, – обеспокоился я. – Вроде бы не самый плохой. А в чем дело? Нас куда-то выселяют?

– Угу, – кивнул Евгений Борисович. – Из окрестностей отгороженных полем городов спасают всех, кого могут. В связи с резким увеличением в этой местности активности агрессора. Да из куполов приходит информация, что там нечто вроде лагерей смерти строят. Не сегодня завтра роботы, которые наконец-то начали координировать свою деятельность, окружат поселок. И зачистят его, как они уже сделали с несколькими населенными пунктами, вплотную примыкающими к границам барьера. Но не бойся, без нас не уедут. Скажи лучше, сможешь ко мне пойти помощником? Талантливый самоучка без подходящего образования, конечно, немного не то, что хотелось бы, но, раз лучшего нет…

– А мне такой боец в отделении не помешает, – кивнул на Святослава лейтенант. – Правда, тут дождаться надо, пока он в себя придет, и лишь потом согласие спрашивать. Но, думаю, ему не стоит отказываться. На довольствие поставим, форму выдадим, парочке приемчиков подучим…

– Что? – опешил я. – Между прочим, сделать те костюмчики, почти герметичные, как раз Славик и предложил. Но вот огнемет – это уж моя идея. И исполнение тоже.

– Значит, оба ко мне! – поспешно заявил Евгений Борисович. – И не спорьте! Дуболомов в любом селе набрать можно! А нам на базу помощников разного рода, умеющих извилинами шевелить, целый штат нужен!

– Почти все, кто умеет работать сразу и мозгами, и руками, оказались заперты в городах, – пояснил военный, с ясно видимым расстройством цыкнув зубом. – А без них оборонное производство на уцелевших заводах не наладить. И не разобраться, что это за хренотень происходит. Все, кто остался, нужны как воздух. За ретивость своих архаровцев, конечно, извиняюсь. Но раз ценными и нужными навыками, по мнению лучшего из имеющихся специалистов, обладаете, то считайте себя мобилизованными. Официальных прав у меня на такое дело, сам понимаешь, нет. Так что по закону имеете право послать нас на хутор бабочек ловить.

– Голова… – простонал братец, прервав патетическую речь и на пару минут собрав на себе всеобщее внимание. Его полностью привели в чувство все тем же нашатырем, небрежно извинились за излишне резкое поведение при входе в дом и выдали предложение, от которого сложно отказаться.

– За то, что мародера поджарили, можете не волноваться, бумажку о том, что все было по закону, если хотите, хоть сейчас напишу, – вновь завел свою шарманку армеец. – Но вы нужны Родине. Действительно нужны. Причем Родине в самом широком смысле слова. Если хотите, можете считать, что поступаете на службу всему человечеству. Все равно Москву вместе с Верховным главнокомандующим и его замами разбомбили. Ну, решайтесь, идете вы своей дорогой или как?

– У? – вопросительно глянул на меня Святослав, после двукратного нокаута, видимо, испытывающий трудности то ли с мыслительной деятельностью, то ли с членораздельной речью. А возможно, и с обоими этими вещами, вместе взятыми.

– Угу, – кивнул ему я и перевел для остальных: – Если можно, мы лучше с вами.

В конце-то концов, лишь дурак согласится спорить с вооруженным человеком, у которого выдалось не самое лучшее время. Да и потом, солдатам дают обмундирование и даже кормят. Документы они запросто восстановят или вообще новые выдадут. А это, по нынешним временам, уже почти удачно сделанная карьера. Да еще предлагают вроде бы не бегать с автоматом наперевес, а заниматься какой-то научной или близкой по смыслу деятельностью. Работа не в пример легче и безопасней, чем проходить ускоренный курс молодого бойца и идти пугать инопланетных ежей собственной… гхм… тыловой частью. К тому же – насколько хватит провизии с развалом транспортной инфраструктуры? На неделю? Месяц? Год? А что потом? Кошки и собаки в суп пойдут, и хорошо еще, если только они. Ну, при условии, конечно, что люди как вид вообще не исчезнут в ближайшее время с лица Земли.

– Ну и отлично! – возрадовалась персона в гражданском, вскакивая с дивана. – Тогда собирайтесь! Робота, кстати, есть куда положить? У нас на базе таких, правда, уже хватает. Но лишним данный образец однозначно не будет.

– Евгений Борисович, что вы там говорили про помощника? – уточнил я, припомнив, как зовут этого типа, одновременно помогая все еще находящемуся в прострации братцу утвердиться на ногах.

– Да все просто, – махнул рукой обладатель пиджака и очков и, видимо, мой новый начальник. – Сортировкой захваченных трофеев и их первичным анализом заниматься надо. А годы мои не те, чтобы по ухабам в броневике трястись. Вот вы это делать и будете!

Глава 3

– Это что, шутка?! – только и сказал сидящий на ряд впереди Святослав, увидев в окне место нашей новой дислокации. К нему вело даже не асфальтовое шоссе, а всего лишь наезженная грунтовая дорога. Я не видел глаза кузена, но готов поставить тысячу рублей против одной копейки, сейчас они уверенно лезли ему на лоб.

– Да не волнуйтесь, там уже лет двадцать нет никого. Даже запах давно выветрился, – хмыкнул Евгений Борисович, который трясся вместе со мной на самом заднем сиденье позаимствованного откуда-то военными большого «Икаруса». Дачников в садоводческом товариществе оказалось куда меньше предполагаемого числа, а потому свободных мест хватало.

– Но почему? – не унимался кузен. – Понятно, что там пусто. Но неужели не осталось нормальных строений? Бункеров, на худой конец…

– Да есть пока, – пожал плечами ученый. – Вот только военные постройки потихонечку уничтожаются точечными ударами с орбиты. А потому из них уже вытащили все, что можно, куда попало. Даже просто в удобное место под открытое небо. Как оказалось, это безопасней, чем прятаться в подземелье, рассчитанном на попадание атомной бомбы. Их же не приспосабливали для продолжительного обстрела из гигантского лазера. Нам еще повезло! И места много, и подвалы хорошие, способные непрямую бомбардировку выдержать. И даже водопровод есть, и почти уже работает.

Автобус скрипнул и остановился. Рядом с полуразвалившейся грудой бетонных конструкций, в которой явственно угадывалась недостроенная крупная ферма, предназначенная для содержания нескольких тысяч голов скота. По стране после всех реформ перестройки и последовавших за ними десятилетий неразберихи осталось много подобных руин. Что-то начинали строить, иногда вместе с учредителями компании, бывшей ранее колхозом, но деньги кончились на середине. Что-то просто было заброшено, обветшало и заросло бурьяном. Военные дисциплинированно потянулись на выход. Впрочем, они не делали ни малейших попыток подгонять засуетившихся беженцев, обвешанных чемоданами, сумками и какими-то тючками, как елки игрушками на Новый год. На улице кто-то громко начал созывать всех эвакуированных для составления списков на жилье. То тут, то там и вправду имелись груды разнообразных материалов и даже мусора. Крепкие парни с короткой стрижкой, облаченные почему-то не в форму, а во вполне нормальную, пусть и местами крайне пыльную и грязную, одежду, придавали последним вид крайне убогих лачуг.

– Эвакуированные тут тоже жить будут? – спросил я свое новое руководство. Последнее отнюдь не торопилось вставать, поскольку к дверям все еще надо было проталкиваться через поредевшую, но все еще сохраняющуюся толпу.

– Да, – мрачно кивнул мой начальник, – для маскировки. Скрыть масштабную деятельность от космических наблюдателей невозможно. Генерал Синицын решил замаскировать ее якобы стихийно образованным поселком. Авось что у него из этой затеи и выйдет. Лучших идей все равно нет ни у кого. В наш центр по изучению инопланетных технологий направлять толпу народа категорически запрещают инструкции, созданные на примерно подобный случай. А потому количество сотрудников будет строго ограниченным. Человек сорок-пятьдесят, ну максимум сто.

– Так были планы, рассчитанные на вторжение пришельцев? – поразился я. И встал, поскольку автобус почти опустел.

– Их пишут как научные работы, – пожал плечами Евгений Борисович, тоже поднимаясь с сиденья. – Моделируют ситуации возможные и невозможные. А потом пытаются подтвердить или опровергнуть свои гипотезы. Вот что-то и подошло. Я сам в этой кухне разбираюсь постольку-поскольку, у меня несколько иная специализация.

– Какая? – заинтересовался кузен, спрыгивая на растрескавшийся от времени, но уже чисто подметенный асфальт. – И еще вопрос: а что это за военные? Вы их знаете?

– До недавнего времени работал на одном номерном предприятии. Место это было секретным донельзя. Скажу лишь, что сталкиваться с чужими разработками, слухами о них или уворованными кусочками готовых изделий приходилось часто. Если интересно, имею докторскую степень. Но сознаюсь честно: что там, в работе на ее соискание, написано и есть ли она вообще в природе или имеется лишь галочка в документах о ее наличии, представляю слабо. Видите ли, не мог позволить себе терять время на всякую ерунду и отвлекаться от действительно важных дел. А плоды моей деятельности обнародовать можно будет лет через пятнадцать, не раньше. Что же до того, как я сюда попал…

На этом месте военный ученый замолк. Нам пришлось проворно убираться с пути тележки, груженной парой сотен килограммов земли. Похоже, имеющиеся здесь подвалы спешно расширяют. Интересно, жить будем как в общежитии или все же как в казарме?

– Ладно, думаю, большой тайны тут нет. Ездил на один полигон, он неподалеку, с коллегой пообщаться. Он одну хитрую детальку получал в нашей лаборатории, но тут-то оно все и началось, – поделился информацией о себе Евгений, провожая взглядом строителей. – Никто не ждал, что города окажутся в абсолютно глухой блокаде. А потому я, по мнению командования, являюсь одним из лучших специалистов в области научных разработок. Последнее, кстати, представлено пока одним-единственным генерал-майором, с которым приходилось по роду деятельности сталкиваться не раз. Все, кого видишь вокруг, – его подчиненные из состава расквартированной в нашей области дивизии.

– И он, не знаю уж как его зовут, вот просто так отпустил вас на выезд? – поразился я. – Неблагоразумно как-то.

– Синицын Петр Валентинович, – поделился паспортными данными самого высокого в настоящий момент начальства непосредственный руководитель. – В принципе, вроде неплохой мужик. Во всяком случае, в наступившем бардаке не растерялся и в панику не впал. Пытается что-то делать, вроде бы даже успешно.

Да, пожалуй, это говорит о высоком профессионализме военного.

Евгений Борисович провел нас с кузеном мимо внимательных часовых на вход в какую-то неприметную пристройку. Там неожиданно оказался довольно широкий наклонный пандус, идущий куда-то вниз.

– Запасной выход, – пояснил он. – Основной завалился, и его пока не починили. Но нам и этот подойдет, даже если будем крупногабаритные грузы туда-сюда таскать. Как-никак для свободного прохода коров предназначено, а среди них иногда такие махины попадаются…

Подвал напоминал скорее какой-то подземный гараж, оккупированный табором цыган, чем стойло, пусть и бывшее. Он весь бурлил непонятной жизнью. Большое и довольно-таки просторное помещение перегородили множеством тонких фанерных щитов, сделав несколько десятков комнат. Строители создали настоящий лабиринт проходов между ними. Туда-сюда сновали люди. Пару раз пришлось юркнуть в какие-то помещения, потому что встречным курсом двигались тележки. Ими злобно ругающиеся военные передвигали с места на место груды непонятных ящиков с черной маркировкой поверх светлых, но пыльных деревянных стенок.

В закуте, куда в итоге попали мы трое, оказался одинокий пожилой военный. В руках у него была блестящая банка свиной тушенки, куда он с ясно видимой торопливостью запускал ложку. А на небольшом столе имелась тарелка с нарезанным хлебом, стакан чая и даже вазочка с карамельками. Какое звание обозначают его погоны? Надо систему званий подучить. Хотя многих студентов-переводчиков и направляют на военные кафедры, в институте, где учился я, такой нет.

– Опять жрете, прапорщик Семеныч? – весело хмыкнул Евгений, усаживаясь на поставленный вертикально пустой ящик, превращенный в импровизированное подобие стула. И тут же, без спроса стянув одну из конфет, зашуршал оберткой. – А я вот тебе новобранцев привел, чтобы обмундирование получить.

А разве мы не совершенно случайно сюда свернули?

– Отвянь, – кратко и емко ответил ему обедающий человек. – Первый раз ем за последние два дня. Не мешай. И вообще, пусть с остальными получают. Там, в каптерке, Гданька на выдаче стоит. Хлеб не трогай!

– Почтительно жду, когда вы закончите. – Мой новый шеф сделал вид, что вовсе не собирался прикарманивать ломтик с корочкой. – А ширпотреб не пойдет. Они не вместе с остальными, а у меня работать будут. Распечатывай фонды со спецобмундированием.

– Шиш тебе без масла, пока приказа не увижу, – не собирался так быстро сдаваться прапорщик. – Будет распоряжение, будет и все, что в него вписано. Ну а на нет и суда нет.

– Не вредничай, Семеныч, – душевно попросил прижимистого снабженца Евгений, постучав по стакану с чаем второй украденной карамелькой.

– Дело не во мне, – соизволил наконец отложить тушенку в сторону военный. – Склады знаешь, где остались? Вот-вот, не кивай головой. Лучше вспомни, сколько дотуда километров. А тревожить без нужды транспортный отдел не буду. У них сейчас и без того работы хватает.

– Ну, все с тобой ясно, куркуль, – вздохнул Евгений, поднявшись с ящика. В кармане его исчезла третья конфета. Чувствую, теперь нам здесь вообще не придется хоть какие-то вещи получать. Прапорщик их из принципа удержит. В отместку за исчезновение значительной части сладостей. – Ладно, Стас, Святослав, хватит тут прохлаждаться, айда за мной. Свой комплект обмундирования отдам. Одного на двоих, правда, не хватит, но мы что-нибудь придумаем.

– Да разве оно сейчас так срочно нужно? – удивился я, следуя за своим начальством.

– Еще как! Для меня, вернее уже для тебя, еще сегодня утром сверху пришло задание, – отозвался Евгений и вошел в еще один закуток, который мне напомнил дачный домик Игоря. По центру находился стол, на столе лежал робот. А может быть, даже не один, поскольку разобран он был буквально по винтикам. Правда, ни одного из них неведомый патологоанатом в механизме не обнаружил. Но нельзя было сказать, будто он не старался. – Значит, так, слушай сюда. Эти вот, кхм, шагающие инопланетные беспилотники…

– Мы их «крабами» называем, – пришел на помощь я.

– А что, подходит, – оценил Евгений. – Действительно похожи немного. Я видел, ты интересовался их внутренним устройством. К каким выводам пришел?

Святослав озвучил наше предположение насчет того, что покрытие роботов есть не что иное, как подобие мускульной ткани. Ну а непонятные вкрапления являются инопланетным аналогом микросхем.

– Первое определенно да, насчет второго не уверен, – покачал головой ученый. – Конечно, все возможно, но… В образцах, которые у меня имеются, подобные образования меняют свои размеры, пусть и медленно. Большая часть уменьшилась, но две или три штучки не только не сократились. Они и подросли на пару миллиметров.

– Получается, продолжают функционировать даже вне основного механизма? – поразился я. – Но это значит, что в них есть работающие детали? Например, маячки!

– Угу, – мрачно кивнул Евгений. – Не в последнюю очередь именно потому исследовательский центр было решено создать в отдалении от основной части войск. Все, что здесь есть, это для нас. Не для троих, естественно. Скоро сюда еще люди подтянутся. Но солдаты, как только закончат работу, уйдут. Останется человек сорок, которые станут нашей охраной. А также рабочими руками и прикрытием от любопытных наблюдателей. Однако вернемся к нашим баранам.

Сомнений, к кому относит подобный эпитет военный ученый, у меня не имелось. У Святослава тоже, судя по ставшему вмиг унылым взгляду. А потому мы с кузеном тревожно переглянулись. Кажется, настала наша очередь отдавать долги Родине, даже ценой своей жизни. Возможно, последняя покинет бренные тела посредством интенсивной трудотерапии на благо науки, прогресса и укрепления обороны от инопланетных захватчиков.

– У меня есть некоторый комплект инструментов, применяемых для тестирования… А, ладно, чего уж там, ракет, – кивнул в сторону каких-то коробок Евгений Борисович. – Но он всего один. А народа, которому понадобятся разнообразные средства измерения, скоро существенно прибавится. Причем линейками из ближайшего канцелярского ларька они не удовлетворятся. В трех с половиной десятках километров отсюда, в пригороде, неподалеку от того места, откуда вас эвакуировали, есть небольшой поселок. Так называемое элитное жилье. Несмотря на численность детей, едва ли достигающую в нем двух-трех сотен человек, там имеются такие совершенно необходимые растущим организмам вещи, как школа, пять компьютерных клубов, кинотеатр и ледовый дворец. Так. Кто из вас двоих самый сильный?

– Ну, вроде я, – осторожно заметил Святослав. – А что?

– Значит, остаешься здесь со мной на хозяйстве, – «обрадовал» его ученый. – Работы много предстоит. Шкафы сколотить, дыры в стенках зашпаклевать, столы выровнять, полы протереть… В общем, Стас, поедешь туда вместе со специальным отрядом. Последние две упомянутых постройки не трогай, а вот из предыдущих поможешь воякам вытащить все ценное.

– Они бы и в одиночку прекрасно съездили, – не очень активно возразил кузен. Он явно не желал расставаться, пусть даже временно, с единственным имеющимся в зоне досягаемости близким человеком. А может, надеялся драить пробирки и все к ним прилагающееся не в одиночестве.

– Если из кабинетов физики и химии солдаты-срочники что и притащат, то в лучшем случае молодых учительниц, – поморщился Евгений Борисович. – Знаем мы эту публику. Лом стальной от переизбытка нерастраченного тестостерона узлом завяжут. А потом будут ныть, будто это случайно получилось… В общем, заберешь оттуда все мало-мальски полезное, – продолжал наставлять меня Евгений. – Я знаю, что гуманитарии, к которым относятся и переводчики, это фактически не работники, а только заготовка под них. Но уж что нам может понадобиться в работе, думаю, сообразишь. А сложных технических решений от тебя никто требовать и не собирается. Выгреби все имеющиеся пробирки, реактивы, амперметры, весы. Только, пожалуйста, аккуратней с электронными, если такие найдешь. Их настройка – это настолько муторное дело… – На этой ноте он отошел к коробкам и зарылся в одну из них по пояс. – В кабинет труда не забудь заглянуть. Помню, когда учился сам, у нас там токарный и деревообрабатывающие станки стояли. Полезные вещицы по нынешним временам, а специалистов для работы с ними найдем. Библиотеку прошерсти, – продолжал он давать распоряжения, доставая на свет какие-то свертки, обильно перемотанные полиэтиленом. – Учебники оставь деткам богатеньких буржуинов. Ну, может, кроме пары штук для личного пользования. А все пособия вроде «Сделай сам» вези на базу. В условиях дефицита ресурса рецепты оттуда могут стать очень даже актуальны. И художественной литературы, если будет, захвати немного. Война войной, а культурным досугом заниматься надо. Большое количество здоровых лбов, которые будут тут нести охрану, надо будет чем-то занять. Физическая работа рано или поздно кончится. Да и запасы бумаги для сортиров не вечны.

И с таким напутствием я был направлен на грабеж. Напоследок Евгений сунул мне нечто вроде спецовки автомеханика, которую и искал в коробке. Но с какой-то странной символикой в виде двуглавого орла, сжимающего левой лапой парочку странно изогнутых молний. А в правую конечность ему запихали нечто вроде ствола лазерного ружья, каким его представляли фантасты еще в черно-белых фильмах. Вдогонку, едва успел переодеться, в руки дали наплечную кобуру с пистолетом. И даже коробку патронов, если те, что есть в обойме, вдруг куда-то денутся. На вопрос, имеется ли у этой модели предохранитель и как она вообще называется, ученый лишь развел руками. Ему самому это оружие всучили по личному распоряжению генерал-майора. После личной беседы с тем в начале войны. То есть буквально вчера. Оружие оказалось тяжелым, не меньше полутора килограммов весом, с до ужаса большим дулом. В отверстие, пожалуй, можно было просунуть палец. А еще оно казалось и странно знакомым. Где-то я его уже видел. В каком-то фильме… кажется, про гангстеров…

– Ну чего застыл? Иди! – послал меня вперед Евгений, уже сжимающий в одной руке молоток, а в другой гвозди. Интересно, какой научной деятельностью он раньше занимался, что сейчас на полном серьезе собирается делать себе мебель из подручных материалов? – Давай быстрее на парковку дуй, а там в рефрижератор загружайся. Команда для выезда уже должна вот-вот отправиться.

– Куда? – Удивление не помешало мне расстегнуть спецовку и начать прилаживать кобуру на место. Таскаться с этой дурой в руках мне как-то не улыбалось. Застрелю еще кого-нибудь по неопытности. Или сам пулю словлю от столь же зеленых, как я сам, но излишне бдительных новобранцев. – В холодильник?! Может, это какая-то ошибка?

Машину, в которой возят продукты при низких температурах, я видел, когда из автобуса вылезал. Но думал, это просто припасы для кухни завезли.

– Да никакой ошибки нет, – буркнул шеф. – В рефрижераторе кататься будете. Есть у генерал-майора парочка, приспособленная для перевозки грузов и войск. А остальные будут продукты со стратегических складов развозить.

– Интересно, зачем ему такой спецтранспорт мог понадобиться? – задумчиво пробормотал Святослав, не отдавая себе отчета в том, что его прекрасно слышно во всем помещении. И возможно, не только тут, слишком уж толщина у поставленных второпях фанерных, а то и тканевых стенок маленькая. – Пахнет то ли интригами, то ли спецоперациями. Впрочем, сейчас и первое, и второе осталось в глубоком прошлом. При наличии такого внешнего врага уже не до междоусобных разборок и прочих глупостей. Ладно, давай, Стасик, удачного тебе пути. Не задерживайся там!

– Угу, – поддержал его Евгений Борисович. – Как я понял, первых настоящих специалистов уже через пару часов привезут. Жаль, не знаю, кого именно. Но нам ведь работать нечем! А потому давай быстрее!

Раз начальство сказало, то надо делать. Во всяком случае, если не хочешь работу потерять. Пистолет и спецовку мне уже выдали, а как тут кормят, еще неизвестно. Будут сильно третировать, могу и дезертировать… Захватив с собой кузена, понятное дело.

Эти мысли не помешали мне дошагать до выхода наружу, проталкиваясь через заполнивших подземное убежище людей. Ну а потом, выбравшись на поверхность, добраться до назначенного транспортного средства с плотно закрытыми створками кузова. И, распахнув их, осторожно заглянуть внутрь.

Пять пар глаз немедленно уставились на меня с искренним интересом. Их обладатели удобно устроились на неширокой и не слишком уж длинной деревянной скамейке, идущей вдоль борта и оснащенной почему-то ремнями безопасности. Никакого льда или мороза внутри не было. Только люди и достаточно много свободного места. Хотя под невысоким потолком и висела парочка штуковин, подозрительно напоминающих большие кондиционеры. Но, очевидно, не работали они уже давно. Облачение моих будущих спутников в целом соответствовало суровости наступивших времен. Форма, поверх нее бронежилеты. И автоматы у каждого. Последнее меня особенно порадовало.

– Ты чего здесь забыл? – спросил тот солдат, который оказался ближе других. – Мы тут к боевой операции готовимся!

– Да сам не знаю, – сказал я, забираясь внутрь машины. – Начальство велело с вами ехать. А потому подвиньтесь, пожалуйста, слегка на скамеечке. И водителю стукните, пусть знает, научная часть наконец-то явилась.

– Ага, – такой ответ заставил моего собрата по будущему акту мародерства глубоко задуматься. И слегка дернуться в противоположную от входа сторону, высвобождая пару сантиметров скамейки. Надеюсь, остальные военные пришли к тем же выводам. Кому, как не им, знать о том, что начальство послать действительно может. Причем не только в переносном смысле. Солдаты уплотнились, позволив плюхнуться на краешек горизонтально прибитой деревянной доски.

– А чего так долго шел? – возмутился кто-то в центре их сидячего построения, кого, видимо, слишком сильно сжали соседи. – Мы тут уже чуть ли не с самого утра паримся!

– Не ко мне вопросы, – пожал я в ответ плечами, едва не слетев с узкого деревянного уступа. – Я лаборантом у здешних военных ученых вообще только полчаса как работаю. Меня Стасом, кстати, зовут.

И протянул своему соседу руку.

– У кого? – поразился мой сосед, пожимая ее. – Денис, можно просто Ден. А это вот Леха, Женька, Славка и Радик. А что это на тебе за костюмчик? Может, хоть бронежилет одолжить? У нас вроде был где-то один лишний…

Последний из названных, к моему удивлению, несмотря на явно восточное имя, вовсе не отличался азиатскими чертами лица. А вот Александра, который и был тем недовольным бесцельным сиденьем на одном месте, хоть сейчас можно было обрядить в чалму. И выставить в качестве коренного жителя из какой-нибудь исламской страны.

– У научного персонала строящейся базы, – удивленно уставился на своего собеседника я. – Здесь же центр по изучение пришельцев будет. Вам разве не сказали?

Военные отрицательно и практически синхронно помотали головами. Ничего себе, у них, кажется, уже почти коллективный разум образовался. А то, что информации рядовым, а абсолютно пустые погоны на их плечах вроде бы принадлежат именно этому званию, не дают, по моему мнению, есть тупость несусветная. Секретность секретностью, но те, кто будет нести охрану, неужели не догадаются, чем занимаются десятки ученых, собранных в одном и том же месте во время вторжения инопланетян на Землю?

– Броника не надо, – принялся отпихивать в сторону я тяжеленный защитный фартук, буквально впихиваемый в руки настойчивым Денисом. – Если нападут летающие корабли инопланетян, все равно не поможет. А там, куда мы едем, он вряд ли понадобится. Стрелять по нам люди там точно не будут.

– А ты знаешь, куда мы направляемся? – поразился Радик. – И знаешь зачем?

– Угу, – кивнул я. – В какой-то поселок, школьные лаборатории и компьютерные клубы разорять. Вам даже этого не сказали?! И кстати, а почему мы никуда не едем?

По кузову машины пролетел дружный вздох облегчения. Солдаты начали оживленно переглядываться и подмигивать друг другу. Почему-то на их лица наползли такие дебильные улыбки, словно они вдруг разом нюхнули дыма от сжигания стога сена, состоящего из какой-нибудь особо забористой конопли. Руки рядовых вдруг потянулись к воротничкам и принялись их расстегивать. Тезка моего кузена Слава вообще с головы снял кепку и принялся вытирать ею лицо. На котором непонятно откуда вдруг появился обильный пот.

– Живем! – довольно отчетливо пробормотал кто-то. Я так и не понял, кому именно принадлежала данная реплика, идущая из самой глубины души.

– Вам и этого не сказали, – сделал я закономерный вывод. – Засунули в грузовик и оставили готовиться к неизвестности. И все-таки, чего мы ждем сейчас? Меня сюда внезапно объявившееся начальство чуть не пинками гнало. Утверждало, что ждут только его полноправного представителя.

– Угу, все так и было, – подтвердил мои догадки Ден. – Мы, конечно, понимали, что отделением, пусть и на спецтранспорте, никакую срочно требующую подкреплений дыру не заткнуть, но… сомнения оставались. А не едем потому, что, кроме тебя, здесь не хватало и старшины. Вот, кстати, и он.

Я развернулся и увидел мужчину лет тридцати, уже прикрывающего за собой двери рефрижератора. Последние, как оказалось, с внутренней стороны оснащены незаметными снаружи бойницами.

– Старшина Луговский, – мрачно буркнул он, протягивая мне руку. – Вы Евгений Борисович Кушевой, начальник исследовательского отдела базы?

– Э-э нет, – ответил я. – Я Краежогов Станислав Сергеевич. Его новый сотрудник. Послан с вами в качестве консультанта, чтобы помочь отобрать нужное оборудование.

– Понятно, – сказал военный, еще больше мрачнея. – Значит, так, орлы, ставлю боевую задачу: приехать в поселок, быстро забрать все, что нужно, уехать. Нужны нам компьютеры, комплектующие и всякая разная высоконаучная хренотень. Одним словом, приборы. Но их там много быть не должно. Стрельбы без непосредственной угрозы жизни не открывать. Наша цель находится в ближайших окрестностях города. А роботы, да будет вам известно, с большой охотой идут на звук пальбы. Ларьки и магазины не трогать, даже брошенные. Особенно это касается спиртного. Увижу хоть бутылку – поставлю в наряд на мытье сортира на месяц. Гражданских это тоже касается. Вопросы есть?

– Простите, но быстро не получится, – посмел вставить свое замечание я, вспомнив о просьбе своего начальства. – Имеется информация, что в школах поселка может найтись инструментальная база, крайне нам нужная. Откручивание станков от пола и, возможно, частичная их разборка потребуют не меньше нескольких часов. И разделиться, чтобы выполнять сразу несколько задач, увы, невозможно. Они тяжелые, группа из двух-трех человек просто надорвется.

– Без них никак? – С лица старшины следовало бы писать картину «Сокращение штатов». И на ней не было бы солдата ракетных войск, стирающего Америку с карты ластиком. Можно подумать, его в мирное время в запас увольняют, лишая привычной и непыльной работы. Зачем, спрашивается, корчить такие гримасы? Тем более если отправляют посреди начавшейся войны на абсолютно безопасное и вместе с тем важное дело? Ну какие нам могут встретиться преграды на нашем пути в школе? Сигнализация? Даже не смешно. Она годится только как средство отпугивания ворон. Во всяком случае сейчас, когда полицейские, если и живы, так заняты совсем не разборками с теми, кто превышает должностные полномочия. Старушка уборщица с веником? Многих таких сейчас поставили на пост вахтера. Исключительно потому, что наше правительство наиздавало законов о предотвращении контртеррористической угрозы, но не озаботилось спонсированием вооруженной охраны учебных заведений. Много она навоюет… – Терять лишнее время на ненужную работу, когда есть более срочные дела, просто преступно! И тем более не хотелось бы подвергать людей лишней опасности.

– Увы, на этом вопросе мое внимание заостряли особо, – немного сместил акценты проведенной с шефом беседы я. А о какой потенциальной угрозе, интересно, он говорит? Школа же место абсолютно безопасное! Ну ладно, если она предназначена для богатеньких деток, пусть там найдется охранник с резиновой дубинкой или даже пистолетом. Пусть даже сумасшедший и готовый стоять за пустые по случаю летних каникул стены до последней капли крови. Все равно защита он от любой возможной неприятности никакая. Один человек, не ожидающий нападения и не озаботившийся хотя бы минированием окружающей территории, для любого отряда, ворвавшегося внезапно, опасности не представляет. И закономерно будет устранен в считаные секунды. Но до таких мер, уверен, не дойдет. Мы все-таки не банда, а часть армии. Получается, имеем соответствующие полномочия и документы. – Станки нам нужны. Очень.

– Для чего? – упорно не желал сдаваться старшина. – Крупное производство на этом месте все равно не развернуть. Его же тогда быстро засекут. А все нужное сюда по приказу генерала привезут мигом. Да и приказов на изъятие дорогого оборудования я не получал.

Предварительная договоренность с местными вроде была. Евгений знал, куда посылать своего нового сотрудника. Правда, насколько наши действия соответствуют имевшемуся в стране законодательству, большой вопрос. Думаю, военное положение спишет мелкие недочеты. Хм… как бы убедить оппонента, мрачно сверлящего меня глазами и напряженно ждущего ответа, в своей правоте?

– На токарных станках возможно вытачивание деталей для огнестрельного оружия, – припомнил я как-то виденный в новостях криминальной хроники сюжет о слесаре-преступнике в качестве своей правоты. Тот развернул едва ли не промышленную торговлю самопалами. – Изготовление недостающих запчастей для техники в наших условиях тоже возможно. Были бы только средства производства. Думаю, сейчас, когда склады то ли уничтожены, то ли труднодоступны, дефицит комплектующих может стать серьезной проблемой. Причем уже в самом ближайшем будущем. А поскольку мы пока не знаем, что именно может понадобиться, я получил распоряжение грести все подряд. Ведь не гонять же машину ради какого-нибудь заковыристого винтика в сломавшемся микроскопе? Его легче изготовить на месте.

– Угу. – Странно, но такая постановка вопроса военному почему-то понравилась. Во всяком случае, кислое выражение сменилось оскалом, с натягом способным сойти за улыбку. – Хорошо, аргументы убедительны. Вот только погон ваших почему-то не вижу. Звание есть? Пусть даже запаса.

– Никак нет, – покачал головой я, заставив старшину досадливо поморщиться.

– Ладно, все равно других вариантов не предвидится. – Старшина вновь начал хмуриться, словно объевшийся лимонов меланхолик. – На время выполнения задания подчиняешься мне и далеко не отходишь. Что нужно в первую очередь, что во вторую, а что, в общем-то, не нужно, но не помешало бы, говоришь сразу и понятно. Возражения?

– Никак нет, – снова использовал отрицательное покачивание головы. Ну, чтобы слова с визуальным рядом лучше дошли до проструктированных в соответствии с уставом и мало приспособленных для нормальной деятельности мозгов военного. Автомат на этот раз решил не просить. Зачем он мне, если рядом есть целых полдюжины? Да еще в руках у умеющих с ним обращаться людей? Ну или хоть не в первый раз в жизни его увидевших.

– Оружие есть? – не унимался старшина.

– Вот, – показал я пистолет, который достал из-под спецовки.

– Песчаная курица, что ли? – озадачился военный, рассматривая его. – Так он же вроде бы охотничий. Пробивная способность ни к черту, да и вообще заграничная вещичка. Откуда он у тебя?

– Что выдали, то и ношу, – вздохнул я и принялся убирать оружие на место. Похоже, пистолет всучили второсортный и годный только впечатлительных барышень его внешним видом интриговать. – Потом, наверное, поменяю, а сейчас времени нет.

– Ни фига себе болтер! – присвистнул, по-моему, Слава, оказавшийся, судя по всему, любителем компьютерных игр. Тезка кузена с живым интересом любовался на мою борьбу с кобурой, в которой последняя пока выигрывала. Чуть позже выяснилось, что он не совсем тезка, его полное имя – Вячеслав. – Слышь, космодесантник, а цепных мечей вам не выдают?

– Бензопилу себе спроси, – пробурчал я в ответ, воюя с наплечным чехлом для стреляющих игрушек. Тот, однажды расстегнувшись, никак не хотел застегиваться обратно. А и правда, оказывается, эмблема на моей одежде принадлежит космическим войскам Российской Федерации. Как я раньше не заметил маленькие буквы, окаймляющие рисунок? – Кстати, совсем неплохо действует. Видишь у меня ожоги на лице? Если бы не она, там была бы хрустящая корочка.

– Участвовал в боестолкновении с инопланетянами или их роботами? – оживился Луговский. – И как оно? Многих прищучил?

– Да какое там, – махнул рукой я. На статус героя или хотя бы ветерана мне претендовать определенно не стоило, не заслужил. – Видел, как по ним другие стреляли. Сам из-под их обстрела бегал. Одного «краба» из пулемета в двух шагах от меня разделали. Да еще одного поджарить самодельным напалмом пытался. Вроде бы даже успешно. Во всяком случае, после возгорания «краб» только и успел, что выстрелить в ответ. Ну, а потом он вырубился и дал распилить себя на куски подручными средствами. Перегрелся, наверное. А вы разве сами по ним еще не стреляли?

К моему удивлению, старшина, немного смутившись, отрицательно покачал головой.

– Организованное противодействие войскам противника прекратили почти сразу же после начала. Выяснилось, что по местам ведения боев, в которых участвует хотя бы сорок-пятьдесят человек в форме, пусть даже не имеющих бронетехники, наносятся орбитальные и авиационные удары, – с тяжким вздохом сказал он. – Десант инопланетных роботов выбрасывают с орбиты в основном в те места, которые пришельцам, по тем или иным причинам, кажутся подозрительными. Например, туда, где стреляют. Ладно, хватит разговоров! Выдвигаемся! И так уже кучу времени потеряли. Я буду в кабине за водителя. Ориентировочное время в пути – час с небольшим, ну тут уж как повезет с дорогой. И еще раз напоминаю: алкоголь находится под категорическим запретом!

– А ведь и правда что-то такое было, – заключил я, наблюдая, как за старшиной захлопывается дверь. – «Краб» пришел туда, где стреляли, причем очень быстро. Слишком быстро. Телепортировался, что ли? Или мимо проползал и заглянул на характерный звук? А может, получил картинку высокого разрешения с орбиты вместе с приказом идти и прекратить безобразия?

– Похоже на то… – задумчиво протянул Денис, прислушавшийся к моей беседе с самим собой и, похоже, даже сумевший что-то понять. – Нам читали сегодня утром сводки боевых действий. Так вот, сказали про столкновения с боевыми роботами рядом с городами, которые пришельцы зачем-то закрыли куполами. А еще они появляются там, где разгораются конфликты. И чем масштабней бой, тем вроде бы больше их туда непонятно откуда подтягивается до тех пор, пока им не удается наших солдат просто числом задавить.

– Откуда такие подробности? – удивился я. – Если уж пункт назначения шифруют от тех, кто туда и отправится, то почему такие аналитические подробности поведения врага в свободном доступе?

– Даже не могу предположить, – развел руками рядовой. – Может, по ошибке. А вообще, если верить рассказам тех, кто сталкивался с роботами, боевые они лишь условно… Скорее пугательные, пусть даже и убивающие без раздумий. Можно было бы против них двинуть танки и вертолеты, так этих механических уродцев раскатали бы в тонкий блин почти моментально.

Хм, поведение роботов напоминает этакую извращенную пародию на миротворческие войска. Название которых это уже само по себе оксюморон.

– Но зачем агрессорам поддерживать порядок среди туземного населения, а? – спросил я.

– Создается впечатление, будто захватчикам нужна не просто Земля. Они хотят получить Землю с уцелевшим населением, – подключился к нашей беседе Александр. – Но притом покорным и не имеющим возможности сопротивляться. Иначе зачем уничтожать нашу армию и правительство? И притом не трогать основную массу людей. Даже периодические выбросы механических карателей не тянут на планомерные акции устрашения. Или тем более полноценную зачистку.

Почему-то на ум мне пришло только одно слово: рабы.

Глава 4

Грузовик затормозил так резко, что у меня, казалось, ремнем безопасности грудную клетку сломало.

– Что за дрянь? – выругался Радик, который не пристегнулся. И потому теперь вставал с пола, держась рукой за ушибленный лоб.

– Вылезайте! – прогрохотал динамик под потолком голосом старшины. – С оружием. У нас проблемы.

Проблемы у нас действительно были. Я убедился в этом, едва спрыгнув на прогретый солнцем до образования темных вязких участков асфальт. Прямо рядом с нашим грузовиком стояли машины. Несколько штук. И в них застыли неподвижными изваяниями мертвые люди. К счастью, их самих видно было только фрагментами. По неизвестной причине трупы почти все прижались к полу своих автомобилей, будто пытались спрятаться под сиденьями. Но они точно покойники, слишком уж неестественные позы. Хотя никакого особого смрада пока не чувствуется. Может, потому, что все стекла закрыты? Или они слишком свежие и бойня разыгралась здесь недавно? А значит, рядом и те, кто ее устроил.

Старшина, уже оказавшийся рядом с нами и сжимающий в руках автомат, открыл дверь ближайшего авто. Кажется, оно являлось какой-то японской иномаркой, не до того было, чтобы искать знак фирмы. Молодая светловолосая женщина-водитель практически втиснулась под свое же кресло. Покойница замерла в смертном оцепенении, едва ли не засунув голову под педали и обхватив голову руками. Лица трупа видно почти не было. Может, оно и к лучшему.

– Свежая, – мрачно констатировал военный. А потом, тронув ее за руку и, кажется, слегка нажав, уточнил «диагноз»: – Несколько часов, не больше. Еще даже не закоченела толком. Алексей, Радик, проверьте остальных!

– Патологоанатом я, что ли? – мрачно пробурчал себе под нос солдат с нерусским именем. Но, встретив мрачный взгляд старшины, поспешил выполнить приказание с громким возгласом: – Есть!

В других машинах тоже оказались трупы. Иногда по одному. Иногда группами. Рваная цепочка из машин, расстояние между которыми составляло от десяти до двухсот метров, тянулась до видневшегося невдалеке поселка. Видимо, это и была наша цель. Дома, построенные из красного кирпича, чернели провалами разбитых окон. Причем не одного-другого, такое можно было бы списать на мародеров и прочие превратности жизни. Нет, больше не несли в себе блестящего на солнце стекла примерно три четверти проемов. Причина этого – взрывная волна? В паре мест на асфальте лежали люди, судя по всему, выскочившие из своих машин и пытавшиеся спастись бегством. Но далеко они не ушли. На лицах всех без исключения покойников застыли гримасы ужаса и жуткой агонии, свидетельствующие о мучительной и не слишком быстрой гибели.

– Что скажет наука? – спросил меня командир операции. Видно было, что он нервничает, но держит себя в руках, стараясь лишний раз не коситься на мертвецов. Рядовые подражали ему, впрочем, потихоньку зеленея на лицо и проявляя нарастающие признаки нервозности. У всех глаза бегали туда-сюда, а стиснутые на прикладах автоматов пальцы подрагивали.

А что можно сказать? Не военный эксперт я, ну вот ни разу. Но что-то ляпнуть надо. Иначе в следующий раз, когда будут идеи, и не прислушаются.

– Вероятно, какое-то ОВ, – выдал предположение я, вспомнив про изученные когда-то в институте материалы о Первой и Второй мировых войнах и о боевых ядах, распыляемых в атмосфере. – От него явно пытались спастись, но, как мы видим, безуспешно. Химический состав, механизм действия и степень опасности без лабораторных исследований не скажу. Отрава могла разложиться, а может и до сих пор быть в окружающей среде. Есть вещества, обладающие канцерогенным эффектом, то есть способностью медленно накапливаться в организме до критической отметки. И мы не поймем, что поражены, пока не станет поздно.

Желательно, чтобы к лаборатории прилагался специалист с немалым опытом работы, который и смог бы разобраться, что за чертовщина тут случилась. А еще хотелось бы убраться отсюда как можно скорее. И как можно дальше.

– Вернитесь на всякий случай в грузовик, там вроде бы какие-то фильтры на вентиляции стоят. А я сейчас доложу командованию, если пришельцы нам связь окончательно не доломали, – с тяжким вздохом сказал старшина и пошел к кабине, но был прерван возгласом Радика:

– Тут живой!

Планы мгновенно переменились. Отряд столпился вокруг неожиданной находки, не забывая, впрочем, посматривать в небо и по сторонам стволами автоматов. Старик с абсолютно седыми волосами сидел на заднем сиденье вишнево-красной «Тойоты» рядом с трупами целой семьи. Пожилой человек с видимым трудом глотал из фляжки, которую поднес ему солдат. И, похоже, в ближайшие минуты умирать не собирался. Странно, но на его лице почти не было морщин… Неожиданно я понял, что передо мной не такой уж и старый человек. Может быть, лет пятидесяти, не больше. Это пережитый ужас заставил его волосы побелеть. Вытащить выжившего из машины оказалось неожиданно трудно. В процессе извлечения он потерял сознание и теперь был безвольным, словно кукла. А еще, судя по сдавленным ругательствам «спасателей», оказался неожиданно тяжелым. И пахучим. Сфинктер мужчины свои функции сегодня явно не выполнял, объявив забастовку и испачкав штаны давно и основательно переваренной пищей.

– Кажется, его парализовало, – вздохнул Ден, укладывая пострадавшего на асфальт. – Языком и головой еще как-то шевелил, когда пить дали, но на руках даже пальцы не дрожали.

– При поражении центральной нервной системы такое вполне возможно, – глубокомысленно кивнул старшина, мрачный, словно грозовая туча. – Есть такая группа газов…

– Ироды! – четко и громко сказал обладатель седых волос, распахнув глаза во всю ширину и уставившись на нас.

– Спокойно, все будет хорошо, – попытался успокоить его я. Так, курс психологии у нас был, но что из него помню? Бюст молодой преподавательницы. Жаль, но это не подходит. Нет, определенное воздействие, которое в данной ситуации можно признать успокаивающим, на всех мужчин в зоне видимости он явно оказывает. Но, боюсь, его в комплекте с остальным организмом, тоже весьма симпатичным, тут не имеется. А словами мне эту красоту и богатство не передать, не Пушкин все же.

– Хватит нести чепуху, – помотал головой мужчина, видимо не испытывающий никаких радужных иллюзий. – Боль, какая же была боль…

– Расскажите, что случилось, – попросил его старшина, несмотря на всю свою суровость, сейчас кажущийся очень внимательным и чутким человеком. – Пожалуйста, это очень важно.

Надо же, оказывается, он умеет просить. Не ожидал. Конечно, я знаю об общей единообразности людей в пределах заданных генотипом расы. Но мне всегда казалось, что такие военные рождаются прямо в форме. Посредством материализации должностных инструкций или же Устава воинской службы.

– Они пришли примерно через два часа после рассвета, – седой мужчина говорил четкими рублеными фразами. Возможно, у него и была истерика за время, проведенное в одной машине вместе с трупами близких. Однако сейчас она уже прошла и трансформировалась во что-то другое. Возможно, в обреченность. Или ненависть. – Громадная штука, похожая на огурец с несколькими парами стрекозиных крылышек. Но она пришла и ушла, оставив после себя другую дрянь. В небе после ее визита появилась летающая тарелка, почти такая же, как в фантастических фильмах. Большая. Крупнее моего дома даже вместе с участком. Метров сто в поперечнике. Она зависла над соседней улицей, и сын понял, что пора бежать.

Новый вид транспорта пришельцев? Это интересно. Пока я знал только о трех типах НЛО. Громадных летающих кораблях размером почти с город. Относительно небольших тарелках, сравнимых с обычным кораблем. И практически карманных на общем фоне «стрекозах», охотящихся на машины и вертолеты.

– Он погрузил в машину всю семью, – продолжал рассказывать поседевший от ужаса паралитик. – Даже меня, невзирая на протесты. Дурак. Лучше бы внуков спасал. Кому я такой нужен? В больнице сказали – безнадежен, и не солгали. Чучело, едва дышащее, даже пары шагов сделать неспособное! Да и жить в лучшем случае пару месяцев осталось. Ему следовало меня оставить! Тогда наверняка живы бы были они… Все…

И человек, разом потерявший всю семью, заплакал. Горько, безнадежно. И, кажется, далеко не в первый раз, потому как успокоился быстро. Алексей, посланный старшиной за аптечкой, даже добежать до рефрижератора не успел.

– То есть вы уже были парализованным в момент произошедшего? – Я попытался проанализировать слова пострадавшего. – Расскажите, что произошло. Почему вы выжили?

– Боль, – коротко ответил спасенный. – Во всем теле, которое давно уже не чувствую и пошевелить им не могу, жуткая боль. Бесконечная боль. Она начала нарастать, едва мы тронулись в дорогу. Вопили… Как вопили мои внуки! Но сын вел машину… Пока мог, пока был жив. Кажется, он умер последним. А я выжил, хотя хотел умереть. Почему?!

Этот крик души заставил меня отшатнуться.

– Мы тоже хотим знать, – мрачно пробормотал сержант, с недобрым прищуром оглядывая окрестности. Думаю, попадись ему сейчас машущие белым флагом пришельцы, и мы бы живыми их к ученым точно не довезли. Только по частям: голова с туловищем в одной стороне, руки и ноги – с другой. – Станислав, есть версии, что именно тут произошло?

– Мало данных, – покачал головой я. – Но, если паралич от этого спасает, это точно не газ. И не биооружие в привычном нам понимании. Яду или колонии быстроразмножающихся бактерий абсолютно безразлично, может человек шевелиться и чувствовать или же нет. Какому-нибудь излучению вроде той же альфа-радиации, которая уже могла бы успеть исчезнуть, тоже.

– Возможно, какое-то тонкое воздействие вроде ультразвуковых колебаний, – предположил Денис, не отрывая рук от автомата, глядя на подвергшийся нападению поселок. – Ну, знаете, есть такие штучки для отпугивания крыс и мышей. На их основе и оружие против людей сделать вполне можно. Это же, по сути, простой динамик с незначительной переделкой. Вопрос только в том, как получилось, что один из подвергшихся подобной атаке уцелел.

– Наверное, какие-то особенности организма помогли, – с сомнением перевел я взгляд на выжившего калеку. От гипнотического воздействия инопланетян спасали примитивные фильтры, но не похоже, чтобы здесь людям сильно помогли зажатые уши. – Вот только как узнать, какие?

– Опухоли по всему телу, – коротко подсказал седой, который, как оказалось, прислушивался к нашей беседе. – Даже в мозгу. Врачи их там еще полгода назад нашли. Тогда пусть и с трудом, но ходить мог. Оперировать бесполезно, слишком быстрый рост.

Да, так бывает, увы. Иногда с подобными заболеваниями живут десятилетиями. А иногда сгорают за пару-тройку месяцев.

– Его надо доставить к нам на базу, – твердо сказал я и посмотрел на старшину: – Если проведем всестороннее обследование выжившего, наверняка сможем разработать какие-то меры защиты от этого непонятного оружия. Чем бы оно там ни было. И пару трупов погибших туда же. А лучше сразу пару десятков, чтобы результаты вскрытия точнее были.

– Надо доложить в штаб, решения такого уровня не мне принимать, – вздохнул старшина и поплелся наконец к рефрижератору, бросив на ходу через плечо: – А вы… похороните тех, кто с ним ехал, что ли.

Седой на это никак не отреагировал. Он лежал на асфальте с закрытыми глазами и мерно дышал. То ли сознание от всего пережитого потерял, то ли решил, что так действительно будет лучше.

Могилы мы рыли саперными лопатками. Быстро, но не глубоко. Вряд ли достигли даже метровой глубины. Это дело заняло у нас примерно полчаса, за которые старшина успел связаться с командованием. А оно обсудило сложившуюся ситуацию. И приняло решение, заставившее меня усомниться в здравом рассудке высокого начальства. Выжившего следовало занести в фальшивый рефрижератор. Там он дождется подкрепления. Оно в течение получаса прибудет забрать подготовленную для ведения спецопераций машину. Ну а нам всемером предстояло выдвинуться в поселок и проверить, что там делают пришельцы. Короче, провести разведку боем силами своего отделения. Обреченного на смерть при столкновении с любыми мало-мальски организованными подразделениями противника.

В армии приказы командования обсуждению не подлежат. Но я, когда осознал перспективы, едва не стал дезертиром. Удержал вид автомата в руках старшины Луговского. Им он целился в голову запаниковавшему Вячеславу. Парень тоже прекрасно понял, что шансы наши выжить – минимальные, отряд фактически будет играть роль лабораторных мышек, испытывающих на себе возможности врага. Старшина, в ответ на сбивчивые возгласы рядового, содержащие эту информацию не в самой внятной форме, пообещал расстрелять тех, кто откажется подчиняться. И, судя по всему, не шутил. Остальные солдаты переглядывались, но ни ту, ни другую сторону поддержать не спешили, заняв выжидательную позицию.

– Лишний бронежилет у вас, кажется, был, – решил я снизить градус напряжения, когда рядовой уже сам начал наводить свое оружие на силуэт старшины. – А запасной автомат найдется? Без него идти чистить морду инопланетянам как-то страшновато. Но идти ведь все равно придется. Лучше уж мы к ним, чем они к нам. Ты согласен, Вячеслав? Если нет – глянь на тех, кто лежит в машинах. Они тоже хотели бежать, а не драться. И к чему их это привело? Будешь прятать голову в песок, тоже нарвешься на того, кто тебя прибьет мимоходом и пойдет по своим делам дальше. Причем скорее рано, чем поздно. Да и потом, нас тут много, а ты один. Начнешь стрелять – гарантированно в землю ляжешь. Так что кончай валять дурака, быстрее разберемся с тем, что происходит, быстрее окажемся на базе в тишине и покое.

– Свой автомат тебе отдам, – буркнул старшина, с недоверием наблюдая, как солдат опускает оружие и бормочет какие-то извинения. – А я пулемет возьму.

– А у нас разве есть? – удивился Ден. – И какой?

– «Печенег». – Название мне ничего не говорило. Но, судя по заметно приободрившимся рядовым, машинка была хорошая. – В комплекте с грузовиком небольшой запас оружия идет. Там много чего имеется. Им прикрывать самое то. А ты, паникер, будешь надрываться с «Вампиром» и идти на пять шагов впереди меня, чтобы не было искуса стрельнуть не туда.

– Да, от взрывной волны не убежишь, – задумчиво пробормотал Радик, и я понял, что под кровожадным названием скрывается гранатомет. – Особенно если боеприпасы термобарические.

– Размечтался, – вздохнул старшина. – Только самые обычные.

В поселок мы входили компактной группой. Может, тактически это был и не совсем правильный ход. Однако Луговский, столкнувшийся с неподчинением на грани бунта, не желал выпускать подопечный контингент из поля зрения. Бронежилет неприятно давил мне на плечи, но это почему-то успокаивало. Единственное, о чем остро сожалел, так это об отсутствии каски. Конечно, от прямого попадания она не защитит. Однако здоровенная труба, которую тащил в руках провинившийся Вячеслав, наверняка даст при попадании хоть во что-нибудь целую груду летящих черт знает куда осколков.

Ближайшие к поселку машины оказались пусты. Двери их были сорваны, а тела внутри отсутствовали.

– Ой, что-то мне это не нравится, – пробормотал Ден, глядя на ближайшее здание. – Куда трупы-то делись?

– На опыты пошли? Или на мясо? – озвучил я единственное предположение, которое пришло мне в голову. Ведь и в самом деле, зачем кому-то могли понадобиться мертвые люди? – Иных причин для инопланетян изымать их, кроме как для проверки эффективности действия своего оружия, не вижу.

– Отставить разговорчики, двигаться вперед! – прикрикнул старшина. – И под деревья, под деревья прячьтесь, обезьяны безбашенные! Мы живы, пока наблюдатели с орбиты не успели наткнуться на нас своими объективами. А как наткнутся, тут же пришельцы, сколько бы их тут ни было, начнут усиленно искать людей, пользуясь воздушной и артиллерийской поддержкой! Да тут еще вроде какая-то тарелка должна быть… Александр, загляни за угол, только аккуратненько, есть там кто?

– Никого, – откликнулся солдат, осторожно проделав вышеуказанную операцию. – Во всяком случае, на улице. А в домах… Не знаю. В них при желании полдивизии спрятать можно.

– Придется рискнуть, – пошевелив бровями, вынес вердикт Луговский. – Мы не можем по полчаса осматривать каждый сантиметр. Раз у врага преимущество в огневой мощи и возможен подход подкреплений, нам надо максимально воспользоваться эффектом неожиданности. Вперед!

Пришлось выполнять. Поселок производил скверное впечатление. Двух- и трехэтажные домики, выстроенные как по линеечке и окруженные невысокими, скорее декоративными заборчиками, были, конечно, симпатичны. Но валяющиеся на земле входные двери ясно намекали – что-то тут не так. Да и вылетевшие из рам стекла добавляли картине какой-то мистической жути. Хорошо еще, осколки редко улетали за пределы приусадебных участков и не хрустели под ногами.

– Кровь! – сказал неожиданно Вячеслав, постоянно клевавший своим гранатометом, кое-как пристроенным на плече, в сторону земли. Видимо, потому он и заметил первым темный засохший след. Тот, в виде дорожки из довольно крупных капель, выходил из одного строения и тянулся дальше по улице куда-то в глубь поселка.

– Здесь что-то тащили, – сделал вывод старшина, рассматривая находку. – Похоже, что чье-то тело, с крупной раной, не дающей тем не менее всей крови вылиться за считаные минуты. Например, полуоторванная рука может дать именно такой эффект. Идем туда, куда ведет след. И к заборам, к заборам прижимайтесь, чтобы не сразу заметили!

Скорость передвижения существенно снизилась, поскольку в каждой тени нам чудился затаившийся пришелец, а низкие облака, казалось, скрывали целые полчища «стрекоз». Однако прошла одна минута, вторая, а нас никто не атаковал. И, возможно, даже еще не обнаружил. Складывалось ощущение, будто инопланетяне уже ушли отсюда. Или были поголовно заняты какими-то своими более важными делами. Неожиданно воздух прорезал громкий сочный треск. И сразу же вслед за ним раздался мягкий звук удара. Где-то рядом что-то упало на землю. Деревянное. Вероятно, дверь.

– Внимание! – скорее губами и выражением лица, чем голосом приказал Луговский. – Они рядом.

Снова раздался треск, но вроде бы чуть глуше. Неведомое нечто, вламывающееся в жилища людей, удалялось. Или было не одно.

– За ним. – По-моему, у старшины от волнения пропал голос. Он отдавал команду таким тихим шепотом, что, не стой я в паре метров, нипочем бы не расслышал.

Соседняя улица, на которой вроде бы и хозяйничали пришельцы, встретила нас ожидаемой пустотой и запустением. Дома по левой ее половине уже были взломаны почти на всем протяжении. А вот справа, всего в каких-то ста, ну, может быть, чуть больше метрах, начинался ряд внешне целых жилищ. Перед которыми кое-где лежали застывшие навеки трупы. А в уже пройденной нами части поселка их не было. Значит, убрали. Вернее, забрали.

– Держу крайний дом, тот, что с синими воротами. – Непонятно когда, но Луговский уже успел залечь прямо на дорогу. Старшина отыскал на ней небольшую ямку, не заделанную строителями при последнем ремонте. И теперь он из этого убогого окопчика целился своим пулеметом в место предполагаемого нахождения противника. – По сторонам смотрите, не дайте им нас окружить. Слава, не вертись на открытом месте, как уж на сковородке, а схоронись куда-нибудь! Главное, чтобы позади тебя никого не было, а то выхлопом накроет! Если будет пехота – не вздумай по ней стрелять. Твоя задача – бронетехника. Или авиация, если снизится и зависнет. Хотя это уж вряд ли, да и не попадешь ведь никуда, олух криворукий…

Неизвестно, какие еще приказания отдал бы старшина. В развороченном дверном проеме, окончательно доломав и так уже держащийся на одном честном слове косяк, возникло оно. Сначала я подумал, будто инопланетянин похож на маленького слона или разъевшегося до умопомрачительных размеров хряка. Четыре толстые ноги и грузное аморфное туловище, свисающее по бокам складками. Но потом почти сразу же понял свою ошибку. То, что раньше принимал за конечности, на самом деле оказалось странными, но, несомненно, гуманоидными созданиями серого цвета. И лишь затем я наконец-то сумел полностью рассмотреть, что же из себя представляет туловище пришельца. Тела. Тела десятка или даже больше людей и примерно столько же мешанины из плоти цвета асфальта. И все это, переплетенное в противоестественном союзе, передвигалось широкими неуклюжими шагами. Что я начал делать раньше, орать или стрелять, не знаю. Впрочем, остальные меня поддержали. Дружно. В обоих смыслах. Треск выстрелов почти напрочь забил уши. Но сквозь звуковую преграду канонады все-таки проникали, время от времени, громоподобные матюги.

Тварь мгновенно перестала напоминать колобок на ножках. Часть тел, причем исключительно людских, упала на землю. Часть осталась на месте и поменяла свой объем. Местами вспучилась, а местами опала, словно сдувшийся воздушный шарик. Спустя секунду к нам развернулось уже нечто вроде жуткой пародии на ходячий танк, покрытый щупальцами конечностей. Или обзаведшееся ногами и обросшее живой бахромой орудие. Из комка серой плоти в нашу сторону высунулось переплетение двух или трех нечеловеческих фигур, с которого безвольно свисали вниз руки и ноги.

Вячеслав выпустил гранату в нечто настолько мерзкое, что чуждость его в обстановке видна была априори. Не попал. Взрыв разметал забор более чем в десятке метров от твари. Но та лишь качнулась от ударной волны и плюнула извергнутым из своих недр содержимым. На секунду большие головы вытянутых вперед на манер орудия серых тел распахнулись как бутоны хищного цветка. И оттуда в нашу сторону вылетели комки какой-то зеленой слизи, пролетевшей над головами солдат и ухнувшей куда-то за спину. Сзади немедленно потянуло знакомым ароматом хлорки, концентрированным настолько, что немедленно захотелось одновременно чихнуть и зажать нос.

Ствол автомата задрался куда-то вверх, а пули в обойме давно кончились, уйдя в синее небо. Причем понять это мне удалось далеко не сразу, а после нескольких секунд бесцельного клацанья курком.

Тварь проворно зашевелила своими ногами и пошла вперед, передвигаясь чересчур быстро для своих размеров и габаритов. По ней прошлась пулеметная очередь, заставив сбиться с шага. Из серых тел, образующих ее, закапала ярко-синяя жидкость, контрастно выделяющаяся на общем фоне. Орудие жуткого монстра снова дрогнуло. Сначала оно надулось у основания, а потом по нему стремительно покатился вперед тугой комок, вырвавшийся на свободу новым ужасающим плевком. На этот раз жидкий снаряд немного не долетел, ударив в асфальт метрах в пяти от меня и разлетевшись брызгами. Что дернуло меня при виде летящей гнилостно-зеленой капли упасть на землю и развернуться к опасности тылом, не знаю. Но, кажется, это решение спасло мне если не жизнь, так зрение и относительно смазливое выражение лица.

Понятия не имею, сколько жидкости попало на спину и то место, где она переходит в ноги. Но немилосердно жечь их начало немедленно. Кислота?! Но откуда такая быстрая реакция? Даже от соляной или серной так называемые ожоги, то есть омертвевшие ткани, проявляются далеко не сразу. А уж если на одежду попало, так вообще можно отделаться легким испугом. Мне случалось обжигаться ими обеими на уроках химии. Правда, в разбавленной концентрации, разумеется. А тут, судя по всему, все сто процентов.

Пока голова думала, тело каталось по земле, пытаясь стряхнуть с себя опасные капельки. Или по крайней мере размазать их по земле, чтобы организму досталось как можно меньше этой гадости. Пальба стихла.

– Стой! Да стой ты! – Кто-то схватил меня за ноги и сильно дернул назад. – Еще немного, и в лужу едкой дряни плюхнешься!

Последний аргумент заставил меня замереть в такой сложной позе, которую не в каждом самоучителе для йогов найдешь. Но чего только не сделаешь, чтобы не искупаться в кислоте. Впрочем, в неподвижности я был недолго, исхитрившись почти сразу встать на ноги. И тут же начал стряхивать с себя пропитавшуюся едкой жидкостью одежду. Хорошо, что под спецовкой оставались родные брюки. Выданное Евгением Борисовичем одеяние не показалось мне особо предназначенным для ношения на голое тело, а потому оно было натянуто поверх моих вещей. Может, и жарковато немного, зато нет риска что-нибудь натереть. Или в случае форс-мажора, вот как сейчас, остаться в одних трусах перед лицом инопланетной угрозы.

– Это еще что за стриптиз? – опешил Ден. Как оказалось, именно он не дал мне вкатиться в тот плевок твари, что улетел за наши спины. И, кстати, совсем рядом с нами красовался результат еще одного ее залпа, сделанного непонятно когда. Плевок монстра попал в забор и сполз по нему вниз, обуглив крашеные доски.

– Не учили вас технике безопасности при работе с агрессивными жидкостями, – сделал вывод я, избавляясь от последней штанины. – При попадании кислот на ткань, прикрывающую тело, ее надо немедленно снять. А то сама слезет. Вместе с кожей. Фляжку дай, ополоснуться бы еще надо. Где эта тварь?

– Лежит. – Ден мгновенно понял, о чем я говорю, и кивнул куда-то мне за спину. – Вроде дохлая. Во всяком случае, кровь из нее ручьем хлещет, а она даже не шевелится.

Развернувшись, я действительно увидел истекающего ярко-синей жидкостью монстра. Чудовище, казалось, было слеплено неведомым скульптором-маньяком из тел высоких бесполых гуманоидов с серой кожей и большими черными глазами без зрачков. Эти гипертрофированные органы зрения занимали если и не половину лица, так треть точно. Хм, а ведь примерно так инопланетян и описывали многие источники. В основном, правда, относящиеся к бульварной литературе. Выходит, не во всем они врали, отнюдь не во всем. Таких совпадений быть не может. Но что случилось с этими конкретными пришельцами? Какая сила могла сделать из десятка, а может быть, и большего количества представителей развитой цивилизации эту тварь, похожую на ночной кошмар больного разума? Так, начнем восстанавливать их деятельность по порядку. Они прилетели сюда на «тарелке», уничтожили жителей и…

А вот дальше фантазия не то чтобы буксовала, но почему-то подсовывала совсем уж неправдоподобные варианты. Вроде «начали экспериментировать с выведением мутантов на собственной основе, запрещенными на их родине по этическим соображениям, и доигрались». Или «раскопали могильник Древнего Зла, которое как раз последние несколько тысячелетий поджидало таких вот идиотов». А может, «наткнулись на выжившего жителя поселка, которым по несчастливой для пришельцев случайности оказался великий некромант Вася Пупкин». Последняя версия, несмотря на всю ее абсурдность, почему-то выглядела наиболее привлекательной. Нет, ну в самом деле, почему, если есть инопланетные захватчики, напавшие на нашу планету, не могут жить и, соответственно, попадать им под раздачу вместе с обычными людьми ведьмы и чародеи? В то, что подобные метаморфозы гуманоиды – а строение их тел, в общем, под это определение подходило – дадут совершить с собой добровольно, верилось меньше, чем в магистров черной магии.

– Чего стоите пялитесь, обормоты?! – Старшина, выискивающий в уничтоженном монстре признаки жизни через прицел своего пулемета, вдруг подпрыгнул на месте. Причем так, словно под его животом рванула мина. – Быстро в дома! Сейчас они авиацию пришлют!

Два раза просить никого не пришлось. Отряд рванул к ближайшим укрытиям в виде домов дружной толпой, во главе с ведущим нас всех Луговским. Который, несмотря на тяжелый «Печенег» в руках, передвигался чуть ли не быстрее всех. Мы уже почти достигли дверей выбитого дома, как ударивший с конца улицы тонкий синий луч вонзился Александру в плечо. Пройдя человеческое тело насквозь и вывернув наружу кости, он ушел куда-то в стену дома. Попавший под него кирпич потек вниз расплавленным ручейком. Солдат рухнул, где стоял, даже не вскрикнув. В воздухе ощутимо запахло шашлыком.

– Расступитесь! – заорал старшина, не решаясь открыть огонь через скопление из своих подчиненных. Но мы – ни я, ни его подчиненные – команду не выполнили и бросаться в стороны не стали. Просто попадали, кто где стоял, развернув автоматы в сторону, откуда пришла смерть. Мое оружие глухо клацнуло, и я вспомнил, что забыл его зарядить. А где же запасной рожок? Ведь был же, давали его вместе с автоматом! Проклятье! Он остался заткнут в нагрудный карман спецовки, закрывающийся на молнию. Благо размеры позволяли спрятать там даже не один магазин, а два или даже три. Рука потянула из обнажившейся после избавления от верхней одежды кобуры пистолет. Ну что ж, посмотрим, что он такое и насколько опасны его пули для пришельцев из глубин космоса.

А к нам из глубины поселка, вывернув из-за поворота дороги где-то метрах в трехстах, уже неслись… Если бы вместо колес не стояли тонкие длинные ноги, мелькавшие так быстро, что их очертания почти сливались, я бы решил, что это мотоциклы. Боевые. В количестве трех штук. Длинный вытянутый корпус, на котором полулежит водитель и стрелок в одном лице. По бокам выступают какие-то непонятные, но явно опасные штуковины вытянутого вида. В качестве хозяев этих транспортных средств выступали точно такие же инопланетяне, как те, что пошли на изготовление плюющегося кислотой монстра. Орудия, установленные на инопланетных устройствах, часто-часто засверкали синим. То тут, то там вокруг нас начали вскипать под синими лучами маленькие гейзеры из камня или асфальта, образовавшиеся после попадания в них ярких до рези в глазах импульсов энергии. Расстояние между нами быстро сокращалось, но, к счастью, таких прицельных выстрелов, как по Александру, больше не было. Наверное, им мешала скорость. А может быть, где-то рядом засел пока не виденный нами снайпер.

Стук автоматов, к которым почему-то никак не мог присоединиться пулемет, вселил в меня уверенность. Но пришельцы, до которых осталось только метров сто, огонь проигнорировали. Они, несмотря на свинцовый дождь, продолжали приближаться к нам. Твари уже подобрались практически вплотную, и теперь рассеяние импульсов их оружия стало куда меньшим. Правда, силуэты двух из них несколько раз мигнули и расплылись, будто скрытые на мгновение появившимся из ниоткуда и ушедшим в никуда полиэтиленовым зонтиком. Раздался чей-то вопль, наполненный одной лишь болью. Похоже, одним человеком на планете стало меньше. Кажется, нам каюк. Если их защищает силовое поле, такое же, как то, что накрыло города, мы для них просто мишень.

И тут мимо пронеслась граната, едва не доведя дело до мокрых штанов. Казалось, еще чуть-чуть, и она унесла бы с собой мое левое ухо в качестве навесного поражающего элемента. Грянул взрыв. На этот раз солдат положил заряд точно в цель. Или, по крайней мере, не сильно промазал. Снова вспыхнуло марево защитного поля, но в этот раз оно оказалось бессильно помочь своим владельцам. Инопланетные машины, подобравшиеся к нам уже метров на сорок, закувыркались в разные стороны. А поскольку мчались они с весьма приличной скоростью, то их водителей приложило о твердое асфальтовое покрытие улицы по нескольку раз. Под конец двое еще и в кирпичные стены домов влетели, пробив собой насквозь один и тот же дощатый забор.

– Круто! – объявил Вячеслав, да так громко, что голос его разнесся, наверное, по всей округе.

Я обернулся к нему. Парень стоял в картинной позе гранатометчика, припав на одно колено, и метровая труба в его руках все еще дымилась. Как он смог под таким огнем встать и уцелеть, не знаю. Зато стало понятно, почему молчит старшина. Луговский лежал, обняв пулемет, и курился, словно только что погашенная свеча. Наверное, в него попали не один раз. И, скорее всего, даже не два. Одежда тлела, а лицо превратилось в жуткую маску из-за крови, вытекавшей из рваной дыры на лбу.

– Давайте-ка убираться отсюда, – громко предложил Ден, буквально подвывая при каждом слове и неловко придерживая правую руку, рукав на которой носил следы свежих подпалин. Кажется, это он кричал от боли. Правда, пока непонятно, насколько сильный вред ему причинило попадание. Ну, кисть не отваливается, уже хорошо. Остальное медики поправят. Наверное. – Разведку боем, по-моему, мы провели. Да такую, что куда уж больше. Если чего, все претензии начальство должно старшине предъявлять, пусть земля ему будет пухом.

– Ага, ты прав целиком и полностью, – согласился с ним Слава, вставая в полной рост и запуская руку куда-то в недра носимого на спине мешка. – Только перезаряжусь…

Это были последние слова парня. Тонкий луч, точно такой же убил Александра, ударил его в живот. И, не думая обрываться, медленно пополз вверх, с ужасающей легкостью разваливая тело на две половины. Солдат успел закричать, но жуткий вой умирающего почти мгновенно сменился бульканьем, когда он упал навзничь и больше не шевелился.

Как оказалось, один из трех водителей остался жив после катастрофы. Он теперь лежал, придавленный своим транспортным средством, и целился в нас из какой-то странного вида штуковины, похожей на пульт от телевизора. А я из живых к нему оказался ближе всего. Все еще конвульсивно дергающий ногами Вячеслав не в счет. Пистолет как будто сам уставился в голову пришельца. Я взглянул своими глазами в его гигантские буркалы без зрачков и спустил курок. Сноп пламени, вылетевший из ствола, пожалуй, не уступал аналогичному из гранатомета. Руку чуть не оторвало отдачей, вырвав куда-то в сторону и вверх. Под лопаткой ощутимо хрустнуло. Но зато башка инопланетянина украсилась большой дырой, из которой начала толчками выплескиваться зеленая, не похожая на человеческую, кровь.

– Делаем ноги! – скомандовал Ден, вскакивая и готовясь бежать, пока на шум не пришел еще кто-нибудь. Но не успел он сделать и трех шагов, как небо рухнуло нам на головы. Во всяком случае, так показалось сначала. Гулкий удар в голове, будто там взорвалась петарда, а потом боль. Боль. И еще раз боль. Пришельцы включили свое оружие, которым уничтожили поселок. Наверное, мы бы там и умерли, но тут над крышами домов стремительно пронесся гигантский летательный аппарат, и впрямь вроде бы похожий на тарелку. А через несколько секунд после его пролета наведенная агония стала стихать. Будто ее что-то начало медленно и неуклонно ослаблять. Или, скорее, источник этой жуткой штуки от нас стремительно удалялся.

– Мы живы? – Даже не знаю, чего было больше в этом голосе, принадлежавшем непонятно кому: удивления, недоверия или следов пережитой муки. Судя по тому, как на меня уставились, это сказал я.

– Вроде бы да, – осторожно произнес Радик, сам, похоже, не верящий своим словам. – Они удрали. Но почему?

– Не привыкли к сопротивлению, – предположил Евгений. – А сейчас, когда на них напали, они запаниковали и решили, что тут крупные силы?

– Может быть, – вздохнул Ден и покосился на низко опустившиеся к земле облака, которые, потемнев, превращались в дождевые тучи. – Но тогда, ребята, вспомните слова старшины и приготовьтесь к вражеской бомбардировке! Она сейчас начнется, как только пришельцы отлетят на безопасное расстояние.

– Типун тебе на язык! – от всей души пожелал «предсказателю» я. – Накаркаешь. И давайте-ка лучше проинспектируем ближайший подвал или погреб. В таких домиках полудачного типа их не может не быть.

Мы едва успели спрятаться. Правда, не в подземное овощехранилище, а в вырытый под домом, рядом с которым мы едва не приняли последний бой, гараж. И тут земля дрогнула. Раз, другой, третий, десятый… То ли на двенадцатом, то ли на тринадцатом сотрясении все остановилось. Инопланетяне не стали ровнять этот поселок с землей, ограничившись точечными ударами в известные лишь им самим цели. Правда, окончательно мы поверили в это лишь спустя полчаса, когда отважились выбраться на поверхность. Стекла во всех окнах окончательно повылетали. Теперь найти здесь целую раму было не легче, чем живую рыбу посреди пустыни. В нескольких местах виднелись громадные, пышущие жаром воронки, на месте которых раньше стояли некие здания, значительно крупнее обычных домов. Вероятно, одно из них и было школой, куда мы первоначально направлялись. Кое-где снесло шифер или черепицу. Пара усадеб покосилась, раз в десять больше начинало заниматься пожаром от близкого соседства с раскаленными кратерами. Но поле боя совершенно точно осталось за нами. И трофеи тоже. Трупы трех инопланетян, непонятного монстра и останки механизмов, похожих на мотоциклы. Надеюсь, Евгений Борисович будет доволен и такими трофеями, у меня явно нет сил грабить компьютерные клубы, если от них хоть что-то осталось.

Глава 5

Чем и обо что стучали двадцать четыре часа в сутки населившие импровизированный бункер люди, я представлял плохо. Но очень хотелось пойти и пристрелить их. Возможно, даже не отводя предварительно в сторону Святослава, буквально прописавшегося среди разнорабочих. Уж больно громко у них получалось, и это не давало мне уснуть. Правда, следует признать, в ближайшие полчаса-час их трудовой энтузиазм будет мне скорее помогать, чем мешать. Храпеть или даже терять сознание перед непосредственным начальством очень не рекомендуется с точки зрения карьеры. А прибывшие в наше убежище военные были именно теми, кто так или иначе определяет жизнь людей, оставшихся на неоккупированных территориях. Во всяком случае, в радиусе двухсот-трехсот километров от моего текущего местонахождения.

Генерал-майор Синицын Петр Валентинович со своим штабом, который так и тянуло назвать свитой, прибыл посреди ночи. Не просто так, понятное дело, а чтобы получить у ученых ответы на вопросы. Хоть на какие-то. И потому персонал центра по изучению пришельцев, уставший до состояния полного озверения после нескольких вскрытий и попыток разобраться, что есть что в инопланетных трофеях, был вынужден вместо свидания с подушкой подготавливать для военных чинов настоящую презентацию. Со слайдами. Евгений Борисович, шатающийся от упадка сил, но с горящим в глазах огнем азарта первооткрывателя на этом настоял категорически. По его мнению, люди, надевшие мундир и дослужившиеся до высоких чинов, информацию, не подкрепленную графически, а лучше тактильно, зачастую просто отказываются понимать. И потому теперь ученые, которых, кроме моего непосредственного начальства, на базе откуда-то взялось сразу шесть штук, сидели с умным видом. И безуспешно старались не кивать упорно поникающей вниз головой. А я чудом ухватил после завершения вылазки в подвергшийся атаке поселок пару часов сна. И как самый свежий и одновременно самый младший из них выполнял тяжелую физическую работу. Щелкал мышкой, чтобы проектор менял одну картинку на другую.

– Первый зафиксированный аппаратурой неопознанный летающий объект возник на орбите нашей планеты в девять часов восемнадцать минут по московскому времени в районе Колорадских гор. – Евгений Борисович, чтобы не вставать, водил по замершей на экране фотографии тонкой красной точкой лазерной указки. И это нервировало. Почти такие же лучи, плюющие на тот факт, что излучение должно распространяться беззвучно, свистели над ухом и кипятили асфальт. После такого даже на безобидную игрушку начинаешь смотреть с большим подозрением. – Причем появился он не где-нибудь, а над военной базой наших заклятых союзников, которую немедленно атаковал. Был это объект наиболее крупного из известных нам типов, названный «улей». Для тех, кто не знает, поясню: так их обозвали из-за большого количества мелких летательных аппаратов, постоянно окружающих его на манер пчел. Над подобными местами часто пролетают спутники, и потому в том, что один из них заснял нападение, нет ничего странного. В течение чуть менее чем двух часов над США, Канадой и Тихим океаном появилось еще около шестидесяти таких летающих крепостей. Причем они именно появились, а не вошли в атмосферу. Спутники до тех пор, пока их основную массу не сбили, так и не зафиксировали ничего похожего на приближающиеся к планете корабли. А оставшиеся и поныне не различают в космосе почти ничего необычного.

Лично я в той мешанине пятен с размытыми контурами, которая застыла на экране, не смог бы пришельцев отличить от облака или там детали ландшафта. Но военные с умными лицами кивали и с важным видом обменивались глубокомысленными замечаниями. То ли их учили читать подобные картины, то ли они не хотели выглядеть идиотами.

– С высокой степенью вероятности нами была принята гипотеза о том, что агрессоры к нам телепортировались. Если бы они прибыли каким-либо иным, более привычным способом, то этот процесс человечество наверняка бы засекло, – продолжал разливаться соловьем Евгений Борисович. – Косвенным свидетельством этого может служить тот факт, что постоянно сдвигающаяся точка фокуса, куда прибывали силы вторжения, к двенадцати ноль-ноль по Москве оказалась уже посередине океана. В районе, где и крупных островов-то нет. За несколько часов, понадобившихся на развертывание сил вторжения, она успела пересечь треть своеобразного земного меридиана. И лишь оттуда объекты типа «улей» и вылетевшие из них летательные аппараты с кодовыми обозначениями «тарелка», «шершень» и «стрекоза» следовали к своим целям. А цели, хочу заметить, пришельцы, вне сомнения, наметили для себя заранее. Правительства ряда государств пытались договориться о согласовании ударов по ним. В том числе и ядерных. А некоторые даже пытались провести подобные акции и без решения дипломатических формальностей, но у них ничего не получилось. И вот почему.

Ученый сделал мне знак, и я сменил картинку.

На этот раз в зависшей на экране темной кляксе опознать НЛО было можно. Если напрячь воображение. Очень сильно. А еще в ней можно было узнать амебу, брызги краски и муху, врезавшуюся в стекло гоночного болида.

– Объекты типа «станция»! – мрачно провозгласил Евгений Борисович. – Не слишком большие по сравнению с «ульем». Каждый менее километра в поперечнике. Предположительно представляют собой астероиды, превращенные в подобие космических кораблей. Возникли в разных точках открытого космоса неподалеку от орбиты Земли в количестве пяти штук в девять часов пятьдесят семь минут по московскому времени. И тут же принялись очищать окрестности планеты от спутников импульсами колоссальной мощности. Причем стрелять они способны по нескольким целям одновременно. Взлетевшие ракеты и места, откуда они стартовали, а также ряд других военных объектов уничтожались тоже ими. Они, правда, сбили далеко не все… Но с остатками на раз-два разобралась собственная система обороны «ульев». Лишь пять подобных объектов по итогам обстрела потерпели крушение. Хорошо хоть выживших на них не ожидается, поскольку все они рухнули в океан.

– Хорошо хоть ядерной зимы бояться не надо, – пробурчал один из военных. – И прочих прелестей постапокалипсиса.

– Почему? – спросил у него сосед, которым, к моему удивлению, оказался уже знакомый прапорщик. Ой, непрост, видимо, главный кладовщик нашей базы, если может запросто панибратски общаться с обладателями больших погон! Внутренняя безопасность? – Ракеты же стартовали и взорвались…

– Не взорвались, а были взорваны, – ответил военный. – То есть детонации, после которой взрывная волна пару раз обогнет Землю, не произошло. Пыли они подняли в воздух не многим больше, чем подрыв какого-нибудь танка. Правда, она вся радиоактивная, но… С таким заражением местности жить все-таки можно.

– Нам из авиационных частей и еще функционировавшего в тот момент командования обороной страны успели доложить о воздушных боях и даже потерях противника, – заметил генерал, гневным взглядом прерывая дискуссии в зале и нервно почесывая подбородок. – Увы, без подробностей. Может, у вас есть какие-то способы прояснить обстановку? Я слышал, здесь есть электронщики, сумевшие выйти на связь с остатками орбитальной группировки.

А я ничего подобного не слышал и не видел. Впрочем, мне некогда было даже с базой толком познакомиться. Ничего, успею еще.

– «Станции» из-за большого количества целей не успели сбить все успевшие взлететь в воздух до уничтожения аэродромов самолеты. И часть из них прорвалась к неприятелю, – ответил ученый с тяжким вздохом. Видимо, как и я, наблюдал за процессом превращения части отечественной авиации в первосортные обломки. – Отдельные успехи были, но в общем и целом счет воздушных боев оказался далеко не в пользу жителей Земли. Размен составил примерно пятнадцать к одному, против легких и в редких случаях средних машин врага. На слайдах этого нет, но, если хотите, после окончания заседания покажу материалы, записанные старым метеорологическим спутником-шпионом.

– А почему он еще функционирует? – задал кто-то вопрос из зала. – Пришельцам, насколько я могу судить, подобная беспечность не свойственна!

– Аппарат якобы отслужил свое еще десять лет назад и из-за ошибки корректировки курса на последних каплях горючего отошел далеко за границы земной атмосферы, – пояснил ученый, по основной своей специализации работавший с ракетами и со всем, что с ними связано. Например, со спутниками-шпионами, способными навести управляемый снаряд с ядерной боеголовкой на цель. – Инопланетяне его и ряд других подобных объектов не уничтожили, видно не посчитав их функционирующими. Но о глобальной системе наблюдения можно забыть. А средств для нападения там у нас никогда и не было. Максимум их возможностей – снимки, сделанные на статичной орбите, пролегающей по большей части над неинтересными в ближней перспективе районами планеты. Да и то есть шанс, что враги сигнал перехватят. А по нему выследят и работающие орбитальные телескопы, и даже нас.

– На войне подобный риск всегда существует, – не впечатлился его словами Синицын. – А вообще от наших космических войск много уцелело? Через них можно наладить связь с удаленными районами страны, ситуация в которых пока неизвестна?

– Увы, успех в этом деле если и будет, то совершенно незначительный. – покачал головой Евгений Борисович. – Жалкая горстка космических искусственных объектов двойного назначения действительно уцелела. Их предполагалось использовать в случае начала глобальной войны, и, соответственно, их маскировали всеми возможными методами. Но сугубо мирные, по спецификации, аппараты пришельцами все уже сбиты. В покое оставили лишь космический мусор, да и тот не весь. К тому же связь с большей частью еще работающих на нем устройств, как, вероятно, и ключи к сохранившимся ядерным зарядам, потеряна вместе с правительством. Просто чудо, что среди нас оказался человек, лично участвовавший в разработке нескольких подобных систем. И потому знающий особенности их работы и коды доступа. Но я сумел добиться отклика лишь от одной машины. Не самой лучшей, к слову.

Так, значит, мой начальник и есть тот таинственный электронщик? И когда он все успевает? Ведь резал же пришельцев вместе со мной.

– Давайте сейчас вернемся к рассмотрению сил врага, – решил генерал-майор. – А о спутниках потом поговорим. Приватно.

– Именно из-за «станций» мы и не можем сказать точно, сколько объектов типа «улей» прибыло к нам в гости, – с готовностью стал жаловаться на судьбу человечества внимательным слушателям ученый. – Достоверно зафиксированное число крупных атмосферных кораблей пришельцев перевалило за шесть десятков, но их точно больше. Может, даже раза в два или три. Успешные попытки уничтожения «ульев» чем-нибудь, кроме ядерного оружия, не зафиксированы. Хотя несколько самолетов сближались с ними на дистанцию открытия огня. Безрезультатно. Слишком уж цели велики, чтобы их можно было пронять обычными ракетами или тем более авиационными пушками. Самолеты и против «шершней» плоховато работают.

– С какой скоростью объекты передвигаются? – спросил кто-то из военных.

– Тарелки способны преодолевать звуковой барьер, остальные вроде бы нет, – пожал плечами Евгений Борисович. – «Станции» же в атмосферу так и не вошли ни разу. Неизвестно, могут ли они это делать вообще. Так, идем дальше. В десять часов двадцать девять минут по Москве пришельцами была предпринята атака на строго секретный объект НАТО под кодовым названием «Иерихон». Который, как вам известно, является прототипом установки, способной манипулировать сознанием людей через разнообразные средства массового вещания. Инопланетяне явно знали, куда шли, что еще раз подтверждает наличие у них превосходных разведданных.

Так вот чем было то внушение, которое так меня напугало. Даже не понимаю, радует меня этот факт или огорчает. Все-таки люди изрядные свиньи, раз готовят такие подлянки сами себе.

– А то сияние в небесах? За него тоже янки ответственны? – снова подал голос кто-то из зала. О, да это никак один из местных ученых проснулся! – Почему я о нем ничего не слышал, хотя работаю именно с такими вещами?

– Судя по всему, это эксклюзивная разработка пришельцев. К счастью, не очень удачная, – ответил Евгений, потирая кулаком красные от недосыпа глаза. – Они пытались дополнить человеческую технологию своими методами, основанными на голографических проекциях. Но их план потерпел крах по той же причине, по какой люди сочли подобные методы воздействия бесперспективными. Течения воздуха, искажающие цветовую передачу, вносят помехи. На первый взгляд незначительные, без специальной аппаратуры даже почти не видные, но они снижают эффективность подобных воздействий на порядок. А в городах, где много неравномерно нагревающихся в лучах солнца зданий и прочих подобных объектов, такой прием вообще заранее обречен на неудачу.

– Это хорошо, – заметил генерал-майор. – А еще лучше тот факт, что пришельцы не предусмотрели всего. Кстати, у вас есть предположения, почему объект «Иерихон», захваченный врагом, прекратил свое функционирование всего через несколько часов работы?

– Инопланетянам удержать захваченное не удалось, его или отбили, или взорвали, – пожал плечами Евгений Борисович. – Полагаю, система самоуничтожения объекта сработала, пусть и не сразу. Какие тут могут быть еще варианты? С вероятностью в девяносто процентов американский «Иерихон» превратился в обломки. А восстановить быстро не получится, даже имея чертежи. Да и глобальные сети по большей части приказали долго жить. А в локальные еще поди вклинься так, чтобы их сразу не выключили.

– В общем, противник получил полное господство в воздухе и за пределами атмосферы, после чего начал планомерно уничтожать военные объекты, – обличающе сощурился Синицын. – Но об этом мы все уже знали, а не знали, так догадывались. А из нового вы нам можете что-нибудь рассказать?

– А то! – с некоторой показушной лихостью кивнул военный ученый. – Мы, около суток назад, смогли выйти на еще работающие сайты Аргентины, чтобы узнать, как у них дела. И вот тут-то начинаются главные странности, поиск ответа на которые, быть может, является сейчас делом самой первой необходимости.

– Да ну? – удивился и, кажется, даже слегка рассердился генерал-майор. – Действительно? Они важнее, чем вражеские оккупационные войска на нашей территории и остатки разлетевшихся в стороны радиоактивных веществ из сбитых ракет? Но даже если инопланетные упыри умудрились подстрелить над Северным полюсом Деда Мороза, на фоне происходящего кошмара это происшествие не сильно выбивается из общего ряда!

– То, что произошло едва ли через час после начала вторжения, к мистике не имеет никакого отношения, – покачал головой представитель космических войск России. – Скорее к преступной халатности нашей разведки. Или прямому предательству. Помимо официальных военных баз, корабли пришельцев устроили штурм двух крохотных островков в Атлантическом океане, расположенных в паре тысяч километров друг от друга. Официально не обитаемых. И им ответили.

– Ну и что? – спросил кто-то из свиты Синицына. – Подумаешь, была у американцев база, на наших картах не отмеченная. Или две. От границ же далеко! Не то что Европа, до которой доплюнуть можно…

Вместо ответа ученый сделал мне знак, и я сменил слайд. На появившейся картинке даже полный профан мог углядеть отчетливо видную яркую полосу, упирающуюся в нечто темное. И напоминающее своим видом огурец с шестью парами ажурных стрекозиных крылышек. Дырявый в нескольких местах.

– Это лазерное оружие огромной мощности, – пояснил Евгений Борисович. – Стреляющее с земли по объекту типа «шершень», скорее всего являющемуся неким аналогом ударного крейсера. И пробивающее его насквозь. Прежде чем те острова буквально разнесли на кусочки, они успели уделать пару-тройку «ульев» и полтора десятка подобных махин, уступающих основным кораблям пришельцев в размерах и огневой мощи лишь раз в семь-восемь! Также с обоих островов палили по «станциям». После чего одна из них взорвалась, а вторая получила многочисленные повреждения и больше не стреляла. Третью неведомые жители теплых морей, владеющие технологиями, опережающими земные на порядок, поцарапали. Судя по информации, полученной из ближайшей обсерватории, царапины прекрасно видно даже в обычный телескоп. Их оружие по предварительному анализу идентично оружию нашего противника. Увы, последнюю космическую крепость они повредили не слишком сильно. Она продолжает функционировать и даже капитального ремонта не требует.

– И за то спасибо! – буркнул прапорщик Семеныч, вроде не обращаясь ни к кому конкретно, но во всеуслышание. – Сокращение космической группировки войск агрессора на треть! Уничтожение других кораблей пришельцев! Это очень весомый вклад в оборону планеты. Я бы даже сказал, больший, чем сумели внести ее жители.

Помещение наполнилось пораженным ропотом, унять который не смог с первого раза даже генерал-майор.

– Значит, они тут не первые, – наконец резюмировал он, когда тишина более-менее восстановилась. – Жаль, что мы ничего об этом не знаем, но большой беды в произошедшем не вижу. Как говорится, враг моего врага – мой друг. Хотя бы на какое-то время. Но вопросы вы действительно перед нами поставили очень интересные. Всех выживших представителей спецслужб, которых сможем найти, будем очень подробно трясти насчет ходящих по отделам баек о тарелочниках и контактерах. Вроде был специальный отдел, который ими занимался.

– В Москве, – подтверждающе кивнул Евгений Борисович. – Был я там, неоднократно, когда за упавшие не туда модули извинялся. Или в сфотографированном кем-то НЛО воздушный шарик узнавал. То ли врали мне те, кто там сидит, в лицо. То ли наши специалисты не способны найти авангард инопланетной цивилизации на собственной планете. Ладно, в крайнем случае о произошедшем можно будет расспросить противника, когда у нас наконец-то появятся пленные. Уж инопланетяне-то должны знать, кого именно уничтожали с немалыми для себя потерями. Кхм, мне продолжать?

– Разумеется, – последовал ответ от главы сопротивления в нашей местности. – Но, боюсь, если мы удостоимся еще парочки подобных откровений, некоторых особо буйно реагирующих товарищей из зала я буду вынужден попросить удалиться.

– Авиацию и ракетные части в основном гробили «станции», уцелевшие после разборок с островными обитателями, – вновь вернулся к своей лекции по инопланетным агрессорам ученый. – Кстати, хочу заметить одну вещь. В начале вторжения пришельцы сыпали лазерными лучами, как горохом из прохудившегося мешка. Но уже на второй день конфликта, после уничтожения самых главных очагов обороны людей, проявляли куда меньшую активность. С течением времени тенденция нарастала. А сейчас они уже практически не стреляют крупным калибром. Хотя пока еще хватает целей, подобных массово уничтожаемым в первые часы вторжения. Например, крупные мосты, железнодорожные узлы, отдельные армейские подразделения.

– Берегут боеприпасы или опасаются сильно износить технику, заменить которую без хорошего снабжения с родины проблематично, – пожал плечами кто-то из находящихся в задних рядах военных. – Знакомая проблема. Те же трудности с океаническими кораблями или подводными лодками, ушедшими в дальний рейд. Да и не в каждую цель будешь палить из главного калибра, если стоимость одного снаряда равна зарплате капитана.

– Возможно, – согласился с ним Евгений Борисович. – «Шершни» зачищали зенитную артиллерию и обычные войсковые части, не обращая особого внимания на противодействие имеющимися средствами. Хотя вроде бы какой-то урон и получали. «Тарелки» гонялись за мелкими кораблями, танками, отдельными батальонами и прочими относительно некрупными целями. Несколько их удалось сбить над территорией России. В иных странах успехи тоже вроде бы имели место. Увы, но все места крушений произошли слишком далеко отсюда, чтобы к потерпевшим бедствие кораблям пришельцев смогли бы наведаться наши бойцы. «Ульи» же в составе эскорта не отдаляющихся от них слишком далеко «стрекоз» следовали по расчищенным для них от точек ПВО и авиации маршрутам. Последний тип авиации противника весьма слабо защищен на общем фоне, но крайне многочисленен. Следовательно, охраняемые ими громады самых больших кораблей либо очень ценны, либо принципиально уязвимы. Да к тому же довольно медлительны даже по земным меркам. Обычный пассажирский авиалайнер при желании их обгонит.

– Их осторожность и дала нам время на эвакуацию, – пробурчал генерал-майор. – А еще то, что враги начали с Америки, затем прошлись по Китаю. А потом через малонаселенный Дальний Восток сунулись к нам, в самую промышленно развитую и густонаселенную часть России. Кстати, Европу их воздушный флот с двух сторон зажал. Там, по-моему, вообще ни одной крупной стратегической цели не осталось.

– Рискнули бы пришельцы всеми силами ударить, мы бы «мама» сказать не успели, – поддакнул прапорщик. Мне любопытно, какое же у него в реальности звание, раз он себя так ведет, а генерал-майор даже и не думает возмутиться! – Ну, разогнать по лесам личный состав и вынести материальную часть точно бы не смогли.

– Скорее всего, ты прав, Семеныч, – легко согласился сидящий рядом с ним тип, обладатель погон, на которых красовались три звезды. – Но, вероятно, они опасались потерь, если сунутся без мощной подготовки. А значит, Евгений прав. Мы можем их сбивать. Вопрос только, как.

– Уничтожив подавляющее большинство объектов, которые могли бы нанести им повреждения даже теоретически, пришельцы начали следующий этап своей деятельности, – продолжал подводить итоги первых дней войны Евгений Борисович. – Захват людей. Причем не каких попало, а умных и образованных в области естественных наук. Под ударом оказались крупнейшие вузы и их филиалы. К ученым с мировым именем «тарелки» на дом прилетали. И это не шутка. Зачем они понадобились инопланетянам, пока непонятно. Но есть два возможных ответа на этот вопрос. Первый: ученые нужны им самим. Второй: они не хотят, чтобы у людей остались те, кто способен найти решения внезапно свалившихся к нам на голову проблем.

Хм… Не знаю уж почему, но мне тот вариант, где наших ученых похищали для того, чтобы заставить плясать под свою дудку, показался более вероятным. В принципе, такие специалисты практически априори не дураки. И следовательно, могут быть быстро переучены на новые специальности, полезные уже захватчикам. За год при сильном желании можно освоить абсолютно новую область с нуля на вполне достойном уровне. Метод кнута и пряника всегда творил чудеса. Особенно если в применении их можно не ограничивать себя полумерами. В наших вузах и иных подобных заведениях де-факто нет ни того, ни другого. Но если отстающих учеников показательно расстреливать, а делающих успехи, к примеру, не бить и кормить почаще… Даже медик, математику помнящий только из-за необходимости считать деньги, научится чертить от руки схемы космических кораблей и производить все расчеты при помощи логарифмической линейки.

– Активные действия в этом направлении продолжались чуть меньше суток, – продолжал восстанавливать картину произошедшего Евгений Борисович. – А затем без видимой причины резко прекратились. В центре крупнейших городов и наиболее промышленно развитых центров мира были произведены посадки кораблей типа «улей». После чего они через несколько часов оказались огорожены непроницаемыми силовыми полями. И тут я передаю слово Семену Петровичу.

– Благодарю. – С места встал тот самый обладатель трехзведных погон, сидящий между генерал-майором и нашим кладовщиком. – Но сказать мне особо нечего. С людьми, оставшимися под куполами, удалось установить сообщение при помощи знаковой азбуки. Пришельцы там ведут активную деятельность, смысл которой пока никому не понятен. В центре каждого оккупированного населенного пункта инопланетяне затеяли какое-то довольно масштабное строительство. И ради него они бестрепетно сносят целые кварталы, не заботясь о выселении жителей.

Видели. Знаем. Постараемся отомстить. Научиться бы только проходить через огородившие город купола, а там… Не знаю пока что, но сделаем.

– Под купола регулярно уводят конвои из пленных людей, а оттуда назад никто уже не выходит, – продолжал рассказывать докладчик. – Беспорядки и автомобильное движение на улицах не допускаются знакомыми нам автономными устройствами типа «краб». Они ходят внутри многочисленными, но мелкими отрядами, но на людей внутри охраняемой территории не нападают. Кроме того, противником непрестанно осуществляется звуковое и цветовое вещание, угнетающе действующее на человеческую психику. Попавшие под него не цепенеют целиком, но теряют волю и способность действовать объективно. Припасов пока хватает, электричества нет. Раз в день при помощи «стрекоз», которые, как оказалось, оснащены внешними динамиками, зачитывается стандартное обращение от некоего Совета Матерей. В нем пришельцы требуют соблюдения спокойствия и просят не покидать без веской причины своих жилищ.

Видимо, эти уроды собрались человечество в рабство загнать. Мы, люди, строили фермы для животных. А они, похоже, собрались превратить мегаполисы в этакие загоны по производству людей. Хм, а мое название для этих жестянок, гляди-ка, прижилось. Теперь можно собой гордиться, какую-никакую, а лепту в дело борьбы с пришельцами уже внес!

– Охарактеризуйте подробно этих роботов, судя по всему, занимающих у противника нишу самой обычной пехоты, – попросил кто-то из задних рядов собравшихся здесь военных.

– С радостью, тем более предварительное исследование их уже сделано. И оно дало некоторые неожиданные результаты, благодаря которым мы лучше смогли понять технологии противника, – кивнул Евгений Борисович, и я, повинуясь его жесту, принялся искать среди картинок слайдов нужную группку, на которой во всевозможных ракурсах и даже в разрезе был представлен странный уродец. – В первую очередь хочу сказать наиболее шокирующую вещь. Это не робот. Во всяком случае, не в нашем понимании этого смысла слова. Скорее, перед нами нечто среднее между очень сложным механизмом и кибернетическим организмом. При первичном анализе его структуры мы предположили, что в действие их конечности приводят синтетические мускулы. Но когда к делу были привлечены специалисты, они с уверенностью заявили: перед нами живая ткань, подвергшаяся непонятной процедуре. Ближайшим аналогом ее является, пожалуй, мумификация. Но тем не менее прекратившие гниение мышцы остались в состоянии выполнять свои основные функции. То есть сокращаться и растягиваться при прохождении через них электрических импульсов.

Хм, видел я, как имеющиеся на базе хирург, терапевт и вроде невропатолог устраивали над тушей «краба» целый консилиум. Пока мы с рядовыми им прямо на прозекторский стол пришельцев и непонятного монстра не притащили. Но, может, они обознались? Вряд ли их можно признать достаточно опытными экспертами в деле исследования инопланетных существ. С другой стороны, вся практическая часть любых ксенонаук берет свое начало в совсем недалеком прошлом. Вроде бы еще даже недели не прошло. Или семь дней уже минуло? Что-то я в этой круговерти совсем перестал следить за временем.

– Не совсем понял ваши слова, – признался генерал-майор. – А несколько поподробнее можно?

– Был организм, – подумав, решил совсем уж упростить ученый. – Не маленький, но и не крупный. Чуть меньше пони, но больше королевского дога. Его убили, сняли шкуру, отрубили конечности и голову, выбросили всю требуху. Затем из оставшегося мяса слепили крабообразную конструкцию, придуманную не иначе как доктором Франкенштейном, и подвергли получившийся кадавр сложной многоступенчатой химической обработке. В процессе внутрь насовали разнообразных деталей и прицепили излучатели-клешни. Получилось то, что мы видим на экране. Мобильная боевая платформа, работающая на принципах хемосинтеза и впитывающая нужные вещества из окружающей среды всей поверхностью тела.

Услышав такое, сидящие в зале люди и сами становились похожи на жителей прибрежной морской полосы. У военных в прямом смысле слова вылезали из орбит глаза. Казалось, еще немного, и они вылезут со своего места и закрутятся в разные стороны на гибких подвижных стебельках.

– Автономность этой боевой единицы, разумеется, не вечная, – мрачно провозгласил мой шеф. – Но некоторое время в отрыве от любой ремонтной базы она, без сомнения, проведет без малейших неудобств. Возможный период функционирования без квалифицированной техпомощи – от пары месяцев до нескольких лет. С какой целью компоновали мертвую плоть и механизмы, вместо того чтобы ограничиться только искусственными деталями, сказать точно не могу. Но скорее всего это было сделано с целью снижения затрат.

Хм, он сплагиатил мою идею о копеечной себестоимости «крабов». Или я ее ему не высказывал? Не помню. Ладно, будем считать, что великие умы идут одной дорогой, и зачтем подобный факт себе в плюс. Елки, а ведь теперь я понимаю, кажется, зачем в том поселке инопланетяне трупы собирали. Неужели скоро появятся вот такие вот уродцы, но уже на человеческой основе?! А живые люди? Неужели они тоже для пришельцев лишь расходный материал?!

– Звучит как бред, – вынес вердикт военный. – Разве такое может работать?

– Ну, раз оно ходит и стреляет, то да, – беспомощно развел руками Евгений Борисович. – Пришельцы, вне сомнения, трактуют смысл понятия «биотехнологии» куда шире, чем мы. Взять, к примеру, скафандры обоих попавших нам в руки видов…

– Двух? – переспросил Петр Валентинович. – Мне докладывали об одном.

– Сначала сочли доставленный образец каким-то увеличенным подобием робота, а потому вовремя не доложили, – повинился Евгений Борисович. – Но тем не менее окончательный вердикт не подлежит сомнению. На Землю пожаловали представители как минимум двух разных рас. Стас, открой, пожалуйста, слайд «Таракан и Кракен».

Я щелкнул мышкой, и картинка экрана, моргнув, разделилась на две части. Справа был выпотрошенный гуманоид серого цвета. Вернее, тот, кто был облачен во взрезанный скафандр, напоминавший карикатурный образ пришельца. А слева красовалось нечто кальмароподобное, выпотрошенное из своей жутковатой на вид оболочки. Зрители побледнели и позеленели. Кое-кто отвернулся. Ну да, зрелище не сильно аппетитное. И им еще повезло, они эту пакость, в отличие от бедных, несчастных исследователей, к которым причисляю и себя, не нюхали.

– Вот так выглядят наши враги в своем естественном облике! – с какой-то мрачной торжественностью произнес мой начальник. – Этот, вне всякого сомнения, близок к насекомым, пусть громадным и обладающим разумом. На первый взгляд строение его тела в целом напоминает человеческое. Есть две руки, две ноги, голова. Но если внимательно приглядеться, вот тут, на середине туловища, имеются еще две почти рудиментарные конечности и небольшие хитиновые щитки. Полагаю, это атавизмы, доставшиеся ему от диких предков. Точно такие же, как наши усы, дарвинов бугорок или, скажем, копчик. С высокой степенью вероятности может дышать нашим воздухом. Но по каким-то причинам использует своеобразный встроенный в скафандр респиратор. Имеет хорошо развитый нервный узел в голове, очевидно способный к высшей нервной деятельности.

– Ну и урод, – едва слышно прокомментировал кто-то облик инопланетянина, действительно на лицо красотой, по человеческим меркам, не блиставшего. Саранча рядом с ним – просто королева красоты! – Во сне приснится – до туалета добежать не успеешь!

– Челюстной аппарат грызущего типа, две больших челюсти для захватывания пищи и шесть мелких терок. Особь предположительно всеядна, – продолжал пояснять Евгений Борисович, брезгливо морщась, но водя указкой по изображению родившегося в неведомых далях монстра. – Собственно, именно по этой причине данный вид и окрестили «тараканами» до тех пор, пока не узнаем самоназвание. Представитель данной разновидности, или, как говорят о насекомых, касты, беспол. И это вызывает тревогу. Если проводить аналогии инопланетных насекомых с земными, то перед нами солдат или рабочий. А королевы муравьев или, скажем, пчел способны производить таких чуть ли не по тысяче в день! А ведь донесения разведки говорят, что пришельцы обращаются к людям от имени некоего Совета Матерей…

– Эту информацию требуется немедленно уточнить, – выдал указание генерал-майор. – Держите меня в курсе дела. А насколько он… ну… живуч? Такие твари ведь многое выдержать могут, куда больше, чем млекопитающие, если не ошибаюсь. И потом, насекомые подобных размеров должны быть чудовищно сильны.

– К счастью, тут ситуация скорее обратная, – успокоил его ученый. – Мышцы попавшей к нам особи очень легко рвались, не выдерживая усилий, обязательно возникающих даже при небольших нагрузках. А твердые детали организма, то есть наружный скелет, оказались весьма хрупкими. Либо пришельцы родом с планеты, где очень низкая гравитация, либо прожили всю жизнь в невесомости. Без костюма, являющегося, вне всяких сомнений, экзоскелетом, данное существо, несмотря на его размеры, могла бы растерзать крупная собака. Да и в костюме он в рукопашной уступит любому здоровому человеку. С выносливостью у этой расы тоже проблемы. Во-первых, у нее очень плохо свертывается кровь. А значит, в бою средних ран не будет, только тяжелые.

– Насколько эффективна их личная броня? – тут же задал вопрос кто-то. – Мои люди тоже сталкивались с подобными тварями. И они утверждали, что пули их почти не берут!

– Пока не смогу сказать, – замялся Евгений Борисович. – Механическая прочность инопланетных скафандров ниже, чем у современного бронежилета. Но намного выше, чем у простой ткани. Однако есть сведения, что некоторые их разновидности оснащены встроенным силовым щитом, который мы пока просто не можем активировать. Тут придется какое-то время подождать, чтобы делать выводы. Но как показывает практика, от ударной волны и механических повреждений подобные барьеры спасают не слишком надежно. Да и пулями их перенасытить, кажется, можно.

– Хорошо, – кивнул генерал-майор. – Главное, земное оружие их берет. А с остальным разберемся позднее. А что со вторым инопланетянином?

– Представитель еще одной расы, получившей название «кракены», является чуть менее интересным экземпляром. Во всяком случае, с точки зрения важности для ближайших перспектив ведения войны, – пожал плечами ученый. И сделал перерыв в своей речи, чтобы глотнуть холодного, ошеломительно крепкого кофе из заранее припасенной бутылочки. Кажется, усталость последних часов наконец-то начала брать свое, Евгений начинал выдыхаться. – Во-первых, их техническое оснащение куда хуже, чем у «тараканов». У них даже нет специальных скафандров, приспособленных под собственные стандарты. Они используют сборную солянку из костюмов, предназначенных для своих союзников, но с некоторой переделкой. Да и в качестве оружия применяют природные особенности организма, выпрыскивая концентрированную соляную кислоту из специальной железы. Согласитесь, для владеющих сверхсовременными технологиями существ это как-то глупо. Выдает их неприспособленность к боевым действиям. Кроме того, «кракены» совершенно точно не способны лавинообразно размножаться. Доставленный в лабораторию образец был самкой, внутриутробно вынашивающей двух зародышей. Строение их тел изрядно отличается от взрослой особи. Не знаю, сколько времени у этой расы протекает беременность, но речь явно идет о месяцах. А потом ей ведь еще и взрослеть надо.

– Ну, это еще ни о чем нам не говорит, – возразил ему сидящий рядом с генерал-майором высокий чин, носящий на погонах три звезды. – Ведь допросов пришельцев не проводилось?

– Увы, – пожал плечами Евгений Борисович. – У нас пока нет живых экземпляров. Хотя просьбу о их скорейшей доставке высказывали неоднократно.

Только бы не меня послали их ловить. «Таракан-то» ладно, его, думаю, удастся так или иначе спеленать. В крайнем случае просто прострелив конечности и обезоружив. Вот только как прикажете доставить маньякам в белых халатах гигантского разумного осьминога, весом больше тонны, способного порвать пополам не то что человека, но и автомобиль?! А он это, думаю, может. Ведь когда мы повстречались с этим чудовищем, тварь волокла куда-то не меньше десятка тел взрослых людей!

– Но тем не менее я продолжаю считать, что эта раса менее опасна для человечества, – упорно стоял на своем Евгений Борисович, с тоской поглядывая на бутылку, где плескался практически жидкий кофеин. – Они имеют не легкие, а жабры. Причем жидкость, оставшаяся в их системе жизнеобеспечения, крайне агрессивна, по нашим стандартам. Вода их родной планеты чудовищно сильно насыщена солями разнообразных веществ. В наших озерах, реках, морях или океанах «кракены» попросту не смогут существовать без построения замкнутых экосистем. А это долго. И разрушить их нам будет легко.

Ну, надеюсь, минировать подводные города меня не пошлют. Я же плавать не умею.

– Так, давайте закругляться потихонечку, – посмотрел на свои наручные часы генерал-майор. – Времени уже много, а нам надо еще в обратный путь пуститься с соблюдением всех необходимых мер предосторожности.

– Анализ попавших в наши руки образцов технологий пришельцев дал следующие результаты, – начал подводить итоги Евгений Борисович. – Инопланетяне превосходят нас в развитии, и это не подлежит сомнению. Наибольшего прогресса они достигли в области химических, биологических и электромагнитных технологий. Мы исследовали попавшие в наши руки лазеры, превосходящие на порядок земные аналоги. И даже смогли заставить их работать. Выяснилось, что дальнобойность и отсутствие рассеянности импульса достигаются за счет резкой ионизации молекул воздуха.

Зачем военным это знать? Главное – получить таких «игрушек» побольше. Ну и какие-нибудь танки-самолеты, чья броня будет сопротивляться импульсам энергии не хуже, чем пулям.

– Фактически атмосфера на мельчайшие доли секунды просто убирается с траектории выстрела. Процесс сопровождается разнообразными звуками, тональность которых зависит от мощности выстрела и состояния воздуха, – продолжал рассказывать излишне увлекшийся импровизированной лекцией Евгений. – С некоторой натяжкой можно сказать, что в природе нечто подобное можно наблюдать при ударе молнии. Только там, конечно, совсем не то… М-да. В общем, требуются дополнительные исследования. И лучше, конечно, чтобы данные для них предоставлялись компетентными специалистами враждебной стороны. Нужен живой пришелец, и лучше бы не один. Без них о том, откуда они пришли, их возможностях, количестве и намерениях остается только гадать. Сейчас же все усилия нашего комплекса брошены на исследование механизмов защитного поля, которым оснащены образцы трофейной бронетехники. Если мы разберемся, как преодолевать его, найдем способ обезопасить наши базы. Возможно, даже перейдем в наступление.

– Правильно, – горячо одобрил это решение генерал-майор. – Ищите. Если что нужно, только скажите, в лепешку расшибусь, но найду требуемое. А то разлетались тут!

Глава 6

На следующий день после доклада военным Евгений Борисович был собран и готов к новым свершениям. Воплощать в реальность которые, разумеется, должны были его непосредственные подчиненные. То есть я, Святослав и те несчастные, которых угораздило подвернуться ученому под руку в качестве подчиненных, коллег и лаборантов. В общем, попросту говоря, младшие научные разнорабочие. Ведь в чем, по сути, заключаются их обязанности? Делать все утомительное и, как правило, монотонное и нудное по инструкции старших. Иногда. Когда действительно эксперименты начинаются. Ну а обычно они выполняют задания вроде «пойди туда, принеси то, а вот это занеси по пути к тому-то». В общем, ничего сложного. Обычно. Но не сейчас, когда над Землей летают НЛО на любой вкус и цвет. Один раз я под обстрел, в том числе и орбитальный, на своей новой должности уже попал. И, спинным мозгом чую, было это не исключением, а скорее правилом для тех, кому придется разгадывать тайны пришельцев методом вивисекции их оборудования и самих инопланетян.

Можно, конечно, все бросить, благо никто особо вроде и не держит. Но вчера перед совещанием прямо в выделенный и отгороженный ширмой закуток, размерами немного превышающий автомобильный багажник, заскочил достопамятный прапорщик-снабженец. Он выдал нам с кузеном форму. С погонами, которые, как оказалось, соответствуют аж целому старшему сержанту. И корочки с фотографией. Не чужой, естественно. Я так удивился, что взял и даже не заикнулся о том, что в вооруженных силах состою всего несколько дней. Святослав поступил аналогичным образом. Евгений Борисович в ответ на наши вопросы, заданные перед докладом генерал-майору, только пожал плечами. А после заявил, что список своих сотрудников с перечнем заслуг и потенциальной ценности передал в отдел кадров. По настоятельной просьбе собирающегося заехать в гости высокого начальства. Людям в погонах, видите ли, трудно бок о бок работать с теми, кто не вписывается в их табель о рангах. И свалившиеся вместе с погонами звездочки есть не что иное, как награда за образцы инопланетной техники и самих инопланетян. Двоюродному братцу подарок выдали авансом.

Правда, нам, скорее всего, не светит продвинуться по званию выше лейтенанта. А его автоматически получают выпускники военных кафедр. Хотя это как повезет. Война все-таки, на ней в чинах растут быстро. Вот только умирают с еще большей скоростью. Но, так или иначе, теперь мы с полным на то правом могли отправлять подальше желающих приставить нас долбить землю, что делалось непрерывно для углубления и расширения базы. Или отлынивать от других столь же «интеллектуальных» занятий. И даже вроде бы получали какую-то зарплату. Правда, сумма и график ее выдачи пока были тайной. Да и деньги после начала вторжения на Землю как-то вдруг резко начали обесцениваться.

– Алло, гараж! В смысле, Стас, очнись! Ты меня слушал?! – прервал мои изрядно затянувшиеся размышления Евгений Борисович. И он, судя по гневно раздуваемым ноздрям, находился далеко не в самом мирном настроении!

– Нет, – честно сознался я. И в качестве хоть какого-то оправдания кивнул в сторону помещения, в шутку окрещенного «лабораторным ангаром». Первоначально там планировалось размещать крупногабаритные трофеи и иную научную ерунду, требующую большого пространства. К примеру, клетки с пленниками. Или вражескую технику. Сейчас же на пятачке оставшегося свободным пространства творился форменный бедлам. К толпе занятых делом механиков, старающихся им помочь электриков, пары носящихся туда-сюда медиков, по совместительству считающихся химиками, и просто любопытствующих офицеров, якобы случайно решивших навестить именно это место прямо сейчас, не хватало исключительно шамана. С бубном. – Мне кажется, или они там потрошат «стрекозу» и ее пилота? Но откуда они у нас?!

– Генерал привез. – Мой начальник довольно потер руки и заулыбался, как кот в предвкушении сметаны. Ну еще бы, как-никак первая серьезная техника врага, до которой у специалиста-ракетчика добрались руки. Думаю, ему не терпится попробовать снять с нее двигатель. Даже мне хочется сначала изучить принцип его работы, а потом попробовать присобачить подобное устройство в качестве средства доставки боеголовки. – Кто-то из наших асов на самой границе области сбить ухитрился. Ну, прежде чем его испарили. Уронил машинку, но не слишком повредил при этом. Во всяком случае, пилот выжил и вокруг своей лоханки часа два слонялся, прежде чем его местные банально задавили каким-то экскаватором. А «стрекозу» в амбар на руках отволокли. О ней в штабе узнали на следующий же день, но отважились передать нам только сейчас. Аварийный маяк, видимо, если и есть, то сломался. Иначе, почему за аппаратом никто не прилетел?

Вполне возможно, пришельцы просто ждали, пока глупенькие люди не притащат подкинутую им приманку в какое-нибудь важное место. Например, туда, где координируется сопротивление. И сейчас засевшие в космосе корабли уже нацеливают свои излучатели на нашу базу. Надо бы, что ли, прогуляться, кислороду покурить. А то как-то дышать стало сложнее в этом рукотворном подземелье, не приспособленном выдерживать орбитальные бомбардировки.

– Так куда вы собирались меня отправить? – переспросил я Евгения Борисовича, который тоже увлекся кутерьмой вокруг «стрекозы». Если бы я не напомнил про свое существование, мог бы и остаться сегодня без ценных указаний. Занимался бы своими делами. Например, пошел бы поискать своих знакомых – Игоря и Олю. Они сейчас где-то наверху, в импровизированном поселке, изображают побитых жизнью беженцев. – И надеюсь, хоть сегодня Святослав со мной поедет?

– Ах да, – опомнился он. – Ты у нас переводчик по специальности, верно? Значит, с иностранными языками хорошо знаком. Меня, в частности, интересуют английский и хинди. А твой кузен сейчас придет, я с ним уже разговаривал.

– По первому хоть за коренного жителя Лондона и не сойду, но способен поддерживать беседу или читать зарубежные художественные книги для удовольствия. А вот про второй знаю лишь, что это государственный язык Индии, – отчитался я, впав в полнейшее недоумение. – А разве мы уже международные контакты налаживаем? Не рано ли? Может, для начала хотя бы с остальной территорией страны надо умудриться связь возобновить?

– Да нет, тут совсем другое дело, – недовольно поморщился ученый, которому мои шутки явно не пришлись по вкусу. – Командование собралось один из условно разгромленных гражданских аэродромов прошерстить на предмет чего-нибудь полезного. Самолеты там побили, полосы тоже попортили, но что-то же должно было остаться. Мирные объекты не утюжили так, как военные базы. К тому же перед самым началом войны оттуда одна иностранная делегация отбывала. Приехали к нам гости дорогие на оружейную выставку. А вот улететь обратно то ли успели, то ли нет. В ее составе пара-тройка грамотных и очень нам нужных технических специалистов иметься просто обязана. Да и остальные по большей части военные. И в условиях конфликта с инопланетным агрессором они крайне востребованы. Новых людей генерал-майор выделять нашей базе станет с большим скрипом, так что персонал придется искать самим. А потому будь добр, увидишь их, уж сагитируй как-нибудь послужить на благо человечества.

– Все? – уточнил я задание.

– Ну и списочек особо ценных и редких приборов, которые в запасниках аэродрома имеются, начальник экспедиции получит, – пожал плечами Евгений. – Контроль за мирным небом возрождать все равно в ближайшее время не надо. Пусть у нас полежат.

– А это разве поле деятельности ученых? – удивился я. – Не получится так, что приборы разберем, а они, оказывается, авиации позарез нужны были?

– Так лично ты этим заниматься и не будешь, спецы из уцелевших ВВС поедут со своих ухоронок, – отмахнулся Евгений Борисович. – Собственно, они уже там должны быть. А группа с нашей базы, ну то есть пара новоиспеченных лаборантов и пяток грузчиков в форме, отправится к ним. И, пока покорители неба заняты своими делами, заберут все добровольно отданное техобслугой воздушных асов. А также уцелевшие приборы, с помощью которых искали контрабанду и наркотики. А то у нас из сканирующего оборудования только свинченный из ветеринарной лечебницы рентген. Желательно прихватить вместе с ними и обслуживающего их программиста, чтобы помог перенастраивать по мере надобности. Да и вообще работник этого профиля нужен, локальную сеть в бункере проложить. Ну и иностранных гостей поискать, пока не двинули в родной Дели на попутках.

– А с языком-то как? Английский та делегация точно знает? – Эта проблема меня сильно волновала. Ну, предположим, найду я этих индусов. Если они выжили и не решили домой, к пальмам, слонам и священным коровам, своим ходом добираться. Но дальше-то что?

– Обязаны, это ведь язык межнационального общения. Как без него по заграничным командировкам мотаться? К тому же, кажется, даже говорящие по-русски у них в составе делегации имелись. – Евгения Борисовича, жадно пожирающего глазами летательный аппарат пришельцев, подобные мелочи жизни уже мало волновали. – Впрочем, если хочешь, для решения языковой проблемы возьми желтый ноутбук в моей комнатушке. Он там такой один, не ошибешься. Достался мне от коллеги, у которого от всего происходящего на второй день после начала вторжения сердце не выдержало. Программа с переводчиком на все государственные языки мира у него вроде бы где-то на рабочем столе валялась. Только давай быстрее, отправление из наружного гаража в десять пятнадцать.

– На рефрижераторе? – уточнил подошедший к нам Святослав, видимо бывший в курсе, куда нас отправляют. Уже, кстати, облаченный в камуфляж. Погоны, на которых еще и муха не сидела, смотрелись на моем кузене несколько чужеродно. Оружия, правда, при родственнике пока видно не было. Ну, значит, вместе пойдем до прапорщика Семеныча, ныне заведующего не только продуктами, но и арсеналом.

– Нет! – с ноткой раздражения в голосе ответил ученый. – Спецтранспорт было велено особо не светить перед возможными наблюдателями с небес. И ресурс его не тратить почем зря. В обычной открытой «полуторке». Акция не боевая… Но из арсенала туда должны были отгрузить чего-нибудь поубойнее, я просил. Мало ли, вдруг опять нарветесь. И пленного, если что, доставь обязательно! Одного хотя бы!

Ну, это вряд ли. Аэропорт более чем в сорока километрах от Брянска. Роботы там если и есть, то мало. А пришельцы, когда полетят за добычей, без проблем найдут целую кучу мест, где людей больше. Но за «поубойнее» все равно спасибо. По нынешним временам пулемет не роскошь, а средство ведения переговоров.

Мысли не помешали мне сначала взять ноутбук-переводчик, а потом дойти до арсенала и получить там стандартный «калашников». И даже две гранаты. Метать их я, увы, толком не умел, но отказываться и не подумал. В случае чего отдам тем, кого учили.

Под большим навесом, сделанным из прибитых на деревянные столбы листов жести, ютился транспорт научной базы. Импровизированный ангар вмещал в себя помимо переделанного для перевозки грузов и людей холодильника большой автобус, пару-тройку грузовичков и подозрительно обшарпанный экскаватор. Не тот ли, которым пилота «стрекозы» давили, уж больно отметины похожи на следы от выстрелов?

Меня встретили знакомые солдаты.

– Ден, Радик, какая встреча! – обрадовался я рядовым, с которыми пережил первую настоящую боевую операцию. Впрочем… а рядовые ли они? Вероятно, после боя с инопланетянами не только меня повысили в звании. Вместе с ними были еще три человека. Парочка типичных стриженых новобранцев, одетых из-за возможных наблюдателей с орбиты не в форму, а в свитера. И один крепкого вида начинающий седеть мужчина, напомнивший мне покойного старшину Луговского. Облачен он был в первоначально синюю, но застиранную практически до белизны олимпийку. – Знакомьтесь, мой кузен Святослав.

– Стас, – кивнул мне Ден и, вспомнив что-то, мгновенно исправился: – То есть товарищ старший сержант, разрешите обратиться!

– Запрещаю обращаться, и вообще сегодня не полнолуние, так что уймись! – прикрикнул на него я и протянул руку: – Говори по-человечески, а то у меня переводчик в ноутбуке вообще-то есть. Но вряд ли в него забили армейский сленг.

– Ну, тогда принимай над нами командование, раз угораздило старшим по званию стать, – не растерялся солдат и ответил на рукопожатие. – Я и Радик теперь, после повышения, младшие сержанты. А эти двое вообще рядовые. Кстати, зовут их Олег и Тихомир. А Анатолий Васильевич и его подчиненные будут демонтажом заниматься, пока мы их доблестно охраняем.

– Я электрик, – пояснил пожилой человек в ответ на мой непонимающий взгляд. – Со мной еще двое рабочих. Вот только ходят они где-то… Курить, что ли, пошли?

– В арсенал собирались, – подумав, припомнил Радик. – Хотели себе ружья какие-нибудь вытребовать. Или пистолеты. Боятся с голыми руками ехать.

– Нет, они геройствовать хотят, – пояснил электрик, раздраженно сплюнув на землю. – Думают, будто им между откручиванием гаек от пришельцев обязательно отстреливаться придется. Молодые еще, ветер в голове свистит. Дурачье!

А мне кажется, наоборот – очень предусмотрительные ребята. Мало ли, как оно там повернется. Я бы сейчас никому не советовал ездить, как раньше, наплевательски относясь к возможным проблемам. Но с этим начинающим седеть мужчиной спорить не буду. Сразу видно, мужик тот еще гусь. Мнит себя знатоком всего и вся, толку не добьешься, а вот впечатление о себе в его глазах испортишь.

– Ты дорогу на этот аэродром хорошо знаешь? – толкнул в бок Святослав. – А то водителя на этот раз, похоже, не дали.

– Куда ж тут еще и его впихнуть? – покосился на грузовичок электрик. – И так обратно с перегрузом пойдем. Хорошо еще, если в одну ходку уляжемся. Нет, если бы пару-тройку бойцов тут оставили, то аппаратура гарантированно бы влезла. Но отпускать людей без боевого охранения начальство не захотело почему-то…

Похоже, этот тип живет в мире розовых слонов и полной личной безопасности. Током его когда-то приложило, что ли? С ущербом для психики и здравого смысла.

– Летя-ять у-утки-и! – вдруг в лучших традициях русской народной песни заявил Радик, начиная очень глупо улыбаться. Так, похоже, здесь действительно нужна утка. Больничная. А также пара крепких санитаров из психиатрического отделения. Парень явно тронулся умом… Но почему его отправляют вместе с нами? Или он спятил недавно? Если вспомнить, как он пару минут назад казался вполне вменяемым человеком и мог поддерживать беседу, похоже на то.

– И два гуся, – сильно охрипшим голосом поддакнул сумасшедшему Святослав. Чем зародил сомнения в моей собственной вменяемости. Может, это они нормальные, а в моей голове по какой-то причине наступил полный хаос? И он заставляет вместо нормальной речи слышать подобные музыкальные экзерсисы? А потом взгляд как-то сам собой скользнул вверх…

– Ой, люли, люли, люли! – Других слов не нашлось. В небе прямо над нашими головами медленно плыл строй неопознанных летающих объектов. Шли инопланетные аппараты не так чтобы низко, но перепутать их с чем-нибудь другим нечего было и надеяться. По краям вражеской флотилии находились диски правильной формы, размерами слегка превышающие средних размеров уличный дворик. В центре важно резали воздух овальные громады ударных крейсеров пришельцев, по объему сравнимые с иными гипермаркетами. – Щас нам вставят люли!

Люди вокруг реагировали адекватно. То есть, впав в панику, пытались убежать или спрятаться. Из лачуг и палаток лагеря беженцев неслись женский вой и мужские проклятия. Хотя зря они суетятся. Будешь бегать от снайпера, умрешь уставшим. К ковровой бомбардировке от инопланетных агрессоров такое правило, пожалуй, тоже вполне применимо.

– Это, конечно, не мое дело, – электрик тоже задрал голову кверху. Он и стоящие рядом солдаты нервозность проявили вполне умеренную. Наверное, понадеялись, что козырек, прикрывающий транспорт от солнца и наблюдателей, в случае чего обеспечит им хоть какую-то защиту. Наивные люди! – Но почему никто не стреляет?

– А зачем? – фыркнул Ден, нервно облизывая губы. – Воздушная оборона базы хоть и не на нуле, но от орбитального удара не спасет. Даже самый навороченный зенитно-ракетный комплекс не дотянется до орбиты, с которой могут спокойно стрелять вниз их крейсеры. А крупнокалиберные пулеметы, которые какой-то умелец пару дней назад устанавливал на зенитную спарку, вообще только против «стрекоз» эффективны. Вот и приказано всем делать вид, что никаких военных тут нет и не было.

– Правильно приказано, – кивнул я, медленно сдвигаясь ко входу в подземную часть базы. – Открытое противодействие нам не выиграть, уже проверено. Вся надежда только и исключительно на незаметность.

– Кажется, в этот раз расчет устроителей базы оправдался, – заключил Святослав. Кузен стоял уже на пороге здания, служащего ширмой для входа в подземелье. Эскадрилья НЛО действительно уже миновала зенит. Теперь она начала медленно уползать прочь с небосклона. Не то чтобы пришельцы не могли достать нас из такого положения. Однако, имей вражеские пилоты цель атаковать, они бы сделали это раньше. – Кхм… Пожалуй, отправку нашего рейса будет целесообразно задержать минут на дцать. Пусть даже пропавшие электрики прямо сейчас объявятся.

– Если хочешь в туалет, то, наоборот, тронуться лучше раньше. – Радик перевел несколько осоловевший взгляд с небес на моего кузена. – Количество сортиров на базе ограничено. Готов поспорить, за место в них сейчас начнется настоящая баталия. Число же кустов вдоль дороги безмерно велико.

– Ну, тогда ищем этих опаздунов, и по машинам! – только и мог сказать Святослав. – Кхм, а кто за рулем? Я от этого места дорогу к аэропорту как-то слабо себе представляю.

– Не заблудимся, – уверил его я. – Единственное шоссе в области, которое по своему качеству может конкурировать с европейскими автобанами, ведет к нему. Что нам сегодня из оружия и боеприпасов отгрузили? Оно, конечно, скорее всего не понадобится, но мало ли… В прошлый раз тоже в бой вступать не собирались, а вышло натуральное сражение.

– Автоматы на каждого, ручных гранат немного и пулемет «Барсук» на всякий случай, – ответил Ден, косясь в небо, где все еще можно было различить медленно удаляющийся строй НЛО. – Вот только обращаться с ним никто из нас не умеет. Да и вообще раньше видели его только на картинках.

– Жаль. – Да уж, вот когда с грустью вспоминаю покойного старшину Луговского. Матерый был профессионал, как бы он сейчас пригодился. – Но ничего, думаю, в случае необходимости быстро разберемся.

– Если успеем, – согласился со мной Анатолий Васильевич. – Да, еще там свиной тушенки положили почти полный ящик для налаживания контактов с коллегами из ВВС и гражданскими. Правда, она просрочена на два с половиной года. Но складские утверждают, что есть ее можно.

– А кроме нее пожевать чего-нибудь с собой взяли? – Святослава, кажется, начали одолевать смутные подозрения. Меня тоже. То, что дали «валюту» для бартерных сделок с теми выжившими, которые могут найтись на аэродроме и будут протестовать против изъятия с их складов нужных деталей, это хорошо. Программиста, настраивающего рамки металлоискателей и прочую таможенную аппаратуру, опять же, подкупить будет чем, если таковой вообще найдется. И индусов. Хотя нет, они же наверняка мусульмане, которым запрещено есть свинину. Но где-то точно должен быть подвох. И истекший срок годности им считаться не может, слишком уж очевидно. Может, мы должны привезти не один начатый ящик, а два, и без него солдаты на аэродроме голодать начнут? Ладно, поживем – увидим.

– Только вода во фляжках и НЗ, – вздохнул один из рядовых, до того соблюдавший почтительное молчание. Видимо, испытывал благоговение перед уже бывалыми бойцами, которыми мы виделись со стороны. – Но их трогать без особой причины не надо, а то неделя нарядов вне очереди обеспечена.

– Значит, придется самим искать себе обед, – грустно резюмировал я. – Ну ладно, садитесь, да поедем побыстрее. Может, хоть к ужину вернемся.

Доехали мы до места назначения почти без происшествий. Пробки на дорогах, находящихся далеко от занятого пришельцами города, если и были, то рассосались. Вернее, потерявшие ход машины уже успели спихнуть на обочину. Чем именно это делали, вопрос интересный. Судя по побитым остовам автомобилей, лежащим тут и там, скорее всего тяжелым грузовиком, экскаватором или даже асфальтовым катком.

Пришлось немного покружить, чтобы пробраться там, где пришельцы обрушили автомобильные мосты. Но в общем и целом задержка оказалась не слишком существенной. А когда нас, уже почти на въезде в аэропорт, попытались остановить на блокпосту некие подозрительные личности, им хватило одного вида документа, чтобы взять под козырек. В качестве официальной бумаги, правда, выступил не только выданный кем-то из начальников базы лист, еще пахнущий краской из принтера. Вместе с ним продемонстрировали и сжимаемый Деном пулемет. Но претензий по такому поводу никто не выставил. Даже наоборот, при виде недвусмысленно приведенного в боевое положение оружия честь нам отдали очень быстро.

– Однако, внушает, – задумчиво осмотрел я закопченный остов зданий аэропорта. А ведь раньше они были снежно-белыми, а стекло в окнах и панелях зеркальным! Полагаю, здесь не так уж и давно бушевал не слабенький такой пожар. Горело предположительно топливо. Тут и там на взлетном поле виднелись воронки от взрывов и груды мусора, ранее бывшие самолетами. Откуда-то слегка попахивало омерзительным ароматом тухлого мяса. Видимо, не всех пассажиров смогли отыскать в обломках, чтобы похоронить. – Как тут хоть что-то уцелело?

– Полагаю, аэропорты и строят в расчете на возможные катастрофы самолетов и связанные с ними взрывы и пожары, – задумчиво почесал затылок Святослав. – А впрочем, не забивай голову. Пошли лучше внутрь, поищем смежников из ВВС России. Может, удастся выгодно сменять у них тушенку на что-нибудь уцелевшее в отделе дьюти-фри!

– И чего тебе не хватает? – буркнул я, шагая к дверям. За ними, кстати, отчетливо просматривались контуры парочки одетых в камуфляж людей. На нас они смотрели внимательно и руки держали на автоматах, однако агрессии не проявляли. Видимо, гостей ждали. – Эй, у кого там наши документы?

Наладить общение с летчиками, вернее механиками, обслуживающими отсутствующих здесь небесных асов, удалось быстро. Два десятка человек, как в форме, так и в гражданской одежде, оказывается, уже четвертые сутки разбирали уцелевшие в воздушной гавани обломки и склады на предмет полезных вещей. И заодно готовили здесь радарный пункт, который были готовы включить по пришедшей сверху команде, невзирая на риск ответной бомбардировки от пришельцев.

– А чего нам бояться? – фыркнул их главный техник в ответ на вопросы, которые задавал в основном Анатолий Васильевич как человек, хоть немного разбирающийся в проблеме. – Сейчас же все на компьютерах! А у меня кабель-удлинитель к восстановленному серверу тянется из небольшой такой ямки… До которой полтора километра шагать. Если прикажут, я оттуда буду работать, пока смогу. И молиться за точность вражеского оружия.

– А люди рядом с радаром, получается, вообще не нужны? – удивился Святослав. – Как же так?

– Пока он работает, нет, – покачал головой специалист. – А когда сломается… Ну, если он сломается от попадания по нему вражеского корабля, то будут рядом с ним люди, не будет их, значения вообще не имеет. Все равно быстро починить и настроить заново такую сложную технику после попавшего в нее залпа черта с два удастся. Так какой смысл в том, чтобы рисковать собой и героически подыхать в том месте, где этого совсем не требуется?

– Исчезающе малый, – признал правоту его слов я, меряя взглядом пропускную рамку металлоискателя. Возиться с ее разборкой не очень-то и хотелось. Как человек, продававший электроинструменты, могу заявить: копаться в технике не так интересно, сколь иногда кажется со стороны. – Кстати, а военных интуристов из дружественной Индии вы тут не видели? Нам сообщили, что отсюда должна была перед самым началом наступления инопланетян улетать их делегация, но успела она подняться в воздух или нет, остается загадкой. А людей этих начальство видеть очень бы хотело.

– Да шастали тут вроде какие-то смугляки, по-русски коряво объясняющиеся. Вели себя прилично, несмотря на наличие оружия. Почти у всех имелись шашки, не какие-нибудь там кухонные ножи, а настоящие кинжалы. Пара человек даже с огнестрелом бегали. И еще они с собой несколько небольших контейнеров все время таскали, немного похожих на гробы. Даже спали в обнимку с ними. – Техник задумался, почесав подбородок с начавшей отрастать щетиной. – Потом мы их, правда, уйти попросили. Нет, ну а чего они своих покойников, под бомбардировку попавших, посреди взлетной полосы кремировать пытались? И ладно бы пыхнули там разок и сожгли. Так ведь эти криворукие неруси туда три раза слишком мало дров кидали. Им по новой костер делать приходилось, чтобы останки окончательно дожечь. Всю округу, сволочи, человеческим шашлыком провоняли… Но расстались мы почти без грубостей. Можно сказать, полюбовно. Погрузили они свои ящики на тележку для багажа, да и отчалили. Иных обитателей здешнего зала ожидания вообще под дулом пистолета выпроваживать пришлось. А эти и сами тут после похорон оставаться отчего-то не очень желали.

– И куда направились? – заинтересовался я. Уж чем грузить тяжелые железяки, лучше немного порыскать по округе, выискивая полезных иностранцев. А то и припахать их к работе на дело обороны планеты, если получится. – И сколько их осталось?

– Семеро, – позагибав пальцы, припомнил мой собеседник. – Было десять. Но двое, несмотря на все их усилия и помощь нашего врача, умерли от ран. А один невесть с чего пустил себе пулю в башку сразу после огненных похорон. Его остальные, кстати, тогда на угли сразу и кинули, а потом в третий раз за дровами пошли.

– Так делись-то они куда? – пришел мне на помощь Святослав, тоже, видно, не желающий крутить пальцами гайки. Впрочем, от спортсмена пользы в работе с оборудованием можно было особо и не ожидать. Во всяком случае, пока дело до переноски тяжестей не дойдет. – В какую сторону хоть ушли?

– Этого не скажу, – покачал головой техник военно-воздушных сил. – Но нам тут ребята, которые вчера свежую воду подвозили, интересную сплетню рассказывали. Вы знаете, что пришельцы железнодорожные рельсы воруют? Так вот, в десятке километров от нас узкоколейка есть. И на ней позавчера кто-то чем-то сбил аж две «стрекозы»! Те места теперь десант роботов перекрыл надежно. Вас сегодня потому и просили привезти нам тушенку, что наша машина под их обстрел попала и теперь на ремонте. Те штуки с клешнями из района, где их высадили, упорно не разбредаются. Как думаете, может, караулят кого-то?

– А у туристов, которые на военную выставку приезжали, могли сохраниться образцы действующего вооружения, – мгновенно понял Святослав и посмотрел на меня.

– Ящик, похожий на гроб, скорее всего футляр для тяжелого гранатомета или чего-то похожего. Например, переносного зенитно-ракетного комплекса, – кивнул ему я, соглашаясь с очевидным. – Может, партию отечественных купили. Может, свои индийские образцы обратно домой везли. Это уже детали. Вопрос в том, будем ли мы вытаскивать этих индийских военных? Кстати, почему этим не занялись силы ВВС?

– У нас сейчас положение хуже, чем в начале Великой Отечественной, – вздохнул техник. – Тогда разгромили, по-моему, большую часть аэродромов европейской части России. А сейчас подвергли бомбардировке вообще все! Ну, может, пропустили пару-тройку частных, где в гараже стоит «кукурузник», а роль взлетно-посадочной полосы выполняет любое ровное место. Наземных же войск, чтобы бороться с оккупантами, у нас попросту нет! Если только уцелевшая охрана, которой сейчас и на выполнение своих-то функций не хватает.

– Значит, если рискнем туда сунуться, то справляться придется своими силами, – посмотрел на меня Святослав. – А мы рискнем?

– Тебе какие погоны выдали? – вопросом на вопрос ответил я. Брать на себя такую ответственность мне и не хотелось, и прав на подобное не было. Уж лучше спросить вышестоящих товарищей, которые сейчас должны быть по горло заняты разборкой «стрекозы». И когда они отмахнутся, с чистым сердцем пойти курочить технику, вместо того чтобы искать на занятой противником территории уцелевших представителей индийской делегации. – Мы пока еще чином не вышли, чтобы самим решения принимать. Вспомни пример покойного старшины Луговского и обратись за точными приказами к начальству.

– Угу, – кивнул кузен и защелкал кнопками сотового телефона, набирая нужный номер. Как ни парадоксально, но в качестве средств связи приходилось пользоваться именно им. Армейские шифрованные переговоры пришельцы перехватывали и раскалывали моментально. Примером уже послужило немалое количество войск, вышедших из укрытий и давших себя засечь. А вот прослушать всю гражданскую связь, работающую до сих пор на одном честном слове и уцелевших ретрансляторах, им мощности не хватало. Тем не менее говорить следовало с экивоками, шифруясь.

– Тетя Соня? – спросил брат у трубки, из которой послышалось сакраментальное «Алло», сказанное хриплым женским голосом. М-да, тот, кто придумывал подобную систему сообщения, отличался изрядным чувством юмора. – Это ваш сосед из дома за углом звонит. Нет, за ближним углом. Которого доктора недавно послали за лекарствами! Так вот, таблетки-то мы нашли, но индийские горчичники, которые так просили разыскать, оказались подмочены и вообще в какую-то дрянь вляпались. Повторяю, оказались подмочены и в дрянь вляпались! Перезвоните!

Учитывая, что на нашей базе большинство докторов являлись не медиками, а докторами наук, даже самая тупая связная должна была быстро сообразить, с кем ей надо проконсультироваться.

Минуты через три аппарат в руках Святослава завибрировал и беседа возобновилась. Кто теперь говорил, я не понял, но голос был явно мужским.

– Да они вообще практически утонули! – принялся растолковывать ситуацию с индийскими горчичниками, сиречь индусами из иностранной делегации, кузен. – На себя собрали две лужи, такие, как у нас сейчас по центру веранды. По центру веранды! Низенькой! Где все чай пьют! Да я понял, что вы поняли! Ага! А потом их еще и дождиком противным накрыло. Подсыхать еще не начало, все верно. Мокро, грязно, холодно… Что?! Ой, блин… Понял. Хорошо. Попытаемся.

– Эти умники, которые «стрекозу» курочили, у нее найти что-то вроде бензобака ухитрились, – пояснил он мне севшим голосом, отключив аппарат. – И тут же его взорвали нечаянно. Ну, я так понял во всяком случае. Жертв и разрушений немного. Но им срочно нужна новая машина того же типа или хотя бы ее нос, вместе с кабиной пилота. И потому нам приказано после того, как загрузим машину нужным оборудованием и отошлем ее на базу вместе с техниками, идти и спасать индейцев. Своими силами, чтобы это могло сойти не за армейскую операцию, а за действия партизан. А также поставлена задача собрать трофеи в виде обломков вражеских летательных аппаратов, если найдем достаточно целые.

– Жители Индии не индейцы, а индийцы, – строго поправил его техник, будто школьный учитель нерадивого ученика.

А я просто схватился за голову.

Учитывая опыт прошлой подобной операции, перед тем как пойти на дело, стоит озаботиться тем, чтобы написать завещание. Работа, которой все-таки пришлось заняться, буквально валилась из рук. Но это не спасло от приближающейся с каждой минутой задачи. Нужные научникам приборы оказались разобраны к вечеру того же дня. А наш небольшой отряд, костеря начальство на все корки, выдвинулся к месту дислокации вражеского десанта. Подступающую темноту пришлось проигнорировать. Особенно обидным являлся тот факт, что людям отсутствие света мешало. А безглазым «крабам», скорее всего, нет. Впрочем, радовал тот факт, что по ночам авиация врага почти не летала, по каким-то своим причинам. А еще, в случае чего, имелось место, куда можно отступить. Разрушенный аэродром его обитатели оставлять пока не собирались. И хотя идти вместе с нами они отказывались, но могли прикрыть огнем из своей маленькой импровизированной крепости. И даже подкрепление к ней вызвать. Но последнее только в случае ну просто очень большой необходимости. Правда, сначала до занятого союзниками плацдарма надо добраться…

– Снайпера нам бы в отряд, – пробурчал Святослав, когда идущий впереди всех рядовой с именем Тихомир предостерегающе поднял руку.

Маршрут мы выбрали тот, который не позволял заблудиться. Доехали вместе с водителем до железной дороги, а потом шли вдоль шпал. Сбитых над нею «стрекоз», уничтоженных в процессе разборки полотна, пропустить таким образом точно бы не получилось.

– С прибором ночного видения, – продолжил Слава. – Эти роботы не особенно быстрые и умные. На ровном месте он их десятками щелкать будет. А уж если найдет куда спрятаться…

– Где? – одними губами спросил я у солдата, рыская глазами во все стороны по курсу нашего движения.

– Вон! – парень ткнул стволом автомата в некое неясное пятно, метрах в пятидесяти впереди. – Кусты видите? Там чего-то есть. И оно слишком маленькое для человека. Стрелять?

– Не знаю, – озадачился я, к тактике боя имеющий отношение чуть меньше, чем никакое. – Наверное. Не в ножи же нам брать инопланетного робота? Тем более у меня боевого и нет. Только обычный, перочинный.

– Фьють! – вдруг свистнул идущий рядом Ден. – Фьють! Фьють! Ко мне, малыш! Ко мне!

– Собака? – только и смог сказать я, когда увидел, как неясная тень вылезла из тени куста, где до того спала, и осторожно потрусила к нам. Двигалось животное не слишком быстро, повиливая на всякий случай хвостом. Явно осторожничало. – Но как ты узнал?

– Поза выдала, – пожал плечами Ден, доставая из кармана припасенный на случай перекуса ломоть хлеба, упрятанный в целлофановый пакет. – Мой Шарик точно в такой же стоял, когда по ночам мимо него по двору ходил кто-нибудь. Ко мне!

Пес осторожно приблизился и остановился. Видимо, находился в раздумье, идти ли ему дальше. Но предложенный кусочек хлеба мигом решил эту дилемму. Стрескав его, животное медленно подошло к нам, очевидно признав за хозяев. На шее собаки красовался ошейник и обрывки кожаного поводка. Однако общий, слегка потасканный вид наводил на мысли, что законного хозяина она давно уже не видела. Как минимум с начала вторжения пришельцев на Землю.

– Лапу. Лапу! – Ден проводил тестирование возможностей животного. Как оказалось, оно прекрасно слушается команд. Особенно если достать из кармана еще один кусочек хлеба. Видимо, животное было очень голодным, а самостоятельно пищу добывать не умело, раз подчинялось с такой охотой. – Апорт! Так, сухарь догнал, нашел и стрескал. Дайте мне палку кто-нибудь!

– Зачем? – удивился Радик. – Денис, ты разве не находишь, что играть со зверем сейчас немного не место и не время?

– Ты не прав, – покачал головой парень. – Как раз в нашей ситуации полезность лучшего друга человека переоценить сложно. Особенно если он будет покорно бегать за палками. Вряд ли инопланетные роботы поймут, что быстро приближающийся к ним объект не несет угрозы.

– Про собак, которых на танки натравливали в Великую Отечественную, предварительно прицепив к спине мину, я слышал, – задумчиво пробормотал Святослав. – Думаю, на «крабов» тоже натренировать можно. Но не сразу. И палить в пса роботы не должны, он все же объект живой природы. Если они станут кидаться на все, что рядом бегает, им никаких патронов не хватит.

– Вот и проверим, – пожал плечами Олег, наблюдая, как пес старательно тащит обратно парой секунд ранее кинутый Деном кусок дерева. – Хуже-то не будет. А сухарей у меня, если что, полный пакет лежит. Найду, чем животинку стимулировать, если просто так палки таскать замучается.

Минут двадцать мы шли, проверяя путь впереди собакой, даже не догадывающейся, как коварно ее используют люди. А потом спортивный организм Святослава, чье зрение практически не портили книги, компьютеры и телевизоры, уловил впереди отблески очень знакомого зеленого света. Точь-в-точь такого же, каким обладали разряды, выпускаемые клешнями «краба».

– Однако перестрелка, – заключил я в лучших традициях чукчей, после того как сам убедился в правоте выводов наблюдательного кузена. Мы соблюдали все возможные меры предосторожности. И потому смогли незаметно подобраться к месту, откуда можно было без помех наблюдать за происходящим. Увидели много интересного. Во-первых, железнодорожные пути оказались заблокированы сошедшим с рельс товарным поездом. Во-вторых, из-под одного из повалившихся набок вагонов высовывалась какая-то непонятная штуковина, чьи очертания наводили на мысль о неизвестном пока виде инопланетной техники. В-третьих, в ветвях росших неподалеку деревьев была проделана внушительная просека, венчающаяся воткнувшейся в землю половинкой «стрекозы». К сожалению, задней, а не той, которую нас просили достать научники с базы. Ну а в-четвертых, место катастрофы бдительно охранял десяток «крабов», упорно пытавшихся выстрелами разнести один из железных контейнеров. Из него, кстати, понемногу вырывались язычки самого обычного рыжего пламени.

– Кто-нибудь понимает, что здесь творится? – уточнил непонятно у кого Ден, неспешно выбирая место, где можно залечь, и наводя пулемет на противника.

– Подобные роботы находятся в очень странных отношениях с огнем, – пояснил ему я. – Вам разве не рассказывали? Они под настроение могут проигнорировать даже вооруженного человека. Но самый маленький костерчик расстреляют обязательно. Вроде бы эту информацию было решено донести до каждого бойца.

– Значит, прослушал, – пожал плечами парень, уже устроившийся в импровизированном пулеметном гнезде. И зачем-то заставивший лечь рядом с собою собаку. – Нам много всякой патриотической чепухи последнее время говорят, надеясь поддержать моральный дух. По-моему, добиваются прямо противоположного результата. Эту пустую говорильню жуть как хочется заткнуть парой-тройкой очередей.

– Меня больше интересует, почему здесь полыхает именно сейчас, если с места катастрофы больше суток прошло, – пробормотал себе под нос Святослав. И тут контейнер, расстреливаемый роботами, медленно пополз в сторону.

– Это как? – ахнул один из бойцов за моей спиной.

– Это лебедкой. Думаю, автомобильной, но очень качественной, – пояснил со знанием дела кузен. Приглядевшись, я тоже заметил тонкий трос, вражескими механизмами напрочь игнорируемый. – У моего тренера такая есть. А иномарки, к ней прилагавшейся, больше нету. Он с пьяных глаз после обмытия обновки решил провести испытание на пределе мощности. Выворотил себе прямо на капот столетний дуб или чего-то типа того. Движок если и не в лепешку, так в переплавку.

Медленно горящий контейнер полз прямо, никуда не сворачивая. За ним, выстроившись полукругом и взяв максимально возможный для себя темп стрельбы, ползли «крабы». Ну, прямо как гусята за гусыней. Только вместо умилительных попискиваний – далеко не столь безобидные залпы. Я уже понял, что их примитивных мозгов не хватает, чтобы распознать ловушку. Вот только пока еще не мог взять в толк, как именно неведомые партизаны будут уничтожать враждебные механизмы. Неужели где-то здесь притаилось минное поле?

Однако все оказалось несколько менее высокотехнологично. Когда роботы ползли мимо стоящих на путях вагонов, один из них со скрипом опрокинулся набок, придавив собою «краба». За ним, как оказалось, прятались трое людей, вооруженных рычагами и здоровенным домкратом. Однако остальные механизмы если и заметили агрессоров, то внимания на них не обратили. Они все так же шли вперед и стреляли зелеными импульсами по уползающей от них горящей цели.

– Индусы? – предположил Тихомир. – Морды вроде смуглые.

– Может, туристы, с Мальдив вернувшиеся, – не согласился с ним Святослав. – Или дачники. Они тоже иногда так загорают, что кажется, будто Отелло – их родной дедушка.

Вагон, внутри которого полыхало пламя, удалялся. Люди, стоящие на путях, приподняли домкратом уроненный ими на робота груз. Механически дергающийся «краб», пытающийся встать на ноги и разворачивающий на них излучатели, беспокоил их не сильно. Прежде чем робот поднялся, в тусклом свете первых звезд блеснули лезвия больших ножей. Или, скорее, кинжалов. Куда они вонзились, с такого расстояния видно не было. Но шагающая боевая платформа тотчас же протянула свои шипастые копытца в разные стороны и была уволочена прочь, словно мешок с мусором. А вагон тем временем поставили на место. И приманка поползла назад. Обратно к ловушке.

– Точно индусы. Только они, до недавнего времени жившие не в самостоятельном государстве, а в диковатой колонии, до сих пор могут с холодным оружием ходить, – постановил Тихомир. – Эти, как их, сипаи… Или сикхи… Как правильно-то?

– Оба варианта ответа не верны, насколько я знаю. Первые – наемники англичан, давно ушедшие в прошлое. Вторые – представители особого религиозного течения, – пожал плечами Ден, нашаривая через пулемет ближайшего робота, но пока не собираясь открывать огонь. – Меня больше интересует, а долго ли они развлекаются подобным образом?

– Ну, нам говорили о толпах роботов, которые здесь шляются. – Я попытался мыслить логически. – Огромных их стай не вижу. Значит, эти ребята при помощи своей немудреной ловушки уже достаточно их накрошили. А какая тебе разница?

– Роботы, может, и имеют одну извилину, и ту прямую. Но вот их владельцы глупыми являются вряд ли, – пояснил ход своих мыслей парень. – А если у них есть с ними удаленная связь, как у обычных беспилотников, то оператор рано или поздно должен заметить, что его игрушки сокращаются в числе. И прислать сюда подкрепление. Возможно, куда более умное и способное раскрыть фокус этих партизан за пару минут.

– Ну, пока ведь его тут нет, а значит, можно… – Мои слова прервал просто чудовищный грохот. Наверное, с таким встречаются два пущенных друг другу навстречу скоростных экспресса. Но здесь и сейчас катящихся по рельсам паровозов не было. Оказалось, что «крабы», на которых давно уже никто не обращал никакого внимания, выстроились в форме правильной окружности. И в центре ее, в разрядах молний, откуда ни возьмись появилось пришедшее к противнику подкрепление. Еще три десятка роботов, пяток «тараканов» и одна непонятная конструкция, напоминающая паука. У нее имелись длинные вытянутые трехметровые ноги, сходящиеся на округлом туловище размером едва ли не с человека.

– А в древности казнили гонцов, приносящих дурные вести, и тех, кто может накаркать их своими предсказаниями, – ностальгически вздохнул Святослав и достал из кармана гранату. – Как вы думаете, может, нас не заметят?

«Паук» выдал в разные стороны несколько штуковин, явно являвшихся дальними родственниками осветительных ракет. Они, несмотря на почти микроскопические размеры, действовали весьма эффективно, а еще в воздухе перемещались с режущим уши свистом. Снаряды, обладающие собственной ходовой частью, разлетелись в стороны, наверное, на километр. И тут же засверкали так, что любой салют на их фоне казался лишь пламенем обычной зажигалки. Надо ли говорить, что наш отряд, застывший на некотором отдалении от места крушения поезда, оказался отлично виден? А вот партизан из Индии надежно защитили обломки, за которыми их еще надо было хорошенько поискать.

– Нам хана, – успел констатировать Радик раньше, чем все звуки вокруг заглушил стрекот пулемета. Фонтанчики пыли, поднявшиеся в центре строя пришельцев, свидетельствовали – палил Ден. И делал это как минимум в нужном направлении. Вокруг «тараканов» возникло уже виденное нами раньше силовое поле, и они проворно бросились в стороны. А роботы, явно не снабженные программами самосохранения, довольно шустро поползли в лобовую атаку. На ходу «крабы» палили по нам из своих излучателей. К счастью, по дальнобойности и меткости последние могли конкурировать лишь с дробовиками, заметно уступая им в убойной силе. Лучевое оружие «тараканов» было намного опаснее. Но и насекомые меткостью особо не блистали. Как, впрочем, и мы сами, благодаря природной криворукости и сильной отдаче автоматов, сбивающей прицел.

– Ложись! Рассредоточиться! Попробуйте атаковать этих тупых дроидов с фланга, только смотрите, чтобы пришельцы сами вас не обошли! – скомандовал я, пригибаясь к земле. И на середине движения покатился по чахлой травке, воя во всю глотку от боли, – кому-то из пришельцев повезло: синий луч задел мою правую ногу в районе голени. К счастью, видимо, он сделал это самым краешком. Конечность осталась на своем месте. Но болела она просто жутко. Ощущения могли быть сравнимы исключительно с пронзанием ноги раскаленным прутом.

Хорошенько размахнувшись, Святослав кинул гранату. Ребристый металлический кругляш врезался в защитное поле одного из пришельцев, но взрываться даже не подумал. С воплем «Чека!» кузен повалился лицом вниз, и над спиной его тут же пролетели выстрелы. Найденный нами пес, которого хотели использовать как детектор врагов, удирал куда-то вдаль, в темноту. Подвывающее животное выдавало скорость, свойственную скорее напуганному зайцу. Тяжелое вооружение в руках Дена покрошило первых шестерых или семерых «крабов» в крабовый салат, но тут «паук» вновь выпустил несколько ракет. И они были уже не осветительными, а боевыми! С визгом, который вряд ли получится забыть, снаряды пронеслись в воздухе и ударили практически в одну точку. Накрыли огневую позицию пулеметчика. В стороны брызнула земля, какой-то мусор и части того, что секундой назад было не самым плохим, в общем-то, парнем. И ведь несколько секунд назад мы были совсем рядом!

– Не отступаем! Нам от них все равно не уйти! – крикнул я как можно громче. И, пересилив боль в раненой ноге, отполз в сторону с занятой позиции. Вовремя. Землю тотчас же распахало парочкой синих лучей, оставивших после себя небольшие оплавленные воронки. Проворно отбегая на карачках в сторону железной дороги, я даже удивился. Как так получается, что столь большой отряд нас еще не уничтожил? Впрочем, остальные бойцы тоже не изображали из себя ростовые мишени. Они злобными гусеницами расползались кто куда, огрызаясь отдельными выстрелами. За редким исключением в виде моего придурковатого двоюродного братца.

– И раз! И два! И три! И четыре! – Как на тренировках, Святослав метал гранаты, присев за какой-то кочкой. Только теперь они были уже куда как опаснее камней, потому что взрывались. Источником дополнительного боеприпаса для него служил Тихомир, сейчас отчаянно искавший по карманам оставшиеся ребристые кругляши со смертоносным содержимым. Неизвестно, насколько разлет осколков и ударные волны потрепали «тараканов» и роботов. Однако интенсивность прицельного огня пришельцев резко снизилась. Похоже, инопланетяне не хотели рисковать своими жизнями и потому теперь сами судорожно искали укрытие. Вот только «крабы» уже почти подобрались к нам на дистанцию, с которой даже они могли не всегда промахиваться.

Я, вспомнив о том, что свет распространяется по прямой, залег за ближайшую ко мне шпалу. А несколько уменьшив площадь поражения, рискнул высунуться и, щедро расходуя патроны, попытался нащупать одиночными выстрелами кого-то из противников. Стоило бы перевести оружие на стрельбу очередями. Вот только отчего-то не вспоминалось, как именно это нужно сделать. Кто-то отчаянно орал, причем звук исходил с места, где раньше лежал пулеметчик. Да еще вместе с уже знакомым стрекотом. Как Ден и его оружие уцелели-то в таком взрыве? Я был полностью уверен, что закапывать в землю их придется в одном пакете, не разбирая, где чьи останки!

В железный рельс парой десятков сантиметров левее врезалась зеленая молния. Хорошо, что она не походила по своим свойствам на обычный заряд электричества, иначе мое тело, касающееся металла, могло бы неслабо дернуть током! Радика, неудачно пытавшегося поменять позицию, выбранную слишком близко к наступающему неприятелю, поразили своими орудиями сразу три или четыре «краба». Он, страшно воя, упал на землю. Где его почти мгновенно добили несколькими залпами роботы. А для контроля еще и их хозяева отметились парочкой синих лучей. Если до того солдат и оставался жив, хотя это маловероятно, то после просто обязан был сразу скончаться. Никто не переживет разрывания себя на несколько кусков, держащихся вместе на обломках костей. Пули, выпускаемые из автомата, трепали переднего «краба», сбивая ему ход и мешая как следует прицелиться. Впрочем, тем же занимались и остальные еще уцелевшие члены нашего маленького отряда. Кинжальный огонь вновь заговорившего пулемета резал мягкие тела вражеских роботов, как циркулярная пила. Количество их стремительно сокращалось. М-да, уж против современного оружия тактика массового лобового штурма как-то не слишком эффективно действует.

Где-то рядом закричал человек. Я отчетливо опознал голос кузена, изрыгающего вперемешку стоны боли и грубые примитивные матюги. Новый ужасающий свист ознаменовал еще одну порцию ракет. Куда они попали, понять упорно не получалось. Взрывов гранат больше не раздавалось, видимо, они кончились все. Ну, кроме тех, которые лежали в моем кармане. Увы, кидать их не было ни времени, ни смысла. Оставшийся дееспособным пяток «крабов» приблизился так, что осколки могли зацепить самого метателя. Наверное, нас бы тут всех уничтожили, но… Из-за рухнувшего прямо на какого-то пришельца вагона показались члены индийской делегации, до того не подававшие и вида, что они там есть. И теперь их руки сжимали не какие-то там домкраты или кинжалы, нет, у иностранных военных, как оказалось, имелись при себе какие-то короткие автоматы, чьи дула украшали толстые нашлепки глушителей.

«Паук», получивший очередь в тыловую часть, взорвался, как бочка с бензином, далеко разбросав в стороны свои длинные лапы. Примерно половина «тараканов» тоже обзавелись дырками в спине и затылке. Причем даже раньше, чем сообразили, откуда стреляют. Их и силовое поле не спасло, видимо, спасовало против слишком большого количества свинца. Оставшиеся впали в панику и постарались отступить. Самого резвого бегуна просто отшвырнуло в сторону, как смятый комок бумаги.

Вспышка выстрела выдала снайпера, все это время спокойно сидевшего на крыше одного из дальних вагонов вместе с громадным ружьем. Не знаю, какой у него был калибр, но вражеская защита явно не была рассчитана на противостояние столь мощным орудиям. Теперь, раскрыв себя, этот тип открыл ворошиловскую стрельбу стахановскими методами. «Крабы» рвались на куски, слово мокрая туалетная бумага. Правда, судя по воплям, их зеленые молнии пару раз все-таки смогли найти свои цели. Меня одна такая тоже задела вскользь по щеке. Но полученная от небольшого ожога боль не шла ни в какое сравнение с букетом ощущений, распространяющимся от подстреленной ноги. Остальные индусы тем временем разбирались с «тараканами». Успешно. Не выдерживая обстрела с двух сторон, те гибли один за другим.

Где-то рядом чувственно ругался Святослав. Учитывая, что членораздельных слов и хитро завернутых конструкций в его речи было очень много, следовало предположить более-менее удовлетворительное состояние кузена. Со смертельными ранами выражаться подобным образом вряд ли найдутся силы. Кстати, я с открытой раной ведь по земле и кустам ползал, как бы инфекцию не занести! Заражение крови – это чуть ли не последняя болезнь, которую мне бы хотелось подхватить в условиях, когда больницы сильно убавились в числе и вообще переполнены!

Индусы медленно шли вперед, не убирая из рук оружия. Время от времени они делали контрольные удары кинжалом по телам пришельцев, чем-то показавшимся им подозрительными. Вероятно, имели слишком мало дыр или и вовсе подавали некие признаки жизни. Их снайпер своего места не покидал, видимо, оставаясь готовым открыть стрельбу при неблагоприятном развитии ситуации. Ну да, принципа «человек человеку – волк» инопланетное вторжение вовсе не отменяет, как бы оно еще и не сделало этот принцип крайне актуальным!

Один из пришельцев, после того как лежащему от него в десятке метров сородичу медленно и методично перепилили шею, внезапно поднялся на ноги. Но, вместо того чтобы открыть огонь, выкинул в сторону свое оружие, напоминающее пульт от телевизора. И скрестил руки перед собой в странном положении. Чем-то она мне напомнила позу, в которой лежат мумии египетских фараонов. Оказывать сопротивление из такой не то чтобы совсем нельзя, но крайне затруднительно. Однако попытка сдаться этому типу не слишком помогла. Мгновенно подскочивший индус сбил его ударом плеча на землю, уселся на спину поверженного врага и перехватил поудобнее свой кинжал. Он явно намеревался добить противника.

– Стоп! Призионер! Каптив ксенос! – От волнения я мгновенно вспомнил, как будет по-английски «пленный». Причем не просто пленный, а пленный инопланетянин. Правда, не уверен, что сделал это правильно. Или не перепутал транскрипцию в пришедших на ум словах. Возвращаться на базу без источника информации, если была шикарная возможность его захватить, просто глупо. А нам ведь еще и за боеприпас отчитываться. И за потери. – Эрудит медик! Экзаменейшен оф витнесс!

Меня, похоже, поняли. Вместо того чтобы вонзить лезвие в хребет, индус ударил рукояткой кинжала по голове пришельца. А потом еще раз и еще. Но тот сознание терять упорно не желал, более того, он начал, как мог, отбиваться. Наверное, решил, что лучше помереть в бою, чем сдаться в плен примитивной форме жизни, на чью планету он заявился без спроса. С сухим треском приглушенного глушителем выстрела ему прострелили руки, приложив дуло в упор к скафандру. А потом подняли на ноги и пинками погнали в нашем направлении. Да уж, эти индусы ребята крутые, и к инопланетянам они явно не собираются проявлять гуманный подход.

Апофеозом творящегося бедлама стал звонок телефона Святослава. Мелодия, исторгаемая динамиком, плыла над покрытой ночным сумраком железной дорогой, телами убитых пришельцев и людей, остовами больше не функционирующих роботов. Где-то рядом ей начал подвывать пес, вероятно, тот самый, которого мы прикармливали хлебом. Особую пикантность музыке придавал тот факт, что звучал похоронный марш. Если не ошибаюсь, назывался он «Реквием по мечте».

– Да? – Двоюродный братец поднялся из небольшого оврага, который находился от меня в пятнадцати метрах, но из-за недостаточного освещения этот «окоп» не замечал. Как еще в него не ухнул, когда на четвереньках к шпалам бежал? – А! Слышу. Понял. Здесь. Нормально, кажется. Лучше попозже. Нет, я все понимаю, но, может, потом, а? Нет, ну он точно в порядке, только перебинтовать надо, пока кровью не истек. Да все с ним хорошо, тетя Света!

Что?! Мама?!

Глава 7

«Рутинный выезд», – говорили они. Я пригнулся, чтобы пролезть в щель, образованную упавшей плитой перекрытия, и попасть в следующую комнату. Недолеченная нога жутко ныла, протестуя против столь чрезмерных нагрузок. Но если сейчас не эксплуатировать пострадавшую ранее конечность на полную, есть шанс испортить весь свой организм целиком! «Только наблюдение», – говорили они. «Передохнешь немного после опасных миссий», – говорили они… Черт, да куда же подевалось это прикрытие, обязанное в случае чего помочь эвакуироваться?!

С улицы донесся шелест, словно десяток асфальтомоечных машин со включенными на полную мощность щетками едет подметать территорию. Но я уже знал, что никакой безобидной техники там нет. Вернее, техника-то есть, но сугубо военная. И к тому же инопланетная. Аналог БМП или танка, надо полагать. Не знаю, кем он управляется, роботом или сидящим внутри экипажем. Но паранойя у заведующего всем этим уродливым конструктом разума явно зашкаливает за все мыслимые пределы. Сидел себе на втором этаже заброшенной пятиэтажки, стоящей на окраине маленького городка. Его пришельцы оккупировали, но купол почему-то не поставили. Никого не трогал, только видеокамерой все происходящее снимал… А эта сволочь нагло подкатила к всеми заброшенному и частично разрушенному зданию, после чего устроила на меня полноценную охоту!

За спиной, в несколько секунд назад покинутой комнате, загрохотало. Затылок опалила волна горячего воздуха. Орудия странного танка, похожего на безобразного толстого зеленого слизня или червя, проткнутого в трех местах короткими булавками башенок, плевались не снарядами. Они изрыгали из себя самую натуральную плазму. Нет, я вовсе не был безоружным, несмотря на свою миссию наблюдателя. Выданный шефом при вступлении в должность пистолет, штатный автомат, забытые на месте основной лежки гранаты… Вот только как ими остановить махину, размерами чуть-чуть уступающую грузовому трейлеру, представлялось слабо.

– Издевается, гад. – Верить в то, что я сейчас умру, не хотелось. А в то, что выживу, не получалось. Проклятый танк явно обладал какими-то приборами, позволявшими засекать человеческое тело даже сквозь бетон. Вот только почему-то он стрелял не туда, где находилась его цель в данную секунду. Плазма уже в третий раз накрыла место, где мой организм был совсем недавно. То ли программный глюк в системе наведения, причем не хуже, чем у зависающих при виде огня «крабов», то ли пример извращенного нечеловеческого чувства юмора. В конце-то концов, кошка тоже любит поиграть с мышкой, прежде чем ее съесть. – Ну, Евгений Борисович, ну, сволочь, ну погоди! Если вернусь, ты у меня на всю жизнь запомнишь, что нельзя срывать персонал с больничной койки и посылать на дело! Даже если тебе людей жестко не хватает!

Маршрут дальнейшего движения можно пролагать только вперед. К сожалению, обратно проползти на лестничный пролет через попавшую под обстрел прихожую было делом почти невозможным. По расплавленному бетону на четвереньках особо передвигаться просто не получится. Прятаться где-нибудь в ванной комнате или даже под самой ванной вряд ли было выходом. Пришлось спешно ковылять на балкон. Дверь оказалась заперта, но, к счастью, изнутри и на простейший шпингалет. Однако стоило мне лишь ввалиться в заваленную каким-то хламом лоджию, как в спину дохнула обжигающе жаркая ударная волна.

– Да как они меня находят, если не тепловизором? – Идей, как спастись или хотя бы куда драпать, не было. Меня загнали на четвертый этаж, прыгать с него вниз было бы самоубийством. Может, падение-то и переживу. Вот только крутящийся вокруг здания танк наверняка не откажется сделать контрольный наезд на чересчур верткого человечка! – По запаху, что ли, находят? Вроде бы у насекомых именно подобные органы чувств развиты сильнее всего.

Чувствуя, как утекает время, я распахнул ставни. А после, перегнувшись через подоконник, стал стремительно спускаться. Пальцы рук и подошвы ног скребли по малейшим выпуклостям, стараясь зацепиться. И пока не рухнуть вниз получалось. Однако, боюсь, одновременно перемещаться достаточно быстро и к тому же не падать не получится. На волосы брызнули стекла, вырвавшиеся из уничтоженной выстрелом плазменного оружия лоджии. Черт! Заниматься таким экстремальным паркуром я не подписывался!

– Ваше сопротивление бессмысленно. – Мягкий голос, обещающий ложную безопасность, проникал в уши даже сквозь предусмотрительно вставленные затычки. Впрочем, сейчас, похоже, мне придется подчиниться, даже не будучи очарованным его гипнотическим воздействием. Червеобразный танк прошуршал прямо под балкон. Теперь одна из его башенок упорно смотрела небольшим коробом плазменного орудия на висящего подобно макаке представителя человечества. – Спускайтесь. Сдавайтесь. Не сопротивляйтесь. В случае если вы вновь попробуете скрыться в помещении, будет открыт огонь на поражение.

А до этого, можно подумать, они из нелетального оружия стреляли. Резиновыми пулями. Впрочем, учитывая их калибр, мне бы и такой хватило. Все-таки играть в биатлон с танком, если сам лишен многосантиметровой брони, занятие для очень-очень изобретательных самоубийц.

– Угу, сейчас! Только не стреляйте! – Я начал медленно спускаться, ожидая выстрела в спину. Не от инопланетян, так от своих коллег-наблюдателей, одновременно являющихся прикрытием. В конце-то концов, голова, находящаяся на моих плечах, знает достаточно много информации. Разглашать оную врагу сильно не рекомендуется. К примеру, местонахождение базы по изучению пришельцев, полной почти беззащитных ученых. Эх, даже становится как-то жаль, что не удалось поговорить с мамой. А она ведь специально выбралась к цивилизации, чтобы найти работающий участок сотовой связи. Каково ей будет теперь узнать о гибели ребенка, когда она уже уверилась в его относительной безопасности?

Ноги уперлись в деревянную раму. Окно. Хотя стекло и гладкое, миновать его несложно, если цепляться за раму. Фух! Не сорвался! А перед глазами уже бетон нового межэтажного перекрытия, и, как назло, в обуви никак не удается нащупать мало-мальски приличный уступ. И пальцы, уже гудящие от напряжения, начинает сводить судорогой. Грохнусь! Точно грохнусь раньше, чем достигну земли! Звук автомобильного мотора привлек мое внимание. И внимание танка. Вывернувшую из проулка машину среднее плазменное орудие танка взорвало. Только горящее колесо по асфальту запрыгало. Странно, но, кажется, в ней не было водителя. Неужели таким образом наши пытаются отвлечь пришельцев, давая пойманному наблюдателю возможность скрыться? Идиоты! Надо было пускать автомобиль с зажатой педалью до того, как я миновал окно! Тогда бы у меня был шанс, разбив прозрачную преграду, очутиться внутри квартиры. А там уж и до выхода рукой подать! Ну, или по крайней мере до противоположной стены дома, если удачно подвернется открытая входная дверь на лестничной клетке.

Снова завелся мотор. Да не один, а два или три! Послышались крики людей, призывающие непонятно кого идти в атаку и готовить гранатометы. Затрещала автоматная очередь, выпущенная, судя по всему, в воздух от избытка чувств. Не понял, откуда там такая толпа народу? Следить же только троих наблюдателей посылали! Или мои коллеги помощь из местных партизан привели?

Танк, видимо, тоже решил это проверить. Он, мягко изогнувшись, словно настоящий червяк, пополз туда, откуда слышались звуки подготовки к сражению. Однако путь вражеской бронетехники так и не был завершен. В момент, когда танк проползал по самому обычному канализационному люку, асфальт вздыбился взрывом. Ударная волна и грохот едва не заставили меня спикировать вниз. Вся морда машины оказалась перекорежена, теперь стало ясно видно, что под зеленым покрытием, похожим на кожу, кроется металлический каркас. И он выдержал подрыв мины, пусть и ценой изрядной деформации.

– Чё пялишься, ты, человек-паук?! – Из окна соседнего здания высунулся один из моих напарников, игравших на базе роль чего-то вроде разведки. Ну а как иначе назвать тех, кого ученые гоняли, чтобы они издалека засняли определенный объект пришельцев на камеру во всех возможных ракурсах. И по возможности притащили с собой обратно его кусочек. – Уматывай оттуда живо, пока «тараканы» не прочухались!

– Ага, – кивнул я и, подтянувшись, начал примеряться, как бы половчее разбить локтем окно. А потом, выругавшись, переполз метром левее и юркнул в уже открытый проем, прорвав собою натянутую от комаров марлю. Хозяева, когда покидали свое жилище, не озаботились тем, чтобы прикрыть ставни. Ну и правильно, какой нормальный форточник полезет на такую верхотуру? Если, конечно, его выстрелами плазменной пушки не будут подгонять.

Мысли не помешали мне миновать короткий коридор. Я оказался перед входной дверью, закрытой на замок, открываемый исключительно ключом. Впрочем, он у меня имелся. В кобуре. Несколько выстрелов из пистолета, обладающего поистине монструозным калибром, просто выбили замок к чертовой бабушке. И как у полиции в фильмах подобные трюки с одного раза получались?

Быстро спустившись на первый этаж, я не бросился к приглашающе открытой двери, ведущей наружу. Вместо этого мне пришлось откинуть в сторону картонную коробку из-под телевизора, которой оборудовавший занятую мной сегодня лежку разведчик прикрыл запасной путь эвакуации. Или, попросту говоря, техническую щель, ведущую в подвал. В первоначальном виде она предназначалась для вентиляции, и пролезть туда могли лишь коты. Но несколько выстрелов из трофейной боевой перчатки решили данную проблему. Жаль, сам оружием пришельцев еще не обзавелся, хотя натаскал его в кладовые базы, должен сказать, немало.

Оказавшись в подвале, я побежал к техническому выходу, находящемуся в дальней части фундамента здания. Изначально он предназначался для всякого рода ремонтников. Надеюсь, танку сейчас не до погони за слишком юрким человечком. А не то может подкараулить прямо у выхода. Интересно, если он выстрелит в упор из своей плазмопушки, от меня хоть чего-нибудь останется?

Вылезти наружу удалось беспрепятственно. И даже доковылять на подгибающейся от боли ноге до мотоцикла, который уже выводила Любочка. Она была третьим и последним из наблюдателей, которых послали проинспектировать с безопасного расстояния деятельность пришельцев. Да уж, действительно тесен мир. Кто бы мог подумать, что байкерша, удиравшая от инопланетян в не слишком-то одетом виде, не только повстречается с парочкой наивных идиотов, сунувшихся чуть ли не в центр оккупированной врагом территории, но и будет потом вместе с одним из них бороться с пришельцами. Шансы уцелеть даже у каждого по отдельности тогда были не большие. А вот гляди ж ты! Уйти от погони девушке удалось, свернув в наш городской парк. Там «стрекоза», хорошо летающая по прямой, но не слишком маневренная, зацепилась за одну из каруселей, на которых обычно катали детей. Ну а дроиды-«тарелки» просто не выдержали соревнования в скорости, безнадежно отстав еще раньше.

– Садись, калека! – Нежность и женственность в Любе надо искать с микроскопом. Электронным. Нам как раз на базу на днях завезли один. К нему тотчас же выстроилась очередь из персонала, пытающегося запихнуть в него детали техники пришельцев или даже кусочки самих пришельцев. – Какого черта ты засветился перед этими придурками?

– Да я вел себя тихо, как мышь под веником! – возразил ей я, устраиваясь позади девушки и не без некоторого внутреннего удовольствия цепляясь за гибкую мускулистую фигурку. За своими руками требовалось тщательно следить, если они сползут чуть ниже, чем положено, или, наоборот, поднимутся к упругой груди, с байкерши станется стряхнуть своего пассажира на полном ходу. – Не имею ни малейшего представления, с чего этот танк решил до меня докопаться!

Последнюю фразу я договорил, когда нас от места дислокации вражеской бронетехники уже отделяло по меньшей мере метров двести. Ездить так, как умеет это Любочка, дано далеко не каждому гонщику. Остается лишь надеяться, что движок несчастного мотоцикла выдержит это испытание на прочность. Даже авиации в виде «стрекоз» я сейчас боялся меньше, чем возможной поломки.

– Заметил хоть что-то интересное? – спросила девушка, прибавляя газу, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. – Чем тут пришельцы занимаются, что даже бронетехнику подтянуть не поленились?!

– Я, конечно, могу ошибаться, но, похоже, изготовление этой самой бронетехники и налаживают! – прокричал я ей в ухо ценные сведения, несомненно стоящие того, чтобы быть услышанными как можно большим числом народу. – Они развернули что-то вроде строительных лесов, в которых угадываются контуры множества объектов, обладающих длинной вытянутой формой и тремя башенками! И стаскивают к ним весь возможный металл, не брезгуя даже выкопанными из земли водопроводными трубами. А также сгоняют пленных!

– Люди-то им зачем? – поразилась Люба. – Кирпичи таскать?

– В том числе! Их используют на грубых работах, но это явно не все. Боюсь ошибиться, но мне кажется, человеческий материал в их конструкциях стоит в соседней графе со сталью и микросхемами. Мы для них – ресурс! – Никаких душераздирающих подробностей мне с такого расстояния увидеть не удалось. Даже в бинокль. Может, оно и к лучшему. Вот только внутрь каждого строящегося объекта периодически загоняли двух-трех пленников, выбранных из числа наиболее слабых и больных. А обратно они уже не выходили. Вообще. – Внутрь выбранного в качестве основной цели наблюдения остова машины за пять часов наблюдений завели то ли шестнадцать, то ли семнадцать представителей нашей расы. Туда же отправились пара десятков свиней, одна лошадь и две коровы из загона со скотом. Зачем может понадобиться столько неквалифицированной рабочей силы и животных на сложном производстве, а? Да еще будучи сосредоточенном внутри объема, сравнимого с обычным рейсовым автобусом.

– Их биотехнологии основаны на использовании материалов, полученных из нужным образом обработанных частей тел. – В голосе девушки плескалась такая ненависть, что мне даже несколько страшно стало. А ну как развернется на сто восемьдесят градусов и рванет в таранную атаку на врага? – Твари! Выжигать их надо! Травить! Как тараканов!

– Не получится у нас война по Герберту Уэллсу, в которой на стороне людей будет играть сама природа, – довольно искренне вздохнул я, покрепче прижимаясь к вздрагивающей от гнева Любе. – Учитывая перевес, который имеется у них в области естественных наук, скорее уж они проделают с нами подобную операцию, распылив какой-нибудь штамм сверхактивной чумы. Даже несколько удивлен, почему они подобного не сделали за пару месяцев до того, как начать свое вторжение. Планета бы досталась им без нервотрепки и абсолютно чистая от коренного населения.

– Так ты же вроде был в составе той группы, которая доставила одного из пришельцев? – Даже немного повернула голову ко мне Люба, и глаза сами собой начали жмуриться, а тело напрягаться в ожидании аварии. Скорость, с которой мы неслись по пустой дороге, не простила бы даже малейшей ошибки. – Эй, полегче, мне же надо дышать! Так что сказал тот пленный? Эти твари умеют говорить по-русски?

– Нет, они вообще не умеют говорить в привычном нам смысле слова, – пробурчал я, чуть ослабляя хватку. – Голосовых связок нет. А функции коммуникации с людьми у них поддерживает переводчик в скафандре, расшифровывающий их язык запахов и имеющий в своей памяти готовые шаблоны поведения. А с допросом пленного у нас получилось… Нехорошо. Мелкие «тараканы» – это их рабочие особи. И они тупы, как карикатурные гастарбайтеры! Даже с техникой обращаются так же, как дрессированные обезьяны. Им показали, что делать, а они послушно выполняют, не задавая вопросов и не понимая сути своих действий.

– А ты уверен? – уточнила Люба. – Может, пленный вам лапшу на уши вешает?

– Он такой не один, оказывается, – уныло пробормотал я. – Когда я с остатками своей группы и найденными товарищами из Индии вернулся на базу, туда военные уже завезли двух тщательно упакованных пришельцев. А еще по остаткам Интернета с моим шефом наладили связь какие-то шапочно знакомые китайцы. Так у них уже чуть не с первого дня вторжения несколько «тараканов» в лабораторных боксах поселились. Эти насекомые, по сути, – живой автомат, к лазерной винтовке приставленный. Самосознание имеется, но у иных собак оно, похоже, развито лучше. От логики одни лишь зачатки. От тех насекомых, которых военные допрашивали до тех пор, пока они не померли, никакой ценной информации не получили.

– Совсем? – не поверила Люба. – Так не бывает! Или эту тварь вытащили из пробирки и сразу кинули в бой, ведомую генетической памятью?

– Почти. Ты судишь их по людским меркам. Но поведение насекомых, пусть даже разумных, имеет мало общего с человеческим, – согласился с ней я, вовремя вспомнив, что кивка она не увидит. – Видишь ли, у них полностью отсутствует любопытство или амбициозность. Им для общения друг с другом не нужно даже собственное имя или порядковый номер. Вполне хватает специализации, типа «мастер-техник», «охранник» или «младший подсобный рабочий». Да и другие обычные для нас чувства тоже отсутствуют. Зато сильны инстинкты, заставляющие делать то, не знаю что, и быть при этом всем довольным. Самосохранение – пожалуй, единственное исключение из правил. Да и оно у них изрядно атрофировано. Сдавшийся нам пришелец, по меркам своих собратьев, похоже, является легендарным трусом и паникером. И разговаривать он соглашался исключительно тогда, когда ему угрожали близкой смертью. Например, тыкая пистолетом в морду или делая очень больно. Хорошо хоть ему не хватало мозгов, чтобы понять ценность своих невеликих знаний в наших глазах. А то мог бы не надеяться, что его спасут сородичи, а героически умереть под пытками или вцепиться парой своих челюстей в горло палачу.

– Бред какой-то, – вздохнула девушка и свернула с открытого всем ветрам и взорам шоссе на грунтовую дорогу, уводящую в какой-то поселок. Видимо, намеревалась попетлять по территории, чтобы сбить со следа возможную погоню. Впрочем, маршруты относительно безопасного возвращения на базу у нас уже были в некоторой мере отработаны. Они включали в себя много чего, в том числе перемещение по подземным проходам, слияние с толпой и финальную маскировку под гражданский транспорт. Хотя и так нашу бывшую свиноферму рано или поздно отыщут. Риск – неизбежная цена любого действия. Остается лишь надеяться, что мы успеем оправдать свое существование и сможем получить много информации о пришельцах, в частности об их слабостях. – Но ведь как-то он жил, этот ваш пленник?

– Родился из яйца и быстро повзрослел. Пока рос, занимался лишь тем, что спал и ел. Когда стал полноценной особью, научился владеть каким-то аналогом сварочного аппарата. Несколько лет работал вместе с себе подобными в цеху, не задавая вопросов об окружающем мире и будучи всем довольным. Потом самцы, которым и подчиняются рабочие, перевели всех ему подобных в казарму. Там научили основам военного дела, – меланхолично начал перечислять я полученные сведения. – Кстати, самцы – это те белые пилоты «стрекоз». Они более высокая каста, чем рабочие. Являются чем-то вроде погонщиков их стад, а также учителями, врачами, инженерами и один черт знает кем еще. А еще есть какие-то генеральные директора-воины и обладающие всей полнотой власти королевы. Но не первых, ни вторых наш пленник никогда не видел. Он просто знает, что есть такие, самцы, проводники их воли, подчиняться им – его долг.

– А жил он где? – продолжала допрос байкерша, лавируя между домами. Кое-где в них, кстати, на шум мотоцикла опасливо реагировали люди, захлопывая ставни окон. Интересно, почему они не ушли, если совсем рядом занятый пришельцами городок? – По их планете он же должен был передвигаться от работы до дома!

– Спал у своего рабочего места в цеху. Сила тяжести там была очень низкая, а местами ее вообще никакой не было. Наши умники предположили, что речь идет о космическом корабле размеров воистину грандиозных. – Малое количество информации, полученное от «языка», расстраивало меня изрядно. А еще огорчал факт отсутствия наград за живого «таракана». К хорошему ведь быстро привыкаешь. Хотя полученную при захвате пришельца дырку в ноге залатали очень качественно. Раньше думал, будто с подобной раной минимум месяц в больнице лежат, а теперь, гляди-ка, уже через несколько дней почти как здоровый бегаю. И операцию провели абсолютно безболезненно, под чем-то вроде ослабленного общего наркоза. Копошение врачей в плоти не воспринималось во время короткого забытья совершенно. – Но с равным успехом это может быть и один из «ульев». Пленник почти никуда не отходил от тех мест, где его поставили работать. Коридоры от цеха до туалета или медпункта, куда ему пришлось за всю жизнь заглянуть пару раз от силы для планового осмотра, не в счет. Мне кажется, он бы и речь-то не освоил, если бы для работы в цеху не требовался хоть какой-то интеллект и коммуникация с товарищами. Кроме как для работы и лучшего выполнения полученных приказов думать ему до попадания в плен было просто незачем.

– Да, такого я себе даже не представляла, – пробормотала себе под нос Люба, тормозя у небольшого моста, перекинутого через реку. Если бы мы не сбросили скорость, ее слова просто потерялись бы в шуме ветра. – Так, вроде здесь, если я правильно помню показанную мне карту маршрутов эвакуации. Что расселся? А ну слезай и помоги мне спустить туда мотоцикл! Не самой же мне надрываться!

– Труба? – понял я, спускаясь вниз и сгибаясь под тяжестью передней части транспорта, доставившего сюда нас обоих.

– Дренажный слив, – подтвердила Люба, изо всех своих сил поднимая вверх заднее колесо. – Вернее, целая сеть стоков, расположенных здесь на случай паводка и предохраняющих поселок от наводнения. Не знаю, правда, насколько там чисто. Но вроде бы канализация должна быть отдельно. Есть несколько выходов, да и вся система не такая большая, чтобы заблудиться.

По этим недокатакомбам, несмотря на уверения девушки и даже карту, имеющуюся в памяти ее планшетника, мы блуждали почти час. Внутри обнаружилось значительное отличие от первоначальной планировки, это раз. Кое-где проход намертво засыпало непонятно как здесь оказавшимся мусором, это два. Живые крысы и дохлые кошки, создавшие под землей некий противоестественный симбиоз, сильно тормозили продвижение вперед, это три. Своей вонью и шевелением в темноте они заставляли нас рефлекторно хвататься за оружие. Ну, по крайней мере пришельцы нас после этого точно потеряли. Мы сами-то себя едва-едва нашли, выбравшись даже не через забранную решеткой трубу или какую-нибудь дверь, а сквозь дыру в потолке. Арматура в бетоне, видимо, прогнила, и перекрытие провисло. А потом по нему проехал какой-то трактор, сделав на обочине одной из улиц поселка здоровенную яму. И еще, оказывается, я очень сильный. Скажи мне кто раньше, что можно держать мотоцикл на поднятых руках, черта бы с два поверил!

Когда мы наконец вернулись на базу, третий, и последний разведчик уже полчаса как был там. И даже успел во всем отчитаться перед начальством, избавив нас от необходимости делать самоличный доклад. Впрочем, Евгений Борисович меня все равно отыскал. И утащил на расправу в закуток, являющийся чем-то средним между палаткой полевого хирурга, моргом и полноценным госпиталем. А там, как оказалось, уже собрался целый консилиум. Участники оного просто-таки жаждали осмотреть мою пораненную ногу. И первые же слова, сказанные одним из докторов, заставили судорожно зашарить по поясу, выискивая пистолет.

– Великолепная регенерация. Я бы даже сказал, феноменальная! – важно вещал какой-то седой старик с куцей неряшливой бороденкой, рассматривая здоровенную болячку. И даже тыкая в нее каким-то щупом. Было, кстати, весьма больно. Вплоть до пролезающего через крепко стиснутые зубы негодующего шипения. А ведь когда-то стоматологов боялся… Да по сравнению с хирургами они просто лапочки! – А я, признаться, не верил, что использование инопланетных препаратов, взятых нами из трофейного снаряжения пришельцев, может дать положительные результаты при клинических испытаниях.

– Ч-ч-чего?! – Как я никого не придушил прямо там, до сих пор не понимаю. Полагаю, если бы в палате оказалась груда трупов и я с каким-нибудь окровавленным скальпелем, на суде меня бы поняли. Вероятно, расстреляли бы, но все равно поняли. – Вы лечили меня аптечкой «тараканов»?! Да вы! Да как вы… Сволочи!

– Тихо, Стас, тихо! – Евгений Борисович первым понял, что дело пахнет жареным. Может быть, даже жареным задом одного конкретного ученого. Ведь если подопытный собрал один огнемет, почему бы ему на досуге не сделать и второй? – Это было абсолютно безопасно! Биологически эти существа к нам очень близки. Все те же белки, жиры, аминокислоты. У них даже кровь переносится кислородом! Да и какой им смысл был бы являться на Землю, будь это иначе? Они бы просто не смогли есть нашу пищу, а привезенные культуры и скот, если такие, конечно, есть, не сумели бы прижиться на столь неподходящей им планете.

– Чем вы меня напичкали? – Истерика из моего голоса никуда не делась. А подушка, сжатая в руке, порвалась и обнажила из-под белой наволочки синтепон. Хотя, пожалуй, в таком состоянии мог бы и подсунутые под пальцы железные прутья помять. – И, черт побери, зачем?!

– Больницы, во всяком случае хорошие, остались в крупных городах, – печально вздохнул тот самый живодер, который зондировал рану щупом. – А у нас тяжелых много. И не только раненых, но и вообще. Диабетики без инсулина, почечники, которым некуда ехать для гемодиализа, сердечников толпы с инсультами и шизофреников орды с инфарктами. Да те же роженицы хотя бы! И тут коллеги из США трезвонят на весь мир о том, что медикаментозные средства пришельцев есть не что иное, как универсальная каллусная ткань. А ведь это практически панацея!

– Что? – не очень понял я использованные им напоследок термины. То ли от действий врачей, а то ли от нервов пострадавшую конечность начало жутко дергать. Хорошо хоть она не превратилась в когтистое щупальце с собственным мозгом, действующим автономно от остальной нервной системы. Хотя и можно было ожидать. – А если попроще?

– Симбиотические стволовые клетки, – пояснил Евгений Борисович. – Строительный материал, подходящий любому организму. И подходящий для строительства всех без исключения органов, от берцовой кости и до железы гипоталамуса. Мы даже понять не можем, как они добились создания такого вещества. Но факт остается фактом. Будучи помещенным на пострадавший участок плоти, универсальное лекарство инопланетян копирует его ДНК и постепенно становится частью организма, достраивая недостающие кусочки. А какого именно организма – ему, похоже, абсолютно все равно. Срезы тканей, взятые от «тараканов», «кракенов», людей, зверей, птиц, насекомых и даже моллюсков, под его воздействием начинают регенерировать абсолютно одинаково.

– А если здорового им лечить? – Кожа нестерпимо зачесалась вокруг раны, соприкасавшейся, как оказалась, с чудо-дрянью из иных миров. Думаю, если бы сейчас я дал себе волю, то не успокоился бы, пока не разодрал бы заживающую рану. – И какие есть побочные эффекты, а?! Ну не может же их не быть, верно?!

– Ну, может, и не может, – радостно улыбнулся мне главный живодер. – Но их пока не выявлено. Ни среди пятнадцати подопытных на нашей базе, ни в других местах России и мира. Ну, или нам про это ничего пока не сообщили.

– Уволюсь к чертовой матери. – Левый глаз у меня ощутимо задергался, зубы застучали, а пальцы начали подрагивать, желая ощутить под собой чью-то теплую мягкую хрупкую шею. – В деревню, в глушь, в Челябинск! Ах вы твари белохалатные! Да я лучше «тараканам» пойду на удобрение, чем с вами на одном поле гадить присяду!

– Сестра, наркоз! – Многоопытный доктор явно понял, к чему идет дело, и проворно сдвинулся куда-то назад. Но недостаточно быстро. Я успел его поймать за кончик жидкой бороденки. И от всей души шикарно двинуть в пузо. Отшиб, к черту, пальцы. Старикан, оказывается, носил под одеждой бронежилет даже на территории базы. – Санитар, успокоительное!

Понятное дело, никаких медбратьев рядом не нашлось. Только здоровенные плечистые вояки, выполняющие роль охраны госпиталя. Правда, они могли по совместительству являться и слугами эскулапа. Но я в это как-то не очень верю. Очень уж профессионально у меня отобрали старого доктора, притом ни капли его не помяв.

– На гауптвахту? – Мной, завернутым едва ли не в крендель, взмахнули, будто пойманным за шкирку котом. Очень хотелось громко повозмущаться. Увы, данному процессу очень мешал собственный локоть, практически засунутый в рот, и идущие из вывернутой руки болевые ощущения.

– Не надо, – спокойно сказал врач, отряхиваясь и проверяя свою бороду на наличие выдернутых прядей. – Реакция пациента стандартная, я уже почти привык.

– А все же язык могли бы держать и за зубами, – заметил ему один из то ли медиков, то ли ученых, также присутствующих в отведенном под палату закуте, но до того хранивший гробовое молчание. – Ведь уже третий подопытный до вас добраться пытается. И хорошо еще у этого ножа не оказалось, как у первого.

– М-да, не стоило радовать не отошедшего от контузии крапового берета новостью, что мы опробовали на нем новый экспериментальный препарат, отобранный у пришельцев, и теперь очень хотим узнать результаты, – признал старик, потирая шею. – И та фраза про вскрытие явно лишней была… М-да, не понимают простые люди нашего специфического юмора. Хотя такая ошибка мне простительна. Все же по специальности я не психиатр и не военврач, а всего лишь скромный геронтолог.

– Однако лучшего специалиста по внутриклеточным процессам у нас все равно нет, – вздохнул Евгений Борисович. – Может, приступим к осмотру следующих пациентов? Ну, тех, которым мы лечили ожоги, полученные при взрыве одной из бортовых батарей «стрекозы»?

– Да, да, это должно быть очень интересно и познавательно! – воодушевился старик, и вся медицинская кодла вместе с сопровождающими утопала куда-то дальше. А меня здоровенные лбы в камуфляже вынесли за пределы госпиталя и аккуратно поставили в укромный уголок. Чтобы мог распутаться из завязанного ими узла без излишней спешки и опасности свалиться кому-нибудь под ноги.

– Живодеры! – не очень уверенно и умеренно тихо бросил я обвинение в адрес эскулапов и своего начальства. После чего живо похромал куда подальше. Пока им испытатель для еще какой-нибудь экспериментальной процедуры не понадобился. Чтобы не лопнуть от распиравших душу ощущений, нужно было срочно найти свободные уши и излить в них все свое раздражение.

– Успокойся! – только и сказал Святослав, выслушав мою горячую тираду. – Нас, безоружных, гоняли пришельцы и «крабы». Нас заставляли вступать в перестрелки с отрядами инопланетян. Тебя лично не далее как сегодня обкатывали танки пришельцев. А ты беспокоишься из-за неопробованных методов лечения? Да наплюй на них! Мы все равно вряд ли проживем достаточно долго, чтобы успеть нажить себе иные осложнения здоровья, кроме расстрела из лазеров или плазмопушек.

– Позвольте, я не узнаю вас в гриме. Кто вы такой? – Мне решительно не нравилось, как отреагировал на такие новости двоюродный братец. – Алло, Славик, в чем причина таких упаднических мыслей и наплевательского отношения к нам самим? Ведь все же пока хорошо… Относительно. Мы живы и даже с родителями поболтать сумеем. Ну, если они снова выберутся из своей затерянной в непролазных лесах деревушки в райцентр, где есть работающий ретранслятор сотовой связи. Так чего еще надо?

– Я тут пару часов назад случайно сводку потерь подслушал, – вздохнул кузен, по-прежнему будучи прямо-таки воплощением рыцаря печального образа. – Причем реальную, а не ту, что иногда передают по радио. В ту не поверит даже олигофрен, страдающий последней стадией разжижения мозга. Сам понимаешь, при стенах, которые можно пальцем проткнуть, подобные казусы случаются.

– Так, – мигом подобрался я, решив на время забыть даже про свои болячки и экстремальные методы лечения. – И что же тебя так расстроило? Ядерной зимы вроде на улице не ожидается. А громадные потери и общая разбитость войск уже ни для кого на планете не новость.

– Пришельцы не только имеют преимущество, но и понемногу начинают увеличивать его, – устало вздохнул двоюродный братец. – Везде, где они окопались, они разворачивают производство всякой неведомой фигни.

– Хороших новостей нет? – Нельзя сказать, что услышанное меня обрадовало. Но и не удивило, это совершенно точно.

– В Северной Корее, если верить сообщениям их правительства, уничтожили «улей» химическим оружием, – неопределенно пожал он плечами. – Правда, при этом потеряли собственную столицу, превратив ее в мертвый город. Как именно они это проделали, диктор не сообщал, но упоминал о счете жертв, идущем на миллионы.

– Ну, хоть инопланетян они потравили. – Людей было жаль, но дохлые пришельцы грели душу. – Хорошо бы только узнать, как именно. Может, у нас удачный маневр повторить получится с меньшими потерями. Но отчего ты так расстроен?

– Они и так сломили всю оборону Земли, – вздохнул двоюродный братец. – А теперь еще и наращивают свои силы до достаточной величины, чтобы окончательно додавить нас. Причем весьма успешно. И первые результаты их действий уже очевидны. Эти чертовы «тараканы» и «спруты» клепают своих биоконструктов вроде «крабов» ударными темпами.

– Ну, мы тоже сложа ручки не сидим. – От слов Святослава стало как-то неуютно. – С трофейным оружием вот разобрались. Ну, в смысле, нашли у него прицел, курок и батарейки. Евгений Борисович в скафандрах уже выделил прослойку, предположительно являющуюся генератором силового щита. Правда, управляется он не привычным нам механическим способом, а за счет небольших выделений специальных гормонов из какой-то железы на теле пришельца. Но это проблема решаемая. И я бы даже сказал, весьма быстро решаемая. Химики уже озадачены синтезом нужной дряни. А пока медики просто вырезают нужные места из трупов пришельцев и выжимают из них все до капельки.

– О! – несколько оживился Святослав. – То есть у нас тоже будет броня с личными силовыми щитами?

– Если базу не накроют, то уже к концу следующей недели все армии мира будут знать, как снять с убитого врага его нематериальную броню и прицепить ее к своей форме, а то и технике, – уверил его я, сам, впрочем, сомневаясь в сказанном. Нет, озвученный мной процесс бесспорно осуществим! Вопрос лишь в том, сколько времени и сил он потребует в обстановке жуткого дефицита ресурсов и времени. А также не окажется ли цена непомерной. – Там, в принципе, все устройства в общем и целом аналогичных конструкций. Только больших масштабов и сложности. Но, как я понял, вырезанные из подбитых «стрекоз» орудия мы уже можем прикрутить на нашу технику хоть сейчас. Все проблемы в боезапасе. Мы пока не только не можем повторить устройства хранения энергии пришельцев, но и с перезарядкой уже имеющихся имеем большие проблемы. В оригинальных конструкциях она, кажется, пополняется посредством псевдобиологических процессов, протекающих в их почти органических материалах. Но понять и повторить их люди в ближайшие годы вряд ли смогут.

– Хватит тут рассуждать о проблемах, в которых ничего не смыслите! И вообще нечего вам подслушивать чужие разговоры и читать выводы экспертной комиссии. Еще расскажите нашему противнику его же собственные военные секреты, которых он и не знает. – Занятый разговором с родственником, я и не заметил, как за спиной обнаружился хмурый и злой Евгений Борисович. Правда, узнать его с первого взгляда не получалось. Сейчас на ученом были каска и бронежилет. А за поясом в странного вида кобуре лежал пистолет, чей пультообразный ствол наводил на мысли об оружии пришельцев. – Срочно собирайтесь и дуйте на выезд! Стас! Ни слова о ноге! По крайней мере до тех пор, пока не обнаружится каких-нибудь неприятных последствий! Тогда можешь меня пристрелить. Если доживешь. И если я сам к тому моменту еще не сдохну.

– А в чем дело? – только и смог спросить я, бросаясь к тому углу, где была свалена амуниция. Несколько дней назад кто-то из начальства решил, что часто бывающим «в поле» оперативникам тратить время на сдачу оружия в арсенал и получение его обратно излишне. – Куда мы собираемся? Да еще, кажется, вместе с вами.

– Летающую тарелку сношать! – зло оскалился ученый. Выглядел он сейчас скорее как пожилой наемник, уже близкий к порогу старости, но еще способный устроить кровавую заварушку. – Одна из них приземлилась несколько часов назад в крупном селе под названием Рейкино. Оно в тридцати семи километрах от нас. И теперь уже вряд ли сможет взлететь по причине подрыва ее ходовой части. А основной воздушный флот из нашего района боевых действий с утра ушел на несколько сотен километров севернее. Он там сейчас остатки одной невезучей мотострелковой дивизии по тайге вылавливает и добивает.

– Нам нужна сама тарелка? Или ее экипаж, в котором обязаны быть более интеллектуально развитые особи, чем рядовая пехота? – задал я вопрос, надевая бронежилет. От лазерных лучей он, конечно, защита сомнительная, но вот зеленые молнии «крабов», как выяснилось, поглощает удовлетворительно.

– И того и другого, и можно без хлеба, – фыркнул ученый. – А потому по возможности ничего внутри НЛО надо постараться не разрушить и пилотов взять живыми. Но вы не бойтесь, на захват не мы одни пойдем. Сейчас туда человек сто, по окрестностям рассеянных, подтянется.

– А как вообще так получилось, что летательный аппарат инопланетян больше не взлетит? – поинтересовался Святослав, уже полностью экипированный. – Уж не ловушка ли это?

– Нельзя одновременно держать вокруг техники защитный экран и проводить на ней погрузо-разгрузочные работы. Это заставили накрепко задолбить себе всех солдат, в том числе и тех, которые попали в наши допросные камеры, – поделился сведениями Евгений Борисович. – А десант пришельцев именно этим и занимался. Начал сразу и сгонять людей в кучу для объяснения оккупационной политики, и выносить из своего корабля какую-то крупногабаритную дрянь. И тут один из прятавшихся в том селе солдат решил погеройствовать. Всадил прямо в открытый люк заряд противотанкового гранатомета. Причем попал не иначе как в двигатель. Его тут же зажарили лазерами, но ход их транспорт потерял. А при рефлекторной попытке пилота взлететь он поднялся лишь метров на пять, после чего грохнулся обратно. Раздавил чей-то дом, нескольких людей и пришельцев тоже. Главное, он подобной кутерьмой должен был окончательно доломать ходовую часть.

– А как же телепортация? – осторожно заикнулся я. В памяти тут же всплыли воспоминания, как ею перебросили подкрепление к месту, где члены иностранной делегации при помощи подручных средств построили чуть ли не конвейер по уничтожению не блистающих интеллектом вражеских роботов. – Я допускаю, что там может не быть «крабов». Кажется, они помимо боевых функций способны работать еще и наводящими на цель маяками. Но внутри крупного НЛО подобная аппаратура найтись просто обязана!

– По непонятным пока причинам инопланетяне пользуются ею не слишком охотно, – пожал плечами ученый. – То ли велики шансы, что они неудачным переносом свои отряды угробят, то ли энергию берегут… Но в любом случае нам придется рискнуть. Упустить тарелку и техников мы не имеем права. Вопросы есть? Стоп! Как же я мог забыть!

Наш шеф бросился к небольшому сейфу, скромно стоящему в уголке выделенного нам помещения, и, набрав на его панели какую-то замысловатую комбинацию, распахнул дверцу. Внутри оказались полки, заваленные бумагами, несколько ноутбуков, видимо содержащих ценную и секретную информацию, а также четыре плоские маленькие коробки, напоминающие книги.

– Вот самые первые образцы лазерного оружия пришельцев. Оно переделано для использования его людьми! – с довольным видом провозгласил он, вынимая оттуда точно такие же штуковины, как та, что висела у него на поясе. – Мне их целую партию отгрузили, чтобы другим ученым раздал. Но разве же экспертов в поле посылать всем кагалом рационально? Даже сейчас там двух-трех человек хватит. Мы на месте оценим захваченную технику. Эксперты будут давать советы, как ее лучше раскурочить на полезные запчасти, которые легко унести с собой.

– Вы не могли успеть сделать оружие на основе технологий пришельцев! – не поверил я, но протянутый мне пистолет тем не менее взял. Хм, легкий какой, граммов двести, не больше. Прямо-таки будто игрушка какая-то, перекочевавшая в сейф прямиком из «Детского мира». – Не за то время и не в таких кустарных условиях, какие есть у нас.

– Верно, – спокойно кивнул ученый. – На самом-то деле это почти все те же пистолеты «тараканов». Только у них появилась удобная для наших рук рукоять, предохраняющий от ударов и пыли корпус, стандартный курок, соединенный с электрохимическим тумблером активации… Перезаряжать его, правда, можно лишь в мастерской. Замена батареек в полевых условиях – процесс слишком головоломный. Но полусотни импульсов вам хватит надолго. У автоматов убойная сила, конечно, больше… Но, как показали опыты, истощать силовые поля и вести снайперский огонь лучше из энергетического оружия.

– Что-то я не припомню, чтобы «тараканы» демонстрировали великую меткость, – заметил кузен, тоже принимая обновку и осматривая ее со всех сторон. Впрочем, шеф тут же принялся бесцеремонно толкать его к выходу, а потому продолжать разговор пришлось уже буквально на бегу. – Скорее уж наоборот. Бо?льших мазил еще поискать надо.

– У них основной орган чувств – не зрение. Скорее уж, они привыкли ориентироваться на нюх, а также гиперчувствительные уши, – пояснил ему я, во вскрытии инопланетян принимавший самое деятельное участие. Да и при допросах пару раз принимавший участие. Полы от крови отмывать помогал, заодно выслушивая все, о чем говорили ученые. – Вот только в условиях Земли куча посторонних и непривычных им шумов. А атмосферу вообще нельзя вдохнуть, чтобы не расчихаться от всевозможного букета ароматов. И потому пользоваться нашим врагам приходится глазами. Даже скафандры с автоматическими фильтрами и подсветкой целей на внутреннем дисплее не особо помогают. Чтобы тебе было понятней, представь себя ведущим бой внутри работающей на полную мощность дискотеки. Куда можно попасть, если звук из динамиков шевелит волосы, а во все стороны бьют разноцветные вспышки? Но если нам доведется встретить «таракана» в привычной для него среде обитания, мы увидим, что показатели его боеспособности резко возрастут.

– Это когда мы на их планету с ответным визитом заявимся? – со смешком уточнил Святослав. – Ну, этого ждать долго.

– Внутри корабля они тоже скафандры носить не обязаны, – резонно заметил я. – Хотя нет, тарелка все же, наверное, маловата будет, чтобы без конца переодеваться на случай разгерметизации. А вот внутри «шершня» или «улья» можем и столкнуться с тем, что преимущество вдруг резко окажется не на нашей стороне. Также не стоит забывать про ряд наземных объектов, предназначенных для длительного проживания.

От базы, полной ученых и их охраны, к месту происшествия отъехали имеющиеся в ее гараже машины. Куда погрузились, кажется, вообще все бойцы. Без малейших исключений. Правда, до самого поселка Рейкино нас так и не довезли. Высадили где-то в километре от него, заставив дальше идти своим ходом.

– Рассредоточиться! – тут же приказал знакомого вида офицер, кажется, бывший ранее в свите генерала Синицына, а теперь невесть с чего обосновавшийся среди ученых. – Окружай их редкой цепью! Еще дальше друг от друга расходитесь! Чтобы, если начнут бить по площадям, как можно меньше зацепило!

– А чего нам здесь ожидать? – несколько нервно уточнил я, косясь на трубу гранатомета, замершую на плече смугловатого молодого человека. Это один из индусов, влившихся в дружный коллектив защитников человечества. Да к тому же со своим собственным оружием. Таких игрушек у них даже после напряженных боев осталось полтора ящика. – Есть какие-нибудь данные о численности и составе вражеской группировки?

– Куча «тараканов», несколько «спрутов» и еще некие существа, подобных которым раньше не видели, – спокойно сказал Евгений Борисович, придерживая за руку Святослава, собиравшегося рвануться вперед. – Стоять! Вы пойдете со мной, во второй линии атакующих. Наша задача – не положить максимальное количество противников. Главная цель – получить ценные трофеи и доставить их обратно на базу. Вас я взял с собой еще и потому, что маршруты отхода обратно домой вы вынужденно зазубрили лучше, чем все командиры боевых групп. Те-то до сегодняшнего дня почти не вылезали из подземелья.

– «Стрекозы»! – донесся вопль одного из солдат, заметившего в небе спешно снижающуюся вытянутую стройную тень. Точнее, три тени. Звено инопланетных летательных аппаратов открыло огонь по еще не успевшей толком рассредоточиться толпе. Широкие синие лучи, вонзившиеся в землю, разбросали в стороны несколько тел и клочья земли… Однако простая пулеметная очередь принесла бы вреда, думаю, больше. Ну не стреляют из пушки бронебойными снарядами по воробьям. А излучатели вражеских орудий, как показали исследования, обладали избыточной мощностью. Их предназначением являлось уничтожение одиночных тяжелых бронированных целей. А никак не стрельба по беззащитным человеческим фигуркам. На месте попавших под удар несчастных не оставалось практически ничего, кроме очень глубокой ямы. Но уже в пяти шагах от них люди лишь отделывались легким испугом.

– Внимание! – скомандовал офицер, поднимая руку и всматриваясь в летательные аппараты. Те снижаться перестали. Развернувшись в воздухе, они медленно и как бы неохотно поднимались. «Стрекозы» с видимым трудом преодолевали собственную инерцию. – Огонь! Огонь!

Черед ответного удара пришел. Затрепыхались в руках солдат автоматы и пулеметы, с дымным следом взвилась в небо парочка ракет, ударили вверх трофейные лазерные орудия. И, к моему удивлению, ближайшая из набирающих высоту машин, принявшая на себя три четверти попаданий, мигнув силовым щитом, закувыркалась в воздухе. И в итоге, так и не сумев выровняться, рухнула камнем вниз. А две оставшихся шустро отвернули в стороны и ушли в небеса.

– Это как? – выразил некоторое недоумение Святослав. – Я же видел, как такая штука дуэль с истребителем выдерживала! А здесь ее словно утку ссадили!

– Особенности конструкции, – с ноткой мстительного удовольствия в голосе констатировал ученый. Он с гордостью взирал на то, как из разбившихся останков какой-то солдат выволакивает труп пилота. И немедленно сдирает с «таракана» боевую перчатку. – Наши проигрывали схватки из-за обстрела с орбиты и незнания конструктивных особенностей врага. Видишь ли, пилоты били по «стрекозам» в те моменты, когда те замедляли ход или и вовсе замирали на месте. Старались всадить в цель как можно больше ракет и снарядов. Вот только они действовали неправильно!

Ударивший сверху синий луч попал в одну из не успевших удалиться на безопасную дистанцию машин. И тут же на ее месте заполыхал костер. Зенитных устройств на транспорте, увы, не имелось. В ответ в небеса устремился почти такой же луч, выпущенный снятым с одной из подбитых «стрекоз» орудием. Это орудие, а также батареи к нему несли сразу три человека. Увы, они никуда не попали. Однако враг набрал высоту и удалился.

– К домам! – рявкнул офицер и погнал людей вперед. – Быстрей! Пока они не сообразили, что дистанция их эффективного поражения больше, чем у нас!

– А какая она, кстати? – нервно уточнил я, поддерживая Евгения за локоть. Пожилому ученому было сложно передвигаться с большой скоростью. Да и солдатам, ушедшим вперед, следовало дать возможность пообщаться с противником. Не все же геройствовать нам с кузеном, в вооруженные силы зачисленным чуть ли не насильно? – И кстати, что вы говорили про исследования «стрекозы»? А то, когда с ней возились, мне было слегка не до того, чтобы интересоваться результатами.

– Обычный одноместный планер. Если бы не его вызывающие жуткую зависть двигатели, играющие с силой тяжести. А еще непонятно на каких принципах работающий силовой щит. Плюс прожигающий танковую броню тяжелый лазер, – едва слышно говорил ученый, стараясь беречь дыхание. – В конце-то концов, как показала практика, сбить их не так уж и сложно. Обладающие мощным оружием и прекрасной ходовой частью, они остаются крайне хрупкими машинами. Как окзалось, их энергоустановкам не хватает мощности, чтобы одновременно летать, стрелять и обладать шикарной нематериальной броней. Будучи пойманным в движении, подобный инопланетный механизм становится достаточно уязвим. В момент выстрела вообще беззащитен. Причем даже для обычного пулемета, способного несколькими удачно попавшими очередями истощить прикрывающее поле. Увы, если «стрекоза» зависает на месте, то становится фактически парящим в воздухе броненосцем. Знали бы об этом летчики на момент вторжения, они бы за свою гибель заставили врага дорого заплатить! Фух! Не могу! Давайте помедленнее!

– Да мы, собственно, уже почти пришли, – вежливо прислонил я пожилого ученого к какому-то линялому заборчику, покрашенному синей краской. И напряженно прислушался к звукам боя, кипевшего где-то впереди. Судя по тому, что пальба пока и не думала утихать, сопротивление пришельцы оказывали нешуточное.

«Там-там-там!» – затрещал у меня над ухом очередью автомат, который мог принадлежать только кузену. Я сшиб на землю Евгения, а потом в лучших традициях телохранителей плюхнулся на него. Если попадут – разницы от такого прикрытия не будет вообще-то никакой. Но лежать на заслуженном деятеле науки несколько мягче и комфортней, чем просто на холодной земле.

«Фшах!» – Струя темной жидкости прошлась по стене рядом стоящего дома, оставив после себя стремительно расползающийся в стороны налет. В воздухе разлилась прямо-таки арктическая свежесть. Мгновенно захотелось сменить бронежилет и каску на шубу с шапкой-ушанкой, несмотря на царящее на улице лето.

– Поднимайтесь, – не слишком-то уверенно скомандовал кузен, водя стволом туда-сюда. – Я их уничтожил. Кажется.

– Кого? – только и смог спросить я, слезая с болезненно охающего ученого и изготавливая уже свое оружие к стрельбе. Глаза упорно не могли найти ни одного противника, ни живого, ни мертвого. Только метрах в пятнадцати от нас, у задней стены соседнего дома, появились две темные тряпки, которых здесь раньше не было. Однако вряд ли нам могли угрожать эти старые куски брезента. – По кому ты стрелял?!

– Вот, кажется, это какой-то новый вид роботов противника, – Святослав ткнул стволом автомата в непонятно откуда взявшийся мусор. – Наверное, диверсант или чего-то вроде того. Они были почти невидимы, сливаясь с обстановкой, как хорошо замаскировавшийся хамелеон! И приближались к нам как бы быстрым шагом. Буквально чудом их приближение заметил. Обратил внимание на не совсем обычную тень, которую отбрасывал практически неразличимый глазу объект. И сразу открыл огонь.

Я немного подумал и всадил в непонятные объекты еще по паре пуль. Мало ли, вдруг они были еще живы? И, как ни странно, оказался прав. На несколько секунд одно из существ взвилось в воздух. Больше всего оно напоминало обычный плащ, к которому какой-то шутник с больным чувством юмора прикрепил в районе ворота костяные челюсти. А в районе рукавов разместил перчатки дизайна а-ля Фредди Крюгер. По непонятному объекту пробежала дрожь, и он стал прозрачным, как хорошо вымытое стекло. Но тут же вновь вернулся к одноцветно-темному состоянию и упал на землю. Будем надеяться, уже окончательно.

– Дьявол, а я уже хотел его развернуть, чтобы осмотреть получше! – дрожащим голосом сказал кузен и нервно сглотнул. – Даже знать не хочу, что будет с тем, на кого кинется подобная дрянь!

– Станислав, упакуйте их в один из мешков, которые мы взяли для образцов! – велел шеф, отряхиваясь и возвращая себе часть апломба. – Изучить их внутреннее строение было бы весьма полезно. Биологический напалм я еще могу себе со скрипом представить. Но вот почти органическую установку по распылению жидкого азота – уже нет.

Я подумал и сделал все, как мне сказали. Только предварительно еще разок пальнул по останкам. На этот раз из немного переделанного лазерного пистолета. Проделывать данную операцию пришлось под брюзжание начальства, сетующего о порче уникальных материалов. Но нет, похоже, теперь странные создания мертвы окончательно и бесповоротно.

– А перестрелка и не думает стихать, – несколько нервно отметил Святослав, выглядывая за угол дома. – Черт!

Он едва успел убрать голову обратно. На то место, где она находилась секунду назад, упал здоровенный бетонный блок, раньше, вероятно, служивший ограничителем, мешающим пьяным водителям заехать на чей-то газон. И я знал только один вид противников, который мог бы швыряться подобными снарядами, словно мелкими камешками.

– «Кракен»!

Громкий топот, который стремительно приближался, подтвердил данную гипотезу. А миг спустя между домами уже замерла массивная туша инопланетянина, выискивающего врагов, чтобы найти их и раздавить. Или пристрелить, причем необязательно имеющейся в организме кислотой. В отличие от первого встреченного нами подобного пришельца, этот оружием не пренебрег. Он сжимал парой раздутых скафандров, с которых свешивались пустые штанины и рукава, некий гибрид телеграфного столба и виденной мною на танке пришельцев плазменной пушки. Правда, практически сразу же «кракен» его уронил. Не успевший далеко удалиться Святослав выпустил практически в упор весь рожок своего автомата, целясь именно в эту конечность. Ответным жестом любезности на этот теплый прием послужил пинок, отвешенный щупальцем твари. Сочный удар в грудь, звук от которого напоминал тот, с которым хозяйки встряхивают белье, отбросил кузена на метр. Нет, он бы и дальше полетел птичкой, но помешала кирпичная стена. После удара об нее его тело отбросило обратно, почти под ноги врагу. А ведь инопланетянину, чтобы добить человека, достаточно на него просто наступить!

В правой руке у меня до сих пор был зажат пистолет пришельцев вместо болтавшегося сейчас на ремне автомата. Так что синий луч, выйдя из пистолета, вонзился в центр тумбообразного туловища пришельцев и постепенно пополз вверх. Режима стрельбы очередями у известного нам ручного оружия пришельцев не имелось. Это успел по дороге объяснить Евгений Борисович. Однако в наличии была его довольно сносная альтернатива. Если не отпускать курок, лазер будет работать до тех пор, пока не истощит свою батарею. Но она теряла энергию очень быстро, буквально за несколько секунд. Однако я не стремился сохранять боезапас – я спасал кузена.

Истекая буквально водопадом крови, «кракен» покачнулся и, попятившись, отступил за угол, уводя свою тушу от дальнейших повреждений. Раны, нанесенные ему, могли бы прикончить слона. Но подобного рода инопланетяне, как показало вскрытие и отчеты тех, кто тоже сталкивался с подобным врагом, отличаются изрядной живучестью. В нашу первую встречу с таким противником лишь удачно попавшие в мозг твари пулеметные пули остановили его раньше, чем он успел втоптать отделение в асфальт. А пробитие своей плоти в десятке-другом мест или даже ампутацию конечностей он переносил примерно так же, как люди – серьезный ушиб.

Насыщенная солями разных металлов кровь лилась обильно. Увы, для прекращения жизнедеятельности требовалось эту тварь практически выжать насухо. Или попасть в уязвимую точку, то есть главное скопление нервных клеток, соседствующее с глазами и ртом. Вот только нащупать его голову, обязанную, по идее, находиться где-то в центре мешанины из скафандров, задача не слишком легкая!

– Почему вы не стреляли?! – рявкнул я на Евгения Борисовича, делая осторожный шаг вперед и бросая взгляд на тело Святослава. Тот был без сознания, но дышал. Правда, как-то очень нехорошо, с присвистом. Только бы сломанные ребра не порвали легкие! – Ну, чего молчите, а?

– Ну… Это… – Ученый продолжал напоминать собою соляной столп. Так и не открывший огонь лазерный пистолет в его руке трясся, словно стакан в руках у похмельного алкоголика. Похоже, шеф изрядно переоценил свою готовность встретиться с опасностями лицом к лицу. При виде здоровенной туши инопланетянина, идущей в атаку, он просто оцепенел, как заяц перед удавом. – Растерялся.

– Ясно! – Ругаться очень хотелось, но здравый смысл требовал придержать язык. – Так, вот у меня аптечка, которую сегодня утром в арсенале выдали. Что из этого ему колоть?

– Может, морфий? Обезболивающее в такой ситуации, полагаю, лишним не будет, – неуверенно предположил ученый, кивая на шприц-тюбик с соответствующей надписью. – Что? Не надо на меня так смотреть, я не военный медик!

– Не надо мне морфина, – едва слышно пробормотал Святослав. Как оказалось, период его забытья был весьма кратким. Или, может, правильнее было бы назвать подобное состояние оглушением? – Только в уголок куда-то оттащите, и все.

И закашлялся, сплевывая кроваво-красную слюну. Хорошо, если это из прикушенного языка или губ, а вдруг из легких?! Ушей достиг взрыв, произведенный чем-то посерьезней простой гранаты. Те-то чуть не с самого начала штурма хлопали едва не ежесекундно. РПГ в дело пошли? Но против кого их применяют? Хотя, конечно, против «спрутов» подобный калибр самое то, чтобы не заботиться о добивающем выстреле.

– Ты как? – с тревогой спросил я кузена, хоть и пришедшего в сознание, но явно пребывавшего в нетранспортабельном состоянии.

– Дышать больно, тошнит и голова кружится, – коротко ответил он. – Прислони меня к стене. Так, ага, хорошо. И пистолет лазерный в руку вложи. Все, свободен, чеши дальше. Чем быстрее вы зачистите этих инопланетных паразитов, тем быстрее до меня доберутся медики или эвакуаторы, способные отнести к врачам на базе. А я тут посижу, тылы вам поохраняю от невидимок и всякого прочего.

– Но… – Мне решительно не хотелось оставлять кузена одного, да еще и раненого.

– Он прав, – тронул меня за руку Евгений, с тревогой прислушиваясь к звукам рядом кипящего боя. – Если мы не победим и вынужденно отступим, то раненых эвакуировать будет некому. Да и не уйти с ними.

– Дьявол! – выругался я и, обняв родственничка так, что он зашипел от боли, вероятно, оказались задеты его поврежденные ребра, стремглав метнулся из относительно безопасного переулка на улицу. Звуки стрельбы и крики раздавались уже в некотором отдалении, а значит, рядом живых противников, способных поймать новую цель на мушку, быть не должно.

Пространство между домами, многие из которых несли на себе следы от попадания пуль и лазерных зарядов, оказалось буквально завалено телами. К счастью, девять из десяти лежащих здесь останков представляли собой уже знакомого вида плащи-невидимки. А из оставшихся примерно половина принадлежала жителям деревни. Они то ли пытались бежать в неправильном направлении, то ли собрались оборонять свои дома от инопланетных захватчиков при помощи подручных средств. Во всяком случае, вряд ли пришедшие с нами солдаты могли взять с собой в качестве вооружения топоры, вилы или же грабли.

«Кракен», сначала атаковавший нас, а потом отступивший, обнаружился тут же. Его громадная туша лежала в пыли метров через сорок. Дыры в его сборной солянке из скафандров наводили на мысль то ли о зенитной пушке, наведенной горизонтально, то ли о противотанковом ружье.

– Шеф! За мной! – скомандовал я ученому, решив, что даже такое сомнительное прикрытие спины будет лучше, чем никакое. Во всяком случае, если ко мне подберется невидимка, то сначала ему придется атаковать Евгения. Можно будет среагировать на шум, произведенный при его смерти.

– Да их тут десятка три! Откуда их здесь столько? – поразилось начальство, шагая следом за мной прямо по телам убитых тварей.

Судя по тому, как обильно в них наделали дырок, солдаты уже поняли, что эти существа обладают феноменальной живучестью. И могут притворяться мертвыми, чтобы реализовать свои преимущества. Вот, кстати, лежит одна из частей платы за это знание. Молодой парень призывного возраста, но с не по-уставному отросшей шевелюрой. В горло вцепились костяные челюсти. Лицо искажено гримасой страха и боли. Рядом его товарищ по несчастью. Внешне целый, вот только вместо глаз у него ледышки, а кожа покрыта инеем. Замерзнуть насмерть в разгар лета – какая ирония! Интересно, кстати, а это больно? По сравнению со сжиганием в плазме, которой щедро окатило квадрат примерно два на два метра, в центре которого лежит очередной бедолага, наверное, нет.

– Пришельцы нас ждали? – сделал робкое предположение я, замечая наконец первого из ведущих с кем-то перестрелку бойцов. Солдат, обращенный к нам тыловой частью, засел за чем-то вроде клумбы. И теперь, осторожно выглядывая оттуда, целился куда-то вдаль из снайперской винтовки. – Хотя нет. Судя по тому, что небо чистое, а танков не видно, наш отряд угодил не в засаду. Так с чем он тогда столкнулся, а?

– Скоро узнаем, – решил Евгений и вдруг издал такой хриплый сип, что на этот звук оглянулся не только я, но и снайпер. Даже из окна близлежащего дома какой-то парень с перемотанной окровавленными бинтами головой и лазерным пистолетом наголо. Однако никакого душителя заслуженных пожилых ученых мы все вместе обнаружить не смогли, а производить странные звуки шеф так и не перестал.

– Вы что? – только и смог спросить я, а потом проследил за указующим перстом начальства, судорожно указывающим на какую-то кучу тряпок… Нет, это человеческое тело.

Обнаженный труп женщины лет сорока выглядел каким-то… плоским. Словно мультипликационная анимация нарисованного персонажа, засунутого под каток. Однако, вне всяких сомнений, труп был настоящим. Обрывки белья прикрывали исхудавшее до безобразия тело. С тонкого, как спичка, пальца чудом не упало золотое обручальное кольцо. А на шее болталась цепочка с крестиком. Распахнутый рот, на котором кожа туго облепила челюсти, оказался полностью покрыт неприятного вида бурой пеной. И несколько пар гипертрофированных клыков в нем выделялись так, словно дама при жизни была гибридом белой акулы и графа Дракулы. А еще отдельные открытые участки ее тела сверкали на воздухе всеми цветами радуги, будто покрытые перламутром.

– Переходная форма, – еле слышно прохрипел ученый, хватаясь за сердце. Взгляд его безостановочно метался от одной кучки останков странных невидимок до другой. А ведь это же были люди! У одних на теле сохранились остатки украшений, другие почему-то не избавились от обуви, третьи несли на себе детали различной одежды. – Производственный брак!

– Таких одна на десять штук примерно, – сплюнул на землю боец с перевязанной головой. Видно, он узнал в нас научный персонал, а потому не спешил спрашивать, что мы делаем тут, вместо того чтобы нестись на передовую. – Некондиция, блин! Их здесь было раза в три больше, чем нас. Некоторые вместе с управляющими ими «тараканами» прятались в домах. Хорошо хоть мозгов у них столько же, сколько и у «крабов». Видят человека – идут к нему, чтобы покусать или заморозить. А когда из окон плюются, от проема отойти, чтобы укрыться, не догадываются. И медленные они. Перед тем как ударить или дохнуть холодом, секунды по три думают.

Грохнула снайперская винтовка, и стрелок расплылся в довольной улыбке. Видать, не промазал. Ну, одним противником меньше. Хорошо быть асом, уничтожающим свои цели с очень дальней дистанции. Жаль, учиться долго. И оружия с патронами для подобных упражнений мало.

– Четвертый, Четвертый, я Седьмой! – забубнила крупная рация, прицепленная у него к нагрудному карману. – Внимание! Два десятка «тараканов» из тарелки идут в твою сторону. Внимание! С ними три «кракена»! И они, сволочи, в отличие от своих собратьев, сразу и бронированные, и меткие! Уйди с дороги и пропусти их. В одиночку такую толпу все равно не остановишь, а дальше по улице минерами уже фугас заложен.

– Живо ко мне! – скомандовал перевязанный боец, тоже прислушивавшийся к рации. Я, ничуть не сомневаясь, сначала закинул к нему в окно шефа, а потом забрался туда и сам. Снайпер, уже снеся собой соседнюю раму, также поспешил укрыться в здании.

Внутри помимо перебинтованного солдата обнаружилось еще несколько человек. Причем одному из них помощь уже не требовалась. Тело, с еще не до конца успевшими испариться на жаркой летней погоде признаками замораживания заживо, лежало практически у меня под ногами. А под ним красовался похожий на тряпку дохлый невидимка, как выяснилось, в недавнем прошлом также бывший человеком. Оставшиеся же представляли из себя, судя по всему, сборный конгломерат военных и невесть каким чудом уцелевших местных жителей. Причем все они несли на себе следы каких-либо повреждений.

– Слава богу, вы пришли! Слава богу, вы пришли! – как заведенная, повторяла какая-то бабка, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Остальные жители села, сейчас похожие скорее на бомжей со стажем, так они были перемазаны в пыли и грязи, выглядели поадекватнее, но не намного.

– Мама, мама, мамочка… – тихо скулил типичный призывник с едва начавшим отрастать ежиком волос. Повод для такого поведения, впрочем, у парня имелся изрядный. Его руки, сцепленные на животе, были покрыты кровью из распоротого чем-то острым, предположительно когтями невидимки, живота. А ведь такое ранение, кажется, считается одним из самых неприятных.

– Да где же нашу доблестную армию носило, пока эти твари людей на компост перерабатывали? – зло шипел звероватого вида мужчина, вооруженный двустволкой. – Пять часов, пять часов ада!

– Цыц! – прикрикнул на него Евгений Борисович, поспешно отходя в глубь помещения. Стрельба, видимо сопровождающая идущую на прорыв группу пришельцев, стремительно к нам приближалась. – А ты сам видел, как делали этих тварей? Рассказать можешь? Нам это нужно, чтобы больше такого не допускать, ну или хотя бы знать, какие вражеские штуковины надо уничтожать в первую очередь.

– Нет, – несколько неохотно ответил собеседник. – Нас собрали в одну толпу. Потом главный среди чужаков, высокий и белый, принялся читать чего-то вроде речи. Там он говорил, что некоторые из нас будут работать на благо Совета Матерей, как раньше работали на прежних хозяев, а особо избранные послужат особым образом и станут нашей преградой, защищающей от стрел, и… Забыл, как он выразился… Хищными жвалами, перекусывающими головогрудное сочленение врага, во!

– Тот, кто писал им программу-переводчик, явно отнесся к своей работе как к халтуре, – пробормотал себе под нос я. – Ясно же, что подразумевалось словосочетание «щитом и карающим мечом». Хм… А не может ли это быть намеренной диверсией?

– Учитывая, что пришельцы зачем-то отлавливали себе наших ученых, очень даже может быть, – кивнул мне Евгений Борисович. – Мозгов моих коллег, ну, большинства из них, должно хватить на то, чтобы учредить этакую итальянскую забастовку. Делать все, чего им приказали. Но так, чтобы пользы от точного выполнения их обязанностей в итоге получалось чуть-чуть.

– Так вот, когда речь кончили, этот белый велел нам собрать всю электротехнику, имеющуюся в селе, и нести ему, – продолжал рассказывать местный житель. – А потом, по его команде, обычные пришельцы стали отделять наиболее толстых и засовывать их в какие-то пластиковые гробы. Их они привезли с собой в тарелке. Люди там внутри стучали-стучали, в крике надрывались, сулили всякое разное, но их не выпускали, ну вот ни в какую. А потом замолкли все разом, как по команде. Тут уж все поняли, что неладное с ними, и попытались деру дать. А пришельцы по нам огонь открыли из своих пистолетиков. Не сильно прицельно, а так, чтобы напугать и завернуть. По большей части перед ногами в землю стреляли. Но пару человек все равно укокошили, да.

– Внимание, приближаются! – Голос снайпера раздался откуда-то сверху, приглушенный досками. А, он уже на второй этаж забрался. Ну, правильно, обзор оттуда наверняка ведь лучше.

– А сама тарелка приземлилась на месте, где у нас по выходным ярмарка бывает. Так я видел, что подобными вертикальными гробами там у них чуть ли не вся прихожка заставлена. Да в несколько слоев стоят, по стенам и потолку, прям будто соты пчелиные, – продолжал свой сбивчивый рассказ местный житель, тиская в руках ружье и кровожадно поглядывая в сторону окна. Видимо, не терпелось ему поквитаться с захватчиками за пережитые боль, страх и унижение. – А потом, когда внучок Варвары Семеновны, что из армии вернулся, туда снаряд из своей трубы-то засандалил, они как открылись все, да оттуда как повылазили… Эти вот. Из которых кое-кто еще на людей похож. Но новые гробы, те, в которых наших засунули, так закрытыми и остались. Как думаете, может, люди в них живые еще, а?

Над головой раздался звук выстрела из снайперской винтовки.

– Большого белого брать живым! – заорал не своим голосом Евгений Борисович. – Слышите? Нам он для допроса нужен! Он один, похоже, рассказать может больше, чем все остальные его солдаты!

Грохнуло, дом содрогнулся. С потолка посыпалась пыль, и прямо сквозь перекрытия дохнуло жаром. Э-э… Кажется, чердака у нас больше нет. И снайпера тоже. Я, конечно, не большой специалист по плазменному оружию пришельцев, но танки их стреляли примерно так же. А это значит, что начался пожар. Ну не могло его не быть в деревянном строении после подобной термической обработки. Свои выводы я проорал вслух, чтобы предупредить раненых. Чем раньше они начнут расползаться из ставшего вдруг ловушкой убежища, тем лучше.

– Здесь нет другого выхода! – выругался перебинтованный боец, опасливо принюхиваясь. Дымом действительно начинало пахнуть, причем с каждой секундой все сильнее. – А снаружи как раз толпа этих тварей приближается!

– Не волнуйся, сейчас будет. – Я оценил остаток батареи в лазерном пистолете. Пожалуй, его хватит на пропиливание лучом противоположной стены дома, в которой виднелось окно. А если заряд иссякнет, то всегда можно будет спросить оружие у стоящего рядом военного ученого. Он охотно поделится, чтобы превратить уже готовый проем в широкую дверь, через которую можно быстро эвакуировать народ. Все равно сам им пользоваться никак не может научиться.

Синие лучи легко разрезали несколько сантиметров плотного дерева, полыхнувшего веселыми огоньками пламени. Впрочем, на них почти никто не обращал внимания. Потолок уже начинал тлеть, а дышать внутри дома становилось все труднее. Люди стремительно утекали из ловушки. Даже раненный в живот солдат споро перебирал ногами, тоненько скуля. Перебинтованный боец выпустил очередь в окно, за которым мелькнула большеглазая морда «таракана» в своем фирменном костюме. А потом еще и бросил туда гранату. Видимо, чтобы предотвратить аналогичный поступок со стороны врага, ну или хотя бы выиграть еще несколько секунд времени.

– Уходи оттуда, быстро! – рявкнул ему я, заталкивая начальство в боковую комнату. – Сейчас вдарят плазмой!

– Повежливее, Стас! – Шеф от слишком сильного толчка растянулся на полу и, кажется, расквасил нос. – Когда вернемся на базу, я тебя…

Поток всесжирающего огня прокатился через коридор и ушел дальше. Судя по тому, как закричали снаружи, некоторые из скрывающихся в здании военных или местных жителей проявили недостаточную оперативность в эвакуации. Или просто не догадались отойти в сторону от проделанной нами двери и попали под траекторию выстрела.

– Вы меня премируете за спасение вашей высокомудрой головы, – заверил я ученого, поднимая его с пола и заставляя приблизиться к тому, что осталось от коридора. – Видите, как полыхает? А представляете, что стало бы с вами, замешкайся ваш подчиненный хоть на лишних десять секунд?

– Да отцепись ты от меня! – не желал смотреть на недра горящего здания ученый. – Надо уходить! Мы же сгорим!

– Еще рано. – Окно в комнате было, но только одно. Ведущее не во внутренний двор, а непосредственно на улицу поселка. Вот только снаружи как раз должно было пробегать изрядное количество пришельцев, от которых нас сейчас отделяло лишь стекло. Ну и плотно задернутые еще хозяевами шторы. Батарея моего лазерного пистолета истощилась окончательно еще во время прорезания двери для эвакуации раненых. У шефа она уже тоже далеко не полная. В общем, проделывать еще одно отверстие – не вариант. Можем не осилить подобную задачу. Перекрытия дома же выглядели достаточно надежными, чтобы продержаться еще минутку-другую под острыми зубами пламени. С грохотом что-то совсем рядом взорвалось. Затем еще раз, еще и еще. Вероятно, сработал оперативно заложенный фугас. Точнее, сразу несколько фугасов, видимо, количеством зарядов саперы старались свести на нет преимущество противника. – Хотя нет, пожалуй, нам как раз пора!

Первый порыв разбить стекло окна прикладом автомата был с некоторым трудом подавлен логикой и разумом. Зачем нам лишние разрушения и риск порезаться, если ставни можно просто открыть? Однако то, что желание пойти напролом вообще возникло, – крайне тревожный признак. Похоже, с этим партизанским движением против пришельцев я потихоньку тупею. Скоро уже можно будет бить кирпичи о голову, не задумываясь о последствиях для неиспользуемого по назначению мозга.

На улице, и раньше-то не блиставшей чистотой и аккуратностью, будто Мамай прошел. Вернее, это сделала ударная волна и, пожалуй, некоторое количество поражающих элементов. Ковер из тел разбросало в стороны, перемешало и добавило к нему новые компоненты. Отряд пришельцев, насчитывающий около двух десятков особей, лежал у нас практически перед носом. Их тела дергались в каких-то пятидесяти метрах от меня. Куча обычных «тараканов», пятеро белых, несколько холмов «кракенов». Причем последних я узнал только по размерам. Отдельные особи моллюсков оказались затянуты в гладкую черную материю, напоминавшую латекс. И они еще шевелились, несмотря на то, что шли первыми и приняли на себя максимальный ущерб от взрыва. Толстые щупальца сжимались и разжимались, словно пьяные гусеницы. И упорно не выпускали из своих объятий плазменные орудия. Пулями подобные громады ковырять долго, а значит, придется действовать по методу своего спортивного кузена.

– И раз! И два! И… Нет, эту лучше не надо. – Сегодня мне выдали две наступательных гранаты и одну оборонительную. И если первые имели относительно небольшой радиус разлета осколков, ну метров двадцать, то вот их товарка могла, при некоторой «удаче», пришибить и своего метателя.

– Ты что делаешь, паразит? – взвился Евгений, хватая меня за руку и заставляя уронить снаряд. Хорошо, что чека осталась на месте. Не то было бы нам обоим счастье. Для полного комфорта в вишню, растущую перед домом, откуда мы так своевременно выскочили, ударил синий луч. За лазерный выстрел оказалась ответственна боевая перчатка одного из белых «тараканов». Следующие два ее заряда ушли в небо. Контуженый пришелец мазал и мазал безбожно. Первый относительный успех можно было объяснить лишь удачной для него случайностью. Полагаю, в таком состоянии он мог стрелять вообще не целясь, и шансы на попадание не уменьшились бы.

– Образцы попортишь! Прекратить! – кричал шеф.

Взглянув в глаза ученого и уже занеся руку для удара, после которого ему бы пришлось выложить целое состояние на новые зубы, я остановился. Мое начальство, судя по блеску глаз, частому морганию, дурацкой улыбке и нервному тику явно пребывало не в себе. Вероятно, впервые в жизни за свою карьеру ракетчик оказался не на испытательном полигоне. И не в тиши лаборатории, а посреди настоящего боя. И потому легонько «поехал крышей».

– Смотрите, как бы образцы не попортили нас! – оттолкнув его в сторону, я схватился за автомат. Кажется, саперы, также не способные похвастаться богатым опытом работы по специальности, изрядно напутали с мощностью зарядов. Иначе почему почти половина попавших под удар «тараканов», даже после разрыва еще парочки гранат под ухом, не только дергается, но и пытается встать? Хорошо хоть «кракены» угрозы больше не представляют, постепенно затихая. – А, проклятье!

Автомат невесть с чего заклинило уже на середине первой очереди, ударившей в двух самых шустрых пришельцев. Силовых полей вокруг разумных инопланетных насекомых не возникло. Они, поймав по несколько пуль каждый, культурно прилегли отдохнуть вечным сном. Интересно, где носит остальную часть нашего отряда? Ну, или хотя бы местных жителей? Они что, на обеденный перерыв все ушли?! Почему никто не помогает нам разбираться с таким количеством врагов?

– Пистолет! – требовательно протянул я руку к Евгению, так и переминавшемуся с ноги на ногу, вместо того чтобы открыть огонь.

– Потерял! – поднял он на меня глаза, полные ужаса, цапнув рукой по кобуре. А потом, словно прочитав мои сугубо нецензурные мысли, выхватил из кармана рацию и заорал: – Подкрепление! Срочно нужно подкрепление! Противник попал в минную засаду, и теперь надо брать его тепленьким, пока он не очухался! Что… Что значит – отступаете из-за чрезмерных потерь?! Кто вам их нанес, если они все тут лежат?!

– Да пошло оно все! – Точного адреса, куда должна была бы провалиться Вселенная целиком, я назвать не смог. Но там определенно не должно было никогда светить солнце, а еще очень тесно и вонюче. Мы с Евгением, пожалуй, сможем отступить, пока пришельцы приходят в себя. Но здесь, буквально в нескольких десятках метров, находится тяжело раненный Святослав. Если его вовремя не эвакуировать, оставив поле боя за противником, судьба брата будет решена. Неожиданно на глаза попалась прислоненная к ограде лопата, не упавшая на землю исключительно потому, что ее заклинило между рейками забора. Старая. Совковая. Слегка ржавая. На толстой ручке. Последняя граната улетела к своей цели, взорвавшись через секунду и уронив еще раз тех из инопланетян, кто подавал явные признаки жизни и осмысленных действий. Осколки разлетелись во все стороны, по счастливой случайности миновав нас двоих.

– Всем бояться! В психиатрическую атаку иду! Нет, в психическую! В обе! Разом! – оповестил я окружающих.

По-моему, первый пришелец, видя, как к нему приближается полный неадекват, размахивающий садовым инвентарем, решил, будто у него наступили галлюцинации вследствие контузии. Во всяком случае, стоило бы ему поднять пистолет, и моя песенка была бы спета. Но он промедлил и получил с размаху листом железа прямо по прикрытой скафандром уродливой морде. И в следующую же секунду мое импровизированное оружие обрушилось на затылок еще одного шустрика. Я метался среди пришельцев, как попавшая в курятник лиса между несушками. И лупил их от всей души и кипящего в крови адреналина.

– Не трогай белого! Самца оставь! – надрывался криком шеф, не решаясь тем не менее подойти ко мне близко. И правильно делал. Сейчас я бы и его лопатой отоварил за милую душу. – Это же их мозговой центр, ирод!

«Бумс! Блямс! Шмяк!» – Если бы половина врагов таки не откинула коньки вследствие подрыва фугаса и последующей бомбардировки гранатами, пришельцы бы мигом отправили меня на небеса. Прямо вместе с лопатой. Однако поскольку даже уцелевшие их особи оказались изрядно поранены, то адекватно отреагировать на угрозу своему здоровью попросту не могли. Попробуй тут поднять пистолет дрожащими руками, когда каждые тридцать секунд тебя с размаху отоваривают по голове.

– Не пришиби лидера, варвар! – уже буквально рыдал Евгений, сменив один вид истеричного поведения на другой.

– Да которого из них, черт побери, вам надо? – Самцов уцелело двое. И они же как раз были самыми частыми моими клиентами в очереди на ударотерапию. Судя по всему, броня их была несколько качественней, чем у рабочих особей. Не шли бы они сразу за «кракенами», так уже оклемались бы. А так повезло мне своими последними пулями сразить арьегард «тараканов», наименее пострадавший от взрывов. – Правого, левого? Левого, правого? Выбирайте быстрее, а то я их обоих сейчас насмерть уконтропупю!

Свершиться жестокому убийству инопланетных агрессоров садовым инвентарем помешал боец с перебинтованной головой. Та, кстати, сменила из-за сажи белый цвет на радикально черный. Он появился на улице непонятно откуда вместе с несколькими мужиками из числа местных жителей. Совместными усилиями они растащили еще шевелящихся пришельцев в стороны и отобрали у них оружие. У тех, кто его еще не выронил, получив десяток-другой черепно-мозговых травм. Ну, или перелом кисти, на которую с размаху обрушивалась сначала лопата, а потом мой сапог.

– Ну, блин… – Солдат, провонявший гарью, с третьей попытки достал дрожащими руками из кармана сигарету. Поискал вокруг огонька для прикуривания. В итоге выбрал садовую вишню, еще тлевшую от случайного попадания лазерного луча. – Стас! Ну, ты даешь!

– А мы знакомы? – присмотрелся я к чумазому и перебинтованному бойцу и с некоторым удивлением только сейчас разглядел знакомые черты. – Игорь? Это ты?

– В натуре отморозок полный! – никак не желал успокоиться мой сосед по дачному участку, скуривая свою сигарету стремительными затяжками чуть ли не вместе с фильтром. – В натуре! Как тогда говорил, так и сделал! На инопланетных гуманоидов, как на зайцев. С лопатами!

Глава 8

– Что ж, теперь мы нашли ответы на многие наши вопросы. – По старой доброй традиции, насчитывающей уже один прецедент, ученый распинался перед приехавшими его послушать военными. А я листал злополучные слайды, будучи усталым, злым и невыспавшимся. – Обратите внимание на запись, которая сейчас будет вам показана. Станислав, давай!

Я послушно щелкнул мышкой. На стене, куда светил проектор, высветилось изображение боя, кипевшего внутри тарелки. Правда, вместо молодых ребят в пятнистой униформе инопланетных налетчиков крошили из «калашниковых» бородатые дядечки в чалмах.

– Неужели «Аль-Каида» в кои-то веки сделала что-то полезное, кроме как вцепилась в руку своим хозяевам, американцам? – хмыкнул кто-то из зала.

– Нет, это нам из Турции файл прислали, – отмахнулся ученый. – У нас, впрочем, тоже есть записи собственного штурма кораблей пришельцев. Только тут качество лучше, профессиональный оператор снимал. Стоп!

На экране, повинуясь щелчку мышки под моими пальцами, замерло несколько пришельцев. Среди которых выделялась почти человеческая фигура, будто отлитая из надраенной до блеска латуни. Правда, очертания искусственного лица скорее наводили на мысль о гибриде оборотня с сиамской кошкой. Однако на «тараканов» или «кракенов» данный субъект не походил вообще никак. И еще на его шее красовался грубоватый черный ошейник.

– Перед вами представитель расы мсуханат, которых специалисты всего мира для простоты окрестили киберами! И вполне заслуженно! – торжественно провозгласил ученый, тыча лазерной указкой в изображение инопланетянина. – Они более чем на восемьдесят процентов машины. Живым остался лишь напичканный имплантатами мозг, снабженный дополнительными приспособлениями желудок да органы размножения. Из особых свойств подобных вероятных противников могу отметить просто-таки сумасшедшую прочность материалов, пошедших на их тела. А еще возможность данных существ устанавливать бесконтактное соединение с большинством компьютерных систем инопланетной техники. И они могут потенциально стать нашими союзниками. Впрочем, то, что вы сейчас увидите, скажет о происходящем больше, чем все мои слова. Стас, давай дальше!

Запись возобновилась. Бородатых людей с автоматами, выскочивших в довольно просторное помещение, накрыли с разных сторон перекрестным огнем. Причем вели его не только «тараканы» и один «кракен», но и десяток оказавшихся внутри тарелки «крабов». Силы штурмующих таяли, как упавшая в кипяток сосулька. Но тут кибер, стоящий за спинами «тараканов» и с чем-то химичивший возле непонятных приборов, внезапно развернулся и начал действовать. Причем таким образом, которого от него никто не ожидал. Железный кулак опустился на голову ближайшего насекомоподобного пришельца. Та, прежде чем тело упало на пол, свесилась под углом, свидетельствующим о явном переломе шеи. А роботы перенесли огонь своих зеленых молний с людей на пришельцев. Не ожидавшие удара в спину инопланетяне растерялись. Почти мгновенно они оказались перебиты атакующими. Вот только полюбоваться на победу неожиданный союзник не успел. С легким хлопком ошейник буквально аннигилировался в микровзрыве. Голова звероподобной металлической статуи покатилась по полу.

В зале кто-то выругался. Забегали шепотки. Аудитория явно была заинтригована зрелищем и хотела продолжений и разъяснений.

– А теперь позвольте мне сделать небольшой экскурс в недавнюю историю расы киберов, – громко заявил Евгений, перекрывая все посторонние шумы. – Их цивилизация, несмотря на общую высокую ступень своего развития, напоминает древнегреческую рабовладельческую демократию. Только вместо городов-полисов целые планеты. Или даже несколько планет, населенных представителями одного клана. Так вот, одна из исследовательских экспедиций независимых государственных образований данных пришельцев чуть больше полусотни лет назад натолкнулась на Землю.

– Достопамятный розуэлльский инцидент, надо полагать, «уткой» все-таки не был, – заметил генерал-майору Синицыну наш непонятно кто, маскирующийся под прапорщика Семеныча. С которым они теперь сидели вообще на соседних креслах. Кстати, справки о нем я наводил. Никто на базе не знает, кто же он все-таки такой. Кроме, может быть, моего шефа. Но тот на вопросы не отвечает – молчит, как партизан, и ехидно улыбается.

– Какие в том могут быть сомнения? Особенно после того, как мы столь близко познакомились с серой униформой «тараканов»? – вопросом на вопрос ответил самый главный военный области.

– Самим им захватить и удержать такой лакомый кусочек, как целый мир, сложно. Тем более населенный не самыми отсталыми аборигенами, – продолжал делиться сведениями ученый. – Конкуренты немедленно воспользовались бы временным отсутствием войск и навешали бы соседям люлей. А потому начальство данного клана решило информацию о нашей планете засекретить. А с некоторыми ее представителями вести торговлю сильно-сильно устаревшими технологиями в обмен на кое-какие ресурсы. Ну и потихоньку готовить полноценное вторжение, выжидая удобного момента.

– Я же говорил, что не может ничем иным объясняться такой бурный рост компьютеров и автоматизации! – в голос простонал какой-то старенький ученый, которого непонятно откуда и зачем перевели на нашу базу дня два назад. – Да мы не успевали копировать уворованную технику, а у Запада уже новое ее поколение вышло и еще одно на подходе!

На него зашикали, стараясь установить тишину.

– И были бы мы ими завоеваны или скуплены без войны. Вот только соседи нашедшего нас клана внезапно начали тотальный конфликт со своими сородичами, – перешел к новой вехе своего рассказа шеф. А я, сложив руки на столе, попытался не клевать носом. Здесь у нас графической информации не было. Только записи, сделанные со слов «тараканов»-самцов, из которых информацию мы выбивали далеко не самыми гуманными методами. – Союз целых трех государственных образований данной расы взял несколько лет назад планету напавших на нас пришельцев в осаду. Пока не очень понятно, от чего возник столь масштабный конфликт. Но пленных в нем нападающие, судя по всему, брать очень не хотели. Когда ресурсы защищающихся стали подходить к концу, они пустили под нож своих рабов. И стали перевооружать сугубо гражданскую технику на военный лад. Как пришельцы делают многие части своих изделий, всем известно?

– Да, – буркнул один из военных, участвовавших в налете на тарелку. – Видели мы, как из людей делают… биороботов. Да и заключение по исследованию «крабов» вы нам читали.

– Ну, теперь вам понятно, почему «тараканы» и «спруты», составлявшие девяносто девять процентов грубой рабочей силы у хозяев-киберов, не захотели становиться деталями боевых роботов, – хмыкнул ученый. – Первыми подняли тревогу королевы насекомых. Их из-за большого количества мозговых и нервных тканей стали переделывать в суперкомпьютеры. Особи рангом попроще шли на думающие детали техники. Кстати, именно для того пришельцы охотились на наших ученых. Качество сырья, понимаете ли, сильно влияет на свойства получившегося продукта. В общем и целом пересказывать вам ход конфликта я не буду. Просто потому, что сам знаю его лишь отрывочно. Но в итоге восставшие рабы, понеся ужасающие потери, перебили почти всех господ. И оказались с жалкими огрызками армии в сжимающемся не по дням, а по часам кольце осады. Снимать ее никто не собирался, даже если бы они сдались. Как и щадить бунтовщиков. Другие киберы их бы все равно казнили за мятеж против хозяев. И тут кто-то вспомнил про Землю. Место, где их преследовать бы не стали. Координаты столь важной планеты были одним из самых ценных секретов уничтожаемого клана.

– Вот, значит, чем объясняется столь странная тактика и логика наших врагов, – рубанул воздух один из офицеров. – Их просто не учили воевать! Против нас сражаются те, кто и оружия-то в руках почти не держал!

– Как заметил бессмертный классик, даже кухарка может управлять государством, – вздохнул сидящий рядом с ним человек, облаченный в штатское. – Ну, или в нашем случае вести вполне себе успешное вторжение на Землю. Почему бы и нет, если у нее есть лазер и некуда отступать?

– Если нас нашли одни пришельцы, найдут и другие, – заметил Синицын, нервно потирая подбородок. – Хотя, боюсь, нам в скором времени их междоусобные разборки будут безразличны. На полноценную войну с пришельцами мы, после понесенных потерь, уже просто не способны. Даже с учетом полученных недавно сведений, что определенные классы химического оружия показывают высокую эффективность против пришельцев, валя с ног и их самих, и их технику. А вся эта партизанщина кончится с приходом зимы. Нам ведь из-за их господства в воздухе даже снабжение с более-менее уцелевшими районами толком не наладить.

– Э нет! – хитро погрозил пальчиком Евгений военному. – А вот тут я вас обрадую! Допрос командира тарелки выявил крайне любопытные вещи. К счастью, ему повезло выжить в бою и попасть в наши руки почти… э-э… дееспособным. Ну, не считая нескольких сотрясений мозга. У наших врагов, которые явились на Землю, почти нет настоящей боевой техники. Подкреплений или преследователей не будет. Установку межпланетного телепорта, размером сравнимую с государством Люксембург, они за собой взорвали. А еще наши враги в настоящее время испытывают жуткий снарядный голод! Именно потому столь стремительно захватчики разворачивают производство. Если ударить сейчас – всех людей перестрелять они попросту не смогут!

– Ч-е-г-о? – буквально по буквам переспросил генерал-майор Синицын.

– У них даже на момент вторжения почти не было термоядерного оружия. Ну, вроде того, которым оказались стерты в пыль крупнейшие мегаполисы, – спокойно ответил ученый. – Откуда бы ему взяться, если их родина вела сначала несколько лет тяжелые бои с внешним врагом? А потом еще окуталась пламенем гражданского конфликта? Все, что имелось, кончилось! Пошедшие в дело остатки буквально по крохам собирали! Химического-биологического же оружия против людей у них и вовсе не было. А тяжелые орбитальные лазеры выработали почти весь ресурс своего рабочего тела. Инструкции, которые получил плененный нами пилот, развязывают нам руки. Он мог вызывать орбитальный удар, только если заметит не меньше двух-трех сотен врагов на площади в квадратный километр при поддержке бронетехники. Но! Не радуйтесь раньше времени! Наша проблема в том, что сосредоточенные под куполами «тараканы» – это и есть основные производители данной цивилизации. «Кракены» к ним просто довесок. Когда насекомые, наконец, закончат делать первые партии боеприпасов, человечеству придет полный и окончательный конец!

– Если мы не прикончим их всех раньше. – Генерал подскочил и, не сдерживая своих эмоций, принялся ходить из угла в угол маленького помещения. В процессе военный топал ногами, будто слон. – Евгений, но то, чего ты сказал, это точно?! Пойми, мы не имеем права на ошибку!

– Тарелки и «стрекозы» – гражданский транспорт, – ответил ему мой шеф, утирая выступивший на лбу пот. Ну да, от его красноречия и способности убедить публику в правоте своих рассуждений сейчас, очень может быть, зависит само выживание человечества. Я, даже несмотря на усталость, ощущаю радость, что не на мне лежит подобная нагрузка. – Аналог легковушек и грузовиков. Причем переделывали их не планово на заводах, а сикось-накось по подвалам. Считайте, что инопланетные полуграмотные боевики-ополченцы какого-нибудь сопротивления обвесили навесной броней и снабдили приваренным к крыше пулеметом обычный автобус. Эти типы машин хрупкие. Уязвимые. Дешевые в массовом производстве.

Ну, последнее точно. Сколько «стрекоз» вокруг «ульев» вертится… Просто уму непредставимо. И на каждой лазер стоит. С таким количеством легкой авиации оружие массового поражения врагу не очень-то и нужно.

– Да их источника питания просто не хватает на то, чтобы одновременно двигаться, поднимать щиты и палить! Какие еще вам нужны доказательства?! – начинал самым натуральным образом буйствовать на своем месте мой шеф. – И у нас нет времени ждать! Биотехноинженеры врагов уже пытаются соединять местные формы жизни с техникой! Разработать с нуля такие процедуры они не могли. Но, видимо, нашедшие Землю киберы подумывали об использовании местных ресурсов. Готовились! Составляли схемы и техзадания! Когда же наши враги наладят массовое производство, то редкие островки сопротивления потопит лавина «крабов», невидимок, танков и прочей дряни! Сырья на уже захваченных ими территориях хватит вполне! Каждый человеческий мозг после соответствующей обработки станет управляющим компьютером боевой машины.

– Мне вражеская техника не показалась такой уж слабой, какой ты ее описываешь, – недовольно посмотрел на ученого военный, наконец остановившись. – Вполне себе грозные машины!

– Полудиких зулусов, которые в начале двадцатого века жили в Африке, тоже бы впечатлил банальный автобус, превращенный в передвижную огневую точку, – пожал плечами ученый. – Им бы он казался почти неуязвимым! Хотя таковым и не являлся. Просто надо знать, куда и как бить. А еще нам известно, что у горе-колонизаторов временно кончаются патроны. Значит, есть шанс подобраться к ним на удар копья. Поймите, Петр Валентинович, нам надо было бить их еще вчера! Позавчера! Сразу, когда они в первые дни вторжения высадили большую часть имеющегося боезапаса! В тарелке, которую мы смогли разграбить, было лишь три сменных охладителя для крупнокалиберных плазменных пушек. А ведь у каждого ресурс лишь двадцать выстрелов, и он не возобновляем!

– А их звуковое и голографическое оружие! – вскричал кто-то, по примеру начальства вскакивая со своего стула. – Да вы хоть знаете, сколько у меня в роте человек подохло, когда лес, в котором мы прятались, тарелки с включенными генераторами этого дьявольского инфразвука утюжили?!

– Я знаю, что подобных кораблей мало! А применять те, которые есть, враг еще толком не может! – рявкнул в ответ Евгений, занося кулак для удара и не находя, по чему бы ему звучно стукнуть. – После уничтожения «Иерихона» их попытки взять массы людей под контроль смешны! Но если вы не уничтожите их вовремя, то они быстро выучатся на своих ошибках!

– Ладно! – Генерал обессиленно упал на свое же место и рванул ворот формы так, словно одежда стала удавкой. – Черт с тобой! Я выведу наши оставшиеся силы в открытый бой. И мы будем бить пришельцев так, как только сможем. Не оставляя за спиной никаких резервов! Но, если мы погибнем просто так, это будет твоя вина!

– Я не призываю вас кидаться в драку сразу всем скопом и немедленно! – успокаивающе поднял руки мой шеф. – Я хочу сказать, что нельзя дать инопланетянам развернуть здесь свое производство. А они именно этим старательно занимаются с момента высадки. Если опоздаем, все можем заранее идти и дружно копать себе могилы. Лучше скоординировать усилия. «Станций» над планетой всего несколько. «Шершней» – считаные десятки. «Ульи» с места на место гонять вообще разорительно. Представить тяжело, сколько такой махине надо топлива, чтобы поддерживать вокруг себя антигравитацию!

– Надо скоординироваться с как можно большим числом людей по всему миру, чтобы ударить хотя бы в один и тот же день и в разных местах планеты, – важно заметил прапорщик Семеныч. – И изматывать, изматывать врага постоянным напряжением! Заставлять их все время держать флот в воздухе и тратить ресурс машин! Полагаю, неплохо должна сработать партизанская тактика, с уничтожением их техники, оборудования и спецов. Ведь ресурсы врага конечны. Беженцы, явившиеся к нам после тяжелых и кровопролитных боев, не могут иметь их слишком много.

– Без всяких тут разберусь! – немного грубо ответил ему генерал-майор. – Все равно даже ни ты, ни Евгений, с армией связанные так, что, казалось бы, дальше уже некуда, в тактике и стратегии ни черта лысого не разбираетесь! Борисыч! Лучше скажи мне, почему пришельцы так странно выбросили телепортацией десант «крабов»! Фактически отправили на убой. И почему они сами не возникают там, где им надо, по мановению волшебной палочки. Или этими вопросами у пленных не интересовались?

– Ну, почему же, я прекрасно помню выданный мне вашим аналитическим отделом перечень наиболее важных тем, – кивнул мой шеф. – Стас, слайд семь! Здесь вы видите грудь рядового серого «таракана» в разрезе. Обратите внимание на опухоль слева, обведенную на мониторе синим овалом. Она злокачественная и уже дала метастазы. Видите ли, как объяснил мне один из наших пленников, до начала войны работавший медиком в какой-то аварийной бригаде, подвергаться телепортации очень вредно.

– Насколько? – тут же уточнил один из прибывших к нам в гости офицеров, судя по его чемоданчику с алым крестом, являющийся военным медиком. Интересно, что там у него? Штаммы чумы? Да нет, вряд ли. Скорее уж набор лекарств от сердца, язвы, геморроя и прочих профессиональных болезней командного состава, ведь многие его представители люди пожилые. – Те медикаменты, которые мы смогли реквизировать у противника, разве только мертвых не поднимают!

– Данный процесс, позволяющий мгновенно перенестись почти куда угодно, столь же полезен здоровью, как попытка тушить горящую атомную электростанцию в одних трусах, – изволил слегка пошутить Евгений Борисович. – Сейчас все прибывшие на Землю экспедиционные силы уже больны лучевой болезнью. Именно из-за нее первые несколько суток они почти не вели масштабных операций. Отходили от переноса и лечились. Если бы не уровень их медицины, все наши враги уже скончались бы в страшных муках. А так вылечатся от рака, пусть и не сразу. Еще же одна телепортация превратит их в кое-как ковыляющих калек на год или два. Или, при слишком слабом иммунитете, вообще прикончит. А потому таким образом переправляют к месту конфликта лишь тех, кого нашим противникам ну совсем не жалко.

– Так, ладно, с мгновенным переносом я понял, – кивнул генерал-майор. – Экстренное средство, пользоваться которым они будут лишь в случае очень крайней необходимости. Но роботы почему у них себя ведут так, словно ими управляют мозги сидящих на отупляющих препаратах куриц?

– Так ведь это не их роботы, – мягко улыбнулся Евгений. – Это роботы киберов. Их большая часть – рабы убитых. А меньшая часть, на которую нацепили взрывающиеся ошейники, работает на своих прежних холопов в прямом смысле слова из-под палки. А может, среди них и впрямь просто не осталось тех, кто мог бы полноценно командовать механизмами. Те ведь во время восстания получили приказ перебить всю бунтующую чернь. Их кое-как после победы выключили и перепрошили… Но именно кое-как. С жуткой потерей функциональности. И высокопоставленные пришельцы не держат рядом с собой ненадежные устройства, так как опасаются якобы случайного «дружеского» огня. Прецеденты, как мы поняли из допроса пришельцев, имели место быть. Причем неоднократно.

– Вот бы сагитировать их на борьбу с «тараканами» и «кракенами», – размечтался один из наших ученых, также присутствующих на собрании. – Мы на штурм идем, а вся их техника – раз! И не стреляет!

– Дохлый номер, – с важным видом покачал головой прапорщик Семеныч. – Могли бы они такое устроить, враги получили бы восстание машин сразу, как прибыли на Землю. И как-то сомнительно, что, умея силой воли с помощью имплантированного в голову вай-фая приказывать своим танкам и кораблям, они были подчинены своими же слугами.

– Тихо! – прервал их беседу генерал-майор. – Евгений Борисович! Что вы можете сказать по вопросу пробития силовых щитов пришельцев?

– А ничего, – недовольно буркнул ученый, поскольку на данном поприще особых успехов исследования не дали. – Мы пока не понимаем, как они работают. Тут наши физики изволят лишь руками разводить. Как показали эксперименты, многочисленные попадания истощают щиты быстрее, чем одинокие бронебойные пули. Даже если те обязаны прошить насквозь мишень и стенку испытательного стенда. Будучи сведенными к нулю, восстанавливаются они крайне медленно, в течение целой четверти часа.

– Я не о том вас спрашиваю! – помотал головой генерал-майор. – Бойцы уже сами подметили: чтобы быстро свести на нет нематериальную броню противника, надо палить в нее дробью. Ну или очередями пуль. Ударная волна, давящая по всей поверхности сразу, вообще почти моментально сносит ее на нет. А потом долго не дает восстановиться. По части пробития оптимальны трофеи, которые в ход пустить удается. Именно против подобных систем защиты они, похоже, и предназначены. Все же не против людей создавались, а для войны с себе подобными. Но я-то спрашиваю о том, как нам проникнуть под барьеры огороженных городов, чтобы добраться до «ульев»!

– А! – сказал шеф и замолк. Видимо, такого вопроса он не ждал и потому ответа не подготовил.

Да уж, все верно подметил главный военный, техника врага не для покорения человечества предназначалась. Взять хотя бы того робота, который по Дену ракетами пальнул. Кумулятивные боеприпасы прожгли землю на два метра вглубь! А испачкавший штаны от страха пулеметчик лежал от места их удара в пяти метрах. И почти не пострадал, легкая контузия и тяжелый испуг не в счет. «Пауки», видимо, представляют собой этакий аналог противотанкового орудия. Или противокорабельного. Броню подобные боеприпасы пройдут мигом и уничтожат то, что под ней. А вот против рассыпавшейся в стороны пехоты они неэффективны.

– Ну, тут или грубой силой пробиваться, но это сложно. Или можете команду-ключ на пропуск дать, – начал отвечать Евгений. – Но чтобы сделать вам устройство распознавания «свой – чужой», нужен пленный кибер, досконально разбирающийся в технике пришельцев. Даже белый «таракан» со специальностью техника уже не справится.

Внезапно по всему подземному бункеру завыла сирена, заставив всех присутствующих подскочить на своих местах.

– Воздушная тревога! – раздался голос из динамиков. Судя по интонации, тот, у кого в руках имелся микрофон, был изрядно перепуган. – К нам приближаются шесть тарелок и три десятка «стрекоз».

– Нас нашли! – закричал кто-то из приехавших с Синицыным гражданских. Должно быть, перед нами сидели представители администрации подконтрольных ему городов.

– Тихо! – рявкнул в ответ генерал-майор. – Если бы пришельцы знали, кто здесь собрался, они бы пригнали как минимум «шершень»! Ударный крейсер перемешает тут все с землей, даже не выходя из стратосферы! Такой отряд либо направляется не к нам, либо считает это место обычным опорным пунктом нашего сопротивления! А это не так!

– Особенно после того, как мы раздобыли плазменные орудия, – кровожадненько улыбнулся Евгений. – Они могут быстро сбить силовой щит. А дальше по корпусу, предназначенному для противостояния энергетическому оружию, а не стальным болванкам, отработает стандартная артиллерия. Стас! Хватай своего братца-акробатца и мухой дуй наверх! Возьмете из лаборатории ручную гаубицу «кракена», к которой мы попытались самопальные охладители прицепить. Заодно и испытаете. А я пока займусь тем, что подготовлю материалы к эвакуации. На всякий случай.

«Да щас!» – мысленно ответил ему я, уже стуча подошвами в нужном направлении. Не доверяю я этому народному творчеству, обязанному привести к нормальной температуре плазмонагнетающую камеру трофейной бандуры. Отстреляем из нее первую обойму, а дальше бросим. Ну, просто чтобы не взорваться невзначай.

До того как подошли вражеские корабли, персонал базы уже успел значительно рассредоточиться по территории. А большинство мирных жителей нашего прикрытия уже и вовсе добрались чуть ли не до соседней деревни. Вот что ковровые бомбардировки с людьми делают! Такая резвость в них просыпается – куда там любым спортивным упражнениям! Кстати, а как засекли идущих к нам врагов-то? Радары они вроде уничтожают, несмотря на дефицит боеприпасов. Неужели наблюдатели, сидящие от нас километрах в двадцати-тридцати, смогли так просчитать их курс?

Мы с кузеном вдвоем кое-как вытащили наружу плазменное оружие «кракена». Оно сильно напоминало громадную чугунную трубу, к середине которой кто-то снизу прицепил баллон с газом, а сверху оптический прицел. Последний, правда, был целиком земным приспособлением. Оригинальную инопланетную конструкцию пришлось удалить. Способов взаимодействия с ее компьютерами ученым пока подобрать не удалось. Зато оставили прежним курок. Им являлась слегка выпуклая пластина нажимного действия на правом боку приклада оружия. Остановились мы у одного из декоративных шалашиков. В нем все еще исходила ароматным дымом забытая кем-то миска с гречневой кашей.

– Финиш! – заявил Святослав, устало опускаясь на пластиковый стул. – Дальше мы эту дуру не попрем.

– Почему это? – Занятая позиция мне не особо нравилась. Навес из веток и досок, а также стены из того же материала могли бы задержать максимум выпущенный из рогатки камешек.

– Во-первых, мы далеко от стоянки взрывоопасного автотранспорта. Но все еще остаемся в зоне, которую прикрывают расставленные по периметру пулеметные точки, – пояснил кузен, переводя дух. – А во-вторых, в соседнюю халупу поспешил спрятаться человек с ПЗРК. Постучи ему в стенку, кстати. Если у нас получится скоординировать с ним свой удар, то как минимум «стрекозу» завалим с первого попадания. А может, даже и кому покрупнее корпус попортим.

– Ракеты только для тарелки, – высунулся из недр другого шалаша военный. – С легкой авиацией противника другими средствами разбираться будем.

– Ладно, – пожал плечами я, не считая нужным спорить. «Стрекоз» действительно ссадить с неба не так уж и сложно. Ну, если верить сводкам с места боевых действий. Главное, поймать их на стрельбе во время движения, чтобы щит почти не работал. – Вам видней. Кстати, по-моему, я уже вижу вражескую авиацию.

– Епт! – только и сказал зенитчик, проследив за моим взглядом. В бредущую по дороге семью беженцев, припозднившихся с эвакуацией, ударили лазерные лучи движущегося впереди всех корабля. Людей, непонятно зачем вышедших на очень открытое место, просто испепелило. – Все-таки к нам явились, паразиты! Не просто мимо пролетали! Вы это… крайнюю левую тарелку берите, я в нее же целюсь.

– Наводи на цель! – скомандовал Святослав, берясь за спусковую кнопку орудия и заглядывая в оптический прицел. – Сейчас, когда будет команда открыть огонь, надо как следует встретить этих инопланетных идиотов.

– В следующий раз лафетом будешь сам, – пригрозил ему я, закидывая тяжеленный ствол плазменного излучателя на плечо. – Куда?

– Левее. Ниже. Стоп! – командовал кузен, наводя излучатель на цель. – Все, я готов. Веду крайнюю левую тарелку. Как у нас обстоят дела с ПЗРК?

– Готов. – Военный уже изготовился к тому, чтобы выстрелить самонаводящейся на цель ракетой. – Пулеметы уже ведь стреляют?

– Да. – Я прислушался к стрекоту наших зенитных орудий. На силовых щитах вокруг кораблей пришельцев расцветали вспышки. Но враги тем не менее нагло перли вперед. Не привыкли их пилоты, что с земли можно получить по-настоящему сильный удар. Хорошо бы сделать так, чтобы никто из них не ушел, а то вдруг переучатся? Тарелки шли клином, «стрекозы» кучковались сразу за ними. Видимо, более мелкие и уязвимые аппараты готовились отлавливать убегающих, когда более тяжелые НЛО прорвут оборону.

Идущие напролом захватчики практически не стреляли. Видимо, берегли боеприпасы. Подстреленная семья беженцев – это скорее демонстрация намерений и силы, чем целенаправленное действие. Впрочем, может быть, они просто намеревались подойти поближе и осмотреть территорию базы. Как установил Евгений Борисович, сперший из захваченной тарелки ее орудие вместе с прицелом и креслом наводчика, меткость данного оружия не слишком высока. Предназначено оно скорее для космоса. В условиях атмосферы ионизированный воздух, прокладывающий дорогу разряду энергии, слишком стремительно рассеивался. И уводил выстрел на мало-мальски дальней дистанции черт знает куда. Интересно, кстати, где сейчас эта игрушка? Калибр-то у нее будет посолиднее, чем у ручных плазменных пушек.

– Три, – проскрипела рация на моей груди, настроенная на общий канал связи. Ух ты! А я про нее уже совсем забыл. – Два. Один. Огонь по готовности! Помните, твари особо уязвимы тогда, когда атакуют сами, и еще несколько секунд после того!

Немедленно из открывшегося метрах в ста от нас окопчика, замаскированного камуфляжной тканью, стартовало сразу штук двадцать ракет. Видимо, там пряталось нечто вроде батареи залпового огня с дистанционным управлением. Фальшивой, поскольку снаряды летели не прицельно и взрывались цветными облачками фейерверков. Но пилоты врага, видя, что их обстреливают целыми тучами боеприпасов, занервничали. И четверо из шести саданули своими лазерами в место запуска. В том числе и та, которую выбрали своей целью кузен и находящийся рядом с нами ракетчик.

Труба на моем плече едва заметно дрогнула. Не от отдачи, от всасываемого воздуха, из кислорода которого и будет формироваться новый плазменный заряд. Старый-то устремился к вражескому кораблю и ударился в пленку силового поля. Мгновенно возникший барьер отразил клубок пламени. И три или четыре лазерных луча. Даже остановил ракету, которой в него засандалили из ближайшего шалаша. Но после сказали свое веское слово тяжелые пулеметы. Очереди выбивали из хрупкого корпуса пыль, прошивая его, словно бумагу. О том, что они творили внутри, оставалось только догадываться. Вероятно, личные скафандры инопланетян им успешно сопротивлялись. Но не приборы летательного аппарата, лишенного хоть какой-то брони. Тарелка как летела, так и рухнула, разломившись при ударе о землю на несколько кусков. Грузовик, пусть даже высокотехнологичный и с приваренной пушкой, это вам не танк. Испортить его легче легкого.

– Один есть, – сообщил мне кузен так, будто я мог не заметить данного факта. – Наводи на ближнего, который на посадку идет.

Из шести крупных НЛО осталось четыре. И все они стремительно снижались, попав под обстрел обычного лазерного и плазменного вооружения. Сложно сказать, каким чудом на них еще держались силовые щиты, однако большие корабли врага еще не были подбиты. Вперед кинулся рой «стрекоз», накрывающих лазерным огнем наши позиции. Но большинство зенитных средств все равно упорно долбили снарядами по тарелкам. Не уничтожим их сейчас слитным огнем, потом уж точно не сумеем ничего сделать с этой летающей дрянью.

Второй выстрел из плазменного орудия пропал зря. Выбранное нами в качестве цели транспортное средство внезапно резко ускорило свое снижение, затормозив уже почти у самой земли. Как результат – оно исчезло из виду и избежало обрушенного на него огня. Что самое обидное – этот же маневр синхронно повторили три остальные тарелки. Первый успех, объяснявшийся неожиданностью серьезного отпора, стал и последним. А нам уже некогда было выискивать, куда же запропастились проклятые корабли. Рой «стрекоз» достиг своей цели. Широким фронтом они пронеслись к базе, ведя лазерный огонь. В ответ помчался залп, состоящий на три четверти из обманок. Кто-то неслабо распотрошил магазин фейерверков, и теперь компьютеры врага должны были сходить с ума от обилия ложных целей. Несли потери и они, и мы. Синие лучи оставляли от защитников в лучшем случае пепел. Все мало-мальски крупные объекты, такие, как транспорт или пулеметные гнезда, накрыло парой-тройкой попаданий. Иногда они были сокрушительными, убивая людей и ломая орудия. Иногда не очень, оставляя своих жертв живыми и способными сопротивляться. Увы, мазали враги не так часто, как хотелось бы. Фальшивый поселок беженцев заполыхал со всех сторон.

Противнику, впрочем, тоже неплохо досталось. Их силовые щиты не смогли выдать достаточно энергии, чтобы уберечь крайне хрупкие машины. За время подхода к позициям волна вражеских летательных аппаратов сократилась на треть. Сочетание лазеров, плазмы, пулеметов и ПЗРК оказалось серьезным аргументом в споре с инопланетной техникой.

«Стрекозы», достигнув известной только им точки, замерли в воздухе на одном месте. Видимо, вышли на оптимальную дистанцию стрельбы и включили свои защитные поля на максимум. А теперь хотят, оставаясь в полной безнаказанности, расстреливать мишени, как в тире. Эта тактика приносила им уже не раз победу против обычных войск. Кажется, тот, кто ими командует, еще не успел сориентироваться в обстановке. Ну как можно не понять, что мы отвечаем им их же оружием?

Синие лучи мелькали в обе стороны. При попадании в твердые преграды следовал взрыв, с которым испаряющееся вещество разрывало свое окружение. А если лазер наталкивался на энергетический щит, то он… терял девяносто процентов мощности. И только. Оставшиеся десять попадали по назначению и калечили хрупкие машины. Попадет в кабину – нарушит управление и заставит пилота дернуться, сбивая прицел. А если у того руки лежат на рычагах управления, то вместе с ним шевельнется и машина, вырывая лишнюю мощность у и так работающей на пределе сил энергетической установки. Попадет в прицепленную под днище орудийную турель – оставит цель беззубой. Бронированием подобных конструкций создатели себя просто не утруждали. С плазмой дело обстояло практически так же, только хуже. Для противника. Прикосновение несущихся с огромной скоростью частиц проедало невидимый барьер за доли секунды и оставляло технику беззащитной. А после пилот и его аппарат получали такой тепловой шок, что терялось управление. Видимо, выжигались какие-то датчики, при помощи которых осуществлялась ориентация в пространстве и наведение на цель. Как результат – либо падение, либо стрельба в белый свет как в копеечку. Не оставалось ни малейших сомнений: орудия «кракенов» и танков предназначались именно для уничтожения техники врага.

И защита «стрекоз» от земного оружия была далеко не идеальной. Пары-тройки скрестившихся на ней очередей хватало, чтобы в течение десятка-другого секунд развалить машину на куски. Две управляемых ракеты, если они следовали друг за другом, также справлялись с данной задачей на «ура». Одна снимала силовой барьер, вторая била по вражескому аппарату. Системами активной обороны столь мелкие корабли конструкторы не оснастили.

Потеряв половину оставшихся машин, пилоты не выдержали и стали стремительно набирать высоту. Оттуда палить по нам прицельно они уже не могли. Увы, мы тоже туда не очень-то и дотягивались. Хотя нам и нечем особо было. Меньше чем за минуту основная часть огневой мощи базы или была взорвана, или ушла в небеса. Насколько мне помнилось, гранатометы и их ближайшие родственники ПЗРК являлись одноразовыми. То есть перезарядка такого орудия требует времени, которое нам вряд ли дадут.

– Меняем позицию? – осторожно уточнил я, слыша, как воздух в четвертый раз втягивается в орудие. Куда ушел последний выстрел, мне понять так и не удалось. Глаза зажмурились сами собой из-за слишком ярко мелькавших туда-сюда лазерных лучей. В конце процесса приведения трофея в боеготовое состояние раздалось отвратительное шипение, свидетельствующее об окончании его перезарядки. Хотя инопланетянам оно, вероятно, казалось весьма приятным, раз такой звук на условный сигнал поставили.

– Отставить, – буркнул ракетчик, судя по кряхтению, пытающийся достать из заранее припасенного ящика новую ракетную установку. – Не видишь разве? Разворачиваются они уже на своей верхотуре. И летят… летят…

– Летят прочь отсюда! – радостно заорал Святослав и от избытка чувств пальнул вслед оставшимся «стрекозам». Целыми и невредимыми среди них, кстати, была лишь пятая часть. Все остальные несли дыры на корпусе, и оставалось лишь гадать, какой урон им причинен. – Эй, парень, ты куда?

– Уносите ноги, психи… – Голос военного, улепетывающего с новой, заранее заряженной трубой ПЗРК, едва удалось расслышать. – Сейчас раскрытые позиции накроют!

– Ой! – синхронно сказали мы со Святославом и дружно исполнили танец маленьких лебедят, перетаскивающих с одного места на другое тяжеленное плазменное орудие. Надо торопиться. Не знаю, где сейчас находятся «станции», но в случае высоких потерь враги обязаны были запросить огневую поддержку. Пока у них еще есть боеприпасы. А как их лучше потратить, если не уничтожить тех людей, которые смогли сбить часть авиации врага?

Мы едва успели. В место, где находились основные позиции защитников и фальшивый поселок, вонзился толстый лазерный луч. Он был ярок, как солнце, а диаметр его равнялся… Даже и не знаю чему. Десятку метров? Двум? Полыхающий столп было видно даже сквозь плотно закрытые веки. Окруженный разрывами испаряющейся земли, он за несколько мгновений исчеркал значительную площадь. Словно наводчик излучателя играл в крестики-нолики. Или пытался вывести видимый даже с орбиты узор. Те, кто оказался недостаточно проворен, испарились как попавшие в духовку капли воды. И так уже горящие то там, то сям постройки изошли на пепел. Непрерывная ударная волна валила с ног и катила по земле, выдавливая глаза из орбит. Жар, несущийся от расплавившейся практически в магму почвы, заставлял кожу на лице стягиваться, словно кожуру на печеной картошке.

– Интересно, какие у нас потери? – непонятно у кого спросил Святослав, оглядывая окрестности. Понесенный урон и вправду оценить было сложно. Люди, знавшие, что одиноких прохожих летающие монстры не отстреливают, старательно расходились в стороны.

Я и кузен еще легко отделались, основная точка фокуса инопланетного оружия находилась по центру фальшивого поселка. Хорошо, что мы догадались уйти на самую его окраину. И еще лучше, что базу не разрыло. Заброшенная свиноферма находилась несколько в стороне от поселения беженцев. В подземных хоромах вряд ли случилось что-то более страшное, чем падение мебели.

– Стас! Стас! – Рация на моей груди прорезалась голосом Евгения. Интересно, что шефу понадобилось от своих помощников в такой момент? Он же вроде должен к эвакуации по тайным ходам готовиться вместе с прочим командным составом. – Ты жив? А плазменный излучатель цел?

– Да – на оба вопроса. – Прежде чем ответить, мне пришлось отплеваться от попавшего в рот песка. Когда и как он там оказался – хоть убей не помню. Наверно, залетел вместе с поднявшейся после орбитального удара пылью.

– Слушай внимательно! – проорал в трубку шеф. – Четыре тарелки, сев поблизости, высаживают десант! С ними танк! Он расчищает дорогу через минные поля! Мы не успеваем провести эвакуацию! Задержите их хотя бы на десять минут! Десять! Потом можете уходить! Выходите к любым войсковым соединениям, там вас направят туда, куда нас передислоцируют!

– Как, интересно, мы должны будем задержать десант? – вздохнул кузен, прислушиваясь к звукам боя. Ритмичные хлопки, являющиеся следствием детонирующих мин, раздавались откуда-то справа. – И почему связались именно с нами?

– Видимо, после перестрелки со «стрекозами» плазменных орудий осталось маловато, – кивнул я на перепаханную лазерным огнем территорию. Кое-где на ней поднимались отдельные солдаты, уцелевшие по счастливой случайности. На окраинах наших позиций тоже наблюдалось шевеление оставшихся защитников. Ну, хоть раненых почти нет. Учитывая огневую мощь противника, человек просто не имел шансов пережить прямое попадание. – Они же тяжелые, с ними быстро не побегаешь. Особенно если наводить не как мы, на глазок, а прицепить к нормальному лафету. Знаешь, не нравится мне как-то превосходство врага в авиации. И еще меньше вдохновляет пристальное внимание боевого спутника к данному участку местности. Ищи, куда спрятаться от наблюдения сверху.

– Туда, – Святослав, покрутив головой, потащил меня к еще дышащему жаром участку. – Обрушившаяся еще лет пять назад водонапорная вышка тебя устроит? Стенки толстые, наверное, их не каждый ручной лазер или детектор тепла возьмет. А еще оттуда есть возможность немного пострелять, бойницы там заранее проковыряли. Только вот…

– Занято! – рявкнули на нас женским голосом из недр сваренной из листов железа конструкции.

– Ну вот, услышал такое от женщины, а она, как назло, полностью одета! – притворно возмутился я, стволом плазменной пушки пихая Любу в живот. – И тебе добрый день, между прочим. Чего это вы тут делаете? Да еще и с такой допотопной винтовкой?

– «Калашников» мне не подходит, – поморщилась байкерша, сжимающая в руках самую настоящую «мосинку», не раз показанную в военно-исторических фильмах. С какого склада ее только откопали? – Слишком легкие руки. Отдачей от выстрела напрочь сбивается прицел. И вообще, мальчики, шли бы вы отсюда с этой бандурой. Тут, между прочим, наш медперсонал прячется.

– Я не понял? – Мой взгляд действительно наткнулся на пяток обладателей белых халатов, находящихся в недрах конструкции. Медсестры и несколько врачей сжимали в руках пистолеты и вид имели изрядно растерянный. – А что они тут делают? Почему подземными ходами не эвакуировались еще?!

– Взяла бы дробовик, – посоветовал ей Святослав, игнорируя людей в белых халатах, неуместно смотрящихся здесь и сейчас. – Им защитное поле «тараканов» сносится с одного удара. А сами они устраняются со второго, поскольку и слабые, и легкие, и небронированные.

– Тогда бы уж лопату сразу предложил, – недовольно покосилась на меня байкерша, отползая назад. – Радиус поражения почти тот же, безграничный боезапас, а уж эффект какой психологический оказывает… Кстати, Стас, а ты знаешь, что ролик, где ты с ней зажигаешь посреди толпы пришельцев, стал хитом в сохранившихся остатках Интернета?

– Что? Там же никто не снимал. – Да уж, такого я даже предположить не мог. – Стоп! Почему врачи еще здесь, а не убираются куда подальше подземными переходами?!

– Завалило их, – нервно пояснил мне один из докторов, тиская в руке пистолет. Похоже, он держал оружие впервые в жизни. – Все-таки строили не профессиональные строители, а кто попало. И укрепляли чем придется. Хорошо хоть большая часть персонала базы успела уйти до того, как эти кротовые норы посыпались. Мы тут последние задержались, потому что хотели запасы медикаментов эвакуировать.

У ног его действительно стояла большущая спортивная сумка, чем-то плотно набитая. И иной подобной тары здесь хватало. В центре по изучению пришельцев на препаратах не экономили. Никто же не знал, что может вдруг понадобиться для того, чтобы спасти или, напротив, надежно погубить инопланетный организм.

– Плохо. – Где-то рядом раздались звуки стрельбы, и я повернулся обратно к выходу, снова подхватывая длинную трубу плазменного орудия. – Мы попробуем подбить вражеский танк, потом пойдем на прорыв. Попробуйте держаться с нами, только не отстаньте. Святослав, ты кого-нибудь в свой прицел видишь?

– Одинокого «таракана», невесть зачем пробирающегося к жилым постройкам. – Увеличительная оптика серьезно помогала кузену ориентироваться. Даже учитывая некоторую стесненность стенками импровизированного убежища. – Только воздух рядом с ним как-то подозрительно рябит… Черт! Невидимки! Он их гонит вперед, исполняя роль пастуха. Много! Левее! Выше. Ниже. Стоп! Какой это выстрел, кстати? Их же у нас всего десять.

– Еще парочка точно есть, – успокоил его я, утирая пот. Как-то жарко здесь, или это от волнения? В душе промелькнула секундная радость, что система счета инопланетян от земной отличалась не сильно. По странному совпадению «тараканы» имели тоже по пять пальцев на своих руках. Правда, строение ладони было чуть-чуть другим, с двумя большими пальцами, но это уже мелочи. – Стреляй, не бойся. Подобный расход боеприпасов оправдан. Когда эти твари разделятся, неприятностей они благодаря своему камуфляжу могут устроить кучу. А так всех чохом накроем.

Комок плазмы, стремительно увеличиваясь в размерах и превращаясь в миниатюрное огненное облако, ушел вперед. Пришельца и его боевых тварей, в недавнем прошлом бывших людьми, убило мгновенно. Ну, может, насекомое в своем скафандре и промучалось лишних секунды три. А вот биороботы, состоящие лишь из мускульной ткани, емкости с жидким азотом да клыков-когтей, исчезли, как тени в полдень.

– Не учи ученого, – довольно хмыкнул кузен, наблюдая дело рук своих. – Пот на глаза так и льет! Слушай, а тебе не кажется, что тут становится жарковато?

– Мы под обстрелом?! – запаниковал кто-то из врачей, находящихся за моей спиной. – Если здесь такая температура, то, значит, снаружи вообще пекло! А-а! По вышке кто-то выстрелил из такой же штуки!

– Спокойно, – внушительно произнес я, втягивая носом воздух. Действительно, жутко горячий. И дымом пахло. Ничего удивительного, впрочем, учитывая бушующий вокруг пожар. – От плазмы металл нашего убежища уже бы потек. Мы не под обстрелом, а просто горим. Вернее, пламя, полыхающее в каком-то месте, нагревает упавшую водонапорную вышку. И, соответственно, те, кто внутри, начинают вариться тут как раки в кастрюле. Короче, все на выход, дамы и господа! Идем на прорыв куда глаза глядят!

– А как же танк? – уточнил мой дотошный кузен, которого на тренировках олимпийского резерва, видимо, сильно стукнули по голове.

– Встретится, ему же хуже будет, – вздохнул я, покидая убежище. – Пошли, вернее побежали. Ой, черт. Только этого не хватало!

Трехбашенная инопланетная бронетехника не могла выбрать момента лучше, чтобы появиться. Длинный вытянутый корпус танка, парящий в считаных сантиметрах от земли, служил олицетворением ночных кошмаров защитника человечества. Как раз сейчас он собирался объехать препятствие в виде обрушившейся железной конструкции. Не сказать, чтобы проход через минное поле дался ему легко. Корпус был покрыт многочисленными царапинами, явно оставленными осколками мин или огнем защитников, а на месте центрального орудия курились дымком оплавленные конструкции. Но смертоносной мощи в машине все равно должно было хватить на то, чтобы прикончить нас всех. Тем более что трофейное плазменное орудие еще не зарядилось.

– Все. Конец, – вздохнул я, наблюдая, как ближайшая башня медленно разворачивается в нужном направлении. Она явно должна была действовать быстрее, но, судя по скрежету, этому мешали полученные повреждения. Видимо, до момента встречи лицом к лицу обнаружить людей мешала окружающая среда. На поле боя она явно не способствует точной работе датчиков. Но теперь враги уже увидели цель. И с такой смехотворной дистанции не промахнутся… Мертвая зона!

– Вперед! Вплотную!

Так быстро мне еще не доводилось бегать никогда. Где-то сзади матерился Святослав, способный двигаться с еще большей скоростью, но задерживаемый необходимостью тащить тяжеленное орудие. Есть или нет на этой фигне пулеметы или какой-то их аналог, при помощи которого танки борются с пехотой? Или только крупнокалиберные плазменные дуры, которые могут выстрелить лишь по далеко расположенной цели? Сейчас узнаем. Ладно, в крайнем случае испариться в облаке плазмы – это быстро. Вряд ли мозг успеет почувствовать болевой импульс, прежде чем выкипит весь целиком.

Как ни странно, но мы успели. Вернее, плазмой ближайшая к небольшой группке людей башенка все-таки плюнула. И накрыла всего одного из замешкавшихся медиков, который слишком медленно передвигался из-за своих баулов. А остальные оказались на расстоянии пяти метров от брони врага. Пушки не могли в своих турелях повернуться так, чтобы прицелиться в землю под нужным углом и не зацепить выстрелом саму машину. Похоже, она предназначалась вовсе не для борьбы с пехотой. Скорее уж ее целями должна служить бронетехника и авиация, судя по тому, какой сектор обстрела есть у имеющихся орудий. Танк сначала замер, а потом стал сдавать назад. Похоже, его командир не был готов к такой ситуации и просто растерялся. Иначе бы сообразил заложить крутой маневр и раздавить нас своим тяжелым транспортным средством.

– Стрелять нельзя, сами поджаримся! – прокричал кузен. Должно быть, со стороны мы смотрелись забавно. Бронетехника пятится, а за ней по пятам куча народу несется, будто они ее преследуют и хотят голыми руками на клочки порвать. Первые два со штуковиной, издалека изрядно смахивающей на таран. – А если отстанем, то он пристрелит нас куда быстрее, чем мы его!

– Выбора нет! – На бегу сложно строить в уме трехмерные математические модели. Но я прикинул на глазок траекторию полета плазменного облака, выдаваемого нашей пушкой. И решил, что можно попробовать зацепить им только дальнюю из башен танка, постепенно отрывающегося от нас. Ему же не было надобности следить за дорогой! – Когда скажу, стреляй! Давай!

Поток раскаленных частиц врезался в силовой щит, облегавший бронетехнику как вторая кожа. Металл поплыл, потек, и у врага осталась только одна пушка. Правда, уже нацеленная на нас. Взрыв, и в борту бронетехники появляется дыра, из которой весело пышет жаркое рыжее пламя. Выживших внутри, кажется, нет.

– Фух! – Я еле сумел остановиться и не упасть на землю. – Что это было?! Кто его подбил?

– Вроде бы ракета небольшая. – Остановившаяся рядом Люба дышала так, что ее грудь только чудом не рвала на клочки покрытую заклепками кожаную куртку. Бесполезная в битве с бронетехникой винтовка болталась на плече. – А из ПЗРК можно по горизонтали стрелять?

– Такая штука называется нормальным противотанковым гранатометом, – подал голос кузен. – Неужели мы его и правда уделали? Я уж думал, все, хана. Ой, черт! Еще один!

Что?! Откуда здесь второй танк?! Нам же говорили лишь об одном! Но машине, ползшей по развалинам фальшивого поселка, было наплевать на наше возмущение. Бронетехника пришельцев спокойно так шла вперед, не обращая внимания на обстрел из ручного оружия оставшихся защитников или вспухающие рядом с ней облачка небольших разрывов. Последние-то откуда? А, стоп, вспомнил, у нас еще и минометная батарея была. При налете «стрекоз» вверх она не стреляла, потому и уцелела к настоящему времени, полагаю. Вероятно, танк до сих пор не испарил нас лишь потому, что боялся зацепить своего. Но теперь, когда тот погиб, мстителя уже ничего не остановит. Учитывая, что разделяет нас лишь метров сто, стрелки вряд ли промажут. Вон центральная башня уже наводится на нас. Наводится и… Ой, не хочу… Что?! Позорно промахивается?!

Облако высокотемпературной плазмы прошло на несколько метров левее замерших в оцепенении людей. Причиной этого послужил взрыв, расцветший на силовом щите и частично на кормовой броне танка. Кто-то, нам пока не видимый, выпалил в него кумулятивным боеприпасом из гранатомета. И силовой барьер инопланетного механизма не смог полностью погасить удар. Как результат, вражеское транспортное средство, получившее вмятину на корпусе, качнулось. И потому промахнулось. Я свободной рукой закинул все свои гранаты прямо под днище машины. Из одной чеку как-то пальцами выдернул, другие, надеюсь, и сами сдетонируют благодаря соседке. Помнится, не так давно подобный маневр – атака снизу – принес неплохие результаты.

Грохнуло. И все, больше никакого эффекта не было. Видимо, не хватило мощи заряда. А может, прошедший сквозь минное поле агрегат был оснащен дополнительной броней именно с той стороны. Промахнувшееся по нам орудие, очевидно, перезаряжалось. А две других из работающих башен выпалили облаками плазмы куда-то в сторону тыла. Видимо, пытались накрыть гранатометчиков, так удачно пришедших нам на выручку.

– Что творишь, придурок! – Не знаю как, но Святослав дотянулся до моей головы и отвесил смачный подзатыльник.

В стремительно приближающийся танк, похоже намеревавшийся нас не подстрелить, так раздавить, врезалось несколько лазерных лучей. Потоки энергии неотрывно били по цели. Видимо, хозяева трофейного оружия не жалели заряда своих батарей. Увы, их мощь растратилась впустую, пара новых царапин на броне не в счет.

– Наводи! – приказал Слава.

– Угу. – Дальнейшие целеуказания мне не требовались. Промахнуться прямой наводкой по столь массивной цели надо еще суметь. Кузен даже не стал ждать, когда отрапортую о готовности. Он после сигнала о готовности орудия к стрельбе, ни слова не говоря, нажал на спуск. Клубок распухающего на глазах огня повстречался с силовым щитом и… улетел в землю, будучи отброшен нематериальной преградой. Но этот успех танка оказался его последним действием. Три взрыва противотанковых ракет, ударивших в него одна за другой, доломали оборону замершей неподвижно бронетехники противника. Из щелей, которые не сразу и разглядишь, струился дым, вырывались язычки пламени.

– Передислоцируемся… А-а! – Я взмахнул рукой, отгоняя садящуюся на нос муху, и заорал от боли. Левую руку, ненадолго прикрывшую лицо, обожгло огнем! Вернее, в нее попал синий луч лазера, только какой-то он был тонкий и бледный. Мизинец, который и принял на себя выстрел, оторвало напрочь. Мой палец улетел куда-то на землю. Безымянному тоже досталось, но он по крайней мере остался на хлещущей кровью ладони.

– Какая сволочь стреляла?! – заорал Святослав, крутя головой во все стороны, пока мне не оставалось ничего другого, как шипеть от боли. Вокруг не было ни одного инопланетянина. Из танков никто вроде бы не вылез. Снайпер?!

Ответ на этот вопрос дала винтовка в руках Любы. Выстрел, произведенный девушкой, уронил на землю нечто небольшое, округлое… Да это же дроид! Мы таких с кузеном уже видели в центре Брянска. Только этот не только летал, но еще и был почти невидимым. Но пуля, вошедшая в центр конструкции, искорвекала и уничтожила маленький механизм. Вероятно, он предназначался для разведки и таких вот убийств. Выстрел в лицо с близкой дистанции – что вообще может быть надежнее?

– Давайте перевяжу, – сунулся ко мне один из врачей. – Эх, жаль, уходить надо. А то бы я попробовал вам палец обратно пришить. А теперь, боюсь, пока мы до безопасной операционной доберемся, время будет упущено.

– Эй, чего стоите?! – Из горящих руин какого-то строения выглянуло трое солдат, тащивших странную штуку, вроде небольшой пушки с револьверным барабаном. Как они там сумели спрятаться? Наверное, их укрытие специально сделано так, чтобы при пожаре люди внутри него себя комфортно чувствовали. Может, они даже сами его и подожгли, чтобы внимание противника на подобной цели не концентрировалось. – Тарелки могут в любую минуту подняться и снова нас атаковать! А еще вторая волна «стрекоз» от города идет! Их там сотни!

– А пехота врага где? – спросил Святослав. – Не могли же они сюда только два танка пустить и стайку невидимок?!

– Где-где, у тебя на бороде! – весело откликнулся боец. Пожалуй, более прекрасных слов не слышал за всю свою жизнь. Значит, не придется еще и с ударными отрядами «тараканов» – «кракенов» бодаться. – Зашли на управляемое минное поле, в котором их танки дорожки проделали. Вот только не подумали, что им, паскудникам, подрыва дальних боеприпасов хватит выше крыши. Полегли все дружно! Так, пара отрядов осталась, которая из самой дальней тарелки шла! Ну чего стоите на одном месте?! Драпаем! По радио уже даже приказ на отступление дали.

Я, перебарывая боль в раненой руке, скосил глаза на рацию, которая висела на моей груди. И не нашел ее. Видимо, потерялась. Ну и ладно, черт с ней, как и со всей базой. И с моим мизинцем. Собственно, теперь ценности они большой не представляли. Все, что надо, учитывая скоротечность данного военного конфликта, ученые уже успели узнать. А палец… Ну, в жизни он далеко не главное. Подождите, так это что получается? Авиацию врага мы потрепали, десант его уничтожили, бронетехнику подбили… В этой схватке люди победили, что ли?!

Глава 9

Проникнуть людским вооруженным силам под недра стационарных куполов оказалось не так и сложно. И, чтобы сделать это, не потребовалось каких-либо головоломных исследований или стоящих на грани фантастики гибридов человеческих и инопланетных технологий. Говорят, специалистам по допросу всего-то и пришлось познакомить десяток белых «тараканов» с открытым огнем, непрестанно задавая один и тот же вопрос. Одиннадцатый из пленных пришельцев, оказавшийся самым старым, нашел выход. Причем даже раньше, чем его пятки превратились в блюдо китайской кухни под названием «Жареные лапки кузнечика». Бывалый инсектоид, ранее прислуживавший в богатом доме надсмотрщиком, был знаком с таким достижением цивилизации, как кино. Его покойный хозяин-кибер оказался большим любителем фильмов, и живая собственность умудрилась посмотреть множество картин. А по части зрелищности война даже на других планетах прочно входила в вершину рейтинга популярности. Киноман рассказал нам то, что узнал из фильмов, и теперь мы знали, как сами инопланетяне подходят к проблеме проницаемости силовых щитов. И заодно поняли, для чего же пришельцам могли понадобиться такие необычные конструкции, как «крабы». Да еще в столь большом количестве.

– Очнись! – ткнул меня в бок Святослав прикладом автомата. Впрочем, учитывая надетый поверх одежды бронежилет, неприятных ощущений его действия не доставили нисколько.

– Я не сплю, – буркнул я, встряхиваясь и разлепляя глаза по одному. Открыть оба глаза сразу – адски трудное занятие.

С момента уничтожения базы прошло уже полторы недели. И, черт возьми, это были полторы недели непрекращающегося военного кошмара. Сначала мы удирали лесами, прячась от заполонивших небо «стрекоз». Их пилоты, обозленные потерями, палили, по-моему, не только по людям, но и по высунувшимся из-за деревьев белкам. Потом были едва не расстреляны из засады засевшими в тех же лесах партизанами, невесть каким образом перепутавшими людей с пришельцами. К счастью, среди них нашлись люди, видевшие уцелевших бойцов базы и знавших, что те охраняли чего-то важное. Затем мы оказались выведены на каких-то армейцев, которые обрадовались пополнению, как родному. Двое обалдуев с плазменной пушкой, отрекомендованные по связи как спецы по инопланетянам и их технике, кому-то сразу пришлись по душе. А кому-то, напротив, не понравились до зубовного скрежета.

– Я медленно схожу с ума, вспоминая последние дни, – объявил я брату. – Вероятность того, что стоящий перед тобой организм еще жив и даже более-менее цел, есть величина, стремящаяся к нулю. Хотя сегодняшний день это, похоже, исправит.

– Да, – довольно подтвердил кузен, улыбаясь во весь рот, где за последние четыре дня исчезло несколько передних зубов. Их вышибло прилетевшим вместе со взрывной волной кирпичом. Приложившей кузена детонацией подняло на воздух завод, на котором пришельцы клепали танки. Вместе с уже готовой продукцией, работниками, частью еще не перебитой охраны и рабами-людьми. Вывести последних не было никакой возможности, увы.

– Не было такой дыры в нашей области, – рассуждал Слава, – куда бы нас не пытались засунуть. Как мы оба выжили – сам не представляю. Но ничего, вот разделаемся с «ульем», и баста! Выходной! А может, даже не один, если попадем на больничную койку!

– А если на кладбище, то в нашем распоряжении вечность, – кивнул ему я, вспоминая с теплотой медиков в белых халатах. Золотые люди! И обезболивающего им не жалко, и спирт, для снятия стресса, знакомым выдают бесплатно! Если бы какая-нибудь медсестричка еще позволила прилечь на ее кушетку и не донимала бы минуток шестьсот, клянусь, женился бы! – Сколько там еще у нас времени? А то к часам тянуться лень.

– Четверть часа. – Святослав озвучил вердикт и поежился. В самом деле, время, отделяющее нас от начала операции, утекало уж слишком стремительно. Наверное, с таким же негодованием приговоренный к смерти наблюдает за последним в своей жизни рассветом, искренне недоумевая, почему именно сегодня звезды буквально убегают с небосвода. – Как думаешь, у нас все получится?

– Через барьер мы пройдем. – Я покосился на конструкцию, собранную из разделанных «крабов». Больше всего она напоминала поставленный на колеса прилавок, заваленный клешнями морских обитателей. Вот только последние оказались тесно зажаты в железных захватах и соединены между собой трубочками, ленточками, проводками. Пусть и с немалым трудом, но техникам и ученым все же удалость выкорчевать излучатели из оригинальной конструкции. И даже после этого заставить их работать. – То, что импульсы подобных орудий предназначены именно для преодоления барьеров и силовых щитов, уже доказанный факт. Их электромагнитная структура даже от одного подобного разряда дестабилизируется на несколько секунд. А наша многоствольная малышка и вовсе ее временно ликвидирует. Главное, чтобы конструкция не рванула раньше, чем мы внутрь ее затащим. А то как обратно выбираться-то будем?

– Ничего, может, нам еще и не придется это делать, – невесело хмыкнул Игорь, также присутствующий здесь. Как и еще десяток воинов. Увы, противник пока сохранял достаточное огневое преимущество. И люди могли действовать лишь небольшими группками, на которые ему будет жалко тратить орбитальные удары, артиллерийские залпы или хотя бы авиационные бомбардировки. Тринадцать человек, чертова дюжина, являющаяся знаком дурных предзнаменований. Кому они достанутся, скоро узнаем. – Вот рванут спецы свой зарядик внутри «улья» – и сразу можем ложиться отдыхать, не утруждая себя обратной дорогой. Какой смысл бегать туда-сюда, если все равно радиацией пропитаемся по самые уши?

– Сомневаюсь, что у них настолько мощный заряд, – покачал головой Ден, сменивший пулемет на скрученную из разбитой «стрекозы» тяжелую лазерную пушку.

От обычного пистолета она отличалась в первую очередь дальнобойностью да размерами. Весил сей агрегат, вместе с висящей на спине батареей, килограммов тридцать. Но если нам встретятся «кракены» или бронетехника врага, данная штука станет незаменима. Плазменные орудия вроде того, которое попрем мы с кузеном, слишком большая ценность. Ее даже у двух вполне сработавшихся операторов накануне боя едва не отобрали.

– Иначе не было бы необходимости переть его прямиком под бок «улья», – продолжал рассуждать Ден. – А раз выслали десятки отрядов вроде нашего, которые будут отвлекать на себя внимание врага, без этого не обойтись. Так что радиации можно особо не бояться, если «тараканы» нас не поймают и для допроса к себе домой не потащат. А вот когда их летающий домик все-таки взлетит на воздух, «станция» может устроить здесь по-настоящему капитальную орбитальную бомбардировку.

– Мы потому и идем сегодня на дело, что сейчас космос пуст, – покачал головой я, не соглашаясь с услышанным. – Не будут нас через атмосферу утюжить. Максимум «шершень» на огонек заглянет. Один как раз по соседней области туда-сюда мотается, видно, базы сопротивления ищет. Как думаете, успеет он к «веселью»?

– Все может быть, – пожал плечами Святослав. – Ничего, если лишим его базы, никакой ударный крейсер погоды не сделает. Так, три часа ноль минут. Пока дойдем до места, будет как раз три двадцать, время начала большого переполоха в маленьком курятнике. Выдвигаемся!

Тринадцать человек, покинув убежище в виде заброшенного придорожного кафе, потопали к барьеру. Где-то не так уж и далеко от нас, почти невидимые в ночной темноте, шли иные подобные группы. Может, не в таком числе, а в чуть большем или меньшем. С другим вооружением. Имеющие целью не просто пошуметь, а занять в городе конкретную точку и удерживать ее до определенного времени. Или разрушить часть инфраструктуры пришельцев. У самых матерых бойцов, кадрового десанта или остатков спецназа, стояла цель добраться до главного корабля пришельцев и оставить у его монолитного бочка термоядерный подарочек.

Человечество перешло в наступление, во всяком случае, на конкретном участке местности. Хотя если верить агитации, то подобные мероприятия как раз в эти мгновения начинаются и в других местах. На необъятных просторах матушки-России, в перенаселенном Китае, в жаркой, влажной Индии, порядком обветшавшей старушке-Европе. Большое количество мест действия и одновременность удара должны основательно подпортить оперативное управление командованию врага.

– Сойти с дороги! – приказал я, расслышав, как где-то рядом заработали двигатели привычной земной техники. – Первый эшелон едет!

С надсадным ревом моторов, из которых водители выжимали максимальную мощность, мимо пронеслось несколько танков, БМП и переделанных в боевые машины гражданских грузовиков. Настоящей бронетехники осталось мало, пришлось и такие эрзацы в ход пускать. Каждое из транспортных средств, помимо орудий и десанта, несло на себе трофейный силовой щит. При помощи «тараканов»-самцов, знающих, как работать со своей техникой, их удалось выколупать из скафандров и приспособить к крупногабаритным изделиям рук человеческих. Ну, посмотрим, насколько эффективным окажется такое комбинированное сочетание разных способов защиты. Думаю, пришельцев подобные противники изрядно озадачат, испугают и сократят в количестве.

Инопланетяне с первого дня вторжения охотились за военным транспортом, и не без причины. Их ручное оружие было малоэффективным против многосантиметровой брони. Если бы не господство в воздухе авиации врага, стальные гиганты просто передавили бы противника гусеницами. Их основные типы пехоты – что имевшиеся в наличии изначально «крабы», что добавившиеся позднее невидимки – при встрече с самым легким танком могли лишь бестолково погибнуть.

– Впереди «крабы», – тихонько сказал снайпер, чья винтовка была оснащена ночным прицелом. – Дистанция – тысяча семьсот метров.

– Продолжаем движение, – беззаботно отмахнулся от него один из моих спутников. Темнота мешала точно определить, какой именно. Впрочем, мы с кузеном в любом случае знали только тех, с кем были знакомы еще по научной базе. Например, шагающую где-то позади Любу, Игоря, Дена с его лазерным орудием. Что поделать – остальных увидели в первый раз. И, возможно, в последний. – Они агрятся с половины километра, а сейчас еще и фейерверк начнется, который их внимание отвлечет.

– Это тебе не компьютерные игрушки, чтобы враги всегда вели себя так, как им положено! – шикнул на него я. Мы с кузеном почему-то оказались среди нашей группы обладателями самых высоких званий, а потому считались кем-то вроде временных командиров. – Наши противники – не тупые боты! Вернее, они и тупые, и боты, но если им как раз накануне переписали программы поведения, то мы сыграем в ящик! Замираем и ждем начала обстрела. Интересно, кстати, почему он запаз… А нет, уже начинается.

То тут, то там на земле расцветали огненные цветки. Нормальной артиллерии у нас, увы, не осталось. Но легкие минометы имелись в избытке, и именно они сейчас обстреливали весь периметр купола. Не в надежде пробить его, просто выманивая туго соображающих охранников наружу. Незаметно нам все равно не пройти – так почему бы и не упростить себе работу?

Роботы ползли на огонь и взрывы, потом точка, куда падали снаряды, смещалась в глубь их толпы. Разрывы уничтожили большую часть механизмов, и те отступили под границы барьера.

– Уходят, – удовлетворенно заметил снайпер, пялясь в прицел. – Причем теперь уже бродят не поодиночке, а сбиваются в плотные группы.

– Контратаку готовят на наши позиции, – кивнул Святослав, думая о чем-то своем. – Сейчас перегруппируются и пойдут давить своей массой нашу артиллерию.

Печально, но какой-то контроль над своими роботами пришельцы все же имели. Впрочем, разбираться с ними будут уже другие люди.

Над головой пронеслась массивная тень, на миг заслонившая звезды. Тарелка, одна из тех, что базируются в городе, помчалась оказывать воздушную поддержку. Ничего, ее встретят с заранее подготовленных позиций ракетами и лазерным огнем. Видно, «тараканы» еще не выучили урок, который люди преподносили им последние несколько дней, и не разработали новую тактику боя.

– Почему нет «стрекоз»? – спросил кто-то из солдат, видимо имеющий скудный опыт реальных боестолкновений. Иначе такие вещи уже знал бы.

– Ночь, – пояснила ему Люба, крутившаяся на базе среди ученых и потому бывшая в курсе особенностей техники противника. – У пришельцев нет прожекторов. И приборы ночного видения в кабине легкой авиации не установлены. А радаром найти хорошо замаскировавшегося человека не получится. Эти машины изначально не созданы для боя. И впихнуть в них добавочные прибамбасы пришельцы то ли не смогли, то ли не успели.

– Стреляют, – прислушался к звукам ночи солдат. – Видимо, группы первого эшелона уже в бой с отступающими под барьер «крабами» пошли. Ну да, лучше их максимально проредить, пока они еще на открытом месте.

– А мы какой эшелон? – уточнил у меня один из новобранцев. – Кажется, третий?

– Да, – кивнул я. – Расчистим дорогу и займем плацдарм для четвертого, которым будут представители химических войск. Они зальют пару кварталов какой-то высокотоксичной дрянью, влет выводящей из строя биотехнологические конструкции пришельцев. В том, что они частично сохранили свойства живых организмов, помимо плюсов есть и минусы.

– Так «тараканы» же в скафандрах, – не понял парень, которого мне сегодня довелось увидеть первый раз в жизни. И, вполне возможно, в последний.

– Современные боевые отравляющие вещества на то и рассчитаны, чтобы проходить сквозь всевозможные фильтры, – поежился Игорь, которого соседство с подобной химией явно не вдохновляло. Как и никого другого, впрочем. Но лучше уж загадить подступы к вражеским позициям самым жутким ядом, чем воевать против имеющего ужасающий численный перевес противника. В городе было много жителей. И сколько из них стали невидимками или иной подобной мерзостью – не возьмусь даже гадать. – Защита же пришельцев в этом плане хороша, но не идеальна. Проверено уже не раз. Хорошо, что у нас то ли нашли запасы нужных веществ, то ли смогли их синтезировать в достаточном количестве.

– Внимание! – снова подал голос снайпер. Этот солдат непрерывно крутил во все стороны своим ночным прицелом. И, видимо, не зря ему дали такую дефицитную по нынешним временам штуку. Во всяком случае, врагов на нашем пути он обнаружил раньше, чем они нашли нас. – Цель групповая, небиологическая. Ориентир – заглохший на обочине грузовик. Двигаются к городу. До нас им шестьсот метров, до стационарных защитных полей всего сорок!

– Так бы и сказал, дозор «крабов» улепетывает под прикрытие барьера, – вздохнул Ден, за эту недолгую войну переживший уже достаточно боев, чтобы считаться ветераном. Как и все мы, впрочем. Мирная жизнь уже вспоминается как-то нечетко, словно давно забытый и прекрасный сон. – Присмотрись получше к цели, она точно сплошь из машин состоит? Рядом со своими сооружениями пришельцы часто добавляют к роботам одного погонщика с дальнобойным оружием и пяток невидимок. Вместе они составляют весьма опасную слаженную боевую группу.

– Подтверждаю, – секунд через пять лаконично выдал снайпер, то ли подражая какому-то увиденному в телевизоре киногерою, то ли на нервной почве заговоривший далеким от нормального языком. – С ними есть как минимум один «таракан». Невидимок не наблюдаю, их маскировка слишком хороша для моего прицела.

– Они где-то есть, – пробормотала Люба. – И этих тварей надо гасить первыми! Днем мы бы их хоть как-то могли разглядеть, но ночью…

– Отставить разговорчики! – приказал кузен. – Стас, становись на одно колено. Если тебе будет легче, считай, что тебя посвящают в рыцари.

– А не заткнуться ли тебе, боярин? – вежливо осведомился у него я, выполняя указанное действие и поправляя ствол плазменной пушки, лежащий на плече. – Поелику в грызло получить можешь. Куда прицел двигать-то?

– Никуда, – отмахнулся кузен, приникая к прицелу. Уж не знаю, что он там планировал разглядеть по такой-то темени. – Если эти «крабы» продолжат двигаться прямолинейно и равномерно, то…

Облако плазмы, вылетевшее из раструба оружия, устремилось вперед. На мгновение оно озарило местность и финишировало посреди шоссе. Вспыхнул какой-то мусор, подсвечивая нам цели. Десятка два-три роботов замерли, сбившись с шага. Судя по всему, они двигались к своей неведомой цели цепью, чтобы не оказаться накрытыми огнем наших минометов, по-прежнему стреляющих по барьеру. Погонщик-«таракан» познакомился с температурой, близкой к той, которая наблюдается в паровозной топке. Мне показалось, что в пламени также сгинула парочка теней, бывших некогда людьми, но ныне переделанных в боевые конструкты пришельцев. В общем, роботы остались без руководства и на несколько секунд оцепенели, анализируя обстановку. Пока их мозги соображали, откуда ведется стрельба, а механизмы разворачивали неуклюжее тело в нужную сторону, слитный огонь нашего отряда выбил больше половины машин.

Зеленые молнии, вылетевшие в ответ, угодили куда угодно, но только не в нас. Излучатели данных роботов предназначены для совсем другой атмосферы, куда более разряженной, чем наша. Или для космоса. Но даже в идеальных условиях предназначение данных самоходных боевых платформ было только одно. Их надо было телепортировать к цели, чтобы они расстроили ее силовые щиты и позволили лазерным орудиям крупных кораблей испарить мишень. Производство данных устройств было массовым, известным «тараканам» от и до, иначе они никогда бы не использовали их в конфликте.

– Доложить о потерях, – велел я, поднимаясь с земли. Автомат оказался привычно заброшен на правое плечо, левое вновь ощутило на себе тяжесть ствола плазменной пушки. Тратить ресурс охладителя, нужного для ее плазменной камеры, на столь незначительную цель было бы настоящим безумием. Хорошо, что военные подкинули специалистам по пришельцам кое-что из своих трофеев, которые некому переделывать под использование людьми, и мы с кузеном смогли раздобыть парочку сменных деталей.

– Нету потерь? Тогда сходим с шоссе, и быстрее вперед!

Периметр города громаден, но я бы на месте пришельцев не пожалел сил на то, чтобы его заминировать. И в первую очередь заложил бы фугасы на таком удобном маршруте, как входящие в населенный пункт дороги.

– Мне руку этой дрянью опалило! – пожаловалась Люба, потрясая на бегу обожженной конечностью. – Не то чтобы это сильно мешало, но больно!

– Ничего, заживет, – успокоил ее Святослав. – Стасику вон все лицо чуть не сожгли подобной зеленой молнией. И ничего, даже уродом не стал. Ну, во всяком случае, не большим, чем раньше.

– Вот, фух, спасибо за лестный отзыв. – Быстро двигаться сразу с боекомплектом и неудобной тяжеленной трубой орудия было крайне нелегко. Уф! Спорт определенно не для меня. – Вместо того чтобы болтать, лучше бы высматривали противников! Или союзников.

– Километром западнее вижу работающий огнемет, – меланхолично заметил снайпер, бодро скакавший сайгаком по кочкам. – Кажется, тягу «крабов» к открытому огню так и не устранили. Интересно, почему?

– В их прошивке записана, – предположил я и тут же споткнулся, выпустив плазменную пушку. Сзади протестующе засипел кузен, с трудом удерживая тяжеленную конструкцию на весу. Не успел я бы вовремя подхватить ствол, он бы просто уронил ее на землю. – Если они видят открытое пламя, значит, цель рядом с ними и уже повреждена. И надо изо всех сил портить ей силовые щиты и дальше, чтобы нормальные лазерные орудия ее окончательно добили. А-а!

Совсем негероический вопль был вызван тем, что на меня из ночной темноты бросилось нечто почти прозрачное и очень легкое. Но зато крайне агрессивное и брызжущее во все стороны жидким азотом. Не все невидимки уничтоженного нами дозора попали под плазменное облако. А пули могли найти их только случайно. И теперь уцелевшие биороботы пришельцев настигли нас. Грудь терзали когтистые лапы, оставляющие после себя синяки. А если бы перед операцией не был одет бронежилет, то они бы уже вытянули из вскрытого туловища всю требуху наружу. Хорошо хоть пасть созданный отвратительными технологиями чужих монстр не мог пустить в ход. Ну, просто я держал ее обеими руками, не давая раскрыться. Стоит твари плюнуть своим консервантом, предохраняющим ее ткани от разложения, как мне сразу придет каюк. Впрочем, если она просто вцепится своими зубищами в незащищенное горло, результат будет тот же.

Сухо трещали выстрелы, кричали люди. Невидимка явно пришел сюда не один. Изловчившись, я перекатился со спины на живот, не отпуская зажатые челюсти своего противника. Не знаю, сколько весил взятый в качестве основы человек, но сейчас от него осталось максимум килограммов сорок. А может, даже тридцать.

– Да помогите же мне, идиоты! – Голос, напоминающий визжание поросенка, как ни странно, принадлежал именно мне. Не подозревал в себе таких вокальных данных. – Стреляйте! Стреляйте, пока я его держу!

Одна из лап твари скользнула по прикрытому лишь штанами бедру. Костяной скальпель тут же распорол и ткань, и кожу, и мышцы. Вероятно, нащупавший опытным путем верную тактику монстр все-таки прикончил бы отчаянно сопротивляющегося человека, но тут к нам подскочила Люба.

Винтовка девушки, оказавшаяся оснащенной невесть когда примкнутым штыком, вонзилась прямо в голову невидимки. Затем трехгранное узкое острие было выдернуто из врага и проделало новую дырку в теле, на сей раз ударив в район груди.

– Шею ему пили! – выкрикнул я, чувствуя, как от твари распространяется во все стороны холодок. – Шею! Такие монстры практически не имеют в своем теле костей!

Кое-как девушка все-таки справилась с тем, чтобы заколоть на редкость настырную тварь. Я, кое-как встав с земли, в первую очередь содрал с рук перчатки. Очень хотелось убедиться, что оставшиеся девять пальцев еще на месте и работают. Ледяная слюна убитого монстра вполне могла сделать из меня калеку, но, к счастью, обошлось. Обморожение второй степени не в счет.

– Цел? – уточнил кузен, вытирая градом катящую со лба кровь. Чем-то бритвенно острым ему рассекли кожу головы, и, хотя рана оказалась неглубокой, лилось из нее изрядно. – Дьявол! Как-то много на нас насело невидимок! Штук восемь, не меньше!

Я, не отреагировав на его слова, принялся считать потери, полученные из-за нагнавших нас тварей. Один солдат, тот самый, который спрашивал насчет нашей роли в сегодняшней битве, лежал на земле с обмороженной дырой в районе живота. Еще парочка человек, подобно мне и Святославу, заработали легкие повреждения, почти не сказывающиеся на общей боеспособности. Можно сказать, мы легко отделались.

– А это ведь не из того патруля, который мы уничтожили, – сказал вдруг Ден и пинком ноги перевернул убитого невидимку на живот. Мне же в это время заматывали ногу бинтом. – Смотрите, на нем одежда сохранилась! А мы со снайпером заметили бы парящую в воздухе майку.

– Видимо, после столкновения с танками, прорвавшимися сквозь барьер, противник отводит от них свою пехоту, – решил я. – Какие-то зачатки стратегического мышления у них все же есть. Понимают, что подобная дрянь, если ее не экипируют плазменной пушкой, против брони ничто.

– Ага, – согласилась со мной Люба. – Такие диверсанты при столкновении с бронетехникой могут работать лишь живыми маяками. Где они еще есть – там врага пока нет.

– До барьера осталось всего ничего, – заметил Ден. – К счастью, наша отмычка на телеге не пострадала, поскольку не представляла для противника интереса. Идем дальше?

– Да, – согласился с ним я, кинув взгляд на часы. – Надо торопиться. Второй эшелон, вышедший на несколько минут раньше нас, должен уже зачищать расчищенные танками пути. А четвертый готовится к выдвижению, и нам надо обеспечить безопасность одной из точек, откуда он будет наносить удары.

Сквозь прикрывающий город купол мы прошли с легкостью, от которой становилось маленько не по себе. Этот рубеж обороны сдался лишь после третьего выстрела из турели-отмычки. Силовое поле на участке в десять-двенадцать метров замерцало, стало быстро скакать по всему спектру цветов и позволило сквозь него пробежать. Подозрительно быстро сдался этот рубеж обороны. Уж не в засаду ли заманивают людей пришельцы?

В совсем уже близком городе слышалась стрельба и взрывы. Люди и инопланетяне уничтожали друг друга. Кто одерживает верх? Все перемешалось в хаосе схватки, в которую мы в ближайшее время должны добавить и свой вклад.

– А окраины почти не изменились, – заметил Святослав, когда мы бежали по каким-то проулкам к нужной нам точке на карте города. – Только в домах стекла побиты и огни электричества нигде не горят. А люди в окнах мелькают периодически, только мало их там как-то. Интересно, это все, кто выжил, или остальные просто боятся?

– Что происходит? – выскочила из подъезда какая-то бабища, почему-то среди лета напялившая на себя меховую шубу. Живого веса в ней хватило бы на то, чтобы изготовить невидимку, способного растерзать БМП. Килограммов двести, не меньше. Где только таких откармливают? – Вы кто?!

– С дороги! – рявкнул на нее я, с трудом огибая появившееся препятствие. Если бы мне этого не удалось и мы бы в нее врезались, то могли бы помять о титанические телеса крайне нужную в хозяйстве плазменную пушку. – Ведется спецоперация! Никому не покидать своих домов!

– Нет, ну подождите, ну как же! – растерянно запричитала тетка и попробовала пуститься за нами в погоню, но позорно отстала после каких-то десяти метров. – Стойте! Вы не имеете права! Я буду жаловаться! Слышите, вы?! Буду жаловаться!

– Кому, хотелось бы мне знать? – пробормотала Люба, и тут мы вывернули из узкого переулка на широкую улицу. По центру которой горел танк. А вокруг него лихорадочно суетились «тараканы», наступая прямо на лежащих на земле людей в пятнистой униформе. Естественно, не одни. Их окружало не меньше полусотни едва заметных в отсветах пламени объектов, глазом видимых плохо, но дающих заметные тени. А еще в воздухе, на высоте метров сорока, застыла «стрекоза», видимо и уничтожившая бронетехнику своими лазерами.

Встреча оказалась для обеих сторон достаточно неожиданной. Но люди все же успели отреагировать первыми. Просто потому, что все пришельцы, как один, глядели в сторону дороги, откуда и прибыли солдаты первого эшелона. И о фланговом ударе они не задумывались.

Толстый синий луч, выпущенный оружием Дена, нанизал на себя сразу двух «тараканов», стоявших плечом к плечу. Грохнули три гранаты, запущенных по скоплению неприятеля бойцами. Затрещали автоматы и винтовки, истощая личные силовые щиты пришельцев. Или даже пробивая плоть тех из них, кто под воздействием ударной волны и осколков лишился своей нематериальной брони. Насколько сильно потрепало невидимок, осталось под вопросом, но в первые мгновения схватки они на нас не набросились. А потом укомплектованный пулеметом Игорь выдал расходящуюся веером очередь. И каждые пять секунд ее периодически повторял, сводя на нет попытки врага приблизиться.

– Выше! Налево! – пытался командовать мною кузен, стараясь поймать в прицел разворачивающуюся в воздухе «стрекозу». – Другое лево!

– Не ори, сам вижу! – Ствол орудия, управляемый моими руками, следовал за целью, как приклеенный. Однако той командовал то ли ас, то ли страдающий дрожью рук алкоголик. В любом случае машина совершала абсолютно непредсказуемые хаотические рывки из стороны в сторону. И потому двоюродный братец не стрелял, опасаясь впустую потратить выстрел и оказаться беспомощным во время перезарядки.

Сверкнул синий луч, упавший с небес. На месте Дена, также ловящего в прицел вражескую авиацию, не осталось ничего достойного упоминания. Святослав нажал на гашетку орудия, но вылетевшее плазменное облако разминулось с юркой машиной и ударило по стоящему рядом девятиэтажному зданию. Надеюсь, в тех комнатах, которые познали на себе ярость огня, никого не было. На земле отряд пришельцев оказался полностью уничтожен. Кинувшиеся в лобовую атаку невидимки не смогли пробиться через заградительный огонь пулемета. Кусочкам железа, буквально заполонившим пространство перед нами, была безразлична маскировка противника. Как и его местонахождение. В цель, оказавшуюся в секторе обстрела, они попадали просто по закону больших чисел.

– Лазеры! – скомандовал я, извлекая из-за пояса подвергшийся переделке трофейный пистолет. Увы, таких в нашей группе было всего пять. И перезаряжать их в полевых условиях люди так и не научились. Вспыхнул как спичка еще один боец, задетый переместившимся на новую цель лучом. В этот раз турель противника прицелилась не слишком точно, но человека это не спасло. Один из выданных нам гранатометов плюнул по близкой цели снарядом, который бесполезно разорвался на силовом щите. – Огонь по центру кабины!

Пилот занервничал, когда почувствовал запах жареного в недрах своей машины. Даже остатков мощи оружия хватило, чтобы бывший гражданский транспорт получил какие-то повреждения. Материал его корпуса под непрерывными синими лучами раскалился и начал стекать вниз. К тому же закончивший причесывать местность пулеметчик тоже присоединился к общему «веселью». Врезающиеся в защитное поле очереди, которые от лица пришельца отделял какой-то метр, заставили «таракана» запаниковать. Он еще больше усилил амплитуду перемещений своей «стрекозы», выделывая настоящий зенитный маневр, и… зацепил хвостом растущее у края дороги дерево. Городские службы весной обкорнали его крону, но куцый ствол с редкими веточками все еще возвышался метров на двадцать вверх. И он, хотя и переломился пополам, вполне сгодился на роль препятствия для лихачей, рискующих заниматься высшим пилотажем на сверхмалой высоте.

Потерявший управление летательный аппарат стремительно пошел на посадку. Лапы-манипуляторы автоматически вытянулись вниз и мягко посадили его. Продуманный механизм, что и говорить. Только это не спасло «стрекозу» от плазменного облака, которое по уже сидящей цели выпустил с моей помощью Святослав. Летящие с огромной скоростью частицы добили щит, а также частично расплавили корпус. Пилот за фасетчатым иллюминатором, теперь его стало отлично видно, отчаянно дергал приборы управления, пытаясь поднять вверх машину. Прямо сквозь фасетчатую полупрозрачную преграду снайпер всадил в пилота пулю, заставившую фигуру врага окутаться защитным полем личного скафандра. Вот только с эвакуацией «таракан» промедлил. Четыре секунды энергетический барьер сопротивлялся, но, как только он потерял энергию, судьба «таракана» оказалась предрешена. И через пять секунд пилот превратился в месиво из инопланетной плоти от пулеметной очереди.

– Неужели справились? – спросил я непонятно у кого и сел на землю. Ноги не держали, а лазерный пистолет от падения на асфальт удалось удержать лишь воистину титаническим усилием воли. Стоять и выцеливать злополучную «стрекозу», рискуя каждую секунду обратиться в пепел под лазерными лучами, это слишком! Меня к такому не готовили! Хочу обратно в магазин торговать электродрелями и рубанками! В крайнем случае – грабить школы и компьютерные клубы ради борьбы за человечество! Оборудование таскать туда-сюда, нужное ученым доставать из инопланетных механизмов!

– Черт возьми! Сам не верю в то, что выжил, – признался я брату. – И закурить охота.

– Ты же не куришь, – удивился кузен, от табака чуть ли не шарахавшийся. Ему в секции легкой атлетики такую накрутку насчет курева сделали… Святослав скорее пошел бы на убийство, чем на то, чтобы снимать стресс сигаретами.

– В школе пробовал, правда, почти сразу бросил. – Я с огромным сожалением поднялся и кинул взгляд на часы. От графика мы отставали, но не сильно. – Если сегодня уцелеем, наверное, опять начну. Продолжаем движение! Все помнят, что наша цель – торгово-развлекательный комплекс «Крона»? А где он находится? Если придется разделиться, то…

– Да не мельтеши ты, папочка, – покосилась на меня с некоторой долей ехидства Люба. – Это сборище из бутиков, кафешек и клубов известно каждой собаке в Брянской области. А если бы кто-то хотел повернуть назад, то сделал бы это раньше. На такое дело совсем уж зеленых новичков не посылают. А все те, кто сегодня прошел сквозь барьер, имели возможность отказаться.

– Да, меня действительно заносит, – признал я, со стоном поднимаясь на ноги. И водружая на многострадальные плечи ствол плазменного орудия. – Наверное, стресс сказывается. И отсутствие любимого мизинца.

– Вот уж не знала, что некоторые пальцем думают, – фыркнула девушка.

– Думаем-думаем, – кивнул я. – Правда не тем, который можно найти на руках или ногах. Если хотите, леди, могу показать, как именно мы это делаем. А то вдруг и его отстрелят, а вы на сей процесс так и не полюбуетесь?

– Будет обидно, – царственно кивнула мне байкерша. – Обещаю над вашим предложением тщательно поразмыслить. Подробности обсудим после, когда вокруг не будет такого количества свидетелей и отвлекающих факторов.

Где-то сзади злобно засопел кузен. Святослав, как я знал, тоже некоторое время назад пытался оказывать Любе определенные знаки внимания. Но взаимности не встретил. Напомнить ему о том, что где-то рядом может находиться некая Елена? Пожалуй, все же нет. Скорее всего, подруги двоюродного братца давно нет в живых. А значит, подобное было бы слишком грязным приемом. Хотя посмотреть на то, как его бы делили прежняя и новая девушки, было бы занимательно.

Остаток пути до назначенной точки мы проделали почти без нежелательных встреч. Попавшиеся на пути люди, как-то выживавшие на оккупированной территории и рискнувшие выйти к военным, не в счет. Нас даже ни разу не обстреляли. Хотя пальба в ночи, в том числе и из крупных орудий, даже не думала стихать. Отряды первого и второго эшелонов играли с силами инопланетян в кошки-мышки на выживание, третьего удерживали назначенные им плацдармы. А четвертый и пятый как раз сейчас должны были входить в город, почти не опасаясь встретить противника на своем пути. Было бы обидно потерять оружие массового поражения, если его встретит отбившаяся от общей массы боевая группа пришельцев.

Дома кончились как-то неожиданно. Перед нами предстала парковочная площадь, за которой виднелись руины торгово-развлекательного центра. Ни одной машины на ней не имелось, да и здание рухнуло скорее всего потому, что инопланетяне захотели забрать использовавшуюся в строительстве арматуру.

– И зачем им столько металла? – пробормотал Ден, обозревая окрестности. – Эй, спецы по ксеносам, может, поделитесь информацией о противнике?

– Реакторы они строят, – припомнил я ответы на задаваемые белым «тараканам» в моем присутствии вопросы. – На антиматерии. У них на ней все работает. Только вот размерами подобная дрянь должна быть в десятки раз больше «улья». Собственно, именно энергетическую установку, чтобы заправлять свои корабли и орудия, теперь и строят пришельцы в каждой точке высадки. Жить они согласны в своем транспорте или в наших домах, жрать могут людские продукты или даже падаль. Но без питания вся их техника, на которой сейчас и строится преимущество завоевателей, станет грудой биотехнологического лома. Так, разбегаемся в стороны, занимаем позиции поукромней, делаем вид, будто никого тут не было! Нам надо дождаться химиков и прикрывать их достаточно долго, чтобы они успели обтяпать свои дела.

Отряд рассыпался на небольшие группки по два-три человека и принялся внимательно исследовать окрестности на предмет засады пришельцев. Ее, к счастью, не обнаружилось. Как и ожидалось, в этом месте инопланетянам делать было нечего. Да, сейчас они все должны были подняться по тревоге… Но схватки плавно смещались в другие районы города, отвлекая внимание от направления главного удара.

– Народ жалко, – вздохнула Люба, увязавшаяся со мной на обследование местности. – Потравим же тех, кто из города не эвакуировался и сейчас в своих домах проживает…

– За комплексом – гаражный кооператив, – указал рукой на невидимые в ночной темноте маленькие строения Святослав. – Дальше идет тюрьма. За ней закрытый давным-давно завод. Там в годы Советского Союза в дополнение к обычному персоналу еще и зэки работали. Дальше идут частные дома, упирающиеся практически в занятый пришельцами центр города. Вот только они рядом с собою все здания порушили сразу, как прилетели.

– В общем, потери от отравляющих веществ среди мирного населения будут. Но на общем фоне их можно считать незначительными, – подытожил сказанное я. – Оппа! Никак газовая служба уже пожаловала? Доброе утро, Евгений Борисович!

На парковку действительно выехал обшитый листами железа массивный грузовик, в кузове которого помимо прочих личностей находился и наш со Святославом шеф. Кроме него, там же обнаружилось несколько вытянутых корпусов ракет, какие-то непонятные конструкции, а также десятка три народу. К бортам оказались примотаны веревками, проволокой и чуть ли не скотчем три или четыре мотоцикла. Как они все туда поместились только? Возвращение блудного начальства прошло так буднично, будто мы расстались лишь какую-то пару часов назад.

– Все спокойно? – нервно уточнил Евгений, спрыгивая на землю. И тут же бережно принимая протянутый ему ноутбук, от которого тянулись длинные провода. Видимо, передо мной находился блок наведения ракеты. – Противник не обнаружен? Мы можем работать спокойно?

– Здесь никого, кроме нас, нет, – отчитался я. – Даже следов врага не замечено.

– Отлично, – вытер рукавом катящийся со лба пот ракетчик. – А то по пути сюда эти чертовы «пауки» обстреляли машину. Даже возвращаться с середины пути пришлось, более-менее боеспособных подранков пятого эшелона подбирать понадобилось…

Выбирающиеся из кузова люди задели ногами некий вытянутый сверток, подозрительно похожий на ракету. Который качнулся, упал вниз и шустренько так покатился по земле прямо в мою сторону, лязгая на каждой кочке. При этом скрывающая его ткань размоталась, и стало видно, что под ней прячется нечто длинное и железное. Из кузова тут же выпрыгнули все, кто там находился. Половина народа попадала ничком на землю, прикрыв голову руками. Вторая, впрочем, сделала почти то же самое, только залегла в какие-то укрытия, найденные ими за доли секунды.

Остановившийся в полуметре от ботинок предмет подвергся моему пристальному вниманию. На ракету данный объект походил не слишком. Самоделка? Уж, думаю, собрать простейшую конструкцию, вроде тех, которыми обстреливают Израиль арабы, мой шеф может с закрытыми глазами.

– Вы! – У шефа затряслись губы. – Вы! Вы… Какого черта вы делаете?! Какого хрена прячетесь?! Она же атомная!!!

– Боеголовка? – уточнил я, нервно сглатывая и понимая, что надо куда-то присесть.

– Торпеда, – покачал головой ракетчик, с неодобрением взирая на подчиненных. Как я сразу не понял, что среди явных техников с ними приехал и отряд спецов? Похоже, как раз они являлись пятым и главным эшелоном сегодняшней атаки. – Товарищи с Балтфлота поделились. У них такого добра на старых складах уцелело достаточно. А оставшиеся межконтинентальные ракеты поди еще найди. Ничего, врагам и этого хватит. Особенно если мы взорвать сумеем больше чем одну.

– Угу. – О том, сколько таких сейчас в городе, мне спрашивать не хотелось. Во многих знаниях многие печали, однако. – От нас-то что нужно? Помочь с выгрузкой и монтированием?

– Не лезь! – категорически замотал головой ракетчик. В то время как спецы, убедившись, что детонации прямо сейчас не будет, поднялись с земли. И принялись, никого не стесняясь, раздеваться до трусов и одеваться в костюмы химзащиты. – Если снаряды с отравой полетят не туда, то нам лучше самим застрелиться! Ловушек каких поставьте по периметру. Пришельцы вряд ли сразу поймут, что к чему. Но уж когда они сообразят…

– У нас, как назло, саперов нет, – буркнул Святослав, прислушиваясь к разговору. – Один был, так его лазером вместе с боекомплектом сожгло.

Тем не менее указание нежданно-негаданно объявившегося начальства мы выполнили. Бойцы, как наши, так и те, что приехали с ракетчиками и спецназом, рассредоточились по территории и попеременно смотрели то на близлежащие улицы, то на темное небо. Поправка – небо оказалось уже довольно светлым. По нему расползалось нечто вроде северного сияния, мерцавшего гипнотическими переливами цветов. Вот только очки с некоторой степенью затемнения входили в экипировку каждого бойца. Да и заранее заготовленные беруши в карманах лежали. Нелетальное оружие массового поражения в этот раз показало свою полную бесперспективность против подготовленного противника.

– Прочухались, – недовольно пробормотал Святослав, стараясь не смотреть вверх. Красующийся там калейдоскоп хоть и не мог больше ввести в состояние ступора, но все равно отвлекал изрядно. – Раз пришельцы включили свои голопроекторы, значит, кто-то там начал раздавать толковые приказы. Плохо, я надеялся, наши действия вызовут куда больший переполох в их рядах.

Группа спецназа, состоящая из пяти человек в костюмах химзащиты, погрузила ядерную торпеду на привезенную с собою тачку. И были таковы, скрывшись в направлении центра города на мотоциклах, которые отвязали от машины. А техники уже заканчивали монтаж станин, на которые укладывали небольшие ракеты. Сейчас Евгений Борисович и какой-то тип с геодезическим дальномером бурно ругались, пытаясь выставить на них максимально правильный угол атаки.

– А как вообще химическое оружие может навредить пришельцам? – Голос за спиной заставил меня подпрыгнуть, невзирая на тяжесть плазмомета.

– Черт, Люба! – Кажется, я понимаю, почему моряки считают, будто баба на корабле к несчастью. – Нельзя же так подкрадываться! А если бы у меня палец на курке лежал?!

– Да я уже минут пять за этой коробкой прячусь, – кивнула девушка на бетонный прямоугольник с одной отсутствующей стенкой. Раньше тут стояли мусорные баки, но теперь их не было. А хорошее укрытие от ветра и вражеских взглядов осталось. – Это вы сами ко мне подошли. Думала, обход делаете. Так как может повредить пришельцам химия? Они же в скафандрах!

– В частично живых скафандрах, получающих для своей работы необходимые вещества из окружающей среды, – поправил ее Святослав. Да уж, мы с кузеном, будучи на подхвате у военных спецов, узнали столько, что впору самим себе присваивать докторскую степень по ксенологии. – Понимаешь, они у них космические, а не для работы в агрессивных условиях.

– То есть плохие? – не поняла Люба.

– Нет, очень даже хорошие. В принципе, такая их конструкция имеет много плюсов. Маленькие повреждения они могут зарастить сами. До нужного размера скафандры ужмутся или растянутся без вопросов, – покачал головой я, решив скоротать время за разговором. – Но только эти преимущества не помогут против химической атаки. Люди дышат кислородом, пришельцы дышат кислородом, используемая инопланетянами химически обработанная живая ткань дышит кислородом… А отрава, которую сейчас распылят, вместе с кислородом попадет внутрь синтетических мышц, имеющихся в каждой их биотехнической штуковине. В шлеме «тараканов» есть фильтры, как и в воздухозаборниках танков. Вот только они не помогут внешнему слою их псевдоживых тканей, который выйдет из строя.

– Но это ведь их не убьет, – заметила девушка, и тут же нас прервал рев, с которым первая из ракет взлетела в воздух. А следом за ней и остальные. В небе среди цветного сияния замерцали и другие подобные черточки реактивных снарядов, выпущенных с позиций, подобных нашим. – Ой, что, уже? Как-то неожиданно они, я думала, нас хоть предупредят как-то.

– А зачем? – хмыкнул Святослав. – И потом, пусть вражеские биороботы и бойцы не погибнут, зато химическая атака частично выведет их системы из строя. И тем ослабит достаточно, чтобы они проморгали отряды пятого эшелона, несущие к ним в гости ядерные бомбы. А там уж… Против подобной мощи броня не то чтобы совсем не помогает, но защищаться от нее лучше чем-то крайне массивным. Например, Уральским горным хребтом.

– Это вы преувеличиваете. – К нам подошел Евгений Борисович, выглядящий крайне вымотанным, но довольным. – Тот же авианосец или линкор имеет некоторые шансы пережить сам взрыв. Правда, если тот случится не слишком близко от него. Вот только его команда все равно сляжет с лучевой болезнью. И хотя пришельцы намного обгоняют нас в развитии, мы надеемся, что у них просто не найдется иного выхода, кроме как покинуть изрядно фонящий корпус корабля. А вне «улья», с его орудиями, броней и механизмами, они будут являться крайне доступной целью. И все равно окажутся уничтожены. Максимум – сбегут из этого региона планеты, будучи эвакуированы другими кораблями. Количество которых ограничено.

– Шеф, вы лучше скажите, вам все удалось? – уточнил я у начальства, косясь в ту сторону, куда ушли ракеты и группа спецназа.

– Понятия не имею, – развел руками ученый. – В те примитивные самоделки, которые мы собрали из всякого хлама, нормальные датчики запихнуть не смогли. Но, полагаю, намеченные цели поражены. Если бы все ракеты были нацелены в «улей», то их сбила бы система активной обороны. Она у врага хороша, люди уже успели оценить по достинству ее смертоносную эффективность. Но компьютер в первую очередь собьет те снаряды, которые летят к их кораблю. А те, которые явно промахиваются по важным объектам, уничтожать будет в последнюю очередь. Или вообще проигнорирует. И именно последние несли в себе химическую начинку.

– Это все замечательно, – кивнул Святослав. – Но, если я не ошибаюсь, у нас в планах сразу по выполнении ракетного обстрела стоит пункт «отступление». А потому меня очень интересует вопрос: когда драпать будем? И влезем ли мы к вам в машину? Она теперь, когда избавилась от части груза, должна народа несколько больше вместить.

– Сначала нам надо дождаться, пока спецназ не активирует выданное ему ядерное орудие. Или же сделать это самим, – покачал головой ракетчик. – Я к вам шел-то… Вот, Стас, этот запасной пульт – тебе.

– Спасибо, конечно. – Я бережно принял коробочку с одной-единственной кнопкой. Руки сами собой начали немножко трястись. Ну ведь не каждый день получаешь возможность распоряжаться ядерным арсеналом. Пусть даже не всем, а небольшой его частью. – Но за что же такая честь?

– У него порядковый номер пять, – успокоил меня Евгений. – Еще по одному есть у командира того отряда, у меня, у моего зама по научно-технической работе и у Синицына, который командует всем этим бардаком. Чтобы наша торпеда взорвалась, достаточно нажать лишь один. Ну, наделать-то запасных радиодетонаторов не сложно. А если операция сорвется из-за того, что спецбоеприпас вовремя не активируют по какой-то причине, то это будет катастрофа. Взрывать, кстати, можешь не раньше чем через пять минут. Иначе я тебя сам расстреляю.

– Как можно взваливать на вас такую тяжкую ношу! – Опасную игрушку я осторожно держал на отлете, не рискуя даже в карман положить. Мало ли, вдруг нажму случайно одеждой, а у нее сверхчувствительный спуск? – Кстати, раз такое дело… Раскройте мне страшную секретную тайну, которая мучает меня уже даже не знаю сколько времени. Кто такой Семеныч? Он ведь даже с генерал-майором ругается так, будто является не прапорщиком и завскладом, а по меньшей мере полковником КГБ на пенсии. Или как раз в его запасах и отыскались ядерные боеголовки?

– Да нет, тут все проще, – хмыкнул Евгений. – Наш Семеныч Синицыну Петру Валентиновичу просто самый обычный тесть. Отец его жены, к которому тот вынужден относиться крайне уважительно, предоставлять ему полную протекцию. Потому-то его, собственно, к нам на базу и сунули, подальше от боев. А также все капризы старого жадюги терпели.

– Как оно, оказывается, бывает… – пробормотал я, качая головой. Уж такого объяснения замеченным странностям мне раньше и во сне привидеться не могло. – Стоп! Это что?!

Треск выстрелов несся от развалин торгово-развлекательного комплекса, где спряталась большая часть пришедшего с нами отряда. Но их нашли и, судя по слышимым даже отсюда воплям, успешно уничтожали. Ушел в небо разряд тяжелой лазерной пушки. Учитывая, что там не было «стрекоз» или еще хоть каких-то заметных летательных аппаратов, скорее всего кто-то просто задрал ее ствол вверх, чтобы его не испарили выстрелом в упор. Замолк на середине очереди пулемет, что вряд ли случилось бы, будь жив его хозяин. Бухнул разрыв гранаты. Все смолкло. Выживших там, похоже, не осталось.

– Нас накрыли? – В голосе Евгения заплескалась паника в смеси с растерянностью. – Уже?! Так быстро?! Но мы же еще не успели даже свернуть оборудование!

– Бросайте все и заводите машину! – рявкнул я, все-таки запихивая пульт в карман и беря в свободную руку лазерный пистолет. Да, с места ракетного запуска предполагалось убираться как можно скорее. Однако как бы не оказаться под ударом спустя какую-то минуту! Не иначе как враги были где-то рядом и решили проверить, а кто это у них такой наглый оказался прямо под боком. Хотя нет, выезды с парковки контролируются дозорами, которые еще живы. Вон они, выглядывают из-за занятых укрытий и не понимают, в кого им стрелять. Значит, противника к нам телепортировали, нацелив точку появления по засеченным координатам.

– Компьютеры наведения и станины для ракет можно собрать заново! А вот учить новых операторов этой техники долго! – крикнул я Евгению.

Ученый кивнул и побежал к своим. Те, кстати, мирными овечками, превращающимися на поле боя в мишень, тоже не являлись. Из кузова вверх поднялась турель, на станине которой покоилось плазменное орудие. Да, на себе ракетчики явно не сэкономили. Секундой позже я убедился в этом.

Тонкий синий луч ударил сверху в возникший вокруг транспорта силовой щит. Девяносто процентов энергии отразилось, а оставшиеся десять заставили одного из людей схватиться за выжженную глазницу. Так, но небо чистое! Да и калибр для «стрекозы» или тем более тарелки был слишком мал. Черт! Как я мог забыть…

– Здесь стая летающих дроидов! – прокричал во всю мощь своих легких кузен и выпалил в небеса плазменным облаком. Поток раскаленных частиц, пронесшийся лишь в паре-тройке метров от земли, заставил людей пригнуться с криками ужаса. На асфальт упала пара комочков чего-то темного. – Будьте осторожны! У них малая дальность стрельбы, но есть маскировочное покрытие! В темных очках их очень тяжело заметить!

И тут машина, превратившаяся благодаря силовому щиту и навесной броне в передвижную огневую точку, взлетела на воздух. Плотное вытянутое облако плазмы, даже по внешнему виду отличной от той, которой плевались все видимые мною раньше подобные орудия, пробил ее навылет. От капота и до выхлопной трубы. А потом пошло дальше и прожгло несколько деревьев и ближайшее здание. К нам сегодня на огонек заявились не только маленькие, но смертельно опасные дроиды. Этот выстрел из орудия, которое, вероятно, даже сами инопланетяне считали тяжелым, выдал хозяина летающих убийц.

На развалинах торгового центра замер в пугающей неподвижности похожий на громадного богомола силуэт. Воин. Представителей этой касты вживую из землян мало кто видел. А если видел, то рассказать о них уже не мог. Обычные «тараканы» были ниже среднего землянина. Самцы несколько выше. Этот же, одевавшийся в том же стиле, напоминал четырехрукого великана. Он вымахал до отметки в пять метров! Две верхние конечности, затянутые в пластик костяные косы, были наименее смертоносным оружием в его арсенале. На средней паре рук, у данной касты насекомоподобных инопланетян не редуцированной, замерли боевые перчатки. А из-за левого плеча торчал излучатель, видимо и выпустивший тот заряд плазмы. Какая-то непонятная штука, то ли антенна, то ли украшение, а может, даже и орудие, имелась на шлеме. Но разглядеть ее толком не получилось, поскольку боевой инопланетный «таракан» рванул вперед со скоростью гоночного болида. Не знаю, как у него с выносливостью, но на короткой дистанции данная тварь могла догнать и гепарда.

Выстрелы из обычного и лазерного оружия понеслись вперед. Большая их часть попала куда угодно, только не в свою цель. А меньшая, встретившаяся с ней не иначе как случайно, не принесла никакого видимого результата. Лучи и пули, не встретив перед собой силового щита, отлетали от брони, будто камешки. Черт, даже танк на наши действия обратил бы больше внимания! Я навел на воина ствол плазменной пушки, хотя та еще не перезарядилась. И тут же закричал от жуткой боли в ногах, падая вниз, разбивая нос об асфальт, но не обращая никакого внимания на это. Перед глазами все померкло, так силен оказался болевой шок. Казалось, обе ступни до голеней запихнули в расплавленный металл.

– Черт, стреляй по нему, быстро! – услышал я голос кузена на периферии сознания. – Да не из своей трещотки, дура! Подхватывай ствол быстрее, пока брат кровью не истек! Прикончим урода, и можно будет Стаса перевязать!

– Г-гадство! – Похоже, меня опять ранили. Но для того, чтобы отомстить, ясное сознание оказалось не очень и нужно. Даже из такого положения, не вставая с земли, я попытался нашарить лазерным пистолетом врага. И не смог. Белая тень носилась с абсолютно не характерной для таких массивных объектов скоростью, выбивая людей по одному, как в тире. На него просто не успевали навести оружие, а случайные попадания или взрывная волна от парочки взорвавшихся гранат пришельцем высокомерно игнорировались. Он даже почти не пользовался своим высокотехнологичным оружием, предпочитая пускать в дело доставшиеся от природы косы. Взмах – рука одного из уцелевших техников отлетает в сторону. Два – ему едва удается сохранить равновесие на одной ноге. Казалось, насекомое не сражается, а развлекается. Подобно тому, как дети ради забавы отрывают ноги муравьям, оно калечило каждого попавшегося под удар человека.

Взвыл позади Святослав, когда над моей головой промелькнуло два почти слившихся друг с другом коротких синих всполоха. Лязгнул об асфальт уроненный плазмомет.

– Р-рука! – срывающимся голосом произнесла, вернее, проплакала Люба. – Рука! Моя рука!

Лазерный пистолет, трясущий в пальцах, будто стакан у матерого алкоголика, оказался вырван из не слишком-то цепкой хватки. В шею мне вонзилось что-то острое. Кое-как повернув голову, я обнаружил Евгения, держащего шприц-тюбик. Видимо, его содержимое имело очень тесное отношение к наркотикам, поскольку по телу начало расползаться приятное тепло, заставляющее таять в лучах искусственного счастья. Боль не то чтобы исчезла, но стала уже не такой острой.

– Пульт, – произнес он одними губами, смотря на меня. – Возьмите пульт и держите палец на кнопке! Нажмете через несколько минут. Но если увидите, что у вас хотят его отобрать, взрывайте заряд к чертовой матери.

– Ч-что происходит? – Ученый заслонял мне всю картину боя, а слова из-за нахлынувшего дурмана давались с трудом. Впрочем, судя по тому, какие неслись со всех сторон крики, нашей победой даже и не пахло. – П-почему забрали п-пистолет? В-вы что, сдаетесь?

– Нас берут живыми, – сел прямо на асфальт рядом со мной ракетчик. – Видимо, пришельцы хотят провести допрос тех, кто осмелился попытаться перетравить их, как клопов. Эта тварь калечит людей либо ударами, либо прицельными выстрелами по конечностям. Но не убивает, хотя может. Меткость у нее просто потрясающая. Тех, у кого нет оружия, данный весьма любопытный экземпляр пока не трогает. Возможно, даже те, кто первым повстречался с этим инопланетянином, живы. Но они лежат без сознания.

Перестрелка стихла, а крики все раздавались. Черт, не хочу в плен! Уж лучше помереть, чем оказаться в итоге, после интенсивного процесса дознания, сырьем для изготовления какого-нибудь невидимки!

– Ноги! – прохрипел я, кое-как перевернувшись на спину и сжав руки в кулаки. На поясе остался висеть нож. Если останется время после подрыва боеголовки, то постараюсь им зарезаться. Страшно, но, надеюсь, это будет почти не больно благодаря вколотому препарату. – Что с моими ногами?

– У тебя больше нет ног. – Слова прозвучали приговором. Я увидел свой ботинок с торчащим из него красным ошметком. А рядом с ним лежала изящная женская рука в обрывке черной кожаной куртки с металлическими заклепками. – Похоже, мы…

Небо упало вниз и дало мне прямо по башке. Ударная волна покатила тело по асфальту, пачкая его кровью из перебитых конечностей. Вокруг кричали люди, причем еще сильнее, чем раньше. В центре города, куда ушел отряд спецназа, поднимался к небу огненный гриб. «Таракан» из касты воинов замер у обломков грузовика, похоже, не в силах поверить в случившееся. Наверное, для разумного насекомого, вся жизнь которого заключалась в защите королевы и ее кладки, настала личная трагедия. Он замер и не шевелился посреди приведенных им в небоеспособное состояние людей.

И тут в его громадную фигуру врезалось нечто. Нечто оказалось снарядом гранатомета, не иначе как противотанкового, прилетевшим со стороны центра города. Инопланетянина, чья броня легко сопротивлялась пулям и лазерным лучам, разметало по кусочкам. А на парковочную площадь выехало два мотоцикла, оседланных тремя фигурами в костюмах химической защиты. Спецназ понес потери, но выполнил свою задачу и вернулся обратно.

Эпилог

– Знаешь, а если бы все происходило в кино, то все бы кончилось совсем не так, – заявил мне Святослав, пришедший навестить лежащего на больничной койке инвалида. Сам кузен, словивший попадание маломощного лазерного луча от одного из летающих дроидов, отделался тяжелой травмой плеча. Кость оказалась частично уничтожена, не говоря уж о мягких тканях. Но все же он после излечения сохранит возможность вести полноценную жизнь. – Мы должны были бы заменить собой выбывший по какой-то причине спецназ. Подтащить бомбу не просто к борту корабля, а в самое его сердце. И в конечном итоге забить ею, как дубинкой, до смерти королеву «тараканов», успев телепортироваться за секунду до взрыва.

– Хорошо, что жизнь не кино. – В горле у меня было сухо, как в пустыне. Врачи напичкали лекарствами по самые уши, чтобы максимально снять последствия облучения и кровопотери. – Впрочем, с королевой мы бы справились. Она же пошевелиться не может, такой у нее живот. Мозгов у этой твари больше, чем у десятка докторов наук, чтобы она могла со своим выводком управляться. Но в плане физической слабости ее можно поставить на одну доску с котенком. Только пинать до победного конца придется дольше.

– Рад, что ты не теряешь присутствия духа, Стас, – кивнул мне Евгений, присаживаясь на поставленный у кушетки стул. Сам ученый отделался в ходе прошедшей несколько дней назад операции потерей большей части подчиненных и легким испугом. – В твоем положении это самое главное.

– Я не беременный! Просто инвалид. – Шутить было тяжело. Но выть и убиваться не позволяла гордость. Подумаешь, ноги! Да еще ниже колен. Танцевать в балете мне все равно никогда не светило. А на протезах можно и делом заниматься, и детей делать. Про потерянный раньше палец вспоминать вообще глупо, мизинцем больше, мизинцем меньше, никто и не заметит. – Скажите лучше, не зря хоть мы в занятый пришельцами город мотались, а потом еще и чуть ли не из эпицентра ядерного взрыва убегали?

– Да какой там взрыв, смех один, – махнул рукой Евгений. – Даже Брянск переносить на другое место, наверное, не придется. Но «улей» мы раскурочили. И не только его.

– В смысле? – не понял я. – Аэродром для тарелок еще уничтожили? Так вроде бы он у самых его стен и располагался. Трудно было бы иного ожидать.

– В ту ночь благодаря одновременной атаке было уничтожено восемнадцать «ульев», – торжественно провозгласил кузен тоном профессионального шоумена. – А еще шесть получило такие повреждения, что окончательное их разрушение и уничтожение находящихся там пришельцев является делом времени. Вся Европа и половина Азии освобождены от оккупантов. Только где-то в Англии одна крупная база осталась. Это четверть всех сил вторжения, Стас!

– Да ладно! – не поверил ему я. – Это как так? Почему же раньше на момент вторжения наш ядерный арсенал не помог?

– А потому что их средства противоракетной обороны блокировали наши ракеты, – хмыкнул шеф. Или уже бывший шеф? Официально меня никто не увольнял, но кто будет держать на военной службе калеку? – Но если уж боеголовки взрывались, то тогда начинался совсем другой разговор. А мы как раз их и взрывали раньше, чем враг успевал уничтожить атомное оружие обычными средствами. Потери, правда, все равно велики… Я бы даже сказал, чудовищны…

– Не больше, чем те, которые нам нанесли в первые часы вторжения массовыми ударами, – замахал на него руками кузен. Видимо, таким образом он пытался дать понять начальству, что больного вредно нервировать. – И по-любому в разы меньше, чем количество народа, уже погибшего на этой войне. Но четверть, Стас! Ты представляешь, четверть! Да мы и сами не ожидали, что атака окажется настолько успешной!

– Ты так радуешься, будто это победа, – недовольно пробурчал я. Хотя суровость моя, признаю сразу, была скорее напускной. Потерять ноги черт знает где или сделать это в одной из самых масштабных битв в истории человечества. Да еще закончившейся победой. Есть разница, знаете ли! – Еще три четверти осталось. И теперь они будут настороже! Вот достроят свои реакторы, заправят оставшиеся станции боеприпасами, наклепают биороботов, да как дадут нам прикурить!

– Нет, – покачал головой Евгений с крайне довольным видом. – Аналитики проанализировали результаты столкновений и пришли к однозначному выводу. Война окончится в течение месяца. У врага просто не хватит сил для оккупации планеты и подавления сопротивления. Пришельцев прибыло слишком мало, чтобы успеть развернуть по-настоящему крупную промышленность в условиях постоянного конфликта. И поняли это не только наши аналитики, но и их. В эфире сейчас носятся послания от инопланетян, в которых они призывают к прекращению огня.

– Твари хотят жить, – злобно улыбнулся Святослав. – Сходка королев «тараканов», или, как они сами себя называют, Союз Матерей, паникует. Потеряв такое количество сил сразу, эти начальницы муравейников повели себя как самые обычные бабы. Впали в истерику.

– Возможно, не все так однозначно, – заметил Евгений, потирая покрытый многодневной щетиной подбородок. – Однако несомненно одно. То, как будут они жить на Земле и будут ли жить вообще или подвергнутся безжалостному геноциду, решится в самом скором времени. Нами решится. Вы, Стас, боюсь все это время в больнице проведете. И дату Победы можете встретить все на той же койке. Кстати, не расстраивайтесь особо насчет ног. Помните, мы лечили вас трофейной аптечкой, где содержался набор универсальных стволовых клеток? Мне еще тогда положили на стол доклад, что с их помощью можно будет возвращать утерянные конечности.

– Ну, будем надеяться. – Я не слишком верил в столь радужные обещания. Хотя был бы рад ошибиться. Рану мне тогда заживили рекордно быстро, может, чего у наших врачей и получится. Учитывая количество образцов и возможность захвата в плен пришельцев, владеющих знаниями нужной технологии, просто обязано получиться! – Вот только все равно рано радоваться. Допустим, бывших рабов, бежавших на Землю от безысходности, мы уничтожим. Но останутся же другие государства пришельцев. Имеющие нормальную армию, а не собранные с бора по сосенке ошметки. Когда они найдут нас, то для человечества это кончится весьма печально.

– Ну, будем надеяться, мы успеем к тому моменту зализать раны и овладеть знаниями врага, – пожал плечами ракетчик. – К тому же теперь, после вторжения, не придется убеждать глав государств выделять средства на противокосмическую оборону. Да от них электорат ее устройство будет требовать чуть ли не сильнее, чем восстановление прежнего образа жизни! Вот увидите, пройдет совсем немного времени, и на планете развернется целая сеть ПВО! ПВО для НЛО.

Content

Владимир Мясоедов
ПВО для НЛО

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог