Михаил Самарский

#любовь, или Куда уплывают облака

© Самарский М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Влюбленным посвящаю

Человеческая совесть побуждает человека искать лучшего и помогает ему порой отказываться от старого, уютного, милого, но умирающего и разлагающегося – в пользу нового, сначала неуютного и немилого, но обещающего новую жизнь.

Александр Блок

Глава 1

Предчувствие Семена Щетинина не обмануло. Весь день ему казалось, вот-вот что-то произойдет. Сначала он думал, что его позовет «помахаться» за школу Витька Карманов – вчера они поговорили с ним на повышенных тонах, и как бы само собой разумеющееся, Семен должен был тому уступить, поскольку Витька на два года старше. Но Щетинин не из тех, кто так просто и легко сдается. И не потому, что Семка упрямый, нет… Просто Карман был на сто процентов неправ – нарушил неписаное правило: не обижать ребят из начальной школы. На глазах у Щетинина Виктор отпустил звонкий щелбан второкласснику, да так, что тот даже расплакался. Семен сделал замечание одиннадцатикласснику, тот в ответ надменно бросил ему «не твое дело». В общем, слово за слово, подростки наговорили друг другу дерзостей, нагрубили, нахамили – в общем, расстались не совсем хорошо. В таких случаях пацаны говорят: «продолжение следует». Семену с этими продолжениями «везло» как никому другому. А все из-за того, что подросток не мог промолчать, когда видел, что кто-то творит несправедливость. К сожалению, в школе не всегда считается виновным тот, кто все затеял. Очень часто виновный в результате оказывается в стороне, а наказывают того, кто пытался исправить несправедливость. Семен Щетинин был из тех, кто не искал справедливость по кабинетам. «Наказали и наказали, – рассуждал он, – зачем кому-то что-то доказывать? Придет время, сами разберутся…»

Был еще один повод поволноваться. Прасковья Степановна, «классная», пообещала накатать докладную директору школы и поставить вопрос о переводе Семена в другой класс, если тот решит продолжить учебу в десятом классе.

«Почему она замечает только меня? – мысленно рассуждал Семен. – Каждую мелочь, каждый жест, каждое слово, ей даже моя мимика не нравится. Я в школу хожу или в цирк? При чем тут моя мимика? И так реагирует, словно я школу собрался разрушить. Глаза закатит, схватится за сердце и чуть ли не плачет. Артистка какая-то, а не учительница. Ну, вырвалось у меня грубое словечко. У всех ведь бывает! Я же не нарочно. Да и допек меня этот Игореша, сидит, носом весь урок хлюпает. Если ты заболел, сиди дома. Ты же всему классу мешаешь учиться. Так нет, Игорь у нее хороший, а я негодяй. Конечно, Игорек у нас отличник, гордость школы, он все городские олимпиады выигрывает. Можно сказать, будущий ученый. А если разобраться, что я сказал? Всего лишь «выйди в коридор, приведи свой хобот в порядок и потом приходи». Согласен, получилось смешно. Даже наша Катька-отличница и та до конца урока хихикала. Почему это я сорвал урок? Игорю сопливому и делайте замечание. Не я же сопел и чихал. Почему ему вообще разрешили в таком состоянии в школу приходить? Никакой справедливости…»

Однако беда пришла совсем с другой стороны, откуда он ожидал меньше всего: Ленка Нестерова после занятий объявила Семену, что, наверное, скоро перейдет учиться в другую школу.

«Слово «наверное», – подумал Щетинин, – Ленка употребила для смягчения удара. Могла бы и прямо сказать. Я уже давно об этом подумывал, удивляюсь, почему это не произошло раньше…»

– Как? – наигранно удивился Семен. – Что случилось?

– Так решил мой папа, – грустно ответила одноклассница и тяжело вздохнула.

– И в какую? – поинтересовался юноша. – В смысле, от нашей далеко?

– Номер я не запомнила, но это где-то в районе метро «Динамо».

– Ничего себе! – присвистнул Семен. – А как же ты добираться будешь?

– С этим нет никаких проблем, – махнула рукой девчонка, – папа сказал, что выделит машину с водителем, и тот будет возить меня туда и обратно.

Семен какое-то время шел молча, он просто не знал, что нужно говорить в таких случаях и как правильно себя вести – то ли неодобрительно отозваться об отце своей девушки, но ведь та может и обидеться. То ли перевести все это в шутку, дескать, будешь, как «большой босс», в школу и из школы на машине ездить, то ли просто сказать: «Ну, и ладно! Это все равно не сможет повлиять на наши отношения».

Первой молчание нарушила девушка.

– Что будем делать? – спросила она.

– А что мы можем сделать? – усмехнулся Семен. – Ты же не можешь ослушаться своего папу? Правильно я понимаю?

– Не могу, – обреченно согласилась Лена.

– Из-за меня сыр-бор, что ли? – спросил юноша и нахмурился.

– Ну, а из-за кого? – развела руками одноклассница. – Он как с цепи сорвался, вчера вынес мне весь мозг – воспитывал до часу ночи…

– Слушай, ну чем я ему так не понравился?

– Чем-чем? Разгильдяем тебя называет, – улыбнулась в ответ Лена. В ее устах слово «разгильдяй» прозвучало даже как-то возвышенно, она взглянула на Семена с нежностью.

– Да он видел-то меня всего один раз! – возмущенно воскликнул парень.

– Он в школу недавно приходил. Может, учителя что наговорили? – предположила Нестерова.

– Эта может! – кивнул Семен. – Они спят и видят, чтобы меня из школы выгнали, особенно наша новая «классная».

– Ты сам виноват, – вдруг сказала Ленка. – Я тебе сколько раз говорила: учись, Сема, учись. Ты же можешь, я в этом уверена. Между прочим, я тебя тоже в этом вопросе не понимаю. Тебе нравится в двоечниках ходить? Я бы еще поняла, если бы ты не мог, но ведь ты просто не хочешь хорошо учиться. Правильно? Ну, скажи…

– Ну, началось, – скривил лицо Семка. – Лен, может, не будем об этом…

– А ты не перебивай меня, послушай, – завелась Ленка. – Послушай! Ты думаешь, почему мой отец так против тебя настроен? Потому что…

– Слушай, – перебил Семен, – может, мне с ним поговорить?

– Ты с ума сошел! – испуганно воскликнула Ленка. – О чем? О чем ты собрался с ним говорить? Хочешь, чтобы он убил тебя?

Семен неожиданно рассмеялся.

– Ну, чего ты ржешь? – удивленно спросила Ленка.

– Представил ситуацию, – пояснил Семен, – я лежу в гробу, отец твой в тюрьме, а у тебя самый широчайший выбор учебных заведений…

– Да ну тебя, дурачок, – махнула рукой Ленка, – тебе все шуточки.

Семен резко остановился, взял девушку за плечи и повернул ее к себе лицом.

– Ну, давай разрыдаемся, распустим нюни, будем охать-ахать, волосы начнем на себе рвать. Что изменилось, Лен? Скажи: ты любишь меня?

– Ты это к чему сейчас спрашиваешь? – нахмурилась Ленка. – Хочешь меня обидеть?

– Нет, не хочу, – стиснув зубы, процедил Семен. – Но все же прошу ответить.

– Люблю, – почему-то шепотом ответила девушка, в ее глазах блеснули слезы.

– Ну-ну-ну, – Семен обнял Лену и прижал к себе, – давай только без слез. Я ведь тоже тебя люблю и не вижу никакой проблемы. Хочешь, я тоже переведусь в твою новую школу?

– Ой, Семка, – девушка замахала руками, – скажу тебе честно: мне иногда хочется сбежать из дому…

– Во! – радостно воскликнул Семен. – Вот это отличная идея! Давай уедем в Тамбов.

– Почему в Тамбов? – от удивления глаза девчонки округлились. – У тебя там что, родственники?

– Да нет у меня там никаких родственников, – рассмеялся Семен, – просто песня есть такая: «Мальчик хочет в Тамбов…»

– А, ну да, – вздохнула Ленка, – только от моего папы не спрячешься ни в Тамбове, ни в Магадане.

– Лен, мне кажется, ты преувеличиваешь. Если мы действительно надумаем сбежать…

– Ты что, серьезно говоришь об этом? – оторопела девушка.

– Ну вот! – рассмеялся Семен. – Сама предложила…

– Да пойми же ты, Сема, – перебила Ленка, – не в нашем возрасте бегать от родителей.

– Мы что, малые дети? – удивился Семен. – Не проживем без предков?

– Да разве в этом дело? – хмыкнула девушка.

– А в чем? Я пойду грузчиком работать. Я же тебе рассказывал, как мы с пацанами вагоны разгружаем с яблоками и пустыми бутылками. Или, к примеру, можно устроиться в автомастерскую. Я автомобиль знаю не хуже любого мастера.

– Смешной ты, Семка. Я в твоих способностях не сомневаюсь, но я говорю о другом: нас через два дня вычислит полиция и отвезет родителям.

– Ну, тогда ничего не поделаешь, давай терпеть до восемнадцати, – Семен взял Ленкину руку и поднес ее к своим губам, – в принципе ждать осталось совсем недолго, всего два года. Потерпим?

– Потерпим! – улыбнулась девушка.

Подростки не заметили, как подошли к дому, где проживают Нестеровы.

– Давай расстанемся здесь, – предложила Лена, – до подъезда я сама дойду.

– Не нравится мне все это, Лен, – тяжело вздохнул Семен, – ты, словно в каком-то рабстве, живешь. Ну сама подумай: что это такое – туда не ходи, с тем не дружи, то не говори, там не учись. Ерунда какая-то, честное слово.

– А что я могу поделать? Твои предложения? – усмехнулась Лена.

– Я уже предложил: давай я поговорю с твоим отцом, – повторил Семен.

– Только не это. Знаешь что? – девушка задумалась на мгновение, а потом сказала: – А давай я сама попробую поговорить с ним. Если не получится, тогда решим, как нам быть дальше. Попробую через Злату…

– Злата – это твоя старшая сестра? – спросил Семен.

– Да, – кивнула Лена. – Ей недавно исполнился двадцать один год. Кстати, она собирается замуж.

– Отец не против? – язвительно спросил Семен.

– Нет, – усмехнулась Нестерова и в той же тональности язвительно добавила: – Жених собеседование прошел успешно.

– Везет ему, – ухмыльнулся Семен, – хорошо, попробуй. Может, царь твой и смилостивится над нами.

– Прекрати, Сема, паясничать, – нахмурилась Ленка.

– Да шучу я, шучу, – ласково сказал юноша.

Семен на прощание поцеловал девушку в щеку, и они расстались.

* * *

«Не дай бог таких родителей! – направляясь домой, мысленно произнес Семен. – Все под строжайшим контролем. Сдохнуть можно! Что за жизнь такая? Никак не могу понять, почему иногда родители пытаются принимать решения за своих детей, не вникнув в ситуацию и не выслушав мнение ребенка? Когда мы уже станем взрослыми и сможем самостоятельно действовать! Обидно то, что все время нас считают какими-то недоумками и думают, что мы обязательно что-нибудь натворим. Я, конечно, согласен, что у нас маловато жизненного опыта, о котором так часто твердят взрослые. Но ведь если создать определенные благоприятные условия, то мы будем регулярно советоваться с нашими наставниками. А в большинстве случаев выходит так: придешь посоветоваться, а в ответ тебе – ты еще молод, ничего не понимаешь, и вообще ты не имеешь права задавать такие дурацкие вопросы. Может быть, поэтому у подростков часто складываются не совсем хорошие отношения с родителями?»

Семка на мгновение остановился. Махнул рукой, со стороны могло показаться, что он словно пытался отогнать от себя какое-то невидимое насекомое, и продолжил свои рассуждения: «А вообще, все это странно. Почему у ее отца такое плохое мнение обо мне? Хотя… Что тут странного? Ленка права – она отличница, у нее благополучная семья, и тут вдруг я, нарисовался такой д’Артаньян. С учебой – полная труба, поведение учителям не нравится, уроки пропускаю… Хотя как не пропускать – вагоны разгружаю, подрабатываю, у меня же такого папы нет, как у Ленки. А с другой стороны, зачем дочери запрещать дружить с парнем? Да я, если захочу…»

На этой мысли Семен неожиданно остановился. Он поглядел по сторонам и вдруг почему-то вслух выпалил: «Да если надо, я тоже стану отличником!»

Подойдя к своему дому, Семен увидел возле подъезда своего друга Саньку Рыжкова.

– Рыжий, ты кого ищешь? – шутливо спросил Сема.

– Тебя ищу. Кого еще? – ответил товарищ. – Есть предложение. Мы с пацанами собрались в кино, пойдешь с нами?

– Санек, с удовольствием бы, – ответил Семен, – но сегодня не могу. Много всего накопилось, хочу позаниматься, уроки сделать, завтра у меня «контра» по математике…

– Уроки? – опешил Рыжий. – Семыч, ты чего? Ты, случайно, не приболел, друг? – ехидно спросил товарищ.

– Нет, не приболел, – нахмурился Семен. – Просто решил подготовиться. Так надо. Пацанам передавай привет и хорошо вам погулять! Удачи.

– Хм, – пожал плечами Сашка, – странно все это. Ну ладно, давай. Успешной тебе подготовки.

Конечно, Сема понял, сколько будет удивлений, когда Рыжий все расскажет друзьям, но почему-то именно сегодня ему было все равно, кто и что подумает. Впрочем, Рыжий поддержит любое его начинание, на то он его и закадычный друг.

Открыв дверь в подъезд, Семен вдруг услышал тихое мяуканье. Он оглянулся по сторонам, никого не было видно, но мяуканье повторилось. И вдруг юноша заметил под лавкой у подъезда в углу маленький серенький комочек. Сема встал на колени и, протянув руку, вытащил из-под лавки котенка. Тот дрожал и смотрел широко открытыми глазами. На вид котенок был ухоженным.

– Как ты сюда попал, ребенок? – улыбнулся Семен. – Потерялся или выгнали из дома?

Котенок зажмурил глаза и, почувствовав тепло человеческих рук, замурлыкал.

– Ну вот, сразу песни петь! – Парень сел на лавку, соединил ноги и положил свою «находку» на спину. Тот сразу же стал размахивать лапами и ловить руку.

«Дерзкий какой! – мысленно произнес Семен. – Сам с палец величиной, а уже охотника из себя строит».

Семен заигрался и даже не заметил, как из подъезда вышла соседка с первого этажа. Заметив котенка у Семена на коленях, она стала ругаться:

– Ты зачем снял его с подоконника?

– Никого я не снимал, – попытался объяснить Семен. – Он…

– Ага, рассказывай мне сказки, – продолжила соседка. – Еще скажи, он сам сюда прибежал. Я вот бабе Лиде все расскажу.

– Теть Оль, – протягивая котенка женщине, сказал Семен, – честное слово, я только что нашел его под лавкой. Я даже не знал, что это ваш котенок. Я его ни разу не видел.

– Да когда бы ты его увидел, мне его только вчера подарили. Вот, – соседка кивнула в сторону окна, – выпустила погулять на подоконник, но он вниз и не собирался прыгать.

– Не собирался, а потом, видимо, спрыгнул, – рассмеялся Семен, удивляясь беспечности соседки. – Он же не будет вечно сидеть на подоконнике.

– А что ему тут внизу делать? – подбоченившись, спросила тетя Оля.

Семен дальше не стал спорить, поняв бесполезность этого мероприятия.

* * *

На пороге квартиры Семена встретила бабушка, Лидия Михайловна.

– Сынок, ну где же ты бродишь? – всплеснула она руками. – Уроки-то давно закончились, а тебя все нет и нет.

– Бабуль, я немного прогуляться решил, – став на колено и расшнуровывая ботинки, ответил Семка. – Мыслей много накопилось, думы всякие, – поднявшись, он обнял бабушку.

– И о чем же твои думы? – хитро прищурилась старушка.

– Да так, ба, о разном, о жизни, – улыбнулся Сема.

– Ты в школе покушал? – спросила бабушка. – Я тебе тут вареничков приготовила. Твои любимые – с картошечкой и грибами.

– Спасибо, бабуль, но давай чуть попозже. Я сейчас не очень голодный, – ответил Семен и прошел в свою комнату.

Лидия Михайловна молча взглядом проводила внука и тяжело вздохнула. Она достаточно хорошо знала Семена и поняла, что сейчас лучше оставить его в покое.

«Эх, – мысленно произнесла она, – что-то он какой-то сегодня странный. Может, случилось что? Хотя Семка умный парень. Если бы что-то случилось серьезное, думаю, подошел бы ко мне, посоветовался. Он ведь всегда так делает…»

Не успела бабушка закончить свою мысль, как услышала позади себя голос Семена:

– Ба, ты знаешь, я решил учиться!

– Где? – не сразу сообразив, что внук имеет в виду, воскликнула бабуля.

– Как где? – рассмеялся внук. – В школе.

– Так а… ты разве… что-то я не пойму…

– В смысле, хочу начать учиться хорошо, – увидев замешательство бабушки, пояснил Семен. – Понимаешь? На четыре и пять.

– Ах, вон оно что, – бабушка вдруг перекрестилась. – А я уж испугалась. Ну что я могу сказать? Молодец, давно пора. Значит, повзрослел мой парень. Дай я тебя поцелую.

Семен наклонился, бабуля обняла его и, поцеловав в лоб, перекрестила.

– Молодец ты, Семушка, – повторила старушка и, смахнув слезу, неожиданно спросила: – А что случилось?

– Да ничего не случилось, бабуль, – рассмеялся Сема. – Ну почему сразу «случилось»? Странные вы люди. Плохо учишься – «что случилось?». Хочешь учиться хорошо – опять «что случилось?». Просто думал-думал и вот надумал: это необходимо для меня, да и для нас с тобой. В общем, нужно получать образование и это… как ее… делать карьеру, становиться человеком, и все такое. Правильно ведь?

– Семен, да у меня сегодня прямо праздник – горжусь тобой! – бабушка всплеснула руками. – Я очень рада, что ты наконец-то стал задумываться о таких вещах. Я полностью с тобой согласна: да, это необходимо! Батюшки мои! – вдруг запричитала старушка. – А парень-то вырос!

Лидия Михайловна все же уговорила внука поужинать, впрочем, от ее угощений и сытый не сможет отказаться. Старушка внимательно наблюдала за парнем, разговор за варениками не стала продолжать, а когда перешли к чаю, тут и пошли расспросы:

– А все-таки, Семка, что это тебя вдруг натолкнуло на такие мысли? – спросила Лидия Михайловна и улыбнулась.

– Ну вот так, пришло в голову, – смущенно ответил Семен.

– Можешь быть со мной до конца откровенным. Говори прямо!

Сема поначалу колебался. Но в душе он понимал, что бабушка права. Она не раз помогала ему в трудную минуту, но чтобы помощь была действительно эффективной, Семен знал, что в таких случаях нужно говорить открыто и честно.

– Понимаешь, ба, девчонка у меня отличница, – улыбнувшись, сказал Семен, – а я… понимаешь, в общем, я решил… как бы правильно сказать…

– Не отставать, – подсказала Лидия Михайловна.

– Ну, да! – радостно закивал Семен.

– Любишь ее? – спросила она.

– Очень, – кивнул внук. – Только вот… – замялся Сема.

– Ну, говори-говори, не стесняйся, – бабушка подошла к внуку и погладила его по голове. – Говори все, выкладывай, мы же свои. Разве могут быть у нас секреты друг от друга?

– Понимаешь, бабуль, и я ее люблю, и она любит меня. Но она такая, знаешь, правильная вся – учится хорошо, уроки не прогуливает, иными словами, как ты иногда говоришь, «комсомолка, красавица, спортсменка», – улыбнулся Семен.

– Это не я так говорю, – поправила бабуля, – был такой фильм «Кавказская пленница», там один персонаж так говорил.

– Это не имеет значения, – махнул рукой Семка. – Ты меня поняла…

– Конечно, поняла: хорошая и воспитанная девочка, значит, – сделала вывод Лидия Михайловна и спросила: – А в чем сомнения?

– Да нет никаких сомнений, просто она из богатой семьи, а ее отец против нашего общения.

– Ну, родители всегда сначала против, а потом привыкнут, все от девки зависит…

– Тут другой случай. Отец настолько против, что переводит ее в другую школу, ну, чтобы мы даже с ней не виделись.

– Вон он как! Это уже серьезно, – покачала головой бабушка. – А девчонка что говорит?

– А что она скажет? – хмыкнул Семен и пожал плечами. – Договорились с ней терпеть до восемнадцати лет, а потом сбежим куда-нибудь.

– Тю! – бабуля замахала руками. – Господь с вами! Зачем куда-то бежать? Выбросьте это из головы. За два года все уладится еще сто раз. Начал так хорошо, «буду учиться», «человеком стану», а закончил какими-то побегами. Вот чего надумал! Ты скажи, насчет учебы, образования ты это серьезно?

– Конечно, серьезно, – ответил Семен. – Я сегодня даже в кино не пошел с пацанами. Завтра контрольная, буду сейчас готовиться.

– Ох, уж эти твои пацаны! – тяжело вздохнула Лидия Михайловна. – Сегодня утром участковый приходил, спрашивал, что я знаю об этом… как его… Ну, дружок твой, Сашка Рыжиков.

– А ты тут при чем? – удивленно спросил Семен.

– Да я-то как раз и ни при чем, – ответила бабушка, – он ведь не обо мне спрашивал, а о тебе, мол, дружите вы или нет, как часто видитесь и так далее.

– А ты что?

– Сказала, что понятия не имею, к нам в гости не ходит, а что там на улице, не знаю.

– Ну и правильно, – кивнул Семка.

– А что он натворил? – спросила Лидия Михайловна.

– Не знаю, – ответил Семен и, заметив недоверчивый взгляд бабули, добавил: – Честное слово, ба! Ты что, мне не веришь?

– Да верю-верю, – улыбнулась старушка. – Не ершись ты.

– А почему ты у участкового не спросила?

– Спросила, конечно, да ответа так и не дождалась. Буркнул что-то, рукой махнул и ушел недовольный.

– Да он вечно недовольный, – подтвердил Семен. – Во всех врагов видит. Ходит, рычит на всех.

– Что поделаешь, – вздохнула старушка. – Работа у него такая, собачья. Вот и рычит…

– Не согласен, – перебил Семен. – На соседней улице участковый вместе с пацанами в футбол играет, в волейбол, в баскет, зимой – в хоккей. Вот такой мужик, – Семен показал большой палец. – И к пацанам уважительно относится. Даже когда жалоб ему напишут жильцы, он выслушает, подумает, если есть возможность, всегда поможет.

– Люди все разные, Семушка, – сказала Лидия Михайловна. – И участковые – не исключение.

– Понятно, что разные, – согласился внук, – но, если ты с людьми работаешь, сам прежде всего будь человеком. Ладно, пойду заниматься.

Семен удалился к себе в комнату. Нашел учебник, полистал и задумался:

«Интересно, как мои друзья отнесутся к такой идее? Наверное, будут посмеиваться, подкалывать, шуточки разные отпускать в мой адрес – типа, за ум взялся, в отличники метишь и так далее. Ну и ладно! Первое время поглумятся, потом привыкнут. Я ведь ни с кем не собираюсь рвать отношения, как дружили, так и будем дружить. Просто реже придется видеться, а с другой стороны, мы ведь не собираемся всю жизнь тусоваться вместе. Все равно после школы разбежимся. Вон наши одиннадцатиклассники сдали ЕГЭ и разъехались по всей стране. Никого днем с огнем не найдешь. Даже Федька и тот куда-то поступил – то ли в колледж какой-то, то ли в училище. А с другой стороны, над Жориком ведь не смеются. Пусть он и не отличник, но учится без троек. А вообще, дураки мы. Обзываем тех, кто хорошо учится, «ботанами» всякими. Вместо того чтобы брать с них пример. Образование ведь никому не помешает. Рано или поздно придет время заводить семью, обеспечивать ее, зарабатывать, кормить детей, обувать их, одевать. И что? Чем заниматься? Всю жизнь грузчиком работать? Так и они сейчас все больше с техникой работают. Рыжий говорит, что сейчас даже в автошколу без среднего образования не принимают. Может, наврал? А удивляться нечему, все может быть. Так что пусть смеются, а я решил и – точка!»

* * *

Контрольную на следующий день Семен с горем пополам, но написал. Через несколько дней учительница не без удивления объявила, что Щетинин получил «тройку». А удивилась она не случайно, поскольку в последнее время Семен сдавал просто чистый тетрадный лист или писал на нем крупными буквами фразу «Пифагоровы штаны на все стороны равны!» и пририсовывал снизу смешную рожицу.

– Щетинин, к сожалению, на «четверку» у тебя не получилось, но я заметила, что ты старался.

– Ничего страшного, – буркнул Семен, – меня пока и «тройбан» устраивает.

– Нет-нет, Семен, – возразила учительница, – у тебя все получится, просто нужно взяться за… – она, видимо, хотела сказать «за ум», но, уловив взгляд ученика, добавила: – …за математику.

Учительница истории та и вовсе во время урока едва не упала в обморок, увидев, как Семен Щетинин поднял руку и вызвался отвечать у доски.

– Ты что, Ще… Семен, хочешь пойти к доске? – вытаращив глаза, спросила она.

– Да, – ухмыльнулся ученик, – вы же сами спросили, «кто хочет пойти к доске?».

– Ну да, ну да, – взволнованно ответила «историчка», – хорошо, давай… иди… к доске…

Класс замер, все подумали, что Сема сейчас что-то отмочит невероятное. Но когда Щетинин начал отвечать, одноклассники поняли, что «урок Петросяна» отменяется. Учащийся ответил четко, все строго по учебнику. В тот день в дневнике у Семена впервые за пять последних лет появилась «пятерка», а рядом с ней не только подпись учителя, но и приписка: «Молодец!»

* * *

Бабушка с этого дня окончательно поверила, что ее внук взялся за учебу серьезно. Вечером в тот же день состоялся разговор с внуком.

– Семушка, – начала бабуля, – я хочу тебя попросить: ты давай прекращай с этими вагонами. Не ходи туда больше. Это ведь тоже отражается на учебе.

– Да не волнуйся, ба, – возразил внук, – я же не каждый день туда хожу.

– Вижу, – согласилась бабуля, – но и через день тоже много. – Бросай ты это дело, всех денег не заработаешь.

– Да зачем мне все? – ухмыльнулся Семен. – Жить-то на что-то надо?

– Ой, – махнула бабушка рукой, – я тебя умоляю. Проживем, ты не переживай.

– Не смеши, ба, – ответил Семен. – На твою пенсию?

– Почему на пенсию? Ты знаешь, не хотела тебе говорить, но я ведь тоже подрабатываю!

– Где? – новость ошарашила подростка. – Где это ты подрабатываешь?

– В доме напротив! – бабушка кивнула в сторону окна.

– И что ты там делаешь? – раскрыл рот внук.

– В подъезде убираюсь, – ответила Лидия Михайловна. – А в одной квартире стираю и глажу. Работа не тяжелая, – словно оправдываясь, говорила бабушка, – а платят хорошо. Так что бросай ты свои вагоны. Хватит, наелись яблок досыта.

– Бабуль, – нахмурился Семен, – а почему ты мне раньше не сказала о подработке? Сама все время говоришь, что мы свои, что нужно говорить правду, и все такое. А сама партизанишь. Почему?

– А я тебя разве обманула? – покачала головой женщина. – Ты что такое говоришь?

– Хорошо, не обманула, – согласился Сема, – но ведь не сказала, скрыла!

– А это уже другой разговор! Я думала, будешь ругаться. Ты же знаешь, молодежь стесняется, когда их родители… – Лидия Михайловна перекрестилась, – делают такую работу…

– Ты же меня знаешь, сама учила, никакой работы не нужно стесняться, но не тебе с высшим образованием уборщицей работать. Ты чего?

– А при чем тут образование? – рассмеялась Лидия Михайловна. – Ты знаешь, в девяностые профессора на рынке селедкой торговали. А я знаю одного, так он и по сей день на рынке фруктами торгует. Говорит, понравилось, и уходить не хочет. Вот так!

– Ладно, проехали! – недовольно махнул рукой Семен. – Давай так: я буду на базу ходить в пятницу вечером и в субботу.

– Это другое дело. Поддерживаю! – воскликнула бабуля. – А в учебные дни учись. Хорошо?

– Хорошо! – ответил внук, и они обнялись с бабушкой.

Поразмышляв некоторое время, Лидия Михайловна вдруг спросила:

– Семка, а как они тебя пускают туда работать? Ты же несовершеннолетний.

– Можно подумать, у нас там кто-то паспорта проверяет, – рассмеялся внук. – Это же тебе не завод или фабрика. У нас все просто: вагон разгрузил, получи зарплату и отдыхай.

– А своих грузчиков у них нет, что ли?

– Ба, я в такие тонкости не вникаю. Кто его знает, что там у них есть, чего нет. Знаешь, как наш бригадир говорит? «Меньше знаешь, больше заработок!»

– Мне кажется, обманывают они вас, – пришла к выводу Лидия Михайловна.

– Каким образом? – удивленно спросил Семен.

– Не знаю, – махнула рукой бабушка. – Но странно все это, нельзя подросткам грузчиками работать. Мне так кажется.

– Ты как разведчица, – рассмеялся внук. – Во всем видишь подвох.

– Ладно, давай не будем думать о плохом, – предложила Лидия Михайловна. – Иди уроки делай.

Вечером Семен позвонил Ленке, и они придумали хитрый план, как им встретиться после школы и вместе погулять. Как всегда, никто и подумать не мог, что в тот день случится беда.

Глава 2

План был очень простым. Злата Нестерова и ее жених Егор собрались вечером в кино. Лена понарошку присоединилась к ним, тем более что отец без всяких проблем разрешил дочери идти со старшей сестрой, правда, предупредил будущего зятя, что тот отвечает за обеих девчонок.

– Это априори, Виталий Васильевич, – весело ответил Егор. – Не переживайте, все будет хорошо!

– Надеюсь, – скупо ответил Нестеров.

Лена сообщила Семену время и место сеанса, и тот едва ли не за час до их приезда в кинотеатр уже поджидал свою подругу.

– Лен, фильм идет около двух часов, – Злата предупредила сестру, – встречаемся здесь, – она кивнула в сторону местной кафешки.

– Договорились, – заговорщицки подмигнула Ленка. – Мы будем здесь вас поджидать.

– Слушай, – неожиданно Злата взяла ее за руку. – А вдруг отец попросит тебя рассказать, о чем фильм и все такое…

– И расскажу, – рассмеялась Лена, – он ведь его не смотрел…

– А вот тут вопрос! – усомнилась Злата. – Ты что, не знаешь нашего папу? Еще тот разведчик…

– Да не переживай ты так, – успокоила Лена старшую сестру. – Пока будем ехать домой, расскажешь подробности.

– Ой, Ленка, – взволнованно воскликнула Злата. – Ты смотри, меня не подведи.

– Ну чем я могу тебя подвести? – рассмеялась сестра. – Иди уже смотри свое кино, а то твой Гоша уже заждался.

– Не называй его так, – нахмурилась Злата, – какой он тебе Гоша? Что за фамильярность?

– Ну папа же его так иногда называет, – ухмыльнувшись, возразила Лена.

– То папа, – Злата подняла указательный палец вверх, – ему можно… – Сестры рассмеялись и расстались в хорошем настроении.

* * *

Семен при встрече вручил девушке белую розу. Лена поблагодарила парня и чмокнула его в щеку.

– Куда пойдем? – спросил юноша.

– Пошли на улицу, – предложила девушка, – здесь что-то душновато. А там посмотрим.

– Может, в кафе? – спросил Семен.

– Нет, только не это! – замахала руками Лена. – На улице не очень холодно, давай просто побродим.

– Ну, побродим, так побродим, – согласился Семен.

Они вышли из торгово-развлекательного центра и направились в сторону сквера.

– Смотри! – неожиданно вскрикнула Лена и показала рукой в небо. – Загадывай желание… Ну, скорее! Эх, уже погасла. Не успел? Видел падающую звезду?

– Видел! – кивнул Семен и махнул рукой. – Только я не верю во все эти загадывания. Загадывай не загадывай, что должно произойти, то и произойдет.

– Вот так, да? – девушка остановилась и, глядя в упор на парня, спросила: – А как думаешь, наша любовь с тобой навсегда?

– Конечно! – не раздумывая ответил Семен. – Разве ты можешь представить, что я тебя разлюбил?

– Не-а, – помотала головой Ленка. – Даже страшно подумать. И я не смогу тебя разлюбить. Слушай, Сем, а почему люди женятся, а потом расходятся? Наверняка же они тоже когда-то любили друг друга, ну раз поженились…

– Иногда женятся и без любви, – возразил Семен. – Причины ведь разные бывают.

– Не представляю, как это выйти замуж за человека, которого не любишь…

– А как раньше женились? – сказал Семен. – Имею в виду, в царские времена. Родители решили – и все. Вот тебе жених, вот тебе невеста. Совет вам да любовь!

– Это так несправедливо, – грустно произнесла Лена. – Ты знаешь, я так радуюсь, что родилась не в те времена.

– А толку? – ехидно сказал Семен.

– В каком смысле? – удивленно спросила Лена.

– Да в прямом, – рассмеялся Сема. – Что толку? Вон твой отец сказал тебе не встречаться со мной, и баста. Вот тебе и девятнадцатый, и двадцатый и двадцать первый века.

– Ну, ты сравнил, – повела плечами Лена. – Одно дело встречаться, другое – выйти замуж. Это папа командует, пока я несовершеннолетняя, то есть воспитывает, а потом…

– Мне кажется, он тебя и после совершеннолетия будет воспитывать.

– И пусть воспитывает, на то они и родители, чтобы нас воспитывать. Так хочется поскорее повзрослеть и ни от кого не зависеть.

– Ни от кого не получится, – возразил Семен. – А как же я? Если мы поженимся, мы будем зависеть друг от друга. Правильно?

– От тебя зависеть согласна! – воскликнула Ленка и, обняв Семена, поцеловала его.

Затем, остановившись, они оба долго-долго рассматривали звездное небо. В тот вечер оно было на удивление чистое.

– Представляешь, Сем, а вдруг сейчас вот прямо в этот момент кто-то далеко-далеко вон там, – Ленка подняла руку вверх и указала на одну из мерцающих звезд, – смотрит на нашу планету и тоже говорит о любви. Вдруг это планета-близнец, и там точно такие же люди ходят по земле, смотрят кино, гуляют по бульвару, целуются и говорят о нас с тобой?

– Тебе, Лена, нужно романы сочинять, – сказал Семен.

– А я и сочиняю, – сказал Лена, – но это мой секрет. Пока ни-ко-му! Договорились?

– А что же ты мне никогда об этом не рассказывала? – удивился Семен.

– Я стесняюсь.

– Дашь почитать? – поинтересовался Семен.

– Попозже, – пообещала Лена.

– Попозже, это когда?

– Нужно довести до конца. Но я пока пишу всякие шуточные рассказы. Хотя недавно начала и повесть писать.

– Заинтриговала, – сказал Семен. – Очень хочу что-нибудь почитать.

– Ладно, что-нибудь принесу, – пообещала Ленка. – Только давай сразу договоримся, говоришь честно. Никаких приукрашиваний. Если не понравится, так прямо и скажешь. Хорошо?

– Конечно, – заверил Семен. – В этом деле привирать нельзя. Если не нравится, а ты нахваливаешь, это называется «медвежья услуга».

– Договорились, – сказала Ленка. – Чтобы людям понравилось, нужно сочинять искренне и без фальши. Даже если это шутки, юмор, ирония и так далее. Фальшь – это словно сухие осенние листья, ветер дунул, и они разлетелись.

– Ой, Ленка, – усмехнулся Семен, ты настоящий философ. То звезда летит, загадывай. То кто-то там нас рассматривает, теперь листья у нее разлетаются в разные стороны.

– Тебе не нравится? – кокетливо спросила Ленка.

– Наоборот, – улыбнулся Семен, – мне этого очень не хватает, когда я остаюсь один. – Я даже научился у тебя мечтать о звездах и облаках. И все время думаю: куда уплывают облака? Пока смотришь на них, они вроде на месте. Стоит отвлечься, проходит какое-то время, снова взглянул на небо, а их уже нет. А ты любишь смотреть на облака?

– Очень! – ответила Лена. – Я из них всякие картины складываю. Вернее, они сами складываются, а я угадываю.

– Кстати, это и мое любимое занятие, – заверил Семен.

– Видишь, как мы мало еще друг друга знаем, – тихо сказала Лена.

– Это поправимо, – улыбнулся Семен. – У нас впереди еще очень много времени. Еще успеешь роман написать.

– Какой роман? – удивленно спросила Лена.

– «Куда уплывают облака»…

– Красивое название, – согласилась Ленка. – Слушай, ну вот посмотри на небо, ни одного облака. И ведь действительно, куда они уплывают? Один день смотришь, все небо в облаках, на другой – бах, и все небо чистое…

* * *

Выйдя из кинозала, Злата с Егором в кафе никого не обнаружили. Девушка дрожащей рукой начала набирать номер телефона, а жених ее успокаивал:

– Спокойно, Злат, спокойно. Они где-то здесь, рядом. Ну, чего им тут в кафе два часа торчать? Видимо, пошли прогуляться.

Телефон не отвечал и через двадцать минут.

– Господи, – Злата расплакалась. – Какая же я дура! Вот прямо чувствовала, что добром это не закончится.

– Может, Виталию Васильевичу позвонить? – неожиданно предложил Егор.

Злата посмотрела на жениха так, словно тот неожиданно предстал перед ней в скафандре космонавта.

– Ты чего, Егор? – скривилась она. – Как ты себе это представляешь? Позвонить папе и сказать, что пропала Лена?

– А что же делать? – развел руками Егор. – Если такое случилось.

– Искать! – решительно ответила Злата. – Телефон-то пока работает, просто она его не слышит. Почему сразу «случилось»? Из чего ты сделал такой вывод?

Наконец-то на том конце звонок был услышан. Но в трубке ответил незнакомый мужской голос:

– Да, слушаю вас.

– Э… я… звоню… а кто это? – растерянно спросила Злата.

– А кто вам нужен? – спросил в ответ мужчина.

– Извините, я ошиблась, наверное, – выпалила девушка и отключила телефон.

– Что там? – спросил Егор и раскрыл рот.

– Какой-то мужчина, – дрожащим голосом ответила Злата. – Боже мой…

– Погоди, Злата, – пытался ее успокоить Егор, – может, что-то не так соединилось. Попробуй еще раз набрать.

Девушка набрала номер телефона и снова услышала голос того же мужчины.

– Я звоню своей сестре, – крикнула она в трубку. – Где она?

– Как зовут вашу сестру и как ее фамилия? – спросил мужчина.

– Лена, – сказала Злата и поправилась: – Елена Витальевна Нестерова.

– К сожалению, здесь таких нет, – ответил незнакомец.

– Как это нет? – возмутилась Злата. – Как же нет? Я ведь звоню на ее телефон. Телефон есть, а ее нет?

– К сожалению, так часто бывает, – усмехнулся невидимый собеседник.

– Как так? – оторопела Злата. – Что вы такое говорите? Как такое может быть?

– Очень просто! – ответил мужчина. – Если телефон украли, по нему может говорить кто угодно.

– Так вы украли телефон? – задыхаясь от ярости, выпалила Злата.

– Девушка, я сотрудник полиции, я не краду телефоны, я их разыскиваю и передаю законным владельцам. Приезжайте в отдел…

Через полчаса они с Егором входили в кабинет дознавателя. Напротив офицера сидела Ленка и утирала слезы.

– Что это значит? – возмущенно спросила старшая сестра. – Как вам не стыдно? Я же у вас спрашивала, где моя сестра, вы сказали, что ее у вас нет.

– А вы меня не стыдите, уважаемая, – покачал головой полицейский и протянул вошедшей лист бумаги, – вот почитайте… Это протокол опроса.

Злата быстро пробежала глазами по бумаге и, все еще не понимая, что происходит, сказала:

– Но здесь какая-то Виктория Нечаева… Это…

– Вот-вот! – развел руками офицер. – А вы какое имя называли?

– Лена, Елена Нестерова, вот она, – Злата положила руку на плечо сидевшей у стола Ленке, та вздрогнула.

– А мне она представилась Нечаевой Викторией, – сказал полицейский. – Документов у нее при себе не имеется. Извините, а белой и черной магии нас в школе милиции не обучали.

– Лена, ты что тут делаешь? – нахмурившись, спросила Злата. – И что это за маскарад?

– Я боялась, – всхлипнула сестра. – Папа узнает…

– А что случилось? – обращаясь к дознавателю, спросила Злата.

* * *

В тот момент, когда Семен и Лена прогуливались по скверу, мимо них проходила шумная компания. Один из парней неуклюже попытался обойти девушку. Что-то рассказывая своим друзьям и жестикулируя, он так толкнул Ленку в плечо, что та ойкнула и навалилась на своего спутника.

– Эй, – тут же отреагировал Семен, – ты чего как слон? Поаккуратнее можно?

Неуклюжий пешеход остановился, пристально посмотрел на Семена и сквозь зубы произнес:

– Повтори, что ты сказал.

– Поаккуратнее говорю, – нахмурился Семен, заметив, что друзья обидчика тоже остановились.

«Без драки, по-моему, тут не обойдется», – промелькнуло в голове у Семена.

– Это я понял – конечно, нужно поаккуратнее. Но как ты меня обозвал?

Ленка, сообразив, что сейчас может завязаться потасовка, тоже вмешалась в разговор:

– Ребята, все хорошо! Спокойно! Ничего страшного не произошло.

– Девушка, я не к вам обратился, – незнакомец приблизился к Семену на расстояние вытянутой руки. – Ну, так что, повторишь или мне напомнить?

– Я сказал, что ты похож на слона, – ухмыльнувшись, ответил Семен. – Если ты обиделся, я могу извиниться.

– А мне твои извинения не нужны. Ты перед своей телкой извиняйся…

Парень не успел закончить фразу, как получил удар в лицо.

– А-а-а! – схватился он за челюсть. – Да я тебя… я сейчас… пацаны, вы видели?

Семен принял боксерскую стойку и приготовился отражать удары подошедших дружков грубияна. Один присел сбоку и, изловчившись, ударил по ногам Семена, отчего тот упал на тротуар. Грубиян тут же подскочил к нему и ударил Семена ногой в живот. Лена бросилась на помощь другу и громко закричала: «Помогите!» Кто-то оттолкнул ее. Все смешалось. Руки, ноги, крики. Никто и не заметил, как рядом с ними остановилась полицейская машина.

Через несколько минут подъехал еще один автомобиль с красно-синими сигнальными фонарями на крыше, и вскоре всех участников незапланированного «диспута» доставили в отдел внутренних дел.

* * *

Опросив Елену Нестерову теперь уже под настоящим именем, офицер объявил сестрам, что они свободны.

– А как же Семен? – всхлипывая, спросила Лена. – Он же ни в чем не виноват.

– Семен побудет у нас до утра, а завтра решим, что с ним делать, – ответил полицейский.

– Вы его посадите в тюрьму? – прикрыв рот, испуганно спросила Лена.

– Елена Витальевна, завтра все решим, – повторил офицер.

– Но он не виноват, – настаивала девушка. – Он хороший. Как же так?

– А кто виноват? – спросил полицейский.

– Ну, эти, они первые начали, – Елена почему-то кивнула в сторону окна.

– А они говорят, что ваш хороший Семен первым на них напал, – ухмыльнулся полицейский. – Кстати, у них тоже есть девушки и тоже считают своих парней хорошими.

– Но… понимаете… Этот парень… как его…

– Гражданка Нестерова, до свидания, – строго произнес полицейский. – Разберемся.

Лена и Егор вышли, а Злата еще на несколько минут задержалась в кабинете.

– Скажите, пожалуйста, – обратилась она к сотруднику полиции, – что-то серьезное?

– Да нет, – покачал головой офицер, – но могло быть и гораздо серьезнее, если бы патрульная машина их не заметила.

– А зачем же вы оставили здесь парня?

– Пусть остепенится, подумает, – усмехнулся полицейский и поднялся из кресла, давая понять девушке, что разговор окончен. – Все завтра, уважаемая, все завтра.

По дороге домой Злата отчитывала сестру:

– И вот как вам доверять? Теперь я понимаю, почему отец так настроен против твоего Семена и называет его разгильдяем.

– Злата, прекрати! – потребовала Елена. – Семен ни в чем не виноват. Я была рядом и все видела. Видела и слышала. На его месте любой поступил бы так. Понимаешь?

– Леночка, я тебя понимаю. Я прекрасно тебя понимаю, но следователь, или как его там, сказал мне, что это твой Семен первым напал на парня и разбил тому нос. Это правда?

– Но… ты понимаешь… дело в том, что…

– Ты мне скажи, это правда или нет? Кто первым ударил?

– Это правда, – тяжело вздохнула Лена. – Первым ударил Семен…

– Ну вот! – Злата остановилась и развела руками. – А ты говоришь, что он не виноват. Хулиган твой Семен, вот и все.

– Ты веришь какому-то полицейскому, а родной сестре не веришь? – воскликнула Ленка.

– Стоп-стоп-стоп! Ты же только что сама сказала, что первым напал твой Сема. Я понимаю, что у тебя любовь и все такое, но…

– Сема защищал меня. Этот парень сначала толкнул меня, а потом стал обзываться! Любой бы мужчина на его месте так поступил бы… Егор, – Лена обратилась к жениху сестры, – вот если бы твою девушку начали обзывать, что бы ты сделал?

– Я бы сделал замечание грубияну, – уклончиво ответил Егор.

– И все? – удивилась Лена.

Егор покосился на невесту и, заметив на ее лице нехорошую ухмылку, вдруг добавил:

– Но если бы он не внял моему предупреждению, врезал бы по физиономии.

– Вот видишь, Злата, – сказала Лена, – даже Егор…

– Так, хватит мне тут разводить агитацию. Хорошо, что тебя еще отпустили. Ты просто представь, если бы папа узнал о нашем таком походе в кино. Что было бы?

Лена, услышав слова сестры, вздрогнула.

– Может, тебе нужно с ним расстаться? – вдруг предположил Егор. – Я смотрю, Лен, у тебя от него одни неприятности. То школу меняешь, то тайком приходится встречаться, а вот теперь он еще и влип в какую-то историю…

– Что значит «влип»? – возмутилась Лена. – Ты зачем такие слова употребляешь? Говорят же тебе, что он защищал меня.

– Не шуми, Лена, – пошел на попятную Егор, – я просто предположил.

– Я же его люблю, – воскликнула Лена, – как я могу с ним расстаться? Ты можешь расстаться со Златой?

– Ленка, прекрати! – строго потребовала старшая сестра. – Тоже мне, сравнила.

– А что, ваша любовь лучше, что ли? – язвительно спросила Ленка. – Ладно – папа. Он из другого времени, он, в конце концов, родитель, ну а вы-то что? Вы же современные люди, сами собрались свадьбу играть, и вдруг такие советы…

Егор, видимо, уже и сам был не рад, что полез со своим дурацким советом.

– Да я так, разговор поддержать, – сказал он, улыбаясь. – Ты на меня не обижайся. Все правильно. Любишь, держись за него, но… ты поговори с ним, чтобы он старался в такие ситуации не попадать. Это ведь отражается на всех. Видишь, и ты переживаешь, и мы волнуемся. Словом, хорошего мало.

Лена не стала спорить с родственниками, она думала о том, как ей поступить завтра. Бросить Семена на произвол судьбы она не могла. Уснула девушка только под утро.

Глава 3

На следующий день Лена, как обычно, приехала в школу, отсидела первый урок, на перемене вышла во двор и стала прогуливаться недалеко от школьной калитки. Дело в том, что с помощью электронной карточки учащийся может только открыть двери из здания школы, а выйти со школьного двора до окончания уроков невозможно. Но если ученик задумал «смыться» раньше, он может просто дождаться входящего или выходящего человека у калитки. Это необязательно может быть учитель – карточки на вход есть у членов родительского комитета, у сотрудников вспомогательных подразделений школы, у членов наблюдательного совета школы. Но даже если учащемуся придется проскользнуть мимо учителя, редко кто поднимает шум – мол, это дело охраны, вот пусть сами и следят.

Иными словами, Ленка Нестерова через час уже была в ОВД, где в одной из камер томился ее Семка. Наивная девчонка думала, что обратно она уже будет возвращаться со своим парнем. Но полицейские сказали, что Семену рановато на свободу, хотя и заверили, что к вечеру отпустят.

– Не плачь, дочка, – погладил Лену по плечу усатый и полный полицейский, дежуривший у входа в отдел, – к вечеру отпустят твоего хулигана, просто нужно еще кое-что запротоколировать. Не переживай. Поезжай домой, приготовь что-нибудь вкусненького, а то ведь приедет голодный, у нас тут для арестантов буфетов нету.

Лена улыбнулась и протерла кулаками глаза.

– Вы правду говорите? – спросила она. – Не обманете?

– А зачем мне врать? – хмыкнул толстяк и поправил пальцами усы. – Подумаешь, пацаны подрались. Ничего страшного, конечно, отпустят. Поезжай-поезжай! Жди дома. Ну, чего тут время убивать?

– Дядь, – жалобно обратилась Ленка, – может, ему покушать передать?

– Не, нельзя, – замотал головой полицейский, – у нас инструкция, никаких передач. Здесь же находятся временно задержанные, вот если в изолятор переведут, тогда можно.

– Как? – вскрикнула девушка. – Как в изолятор? Вы же только что сказали… Вы же…

– Да успокойся ты, милая, – рассмеялся полицейский, заметив слезы в глазах девчонки. – Я не о твоем пацане говорю. Так, в общем…

– Дяденька полицейский, вы только меня не обманывайте, – взмолилась Лена. – Пожалуйста…

– Стой здесь, никуда не уходи, – нахмурившись, приказал полицейский. – Поняла?

– Угу! – кивнула Ленка.

– Я сейчас все подробно разузнаю, – заверил мужчина и скрылся за дверью.

Через несколько минут усатый страж порядка появился на крыльце ОВД и радостно объявил:

– В общем, будь спок! К вечеру отпустят. Все, можешь спокойно ехать домой. И не плачь. А то встретишь парня с заплаканными глазами.

– Спасибо вам, – тяжело вздохнув, сказала Лена и, еще немного постояв, отправилась в школу.

«Почему Семке так не везет! – думала она по дороге к станции метро. – Вот не виноват же он совсем! Но всех отпустили, а его держат в какой-то клетке. Или он поторопился? Наверное. Нельзя вот так сразу махать кулаками. А с другой стороны, я его прекрасно понимаю. При нем какой-то тип оскорбил девушку, что ему оставалось делать? Хотя… это слова. Значит, словом и нужно было отвечать. Но Семка не сдержался. Даже не знаю, ругать его за это или нет? И все-таки отругаю. Скажу, будь сдержаннее, зачем создавать такие неприятности? А с другой стороны, раньше мужчины бились на дуэли и даже погибали. У них это, наверное, в крови. Нет, по-моему, ругать человека в такой ситуации просто глупо. Он же защищал свою… и мою честь…»

– Милая, – окрикнула Лену увернувшаяся от столкновения старушка, – ты на дорогу совсем не смотришь?

– Ой, извините, пожалуйста, – воскликнула девушка, – задумалась…

– «Задумалась» она, – язвительно ответила женщина. – Так и на дорогу выйдешь, и под машину попадешь!

– Извините, – повторила Лена и продолжила свой путь.

Через минуту рядом с ней раздался знакомый голос:

– Девушка, может, вас подвезти?

Ленка вздрогнула. Рядом с ней стоял автомобиль, а через открытое окно с заднего сиденья на девушку смотрел ее отец. Она остановилась и не знала, что говорить. Просто смотрела на отца и молчала.

– Ты что здесь делаешь, дорогая? – выйдя из машины, спросил Виталий Васильевич.

– Папа, я… понимаешь… я…

– Почему ты не в школе? – отец и сам никак не мог поверить своим глазам. Он просто не мог допустить мысль о том, что его дочь сбежала с уроков.

– Я отпросилась на один урок, – соврала Ленка и тут же об этом пожалела, увидев, что папа набирает номер телефона.

– И тебя вот так легко отпустили, не предупредив родителей? – задыхаясь от гнева, спросил он.

– Папа, не звони в школу, – всхлипнула дочь. – Я тебе сейчас все объясню. Пожалуйста…

Отец отменил вызов и положил трубку во внутренний карман пиджака.

– Хорошо, – согласился он, – рассказывай. Только правду и ничего, кроме правды. Иначе…

– Только правду, – повторила Лена. – Обещаю.

– Я слушаю! – спокойно сказал Виталий Васильевич.

– Я сама ушла из школы, – сказала дочь. – Просто на перемене дождалась, как кто-то откроет калитку, и вышла.

– И тебя никто не остановил? – удивленно спросил отец. – А как же охрана? За что мы, родители, платим им деньги? Чтобы наши дети вот так запросто сбегали из школы?

– Охрана внутри сидит. Они за входом наблюдают через монитор. Могли просто не заметить.

– Но ведь они открывают дверь? Как они могли не заметить? – Виталий Васильевич сжал кулаки.

– Нет, есть те, кто сами входят и выходят с помощью электронной карты. Я…

– Ладно, – махнул рукой отец, – с этим ясно, разберемся, дальше что? Что ты делала в этом районе?

Ленка поняла, что сейчас подставит и сестру, и будущего зятя, но врать было нельзя. Она приняла решение рассказать всю правду – «будь, что будет, все свои, родные, разберемся».

– Семку моего вчера забрали в полицию, – произнесла Лена и мельком взглянула на отца.

У того надулись щеки и побагровели глаза.

– Вчера? А он… теперь понятно, это вы так в кино вчера ходили?

– Папа, мы действительно ходили в кино, но я… то есть мы… ну в общем, пока Злата с Егором смотрели фильм, мы с Семеном сидели в кафе…

– Ясно! – покачал головой Виталий Васильевич. – Я смотрю, у вас тут целое подполье образовалось. Ну ничего-ничего! Я вам устрою… Я вам устрою! И Гоша знал заранее об этом заговоре?

– Папочка, – взмолилась Лена, – я тебя очень прошу, не подставляй меня перед сестрой и Егором…

– Прекрати! – прикрикнул отец. – Что значит не подставляй? У меня под носом творят, что хотят, а я должен дурачка из себя корчить? Вы что, ребята, совсем с ума посходили? Ладно, – вдруг опомнился он, – с этим тоже разберемся, но что дальше? Сидели в кафе! Понятно. Чего бы и не посидеть? Только вот у нас что, теперь всех, кто сидит в кафе, в конце вечера в полицию волокут? Правильно я понимаю?

– Нет…

– Как же нет? – ехидно спросил Виталий Васильевич. – Ну как же нет? Ты же сама говоришь, что вы сидели с этим разгильдяем в кафе. А потом его забрали в полицию. Правильно? Или я чего-то еще не знаю?

– Он подрался, – тихо сказала Лена и опустила голову.

– Дочь, ты бы меня очень удивила, если бы сказала, что вы спокойно посидели в кафе и разошлись по домам. Вот тогда бы я точно удивился и три дня думал: как же так – Ленка и Семка посидели в кафе и ничего не случилось? А вот как раз то, что твой Семен с кем-то подрался, меня совсем не удивляет. Ты хоть это понимаешь? Ты понимаешь, что он всю жизнь будет драться с кем-то, а в конце концов пострадаешь ты. Не он, а именно ты! В следующий раз вас вместе посадят. Ты этого хочешь?

– Папа, он заступился за меня…

– Да-да, конечно, это так романтично! – съязвил отец. – У тебя, наверное, мороженое отобрали или кока-колу выпили? Или что там еще? А на дуэль он, случайно, никого не вызывал?

– Ну зачем ты так? – всхлипнула дочь. – Никто ничего у меня не отбирал. Просто шла компания, и один молодой человек меня толкнул… Потом оскорбил…

– И где сейчас эта компания? – спросил отец.

– Не знаю, – пожала плечами Лена.

– Они тоже в полиции?

– Нет, их отпустили, – ответила дочь.

– А как иначе! – воскликнул отец и развел руками. – Виноватых отпустили, а невинную овечку Сему арестовали. И где он сейчас?

– Там, – Лена кивнула в сторону ОВД. – Сказали, вечером отпустят. Может, поможешь? Очень тебя прошу. Я больше никогда в жизни тебя не обману, папочка. – Дочь обняла отца и расплакалась. – Я люблю его, папа. Понимаешь?

– Понимаю-понимаю, – Виталий Васильевич, осторожно отстранив от себя дочь, сказал ей, чтобы она села в автомобиль. Затем приказал водителю:

– Отвези ее в школу и подъезжай сюда, к ОВД!

– Папа, поможешь? – всхлипнув, спросила дочь.

– Обещать ничего не могу, пока не узнаю подробности, – уклончиво ответил Виталий Васильевич и направился в сторону отдела.

* * *

Дежурный по ОВД оказался знакомым Виталия Васильевича. Он рассказал Нестерову подробности, позвонил следователю, и через несколько минут Виталий Васильевич уже сидел в кабинете напротив полицейского по фамилии Бутов.

– Константин Михайлович, – обратился к следователю Нестеров, – у меня к вам огромная просьба: сделайте так, чтобы Семен Щетинин не вышел от вас как можно дольше.

– В каком смысле? – изумился капитан Бутов. Да и было чему изумиться – обычно к нему приходят с просьбами иного свойства: отпустить задержанного пораньше или каким-то чудесным образом приуменьшить вину. А тут «чтобы не вышел как можно дольше»…

– В прямом! – сказал Виталий Васильевич.

– Вы имеете в виду сегодня? – все еще не понимая просьбы до конца, спросил следователь.

– Да нет, что вы, Константин Михайлович, вообще. Я прошу вас упрятать его на длительный срок.

– Каким образом? – нахмурился Бутов. – Как вы себе это представляете?

– Ну, он же избил кого-то? – ответил Нестеров. – Должен понести наказание. Как-то так.

– Никого он не избивал, – ответил следователь. – Они оба хороши. Мы решили уголовное дело не заводить.

– А если я попрошу…

– Что? – вздернул брови Константин Михайлович. – Что вы хотите попросить?

– Завести! – усмехнулся Нестеров. – Завести уголовное дело. Разумеется, не бесплатно. Я человек щедрый…

– Вы предлагаете мне взятку? – неожиданно повысил голос следователь. – Вы что себе позволяете?

– Ну почему сразу взятку, – не ожидав такого поворота, почти шепотом произнес Виталий Васильевич. – Какая взятка? Вы что, Константин Михайлович?

– Вы только что попросили меня сфальсифицировать уголовное дело и предложили оплатить эту услугу. Правильно я понял? – следователь смотрел в упор на посетителя.

Виталий Васильевич неожиданно растерялся. Он никак не мог сообразить, то ли Бутов шутит, то ли говорит серьезно.

«Тут нужно действовать осторожно, – мысленно произнес Нестеров, – какой-то он резкий, этот Бутов!»

– Давайте начистоту, – предложил Виталий Васильевич, – без эмоций. Я редко общаюсь с правоохранительными органами, возможно, что-то не так сказал, может, вы меня неправильно поняли. В общем…

– Хорошо, давайте начистоту, – перебив, согласился Бутов. – Говорите, с какой целью вы пришли и что хотите? Я правильно понял, что вчера с задержанным Щетининым была ваша несовершеннолетняя дочь Елена Витальевна Нестерова?

– Да, все верно, – закивал Виталий Васильевич. – Понимаете, в чем дело… Да, кстати, у вас есть дети?

– Это не имеет никакого значения. – ответил полицейский. – Давайте по существу.

– В общем, Константин Михайлович, моя дочь по глупости втрескалась в этого… этого… Как его, забыл…

– Щетинина, – подсказал следователь.

– Да, Щетинина Семена. Вы, наверное, уже и сами поняли, что это за товарищ… Хулиган, бездельник, разгильдяй… иными словами, никчемная личность…

– Что вы говорите? – ухмыльнулся следователь. – Вы так хорошо знаете этого подростка?

– Это одноклассник моей дочери! – кивнул Нестеров. – Конечно, знаю. Круглый двоечник… а насчет поведения поговорите с учителями…

– А вот ваша дочь, Виталий Максимович…

– Васильевич, – поправил Нестеров, – Виталий Васильевич.

– Пардон, – извинился следователь, – Виталий Васильевич. Так вот, ваша дочь совсем другого мнения о Щетинине. Она говорит, что он добрый, отзывчивый, справедливый…

– Ну, вы знаете, – развел руками Нестеров, – любовь… Это…

– Что это? – язвительно спросил Константин Михайлович. – Вы можете дать определение любви? Я, кстати, коллекционирую такие определения. Порадуйте чем-нибудь новеньким.

– Я говорю о том, что влюбленная девчонка может себе напридумывать такого, что ни в одном кино не увидишь.

– М-да-а-а-а… Так что же вы хотите от меня? Только мы договорились начистоту.

– Я бы хотел, чтобы Щетинина посадили на пару-тройку лет в тюрьму, – выпалил Нестеров. – Готов профинансировать это мероприятие. Называйте цену.

Следователь вышел из-за стола и стал прохаживаться по кабинету.

– Виталий Васильевич, – после непродолжительной паузы начал следователь, – а не страшно брать на душу такой грех?

– А что мне делать? – Нестеров тоже встал со стула. – Ждать, когда этот негодяй сломает жизнь моей дочери?

– А вы сами будете ей в будущем выбирать жениха, мужа? – спросил Бутов.

– Ну почему сразу выбирать? – усмехнулся Нестеров. – Не выбирать, а посоветовать… Посоветовать-то я как отец могу или нет? Но… не из этих же…

– Из каких? – Константин Михайлович пристально посмотрел в глаза Нестерову.

– Вы же понимаете, о чем я, – уклончиво ответил Виталий Васильевич.

– Не понимаю, – произнес Бутов. – Я пообщался со Щетининым и считаю его вполне нормальным парнем.

– А чего же он тогда у вас тут делает? – усмехнулся Нестеров и язвительно добавил: – Практику, что ли, проходит?

– В полицию попасть легко, – развел руками следователь, – но главное, другое: выйти отсюда человеком.

– А вы думаете, что Щетинин выйдет отсюда человеком? – спросил Нестеров.

– Сегодня – да. А вот через два-три года, как вы предлагаете, может выйти законченным негодяем. Вы об этом не думали?

– Все понимаю, Константин Михайлович, но я прежде всего все-таки думаю о своей дочери. Судьба каких-то отщепенцев меня интересует меньше всего…

– То есть вы настаиваете на своей просьбе? – спросил следователь.

– Да! Настаиваю, – подтвердил Нестеров. – Если, конечно, имеется такая возможность.

– Наверняка вы слышали поговорку о том, что «был бы человек, а статья найдется», – сказал полицейский.

– Слышал-слышал, – закивал Нестеров, – потому и прошу вас организовать… Я отблагодарю…

Бутов тяжело вздохнул и вдруг, со всего размаху бухнув кулаком по столу, крикнул:

– Послушай, мужик, да как же тебе не стыдно? Совесть у тебя есть? Ты знаешь, что Щетинин сидит здесь за то, что заступился за твою дочь? Ты хоть понимаешь, что он не испугался четверых человек и рисковал, если не своей жизнью, то здоровьем точно? А теперь скажи мне: много сейчас таких пацанов? Ты посмотри, что вокруг творится: малейшая опасность получить в морду – большинство хватает ноги в руки и сломя голову – бежать. Нет, вы посмотрите на него, а он приходит и просит посадить пацана в тюрьму. Ты чего, гражданин? Ты в своем уме?

– Когда это мы с вами, товарищ капитан, перешли на «ты»? – процедил сквозь зубы Нестеров. – Что вы себе позволяете?

– Что я себе позволяю? Да мне плевать! – ответил Бутов. – Я сам выбираю, с кем мне говорить на «ты», а с кем – на «вы». Лично с тобой мне говорить на «вы» не хочется, потому что ты подлец и…

– Ну, это уже слишком, – перебил Нестеров, – вы не боитесь, что…

– Ничего я не боюсь, – полицейский повысил голос. – Представь себе, не боюсь. А вот ты бойся! Я возьму сейчас и закрою тебя на сорок восемь часов. Хочешь?

– Вы чего? – вытаращил глаза Нестеров. – За что это вы меня закрывать собрались?

– За попытку дать взятку сотруднику полиции, – скривил рот Бутов.

– У вас есть доказательства? – надменно ухмыльнулся Виталий Васильевич.

– Представьте себе, есть, – следователь кивнул головой в сторону миниатюрной камеры под потолком. – Она, голубушка, все пишет: и видео, и аудио, так что не отвертишься.

Нестеров побледнел. Дело принимало неожиданный поворот.

– Это противозаконно, – нахмурившись, сказал Нестеров.

– Ну не вам же только нарушать законы! – рассмеялся Бутов. – Или привыкли играть в одни ворота? Хозяева жизни? Это тебе не в твоей фирме…

– Послушайте, – перебил Нестеров, – почему вы так себя ведете? Зачем вы мне грубите, пытаетесь унизить?

– Обидно? – усмехнулся следователь. – А вот теперь сядь и подумай, что ты предлагаешь. Значит, о дочери ты своей беспокоишься, а то, что парню сломаешь всю жизнь, тебя это мало волнует? А ты пробовал с ним поговорить? Ему всего шестнадцать лет. Еще неизвестно, кто из него вырастет. Зачем же искусственно делать из него преступника? Ты, что ли, в школьные годы не дрался с пацанами? Не влюблялся в девчонок? А если бы тебя кто-то определил в таком возрасте в места не столь отдаленные, где бы ты и кем сейчас был? Совал бы пачки денег следователю или стоял бы на перекрестке с протянутой рукой? Или я не прав? Давай, уж если начал говорить, то будем говорить по-мужски. И не важно, говорим мы на «ты» или на «вы». Я свое мнение высказал, я считаю твою просьбу подлой. Теперь ты говори.

Виталий Васильевич неожиданно изменил тактику и одобряюще закивал головой:

– Да, пожалуй, с вами трудно не согласиться. Что-то я не подумал сразу. Наверное, отцовские чувства затмили… Словом, Константин Михайлович, я все понял. Давайте свернем этот разговор. Надеюсь на ваш профессионализм. Поступайте, как знаете. Прошу меня понять и извинить. Действительно, я повел себя в данной ситуации не совсем красиво. Пожалуйста…

– Хорошо, – кивнул следователь головой, – вы свободны.

Виталий Васильевич протянул на прощание руку, но Бутов сделал вид, что не заметил, отвернувшись к окну.

Глава 4

Из полицейского участка Виталий Васильевич направился к своему другу детства – Николаю Тайшенову. Была у них такая, образовавшаяся как-то сама собой традиция: если сам не можешь найти решение той или иной проблемы, иди к другу и выкладывай все начистоту. Вот и в этот раз после объятий, похлопываний друг друга по спине, традиционных в таких случаях возгласов «сколько лет, сколько зим!» давние друзья разоткровенничались.

Многолетний жизненный опыт и опыт общения с другом привел Николая к безошибочному выводу.

– Дочки? – кратко спросил он.

– Младшая, – так же кратко ответил Виталий Васильевич.

– Крестница моя чудит? – воскликнул Николай и поцокал языком. – Выросла девчонка? Слушай, сколько я у вас не был в гостях?

– Да уж год, наверное! – ответил Нестеров. – Что-то мы чем старше становимся, тем реже видимся.

– Согласен-согласен, Виталя, – закивал товарищ, – нехорошо это. Как говорится, нужно почаще встречаться. Ты что будешь? Чай, кофе?

– Спасибо, Коль, – сказал Виталий Васильевич, – ну их… все эти чаи, кофе мне уже поперек горла стоят. Минералка холодная есть?

– Есть, конечно, – ответил приятель, – ты какую предпочитаешь: с газом, без?

– Негазированную.

Хозяин принес откупоренную бутылку воды и стакан, но Виталий Васильевич выпил почти всю воду прямо из бутылки и поставил ее перед собой на журнальный столик. Вытерев рот рукой, довольно произнес:

– Хороша водичка!

– Ну, а теперь рассказывай, – предложил Тайшенов, – что приключилось?

– Ты знаешь, Николай, сказать, что случилось что-то такое из ряда вон, вроде и не скажешь, но и сидеть сложа руки, на мой взгляд, нельзя. Втрескалась моя Ленка в одного шалопая, одноклассника, а он… знаешь… как бы тебе сказать… такой…

– Да говори, как есть, – рассмеялся Николай.

– Одним словом, разгильдяй! – нашел определение Виталий Васильевич.

– В чем это проявляется? – спросил Тайшенов.

– Ну, такой… плохо учится, любит подраться, вчера в милицию… ну, в смысле, в полицию угодил. В общем, тип проблемный.

– Ого, как ты заговорил, – рассмеялся Николай.

– Ну чего ты гогочешь? – возмутился Нестеров. – Я к нему по серьезному вопросу пришел, а он тут хиханьки-хаханьки разводит.

– Да ладно тебе, – улыбаясь произнес Тайшенов, – просто вспомнил наши с тобой похождения.

– Наши – это наши, все давно прошло, – вздохнул Виталий Васильевич.

– Ну да, – язвительно заметил приятель. – Нас-то совсем ни за что забирали в милицию. Ладно, Виталь, шучу я. Продолжай, я тебя слушаю. Так что с Ленуськой-то?

– Эта дурочка жить без этого разгильдяя не может. Люблю, говорит, и хоть ты тресни.

– Почему сразу «дурочка»? – усмехнулся Николай. – Любовь зла, полюбишь…

– Любовь – это хорошо, – перебив товарища, развел руками Виталий Васильевич, – но у нее же еще и отец с матерью есть. Не могу же я со стороны наблюдать за происходящим. Или ждать, когда она со своей любовью завалит экзамены и не добьется ничего от жизни?

– А чего так трагически? – выпятил нижнюю губу Николай. – Если у нее сейчас в порядке с успеваемостью, то пусть с ним погуляет, но не больше! Но главный совет – не мешай ей, а присматривай одним глазом… Кстати, а Злата как? – неожиданно сменил тему Тайшенов.

– С ней все хорошо, – ответил Нестеров, – готовимся к свадьбе. Парень, будущий зять, такой степенный товарищ, окончил институт, работает в НИИ. А вот Ленку все время тянет на какие-то приключения. Ты думаешь, откуда я к тебе приехал? Из полиции. А эта сегодня из школы сбежала, приехала в участок выручать своего дружка. Посоветуй, что делать, у тебя опыта в этом деле побольше – троих замуж выдал.

– А что толку? – усмехнулся Тайшенов. – Выдать выдал, а двое уже развелись.

– Да слышал, Наташка рассказывала, – вздохнул Виталий Васильевич. – Но тут не угадаешь.

– Вроде оба зятя были приличными людьми. Впрочем, почему «были», они таковыми и остались. Мы, кстати, продолжаем общаться. Да и с девчонками моими они не враждуют, но вот расстались, что-то не пошло у них. Говорят, остались друзьями. Сейчас современная молодежь как-то проще относится ко всему этому – разводам, расставаниям… Слушай, Виталь, а ты не рано засуетился? Насчет Ленки. Это она сейчас в каком классе? Девятый заканчивает?

– Так точно, девятый, – кивнул Виталий Васильевич. – Не рано! В этом деле главное – не опоздать. Не хочется, чтобы попала в какую-то дурную компанию. Это ведь как болото, оступился, потом попробуй выберись.

– А ты справки навел об этом пацане? – спросил Николай. – Говорил с учителями, с его участковым, можно даже с соседями поговорить, наконец, познакомиться с его родителями и так далее.

– Нет, так подробно не наводил, – ответил Нестеров, – как-то на собрании был, классный руководитель полчаса рассказывала о проделках этого… как его… тьфу черт, фамилию забыл. Семеном его зовут.

– Ух ты! – воскликнул Тайшенов. – Имя звучное какое! «Мы жили с ним в одном дворе…» – запел Николай, вспомнив залихватскую песню Александра Розенбаума.

– Коль, – перебил Виталий Васильевич, – так что делать? Как отшить женишка? Я одно понял: запреты тут уже не помогут.

– Да ты что, Виталик! – замахал руками Николай. – Даже не вздумай. Это как раз тот самый случай, когда особо ярко проявляется поговорка «Запретный плод сладок». Чем больше будет запретов и препятствий, тем сильнее ей будет казаться, что она его любит. Ты что! В этом возрасте запретить встречаться с парнем – это стать врагом собственной дочери, можно вообще на всю жизнь ребенка потерять. Вон, возьми мою племянницу – скоро тридцать лет, а она все родителей упрекает, мол, жизнь ей испортили. Тоже в школе запретили встречаться с парнем – хулиганом им показался. А «хулиган» отслужил в армии, окончил военное училище, сейчас уже майор, замкомандира части. Жена, двое детей.

– А племянница? Она ведь тоже вышла замуж?

– А что племянница? Вышла и снова зашла, – пошутил Тайшенов. – Была недавно с сынишкой у меня в гостях. Хороший такой пацаненок, любопытный. Говорит, так и не может своего Пашку забыть, винит во всем родителей. Вот так, брат. Не вздумай ничего запрещать. Наоборот, пусть встречаются, дружат, вместе гуляют. Если человек с червоточиной, он рано или поздно сам себя проявит. Ленка у тебя умная девчонка, я не думаю, что она с дураком долго будет дружить.

– Надеюсь, – тяжело вздохнул Виталий Васильевич. – Ты понимаешь, Коль, я ведь чего боюсь: другой она становится – дерзит, иногда всем своим видом показывает, что родители для нее уже не авторитет. А что дальше будет?

– Ну-ну, Виталик, – улыбнулся товарищ, – не накручивай сам себя. К чему сразу такие выводы? Пойми же ты, она взрослеет, манера поведения меняется, а ты учись вести с ней диалог как со взрослой девушкой. Тут уже твои «Ленусик», «доча», «пупсик» не пройдут. И, кстати, очень важно – не торопитесь с матерью отменять обязанности по дому. Тут уже объясните по-хорошему, сошлитесь на усталость матери, на свою занятость, в общем, найдешь аргументы, в доброжелательном тоне попроси помогать и следить за порядком в доме.

– С этим пока, слава Богу, все хорошо! Тут они со Златой умницы, – улыбнулся Виталий Васильевич.

– Ну вот, – Тайшенов поднял указательный палец вверх, – а это самое главное! Это нужно беречь и сохранять. Скажу тебе так: пока девчонка заботится о порядке в доме, до тех пор ей этот дом в радость. А ваша задача с мамой эту радость сохранить. Если в течение месяца не бросит своего Сэмэна, пригласи их вместе на ужин. Можно и раньше это сделать, чтобы поближе рассмотреть своего будущего зятя…

– Типун тебе на язык, – воскликнул Нестеров. – Я ему про Фому, а он мне про Ерему. Какой еще зять?

– Не в девятнадцатом веке живем, Виталь, – рассмеялся Тайшенов, – смирись…

– Раньше проще было, – согласился Виталий Васильевич, – запретил, и все.

– Миф это все, – махнул рукой Тайшенов. – И раньше не все было так просто. Или напомнить тебе Монтекки с Капулетти? Да и что значит – запретить? Детей не дрессировать нужно, а воспитывать, убеждать. Они не станут покорно выполнять наши запреты. Некоторые родители, к сожалению, забывают, что их дети свободные личности, а не их собственность. Хочешь, я на правах друга напомню тебе несколько основных заповедей для родителей? Когда-то мне пришлось прочесть на эту тему горы литературы. Очень полезная штука. Ну, так что?

– Конечно, хочу, – ухмыльнулся Нестеров. – Если ты говоришь, что это полезно. Делись. Я – весь внимание.

– Первое, мой дорогой друг, не жди, что твоя дочь будет такой, как ты, или такой, как ты этого хочешь. Ничего не выйдет. Просто помоги ей стать собой. Это важнее всего.

– Круто, – покачал головой Виталий Васильевич. – Да ты профессор психологии! Тебе нужно курсы открывать для родителей.

– Подкалываешь? – улыбнулся Тайшенов.

– Да ты что, Коль, – развел руками Нестеров. – Я серьезно, без всяких шуток. Кратко и так понятно. Продолжай, я внимательно слушаю.

– Хорошо, – кивнул Николай. – Второе: не требуй от дочери платы за то, что ты для нее сделал. Ты дал ей жизнь, она даст жизнь твоим внукам, те – своим детям и так далее. Вот это и есть закон детской благодарности, он необратим и вечен. А потому не требуй ничего лишнего от своих детей. Третье: не вздумай обижаться на свое дитя, никогда не забывай народную мудрость: что посеешь, то и пожнешь.

– Да, и тут я с тобой согласен! – воскликнул Нестеров.

– Четвертое, – продолжил Тайшенов, – никогда не унижай ребенка. Унижение – это очень опасный бумеранг. Этот никогда не промахнется, возвращаясь обратно. Люби свою дочь такой, какая она есть, – даже если она неудачлива, неталантлива, неуспешна, даже если она заблуждалась в чем-то, все равно люби. Твой ребенок – это подарок тебе от Бога. Не гневи их обоих. И наконец, самое главное! Дорогой мой друг и товарищ, научись любить чужого ребенка. Никогда не делай чужому того, что не хотел бы, чтобы делали твоему ребенку. Ты все понял?

– Понял, – закивал Нестеров. – Послушаешь, так все просто. Но как же все это сложно, когда доходит до дела, – вздохнул Нестеров и поднялся из кресла. – Ладно, спасибо, друг, что выслушал, дал мудрые советы, поеду домой. Буду думать, что делать дальше.

– Соберитесь как-нибудь все вместе да приезжайте к нам в гости. Живем в одном городе, а встречаемся так «часто», словно на разных континентах поселились.

– Соберемся, Коль, обязательно соберемся. Вот сейчас в командировку слетаю, и соберемся, – пообещал Виталий Васильевич и распрощался с другом.

* * *

Ленка была абсолютно уверена, что именно сила ее любви к Семену повлияла на решение отца. Мало того что тот разрешил ей продолжить учебу в своей школе, но он еще и не стал возражать против их дружбы с Семеном.

– Бог с тобой, – махнул он рукой и сказал: – Дружи со своим оболтусом. Только об одном прошу тебя: не ври. Что бы ни случилось, говори мне правду. Договорились?

– Обещаю, папочка, – Ленка бросилась на шею отцу и расцеловала его.

Она не слышала разговора родителей, который длился почти до утра. Виталий Васильевич и Наталья Владимировна были совершено разными людьми и по характеру, и по темпераменту, но в одном они сходились на сто процентов – никто, кроме них, не побеспокоится о будущем своих детей. Вот только «беспокойство» супруги понимали по-разному. Мать была против авторитарности в воспитании детей, отец, наоборот, выступал за более жесткий подход. Но такие споры всегда оставались за плотно закрытыми дверями. Дети, даже взрослые, по убеждению Нестеровых-старших, в таких разговорах участвовать не должны.

Глава 5

Прислушавшись к совету своего друга Николая Тайшенова, Виталий Васильевич решил не откладывать разговор в долгий ящик и на следующий день приехал в школу пообщаться с классным руководителем влюбленной пары.

«Бог с ним, с его поведением, – размышлял Виталий Васильевич, – сейчас даже не это главное. Николай прав, сами были такими. Но мне важно знать, что это за человек, чем он дышит, что у него внутри, каким образом он может повлиять на мою дочь…»

К сожалению, Прасковья Степановна приняла класс совсем недавно и Семена знала еще недостаточно хорошо. Впрочем, ей это не помешало охарактеризовать Щетинина таким образом, что тому нельзя было доверить не только чью-то дочь, а даже бродячую собаку.

– У нас в коллективе все удивлены выбору вашей дочери, – театрально закатив глаза, вздохнула учительница. – Такая прекрасная девочка и связалась с этим… с этим оболтусом. Я не понимаю ее, не понимаю…

– А кто его родители? – спросил Виталий Васильевич. – Чем они занимаются?

– Верите, я уже полгода веду этот класс, но родителей Щетинина еще ни разу не видела. За это время у нас было два родительских собрания, и оба раза присутствовала его бабушка. Щетинин говорит, что родители у него работают в театре и часто бывают на гастролях. То есть, как я поняла, никто подростком не занимается. Я даже подумываю обратиться в органы опеки, потому что так дальше нельзя…

– Совсем безнадежный случай? – с удивлением спросил Нестеров. Несмотря на то что он сам как бы заочно испытывал неприязнь к Щетинину, но характеристика Прасковьи Степановны ему не нравилась – она была насквозь пропитана предвзятостью и какими-то слишком уж поверхностными суждениями.

«По-моему, она и сама ничего не знает об этом Семене, – подумал Виталий Васильевич, – так, говорит, лишь бы что-то говорить. А признаться честно, что сама еще не разобралась с учеником, видимо, стесняется. Вот и сыплет общими словами да стереотипами. А ведь прав Колька – сами когда-то такими были. Что про меня учителя только не говорили моим родителям: и ничего ваш сын не добьется в жизни, и друзей у него не будет, потому что он не умеет дружить, и девчонки его боятся, а некоторые даже говорили, что ваш сын вырастет уголовником. И что? Вот он я! Нормальный мужик, женат, вырастил двух дочерей… Стоп! Вырастил он! Ух, какой шустрый. Да, Злату вырастил – можно так сказать. А с Ленкой погоди еще. Еще растить и растить…»

– …а потому, Виталий Васильевич, я вам советую в данном случае употребить отцовскую власть, – Нестеров уловил только последнюю фразу Прасковьи Степановны, но догадался, что та выступает за силовое решение этого вопроса.

«Да, старая школа, видимо, – мысленно усмехнулся Нестеров, – молодые учителя сегодня мыслят иначе. Недавно принял на работу бывшую учительницу, интересно рассуждает. А что, если с ней поговорить? Может, даст какой мудрый совет… Впрочем, нет, на работе о семейных делах говорить нельзя, завтра вся фирма будет знать, да еще насплетничают так, что не отмоешься. Ладно, справимся сами. Судя по расплывчатому и неконкретному рассказу «классной», этот Семен все-таки не законченный подлец. Надо будет с ним тоже пообщаться…»

– …как вы считаете, Виталий Васильевич? Правильно? – снова откуда-то всплыл голос Прасковьи Степановны.

– Да-да, все правильно, – закивал Виталий Васильевич и, попрощавшись с классным руководителем, покинул школу.

* * *

Дома снова состоялся нелегкий разговор с женой.

– Виталий, – сказала Наталья Владимировна. – Мне кажется, ты излишне драматизируешь ситуацию. Ты не доверяешь нашей дочери?

Казалось бы, простой вопрос почему-то взбесил супруга.

– Не надо делать из меня монстра, – повышенным тоном произнес Нестеров. – Я драматизирую, я не доверяю, я… Все я! А вы все белые и пушистые.

– Что с тобой, Виталий? – удивленно спросила Наталья Владимировна. – Ты сейчас о ком? Кто белые и пушистые?

– Да все! – махнул рукой Виталий Васильевич и, обняв жену, тихо сказал: – Прости, Натали, нервы ни к черту. Не обижайся на меня. Ладно?

– Ладно! – улыбнулась жена. – Тебе пора успокоиться. Я говорила с Леной, все нормально. Этот парень… как его…

– Семен, – подсказал муж и уточнил: – Семен Щетинин.

– Да, – кивнула Наталья Владимировна, – не пьет, не курит, занимается спортом. А это уже, согласись, хорошо!

– Это кто тебе сказал? – усмехнулся Виталий Васильевич. – Ленка?

– Ну а кто же? – развела руками жена. – С ее слов и говорю. Я думаю, она не стала бы врать. Виталь, да пойми же ты: у нас умная дочь. Она сама разберется, что это за парень. Почему ты так нервничаешь?

– Сам не знаю, Наташ! – хмыкнул Виталий Васильевич. – Понимаешь, я мечтал выдать свою младшую дочь замуж за какого-нибудь успешного бизнесмена, то есть состоявшегося человека. Чтобы они были такой, знаешь ли, солидной парой, скажу прямо, богатой и… крутой, что ли. А тут какой-то двоечник Семен без роду и племени вскружил девчонке голову, а она заладила: «Люблю-люблю-люблю».

Наталья Владимировна рассмеялась – муж так смешно произнес последнюю фразу.

– Эх, Виталий, стареем мы с тобой, – усмехнулась жена. – Сам подумай, еще лет двадцать – двадцать пять назад могло ли тебе прийти в голову, что ты будешь рассуждать о материальном состоянии своего будущего зятя?

– Наташка, да не в этом дело, – воскликнул Виталий Васильевич, – ну при чем тут материальное состояние?

– Ты же сам говоришь о богатой и крутой паре, – возразила Наталья Владимировна. – Как понимать твои слова?

– Не знаю. Ни черта я не знаю. Сам запутался. Ладно, будет день – будет пища. Хватит об этом. Посмотрим, как дальше будут развиваться события, а там решим. В командировку меня отправляют, – супруг внезапно сменил тему, – даже не могу сказать, на сколько дней, но думаю, надолго: месяц точно меня не будет. На Дальний Восток улетаем.

– Не привыкать! – обняла Наталья Владимировна мужа. – Мы будем скучать и ждать. Главное – ты там не переживай и береги себя. Все будет хорошо, родной.

– Спасибо, дорогая, – ответил Виталий Васильевич. – Ты будь повнимательнее тут.

– Придется, остаюсь ведь за главу семейства, – пошутила жена и поцеловала мужа.

Глава 6

В ту ночь, когда задержали Семена, полицейский разрешил ему позвонить бабушке. Он предупредил ее, чтобы она не волновалась, мол, переночует у друга. Но Лидию Михайловну разве проведешь? Первый вопрос бабушки прозвучал так:

– Что случилось, Семушка?

– Ну, вот опять! С чего ты взяла, что что-то случилось? – улыбнулся внук. – Если я не ночую дома, значит, непременно что-то случилось? Или я раньше не оставался у друга? Ты чего, ба?

– Эх, Сема-Сема, – вздохнула Лидия Михайловна, – и раньше оставался, да вот только, когда ты раньше звонил, голос у тебя был совсем другим.

– Бабуль, ну прекрати, – покосившись на полицейского, театрально скривился подросток, – все нормально. Ничего не случилось, тебе показалось.

Полицейский ухмыльнулся. Видимо, тому не впервой было слышать подобные объяснения.

* * *

Дома на следующий день разговор продолжился в том же духе.

– Ладно, бог с тобой, – махнула рукой бабушка, – не хочешь говорить правду, не говори, только мы договаривались с тобой ничего друг от друга не скрывать.

«Наверное, я неправильно поступаю, – подумал Семен, – нехорошо как-то. Какой смысл обманывать бабулю? Ладно, я по телефону не сказал, чтобы нервы не трепать, но теперь ведь я дома. Зачем врать? Говори уже правду…»

– Извини, ба, – Семен подошел к бабушке и обнял ее. – Извини, не хотелось тебя расстраивать, но страшного ничего не произошло. В полицию я попал.

Лидия Михайловна не сразу ответила. Несколько минут сидела молча. Затем, тяжело вздохнув, сказала:

– И оттуда нужно было правду сказать. Не волнуйся, я хоть и старая, да крепкая. Старые люди умирают не от правды, а от вранья.

– Понял-понял, – тихо сказал Семен. – Ну, прости…

– Всегда говори мне правду, что бы ни случилось, говори всегда правду. Пообещай.

– Обещаю, – хмуро ответил Семен, уставившись в пол. – А чего не спрашиваешь, за что?

– Подрался небось? – махнула рукой Лидия Михайловна.

– Ты ясновидящая, – усмехнулся Семен. – Как догадалась?

– Ну, красть же ты не станешь! – уверенно сказала бабушка. – Ночь подержали и отпустили. Значит, ничего серьезного. Подрался… Верно?

– Угу, – кивнул Семен.

– С кем и из-за чего? Рассказывай, – потребовала Лидия Михайловна.

Семен подробно все рассказал, бабушка выслушала и сказала словами следователя:

– Нужно проявлять сдержанность.

– Да я уже понял свою ошибку, – согласился Семен. – Если бы не стал махать кулаками, возможно, поговорили бы и разошлись.

– Это очень опасно, Семушка, – Лидия Михайловна ласково потрепала его за волосы, – нарвешься на дураков, так отлупят, что все здоровье отберут. Старайся всегда все конфликты решать словами, а не кулаками. Ты же умный парень, находи нужные выражения, аргументы, доводы и решай вопрос по-доброму. А кулаками махать – только вредить и себе, и людям.

– Я все понял, бабуль, – улыбнулся Семен, – впредь буду вести себя интеллигентно.

– Тебе все шуточки! – нахмурилась Лидия Михайловна. – Тоже мне, интеллигент нашелся.

– Ба, ты забыла, какой сегодня день? – внезапно Семен сменил тему. – Где моя роба? Нужно на работу собираться, нас и так осталось семеро, нельзя ребят подводить.

– Время еще есть, – возразила Лидия Михайловна, – прилег бы, отдохнул хоть пару часиков.

– Не, – махнул рукой Семен, – перед работой лучше не спать, потом ходишь, как вареный. Разгрузим вагон, потом отосплюсь – завтра ведь выходной.

* * *

Крепкая-то крепкая Лидия Михайловна, а вечером все-таки пришлось пить сердечные лекарства. Случилось новое происшествие. Семка неожиданно позвонил из больницы. После непродолжительного вступления объявил, что «совершенно случайно» сломал два ребра.

– Случайно? Два ребра? – обомлела старушка. – Это что ж там у тебя за случайности такие?

– Бабуль, не паникуй, все нормально! – успокаивал внук. – Ты можешь утром привезти… ну, там зубную щетку, пасту, полотенце, тапочки…

Бабушка не стала дожидаться утра, сразу отправилась в больницу. Уговорив дежурную медсестру, Лидия Михайловна осторожно вошла в палату. Увидев улыбающегося внука, она аккуратно поцеловала его, перекрестилась, что-то буркнула и, присев на край кровати, тихо расплакалась.

– Ба, ну ладно тебе, – зашептал Семен, – не плачь, все же хорошо…

– Да чего уж тут хорошего? – тихонько всхлипывая, тоже шепотом отвечала Лидия Михайловна, – медсестра сказала, два ребра у тебя сломано. Все хорошо, да?

– Бывает, – Семен погладил бабушке руку, – заживет, не убивайся ты так…

– Что случилось?

– На сцепку я упал, между вагонами, – сказал внук и, погрозив пальцем, добавил: – Только смотри, никому не скажи, что я работал.

– А что ты делал? – удивилась Лидия Михайловна.

– Просто перебирался на другую сторону пути, – пояснил Семен.

– Что-то я ничего не пойму…

– Ну, что тут понимать, – Семен повысил голос. – Если узнают, что я там работал, могут прикрыть лавочку, и пацаны лишатся подработки. Понятно?

– Вон оно в чем дело! – бабушка покачала головой. – А если кто-то разобьется? Тогда что? Нет-нет, нужно это прекращать. Так дальше нельзя…

– Ба, можно по тротуару идти и упасть, – возразил внук. – Что же теперь?

– Ты не равняй, дорогой, тротуар и вагоны. Что произошло?

– Поскользнулся, – сказал юноша. – Сам не понял, как загудел вниз. Но ты не переживай, доктор сказал, что через два-три дня буду дома.

– Будь они неладны, эти твои вагоны, – продолжала шептать бабушка, – как сердцем чуяла, что добром это не кончится.

– Ба, иди домой, ты до утра собралась здесь сидеть? – спросил Семка.

– Да не гони ты меня, – я все равно до утра теперь не усну. Посижу немного да пойду. А ты спи, мой родной, спи. Вот пакет с твоими вещами, а завтра я тебе что-нибудь покушать принесу. Чего ты хочешь?

– Спасибо, бабуль, но ничего не нужно, – ответил Семен, – зачем тебе лишняя суета? Давай не будем делать из случившегося трагедии. Подумаешь, упал, с кем не бывает.

– Падают по-разному, – возразила Лидия Михайловна, – один встал и дальше пошел, а другой вон с поломанными ребрами лежит.

– Живой же, смотри, улыбаюсь, разговариваю с тобой, не заморачивайся, сказал же, через два-три дня буду дома. Завтра позвоню «классной», чтобы не потеряли. Все будет хорошо, не переживай.

– Скажут, только за ум взялся, – тяжело вздохнула Лидия Михайловна, – и на тебе, уже в больнице лежит.

– Странная ты, бабуль, – хмыкнул Семен, – по-твоему, в больницу только разгильдяи попадают?

– Да я о другом, – махнула рукой бабушка. – Учиться-то когда?

– Буду дома учиться, – возразил Семен и улыбнулся.

– Ну, давай, Семушка, – Лидия Михайловна наклонилась, поцеловала внука и покинула палату.

* * *

Прежде чем уснуть, Семен долго еще мысленно размышлял, вспоминал Ленку, одноклассников, учителей, соседей… Разбудил юношу зычный голос врача:

– Как тут наш Валерий Брумель поживает? – доктор стоял у кровати, рассматривая на свет рентгеновский снимок.

– Щетинин я, – поправил его больной. – Семен Щетинин.

– Эх, молодежь-молодежь, – рассмеялся доктор. – Не знаешь, кто такой Валерий Брумель?

– Фамилия знакомая, – смутился Семен. – Подзабыл…

– Такие фамилии, молодой человек, нельзя «подзабывать», – сказал доктор. – Это великий спортсмен…

– Вспомнил-вспомнил, – радостно воскликнул Семен, – это чемпион мира по прыжкам в высоту.

– Молодец, – похвалил доктор, – точно! Когда мы были молодыми, он был нашим кумиром. Этот человек, можно сказать, не прыгал, а летал. К слову, чтобы ты знал, чаще Валерия Брумеля никто из мужиков не устанавливал мировых рекордов в прыжках в высоту…

– Круто! – произнес больной.

– Вот так, Семен Семеныч! – хмыкнул доктор. – А ты раз прыгнул, и два ребра долой!

– Как это? – испуганно спросил Семен. – Почему долой?

– Да шучу я, шучу, – заметив растерянность пациента, поспешил его успокоить врач. – Как самочувствие? Как спалось?

– Да вроде все нормально! – заверил Семен. – Скажите, а это надолго?

– Ух, какие мы торопливые! – зацокал языком доктор. – Куда спешишь-то? Ты вон уже поторопился! Так-так-так! Осложнений я не вижу, других повреждений тоже. Думаю, в понедельник отправлю тебя домой, нечего тут валяться. Ну а полное выздоровление настанет где-то через месяц-полтора. Вот такие дела, прыгун прыгунович.

Глава 7

Доктор не соврал – через два дня Семен находился у себя дома и поджидал новую «учительницу» – Елену Витальевну Нестерову.

– Ну, как там отец? – первым делом спросил Семен. – Не наезжает?

– Молчит, – улыбнулась Ленка. – Я не стала ему говорить, что ты попал в больницу.

– И правильно! – закивал Семен. – Зачем лишний раз тревожить. То полиция, теперь больница…

– Он, кстати, скоро уезжает в командировку на Дальний Восток. Не будет дома целый месяц.

– Ничего себе, – удивился Семка. – А что он там будет делать?

– У них там какие-то важные строительные объекты, а он ответственный за их сдачу. Подробностей не знаю, папа никогда не рассказывает о своей работе.

– Будешь скучать? – спросил Семен.

– Да, – подтвердила Лена, – ты знаешь, он хоть и строгий, но хороший, я всегда скучаю по отцу. Слушай, Сем, а почему ты никогда не рассказываешь о своих родителях? Где они?

Семен отвернулся и, немного помолчав, сказал:

– Лен, давай эту тему не будем трогать. Мои родители… Понимаешь… В общем, они редко бывают дома…

– Поняла, – кивнула Ленка и подняла вверх руки, – нет проблем. Если ты не хочешь затрагивать эту тему, все – молчу.

– Как-нибудь поговорим, – виновато сказал Семен, – просто сейчас не хочу. Извини.

– Что ты, – улыбнулась Лена, – я все понимаю. Итак, приступаем к домашнему заданию, – Лена неожиданно сменила тему и вынула из сумки учебник. – Что у нас по математике? Значит, так: нужно решить эти примеры и задачку. Я думаю, ты здесь сам справишься. Мы уже решали такие на контрольной. Помнишь?

– Угу, – ответил Семен. – Попробую сам решить.

– Если вдруг не справишься, я завтра приду и помогу, – заверила «учительница».

– Спасибо, Елена Витальевна, – сказал Семен и прикоснулся к руке девушке. Та почему-то вся вспыхнула и отодвинулась от больного «ученика».

– Так, Щетинин, мы на уроке, между прочим, а не на свидании! – строго сказала Ленка.

– А что я сделал? – рассмеялся Семен.

– Что тут у нас дальше? История. Тебе нужно прочесть, вернее, изучить, – поправила себя Лена, – два параграфа.

– Почему два? – удивленно спросил Семен.

– Вообще-то я задавала бы тебе и по три-четыре параграфа, – девушка сделала строгое лицо, – сколько ты пропустил уроков? Историчка тебя просто пожалела. Только ты смотри, друг, меня не подведи. Она ведь потом все спросит, а краснеть мне.

– Не подведу, – пообещал Семен. – Изучу, не переживай, краснеть тебе не придется.

* * *

Все прошло без осложнений, и Семен вернулся в школу через четыре недели. Учителя не могли надивиться – бывший разгильдяй и двоечник поднимал руку, охотно отвечал на уроках, не хулиганил, не дерзил, вел себя вежливо и корректно.

– Что случилось с нашим Щетининым? – спросила как-то в учительской математичка. – Вы заметили, коллеги?

– Не сглазьте! – усмехнулась другая учительница.

– Значит, умеем работать, – как-то язвительно сказала Наталья Ивановна, учитель химии.

– Мы тут ни при чем! – ухмыльнувшись, заявил физрук. – Просто парень влюбился. А это еще раз подтверждает, что любовь творит чудеса.

– Ой, Павел Григорьевич, – возразила Наталья Ивановна, – у меня полкласса влюбленных, а творят такое… хоть стой, хоть падай. Я думаю, повзрослел парень, возможно, взялся за ум. В любом случае позитивные перемены налицо. Чаще встречается все наоборот: учился-учился, а к десятому классу, смотришь, скатился на тройки и двойки. Дай бог, чтобы Щетинин и дальше так учился.

– Посмотрим-посмотрим, – ответил Павел Григорьевич. – Впрочем, у меня к нему никогда претензий не было. Физкультуру он любит, хотя и прогуливает иногда.

– Кстати, а что это за история с ним приключилась? Кто ему ребра сломал? – спросила молчавшая до этого Екатерина Афанасьевна, учительница физики. – Нарвался на кого?

– Молчит, как партизан, – ответила Наталья Ивановна. – Говорит, что поскользнулся на железнодорожном полотне. Но мне кажется, привирает. Подрался с кем-то, вот и накостыляли. Приходил запрос из полиции, Прасковья Степановна писала ему характеристику. Так вот она рассказывала, что Щетинин попал в полицию за драку. Словом, что-то там у него нечистое.

– Жаль девочку… эту… как ее… Нестерову Лену, – сказала Екатерина Афанасьевна, – такая умница, а связалась с этим хулиганом.

– Так вы же сами говорите, что Щетинин изменился в лучшую сторону, – рассмеялся физрук. – А теперь «связалась с хулиганом».

– Горбатого могила исправит, – возразила Екатерина Афанасьевна. – Это он пока влюбленный ходит, под впечатлением, сейчас немного остынет, и понеслась душа в рай. Снова начнет фокусы выкидывать.

– Как так можно, коллега? – вступила в разговор Нина Андреевна, учительница русского языка и литературы. – Парень взялся за ум, мы должны радоваться этому и стараться помочь ему, а мы…

– Так мы и радуемся, Нина Андреевна, – всплеснула руками Наталья Ивановна, – просто Екатерина Афанасьевна не верит в такие метаморфозы. Так сказать, опыт показал. Правильно я говорю? – она обратилась к коллеге.

– Верно, Наталья Ивановна, – подтвердила Екатерина Афанасьевна, – чтобы поверить в такие перемены, нужно понаблюдать как минимум две четверти. Но я все же надеюсь, что все это непоказное, и мальчику удастся удержать себя в руках.

В учительской повисла тишина. Первой ее нарушила «русистка»:

– А мне кажется, напротив, показным было его хулиганство и нежелание хорошо учиться. Я давно наблюдаю за Щетининым и всегда была уверена, что этот парень порядочный и здравомыслящий.

– Да-да, конечно, – язвительно заметила Наталья Ивановна, – наверное, он от здравомыслия нахватался двоек, как собака блох?

– Знаете, Наталья Ивановна, – возразила Нина Андреевна, – не все в нашей работе можно измерить оценками и баллами.

– К сожалению, других мер измерения в современной школе нет, – парировала Наталья Ивановна. – Мы вынуждены оценивать и знания, и поведение только оценками.

– Это если подходить формально, – возразила Нина Андреевна, – а если на все это взглянуть с точки зрения человеческих отношений, с позиции души и сердца, то…

– Знаете, что, Нина Андреевна, давайте свернем эту тему от греха подальше, – с раздражением перебила Наталья Ивановна. – Все это теория, причем несколько притянутая за уши. Кто мне позволит разводить все эти душещипательные беседы и рассусоливания с учениками? Вы и сами знаете, сколько у нас на это есть времени, а кто за меня будет сдавать все эти многочисленные отчеты, заполнять никому не нужные ведомости и графики? Нас же обложили формализмом и показухой. Вот в первую очередь от чего нужно избавляться, а будет время, конечно, мы его потратим с пользой дела на своих учеников. Но кто об этом сейчас задумывается?

– Понимаю, Наталья Ивановна, – вздохнула Нина Андреевна, – но в любом случае, даже при таком положении мы обязаны видеть в ученике сначала человека, а потом уже все эти отчеты и формальности.

– Стараемся-стараемся, Нина Андреевна, – уклончиво ответила учительница и вышла из учительской.

Но разговор продолжился и без ее участия.

– Наталью Ивановну трудно переубедить, – усмехнулся физрук. – У нее на этот счет свое мнение. Она считает, что учитель не обязан заниматься воспитанием ученика. Как она говорит, наше дело: дать «клиенту» знания…

– «Клиенту»? – удивленно переспросила Нина Андреевна.

– Да, – подтвердил Павел Григорьевич, – с недавних пор она перешла на такую терминологию. Учащиеся и их родители для нее теперь просто клиенты.

– А вы знаете, – неожиданно вмешалась Екатерина Афанасьевна, – отчасти она права. Вы посмотрите, как ведут себя некоторые родители. У меня недавно на родительском собрании один папаша так и сказал: «Вам платят зарплату за то, чтобы вы наших детей учили, а не воспитывали». И я с ним согласилась. Если родитель не хочет, чтобы я воспитывала его ребенка, зачем я буду из кожи вон лезть? Воспитание должно идти из семьи.

– Семьи-то разные бывают, Екатерина Афанасьевна, – возразила Нина Андреевна. – Знания без воспитания, без нравственного их осмысления – это все равно что парусник в штиль – и корабль есть, и паруса, а стоишь на месте. Толку-то?

– Вот люблю беседовать с литераторами, – рассмеялся физрук, – умеете вы, Нина Андреевна, выразиться образно, красиво и понятно.

– Спасибо, Павел Григорьевич, – улыбнулась учительница литературы. – Но у меня другое мнение по поводу обучения и воспитания.

– Дорогая Нина Андреевна, – сказала Екатерина Афанасьевна, – согласитесь, это раньше основой школьного обучения являлось воспитание, а теперь? Сейчас учитель – это просто исполнитель, ремесленник. Творческий подход не приветствуется ни руководством школы, ни родителями. Неужели вы не замечаете, что современный школьный процесс стал «выхолощенным» и бездушным?

– Не могу с вами согласиться, – возразила литератор.

– Вы неисправимый романтик, коллега, – усмехнулась Екатерина Афанасьевна.

– Нет, – возразила Нина Андреевна. – Дело не в романтике. Я все прекрасно понимаю. И даже отчасти могу с вами согласиться, однако абсолютно убеждена, что качество процесса обучения и становления человека все же зависит, прежде всего, от каждого конкретного педагога и от его личных человеческих качеств.

– И вы хотите сказать, что загруженность и зарплата учителя здесь ровным счетом не имеют значения? – язвительно спросила Екатерина Афанасьевна.

– Не знаю, – вздохнула Нина Андреевна, – наверное, имеют, но одни могут жаловаться на загруженность и маленькую зарплату, озлобляться, а затем свою обиду на жизнь изливать на беззащитные детские головы, а другие в той же самой ситуации, забывая о себе, всю душу вкладывают и в малышей, и в уже взрослых ребят. Поймите, наконец, воспитание детей – это процесс очень сложный и ответственный. Я, например, даже представить не могу, как можно отделять воспитательный процесс от образовательного. Не могу и все!

– А родители для чего? – как-то вяло возразила учительница.

– Но мы же с вами прекрасно знаем, что родители не всегда находят время да и (чего греха таить) часто желание для воспитания собственных чад. И что же, оставить этих детей совсем без внимания? Как после этого мы можем называть себя педагогами?

– А я потому и перестала называть себя педагогом, – ухмыльнулась Екатерина Афанасьевна, – называю скромно: учитель, поставщик образовательных услуг.

– Печально, – тяжело вздохнула учительница русского языка, – это очень печально.

– Согласна с вами, но это реалии наших дней, – сказала учительница физики. – Надеюсь, что в будущем ситуация изменится в лучшую сторону и мы снова станем с вами не просто поставщиками образовательных услуг, а духовными наставниками своих учеников.

– Я думаю, этот процесс уже начался, – ответила Нина Андреевна, – все больше и больше родителей стали понимать, что от учителя зависит не только будущее их детей, но даже их самих. Так что, коллега, рано отчаиваться.

– Посмотрим, – улыбнулась Екатерина Афанасьевна и вышла из учительской.

Физрук хотел что-то сказать, но, видимо, передумал. Однако рассуждения Нины Андреевны ему очень понравились. Павел Григорьевич один воспитывал двоих сыновей-школьников, и ему, конечно, хотелось бы, чтобы такие учителя, как их «русистка», встречались почаще.

– А вы, Павел Григорьевич, почему отмалчиваетесь? – шутливо спросила Нина Андреевна. – Вы на чьей стороне? Кто вы: ремесленник или педагог?

– Знаете, Нина Андреевна, в моей работе, как известно, мыслительные процессы не особо задействованы, но ваше мнение мне ближе, – признался физрук, – хотя, честно говоря, меня совсем другая проблема волнует.

– Поделитесь! – предложила литератор.

Павел Григорьевич не сразу начал говорить. Откашлявшись в кулак, задумался, словно размышляя, стоит ли затрагивать вопрос или нет. Но все же решился:

– Сначала давайте начнем с того, чему у нас учат педагогов? Имею в виду, чем отличаются дети друга от друга? Помните? По темпераменту, способу усвоения материала и еще масса разных характеристик. Верно? Но часто забывается главное – то, что мальчики и девочки физически устроены по-другому. Все психические функции, в том числе и мышление, мальчиков и девочек работают по-разному. Вот откуда появляются проблемы в учебе. Скажите, Нина Андреевна, по вашим наблюдениям, кто в любом классе чаще учится плохо? Мальчики или девочки?

– Я думаю, мальчики, – ответила учительница.

– А знаете почему? – физрук пристально посмотрел на коллегу и тут же предоставил неожиданный ответ: – Потому что современное школьное образование полностью, если так можно выразиться, «женско-ориентированное». Много ли в наших школах осталось учителей-мужчин? Ну, мои коллеги да еще трудовики, а в основном что мы слышим? Учительница химии, учительница математики, учительница физики, учительница начальных классов и так далее. Верно? Все основные предметы, где необходимо работать головой, находятся, как говорится, в женских руках. Но и это еще полбеды. Если копнуть глубже, то выяснится, что и программу составляете вы – женщины. И чему же мы потом удивляемся? Программа средней школы ориентирована на «женское», то есть, в нашем случае, на «девочковое» мышление. Поэтому чаще всего в двоечниках ходят мальчики.

– Вы меня удивили, Павел Григорьевич, – покачала головой Нина Андреевна, – я как-то раньше даже не задумывалась над этим.

– Мало кто об этом задумывается, – тяжело вздохнул физрук, – а у меня два пацана подрастают, приходится задумываться. Но продолжу: давайте возьмем, к примеру, ваш предмет. Вот вы проверяете сочинение. Открываете тетрадь некоего Степы Иванова и… На что вы в первую очередь обратите внимание? На объем. Правильно?

– Да, – согласилась Нина Андреевна.

– Допустим, там несколько строк. Вы какую оценку поставите?

– Не «четыре» и «пять» – это точно…

– Давайте откровенно, – перебил физрук, – это чистая «пара». А ведь мысль, изложенная в нескольких строках, бывает гораздо важнее, чем размусоливания на нескольких страницах. Но ученикам – и девочкам, и мальчикам – в течение всего периода обучения внушают, что важна не сама идея, не ее ценность, а ее оформление и «копипаст», то есть механическое запоминание того или иного текста и в нужный момент копирование его. Скажите честно, вы снижаете оценку за помарки?

– Да, конечно, – ответила Нина Андреевна.

– Это чисто женское изобретение, – Павел Григорьевич поднял вверх указательный палец. – Зачем вы это делаете?

– Но… как-то нужно же приучать ученика к аккуратности.

– Величайшее заблуждение! – воскликнул физрук. – Вы бывали когда-нибудь в мастерской художника? У настоящего профессионала все вокруг заляпано. У писателя кабинет завален листами бумаги, блокнотами, на столе черт ногу сломит, там и чайные кружки, и конфеты, и крошки. В столярной мастерской вокруг стружка, клей, лаки. Когда мужчины и, разумеется, мальчики стремятся создать что-то новое, необычное, им глубоко наплевать на порядок, им некогда все это «раскладывать по полочкам», главное – воплотить в жизнь идею! А в школе в течение одиннадцати лет им вбивают в сознание, что какая-то там помарка выше и ценнее идеи и мысли, которую они пытаются выразить. Так что важнее – научить ребенка писать без помарок или научить его умению и желанию созидать?

Раздался звонок, и учителя засобирались к своим подопечным.

– Павел Григорьевич, – сказала на прощание Нина Андреевна, – признаюсь, вы удивительный собеседник. Я обдумаю ваши выводы, и, если не возражаете, мы еще вернемся к этому вопросу. Очень любопытно вы рассуждаете, я раньше об этом даже не задумывалась…

– Нет проблем, – улыбнулся Павел Григорьевич. – Всегда к вашим услугам.

* * *

Первый день учебы после лечения прошел хорошо. Семен был доволен. Но больше всего радовалась за своего подопечного Ленка – все-таки, как она считала (и справедливо!), успех Семена был и ее успехом. После уроков по дороге домой Лена нахваливала своего «ученика»:

– Молодец, Щетинин! Обещание сдержал, не подвел, учителя довольны. Теперь нужно только закреплять свои успехи…

– Ты так из меня настоящего «ботана» сделаешь! – рассмеялся Семен.

– Вот к чему такие выражения? – насупилась Ленка. – Слово «ботан» придумали лентяи и те, кто не хочет учиться.

– Или не могут! – добавил Семен.

– Можно и так сказать, – согласилась Ленка, но тут же добавила: – Но я не верю в это. Мне кажется, у нас программа такова, что любой желающий может справиться. Просто нужно захотеть, и все. Конечно, если ходить в школу для развлечения и не заниматься дома, то знания сами по себе в голову не проберутся.

Семен громко рассмеялся.

– Чего я такого смешного сказала? – остановилась Ленка.

– Представил, как наш Санька Рыжий спит, а к нему в голову пробираются знания, – сказал Семен и, взяв Лену за руку, предложил: – Идем, не обижайся.

– Уж в его голову точно никто не проберется, – сказала Лена. – Слушай, а ты так с ним и дружишь?

– Дружу, – кивнул Семен и удивленно спросил: – А почему я с ним не должен дружить? Он нормальный парень…

– Если нормальный, то почему он прогуливает школу и не хочет учиться? – спросила Лена. – Ты с ним не пробовал поговорить?

– Пробовал, – развел руками Семен, – но ему это неинтересно.

– А тебе интересно с ним дружить? – спросила Лена.

– Да я как-то не задумывался, – ответил Семен. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – пожала плечами девушка, – любопытно. Как можно дружить с дураком?

Семен остановился, задумался, затем, пристально глядя в глаза Ленке, сказал:

– Лен, у меня к тебе просьба: давай никогда не будем обсуждать моих друзей, а тем более их осуждать. Хорошо? Я дружу с Сашкой не из-за его оценок и знаний истории, литературы или… физики-химии. Это просто мой друг! Мы с ним еще в детский сад вместе ходили. Понимаешь? Я в нем уверен, как в себе. Он меня не бросит в трудную минуту, он будет рядом при любой опасности, и это уже не раз проверено временем. Но самое главное – он никогда… Слышишь? Он никогда никому не позволит говорить обо мне плохо. Пошутит, посмеется, поприкалывается, но никогда не опустится до осуждения своего друга. У нас с ним такое правило. А потому, Лен…

– Семка, – Лена подняла перед собой руки, – можешь не объяснять, я все поняла. Извини, если я что-то сказала не так.

– Тебе не за что извиняться, Лен, просто мы никогда на эту тему не говорили, и даже очень хорошо, что мы сегодня ее с тобой обсудили.

– Согласна, – Ленка поцеловала Семена в щеку.

Прежде чем расстаться, он обратился к Ленке с просьбой:

– Лен, ты мне доверяешь?

– Доверяю, – ответила Ленка. – А что за вопрос? В смысле, к чему он?

– Да не пугайся ты так, – рассмеялся Семен. – Рассказ хочу у тебя попросить какой-нибудь.

– Что за рассказ? – сразу не поняла Ленка.

– Твой. Ну, дай почитать! Пожалуйста.

– А, вон ты о чем, – улыбнулась Лена. – Честно, стесняюсь, Сем. Но ладно, завтра принесу. Такой юморной рассказик.

– Спасибо, – поблагодарил Семен, и они расстались.

Глава 8

Ленка слово сдержала. На следующий день принесла распечатанный на принтере рассказ. Щетинину было и впрямь очень любопытно почитать сочинения любимой девушки. Одно дело – общаешься с человеком просто так, другое – когда читаешь его рассказы. Это другая, особая грань человека, и Семену не терпелось эту грань своей подруги познать. Рассказ назывался «Как хорошо быть человеком!».

– Ух ты! – потер он ладонями друг о друга. – Название интригующее.

– Завтра жду рецензию, – с волнением сказала Ленка. – Устную, конечно. Хорошо?

– Хорошо!

– Имей в виду, рассказ написан от имени взрослого мужчины. Это такой художественный прием. И вообще, я если буду публиковать свои рассказы, то только под псевдонимом.

– Это еще почему? – удивился Семен.

– Не знаю, – пожала плечами Ленка. – Пока под своим именем не решаюсь. Ладно, – махнула она рукой, – это все мелочи. Читай, до завтра.

«В тот вечер я приехал домой рано. Припарковавшись во дворе, я вышел из автомобиля, аккуратно хлопнул дверцей, нажал на брелок сигнализации. Машина в этот раз как-то мяукнула иначе, я бы сказал, даже по-хамски. «Может, показалось», – подумал я, но через мгновение понял, что попал в беду. Не знаю, может быть, кому-то это покажется забавным и смешным, но мне в тот момент было не до смеха. Я превратился в кота. Да, в обыкновенного серого кота, которые шныряют у нас по подъезду. Я обернулся, за моей спиной находилось громадное колесо моей «шестерки». Хотя теперь какая, к черту, спина. Я стоял на четырех лапах, а сзади меня болтался длинный хвост. Я сделал попытку пошевелить им, и, к моему ужасу, это удалось. Хвост встал трубой. Даже в обличье кота я сообразил, что этот пафос ни к чему доброму не приведет. Медленно опустив хвост, так чтобы не испачкать его об асфальт, я двинулся в сторону подъезда. На лавочке сидели подростки и две старушки, следившие за тем, чтобы молодежь не швыряла шелуху от семечек на асфальт.

Разрази меня гром, там же находились мои дети. Ванька, четырнадцати лет, и двенадцатилетняя дочь Маша. Я, аккуратно ступая, все ближе приближался к двери подъезда. И когда до двери оставалось меньше трех метров, одна из старушек неожиданно завопила:

– Куда прешь, котяра? Ну-ка брысь отсюда! Брысь, кому сказала!

– Чужак, что ли? – прищурившись, спросила подслеповатая старуха.

– Чужой, Петровна! Я наших котов всех знаю. А у этого смотри, какая наглая морда.

Я от греха подальше отошел. Ну, уж если без прикрас, то правильнее будет сказать, отскочил. Ибо злобная старушка замахнулась на меня палкой. «Как ее зовут? – вспоминал я. – Ну надо же. Сколько раз мимо проходил и не познакомился. А она ведь у нас лет сто живет. По-моему, на четырнадцатом этаже. Какая досада. Даже имени не знаю… А вторую, так, кажется, и не встречал ни разу, или просто не обращал внимания. Хотя толку-то? Ну и знал бы я их имена. И что?»

Я зашел за угол и попытался произнести человеческое слово. И что вы думаете? Хм. Впрочем, что тут думать? Возьмите своего кота и заставьте его сказать хоть одно словечко. Теперь я знаю, почему у меня под окном иногда плачут коты. Они пытаются говорить, может, вот в такую же беду попали, как я. Я мяукал, шипел, урчал, даже помурлыкал немного, хотя мурлыканье вышло каким-то уж слишком фальшивым. Мне хотелось орать как оглашенному. Хотелось плакать. И было втройне обидно, что я не мог выдавить из себя ни одной слезинки.

Продолжая свои логопедические опыты под кустом сирени, я вдруг услышал за спиной, ну или за хвостом (я же по привычке говорю), шаги. Опасаясь, чтобы бабка не огрела меня палкой, я прыгнул в гущу веток. Раньше я думал, почему коты не даются в руки людям. И вдруг я услышал до боли знакомый голос своей дочери. Вот когда мне по-настоящему захотелось разрыдаться, но я только жалобно мяукнул, все пытаясь произнести людское слово.

– Что ты плачешь, кисулька? – ласково залепетала Маша и протянула мне руки. – Иди ко мне, лапочка. (Мне в тот момент показалось, что она сказала «папочка».)

Я же знаю, что Машка и мухи не обидит. Потому смело и подошел к ней. Она погладила меня, приподняла за лапы и поцеловала меня в лоб.

Люди! Я вдруг вспомнил, как наказал свою дочь вот за точно такой поступок. Она схватила на прогулке незнакомого кота и поцеловала его в лоб. Может, то был я? А я лишил ее похода в кино и дома запретил смотреть мультики. А Маша, моя миленькая Маша, горько плакала и убеждала меня, что котик тот домашний, потому что, дескать, был ухоженный и чистый. «Помогут ли мне сегодня ее аргументы?» – подумал я и вдруг увидел, как к кусту пробирается мой Ванька.

– Ты что тут делаешь? – грозно спросил он у сестры.

– Ничего, – тихо ответила Маша и прижала меня к груди.

– Не ври, – прикрикнул брат. – А ну покажи, что там у тебя? – Он рукой взял Машу за плечо и с силой развернул ее.

– Дурак, мне ведь больно! – вскрикнула Маша.

– А ну брось этого бродягу! – потребовал Иван. – Немедленно отпусти его.

– Никакой он не бродяга, – возразила Маша. – Он чистенький и ухоженный. Наверное, из соседнего дома к нам пришел. Или заблудился. Я возьму его домой.

«Спасибо тебе, доченька, – мысленно благодарил я Машу. – Какая же ты у меня добрая девочка. Прости, что я тогда не пустил тебя в кино и запретил телевизор смотреть. Прости меня, взрослого идиота…»

– Ага, держи карман шире, – рассмеялся Ванька. – Кто же тебе разрешит-то его домой принести. Тебя батя из дому вместе с твоим кошаком выпрет.

«Вот, значит, Ванек, как ты за глаза папу называешь? Интересно-интересно…»

– Папа мне обещал завести котика, – соврала Машка. Но впервые в жизни я был благодарен ей за откровенное вранье.

– Не сочиняй! – ухмыльнулся Ваня. – Батя ненавидит котов.

– Я не сочиняю, – уперлась Маша. – Вот приедет папа, спросишь у него.

Машка, видимо, просто тянула время и не хотела расставаться со мной, вернее, с котом. Я-то ей как раз сейчас был ни к чему.

– Ладно, – Ванька отвернулся и пошел к лавочке. – Посмотрим.

«Надолго я превратился в кота? – горько размышлял я. – Господи! – вдруг оторопел я от ужаса. – А вдруг это навсегда? Нет-нет-нет… такого не может быть. Да что ж это в самом деле творится? Первый раз такое слышу и вижу, чтобы среди белого дня человека превратили в кота. Да и разве такое возможно? Мы что, в сказке какой живем? Впрочем, наша жизнь – еще хуже сказки», – махнул я рукой, в смысле лапой.

– Ах ты мой маленький, – радостно всплеснула руками Маша. – Лапку мне даешь? Поиграть хочешь? Пошли со мной. Ты, наверное, кушать хочешь?

– Мяу, – ответил я, подразумевая: «Конечно, хочу! Еще как хочу. Я сегодня вообще без обеда…»

– Бедненький ты мой. Я тебя сейчас накормлю. Налью молочка с белым хлебушком. Хочешь?

– Мяу-мяу! – ответил понуро я, досадуя на то, что Машка ничего не поймет. А в этот раз мое «мяу-мяу» означало: «Зачем мне молоко, Машенька. Я бы сейчас полкастрюли борща проглотил…»

Маша, гордо подняв голову, заявила старушкам:

– Это наш кот! Нам его подарили.

– А что-то мы его раньше не видели, – проскрипела старуха с палкой.

– А нам его недавно подарили, – ответила Маша и занесла меня в подъезд.

Добравшись на лифте до своей лестничной площадки, я жалобно мяукнул. Перевожу:

– Теперь, доченька, самое страшное испытание. Как мама отнесется к незваному гостю?

Маша, словно поняв мой котейский язык, сказала:

– Как бы тебя назвать, миленький? У тебя имя-то есть?

– Мяу, – ответил я без особых фантазий.

– Ну, это не имя, – возразила дочь. – Так все коты говорят. Назову-ка я тебя Тоша. Классно?

– Мя-я-я-я-у! – Я чуть не поперхнулся. Если бы коты могли удивляться, мои глаза выскочили бы из орбит. Сегодня на работе бухгалтерша ни с того ни с сего назвала меня Тошей. Вообще-то меня зовут Антоном Степановичем. Но с чего это вдруг эта толстушка назвала меня Тошей? Господи боже мой! А может, она меня и заколдовала? Или как там говорят, приворожила или заворожила? Но… зачем ей кот? Или в отместку? Вот бессовестная женщина! – Мяу…

– Вот и хорошо! – дочь по-своему переводила мои междометия. Она позвонила в дверь. Через полминуты на пороге стояла моя жена с перекошенным лицом.

– Это еще что за чума? – брезгливо произнесла она.

«Эх, Наташка, сама ты чума! – с обидой промяукал я. – Посмотри внимательно! Это же я, муж твой, Антон!»

– Мама, мне подарили котика. Смотри какой симпатюля! – ворковала Маша.

– И ты хочешь, чтобы я впустила это кошмарное животное в квартиру? – Наталья выпятила губу и туфлей ткнула мне в лицо, то есть в морду. – Ни-за-что!

– Мяу-мяу! – сказал я тихо, что в переводе значило: Машенька, не сдавайся, убеждай маму. Говори, что папа разрешил и т. д. и т. п. Только не выгоняйте меня на улицу. Я же ненастоящий кот, я там пропаду. Наташенька, пожалей. Блин, ну почему у меня нет слез?

– Мамочка, – услышала мои кошачьи молитвы Маша, – ну, пожалуйста. Ты только взгляни, какой он красивый.

«Что бы такое сделать, чтобы Наталья согласилась с Машей? Чем поразить ее воображение?» Мне пришла отчаянная мысль. Я встал на задние лапы и помахал жене лапой. Представляю, как это смотрелось со стороны. Цирк да и только!

– Мама-мама, – радостно запрыгала Маша. – Ты видишь? Он тебе лапой машет!

Жена ухмыльнулась и презрительно сказала:

– Хорошо! Пусть пока поживет у мусоропровода на лестничной площадке.

«Эх, и бессердечная же ты, Наташка, да что ж ты такое говоришь? Какой мусоропровод? Не я ли двадцать лет пахал как проклятый, чтобы ты выглядела вот такой красивой и ухоженной. А ты меня на лестничную площадку… Люди, да что ж это творится такое?!»

– Мяу-мяу-мяу… – кричал я.

– Мама, можно я ему молочка налью? – спросила Маша.

– Ну, налей, – разрешила Наташка и добавила: – Только в квартиру его не впускай.

«Да. Точно придется сегодня ночевать на площадке. Вот она и началась, бездомная жизнь. Господи, да за что мне такое наказание?»

Через полчаса жена куда-то ушла. Еще раз предупредив Марию, чтобы та не вздумала заводить меня в квартиру, она вошла в лифт.

Машка, конечно, так и послушалась маму. Через минуту я уже сидел на своем собственном диване. Какой же это кайф, просто сидеть на своем диване. Я упал на спину и стал кататься. Машка радостно хлопала в ладоши. Мы стали носиться по квартире. Затем я растянулся в своей спальне на кровати и уснул. О, ужас! Когда я открыл глаза, на меня в упор смотрела жена, а в руках у нее была сковородка. Я почувствовал, что она сейчас меня огреет, и от страха зажмурился.

– Антон, – донеслось до меня. – А ты чего это так рано улегся спать? Я в магазин сходила, вот сковородку в рекламе видела. Говорят, суперпосудина. Сейчас испытаю.

Я посмотрел по сторонам, затем на свои лапы… тьфу черт, на руки. Подскочил с кровати и бросился к зеркалу. Все в порядке. Ура! Все в порядке! Фу…

В дверь постучали. Вошла Маша с огромным котом на руках.

– Папочка, мне подарили котика. (Вот маленькая врунья!) Можно он у нас поживет?

– Ты в своем уме, Маша… – возмутилась мать. Но я ее перебил:

– Можно, Мария. Конечно, можно! – у меня на глазах выступили слезы.

За спиной у Маши маячил Ванька с удивленным лицом.

– Спасибо, папочка, – Мария подбежала ко мне и неуклюже поцеловала меня в подбородок. Затем, обернувшись, крикнула: – Ну что, Ванек! А ты не верил.

– Ну ладно, – пожала плечами жена. – Если папа не против, пусть живет…

Как я был счастлив в эту минуту! Люди, как же хорошо быть человеком!»

Семен несколько раз останавливался, чтобы вдоволь посмеяться, особенно его рассмешил эпизод, когда кот махал лапой. Щетинин перечитал рассказ несколько раз. На следующий день докладывал автору:

– Ленка, ну ты и скромница. Прочитал с огромным удовольствием. Давай тащи остальное. Ты же талантливая писательница. А еще стеснялась. Ты что?

– Остальное попозже, – сказала Нестерова. – Требует доработки. Не буду же я тебе черновики давать читать.

– Можно и черновики, – возразил Семен. – А вдруг я что-то присоветую.

– В соавторы метишь? – весело рассмеялась Ленка. – Хитрюга!

Елена Нестерова вдохновилась мнением Семена и твердо решила написать целый сборник рассказов. А может быть, и целую повесть.

Глава 9

В командировке Нестеров познакомился с Маркушиным Иваном Сергеевичем. Балагур и юморист, веселый и довольно начитанный собеседник. Так вышло, что как-то после работы, сидя в баре, тот сам затеял разговор о своей дочери. Нестеров очень заинтересовался историей, поскольку она сильно походила на историю с его младшей дочерью.

– Представляешь, Виталий, – начал Маркушин, – у меня сегодня праздник.

– Поздравляю, – протянул ему руку Нестеров и, улыбаясь, добавил: – Осталось раскрыть детали.

– Дочка моя бросила своего шалопая! – объявил Иван Сергеевич и неожиданно спросил: – У тебя дети есть?

– Две дочери, – улыбнулся Виталий Васильевич.

– Во как! – воскликнул Маркушин. – Тебе, брат, еще сложнее. У меня одна, и то голова кругом идет. А возраст? Сколько твоим лет?

– Старшей – двадцать один, – ответил Нестеров и грустно добавил: – А младшей – шестнадцать.

– Вот и у меня почти такая же. Моей тоже скоро шестнадцать стукнет…

– Тоже любовь-морковь? – перебив собеседника, спросил Виталий Васильевич.

– И не говори, Виталий, – махнул рукой Маркушин и, проведя ребром ладони себе по шее, добавил: – Вот она где сидит у меня их «любовь-морковь».

Нестеров, вспомнив свою Ленку, ухмыльнулся. «Не я один мучаюсь, – подумал он. – Вот Иван тоже переживает».

– Что случилось? – спросил Виталий Васильевич.

– Влюбилась в какого-то шалопая и бегает за ним, как собачка.

– Так ты же сказал, что бросила уже, – поправил Нестеров.

– Да-да! Точно! – радостно воскликнул Маркушин и перекрестился. – Слава богу! Сегодня жена звонила, сказала, что разбежались. Хотя ты знаешь, скажу тебе честно, я не удивлюсь, если они завтра помирятся.

– А что за парень-то? – спросил Нестеров. – Совсем уж никудышный?

– Да какой там парень! – Иван Сергеевич ударил по столу кулаком. – Вот ты не поверишь, Виталя, это не парень, а какой-то клоун. Я когда его первый раз увидел, меня чуть инфаркт не хватанул. Ну, представь себе такую картину, – Маркушин поднял руки вверх и начал с их помощью описывать своего несостоявшегося зятя: бока вот тут на голове лысые, в смысле остриженные, уши торчат, как локаторы, а посредине вот такой, сантиметров десять гребень, словно грива у коня. Впрочем, он на коня и похож. Я спрашиваю у своей Лильки: это что означает? И ты представляешь, она так спокойно мне заявляет: папа, да это просто такая прическа. Не, ты понимаешь, Виталий, это, оказывается просто прическа. А когда я увидел его руки, я и вовсе чуть с ума не сошел. На них живого места нет – весь в татуировках: какие-то драконы, пауки, пучеглазые человечки. И что ты думаешь? Доча моя уперлась, говорит: жить без него не могу. Будете запрещать встречаться, убегу из дома.

– Ну, а так сам по себе хоть что за человек? – спросил Нестеров.

– Да я, в общем-то, подробно о нем ничего и не знаю, – пожал плечами Маркушин. – Но, судя по виду, что там может быть? Нормальный человек разве будет так издеваться над своим внешним видом?

– Возраст у них такой, – ухмыльнулся Виталий Васильевич, – перебесится, может, нормальным человеком станет.

– Да пора бы уже и перебеситься, ему уже под двадцать лет, – тяжело вздохнул Маркушин.

– А в армию не собирается?

– Лилька говорит, что он этот, как его… тьфу, черт, забыл, ну, напомни… Ну эти, которые оружие в руки не берут…

– Пацифист, что ли? – подсказал Нестеров.

– Ага, точно, – закивал Иван Сергеевич, – он самый, пацифист.

– Так для них альтернативная служба предусмотрена, сейчас необязательно с автоматом бегать по полигону.

– Ну, я не знаю подробностей. Из них нужно все щипцами вытаскивать – какие-то секреты, тайны, личная жизнь. Ой, распустили мы молодежь, ой как распустили… У тебя-то как? Все нормально?

– Да тоже всякое бывает, – уклончиво ответил Нестеров, – старшую замуж отдаю, а младшая… Пока в школе учится.

– Женихается? – усмехнувшись, спросил Маркушин.

– А куда без этого? – развел руками Виталий Васильевич.

– Ну, а ты хоть видел его? Что за парень?

– Пока не видел, – помотал головой Нестеров, – только слышал, но хорошего тоже мало. Двоечник и хулиган.

Маркушин аж вскрикнул:

– Ну вот что ты будешь с ними делать? Я одного не могу понять: почему их тянет на вот этих… на… разгильдяев? Вокруг столько пацанов нормальных, нет же, им нравятся всякие… Не могу понять, – сокрушался Маркушин. – Чего им не хватает? У меня дочь ни в чем отказа не знает. Компьютер? Получи. Ноутбук – пожалуйста. Айфоны, айпады – самые последние модели. Шмотки, косметика, парфюмерия – у жены, наверное, столько нет. Не знаю, Виталий, не знаю. Вот теперь живи и бойся, с одним разбежалась, в кого в следующий раз втрескается, одному богу известно. Хочешь, я тебе секрет открою? – заговорщически спросил Иван Сергеевич.

– Валяй! – рассмеялся Виталий Васильевич.

Маркушин посмотрел по сторонам, словно кто-то мог их подслушивать, и тихо сказал:

– А я ведь помог им расстаться!

– Каким образом? – удивленно спросил Нестеров.

– Способов много, – собеседник потер друг о дружку ладони, – главное, все просчитать. Мне Лилькина одноклассница помогла. Ее мать работает у меня на фабрике. Ну, как-то разговорились, так, мол, и так. Она и говорит мне: а давай его скомпрометируем, ну, в смысле, этого – гривастого. В общем, что-то они там сочинили, наговорили, и у Лильки с этим кадром пошли разногласия. Я своей сотруднице даже премию выписал. За идею поощрил! Ну а что делать? Не мытьем, так катаньем. Дочку спасать как-то нужно! Перед отъездом в командировку я от жены узнал, что влюбленные стали реже встречаться. А вот сегодня новость такая – наконец-то расстались. Конечно, может, и помирятся, но если уже появилась трещина, то рано или поздно разбегутся все равно. Да и я не буду сидеть сложа руки, чем смогу помогу! – Маркушин подмигнул Нестерову.

После этого разговора мысль о том, что дожидаться расставания необязательно, а можно ему посодействовать, поселилась в голове у Нестерова.

В тот вечер Виталий Васильевич в гостинице долго не мог уснуть.

«Почему девчонкам из нормальных, благополучных семей западают в душу так называемые «плохие» парни? – думал, лежа в постели, Ленкин отец. – Ведь ждать спокойной и счастливой жизни с такими персонажами просто глупо. Хотя скорее всего девчонок, вероятно, привлекает смелость, которая постепенно превращается в безрассудность, нравится показная независимость, со временем превращающаяся в безответственность, а отвага и вовсе может превратиться в жестокость. Переделать «плохого» парня, мне кажется, невозможно. Как когда-то говорила моя мать: горбатого могила исправит. Хотя зря я так. Сказать, что мы были «хорошими», тоже нельзя. Но пришло время, и взялись за ум. А как узнать наперед, возьмется он за ум или нет? Вот, к примеру, Ленкин Семен. Что его ждет впереди? Да его-то ладно. Что с ним ждет мою дочь? В театр он ее не пригласил, в музей тоже. А вот где находится ОВД, она уже знает. Опыт? Согласен, даже негативный опыт иногда полезен. Но это, если рассуждать о чужих детях. А когда речь идет о собственной дочери, тут покою места нет, сердце кровью обливается. Как ей объяснить, что непутевый парень все равно рано или поздно ее бросит? Но время и нервы будут безвозвратно утеряны. Зачем это? Только ради негативного опыта? По-моему, это наиглупейшее занятие…»

Уснул Виталий Васильевич только под утро.

* * *

Через несколько дней Маркушин появился на совещании мрачнее тучи.

– Что с тобой, Иван? – испуганно спросил Виталий Васильевич.

– Ужасные новости, – тяжело вздохнул Иван Сергеевич, – дурочка моя помирилась со своим мустангом.

– Ну, что ты так убиваешься? – пытался успокоить его Нестеров. – Сам же сказал, что раз уж трещина появилась, все равно разбегутся.

– Твои слова да Богу б в уши! – смахивая пот со лба, прошептал Маркушин. – А, да пусть оно уже все идет, как идет. Надоело мне все это. У тебя-то хоть как? – поинтересовался товарищ по несчастью.

– Мои тоже дружат, – улыбнулся Нестеров. – Пока все под контролем.

– Какой контроль, Виталий, – усмехнулся Маркушин, – кто его знает, что у них там в голове творится. Правильно говорят: малые дети – малые проблемы, большие дети – и проблемы большие.

Командировка подошла к концу, «несчастные» отцы разъехались по своим городам, но, обменявшись визитками, пообещали поддерживать контакт и делиться своим непростым отцовским опытом.

Глава 10

Виталий Васильевич Нестеров, вернувшись из командировки, первым делом поинтересовался у дочери, каковы у нее отношения с Семеном. Лена очень удивилась, когда отец вроде как в шутку сказал ей:

– Ну, дружи-дружи, пока не надоел…

– Папа, ты опять? – надула губы дочь.

– А что я сказал? – улыбаясь, ответил отец. – Ты всю жизнь собралась с ним дружить?

– Да! – решительно ответила Лена. – Мы ведь любим друг друга, папа.

– Хорошо-хорошо, – закивал Виталий Васильевич, – любите на здоровье, я не возражаю.

– Спасибо, – растерянно буркнула дочь и направилась в свою комнату, но отец ее остановил.

– Лен, – предложил он. – Давай поговорим серьезно, откровенно и безо всяких обид. Хорошо? Тебе же наверняка не нужна моя ложь, как и мне твоя. Верно? А потому предлагаю говорить начистоту и не делать никаких преждевременных выводов. Договорились?

– Договорились, – согласилась дочь.

– Вот и отлично! – воскликнул отец и сел в кресло, предложив дочери разместиться напротив. – Понимаешь, Лен, я весь месяц думал и размышлял. Скажу сразу, ничего против твоего Семена не имею. Ты же видела, я не чиню больше никаких препятствий, выбор за вами, а твой выбор я уважаю. Ты уже взрослая девочка, как говорится, все в твоих руках… но!

Лена вся сжалась и внимательно слушала отца, разглядывая его исподлобья.

– Опять какие-то «но»? – съязвила она.

– Без «но» не обойтись, дочь, – шутливо ответил отец. – Они в любом деле играют главную роль. Ну так вот, я не стану ходить вокруг да около, скажу прямо: Лен, Семен, возможно, парень неплохой, но об одном прошу тебя: не торопись! Я, конечно, не против вашей дружбы, меня волнует другое: чтобы ты не наделала ошибок…

– Что ты имеешь в виду? – перебила дочь.

– Все! – ответил отец. – Понимаешь? Все! Не успеешь оглянуться, а тебе уже восемнадцать лет. Придешь к нам с мамой, скажешь, что выходишь замуж за Семена… И что потом делать?

– Ну, я думаю, так и будет, – натянуто улыбнулась Лена и язвительно добавила: – А ты разве против моего замужества?

– Нет, конечно! – воскликнул отец. – Как я могу быть против?

– А почему же ты так волнуешься? – усмехнулась дочь.

– Сейчас объясню, – сказал Виталий Васильевич, – я для того и предложил тебе поговорить. Во-первых, я бы хотел… вернее, я бы советовал тебе, прежде чем думать о замужестве, окончить вуз. Пойми, доча, это сейчас очень важно…

– Пап, – Ленка снова перебила отца, – скажи мне, пожалуйста, сколько нашей маме сейчас лет?

– Ты это к чему спрашиваешь? – вздернул брови отец.

– А к тому! – дочь, как в детстве, скорчила рожицу и показала язык. Отец улыбнулся. – Тридцать девять. Верно?

– Да, – кивнул Виталий Васильевич, уже догадываясь, к чему клонит Ленка.

– То есть, – продолжила дочь, – если мне шестнадцать, мама родила меня в двадцать три года. Так?

– Так! – подтвердил отец. – И что с того?

– Да ничего такого! – рассмеялась Ленка. – Только вот у меня вопрос: в каком возрасте мама родила Злату?

– А-а-а! Вон ты к чему? – ухмыльнулся Нестеров.

– Ага! И что же ты ей не посоветовал вуз окончить, а потом выходить за тебя замуж? А? Мама когда окончила институт? Только к тридцати годам. И кто же в этом виноват?

– Никто не виноват! Все просто, Лен, – усмехнулся Виталий Васильевич, – во-первых, время было другое, а во-вторых, у нас не было таких консультантов, как у тебя…

– Что за консультанты? – не поняла сразу Ленка.

– Ну, вот один из них, – отец постучал себя ладонью по груди. – Мы поступали по наитию, можно сказать, бессознательно. Понимаешь?

– И что же в этом плохого? – рассмеялась Ленка. – Дочерью вы своей довольны? Папу-маму слушаюсь, учусь хорошо. Что еще нужно?

– Вот и отлично! – Виталий Васильевич хлопнул в ладоши. – Надеюсь, и в этом случае прислушаешься к совету родителей.

– К какому совету? – настороженно спросила Лена.

– Так я уже его озвучил, – ответил отец, – замуж после диплома. Договорились?

– Ты надеешься, что к тому времени я разлюблю Семена? – спросила Лена.

– Нет, конечно, – помотал головой отец. – Я надеюсь, что к тому времени ты станешь умнее.

– Папа! – вскрикнула Лена. – Ты позвал меня, чтобы обидеть?

Виталий Васильевич встал из кресла, подошел к дочери и, присев перед ней, спокойно сказал:

– Елена, мы же договорились: без скоропалительных выводов. Я без всяких намеков. Имею в виду «умнее» – это наличие высшего образования. Понятно?

– Прости, пап, – Ленка обняла отца и шмыгнула носом. – Прости, пожалуйста. Я подумала… подумала… Пап, Семен хороший парень. Он тоже окончит вуз, вот увидишь.

– И прекрасно, – Виталий Васильевич погладил девушку по голове, – вот и хорошо. Получите образование, начнете работать и устраивайте свою личную жизнь, как пожелаете. Но жениться и выходить замуж в восемнадцать лет – это легкомысленно. Пообещай, что выйдешь замуж только после окончания вуза.

– Обещаю! – твердо ответила Лена.

Виталий Васильевич поцеловал дочь. Разговором он остался доволен.

* * *

Вечером, прогуливаясь по микрорайону, Ленка докладывала Семену обстановку на семейном фронте. Выслушав подругу, Семен немного помолчал, затем сказал:

– Наверное, твой отец прав, хотя решать нам с тобой. Но раз пообещала, что теперь делать? Придется слово держать. Пока ты будешь учиться, я в армии отслужу, устроюсь на работу…

– Как в армии? – опешила девушка. – Ты что, в армию собрался?

– А ты что, против? – удивился Семен.

– Да нет, не против, – пожала плечами Ленка, – а как же институт? Ты не собираешься поступать?

– Я и не собирался, – ответил Семен.

– Но ты же… ты… взялся за учебу, все так хорошо…

– Смешная ты, Лен, – рассмеялся юноша, – и что с того? «Взялся за учебу»! Обязательно дальше идти в институт или университет?

– Ну, если есть способности, почему бы и нет?

– Способностей мало, – сказал Семен, – нужно еще желание.

– А кем ты хочешь стать в будущем? – неожиданно спросила Лена.

– Хочу работать водителем, – серьезно ответил Семен. – Водить грузовик или автобус.

Некоторое время парень с девушкой шли молча. Первым нарушил молчание Семен.

– А в будущем посмотрим, – сказал он и спросил: – Лен, я смотрю, ты расстроилась?

– Да нет! – пожала плечами девушка и поморщилась: – Просто неожиданно как-то. Водитель автобуса…

– Чем тебе не нравится эта профессия? Представляешь, ты выходишь из своего института, стоишь на остановке, и тут подъезжаю я на красно-белом или желтом автобусе. Ты входишь в салон, я встречаю тебя и объявляю всем, что это моя девушка, за ее проезд я оплачиваю сам…

Ленка рассмеялась и, обняв Семена, поцеловала его.

– Тебе тоже нужно романы писать, – сказала она, – а ты собрался автобус водить.

– Вот и будем вместе сочинять, – весело ответил Семен. – Придем… я с работы, ты с учебы, сядем за компьютер и будем писать книги. Кстати, говорят, книги, написанные парами, всегда интереснее, потому что там интересных мыслей всегда в два раза больше. Вместе пишут и друзья, и супруги, и братья. Да, кстати, где еще рассказы? Ты же обещала.

– Работаю, – уклончиво ответила девушка. – Проявляй терпение. Написать рассказ – это тебе не елку новогоднюю нарядить. Нужно, чтобы каждое слово было на своем месте, чтобы легко читалось. Как говорит наша Нина Андреевна, читателя нужно уважать. То есть написать так, чтобы он не ломал голову, а ясно представлял то, о чем пишет автор.

– Есть книги, – сказал Семен, – которые я не могу дальше третьей страницы читать. Пытаюсь, но не могу.

– Вот видишь! – рассмеялась Ленка. – Так что не торопи меня. Ты знаешь, какая у меня появилась идея?

– Выкладывай, – потребовал Семен.

– Давай я напишу сценарий к фильму, а потом мы вместе снимем документальный фильм.

– О чем? – удивленно спросил Семен.

– О любви, конечно! – смущенно ответила девушка.

– Ты думаешь, у нас получится? – усомнился юноша. – Фильм – это… это…

– Если сильно захотеть, все получится, – улыбнулась Ленка. – Я недавно читала историю, как один парень снял фильм на айфон. Представляешь? Тем более, сегодня не нужно идти куда-то на телевидение, снял и выложил в Интернет. Попробуем?

– Угу, – закивал Семен, – идея отличная. А мы на что будем снимать?

– У меня есть фотоаппарат, – ответила Ленка, – им можно снимать видео HD. Для Интернета самый раз. Так что думай над сценарием, приветствуются любые идеи.

– Буду думать, – заверил Семен. – Идея классная, мне нравится.

Романтические мечтания внезапно закончились дома.

Глава 11

Возвратившись домой, Семен застал бабушку в слезах.

– Ты чего, ба? – бросился он к ней. – Что случилось?

– Семка, – утирая слезы, строго сказала Лидия Михайловна, – прошу тебя, не обманывай меня. Что вы там натворили с Сашкой?

– С Рыжим? – удивленно спросил Семен.

– С Рыжим-Рыжим, – закивала бабушка, – участковый говорит, что тебя тоже там видели…

– Где там? – нахмурился Семен. – О чем речь?

– У нас в первом подъезде живет Салтыков Матвей, отчество его забыла…

– Ну и?

– Что «ну»? Кто у него мопед угнал? – бабушка прищурилась и пристально посмотрела на внука.

Семен громко рассмеялся.

– Ба, клянусь, я не то чтобы к мопеду не прикасался, если честно, я его в глаза не видел.

– Ой-ой-ой! – покачала головой Лидия Михайловна. – Может, ты и Салтыкова Матвея… вот, вспомнила, Матвея Федоровича не видел.

– Матвея Федоровича видел, – сказал Семен, – а мопед – нет.

– Сема, ты не обманываешь меня? – жалобно спросила старушка.

– Мы же договорились с тобой, – раздраженно произнес Семен, снимая куртку. – Да и зачем мне его мопед? Сама подумай.

– А Рыжему он твоему зачем понадобился? – запричитала бабушка. – Все знают, что он твой друг. Его потянут, а значит, и тебя.

– Мне кажется, – сказал Семен, – и Рыжий здесь ни при чем. Сейчас я позвоню ему.

Семен набрал номер телефона, Рыжий ответил сразу. Не дожидаясь вопросов от товарища, он начал говорить первым:

– Тебя тоже мопедом «грузят»? – спросил он.

– Да, вот только что узнал. А что там такое?

– Это не по телефону, Сем, приходи за гаражи, на наше место, мы сейчас собираемся. Там и поговорим.

– Хорошо, сейчас приду.

Сашка отключил телефон, Семен начал одеваться.

– Может, не пойдешь? – грустно спросила бабушка.

– Ну, я же должен выяснить, что случилось, бабуль! Приду, расскажу.

Бабушка перекрестила внука, и тот скрылся за дверью.

* * *

За гаражами, где они обычно проводили время с пацанами, собралось пять человек. Семен был шестым.

– Что тут у вас? – подойдя к приятелям и здороваясь с ними за руки, спросил он.

– У нас тут ЧП, – ответил Рыжий. – Но ЧП такое смешное.

– Как это понять? – удивился Семен. – Впервые слышу – смешное ЧП.

– Вадик, – Рыжий указал на пацана, сидевшего на корточках, – спер у Салтыка мопед. Покататься. Заехал в магазин, выходит оттуда, а… в общем, вор у вора дубинку украл. А на первом подъезде, оказывается, видеокамеру установили. Этот, как его… дед Матвей узнал Вадика, пришел к ним домой и говорит: так, мол, и так, верни по-хорошему технику, и замнем. А что возвращать-то? Мопед тю-тю!

– И что теперь? – спросил Семен.

– А что теперь? – развел руками Рыжий. – Дед написал заявление в полицию. Ко мне домой тоже приходил участковый, мать в панике. Он ей такого наговорил…

– Послушай, – перебил Семен, – а про тебя что он может наговорить? Ты был вместе с Вадиком, что ли?

– Не был я с ним, в смысле, когда он угонял мопед, но потом вместе катались. Так он, – Рыжий снова кивнул в сторону Вадика, – сказал, что дед ему дал покататься.

– А ты зачем соврал? – спросил Семен у Вадика.

– Да я думал, покатаемся и вернем обратно, – грустно ответил тот. – Разве я знал, что так получится?

– Думал он, – передразнил Семен.

– Я в магазин зашел на минуту, выхожу, а…

– Ты его не пристегивал?

– У меня ведь ничего не было, – развел руками Вадик.

– Он даже не глушил его, – добавил один из друзей по имени Жорик.

– Это правда? – удивленно спросил Семен.

– Правда, – понуро ответил Вадик.

– Ты, наверное, думал, что только ты такой «отважный», а другие не позарятся на заведенный мопед. Тебе в тот момент не пришло в голову, что кому-то еще захочется покататься?

– Да я уже сто раз пожалел, – чуть не плача, ответил Вадик.

– Ладно, теперь поздно сожалеть. Какие будут предложения?

– Какие тут могут быть предложения? Участковый дал три дня. Если не вернем, пообещал всем большие проблемы. Нужно или искать тот мопед, или покупать новый, причем дед сказал, что «бэушный» не примет. Или его мопед, или новый из магазина точно такой же.

– И сколько он стоит? – спросил Семен.

– Если точно такой же, как у деда, восемьдесят тысяч рублей, – буркнул Вадик.

– Нас шестеро, – вслух посчитал Семен, – если складываться, по тринадцать с лишним тысяч получается. М-да… – добавил он, обращаясь к Вадику, – ну и задачку ты нам подкинул. На ровном месте создал проблему.

– У меня «десятка» есть, я на велик копил, – объявил Рыжий.

– Я тоже «десятку» найду, – сказал Вадик. – Больше не смогу, у меня мамка сейчас не работает…

– О мамке он вспомнил, – возмущенно произнес Семен. – А когда на мопед садился, ты о мамке не думал?

– Ну, простите, пацаны, – взмолился Вадик. – так получилось.

– У меня денег нет, – сказал Семен. – Если только занять…

– А у кого сейчас займешь? – усмехнулся Рыжий. – Да и кто нам займет?

– Нужно подумать, – ответил Семен и добавил: – Так, давайте без паники. Три дня у нас есть? Завтра здесь собираемся в семь вечера и будем решать, что делать дальше.

Вскоре друзья разошлись.

* * *

По дороге домой Семен встретил участкового. Тот, словно призрак, вырос на пути у подростка.

– Ага, – вот ты где, голубчик, прячешься! – потирая ладони, громко произнес полицейский.

– Да я вообще-то не прячусь, – улыбнулся Семен. – Просто иду домой.

– А чего пешком передвигаешься? – язвительно спросил участковый.

– А как я должен еще передвигаться?

– Ну например, на мопеде! – ответил полицейский.

– Пока не заработал на мопед, – рассмеялся Семен.

– А зачем зарабатывать, можно ведь и стащить! Правильно я говорю? А? – участковый перегородил дорогу подростку.

– Вы предлагаете мне стащить мопед? – в свою очередь, съехидничал Семен.

– Ага! – закивал полицейский. – И вместе будем кататься. Идет?

– Нет, я такими делами не занимаюсь, – ответил Семен и предложил собеседнику освободить ему дорогу.

– Погоди, друг! Погоди! – сказал полицейский. – Домой ты всегда успеешь, если не посадят.

– А за что меня сажать? Я ничего плохого не сделал! – ответил Семен. – Что вы хотите от меня?

– Кто стырил мопед? – участковый перешел к делу.

– Так вы же уже знаете! – ответил Семен.

– Ага, нашли дурачка – Вадика, – рассмеялся участковый. – Меня интересует продолжение. Кто стырил мопед из-под магазина? Это вы Вадику там сказки рассказывайте, а у меня этот фокус не пройдет. Вы подговорили самого младшего, самого глупого, чтобы тот из-под камер увел, а потом уже дело техники. Ты что же думаешь, в полиции дураки работают?

– Я ничего не думаю, – замотал головой Семен. – Я…

– А вот это плохо! – перебил полицейский. – Думать нужно всегда.

– Я имею в виду, ничего не слышал, только что от ребят узнал. Из наших никто так не поступил бы, – заверил Семен. – Это кто-то чужой…

– Не знаю, пацаны, решайте, как хотите, но мопед деду верните. Я дал вам три дня, думайте. Не решите вопрос, позакрываю на фиг. Надоели вы мне. Без вас работы хватает, еще вы тут, школота, мне нервы мотаете. Все! Иди, скажи Лидии Михайловне, пусть сухари сушит.

– У меня к вам просьба, – обратился Семен, – не трогайте вы бабулю, все-таки пожилой человек.

– Какие мы заботливые, – передразнил участковый, – а ты думаешь, Матвей Федорович моложе? Нашли у кого красть. Давай свой мобильник.

Семен протянул участковому телефон, но тот, отстранив руку, громко рассмеялся:

– Ты как в том анекдоте! Зачем мне твой телефон? Я имею в виду номер телефона.

– А-а-а! – Семен тоже рассмеялся.

Продиктовав телефон полицейскому, Семен направился домой.

* * *

На следующий день в школе Семен посвятил в происшествие и Ленку. Та тоже вызвалась помочь.

– Может, у папы денег попросить?

– Ты с ума сошла? – вытаращил на нее глаза Семен. – Не хватало нам еще твоего отца в это дело втягивать.

– Ну, у мамы, – предложила второй вариант Лена.

– Нет, у твоих родителей ничего просить не нужно, – твердо решил Семен.

– Но у меня нет сейчас денег, – вздохнув, сказала Лена. – Может, две-три тысячи насобираю, и все.

– И это хорошо! – сказал Семен. – У подруг можешь перехватить?

– Спрошу, – неуверенно ответила Лена. – Я могу только у Таньки из десятого «А», но это тоже будет небольшая сумма. Она…

– Лен, сейчас любая сумма важна. Главное – насобирать восемьдесят тысяч рублей. Понимаешь? Участковый сказал, что у Вадика будут большие проблемы. Да и у нас у всех. Ты же знаешь, если начнет козни строить, может придумать все, что захочет. Потом будешь вечно от него прятаться. Прощай, спокойная жизнь!

– Хорошо, – пообещала Ленка, – я тоже подумаю, как помочь парню.

* * *

Как ни крути, а ведь точно: девчонки мыслят иначе, чем пацаны. Ленка все же поделилась секретом с матерью. Та внимательно выслушала и предложила ей помощь.

– Я тоже много не могу выделить, но тысяч двадцать найду.

– Ничего себе! – воскликнула дочь. – Это приличная сумма. А можно об этом не говорить папе?

– У меня от папы секретов нет, – улыбнулась мама. – Я обязана ему сказать.

– Мамочка, а если я попрошу тебя сохранить это в секрете? – испуганно спросила Ленка.

– Лена, – мать взяла дочь за руку, – то, что ты мне поведала, говорить отцу необязательно. Это ваши там дела. Но если я помогу материально, то, конечно, расскажу об этом отцу. Таковы правила совместной жизни. Это мой муж, у нас общие деньги на содержание семьи и так далее. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да-да, конечно, – закивала Ленка. – Но тогда давай погодим пока с деньгами, я посоветуюсь с Семеном. Ой, и влетит мне, наверное.

– За что? – не сразу сообразила мать. – От кого?

– От Семки, – тяжело вздохнула Ленка, сто раз уже пожалев, что поделилась новостью с матерью.

– Вообще-то это неправильно, – спокойно сказала Наталья Владимировна. – Ты объясни своему парню, что у тебя с мамой доверительные отношения и что в этом нет никакой трагедии, когда ты делишься со мной какими-то новостями, пусть даже не совсем приятными.

– Я поняла, мама, – заверила дочь. – Думаю, мне удастся найти нужные слова.

Ленка не стала мудрить и в тот же вечер выложила Семену всю правду. Тот сначала нахмурился, думал, молчал, затем выдал:

– Зря ты матери все рассказала.

– Но я хотела как лучше…

– Хотела как лучше, а получилось как всегда? – рассмеялся Семен, вспомнив любимую поговорку своей бабушки.

– Угу, – ответила Ленка. – Она поможет деньгами, но при этом должна рассказать отцу.

– Нет, Лен, я категорически против втягивать в это дело твоих родителей…

– Но почему? – воскликнула девушка. – При чем тут какое-то втягивание, если мама готова помочь парню, ему ведь срочно нужна помощь и…

– Лена, – Семен остановил девушку, – свернули эту тему. Это долго объяснять, но давай в этом деле обойдемся без родителей.

– А что я теперь скажу маме? – грустно спросила Лена. – Что ребята отказались? Как-то некрасиво получится…

– Все красиво! – ответил Сема. – Просто скажешь, что вопрос решен, так, мол, и так, деньги нашли. Тем более, что это правда.

– Серьезно? – удивилась Ленка. – Вы уже решили проблему?

– Ну, пока не совсем, но думаю, завтра-послезавтра решим, – заверил Семен.

– Буду надеяться, что все будет хорошо! – сказала Лена.

– Не переживай! – успокоил ее Семен.

Глава 12

Лидия Михайловна любит напевать какую-то «древнюю» песенку из репертуара Аллы Борисовны Пугачевой: «Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего!» У Ленки вышло точно так. Как поется в той несчастной песне.

Какими путями ходят слухи, никто не знает. Ленка поговорила с подружкой Танькой из десятого «А», та с матерью, мать с мужем, муж с другом, друг доложил Виталию Васильевичу.

– Ну что, Елена Витальевна, Семка твой уже угонами промышляет? – сурово спросил отец.

– Папа, откуда у тебя такая информация? – растерянно спросила дочь.

– Земля слухами полнится, – уклончиво ответил Виталий Васильевич.

– Он ничего плохого не сделал! – сказал Ленка. – Просто помогает другу.

– То есть его друг – твой друг. Правильно я понимаю? – с сарказмом спросил отец.

– Его друга я ни разу не видела, – ответила дочь.

– Но тем не менее бегаешь по друзьям и занимаешь деньги…

– Ничего я не бегала, – у Лены на глаза навернулись слезы, – я обратилась с просьбой к единственной подруге. Я не знаю, что тебе там наболтали.

– Не наболтали, а сказали, что ты просишь денег взаймы. Ты хоть понимаешь, что ты творишь, Лена? Моя дочь занимает деньги! Ты вообще отдаешь себе отчет?

– Я не думала, что моя просьба получит огласку, – расплакалась Ленка.

Она плакала скорее от обиды, что, когда доверила секрет подруге, тот стал известен не только им двоим.

«Как же так? – думала Нестерова. – Мы же подруги, она пообещала, что никому не скажет ни слова. Не прошло и суток, уже о моей просьбе знает папа. Ничего себе подружки! Выходит, доверять никому нельзя? А вдруг это не Танька? Тогда кто? Нет-нет, конечно, это она разболтала, хотя… кто его знает. Совсем запуталась…»

– …вот так, – отец завершил какую-то фразу, но Лена ее не слышала.

– Пап, повтори еще раз, – попросила дочь, – я не поняла, что ты сказал. Последнюю фразу.

– Что не поняла? – удивился отец.

– Ну, я задумалась и пропустила, что ты сказал, – пояснила дочь.

– Я говорю, пришла бы ко мне и объяснила, что произошло. Почему ты все время пытаешься со мной играть в какие-то тайны парижского двора. Я тебя съем, что ли? Приди, скажи правду – неужели я не пойму? В конце концов, придите вместе.

– Как вместе? – удивленно воскликнула девушка. – Семен стесняется…

– Ага, красть мотоциклы он не стесняется, а прийти в гости и сказать правду… тут, конечно, стеснительность нападает.

– Папочка, миленький, да не угонял он этот мотоцикл или мопед, как он там называется. Это их товарищ взял покататься, хотел вернуть на место, а у него его украли.

– Я смотрю, у вас сюжеты покруче, чем у Шекспира. Взял покататься, у него тоже взяли, третьи бегают покупают новый, чтобы тоже покататься. Ленка, тебе самой не смешно от всего этого? Ты не понимаешь, что катишься куда-то в пропасть? Еще не хватало, чтобы ко мне пришла домой полиция с обыском и объявила, что моя дочь сколотила какую-то банду.

– Ты что такое говоришь? – побледнела Лена.

– Ну, к этому все идет, – хмыкнул отец. – Ты разве не заметила, что постепенно все больше и больше стала привирать дома. То ты кино где-то на бульварах смотрела, попала в полицию, то твой Семен с переломанными ребрами в больницу среди ночи попадает, то его или ваши друзья мотоциклы угоняют…

– Ты и про больницу знаешь? – удивилась Лена. – Следишь за нами?

– Делать мне нечего, только следить за собственной дочерью и ее молодым человеком, – усмехнулся Виталий Васильевич.

– Но ведь откуда-то же у тебя информация появляется? Значит, следишь, – заключила Ленка.

– Ох деточки-деточки! Какие вы еще наивные. Я говорил с директором школы, звонил ей с работы. Надеюсь, это хоть я имею право делать как родитель? Она и сказала, что Щетинин на больничном, дескать, ребра переломал. Думал, приеду домой, ты подробности расскажешь, смотрю, молчишь. Ну я и не стал сам поднимать эту тему. Если бы не последний случай, может быть, так и не сказал бы.

– А про деньги кто доложил? – спросила дочь.

– Коллега по работе, – ответил отец. – Он знаком с семьей твоей подруги. Слово за слово, разговорились… Ленусик, пойми ты наконец, земля круглая.

* * *

Перед сном у дочери состоялась беседа с матерью. С мамой Ленке всегда было говорить легко. Та понимала дочь с полуслова и никогда не навязывала ей своего мнения. Обычно Наталья Владимировна заканчивала все разговоры одной фразой: «Доченька, все, что ни делается, – к лучшему!»

– Мама, расскажи, как вы познакомились с папой, – неожиданно попросила дочь. – И почему решили пожениться?

Наталья Владимировна начала свой рассказ не сразу. Долго о чем-то думала, улыбалась, то закрывая, то приоткрывая глаза. Начала тихо:

– В тот день я, как обычно, просидела до вечера в библиотеке, готовилась поступать на исторический факультет. Дома заниматься было невозможно, старшая сестра, твоя тетка – тетя Поля, родила второго ребенка, муж их бросил, она жила с нами. Время было трудное – в одиночку выжить было практически невозможно – цены росли не по дням, а по часам. Мы тогда все превратились в миллионеров. В смысле, не в богачей, а владельцев многомиллионных состояний, то есть нынешняя «десятка» была десятью тысячами, а тысяча рублей – миллионом. Так вот, в квартире у нас всегда было шумно. Отец мой, твой дедушка Вова, был глуховат, телевизор смотрел на полную громкость, иными словами, не самая лучшая атмосфера для абитуриента. Вот я целыми днями и пропадала в библиотеке. В тот вечер не поехала домой на троллейбусе, решила пройтись пешком. Где-то на середине пути к дому, на обочине, можно сказать, чуть ли не на тротуаре я увидела автомобиль, марку сейчас уже и не помню, а рядом с машиной на коленях стоял мужчина – менял пробитое колесо.

– Это был папа? – предположила дочь.

– Нет, – улыбнулась Наталья Владимировна.

– Я так подумала, потому что папа как-то кому-то говорил, что вы познакомились из-за пробитого колеса.

– Да, так и есть, – подтвердила мама, – но все по порядку. – Мужчина, заметив меня, крикнул: «Девушка, там в багажнике насадка для «секретки» лежит, подай, пожалуйста».

Я заглянула в багажник и ахнула. Там не то что какую-то насадку найти, там человек мог заблудиться. Это был не багажник, а какой-то мини-магазинчик автозапчастей. Да-да, раньше многие автомобилисты так ездили, полмашины на всякий случай возили с собой. Я спрашиваю у мужчины, как она выглядит, эта насадка для «секретки», он показывает мне свой ключ для снятия колеса и объясняет, что насадка вставляется в него, а потом, мол, ею откручивается какая-то секретная гайка и так далее. Я продолжаю рыться в багажнике, вдруг слышу сзади голос: «Девушка, если вы ищете насадку, вот она, сбоку лежит на виду у вас…» Я растерялась и говорю: «Можно подумать, я каждый день с ними работаю, с этими насадками!» Прохожий, вот это и был твой папа, подал водителю несчастную насадку и кивнул на мои руки: «Непорядок! Руки-то нужно помыть, иначе все платье будет в мазуте…» С этим было трудно не согласиться, но где помыть руки? Напротив стоял ларек, папа купил бутылку воды, причем газированной. Раньше без газа вода почти не продавалась, взял, с разрешения водителя, все из того же багажника кусок хозяйственного мыла и протянул мне: «Держите! А я вам полью…» Затем он достал из кармана свой носовой платок, пахнувший тем же самым одеколоном, которым наш папа пользуется по сей день, и тщательно вытер мои руки. «Виталий», – он протянул мне руку. «Наташа», – ответила я. Он проводил меня до дома и вручил свою визитку. Мобильных телефонов тогда не было. «Ваш телефон не прошу, – сказал он на прощание, – это будет банально, а вот вы можете звонить мне в любое время». – «Вы думаете, с моей стороны это будет правильно?» – смутилась я. «Понимаю-понимаю, – ответил мой новый знакомый и вдруг предложил: – Но тогда позвольте прямо сейчас пригласить вас в кино и назначить свидание».

– И ты сразу согласилась? – воскликнула дочь.

– Представь себе, да, – улыбнулась мать. – Хотя я была очень стеснительной девушкой. Знакомство с парнем для меня было целой проблемой. Но тут передо мной стоял взрослый мужчина. Ему тогда уже было под тридцать лет. В общем, все закрутилось, завертелось, а через три месяца я объявила своим родителям, что выхожу замуж.

– Мам, – Ленка прижалась к Наталье Владимировне, – я так понимаю, папа уже в то время был, как бы это сказать, ну… в общем, небедным человеком.

– Да, – подтвердила мать, – он занимался бизнесом, возглавлял фирму, дела шли неплохо.

– Я смотрела ваши фотографии, – сказала Лена, – нельзя сказать, что это была настоящая свадьба. Больше похоже на вечеринку. Почему так? Это из-за экономии или…

– Нет, Ленусик, – мама поцеловала дочь. – Не из-за экономии. Просто время было такое. Если бы я потребовала свадьбу, фату, лимузины и все прочее, это непременно было бы. Но мы не захотели смущать родственников. Даже объявили, чтобы гости приходили в ресторан без подарков. Допускались только цветы. Подарки, конечно, все равно были, но атмосфера была легкой, ненапряженной. Я до сих пор убеждена, что мы поступили верно. Громкая и роскошная свадьба в те годы была бы похожа на пир во время чумы. В этом была какая-то бестактность. Двенадцать лет назад мы обвенчались с отцом, это уже был другой праздник. Так что можно сказать, я два раза выходила замуж.

– Скажи, мама, а вы с папой ругались? – спросила дочь.

– Ты знаешь, дочь, с нашим папой сложно поругаться. Хотя и не без этого. Ругались. Конечно. Но часто оказывалось, что я сама была и виновата.

– Как это? – удивилась дочь. – Например!

– Ой, Ленка, сейчас уже и не вспомню, – махнула рукой Наталья Владимировна. – А если что-то трудно вспомнить, значит, это не важно. Так, по мелочи бывало.

– Значит, он любит тебя по-настоящему? – заключила дочь. – Ведь как говорят: со временем любовь проходит, и люди просто живут друг с другом по привычке.

– Не верь никому, моя дорогая, – мама обняла дочку, – настоящая любовь не проходит. Если любовь прошла, значит, это было что-то другое – увлечение, развлечение, прогулка. Назови, как хочешь, но только не любовь. Любовь – это навсегда.

– Мама, а то, что мы с Семкой ровесники, – это как, на твой взгляд?

– Никаких проблем не вижу, – улыбнулась мама. – Я знаю много семей, где муж и жена ровесники и даже где жена чуточку старше мужа. Это не имеет никакого значения и на любовь не влияет…

Ночью Лена думала о совместном будущем с Семеном.

«Он честный и благородный! Вот кому я доверяю на все сто. Он не предаст никогда, он верный и преданный друг! Как хорошо, что в моей жизни повстречался такой парень. Семен, ты лучший. Я тебя люблю…»

Глава 13

Друзья все-таки решили вопрос с хозяином мопеда, просто передали ему необходимую сумму на покупку новой техники.

Но то, что произошло дальше, Семен расценил как еще одно ЧП. После того как пацаны расстались с Матвеем Федоровичем, неожиданно выяснилось, что мопед от магазина угнал Жорик. Друзья были в растерянности. Все сидели молча и думали, что говорить и как в таких случаях поступать. Дело в том, что Жорик не стал ничего скрывать и признался сам. Так и сказал:

– Ребята, не могу больше носить это в себе, совесть замучила. Это я от магазина уехал на мопеде. Смотрю, Вадька подъехал, поставил моцик на подножку и, не заглушив его, пошел в магазин. Ну, я, недолго думая, прыг и уехал.

– А ты знал, чей мопед? – спросил Рыжий.

– Знал, – тяжело вздохнув, кивнул Жорик. – Вадик давно засматривался на него. Я сразу понял, что это мопед деда Салтыка. Думаю, Вадька ведь в полицию не побежит…

– И где же сейчас этот несчастный мопед-путешественник? – поинтересовался Семен.

– Я его продал в тот же день, – тихо сказал Жорик. – За двадцать тыщ.

– Кому? – почти хором спросили друзья.

– Я его не знаю, – ответил пацан. – Это было возле магазина, где велики продают. Я поехал туда трос купить, ну, чтобы парковаться, там ко мне пацаны подошли, стали рассматривать. Один вдруг спрашивает: продаешь? Сам не знаю, почему ляпнул: покупай. В общем, слово за слово, тот достает двадцать тысяч и протягивает мне. Ну, в общем, я…

– Да ты, смотрю, прямо бизнесмен, – язвительно произнес Семен. – И что теперь с тобой делать?

– Простите меня, пацаны, – взмолился Жорик, – я больше так не буду.

– Простить? – воскликнул Рыжий. – Ты как в детском саду. Может, тебя в угол поставить?

– Ну, побейте меня, – обреченно предложил Жорик. – Я на все согласен, потерплю. Виноват, поверьте, ребят, мне очень стыдно… Честное слово… Не знаю, как это получилось…

– Да, задал ты нам задачку, – процедил Рыжий, подошел к Жорику и замахнулся на него, – поколотить тебя, конечно, за такие поступки не мешало бы.

– Погоди, – остановил Сашку Семен, – поколотить мы всегда его успеем. Но ведь он сам признался.

– И что теперь? – воскликнул Серега, до этого все время молчавший.

– А то, – сказал Семен, – это говорит о том, что Жорик не подлец, а нормальный пацан. Старики говорят: повинную голову меч не сечет.

– Ага, нормальный, – усмехнулся Серега, – всех нас опустил на деньги и такой нормальненький сидит.

– Деньги я верну, – заверил Жорик. – Все до копейки. Честное слово! Я…

– Сейчас не об этом речь, – Семен не дал договорить Жоре и обратился к друзьям: – Главное, что наш друг не стал носить это в себе и обманывать нас. Это важнее всего. Мог ведь и промолчать. Думаю, нужно простить его.

Все молчали, давая понять, что не против. Серега тоже смягчился:

– Если говорить прямо, то да, поступок очень нехороший, но с другой стороны, то, что Жорик признался сам и рассказал нам правду, – это говорит о многом.

– Пацаны, честное слово, сам не понял, как это все произошло, – залепетал Жорик, – вы знаете, словно что-то нашло на меня, вот какое-то затмение.

– Ты как Гоголь! – съязвил кто-то из друзей. – Еще скажи: бес попутал.

– Я сначала хотел кружок сделать и вернуться, а потом поехал к этому чертову велосипедному магазину… Мне очень стыдно, пацаны.

– Ладно, – остановил его Рыжий, – хватит тут сопли пускать. Что решили? Прощаем Жорика?

Все поочередно высказали свое мнение. Все были за прощение, но Серега высказался за дополнительную меру.

– Что еще? – нахмурился Сашка.

– Пацаны, – после непродолжительной паузы начал Серега. – Давайте извлечем из создавшейся ситуации еще одну пользу. Предлагаю взять с Жоры слово, что он больше не прикоснется к сигаретам. И тогда вся наша компания станет некурящей.

– А что, хорошее предложение! – воскликнул Сашка Рыжий. – Не мытьем, так катаньем. Что, Жорик, готов на такую жертву?

– Готов, – буркнул пацан. – Я сейчас на все готов.

– Только не давай обещание для красного словца, – предупредил Сергей. – Если обещаешь, придется слово держать. Иначе я больше никогда тебе руки не подам. Мы ведь не требуем от тебя чего-то такого сверхъестественного, верно?

– Ты чего, Серый? – воскликнул Жорик. – Слово-то я умею держать. Если вы меня прощаете и считаете дальше своим другом, да я клянусь вам: больше никогда в жизни не прикоснусь к сигаретам. И я даже скажу тебе «спасибо» за такое предложение. Сам давно собираюсь отказаться от этой гадости. Смотрю на вас и сам себе иногда бываю противен.

– Молодец, – Серега похлопал Жору по плечу, – мы тебе верим. Скоро и подтягиваться на турнике научишься.

– Я уже умею три раза, – буркнул Жорик.

– Три раза – это очень мало, – сказал Рыжий. – Нужно как минимум раз десять-пятнадцать.

– Ну, теперь-то дело пойдет, – сказал Серега. – Ладно, проехали!

– Только сразу давайте договоримся, – добавил Семен, – если прощаем, то никто не должен с этой минуты попрекать Жорку. Договорились?

– Договорились, – ответили пацаны.

– Вот и хорошо! – сказал Семен и обратился к Жорику: – А деньги верни. Экономь теперь на обедах, на кино, на развлечениях.

– Я вот принес те двадцать тысяч, – Жорик протянул деньги Семену. – Остальные верну позже.

– Молодец, – похвалил его Семен и, передавая деньги Рыжему, пошутил: – На, ты будешь у нас кассиром.

– Да, пацаны, – объявил Сашка, – и еще одна просьба: давайте этот случай оставим здесь. Никому об этом не рассказываем!

Семен, естественно, не стал рассказывать о случившемся Ленке. «Да и зачем ей это? – мысленно рассуждал юноша. – Это наши, мужские дела. У девчонок есть свои секреты, у нас – свои…»

Глава 14

Правильно как-то сказал классик: «И вечный бой, покой нам только снится!» Ни с того ни с сего Ленка вдруг прогуляла один день в школе, не отвечала ни на звонки, ни на эсэмэски, а придя на следующий день, перестала общаться с Семеном. Что он только не делал: и эсэмэски ей писал, и звонил, и пытался заговорить. Нет, и все, хоть ты тресни. После уроков Нестерова неожиданно объявила:

– Семен, давай сделаем паузу в наших отношениях.

– Это как? – опешив, раскрыл рот юноша. – Что значит паузу?

– А то и значит, – как-то ехидно пояснила девушка, – пока не хочу с тобой общаться.

– А объяснить хоть можешь…

– Не могу, – перебила Ленка. – И не хочу.

Пацан чуть с ума не сошел.

«Что случилось? – мысленно вопрошал он по дороге домой. – Разве такое бывает? То люблю на веки вечные, то какая-то дурацкая пауза. Что могло произойти?»

Но самое страшное случилось на следующий день: Семен увидел после школы Ленку в компании Витьки Карманова, того самого, с которым Щетинин едва не подрался из-за второклассника. Сердце подростка сжалось и застучало так, что едва не выпрыгнуло из грудной клетки. Ленка шла рядом с этим грубияном и улыбалась. Одиннадцатиклассник время от времени наклонялся к девушке и что-то ей говорил, та, в свою очередь, что-то отвечала ему, и они начинали громко смеяться, и так происходило несколько раз. Семену даже показалось, что Ленка его заметила и смеялась нарочно громко и как-то даже наигранно, что-то вроде того, смотри, дескать, я весела и беззаботна и мне плевать на твои страдания.

Семен присел на лавочку в сквере и сквозь деревья стал наблюдать за облаками. «Куда вы плывете, барашки? – вздыхая, мысленно спрашивал подросток. – Возьмите меня с собой. Мне так грустно и больно…»

Мимо проходила одноклассница Юля Борисова. Заметив Семена, она присела рядом.

– Не хочется идти домой? – тихо спросила она.

Семен от неожиданности даже вздрогнул – он не сразу заметил девчонку.

– Да, – хмуро ответил он. – Что-то тоска напала.

– И мне неохота, – вздохнула Юля.

– А что так? – спросил Семен.

– Сегодня дома будет скандал.

– Что-то случилось? – предположил Семен.

– Ты разве не слышал на физике? – ответила Юлька.

– А-а-а! – вспомнил Семен. – Двойку тебе влепила?

– Ну да, – кивнула девушка. – Обидно, что я вчера весь вечер готовилась, ты понимаешь, Сем, я ведь хорошо знаю урок. А она взяла и «пару» поставила. Мама прибьет меня сегодня.

– Я пропустил, наверное, – виновато произнес Семен. – А за что она тебе двойку поставила?

– Танька, что за мной сидит, окликнула меня, я обернулась, в этот момент Екатерина Афанасьевна что-то сказала. Попросила повторить ее последнюю фразу, а я не слышала, вот и результат – «двоечка».

– Да, – закивал Семен, – с Екатериной Афанасьевной шутки плохи. Слушай, Юль, а ты не говори ничего предкам! На следующем уроке исправишь.

– Да как же я не скажу? – усмехнулась Юля, – Она в дневник ее зафигачила красными чернилами.

– Так не показывай дневник! – сказал Семен.

– Легко тебе говорить, – грустно ответила девушка. – У тебя, наверное, родители не проверяют дневник? А у меня только переступила через порог квартиры, уже нужно показывать, даже не дожидаясь, что кто-то из родителей его потребует. У нас такой порядок, и у меня, и у сестры.

– Круто, – усмехнулся Семен. – Тебе не позавидуешь! Слушай, а давай мне свой дневник. Скажешь, что «классная» собрала дневники, а проверить все не успела. А завтра «физичка» отойдет и исправит тебе оценку. Подойдешь, объяснишь ситуацию, думаю, пойдет тебе навстречу.

– А вдруг мама позвонит «классной»? – испуганно спросила одноклассница. – Еще хуже будет. Нет уж, пусть как идет, так и идет.

– Ну, смотри – я предупредил, – тут уже сама решай. Да ты так сильно-то не расстраивайся, подумаешь, «двойка». Бывает!

– Спасибо тебе, Сем! – улыбнулась Юля.

– За что? – удивленно спросил Семен.

– За поддержку, – ответила девушка и зашагала домой.

«Странные девчонки, – усмехнулся Семен. – За что спасибо? Наверное, ей нужно было с кем-то поговорить, чтобы немного страх рассеять. А Екатерина Афанасьевна тоже хороша. Я еще понимаю, когда ставят «двойки» за знания, вернее, за их отсутствие. Но при чем тут вот этот, например, случай? Ну, отвлеклась девчонка, не расслышала твою фразу, и что? Сразу ставить в дневник «двойку»? Да я по себе сужу. Иногда сидишь, задумаешься, и пол-урока не слышишь, о чем говорит учитель. Смотришь на него, видишь, как тот рот разевает, что-то говорит, а ты его не слышишь. Такое наверняка у всех иногда бывает, и у тех же учителей. Легко сказать: внимательно слушай и запоминай. Я вам что, диктофон, что ли? «Запоминай». Сам сегодня ничего не слышал. Но! Что случилось с Ленкой? Почему она так резко порвала со мной отношения? Что это на нее нашло? Обидно же! Хотя она не сказала, давай порвем отношения, просто пауза… Впрочем, это одно и то же. Ну, что это за пауза такая? Если любишь человека, какая может быть пауза? Я готов смотреть на нее и быть рядом с ней двадцать четыре часа в сутки без всяких пауз и перерывов. Елки-палки, что же произошло? И почему она с Карманом ходит? Хотя, если мне не изменяет память, Витька живет рядом с ее домом. Но все равно, что это значит: со мной пауза, а с Карманом ходит, улыбается. Может, испытывает меня? Впрочем, по-моему, я уже несу какую-то чушь. Какие на фиг испытания? Тут что-то другое – серьезное…»

* * *

На третий день Семен решил посоветоваться с бабушкой. Та внимательно выслушала его и пожала плечами:

– Трудно сказать, Семушка. Пока я не могу ничего понять. Как ты говоришь? Внезапно?

– Да, – закивал Семен, – пришла в школу и перестала разговаривать со мной. Я сначала не сообразил. Смотрю, она с девчонками всю перемену общается, в мою сторону даже не смотрит. Я на следующей перемене сам к ней подошел. Спрашиваю, мол, что случилось, ну она и выдала мне про эту паузу в отношениях.

– А перед этим не было никаких намеков, разговоров, ссор или разногласий? – расспрашивала бабуля.

– Все было нормально!

– Как вы расстались в самый последний раз перед этим «холодком»? – бабушка тоже не могла сообразить, что произошло.

– Как обычно! – заверил внук. – Проводил ее до дома, поцеловали друг дружку в щеки и разошлись по домам.

– Вы всегда так делаете? – спросила Лидия Михайловна.

– Всегда, – ухмыльнулся Семен. – Пока дружим.

– Ладно, – бабушка погладила парня по голове. – Думаю, скоро все разъяснится. Мне кажется, кто-то что-то ей наговорил о тебе.

– Не может быть такого! – воскликнул Семен. – Неужели она поверила? Ну, на крайний случай могла бы и спросить. Представь, завтра мне кто-то что-то наговорит о ней, я губы надую и буду ходить мимо нее с важным или обиженным видом? Дурость какая-то.

– Ой, Сема-Сема, не все так просто в этой жизни, как кажется. Ты знаешь, какие есть интриганы, так могут преподнести, что человек и поверит.

– Да я все понимаю, – сжал кулаки Семен, – у нас в школе интриг тоже хватает, но ведь есть я, подойди и спроси.

– Люди все разные, характеры разные, – покачала головой бабушка, – и еще: ты должен быть готов и к тому, что девушке может понравиться другой парень. Тут уже ничего не поделаешь, сердцу не прикажешь. Может, ты ей просто разонравился, и такое может быть. Но к этому нужно относиться спокойно. Как говорится, насильно мил не будешь.

– Нет, – Семен вскочил и начал быстро ходить из угла в угол, – я не верю в это. Не могу поверить, этого не может быть!

– Успокойся! – строго сказала бабушка. – Присядь. Что не может быть? Не накручивай сам себя. Люди по двадцать-тридцать лет живут вместе, детей поднимают, внуков нянчат, а потом бах – и разошлись. Тут нужно уметь держать удар, Семен. Об одном тебя прошу: не вздумай раскиснуть. Любовь – это хорошо, но раскисать нельзя. Раскиснешь, считай – пропал. Живи и радуйся жизни. Ты знаешь, сколько людей пострадало из-за неумения держать себя в руках! Учись, дорогой. Ты еще молод, и все у тебя впереди. Знаешь, сколько еще будет у тебя таких Ленок?

– Ба, не говори так, прошу тебя, – взмолился Семен.

– Хорошо-хорошо, – улыбнулась Лидия Михайловна. – Не буду. Все наладится, все встанет на свои места! Вот увидишь.

Бабуля подошла к внуку и поцеловала его в лоб.

Глава 15

Раньше Семен по-доброму посмеивался над бабушкой, когда та сетовала на бессонницу.

– Не понимаю, как это не можешь уснуть, – усмехался внук. – Ночь она и есть для того, чтобы спать. Ты встаешь ни свет ни заря… Да если бы я встал в пять утра, спал бы потом ночью как убитый.

– Глупый ты, Семка, – качала бабушка головой, – вот доживешь до моих лет, я посмотрю, как ты будешь спать. Хотя это не у всех бывает. Дед вон твой, царство ему небесное, и в семьдесят лет спал без задних ног. А у меня вот не получается. Лежу, в потолок смотрю, а уснуть не могу.

Пришла и Семкина очередь познать, что такое бессонница. Ворочался часов до трех ночи, вздыхал, тер кулаками глаза, а сон не идет, хоть ты тресни! О чем только не думал: и о Ленке, и о друзьях, и о злосчастном мопеде. Все складывал мозаику замысловатого пазла и никак не находил правильного решения, верного ответа на вопрос «почему Ленка так изменилась?». Что могло повлиять на нее? Или кто?

Юноша и не заметил, как под утро очутился в каком-то диковинном самолете. Окна в том аппарате были квадратными и с открывающимися форточками. Самолет летел над облаками, оказалось, что они вовсе и не плывут. «Почему они стоят на месте?» – с удивлением думал парень. Ведь когда смотришь на них с земли, они так лихо передвигаются. А тут… Раздался скрип двери, и в салон вошла стюардесса. Но почему она прячет лицо? И разговаривает шепотом.

– Заказывайте напитки! – тихо сказала девушка в ярко-оранжевом костюме. – Чай, кофе, лимонад, соки и т. п.

– Мне простой воды, пожалуйста, – заказал Семен и услышал, как девушка ухмыльнулась.

«Стоп! – мысленно воскликнул Семен. – Так это же, по-моему, Ленка».

– Лен, ты чего лицо прячешь? – спросил пассажир, но стюардесса исчезла.

«Может, это не Ленка? А я тут ору на весь самолет. Еще обидится».

Семен снова стал разглядывать облака. «Красиво! – восхищался он про себя. – Но мне кажется, снизу они гораздо привлекательнее».

Неожиданно в салоне появились друзья – Рыжий, Вадик, Серега, Жорик. Последний толкал перед собой мопед, остальные громко смеялись и отпускали какие-то скабрезные шуточки.

– Вы как сюда попали, пацаны? – удивленно спросил Семен. – Как вас пустили в самолет с мопедом?

– Мы спрятались в грузовом отсеке, – пояснил Рыжий, – а когда взлетели, вот выбрались к тебе. Мы тоже хотим на море. Да и вместе нам будет веселее. Надеюсь, ты не против?

– Нет, не против, – подтвердил Семен. – Только вот зачем вы мопед с собой притащили?

Да это все Вадька, теперь дед Матвей ему и вправду дал покататься.

– Точно, Вадик? – недоверчиво спросил Семен.

– Точнее не бывает, – рассмеялся приятель.

– Мы проверили, – отозвался Серега, – я у деда нарочно поинтересовался.

– Вы стюардессу нашу видели? – спросил Семен.

– Нет, – замотали головами друзья. – Мы же только выбрались снизу.

– Она, наверное, удивится, когда вас увидит! – предположил Семен. – Я ведь в салоне был один, и вдруг нас тут целая компания.

В этот момент вошла стюардесса в маске. В обыкновенной новогодней пластмассовой маске.

– Вот ваша вода, – сказала стюардесса, протянув Семену стакан.

– Но он пуст, – смутился пассажир. – Вы забыли налить в него воду.

– Нет, – возразила стюардесса, – посмотрите внимательно, там есть вода.

Семен перевернул стакан вверх дном, показывая, что он совершенно пустой.

– Ага, пустой, – подтвердил Санька.

– А тебя, Рыжий, я не спрашиваю, – громко сказала стюардесса и сорвала с лица маску.

Все ахнули, как и предполагал Семен, стюардессой оказалась Ленка Нестерова.

– Ну, и чего ты комедию перед нами тут ломаешь? – недовольно спросил Семен. – Объясни, что происходит?

– Это вы мне объясните, – парировала Ленка, – что здесь происходит и как сюда попали вот эти оболтусы?

– Кто оболтусы? – загалдели Семкины друзья. – Ты чего, Лен?

– Если вы хотите летать самолетами, нужно покупать билеты. Ясно? – отрезала Ленка. – Я сейчас доложу пилоту, и пусть он разбирается с вами.

Стюардесса исчезла за ширмой, и через мгновение в салон вошел пилот, который оказался участковым.

– Вы не можете без обмана? – грозно спросил он. – Кто тут без билета?

Пацаны начали поднимать руки, а Семен полез в карман. Но, к его ужасу, и у него не оказалось билета.

– Где твой билет, Щетинин? – потребовал полицейский.

– Сейчас-сейчас, – шаря по карманам, ответил Семен, но билета так и не нашел.

– Не ищи, – ухмыльнулся участковый, – нет у тебя билета. И не было…

– Да как же не было? – возмутился Семен. – Как это не было? У меня на входе в самолет проверяли билет. Он был. Просто не пойму, куда он делся.

– В общем, так, ребята, летим обратно! – заявил пилот-полицейский. – Прилетаем домой, и все ко мне в кабинет с объяснительными, как вы проникли в самолет без билетов, кто способствовал этому, кто помогал и так далее. Хватит терпеть ваше разгильдяйство, с этого дня я возьмусь за вас основательно.

Из-за спины полицейского выглянула Ленка и громко рассмеялась.

– Шуточки закончились, мальчики! Вы думали, будете вечно хулиганить, и вам все будет сходить с рук.

– Странная ты, Лен, – сказал Санька Рыжий, – ты-то чему радуешься? Здесь же твой парень. Ты желаешь ему проблем?

– Кто такой? – вытаращила глаза Ленка. – Кто мой парень?

Пацаны посмотрели на девчонку, словно это была какая-то ведьма.

– То есть Семен – это не твой парень? – усмехнулся Рыжий. – Вы уже не дружите?

– Как можно с ним дружить, если он водится с такими разгильдяями, как вы? – поморщилась девушка.

– Лена, прекрати, – вскрикнул Семен. – Не надо оскорблять моих друзей. Мы уже с тобой говорили на эту тему. Почему ты опять возвращаешься к ней?

– Потому что я не хочу, чтобы ты с ними дружил! От них одни неприятности, потому выбирай: они или я. Только ответь сразу, я не намерена ждать. Так что жду ответ прямо сейчас.

– Дай мне воды, – прохрипел Семен. – Я хочу воды. Воды! Воды…

* * *

Семен проснулся от жажды. Горло пересохло так, что трудно было дышать. Рядом с кроватью стояла перепуганная Лидия Михайловна и протягивала кружку с водой:

– На, Семушка, выпей водички! Слышу, шумишь! Прислушалась, а он воды просит. Ты, часом, не заболел? А ну дай лоб поцелую, – она наклонилась и прикоснулась губами ко лбу внука, – да нет, температуры вроде нет. Ты как себя чувствуешь, дорогой? – взволнованно спросила она.

– Да нормально, – окончательно проснувшись, ответил Семен. – Сон какой-то дурацкий приснился.

– Пока не забыл, скажи, что снилось, – спросила бабушка.

– Да ладно, ба! – махнул рукой внук. – Ерунда всякая…

– Нет-нет-нет, – запротестовала бабушка, – расскажи.

– Ленка снилась…

– Ну, Ленка, это и так понятно, – улыбнулась Лидия Михайловна, – она тебе еще долго будет сниться…

– Что-то я не понял, ба, – насупился Семен, – ты меня подкалываешь, что ли?

– Упаси боже! – воскликнула Лидия Михайловна. – Ты что такое говоришь? Я, наверное, неправильно выразилась. В смысле, забыть тебе будет ее сложно. Ну, а еще что снилось?

– Сашка, Жорик, Серега, еще там разные люди, – Семен вкратце рассказал о необычном сне.

– Летать – это всегда хорошо! – выслушав внука, сказала бабушка. – А вот облака к слезам. Ты мне скажи, облака или тучи? Облака были белыми?

– Да, – закивал Семен, – такие прямо ослепительно-белые.

– Это значит, слезы радости! Все будет хорошо! – сказала бабушка и погладила внука по голове. – Тучи – к слезам горьким.

– Да не верю я в эту ерунду, – махнул рукой Семен. – Все это несерьезно.

– Как сказать, – не согласилась бабушка и, попрощавшись, удалилась в свою комнату.

«Верить-то я не верю в расшифровку снов, – укладываясь поудобнее, мысленно рассуждал Семен, – но прогноз приятный…»

Через несколько минут Семен уснул крепким сном.

* * *

В школе на первой же перемене Семен подошел к Ленке и предложил:

– Нам нужно поговорить!

– О чем? – глядя куда-то в сторону, спросила девушка.

– Я хочу знать, что произошло, – ответил Семен и спросил: – Ты меня больше не любишь?

– Я пока не хочу говорить на эту тему, – ответила Ленка.

– Ты можешь просто ответить на мой вопрос? – процедил сквозь зубы Семен.

– Нет, не могу, – упершись взглядом в пол, ответила Лена.

– В конце концов, ты можешь сказать мне, в чем я провинился перед тобой? Что я сделал не так?

– А ты сам не догадываешься, Сема? – вдруг презрительно, глядя прямо в глаза парню, спросила девушка.

– Нет! – ответил Семен. – Если бы догадывался, не спрашивал.

– Ну, тогда наша пауза пока продолжается. Мне просто интересно, чем все это закончится.

– Что? – развел руками Семен. – Что закончится? Ты хоть скажи, о чем речь.

– Речь, Семочка, о твоей неискренности, – ехидно выпалила Ленка. – Подумай хорошенько и никогда меня не обманывай.

– Да елы-палы, – стиснув зубы, произнес Семен, – скажи, в чем заключается моя неискренность? Ничего не понимаю.

– Ну, как поймешь, тогда и поговорим! – наигранно рассмеялась Ленка и покинула Семена.

«Я действительно ничего не могу понять. В чем моя неискренность? Неужели из-за Жорика? Ну, а ей-то какое дело до этого? Мы же договорились с пацанами, что никому об этом случае не рассказываем. Но тогда вопрос: а она откуда узнала? Или здесь что-то другое?»

Глава 16

Конечно, другое: Витька Карман как-то после школы подошел к Нестеровой и сказал:

– Лен, можно вопрос?

– Ну, а почему нельзя? – хмыкнула девушка и добавила: – Надеюсь, не пошлый?

– Как можно? – развел руками. – Неужели я похож на пошляка?

– Ну тогда спрашивай, – сказала Лена.

Виктор, откашлявшись в кулак и сделав непродолжительную паузу, глядя в глаза девушке, тихо спросил:

– Для тебя что важнее, правда или любовь?

Ленка растерялась и не сразу нашлась что ответить. Затем, все-таки справившись с неожиданным смущением, ответила вопросом на вопрос:

– А разве бывает любовь без правды?

– Наверное, бывает, – пожал плечами Карманов и усмехнулся, – раз спрашиваю.

– Вить, – Ленка прикоснулась к руке собеседника, – а давай без прелюдий! Со мной можешь быть предельно откровенен…

– Тогда второй вопрос, – перебил Виктор, – тайны… впрочем, какая это тайна, скажем так, секреты умеешь хранить?

– Умею-умею, не сомневайся, – рассмеялась девушка. Ленка не ожидала подвоха, она думала, что Виктор просто хочет поделиться с ней каким-то личным секретом, но… Но через мгновение она обомлела от полученной информации.

– Понимаешь, Лен, – продолжил Карманов, – я вижу, как ты относишься к этому, как его… ну… к Щетинину. Да и не только я. Все знают, что ты его любишь…

– Но мы не делаем из этого секрета, – перебив Виктора, сказала Ленка. – Мы любим друг друга. А в чем, собственно, дело? – девушка неожиданно почуяла что-то недоброе в словах Карманова. – Почему ты заговорил об этом? Я… я не хотела бы обсуждать Семена за глаза… это… это…

– Погоди-погоди. – Виктор выставил впереди себя ладони. – Спокойно, Лен! Я ведь тебе в самом начале не случайно задал вопрос.

– Ну, так говори тогда! – несколько раздраженно потребовала Нестерова.

– Понимаешь, Лен, Семен ведет двойную игру, – выпалил Карманов.

– В каком смысле? – девушка остановилась и раскрыла рот.

– В прямом! – пряча глаза, ответил собеседник.

– И ты это можешь сказать в его присутствии? – едва не плача, спросила Лена.

– Постой, – нахмурился Карманов, – ты только что сказала мне, что умеешь хранить секреты. Все? На этом твои обещания закончились? Я просто хотел тебе помочь. Если бы я не относился к тебе с уважением, я и не подошел бы к тебе. Делайте, что хотите. Мне какая разница… Ладно, – он махнул рукой и сделал шаг в сторону, словно собираясь уйти, – извини, что потревожил. Считай, что я пошутил.

– Как? – Ленка прикрыла ладонью рот. – Как это пошутил?

– Лен, извини…

– Нет, Витя, это ты меня извини, – одумалась Ленка, – извини, я погорячилась. Повторяю: я умею хранить и секреты, и тайны. Обещаю, никому ни слова. Говори, что ты хотел сказать.

– Хорошо, – кивнул Карманов, – но я в принципе уже сказал, что хотел сказать. Могу только повторить: Семен твой ведет двойную игру. То есть у него есть еще одна девушка, и он ей рассказывает о тебе, о ваших разговорах, о…

– Но этого не может быть! – вскрикнула Лена. – Не обижайся, Витя, но это похоже на какую-то интригу! Я… я не могу в это поверить! Ты это можешь доказать?

– Лен, – усмехнулся Карманов, – в том-то и дело, если бы у меня не было доказательств, я бы молчал как рыба. Но тут просто дело случая. Понимаешь…

– Докажи! – потребовала Ленка. – Докажи. Я должна в этом убедиться.

– No problem! – согласился юноша. – Идем ко мне. А по дороге я тебе расскажу предысторию.

* * *

По дороге домой Карманов поведал Ленке о том, как его одна знакомая из соседней школы Олеся попросила его очистить ее ноутбук от вирусов. Виктор слыл в школе и среди соседей специалистом в этом вопросе. Девчонка притащила свой аппарат и пообещала вернуться за ним дня через три. Виктор быстро сделал свою работу и уже хотел было позвонить Олесе, чтобы та не ждала целых три дня, но тут решил покопаться в ее соцсетях.

– Понимаю, – виновато произнес Виктор, – непорядочно поступил, но вот, как говорится, бес попутал, любопытство взяло верх: думаю, посмотрю, о чем там девчонки секретничают. Залез в ее сообщения «ВКонтакте», почитал, побродил, ничего любопытного. И вдруг…

– Что «вдруг»? – выпалила Ленка. Короткая пауза в устах Виктора показалась ей целой вечностью.

– И вдруг в Олесиных сообщениях встречаю знакомый аккаунт – Семен Щетинин. Я еще подумал, может, однофамилец, но, присмотревшись, вижу: ава его, фотки его, наша школа, словом, наш Семка. Я ведь хорошо знаю его аккаунт, мы с ним раньше иногда даже переписывались. В общем, полез я в их переписку. Еще раз каюсь, Лен. Но…

– Продолжай, – тихо сказала Лена.

Виктор, заметив выступившие слезы на глазах у девушки, не стал продолжать свой рассказ, а предложил ей почитать все самой.

– Давай так, Лен, – сказал он, – чтобы это не выглядело как сплетня, зайдем ко мне, ты сама все почитаешь, увидишь собственными глазами, после чего я позвоню Олесе. Чтобы она забрала свое «железо».

Ленка задумалась: «Правильно ли я поступлю, если прочитаю чужую переписку? Говорят: если бы человек не был так любопытен, у него проблем было бы в сто раз меньше. Зачем мне это? А хочу ли знать эту правду? Может, взять просто и уйти? Чужие, по сути, письма, это будет с моей стороны подло и непорядочно. Остановись, Ленка, остановись. Поблагодари Виктора и иди домой. Ты веришь Семке, верь дальше. Ты его любишь, он любит тебя. Лена, иди домой! А с другой стороны, если он играет со мной как кошка с мышкой? Что же мне теперь, так и жить, как дуре, всю жизнь? Мама говорит, что парни иногда бывают непредсказуемы в своей коварности: мягко стелют, да спать ох как жестко. Да и отец все время талдычит: не пара он тебе, не пара. Вот как раз есть возможность проверить…»

– Так что? – откуда-то издалека донесся голос Карманова. – Идем?

– Даже не знаю, – очнувшись от собственных мыслей, тяжело вздохнула девушка. – Как-то неловко: чужой комп, чужая переписка…

– А что тут такого? – улыбнулся Виктор. – Мы же не украли ноутбук, нарочно не следили, ну, вышло случайно, мы-то тут при чем? Смотри, конечно, но в данной ситуации я лично ничего плохого не вижу.

Ленка стояла молча и не находила ответа. «Решайся уже, – мысленно корила она себя, – стоишь, как мямля. Тебя за нос водят, а ты тут сопли распустила: правильно ли, порядочно ли?»

– Идем! – решительно ответила Лена. – Ты прав. Я хочу знать правду.

– Молодец, – похвалил Карманов. – Прохвостов нужно выводить на чистую воду. Лен, только у меня единственная просьба: меня не подведи. Ты же понимаешь, это моя, так сказать, скромная подработка, клиенты начнут болтать разное…

– Не переживай, – заверила Лена. – Кроме нас с тобой, никто об этом не узнает.

– О’кей! – искоса взглянув на девушку, ответил Карманов.

* * *

– Вот смотри, – запустив ноутбук, принялся показывать Виктор, – это Олеся. Ты ее не знаешь? – спросил он.

– Лицо какое-то знакомое. Но лично не знакома, – ответила Ленка.

– Заходим в ее сообщения. Это нам не нужно, это… так, где же наш герой… А вот Семен Щетинин, – Карманов кликнул на его имя, и открылась страница Семена. – Во! Здесь на стене даже ваша фотка с ним…

– Недавно фоткались в парке, – кивнула Лена.

Семен вернулся на прежнюю страницу и кликнул на сообщения напротив аватарки Семена.

– Читай, – предложил он Нестеровой.

Ленка не стала читать всю переписку Семена. Ей было достаточно прочесть последние три-четыре сообщения. «Семка, – писала незнакомая девушка, – тебе не стыдно? Ты уже неделю обещаешь сводить меня в кино…» Семен как-то мелко оправдывался. Дальше что-то о поездке на дачу. Потом какие-то картинки-карикатуры и вдруг: «Вообще-то, Семка, мне твои обещания уже надоели. Ты еще до больницы мне обещал, что объявишь своей Леночке о том, что вы расстаетесь. Чего тянешь?» Семен снова начал оправдываться, Лена, не став читать до конца, с силой захлопнула ноутбук. Виктор от неожиданности вздрогнул.

– Осторожнее, Лен! – вскочил он со стула. – Ты что?

– Извини, – опомнилась Ленка, – случайно. Ладно, я все поняла. Спасибо. Пойду.

– Лен, и ты меня извини, – оправдывался Карманов, – просто вижу… В общем, понимаешь…

Нестерова перед выходом из квартиры резко обернулась и, протянув руку парню, сказала:

– Тебе не за что извиняться, Вить. Ты все правильно сделал. Не переживай, я тебя не выдам.

– Благодарю, – закивал Карманов, и они распрощались.

* * *

На следующий день Лена в школу не пошла. Причина известна и банальна – сильно опухшие глаза. Девчонка всю ночь проплакала. Под утро к ней в спальню пришла мама.

– Ну что ты, доченька, всю ночь не спишь? – спросила она. – Я ведь сердцем слышу, как ты страдаешь. Расскажи, что случилось…

Дочь рассказала всю правду маме, предварительно взяв с нее слово, что та никому не расскажет, даже папе. Мама улыбнулась, погладила девушку по голове, поцеловала ее и дала клятву.

– Трудно сказать, почему он так поступил, – сказала мать. – В этом возрасте у пацанов семь пятниц на неделе. Наверное, это об этих годах придумали поговорку «От любви до ненависти один шаг». Вот и ты вчера еще любила, а сегодня говоришь, что ненавидишь его…

– Мамулечка, милая моя, – Ленка прижалась к матери, – так а за что же мне теперь его любить? Он же предал меня. Понимаешь?

– Любят не за что, доча. Любят просто так. И подлецов любят, и предателей, и негодяев. Любовь слепа. Ты погоди так резко судить. Не торопись, может, все еще наладится…

– Ты это серьезно? – дочь отпрянула. – Или чтобы меня успокоить? Как после этого что-то может наладиться? Он клянется мне в любви, строит планы на будущее, а какой-то посторонней девчонке обещает со мной расстаться.

– Но мы же не знаем, что там за отношения, – продолжила мама, – конечно, выглядит некрасиво, но нужно разобраться, выслушай его, пусть он скажет…

– Это невозможно, – заверила дочь. – Если он поймет, откуда у меня информация, я подведу человека. И очень серьезно подведу.

– Тогда жди, – мать развела руками, – просто жди.

– Мам, – дочь снова прижалась к матери, – а если я ему скажу, что хочу сделать перерыв в наших отношениях? Мол, подумать и все такое, это будет нормально?

– Это твое право, – улыбнулась мама и погладила дочь. – Любой человек вправе остановиться и подумать. Заодно и проверишь парня.

– Да что его теперь проверять? – цокнула языком Ленка. – С ним все понятно.

– Ой, дети-дети, – ухмыльнулась мать, – как вы скоры на выводы. Потерпи, не торопись, все постепенно выяснится. Может, сплетни какие…

– Мама, да какие сплетни, я же все своими глазами видела…

– Я не имею в виду с Семеном, может, он чью просьбу выполнял, кто его знает. Я же тебе говорю: у пацанов в этом возрасте столько тараканов в голове. Хотя и у девчонок их хватает.

– Бр-р, – поежилась Ленка.

– Что такое? – испуганно спросила мама.

– Поговорка мне эта жуть как не нравится, про тараканов. Так и представляю, как из головы таракан выглядывает.

И мама, и дочь рассмеялись. Неожиданно мать спросила:

– Ленка, а скажи мне, за что ты полюбила Семена?

– Мам, – усмехнулась дочь, – а за что ты полюбила папу?

– Я так и думала, что вместо ответа получу такой вопрос! – покачала головой мама. – Да, на этот вопрос ответить невозможно. Любовь – такая штука, которая не поддается ни анализу, ни логике, ни… Но все же у меня с папой совсем другая ситуация.

– Хочешь сказать, что ваша любовь лучше? – язвительно спросила Ленка.

– Нет, Лен, я хочу сказать, что мы с отцом полюбили друг друга в другом возрасте…

– А это здесь при чем? – хмыкнула Ленка. – Как известно, любви все возрасты покорны.

– Покорны-то покорны, – согласилась мать, – но все же нельзя путать школьную любовь со взрослой. Если тебе интересно, я продолжу. Только давай без сарказма. Договорились?

– Извини, мамулечка, – Ленка поцеловала мать. – Конечно, интересно.

– Ну так вот, – продолжила Наталья Владимировна, – подростковая любовь – это такая, как бы тебе помягче сказать, еще не любовь, а своего рода игра в любовь. Она непостоянна, она в большинстве случаев не приводит к созданию серьезных и долгих отношений. Хотя школьная любовь запоминается навсегда, и известны случаи, правда, они очень редки, когда из такой любви создавались счастливые семьи. Я даже знаю такую семью – это мои одноклассники.

– Мам, а ты это для чего мне сейчас говоришь? – спросила Лена и тут же добавила: – Только не подумай, что я язвлю. Просто хочется понять.

– А к тому, чтобы ты понимала: любовь в твоем возрасте – это прекрасно, но на самом деле это всего лишь опыт и знания.

– Разве это плохо? – удивилась Лена.

– Это очень хорошо, моя девочка, – улыбнулась Наталья Владимировна, – но скажу тебе откровенно, их целесообразнее брать все-таки из чужого опыта и знаний. Например, из наших с отцом. Пойми, Лена, лучше не тратить время на поиски пары в твоем возрасте, сейчас лучше заниматься собой, развиваться, получать образование.

– Так! – усмехнулась дочь. – Я уже поняла. Папа предупредил: замуж только после получения диплома. Желательно красного?

– Ну, не ерничай, Ленка, – воскликнула мать, – ты же обещала.

– Я не ерничаю, просто мы этот вопрос уже обсудили с отцом. То, что не нужно рано выходить замуж, я поняла. Да и что теперь об этом говорить, если была любовь, да сплыла. Все, цирк уехал, – Ленка встала с дивана и стала прохаживаться по комнате.

– И ничего страшного в том нет, – заключила мама, тоже приподнявшись с дивана и собравшись покинуть дочь, – не спеши с поиском пары, не торопись. У тебя сейчас время как раз заняться собой, то есть развиваться, учиться, изучать чужой опыт. В идеале, стань твердо на ноги и потом создай крепкую достойную семью. А вот эти все семушки, иванушки…

– Что еще за иванушки? – удивленно спросила Ленка.

– Ой, Ленка, ребенок ты еще совсем, – рассмеялась мать, – «что еще за иванушки?». «Иванушки International»! Это же я так, к слову сказала.

– А ну тебя, – Ленка махнула рукой и, подойдя к матери, обняла ее. – Прости, мам, я тебя очень люблю. Спасибо тебе за поддержку. Переживем, я верю: все будет хорошо!

На прощание Ленка предупредила маму, что из-за опухших глаз в школу не идет. Наталья Владимировна утром позвонила в школу и, в свою очередь, предупредила классного руководителя.

А на следующий день Семка получил, как говорится, от ворот поворот.

Глава 17

Неожиданно для самого себя Сема подружился с Юлькой Борисовой, с той, которая боялась из-за двойки идти домой. Он не стал делать из этого никакой тайны. После занятий они вместе покидали школу, юноша провожал девчонку до ее дома, затем шел к себе. Юлька оказалась очень интересной собеседницей. Оказывается, она занималась в музыкальной школе и так интересно рассказывала о всяких там терциях, квартах, квинтах, октавах, диезах, бекарах, что Семен одно время задумался: а не научиться ли ему игре на гитаре. Он даже взял несколько уроков у новой подружки. Но в конце концов пришел к выводу:

– Не, Юль, это не мое. Пальцы не в ту сторону смотрят…

– Это поначалу у всех так, – возразила Юля, – потом привыкнешь.

– Да ну ее, эту гитару, – махнул рукой Семен. – Мне по душе всякие ключи – гаечные, накидные, разводные и так далее. И руки по локоть в масле. Вот это мое. Я технику люблю, там мощь, железо, сила, а тут брень-брень!

Заметив, что девушка нахмурилась и надула губы, Семен вдруг понял, что сказал какую-то бестактность. Он тут же поспешил исправиться:

– Юль, не обижайся! Я люблю музыку и уважаю твой выбор, ты не подумай, что я против. Просто каждый должен заниматься своим делом. Тем более ты, наверное, уже и сама поняла, что мне даже не медведь, а как минимум парочка слонов на ухо наступила. Не обижайся, ладно?

Юля улыбнулась и тепло ответила:

– Хорошо!

– Вот и славненько, – сказал Семен.

– Сем, а из-за чего вы с Леной Нестеровой поссорились? – внезапно спросила Борисова.

Семен даже растерялся от неожиданного вопроса.

– Да и сам до сих пор не знаю, – после непродолжительной паузы ответил юноша. – Сказала, что наши отношения необходимо приостановить.

– То есть она сама предложила вам расстаться?

– Да не расстаться, – поправил Семен, – а приостановить отношения, так сказать, сделать паузу.

– И никаких претензий? – удивленно спросила Юлька.

– Претензия была, – вздохнул Семен, – она обвинила меня в неискренности.

– Почему?

– Да кто его знает! – пожал плечами Семен и вдруг, словно опомнившись, спросил: – А для чего ты все это расспрашиваешь?

– Ты знаешь, – призналась девушка, – я как-то неловко себя чувствую, словно отбила у девушки парня. Понимаешь?

– Вот еще чего придумала, – рассмеялся Семен, – мы же с тобой просто друзья! Верно я говорю?

Юлька не сразу ответила.

– Чего молчишь? – воскликнул Семен.

– Да-да, конечно, друзья, – грустно ответила Борисова. – Но все равно неловко. Мне кажется, Лена ненавидит меня.

– Забей, Юль! – махнул рукой Семен. – Что же нам теперь, у Ленки разрешения спрашивать?

– Ну в общем-то, ты прав, – улыбнулась Юля и, потупив взгляд, тихо спросила: – А ты ее любишь?

Семен только теперь понял, на что намекает одноклассница. «Елы-палы, да Юлька, наверное, влюбилась в меня! Тут нужно как-то аккуратнее поступить, чтобы не обидеть девчонку. Беда с этой любовью».

– Я пока и сам не понял, – уклончиво ответил Семен. – Юль, давай пока на эту тему не будем говорить. Честное слово, просто не хочется. Хорошо?

– Угу, – кивнула Юлия, – больше не буду.

* * *

Ленка тайком, конечно, наблюдала за дружбой Семена и Юлии и никак не могла понять, почему в его жизни так и не появилась Олеся из соседней школы. Однажды она спросила об этом у Карманова, но тот только пожал плечами.

– Может, поссорились? – предположил Виктор. – Она симпатичная, но такая взбалмошная девчонка, капризная. Всяко может случиться. Ты не переживай, Лен, в следующий раз принесет ноутбук на профилактику, все разузнаем подробно.

– Да зачем мне это нужно? – грустно ответила Лена. – Пусть живет своей жизнью.

– Но ты же сама спросила, – возразил Карманов, – я думал, тебе интересно продолжение.

– Нет-нет, извини, – смутилась Лена, – это я так. Наверное, больше из-за любопытства. Просто, я смотрю, он с нашей Юлькой дружит.

– Сема любит романы сразу с несколькими девчонками водить, – ухмыльнулся Виктор и добавил: – Лен, может, пойдем в кафе посидим?

Ленка пристально посмотрела на Карманова и, как ему показалось, с каким-то даже презрением спросила:

– Предлагаешь стать твоей девушкой?

Карманов от неожиданности покраснел и притворно закашлялся.

– Ну вообще-то я не против с тобой дружить, – сказал он.

– А мы разве не дружим? – язвительно спросила Лена.

– Ну… да… только… я…

– Вить, – нахмурившись, сказала Лена. – Хочешь, скажу честно?

– Говори! – кивнул Карманов.

– Я люблю Семена, – твердо сказала Нестерова. – Мне не важно, любит ли он меня или нет. Главное, что я его люблю. Ясно?

– Ясно, – ответил Виктор и тихо буркнул: – Извини.

* * *

К своему удивлению, Нестерова поняла, чем дольше длится пауза в их отношениях с Семеном, тем больше ее тянет к нему. Но самое странное во всем этом то, что Ленка еще и чувствовала себя виноватой. «Ну зачем ты полезла в эту переписку? – мысленно сокрушалась она. – Думаешь, это просто любопытство? Нет, Леночка, как ни крути, это самая обыкновенная подлость. Почему мне так противно, обидно, грустно, печально? По-че-му? Имела ли я моральное право вмешиваться в личное пространство Семена, если он сам туда меня не приглашал? С одной стороны, казалось бы, что тут такого? Узнала правду – и на этом точка. А с другой? Что с другой стороны? Что делать с этим треклятым знанием? Как его правильно применить? Простить и забыть? А кто у тебя просит прощения? Может, нужно было прямо спросить, есть ли у него другая девушка? Придумать, что видела его с кем-то… Нет-нет-нет! Все это как-то пошло, противно, отвратно. Да и Виктору пообещала, что не подставлю его всякими там разборками. Правильно говорят мудрые люди: поступай с людьми так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой, – продолжала размышлять девушка. – Вот ты сама хотела бы, чтобы твои письма, сообщения, эсэмэски кто-то читал посторонний? Даже если допустить, что скрывать-то мне особо и нечего. Но это моя жизнь, мои мысли, мои какие-то внутренние рассуждения, это тоже мое личное пространство. И я не хочу, чтобы кто-то в него внедрялся без моего ведома. Так что же выходит? В данной ситуации не Семен, а я совершила бесчестный поступок? Получается так. Тем более, как говорит мама, я не знаю, почему он так поступил и что его связывает с той девчонкой…»

Глава 18

Раньше Семен любил воскресенье. Теперь же выходной для него стал самым грустным и серым днем. Щетинин стал подумывать, куда бы ему сходить, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. Планетарий? Нет, эта идея ему не понравилась. «Звезды, космос и прочее – это сплошные мысли о разлуке, любви и так далее. Планетарий не пойдет. Кино? Тоже не хочется, там всегда кто-то влюбляется, кто-то кому-то нравится, да и не до кино мне сейчас. Тоже отпадает. Может, по музеям? Умереть можно от скуки. В музеи классно ходить с кем-то, чтобы можно было пообсуждать картины, скульптуры, поспорить, найти какие-то новые идеи того или иного художника. Сегодня все это не то…»

И вдруг Семена осенило – зоопарк! «Точно, – мысленно воскликнул подросток, – хочу заглянуть в глаза разного зверья. Идем!»

Сказано – сделано. Через час Семка внимательно наблюдал за белыми медведями. Рядом щебетала девушка-экскурсовод, рассказывая гостям столицы о жизни белых медведей в неволе:

– Белые медведи очень хорошо переносят условия зоопарка. В настоящее время в зоопарках всего мира живет несколько сотен белых медведей.

– Извините, а можно вопрос? – спросил кто-то из экскурсантов.

– Да, пожалуйста, – улыбнулась девушка. – Не стесняйтесь, задавайте вопросы.

– Скажите, а в зоопарках теплых стран живут белые медведи?

– Да, – ответила экскурсовод, – насколько мне известно, белые медведи содержатся в зоопарках Индии, Африки и даже в Южной Америке. И в наших бывших союзных республиках тоже есть белые медведи – в Душанбе, Ташкенте, Ашхабаде. Вообще медведи живут очень долго. Для них нужно, чтобы всегда была вода, и самое главное – постоянный уход и регулярная проверка здоровья. Дело в том, что медведи не имеют природного иммунитета ко многим болезням и могут запросто заразиться ими в зоопарке. А так, белые медведи неприхотливы к условиям содержания. И еще: они очень любят играть либо между собой, либо с каким-нибудь предметом.

«Правильно я сделал, что пришел сюда, – мысленно рассуждал Семен. – Братья наши меньшие все-таки хорошо успокаивают человека. Вот это я ляпнул: «Братья наши меньшие». Ага, особенно вот эти братцы меньшие – белые медведи. Такие громадины, а забавные. Интересно, они скучают по своей родине, по арктическим льдам, морю? Наверное, да. А возможно, уже привыкли здесь жить. А чего здесь не жить? Тут и покормят, и, если что, подлечат. И браконьеров нет. Одни плюсы. Хотя… Это я так рассуждаю. А медведь, может, думает: на фиг мне ваши повара и доктора, дайте мне мою волю-волюшку, и я сам там разберусь со своими проблемами – и с пищей, и со здоровьем. Сложно все это, очень сложно. Наверное, все-таки свобода важнее всего – хоть для медведя, хоть для человека. Да хоть для воробья…»

Семен не заметил, как оказался у вольера с зебрами. Сердце его часто забилось. Он вдруг вспомнил, как был здесь с бабушкой, как он искал именно «полосатую лошадку». Тогда еще, будучи малышом, он прибыл в зоопарк с книжкой в руках, где были яркие и сочные картинки с зеброй, слоном и жирафом.

– Бабуска, – тихо говорил маленький Сема, – показы мне полосатую лосадку.

Лидия Михайловна отыскивала диковинных лошадок и потом наблюдала за внуком, как тот весело смеялся, совершенно не задумываясь о том, что у него больше нет ни мамы, ни папы. Бабушка отходила в сторону, чтобы внук внезапно не смог обнаружить слезы в ее глазах.

Налюбовавшись черно-белыми скакунами, внук требовал отвести его к «зырафу». И стоя у забора, долго удивлялся, почему у него такая длинная «сэя».

– Бабуска, – спрашивал любопытный внук, – а у людей такие длинные сэи бывают?

– Шеи – не знаю, – вздыхала Лидия Михайловна, – а вот языки бывают еще длиннее.

Внук громко смеялся, видимо, представляя человека с очень длинным языком. Бабушка не случайно вспоминала длинные языки. Кто-то из соседей пытался рассказать ребенку, что у него нет родителей. Лидия Михайловна однажды застала болтливую соседку прямо на «месте преступления» – та шептала ребенку:

– Семушка, а баба Лида рассказала тебе, что твои папа и мама умерли?

– Они не умерли, – возражал ребенок. – Они сколо плиедут к нам…

– Нет, Сема, – настаивала соседка, – они уже никогда не приедут. Они погибли…

– И зачем ты это ребенку рассказываешь? – внезапно подступила сзади Лидия Михайловна.

– Ой! Михайловна, – испугалась соседка и тут же начала привирать: – Да он сам спросил у меня. Ей-богу!

– Да ты хоть Бога сюда не впутывай! – возмущалась женщина. – Я же все слышала. Ну что за люди!

– А зачем ты от дитяти правду скрываешь? – возмущенно спрашивала соседка.

– Придет время, все узнает, – отвечала Лидия Михайловна. – Что ты ему сейчас хочешь объяснить?

Семен так и рос с мыслью о том, что его родители погибли. Свыкся с детства, потому, видимо, когда осознал трагедию, перенес ее стойко.

«Пройдусь по детскому маршруту и домой, – мысленно произнес Семен. – Белых медведей посмотрел, зебриков посетил, теперь слоны и жирафы…»

Проведав своих старых знакомых, Семен решил еще побродить по зоопарку. И к своему удивлению, встретил «мотогонщика» Вадика.

– О! – удивленно воскликнул Семен. – А ты что здесь делаешь?

– Хм! – усмехнулся товарищ. – Наверное, то же, что и ты.

– Я вот пришел детство вспомнить! – сказал Семен. – Когда маленьким был, с бабушкой сюда часто ходил.

– Я тоже люблю ходить в зоопарк! – признался Вадик.

– Ты никогда об этом не говорил, – сказал Семен. – Я лично первый раз слышу.

– Если бы я знал, что ты любишь зоопарк, то сказал бы…

– Ничего понять не могу, – усмехнулся Щетинин. – А это здесь при чем?

– Да при том, что нашим скажи, начнут прикалываться, посмеиваться. И так меня малышом называют, – нахмурился Вадик.

– Мы же в шутку, по-дружески, – рассмеялся Семен, удивившись скрытности своего приятеля. – Тоже мне, разведчик нашелся. Всегда говори прямо, ничего от друзей не скрывай. Ну и что тут такого – посмотри, сколько здесь взрослых людей ходит, я имею в виду без детей. Мне кажется, я и постарею, буду сюда ходить.

– Спасибо, Семен, – Вадик протянул другу руку.

– За что? – удивленно спросил Щетинин.

– За то, что поддержал, – улыбнулся Вадик. – Мне почему-то казалось, что вы будете смеяться надо мной, если узнаете, что я хожу на животных смотреть.

Семен посмотрел на своего товарища и вдруг понял, почему тогда Вадик спер у деда мопед. «Да ему просто хотелось показать всем нам, что он уже взрослый и может совершать такие лихие поступки. А ведь мы действительно перегнули палку с этим «малышом», каждый норовит напомнить пацану, что он у нас в компании самый младший. Раньше и не задумывался и вот только теперь понял, в чем дело…»

– Вадим, – Семен приобнял товарища. – Я тебе обещаю, что больше никто тебе не станет напоминать о том, что ты самый младший в нашем коллективе. Понял? Я сам лично поговорю с пацанами.

* * *

На следующий день на своем привычном месте, за гаражами, когда все друзья собрались, Семен объявил:

– Пацаны, у меня предложение.

– Слушаем, – раздались голоса.

– Предлагаю с сегодняшнего дня в отношении нашего друга Вадима прозвище «малыш» не применять.

– Это что еще за новость? – рассмеялся Рыжий.

– Нифигассе! – воскликнул Жорик и, обращаясь к Вадику, спросил: – А в чем дело?

– Я считаю, что это несправедливо, – сказал Семен. – Мы каждый раз как бы подчеркиваем, что Вадик младше всех нас, и тем самым даем ему понять, мол, твое слово последнее.

– А мне кажется, вы на пустом месте раздули проблему, – заявил Сашка Рыжий. – Подумаешь, прозвище. Тем более никакое оно не обидное. Что теперь, и мне начать возмущаться? – юноша встал и, изображая актера на сцене, продекламировал: – Все! С сегодняшнего дня предлагаю меня «Рыжим» больше не называть. Вы даете мне понять, мол, что я вечно крайний, я ведь рыжий…

Все начали смеяться, в том числе и Вадик.

– Санек, ну прекрати! – воскликнул Семен. – Бог с ним, с прозвищем. Я думаю, что Вадик не на само прозвище обижается, а на суть. Я верно говорю, Вадим?

Вадик махнул рукой и, опустив голову, произнес:

– Да я, наверное, сам себе вбил в голову всякую ерунду. Все нормально. Семыч, прости, что тебя втянул в этот никчемный разговор.

– Нет, – вмешался Жорик, – почему никчемный? Семка все верно сказал: дело не в самом прозвище, его в принципе будет очень сложно отменить. Тут я согласен с Семычем: мы просто слишком часто подчеркиваем Вадику, что он типа еще маленький. Вот с этим нужно завязывать. Согласны?

– Согласны! – раздались голоса.

– Ну, вот и выяснили! – развел руками Семен. – А то я смотрю, последнее время наш Вадик какой-то грустный ходит. Кстати, мы вчера с ним в зоопарк ходили…

– Вот вы хитрые какие, – возмутился Рыжий. – А мне почему не позвонили?

– Да мы ходили-то поодиночке, – пояснил Семен, – а там встретились. Если хотите, давайте выберем выходной да все вместе побродим. Кто когда был последний раз?

– Вы, наверное, будете смеяться сейчас, – сказал Жорик, – но я еще там не был ни разу, хотя давно мечтаю побывать.

– Определяйтесь с днем, и совершим набег на джунгли! – пошутил Семен. На том и порешили.

Глава 19

Однажды Лидия Михайловна оставила Семку одного дома на двое суток.

– Поеду в деревню, родню да друзей проведаю, – виновато пояснила она, – скажут, совсем Лидка зазналась, перестала приезжать. Да и подруга детства моя приказала долго жить, я и не знала, сегодня утром позвонили знакомые. Завтра уже сорок дней. Кушать я наготовила, чай, не малое дитя, разберешься. Вот только будильник у нас сломался, в школу не проспишь?

– Бабуля, ну, ты даешь! – рассмеялся Семен. – Сейчас в каждом телефоне будильник стоит. Это ты все по старинке заводишь свой драндулет. Как ты его только переносишь? Я в своей комнате и то, как услышу его, чуть с кровати не падаю. Это какое-то издевательство над человеком.

– Зато никогда не проспишь! – возразила бабуля.

– Ага, – усмехнулся Семен, – это ты нашего Сашку Рыжего не знаешь, тот, наверное, и войну атомную проспит. Говорит, что его мать каждый день с кровати на пол стаскивает.

– Такой соня? – удивилась Лидия Михайловна.

– Угу, – кивнул Семен, – очень крепко спит. Помнишь, мы года три назад вместе в лагерь на море ездили, так вот его там всем отрядом будили.

– Это и хорошо, пока молодые, вам нужно крепко спать, – заключила бабушка, – в армию пойдете, там быстро научат вовремя вставать. Ладно, Семушка, дай я тебя на дорожку поцелую, – она обняла внука, расцеловала и смахнула слезу.

– Ну, елы-палы, – развел руками Семен, – на два дня уезжаешь и в слезы, а что будешь делать, когда в армию будешь провожать?

– «Что будешь делать?» – передразнила внука Лидия Михайловна. – Тоже буду плакать. Читал стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне»?

– Не-а, – честно признался Семен. – Что там?

– Там есть такие строки: «И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг!» – бабушка присела на дорожку и о чем-то задумалась. Может, вспомнила свою подругу детства, у которой завтра будет сорок дней. Может, мужа, которого уже давно похоронила, а может, сына с невесткой, которых так и не дождалась из гостей.

– Круто чувак сказал! – после паузы произнес Семен.

Бабушка сначала посмотрела на внука с укоризной, потом, улыбнувшись, сказала:

– Сам ты «чувак», и откуда вы только такие слова берете? Хм, это ж надо так ляпнуть – «чувак». Это талантливый поэт – Александр Кочетков. Хочешь, я на дорожку расскажу тебе очень интересную историю? Если пожелаешь узнать подробности, найди в своем Интернете воспоминания жены поэта – Нины Григорьевны Прозрителевой. Потрясающая история. Именно вот этого стихотворения. В 1932 году они с женой были вместе в отпуске, где-то под Сочи. По каким-то там служебным делам Александр Кочетков должен был уехать в Москву на три дня раньше своей супруги. Она провожала мужа и так расстроилась, так не хотела расставаться с ним, что тот в конце концов вышел из вагона, сдал билет и остался с женой. Через три дня он все же уехал, но по приезде домой обнаружил, что все друзья считали его погибшим. Поезд, с которого в буквальном смысле его вызволила жена, оказывается, потерпел крушение, многие люди погибли.

– Выходит, жена спасла своего мужа? – восхищенно произнес Семен.

– Да, – подтвердила Лидия Михайловна, – ну ладно, парень, оставляю тебя на хозяйстве, поехала я…

* * *

На следующий день в школе попросили всех учащихся принести медицинские полисы и свидетельства о рождении. Семен перерыл все ящики в столе и книжном шкафу, но ничего так и не нашел. Потом вспомнил, что у бабули в шифоньере на верхней полке хранится какая-то металлическая коробка из-под конфет «Рафаэлло», и не ошибся. Здесь был целый клад документов. Юноша долго рассматривал всякие свидетельства, удостоверения к бабушкиным медалям. Одну медаль даже примерил. Найдя необходимые документы, Семен уже было собрался закрыть коробку, но вдруг его внимание привлек конверт, крупными буквами было написано всего одно слово: «Внуку».

«Это, значит, мне? – подумал Семен. – Ну а кому еще? Я у бабы Лиды один внук. А если мне, то я имею права прочесть. Верно? Или это будет неприлично? Ну, а что тут неприличного? Прочту!» – решил он и вынул довольно-таки увесистое (листов на двадцать, не меньше) письмо из конверта.

Оно действительно было адресовано ему, но, судя по первым строкам послания, Лидия Михайловна, хотела, чтобы оно было прочитано после ее смерти.

«Дорогой Семушка, вот меня и не стало. Если ты читаешь это письмо в предпохоронной суете, лучше отложи его и прочти, когда все успокоится, когда у тебя будет возможность прочесть его не бегло, не на ходу, а медленно и вдумчиво. Считай, что это мое завещание тебе. Правда, это завещание не каких-то там богатств, ты ведь знаешь, денег больших я не сумела нажить, зато мне есть что сказать тебе на всю твою дальнейшую жизнь. Ты сохрани это письмо и оставь его своим детям и внукам, а лучше дополни его своими жизненными выводами. Так мы с тобой заложим нашу добрую семейную традицию и сохраним и духовную связь поколений, и память о нашем роде, и все полезное, что вынесли из жизни. Во второй части письма я подробно расскажу тебе о своих и твоих родителях, а сейчас позволь оставить тебе мои советы, выстраданные моей нелегкой жизнью. Если ты будешь с чем-то не согласен, не беда, ведь это не инструкция, не директива какая-нибудь, а просто то, к чему я пришла за годы своей жизни. Возьми из написанного то, что тебе будет по душе, тем более что здесь много того, что ты не раз от меня слышал. Человеческая память имеет свойство стирать некоторые полезные советы, потому я решила напомнить о них вот таким способом. Не удивляйся, внучок, но вот таким образом я решила тебе напомнить о себе…»

Семен на некоторое время отложил чтение и подумал: «А бабуля моя – непростая женщина. Вон какие мудрости пишет: «духовная связь», «семейные традиции», «память о нашем роде»! Аж дух захватывает. Я не думаю, что совершаю что-то плохое, читая сейчас это письмо. Раз уж случайно обнаружил, прочту и сохраню это в тайне. Мысли-то хороши, полезны…» Подумав еще немного, он сложил аккуратно листы и вложил обратно их в конверт.

«Не стану бежать впереди паровоза, – подумал он. – Себя ведь не обманешь. Пишет же бабуля – прочесть после ее смерти. Зачем сейчас лезть в ее тайны? Нет, не буду читать, буду честен до конца».

* * *

Семен не прочел бабушкино завещание до конца, ограничившись только преамбулой. Но тем не менее письмо произвело на него огромное впечатление. Он решил завести особую тетрадь, куда будет записывать свои мысли и выводы. «Чем раньше начну, – подумал Семен, – тем лучше. И плюс ко всему будет возможность со временем проверять свои выводы на прочность – вот сейчас мне шестнадцать лет, я думаю так, а исполнится двадцать, посмотрим, что я потом скажу. Или в тридцать, сорок и так далее. Очень хорошая идея. Только вот не на бумаге все нужно хранить, а на компьютере. «Закопать» куда-нибудь подальше специальную папку, открыть там файл, все надежно запаролить и вести своего рода подробный дневник. Так и поступим. Я думаю, это будет полезно. А когда стану взрослым… ну, совсем взрослым, открою папку для своих… для кого своих? Детей? Внуков? Сейчас это звучит как-то смешно. А ведь пройдут годы, и у меня появятся дети, внуки. Во всяком случае, я надеюсь на это. Интересно, каким я буду отцом, дедом? Ну, сварливым, наверное, не буду никогда. Я буду разрешать и детям, и внукам все! Пусть веселятся, живут на полную катушку… Стоп! Как это все? Если они почувствуют, что можно все, это же будет полный кошмар. А вот интересно, если и впрямь разрешить детям все, что они хотят, на чем они остановятся? Наверное, быть беде…»

Щетинин за своими взрослыми размышлениями и не заметил, как уснул.

Глава 20

На Руси издревле говорили: не было бы счастья, да несчастье помогло. У небезызвестного любителя мопедов Жорика в компьютере слетела напрочь операционная система. Установив новую, он вдруг обнаружил, что потерял все логины и пароли к почте, к страницам соцсетей и так далее. Все пришлось заводить заново. Друзей своих Жорик искал через поисковик и таким образом случайно наткнулся на новую страницу своего друга Семена. При первой же встрече он рассказал о странной находке товарищу.

Неожиданная информация от Жорика привела Семена в замешательство.

– Слушай, Семыч, – встретившись с приятелем, сказал Жора, – я тут случайно в Интернете обнаружил твою вторую страницу «ВКонтакте». Хотел спросить: а для чего она тебе нужна?

– Не понял! – удивленно воскликнул Щетинин. – Что за страница? Понятия не имею, о чем ты говоришь. Может, с кем перепутал?

– Как я могу перепутать? – рассмеялся Жорик. – Имя, фамилия твои, фото на аве, даже на стене ваша фотка с Ленкой.

– А с чего ты решил, что это вторая страница? – спросил Семен.

– Да с того, что полез в твои «друзья», а там все незнакомые лица, да и я оказался за бортом, в смысле, не в твоих друзьях. Наших тоже никого. Удивился…

– А ну покажи, – Семен кивнул на смартфон приятеля. – Любопытно.

Жорик долго копался в телефоне, но спустя некоторое время пожал плечами и тихо сказал:

– Поиск ничего не дал, страницы той больше нет, видимо, удалена.

– Жорик, что ты опять мутишь? – Семен похлопал друга по плечу. – Может, тебе это приснилось?

– Да клянусь, Семыч, – Жорик чесал затылок, – я не шучу. Надо было заскриншотить…

– А зачем? – ухмыльнулся Семен. – Оно тебе нужно? Наверное, кто-то хотел пошутить. Мало ли в Интернете фейковых аккаунтов?

– Немало, – согласился Жорик, – но это обычно со звездами бывает или с политиками, особенно когда хотят кого-то подставить…

– Стоп! – воскликнул Семен. – Подставить, говоришь?

– Ну да! – закивал Жорик. – Допустим, хотят кому-то досадить, открывают «левую» страницу и несут всякую чушь. Кто-то заметит, что это фейк, а кто-то примет за чистую монету. Вообще это сейчас модно – и ролики ляпают фейковые, и фотографии, и всякие новости, сообщения…

– А что, если, – перебил приятеля Семен и запнулся, – что, если…

– Кстати, я тоже об этом подумал! – опередил Жорик.

– Что? Что тоже? – вздернул брови Семен.

– Ну, это… с твоей Ленкой, – смущенно начал объяснять Жорик, – может, ей с «левого» аккаунта что-то наговорили?

– С моего?

– Якобы с твоего! – поправил приятель. – Понимаешь? Хотя… Это очень сложно сделать.

– Почему? – удивленно спросил Семен. – Сам же говоришь, что многие принимают за чистую монету.

– Это посторонние, – пояснил Жорик, – а здесь ее парень. Она бы сразу увидела, что ты у нее не в друзьях. Нет, от твоего имени наговорить что-то сложно.

– Да она бы сразу сказала! – согласился Семен и добавил: – Давай подумаем, почему она меня обвиняет в неискренности. Вот ты скажи, похож я на лжеца? И с ней я всегда был открыт и честен… Никаких секретов от нее не держал. За исключением… а ладно, – махнул рукой Семен.

– Что еще за исключение? – насторожился Жорик.

– Да с твоей историей. Мы же пообещали никому не рассказывать, что это ты спер этот несчастный мопед. Может, она каким-то образом узнала да обиделась, что я скрыл от нее…

– Не может быть! – воскликнул Жорик. – Ну во-первых, откуда она могла узнать? А во-вторых, Семен, если это из-за меня, не вопрос: расскажи ей всю правду. Из-за такой ерунды отношения рушить? Потерплю, чего уж тут.

– Неудобно как-то, – покачал головой Семен.

– Расскажи-расскажи, – настаивал Жорик и улыбнулся. – Ради спасения любви! Кстати, заодно и спроси у нее, видела ли она твою «левую» страницу? Тут что-то не так, Семыч. Все это неспроста. Левый аккаунт, обвинения в неискренности, разрыв отношений – и все это в одно время. Так не бывает. Поговори, обязательно поговори с ней.

– Поговорю, – пообещал Семен.

* * *

Семен на следующий день утром перед уроками подошел к Ленке и прямо спросил:

– Лен, что ты имела в виду под моей неискренностью? Поступок Жорика или мою фальшивую страницу в «ВКонтакте»?

– Фальшивую? – удивленно и нараспев спросила Нестерова. – У тебя и страница фальшивая?

– Нет, моя как раз-таки и не фальшивая, – твердо ответил Семен. – Но кто-то пытался создать в Сети еще одну якобы мою страницу. Вернее, даже не пытался, а создал. Ты ее видела?

– Нет, «якобы твоей» страницы я не видела, – язвительно ответила Ленка. – Извини, мне перед уроком нужно прочесть пару страниц. Первый урок – история…

– Лен, погоди, – Семен взял ее за руку, девушка сначала хотела отдернуть руку, но, взглянув в глаза парня, не стала этого делать. – Это очень важно. Бог с ней, с этой историей, нужно разобраться. Ты же хочешь узнать правду?

– Какую правду? – усмехнулась Ленка, и вдруг у нее вырвалось: – О твоей подружке Олесе?

Повисла тишина. Семен и Ленка достаточно долго молча смотрели друг другу в глаза. Первой тишину нарушила Ленка:

– Извини, я не должна была тебе этого говорить.

– Почему не должна? – ухмыльнулся Семен. – Сразу бы сказала, и дело с концом.

– Так, значит, это правда? – вскрикнула девушка. – Ты дружишь с Олесей?

– Ага, – закивал Семен, – дружу. Только ты какую имеешь в виду? Рыжую или брюнетку? У меня их две. Я сначала хотел дружить с рыжей, но потом передумал и дружу с брюнеткой. Ты меня с какой видела?

– Хам! Отпусти мою руку, я сейчас закричу! – сквозь зубы процедила Ленка. – Немедленно отпусти мою руку.

– Кричи! – кивнул Семен. – Погромче кричи. Пусть все слышат.

Подростки снова уставились друг на друга и какое-то время стояли молча. В этот раз первым начал Семен:

– Послушай, Лен, как ты могла поверить в эту чушь? Какая на фиг Олеся? О какой Олесе ты сейчас говоришь? Да я ни о ком и думать, кроме тебя, не могу, ты чего напридумывала? Кто тебе это внушил?

– Сема, – Ленка неожиданно расплакалась, – я сама запуталась. Я не верю в то, что видела. Не верю, понимаешь! Но…

– Никаких «но», – выдавил Семен и добавил: – Нет у меня никаких олесь и тем более никаких от тебя секретов. Ясно? Надеюсь, к Юльке Борисовой меня не приревнуешь? Мы просто с ней друзья – так, поболтать, пофилософствовать.

– Какая ревность, Семка? – всхлипнула Лена. – Извини, я… просто дура.

– Прекрати, – Семен погладил девушке руку, – давай после уроков сегодня поговорим.

Нестерова согласилась.

Вечером Семен и Лена во всем разобрались, они поняли, что это была обыкновенная интрига.

– Завтра же в школе я набью морду этому мажорику Карману, – заявил Семен, потирая кулаки, – ты посмотри, какой подлец…

– Ты что, Семка? – возмутилась Нестерова. – Хочешь меня опозорить и подставить?

– Как? – удивился Щетинин. – Мы же выяснили, что никакой Олеси нет и в помине. Это его постановка. Кого мы подставим?

– Так, Сема, пообещай мне, что пока о нашем разговоре никто не узнает! – потребовала Лена.

– Объясни почему? – не унимался Семен. – Пойми, этого подлеца необходимо наказать. Безнаказанность порождает еще большее зло. И я не намерен…

– Ты меня не слышишь? – нахмурилась Ленка. – Или не хочешь слышать? Я прошу тебя, давай пока не будем поднимать шум по этому поводу. Для тебя что главное? Морду Карману набить или сохранить наши отношения?

– Нашла что спросить, – буркнул Семен, – сохранить, конечно, но и первое не помешало бы. Скажи, Лен, а почему мы должны это скрывать?

– Мне кажется, Витя не сам все это придумал, – сказала Лена. – И я хочу выяснить, кто ему подсказал.

– Да никто ему не подсказывал, – выпалил Семен, – просто он таким образом решил с тобой… ну это… подружиться, что ли.

– Нет-нет, Сема, – замотала головой девушка, – тут что-то другое. И я хочу это выяснить. Пообещай, что без меня не начнешь предпринимать никаких действий.

– Обещаю, – нехотя согласился Семен и, улыбнувшись, поцеловал Ленку в щеку.

* * *

На следующий день, раскопав в Интернете подробности о «Балладе…», Семен решил похвастать своими познаниями в поэзии перед Ленкой.

– Лен, ты читала стихотворение Александра Кочеткова, которое считается гимном влюбленных?

– Конечно, читала, – заявила Нестерова. – Там есть потрясающие строки: «С любимыми не расставайтесь!» Не просто читала, я его наизусть знаю…

– Ну вот, – махнул рукой Семен и смешно насупился. – Хотел поумничать, а она все знает, так неинтересно.

– Это стихотворение все девчонки знают, – сказала Лена, – если не наизусть, то читали наверняка. Красивое стихотворение, за душу берет.

– И историю его создания тоже знаешь? – спросил Семен.

– Нет, – помотала головой девушка, – чего не знаю, того не знаю. Интересно?

– Еще бы, – воскликнул юноша. – Хочешь, расскажу?

– Спрашиваешь! Конечно, рассказывай.

Семен был несказанно горд, что ему выпала такая удача – рассказать своей подруге захватывающую историю.

– …понимаешь, Лен, – заканчивая свой рассказ, вдохновенно говорил юноша, – по сути, это не просто случайность, а великая сила любви! Даже не сила, а силища, способная вырвать человека из рук судьбы и предотвратить трагедию.

– Любовь творит чудеса, – согласилась Ленка и, прижавшись к Семену, тихо повторила: – «С любимыми не расставайтесь!»

Глава 21

Все свои дни рождения Нестеров проводил всегда на работе. Он никогда не приглашал домой гостей, отмечал событие вечером в кругу семьи. Девчонки, так он называл не только своих дочерей, но и Наталью Владимировну, готовили ему подарки, всякие рукотворные сувениры. Злата, уже став взрослой, как-то спросила у отца, почему он никогда не приглашает на свой день рождения ни друзей, ни коллег. На что Виталий Васильевич ответил:

– Друзей и коллег нужно приглашать на праздник.

– А разве день рождения не праздник? – изумленно спросила дочь. – Тем более, когда круглая дата, юбилей.

– Я не считаю это праздником, Злата, – сказал отец, – это просто очередная отметка в жизни человека. Для детей – да, это праздник. Потому что они мечтают поскорее стать взрослыми, выйти из-под опеки родителей, быть самостоятельными и так далее. Как оказывается потом, все это иллюзии: быть взрослым – не так уж и просто, это большая ответственность, от самостоятельности быстро начинаешь уставать, но уже ничего не поделаешь, Вдруг выясняется, что опека родителей была самым приятным в жизни… Впрочем, не все так думают. Я знаю людей, которые с содроганием вспоминают свое детство и до самой пенсии радуются, что оно наконец-то закончилось. Но тут, видимо, родители в их детстве перегнули палку и увлеклись воспитанием. Надеюсь, я хоть вас с Ленкой не достал своими нотациями и правилами.

– Ну что ты, папа? – рассмеялась Злата. – Вы у нас с мамой – золотые родители. Бывало, конечно, я обижалась, но потом понимала, что вы были правы.

* * *

На пятидесятилетний юбилей Ленка предложила Злате отвезти отцу в офис большой букет цветов. Сестре затея понравилась, и они отправились в цветочный магазин. Продавец долго складывал разные цветы в букет для, как выразилась Злата, взрослого солидного мужчины. Продавец цветов был пожилой азиат, и пока девчонки ожидали свой заказ, тот прочитал им целую лекцию.

– Девушки знакомы с искусством икебаны?

– Немножко, – ответила Злата, – но мне казалось, что икебана составляется из засушенных растений.

– Нет-нет, – воскликнул цветочник, – это большое заблуждение. Если хотите, я вкратце расскажу.

– Хотим-хотим, – радостно сказала Лена, – очень любопытно.

– Отлично, – улыбнулся мужчина и добавил: – Чтобы напрасно не терять время. Икебана пришла к нам из Японии. Это искусство составления композиций не только из сухих растений, но и из живых цветов. Мастера икебаны учатся этому искусству всю жизнь. Выражение «нет предела совершенству» как раз в полной мере соответствует этому занятию. Вот вы, если не секрет, кому будете дарить букет?

– Нет никакого секрета, – сказала Лена, – нашему папе сегодня исполнилось пятьдесят лет. Мы хотим отвезти ему подарок прямо в офис.

– Вот как? – удивленно спросил продавец цветов. – Хорошо, что предупредили.

– О чем? – удивилась Злата.

– О том, что букет проследует не домой, а в казенное помещение, – ответил цветочник.

– Разве это имеет значение? – почти хором спросили сестры.

– Разумеется, девушки, – улыбнулся мастер, – и еще какое значение имеет. Задача букета ведь – повлиять, в хорошем смысле этого слова, на настроение людей, где будут находиться цветы. И не только. Нужно не только подчеркнуть красоту и великолепие природы, но и внести гармонию в помещение. Согласитесь, жилое помещение существенно отличается от казенного, то есть от офиса, кабинета, склада, например, и тому подобного. Здесь необходимо иметь безукоризненный вкус, особое зрение. Я сравниваю свою работу с работой музыканта. Правильно составленный букет начинает звучать, словно мелодия, здесь важен каждый изгиб, каждый листик, правильно подобранный цвет…

Цветочник, составляя икебану, еще долго рассказывал об искусстве и умении видеть в цветах самобытные звуки и оттенки. В конце концов цветочный шедевр был создан, оплачен, и девушки отправились на работу к папе. Несмотря на то что офис Виталия Васильевича находился относительно недалеко, сестры остановили такси – такие букеты пешком не носят. Отец был несказанно рад, он расцеловал дочерей и объявил секретарше, что полчаса будет занят, попросив ее ни с кем не соединять. Идея девушек ему понравилась. Отцу казалось, что все сотрудники в этот миг ему завидуют. Букет и впрямь выглядел шикарно – видимо, цветочник все же был настоящим мастером. Виталий Васильевич, установив корзину на самом видном месте, воскликнул:

– Девчонки, да у вас отличный вкус! Кто сотворил это чудо?

– Секрет! – улыбнулась Злата.

– Неужели сами? – развел руками Виталий Васильевич.

– Этому долго нужно учиться, – сказала Лена и, вспомнив лекцию цветочника, добавила: – Это как музыкальную школу окончить.

– И то верно! – закивал Виталий Васильевич. – И все же? К кому обращались? Я не ради любопытства спрашиваю, – пояснил отец, – у мамы ведь тоже скоро день рождения. Хотелось бы обратиться к мастеру.

– Ну, хорошо, – ответила Злата, – мы тебя с ним познакомим. Это здесь, недалеко. Эх, жаль, не взяли у него телефон.

– Зайдем на обратном пути, возьмем, – сказала Лена.

– Девчонки, чай, кофе, другие напитки! – предложил отец. – Да, кстати, я сейчас вас угощу, тут мне такой торт коллеги принесли.

– Может, потерпим до дома? – предложила Злата и, обратившись к сестре, спросила: – Ты как, Лен?

– Я «за»! – согласилась Лена и подняла руку. – Давай уже дома его попробуем.

Виталий Васильевич приподнял крышку:

– Смотрите, какая красота!

– Вот и давай, папочка, сохраним эту красоту.

– Как хотите, – махнул рукой отец, – хорошо, тогда ждите меня дома, у меня для моих девушек тоже, как всегда, будут сюрпризы.

Виталий Васильевич в свой день рождения всегда соблюдал еще одну традицию: он дарил своим девчонкам подарки. «Чтобы вам тоже запоминался мой день рождения», – пояснял глава семейства.

– Папуля, – сказала Злата, – не станем тебя долго отвлекать, – ждем вечером домой. Ты тут долго не засиживайся. Хорошо?

– В шесть буду дома как штык! – ответил отец и, поцеловав девчонок, проводил их до выхода из кабинета. – Вы на чем сюда приехали?

– На такси, – ответили дочери.

– Валентина, – обратился Виталий Васильевич к секретарше, – скажи водителю, чтобы отвез девчонок домой.

– Ой, папа, мы сами доберемся, – замахала руками Ленка, – ну зачем тебе отвлекать водителя?

– Да чем же я его отвлекаю? – рассмеялся отец. – Он все равно целый день стоит под офисом. Пусть хоть разомнется.

Пока сестры спускались на лифте, ко входу в здание подъехал черный «Мерседес». Первой дверь открыла Лена. И обомлела – на заднем сиденье сидел… Виктор Карманов.

– Здрасте, – растерянно произнес юноша, и как показалось девушке, даже испуганно.

– А ты… что ты здесь делаешь? – Ленка расширила глаза. В голове у нее пронесся миллион разных мыслей. Сначала она улыбнулась, потом нахмурилась, затем сильно, прямо до крови, прикусила нижнюю губу.

– Я… это… помогаю Виталию Васильевичу, ну… там… это… компьютеры, вирусы всякие… Лен, ты же знаешь, это моя работа…

– Да, я знаю, это твоя работа, – нажимая на слово «твоя», стиснув зубы, ответила Лена.

– Что тут у вас? – забираясь в машину с другой стороны, спросила Злата. – Лен, ты чего стоишь, испугалась пассажира?

– Я выйду, – сказал Карманов, – не стану вам мешать.

– Злата, – сказала Лена, – я не поеду.

– Как? – удивилась сестра. – Это еще почему?

– Передумала, хочу прогуляться, – ответила Ленка и захлопнула дверь.

– Погоди-погоди, – выйдя из машины, крикнула вслед сестре Злата, – тогда и я с тобой.

По дороге домой Злата все допытывалась, что произошло, кто этот парень, в чем причина такой мгновенной перемены настроения. Лена шла молча, потом расплакалась.

– Послушай, сестра, – остановившись, строго сказала Злата, – ты можешь мне наконец-то сказать, что случилось? Или у тебя от меня появились глобальные секреты?

– Злат, не обижайся на меня, – всхлипывая, ответила Лена, – сейчас я соберусь с мыслями и все расскажу.

Девушки сели в сквере на лавочку, и Ленка рассказала, почему и из-за кого они поссорились с Семеном и что она теперь на сто процентов уверена, что в этом деле замешан отец.

– Ну, я бы не торопилась с выводами, – заметила Злата. – Может, этот, как его…

– Карманов, – напомнила Лена.

– Может, он действовал по собственной инициативе.

– Нет, Златушка, – возразила Ленка, – это папа его подговорил, а тот и рад стараться. Какие все-таки есть подлые люди…

– И все-таки я бы не делала таких скоропалительных выводов, – настаивала старшая сестра. – Давай прямо у отца спросим.

– Сегодня? – усмехнулась Лена. – В день юбилея?

– Ну, можно завтра, – посоветовала Злата, – давай сегодня не будем портить семейный праздник.

– Я не смогу сегодня сидеть за праздничным столом и изображать счастье на лице, – заявила Лена.

– Ну знаешь, дорогая, нужно уметь сдерживать свои эмоции, – воскликнула Злата. – Что значит «не смогу»?

– А то и значит, – ответила Ленка. – Ты хоть понимаешь, что я узнала об этом коварном заговоре чисто случайно, мы могли расстаться с Семеном навсегда.

– Мне кажется, ты все преувеличиваешь, Лен! – ухмыльнулась Злата. – «Навсегда», «коварный план»…

– Ты это серьезно? – Ленка встала с лавки. – Ты что, Злата? А давай с другой стороны на это посмотрим. Если бы так поступили с тобой и с твоим Гошей…

– Не смей его так называть, – повысила голос Злата, – какой он тебе Гоша?

– Видишь, видишь? – едва не плача, вскрикнула Лена. – Ты даже за имя цепляешься, когда речь заходит о твоем парне.

– Это не просто мой парень, а будущий муж, – возразила Злата.

– А Семен – мой будущий муж, – парировала младшая сестра.

– Тебе еще рано об этом думать, – сказала Злата.

– Вы и мысли мои хотите контролировать, воспитатели? – вдруг театрально рассмеялась Ленка. – Не много ли вы на себя берете? Все! Гуляйте без меня. Я сегодня домой не приду.

Лена резко развернулась и зашагала в другую сторону. Злата последовала за ней.

– Прости меня, – догнав младшую сестру, сказала Злата, – я была не права. Видишь, я ведь умею признавать свои ошибки.

– Спасибо, – буркнула Лена.

– Лен, очень тебя прошу, ты уже взрослая девушка, – убеждала Злата, – давай сегодня отпразднуем день рождения отца, а завтра поговорим. В любом случае существует такое понятие, как презумпция невиновности. У тебя ведь пока нет стопроцентных доказательств, что этот твой компьютерщик действовал по просьбе папы. Правильно? Нельзя человека обвинять, тем более родного отца, не разобравшись до конца. Во взрослой жизни часто придется идти на компромиссы. Хочешь, я тебе честно скажу? Если бы я не шла на компромиссы, мы бы уже с Егором давно расстались. Впрочем, он тоже умеет находить общий знаменатель в самых отчаянных случаях. Вся наша жизнь состоит из компромиссов. Очень тебя прошу: возьми себя в руки и не пори горячку.

– Убедила, – тяжело вздохнув, сказала Лена. – Хорошо, переносим «следствие» на завтра.

– Вот и умница! – Злата обняла сестру. – Теперь вижу: окончательно моя девочка повзрослела. Пойдем домой. Успокойся! Тем более, что все хорошо.

* * *

И все же «следствие» состоялось в тот же вечер. Отец дома сам затеял разговор на эту тему. Он понял, что скрывать так называемый заговор бесполезно. Дело в том, что водитель доложил шефу, что девчонки отказались от поездки домой и ушли пешком. И только тут Виталий Васильевич вспомнил, что в машине его поджидал Виктор Карманов – он должен был ехать в один из филиалов настраивать компьютеры. Кто крайний? Водитель!

– Ты почему не высадил компьютерщика, прежде чем подъехать ко входу? – возмущался Виталий Васильевич.

– Так не было же команды! – оправдывался водитель. – Я не думал, что…

– Славик, дорогой, – хлопая его по плечу, говорил Нестеров, – иногда нужно думать и без команды.

– Ну откуда я знал, что им не нужно видеться, Виталий Васильевич? Я даже представить не мог, что из-за этого может возникнуть какая-то проблема…

– Стоп! – Нестеров остановил водителя. – О какой проблеме ты говоришь?

– Ну, из-за… вы же сами сказали…

– Что я сказал? – возмущенно спросил Виталий Васильевич. – Разве я сказал, что возникла какая-то проблема?

– Никак нет! – по-армейски выпалил водитель.

– «Никак нет!» – передразнил его Нестеров. – Ты еще добавь «гражданин начальник». Проблему он увидел. Ты чего тут присочиняешь?

– Извините, Виталий Васильевич, показалось!

– Ладно, иди. Поезжайте с компьютерщиком, он знает куда.

– Понял, – выпалил водитель и спросил: – Виталий Васильевич, вы в котором часу домой?

– Я позвоню…

* * *

Как ни пыталась Ленка скрыть свое расстройство, Виталий Васильевич все понял. Он понял, что теперь Ленка знает, во всяком случае, догадалась, каким образом в Интернете появился фальшивый аккаунт Щетинина.

«Пятьдесят лет стукнуло тебе, Виталий Васильевич, – мысленно корил себя Нестеров, – а ума так и не набрался. Вот теперь оправдывайся перед собственной дочерью. Стыдно? А что поделаешь, придется. Если говорить прямо, ведь ты совершил пакость. Как это назвать по-другому? Можно, правда, и жестче сказать: не просто пакость, а подлость. Да, самую настоящую подлость. Это твоя родная дочь, а ты, как пятнадцатилетний пацан, начал интриги плести. На что надеялся? Что все это не вскроется? Да они сегодня порой умнее нас. Вон, посмотри. Знает ведь, а делает вид, что все хорошо! Улыбается. Начни сам, не дожидайся, когда тебя мордой окунут в твои неблаговидные дела…»

– В общем, дочь, – прямо за семейным праздничным столом начал Виталий Васильевич, – я допустил серьезную ошибку. Каюсь и прошу простить меня…

– Что случилось, Виталий? – испуганно спросила Наталья Владимировна. – О чем речь?

– Я совершил подлость по отношению к собственной дочери, – опустив голову, тихо произнес Нестеров. – Объяснить, почему я это сделал, не могу. Сделал, и все. Лена, прошу меня простить, я перед тобой виноват. Но обещаю, что больше такое не повторится никогда.

– Вы можете объяснить, что произошло? – развела руками Наталья Владимировна. – Нельзя было этот разговор перенести на другой день? – она с укоризной посмотрела на младшую дочь.

– Винить, мать, никого не нужно! – сказал Виталий Васильевич. – Лена даже не намекнула мне, за что я признателен ей. А тяжелый разговор – это моя собственная инициатива. Ничего страшного, юбилей – такой же обычный день, как и без дня рождения. А ждать до завтра… даже не знаю, как с этим дальше жить.

Лена неожиданно встала, подошла к отцу и молча обняла его. Ей так стало жаль папу, что у нее на глазах заблестели слезы.

– Прости меня, Леночка! – повторил Виталий Васильевич. – Не знаю, как это получилось. Я у Семена тоже попрошу прощения.

Злата с матерью вышли из-за стола и ушли. Отец остался с младшей дочерью наедине.

– Пап, – все еще обнимая отца, тихо сказала Лена, – давай забудем это навсегда.

– А сможешь? – спросил отец.

– Смогу, – заверила дочь. – Ты же не хотел мне зла…

– Не хотел, не хотел, Ленка, вот тебе крест, – отец неожиданно перекрестился, хотя раньше никогда этого не делал. – Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, это и есть слепая родительская любовь, когда родители сами не ведают, что творят. Прости меня, моя радость, ты не представляешь, как мне стыдно…

– Все, считай, что забыла, – пообещала Ленка. – Семену я сама все расскажу. Он поймет.

– Нет, Лена, – возразил отец, – я должен извиниться и перед ним. Иначе мне не будет покоя. Понимаешь, дочь, обмануть можно кого угодно, только не себя.

– Решай сам, папа, – согласилась Ленка. – Полагаюсь на твой жизненный опыт.

– Просьба к тебе: пока ничего Семену не говори, я сам все и расскажу и принесу извинения.

– Договорились, – улыбнулась дочь.

– Спасибо, дочь, – отец впервые за весь вечер улыбнулся. – Зови родню, – шутливо предложил он и сам крикнул: – Наталья, Злата, хватит там шептаться по-за углами, идите уже к столу.

После небольшой заминки день рождения главы семейства постепенно вошел в свое русло и закончился только поздно вечером. На душе у Виталия Васильевича отлегло, он чувствовал, что поступил правильно и вовремя. «Пятьдесят лет все-таки не зря прожил, – засыпая, мысленно похвалил он сам себя, – виноват – извинись, никогда не ищи глупых оправданий».

Глава 22

Настало время рассказать, что же произошло на самом деле и как все это было.

По возвращении из командировки Виталий Васильевич обнаружил, что его домашний компьютер стал работать как-то сбивчиво – то «зависнет» на несколько минут, то наоткрывает каких-то ненужных окон, то почту проверяет по полчаса. Иными словами, «железяке» понадобился доктор. Он обратился к соседу за помощью, поскольку слышал от него, что тот недавно столкнулся точно с такой же проблемой и успешно с ней справился. Сосед подсказал Виталию Васильевичу телефон мастера, и уже в тот же вечер молодой человек позвонил в квартиру Нестеровых.

– Где-то я тебя видел, – заявил вошедшему Виталий Васильевич. – Ты в нашем микрорайоне живешь?

– Мы с вами не только живем в одном микрорайоне, – ответил гость, – но еще и с вашей дочерью учимся в одной школе.

– Ничего себе! – помотал головой хозяин и спросил: – Одноклассники?

– Нет, – ответил юноша, – я в этом году одиннадцатый класс заканчиваю, и прощай, школа.

– А это? – Виталий Васильевич кивнул на чемоданчик Виктора. – Хобби?

– Скорее, подработка, – улыбнулся компьютерный доктор. – Так сказать, на карманные расходы.

– Хорошо разбираешься? – спросил Виталий Васильевич.

– Сам себя хвалить не буду, – смутился Карманов, – но клиенты довольны.

– Самоучка? – поинтересовался Виталий Васильевич.

– Не совсем! – ответил Виктор. – У меня брат крупный специалист в этом деле, сейчас работает за границей, вот он и обучал меня с детства.

– Да, кстати, тебя как зовут? – спросил Нестеров.

– Виктор, – ответил юноша.

– Хорошо, – хозяин протянул руку, – меня Виталий Васильевич. Проходи! Вон она, эта взбунтовавшаяся «железяка». Не знаю, что с ней приключилось. Я недавно из командировки вернулся, а тут… Хотя комп и до командировки начинал барахлить. Но сейчас совсем невозможно работать.

– Посмотрим, – ответил Виктор, – скорее всего, вирусов нахватались. Бывает. Но все лечится, все исправляется.

Через несколько минут Карманов с головой ушел в компьютер, а Виталий Васильевич наблюдал за его работой. В это самое время в голове Нестерова родился план. «План Маркушина», – назвал его Нестеров. «Не ждать расставания, а поспособствовать ему», – все еще сидело в голове у Нестерова. «А почему бы и нет? – мысленно размышлял он. – Поговорю с парнем. Наверняка он захочет подзаработать. Сделаем все шито-крыто, комар носа не подточит. Чего ждать у моря погоды? Нужно действовать…»

После окончания ремонта молодой мастер доложил:

– Принимайте работу, Виталий Васильевич! Почистил, подлечил, подправил. Работает, как часы.

– Присаживайся, – протягивая деньги, предложил хозяин.

– О! – воскликнул Карманов, возвращая обратно несколько купюр. – Это много, Виталий Васильевич…

– Бери-бери! – улыбаясь, отстранил руку мужчина. – Я с запасом, вдруг в следующий раз денег не будет.

– Спасибо, – сказал Карманов и положил деньги во внутренний карман пиджака.

– Может, чайку? – предложил Виталий Васильевич.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался юноша, – мне сегодня нужно успеть еще на один заказ. Я обещал.

– Хорошо, – кивнул Виталий Васильевич, – я тебя долго не задержу. Язык умеешь держать за зубами?

– Кремень! – Виктор ударил кулаком себя в грудь. – С моей подработкой иначе нельзя.

– Это верно! – согласился Виталий Васильевич. – Люди тебе доверяют свои секреты. Значит, так, ты с Щетининым знаком?

– С Семеном, что ли? – удивленно спросил Виктор.

– Да, с ним! – утвердительно кивнул Виталий Васильевич.

– Он с вашей дочерью, по-моему, дружит, – сказал Карманов. – Верно?

– Верно! – тяжело вздохнул мужчина. – Что за пацан? В двух словах…

– Я с ним близко не знаком, да и он помладше. У нас свой круг общения…

– Давай напрямую, Вить. Я предлагаю тебе хорошо заработать.

– Что нужно делать? – спросил Карманов.

– Вот это деловой подход, – Виталий Васильевич подошел к подростку и похлопал его по плечу. – Ничего особенного. Нужно отшить этого Семку-женишка от моей Ленки.

Виктор растерялся. Такого предложения он не ожидал.

– Ну, вообще-то, он не из пугливых, – начал Карманов. – Если начать его пугать…

– Ты чего, Вить? – рассмеялся Нестеров. – Мелко мыслишь. Никаких разговоров, никаких насильственных действий. Голова нам для чего? – он постучал себя по лбу. – Думать или шапку носить? Я имею в виду сделать что-то такое интеллектуальное, провернуть, как говорит известный киноперсонаж, операцию «Ы», чтобы никто не догадался. Ты о фейковых страницах что-либо слышал?

– Это другое дело, – с облегчением вздохнул Карманов. – Конечно, слышал. Но тут нужно хорошенько подумать.

– Вот и подумай, – закивал Виталий Васильевич. – Держи аванс и мою визитку. Надумаешь, звони. Если будут какие-то расходы, не стесняйся, обращайся, все решим. Но твоя задача – сделать так, чтобы Ленка и Семен разбежались раз и навсегда.

– Придумаем, – заверил Карманов, вспомнив последний конфликт с Семеном. – В принципе-то не так сложно, если подойти к этому серьезно.

– Дерзай, Виктор, – одобрил Виталий Васильевич. – Сделаешь все на «пять», после школы пристрою тебя к себе в фирму, дам хороший оклад. Мне такие специалисты нужны. И еще: у меня больше не встречаемся. Ленка сразу догадается, откуда ветер дует. Приезжай ко мне в офис. На визитке есть адрес.

– Все понятно, Виталий Васильевич.

На следующий день Карманов купил на радиорынке подержанный ноутбук, несколько десятков безымянных телефонных «симок» для открытия различных страниц псевдопользователей и приступил к работе. Так в Интернете появился новый аккаунт в «ВКонтакте» Щетинина Семена с придуманными «друзьями». Дальше было дело техники – фальсификатор скачал с подлинной страницы фотографии и в конце концов путем нехитрых манипуляций добился полного сходства фальшивой страницы с настоящей.

После проделанной работы Карманов пригласил Лену Нестерову к себе домой, где показал полностью придуманную переписку ее парня с пресловутой Олесей. Виктор тогда, «заработав» кругленькую сумму, не задумывался, что все тайное и впрямь когда-то становится явным. Но справедливости ради все же нельзя не сказать о том, что совесть парню покоя не давала. Как он ни бодрился, каких оправданий себе ни придумывал, но что-то глодало его изнутри. Подойти к родителям с этим вопросом он то ли постеснялся, то ли побоялся, с друзьями тоже не решился поговорить, иными словами, остался со своим поступком наедине.

Глава 23

Вскоре после юбилея Нестеров отправился к Семену домой. Не надеясь никого застать дома (адрес он уже давно узнал у классного руководителя), он все-таки поднялся на площадку и позвонил в квартиру. Дверь отворила старушка.

– Вы к кому? – спросила Лидия Михайловна.

– Щетинины здесь проживают? – спросил мужчина.

– Щетинина Лидия Михайловна перед вами, – представилась женщина.

– Нестеров Виталий Васильевич, – в свою очередь, представился мужчина.

– Нестеров, Нестеров… Знакомая фамилия. Вы из Семкиной школы? – спросила Лидия Михайловна.

– Можно сказать, да, – кивнул Виталий Васильевич. – Семен учится с моей дочерью в одном классе…

– Ах, вот оно что! – всплеснула руками Лидия Михайловна и уточнила: – С Леной?

– Да-да, с ней, – закивал Виталий Васильевич. – Вот, я… пришел… как бы… ну, в общем, познакомиться с родителями, пообщаться… Все-таки наши дети… ну, вы меня понимаете…

– Господи, боже мой, – опомнилась бабушка, – а чего ж я вас на пороге-то держу? Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома.

– Спасибо, – поблагодарил Виталий Васильевич и переступил порог.

– Проходите-проходите, вот сюда, – она отворила дверь в гостиную, – присаживайтесь. Что вы предпочитаете? Чай, кофе, может, чего покрепче?

– Нет-нет, что вы, Лидия Михайловна, – улыбнулся гость, – я от вас на работу.

– Ну так чай-кофе?

– Спасибо большое, – ответил Виталий Васильевич, – но давайте пока без них обойдемся.

– Ну, смотрите, – согласилась Лидия Михайловна, – хозяин – барин. Но если вдруг все-таки захотите, говорите без стеснений.

– Хорошо! Извините, а… вы бабушка Семена? – спросил Нестеров.

– Да, – закивала старушка, – а вы, наверное, с родителями хотели поговорить?

– Не только с ними, – улыбнулся гость, – бабушки иногда лучше знают своих внуков, чем родители детей.

– Это вы точно сказали, – согласилась Лидия Михайловна и, ухмыльнувшись, добавила: – Да и бабушки поопытнее будут, как-никак, а по второму кругу идут.

– Спасибо, что согласились уделить мне время, – сказал Виталий Васильевич. – Хотелось бы более подробно узнать о вашем внуке и заодно попросить разрешения пообщаться с ним. Вы не возражаете?

– Нет, конечно, – ответила Лидия Михайловна, – какие могут быть возражения? А что вас интересует в первую очередь? Вы не стесняйтесь, задавайте вопросы, я постараюсь ответить на них как можно подробнее.

– Честно сказать, – улыбнулся Нестеров, – я и сам не знаю, с чего начать. У меня две дочери, я как-то там в своем женском царстве лучше разбираюсь. Вы знаете, Лидия Михайловна, расскажите просто о Семене, чтобы я хоть немного имел представление о парне. Все-таки они вместе проводят время с моей дочерью, и я хотел бы знать, с кем она…

– Я вас поняла, Виталий… э-э… Извините, забыла, как вас по батюшке?

– Да ради Бога, – махнул рукой гость, – к чему эти формальности, называйте по имени, этого вполне достаточно.

– Так вот, Виталий, я скажу одно: за свою дочь можете не переживать. Семка ее не обидит, а при случае и защитит. Он такой парень, знаете ли, бедовый, но на рожон сам не лезет. Кстати, дружба с вашей дочерью для моего внука обернулась очень полезным делом: он стал хорошо учиться. Не пропускает занятия, готовит домашние задания, на уроках стал отвечать, словом, взялся за ум.

– А раньше учился плохо? – поинтересовался Виталий Васильевич.

– Да я бы не сказала. До шестого класса вообще учился почти на одни «пятерки» и «четверки», изредка бывали «тройки», а о «двойках» уже и не говорю. В седьмом классе словно подменили, говорит, неинтересно стало…

– Да, в этом возрасте такое часто случается, – подтвердил Нестеров, – сам когда-то таким был. Отец вмешался, пришлось исправляться…

– Значит, вам повезло, – сказала Лидия Михайловна и осеклась.

– В каком смысле? – спросил гость.

– Да ладно, давайте не будем на эту тему, – сказала Лидия Михайловна.

– У Семена есть отец? – заметив замешательство старушки, прямо спросил Нестеров.

– У меня к вам просьба, Виталий. Буду с вами откровенна, только, пожалуйста, пусть этот разговор останется здесь, в этих стенах.

– Я умею хранить тайны, – заверил Виталий Васильевич, – можете мне доверять, если бы я относился к этому легкомысленно, то никогда бы здесь не появился.

– Я уже это поняла, – сказала Лидия Михайловна и перешла сразу к ответу на вопрос: – Нет у него отца. И матери тоже нет.

В комнате повисла тишина. Нестеров не сразу нашелся, что говорить дальше.

– А как же… Классный руководитель сказала…

– Да она сама без году неделю у них работает, – усмехнулась Лидия Михайловна, – она еще толком и учеников своих не знает. До этого была учительница, она все знала, но мы с ней договорились, что это между нами. Семка стесняется, никому не говорит, что сирота. Знаете, как пацаны, у них ведь жалости нет, могут начать дразнить. У нас в соседнем доме девчонка живет тоже с бабушкой и дедушкой, ее так ровесники и дразнят – «Сирота».

– А что случилось с родителями? – спросил Виталий Васильевич.

– Машина, – развела руками старушка и тяжело вздохнула, – Семка еще в детский садик ходил, поехали в гости в Тверскую область, а оттуда так и не вернулись. На трассе что-то случилось. Я так по сей день толком и не знаю, что там произошло. Были какие-то суды, я раз съездила, а больше не было ни сил, ни возможности, потом дед мой заболел, совсем не до судов стало. В общем, остались мы с Семкой вдвоем.

– И вы все это время сами его воспитываете? – удивленно спросил гость.

– Сама, Виталий, сама. Горюшка мы с ним хлебнули сполна.

– Послушайте, – Нестеров полез в карман и, достав бумажник, протянул несколько пятитысячных купюр, – вот… я хочу помочь немного деньгами, возьмите…

– Что вы, голубчик, – Лидия Михайловна отстранила руку, – я не могу принять деньги. Семка узнает, такой скандал будет.

– Это еще почему? – изумился Виталий Васильевич. – Вы же, выходит, на вашу пенсию живете?

– Нет, не только. Я подрабатываю немного, Семка ходит вагоны ночью разгружает, так что на жизнь нам хватает.

– Лидия Михайловна, – настаивал Нестеров, – возьмите, пожалуйста. В конце концов, я ведь не прошу денег, а, наоборот, даю. Что ж тут такого?

– В таких делах, дорогой мой, – усмехнулась старушка, – разницы нет. Брать тоже нужно знать, у кого.

– Но я вроде как не чужой вам, наши дети дружат, – Нестеров пытался убедить Лидию Михайловну, – тут можно и пойти мне навстречу.

– Нет, Виталий, – стояла на своем старушка, – это вы с Семкой решайте. Я не могу принять от вас деньги. Давайте эту тему свернем и не будем к ней возвращаться. Дети – это дети. Деньги – это уже совсем другое.

«Вот так, Виталий, – мысленно произнес Нестеров, – живут честные люди. Нужно знать, у кого берешь деньги. Понял? Посмотри на эту старушку, она же святая. Сама воспитала пацана, живет на пенсию, подрабатывает. Небось экономит каждую копейку, а от денег отказалась. Неужели так бывает? Расскажи кому на работе, ведь не поверят. А она вот сидит передо мной…»

– Извините, Лидия Михайловна, – пряча бумажник во внутреннем кармане пиджака, сказал Виталий Васильевич. – Я не хотел вас обидеть, это от чистого сердца.

– Спасибо, дорогой, ты тоже на меня зла не держи. Не подумай, что брезгую, но нельзя.

* * *

Нестеров вышел из подъезда, слегка кружилась голова. Он сказал водителю, что у того рабочий день окончен:

– Ставь машину в гараж, на сегодня свободен. А я пройдусь пешком, подышу свежим воздухом.

«Ну, и что? Получил? – направляясь домой, мысленно размышлял Виталий Васильевич. – А ведь ты хотел посадить его в тюрьму! Не разобравшись, не вникнув в суть, побежал к следователю и давай пристраивать пацана за решетку. А вдруг следователь бы согласился? Что тогда? Как бы ты жил на белом свете? Взять и сироту упрятать за колючую проволоку. Ну, герой, ничего не скажешь! И мы еще поучаем молодежь, как им правильно жить, как поступать, как действовать, а сами какие глупые поступки совершаем. Позор, какой позор! Вчера у дочери весь вечер просил прощения, теперь перед Семеном нужно извиниться. К следователю Бутову нужно обязательно зайти. И перед ним тоже надо бы извиниться и поблагодарить за то, что отвел меня от греха. Ничего понять не могу. Дожил до пятидесяти лет, денег вроде немало заработал, а столько наделал ошибок. Что это? Теряем связь с реальной жизнью? Или что-то другое? Почему так случается? Откуда в нас эта готовность сделать ближнему пакость? По большому счету мы часто даже не задумываемся – просто творим чудеса, и все. Что-то не так, бац – заплатил, напакостил и забыл. А ведь есть тот, кто ничего не забывает! – Нестеров взглянул на небо, прямо над ним повисла свинцовая туча. – Сейчас ливанет», – только подумал он, и с неба сорвались первые крупные капли дождя.

Домой Виталий Васильевич вернулся промокшим до последней нитки. Наталья Владимировна, увидев своего мужа таким впервые за много лет, ахнула.

– Да что ж это такое, Виталий? – всплеснула она руками. – Так и воспаление легких можно заработать. Где твоя машина? Почему пешком? Что случилось?

– Все нормально, мать! – стуча зубами, махнул рукой Виталий Васильевич. – Сейчас согреюсь, зажги камин.

* * *

Неожиданно зазвонил телефон. Нестеров взглянул на часы и неодобрительно подумал: «Миллион раз говорил всем своим, что после двадцати не звонить. Кто это там такой дерзкий?»

– Да, – сказал Виталий Васильевич в трубку телефона.

– Виталий, не спишь? – весело спросил знакомый голос. Нестеров сразу и не сообразил, что это звонит Маркушин.

– Да ничего так, – ответил Виталий Васильевич, все еще соображая, кому принадлежит голос.

– Это Иван, не узнал? – подсказал голос. – Маркушин.

– Е-мое, Ваня, привет! – обрадовался Нестеров, словно ему звонил кто-то из близких и самых дорогих людей. – Не ожидал! Ты-то там как? Все воюешь?

– Новость у меня хорошая, вот решил поделиться! – звенел собеседник.

– Опять дочка Пегаса бросила? – пошутил Нестеров.

– Лучше! – захохотал в трубке Маркушин. – Пегаса, как ты говоришь, в армию призвали!

– Во как! – удивленно воскликнул Нестеров. – А как же его пацифизм? Он же…

– Да он притворялся, – перебил Маркушин. – И ты знаешь, парень-то достоин уважения.

– Ну, давай, рассказывай подробности, – информация очень заинтересовала Нестерова. – Очень прелюбопытно. Что же произошло?

– Иван – да, кстати, он еще и мой тезка – сбрил свой гребень и добровольно пришел в военкомат. У меня там знакомый работает, рассказал все подробно. Говорит, в смысле, Иван: хочу отдать воинский долг родине. А они, оказывается, его знали. Он им весь мозг вынес со своим пацифизмом.

– А что это с ним случилось? – изумленно спросил Нестеров.

– Никто ничего так и не понял, – сказал Маркушин. – Хочешь, так хочешь, комиссию прошел и тю-тю! Говорят, в морфлоте служит. А для меня это… я, наверное, тебе не говорил, но… словом, я три года на флоте отслужил. Ты представляешь?

– Я видел у тебя на руке татуировку, маленький якорек, но не стал спрашивать, – сказал Виталий Васильевич и шутливо добавил: – А где же Ванька будет якоря «рисовать», если у него все руки в татуировках?

– Виталя, ты не поверишь, – рассмеялся Маркушин, – и тут все не так, как я думал. Оказывается, все это были не татуировки, а специальные рисунки, которые он просто взял и смыл…

– Продуманный парняга, – усмехнулся Виталий Васильевич.

– И не говори, – согласился собеседник, – я вот теперь и думаю, может, он вполне нормальный пацан, и я зря на него бочку катил?

– Даже так? – покачал головой Нестеров, словно Иван Сергеевич мог его видеть. – Правильно говорят, чтобы судить о человеке, нужно с ним пуд соли съесть.

– Ладно, новостью поделился, теперь ты! Как там у тебя дела? Как семья, дочери, женихи?

– Да, в общем-то, все по-старому, – сказал Нестеров, – завтра собираюсь пойти познакомиться с молодым человеком…

– Это младшей? – уточнил Маркушин.

– Да, – ответил Виталий Васильевич, – пора уже.

– Чем раньше, тем лучше, Виталий, – согласился Маркушин, – я уже понял, с женихами нужно общаться. Это полезно и для них, и для родителей. Ты видишь, что с моим Иваном случилось – никогда бы не подумал. А он бац – и в дамки, в смысле, в армию, да еще и на флот попал. Совершенно другой человек. А какую комедию ломал.

«Он уже его и своим называет, – мысленно усмехнулся Нестеров. – Да… Чудны твои дела, Господи! Или это мы такие чудаки? Правильно кто-то сказал: ни черта мы не знаем своих детей. Вроде и живешь с ними годами бок о бок, а коснется, смотришь, а это совсем другая планета. И так будет всегда – проблема отцов и детей вечна. Чему тут удивляться?»

– Але, але! – донеслось из трубки. – Виталий, ты меня слышишь?

– Да-да, отлично слышу, – ответил Нестеров и добавил: – Говори!

– Да я уже все сказал, давай, брат, будь здоров! Удачи тебе. Рад был слышать. Звони, не забывай.

– До свидания, взаимно! – ответил Нестеров и отключил телефон.

В тот вечер Нестеров долго-долго сидел у камина, смотрел на огонь и вспоминал свое детство, школу, армию, институт.

«Как быстро летит время, как тают наши года, вот и полвека позади. А сколько осталось? Теперь основная задача – в оставшееся время не наделать людям подлостей…»

Глава 24

На следующий день Виталий Васильевич заранее подъехал к школе, дождался Семена у калитки и, поздоровавшись с парнем, представился:

– Нестеров Виталий Васильевич!

Взрослому мужчине понравилось, как себя повел в данной ситуации подросток. Семен ни жестом, ни мимикой не проявил никакого волнения, хотя можно было представить, что творилось в этот момент в душе у подростка.

– Семен! – ответил он кратко и, улыбнувшись, спросил: – Вы меня ожидали?

– Да! – кивнул Виталий Васильевич. – Удивлен?

– Если честно, – улыбнулся юноша, – нет. Хотя вру – удивляюсь. Только удивляюсь, почему мы с вами раньше не встретились. Заочно-то мы уже давно знакомы. Бабуля, кстати, рассказала мне, что вы вчера приходили. Жаль, меня не было дома, поговорили бы.

– Так я и приехал поговорить, – сказал Виталий Васильевич. – Есть время?

– Есть! – ответил Семен.

– Пройдемся, – предложил Нестеров. – Если не против, давай посидим в какой-нибудь кафешке, разговор серьезный, не хотелось бы вот так, на ходу…

– Не против, – согласился Щетинин. – Я ведь и сам подумывал прийти к вам, а тут…

– А тут на ловца и зверь бежит, – заметив смущение подростка, пошутил Виталий Васильевич.

Нестеров не стал ходить вокруг да около, сразу объявил о том, что это была его инициатива по дискредитации Семена. Виталий Васильевич, глядя прямо в глаза подростку, извинился перед ним. Семен, внимательно выслушав мужчину, задал всего лишь один вопрос:

– Виталий Васильевич, я правильно понимаю, что с сегодняшнего дня вы доверяете мне и я могу больше не ждать от вас никаких подвохов?

– Правильно все понимаешь, – ответил Нестеров и протянул Семену руку: – Держи «пять», не только можешь не ждать подвохов, но, если понадобится какая-то помощь, смело обращайся. У меня нет сыновей, и я обещаю тебе, что буду относиться к тебе, как к собственному сыну. Поверь мне, парень, это не просто красивые слова, это отсюда идет, – он похлопал себя ладонью по груди, – от сердца.

– Спасибо, – ответил Семен, – я не помню своего отца, но обещаю вам быть достойным сыном.

– Вот и прекрасно, – набрав полные легкие воздуха, громко выдохнул Виталий Васильевич, – приглашаю тебя сегодня вечером в гости. Нужно ведь и с нашей мамой познакомиться, она в этой истории тоже немало слез пролила, давай уже расставим все точки над «i». Ну, так что? Придешь?

– Приду! – ответил Семен.

– Отлично! Ждем. Только у меня к тебе есть просьба: непременно приходите вместе с Лидией Михайловной. Договорились?

– Договорились, – подтвердил юноша, – только вы сами позвоните ей и пригласите. Бабуля у меня строптивая, может и отказаться.

– Все правильно, – согласился Виталий Васильевич, – в гости нужно приглашать лично, а не через посредников. Тем более в первый раз. Давай телефон.

– Вам домашний или мобильный? – спросил Семен.

– Разницы нет, – ответил Нестеров, но тут же сам себя поправил: – А давай оба, на всякий случай.

Семен продиктовал оба номера, Виталий Васильевич записал их прямо в свой телефон.

– Ну давай, друг, до вечера! Лидии Михайловне прямо сейчас позвоню, – заверил Нестеров, и они расстались.

* * *

Вернувшись домой, перво-наперво внук услышал от бабушки, что ей нечего надеть.

– Я почему-то думал, что это просто выдумка, – рассмеялся Семен. – А оказывается, чистая правда.

– Что за выдумка? – сразу не сообразила Лидия Михайловна. – Ты это о чем?

– Да о том, что всем женщинам нечего надеть!

– Нет, вы посмотрите на него! – всплеснула руками Лидия Михайловна. – Он еще и смеется. Я ведь серьезно говорю.

– Ба, ну прекрати, – воскликнул Семен, – ты ведь недавно ходила на день рождения к своей подруге, как ее… эта… Мария Степановна…

– Тоже мне сравнил, – фыркнула бабуля, – то подруга, а тут…

– А что тут? – усмехнулся внук. – Особые люди?

– Не особые, но… хотя и так можно сказать: особые. Разве можно их с моей Машкой… с Марией Степановной сравнивать?

– Я тебя не узнаю, бабуль! – нахмурился Семен. – Ты словно на свидание собралась? Просто человек пригласил познакомиться, посидеть, поговорить, чайку попить…

– Эх, Семка, ничего ты не понимаешь, – перебила Лидия Михайловна. – Это не просто чаепитие, а смотрины.

– Это еще что такое? – удивленно спросил Семен. – Какие на фиг смотрины? Ты чего, бабуль?

– Раньше так говорили, – махнула рукой Лидия Михайловна. – У вас теперь все упрощено до неприличия.

– Опять ты завела свою пластинку, – усмехнулся внук. – У вас все было идеально.

– Да, – закивала Лидия Михайловна. – Если и не идеально, то не так, как у вас.

– А что у нас? – выпятил губу Семен.

– А то! Вы уже и в театр в шортах ходите, – выпалила Лидия Михайловна.

Семен только сейчас сообразил, что бабушка просто сильно разволновалась, ей нужно было как-то отвлечься, поболтать на отвлеченные темы. Подросток не стал ей перечить, решил как-то морально поддержать пожилую женщину.

– Бабуля, – он подошел к ней и обнял, – да не волнуйся ты так. Все будет хорошо. Смотрины пройдут на «отлично».

– Рубашечку надень, – предложила Лидия Михайловна.

– Да зачем она нужна? – развел руками Семен. – Ты чего? Еще галстук заставь надеть…

– Галстук не надо, просто надень рубашку, – повторила бабуля. – Ты что, собрался в майке идти в гости?

– Ну, елы-палы, – воскликнул Семен, – да кому какая разница, в чем я приду?

– Семка, – нахмурилась Лидия Михайловна, – если ты пойдешь в майке, я останусь дома.

– Ну вот! – тяжело вздохнул внук. – Что это еще за ультиматумы?

– Ты меня понял? – пропустила вопрос бабуля. – Решай: или ты надеваешь рубашку, или идешь в гости без меня. Понял?

– Да понял-понял! – буркнул Семен. – Уговорила! Рубашка, так рубашка.

– И не спорь со мной! Все, иди в свою комнату, я буду приводить себя в порядок.

Лидия Михайловна вышла из своей комнаты только через два с половиной часа. Семен ахнул. Он никогда не видел такой свою бабулю – платье, прическа, маникюр…

– Ничего себе! – раскрыл рот от удивления Семен. – Ба, да ты… это же…

– Не «ба», – гордо сказала женщина и высоко подняла голову, – а Лидия Михайловна, попрошу не фамильярничать. – Она улыбнулась, подошла к внуку, обняла его, чмокнула в щеку и тихо сказала: – Ну что, жених, готов? Идем?

– Угу! – ответил Семен. – Я-то давно готов. Идем.

– Вот и прекрасно! – сказала Лидия Михайловна и, постучав по своим крошечным часикам на руке, добавила: – Время! Нельзя опаздывать. А тебе еще дамам нужно цветы купить.

Щетинины вышли на улицу, Лидия Михайловна вдруг остановилась и, посмотрев на небо, сказала:

– Семка, смотри какое сегодня чистое небо, ни одного облачка. Это хорошее, доброе предзнаменование.

Вместо эпилога

Уэтой истории наверняка еще будет продолжение, поскольку герои невымышленные, просто изменены имена и фамилии. Жизнь продолжается. Книга написана, что называется, по горячим следам. После окончания работы над ней произошли разные события – Злата Нестерова вышла замуж за Егора. Свадьбу родители молодых организовали знатную. Как выяснилось уже позже, родители жениха тоже в юности свадьбу не играли. Честно признались: было не до празднеств. Вот и решили «отыграться» на детях. А узнав, что Виталий Васильевич и Наталья Владимировна обвенчались, сваты решили повторить их «подвиг».

На свадьбу дочери Нестеров пригласил и Ивана Сергеевича Маркушина со своей семьей. Виталий Васильевич рассказал ему о своих провалившихся с треском кознях, на что Маркушин честно признался: «Дураки мы с тобой, Виталий, до седых волос дожили, а ума не нажили. Природу ведь не обманешь. Что удумали – с любовью бороться! Я для себя решил: пусть моя Лилька хоть за черта замуж выходит, мешать не стану. Жизнь расставит все по своим местам. Обожжется, ничего страшного, есть родители, поможем, поддержим, в обиду не дадим. А будет жить хорошо, и слава Богу!» Виталий Васильевич полностью согласился с товарищем.

Наталья Владимировна подружилась с Лидией Михайловной. Бабушка Семена напоминала ей чем-то ее маму. Теперь они частенько навещают друг друга и подолгу беседуют на разные темы.

Витька Карманов «завалил» ЕГЭ, институт, куда он мечтал поступить, пришлось пока отложить, парня призвали в армию. Перед самым отъездом на призывной пункт он не выдержал и подошел к Семену и Ленке: «Ребят, я очень виноват перед вами, простите меня, пожалуйста, не держите зла, ладно?» – «Ладно, проехали», – сказал Щетинин, и они пожали друг другу руки. Семен вспомнил слова своей бабушки: сильный не тот, кто побеждает, сильный тот, кто умеет прощать.

А знаете, до чего «доразговаривались» учительница литературы и физрук? Нина Андреевна вышла замуж за Павла Григорьевича. Как оказалось, она тоже одна воспитывала сына. А теперь у них с мужем трое сыновей.

Семен, конечно, удивил всех. В десятом классе он совсем забыл, что такое получать «тройки». Да что говорить о «тройках», если «четверки» в его дневнике стали большой редкостью. И даже Прасковья Степановна изменила о нем свое мнение. В «учительской» она гордо говорила своим коллегам: с трудными подростками, товарищи, нужно уметь работать. Молодые учителя внимательно слушали ее советы, а пожилые – молча ухмылялись, хотя ей и нечего было возразить: если подросток умеет любить, это прежде всего заслуга взрослых.

Content

Михаил Самарский
#любовь, или Куда уплывают облака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Вместо эпилога