Михаил Самарский

Зов памяти

© Самарский М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Посвящаю свой труд преподавателям и студентам МГУ им. М.В. Ломоносова

Мысль человеческая не может изобрести чего-либо несуществующего. Невозможное не может зародиться в мысли; всякая идея, какой бы странной она ни казалась, где-нибудь существует, иначе мысль не могла бы формулировать её…

В.И. Крыжановская

От автора

Дорогие друзья, все мы читаем те или иные книги, смотрим те или другие фильмы, слушаем музыку, рассматриваем картины, и мы не знаем, как отзовутся в наших сердцах новые слова, новые звуки, новые цвета и оттенки, по какой дороге поведёт нас разум, каких высот мы достигнем с помощью новых знаний и новых эмоций. Но можно с уверенностью сказать: если нами движет жажда знаний, если мы не будем стоять на месте, если мы желаем творить и фантазировать, то впереди нас непременно ждут и новые вершины, и новые свершения!

И ещё: было бы большой несправедливостью, если бы я не отметил, что на написание этой книги меня вдохновили труды учёного-естествоиспытателя, астронома Михаила Васильевича Ломоносова, историка, географа Василия Никитича Татищева, основоположника теоретической космонавтики Константина Эдуардовича Циолковского, академика, создателя науки биогеохимии Владимира Ивановича Вернадского, писателя, руководителя поисковой экспедиции «Гиперборея» Валерия Никитича Дёмина, учёного, лингвиста-любителя Валерия Алексевича Чудинова, историка, философа Сергея Вячеславовича Перевезенцева.

Глава 1

Проснувшись, Димка Котуков по привычке ещё долго не открывал глаза. Любимое время помечтать. В этот раз он размышлял о том, как проведёт летние каникулы.

«Экзамены сдал, – мысленно произнёс он, – девять школьных лет позади, и теперь впереди… кстати, а что впереди-то? Я ведь так и не решил, то ли идти в десятый класс, то ли поступать в какой-нибудь колледж. Откровенно говоря, надоела эта школа до чёртиков. Поступлю в колледж, стану студентом – круто! А если идти в десятый, опять ты «школяр», «школота», как нас называют взрослые, снова этот ненавистный галстук. И сдался же он им! Не понимаю я нашу «классную» – каждый день одно и то же, и так ехидно: «А кто у нас тут сегодня без галстука?» Нет, я бы ещё понял, если бы я пришёл в школу, допустим, в цветастых шортах, рваной майке или, например, в ластах… Конечно, я шучу, но как обидно слышать от классного руководителя, когда он при всём классе отчитывает: «Котуков, ты чего в кроссовки вырядился? Ты в школу учиться пришёл или в футбол играть?» Ну, во-первых, дорогая Лада Алексеевна, в футбол играют в бутсах-шиповках, а не в кроссовках для бега. А во-вторых, мне в них комфортнее. А если комфортнее, значит, и всё лучше запоминается. Правильно? Эх, бесполезно говорить! У них приказ директора школы – это… это, даже не знаю, как назвать. В общем, думаю, слово вышло бы не совсем доброе. Понятно, что мы приходим в «храм знаний», как пафосно говорят некоторые преподаватели, мол, здесь необходим деловой стиль и всё такое. Но я ведь и так одет в пиджак, брюки, однотонную рубашку! Кроссовки не нравятся? А галстук вам зачем? Разве он влияет на уровень моих знаний или напомнит мне во время ответа на уроке, если, допустим, я что-то подзабыл?»

На последних словах Димка даже улыбнулся.

«Хорошая идея! – осенило вдруг подростка. – В галстук можно вставить микрофон, в ухо микронаушник, и любой экзамен по плечу. Главное, чтобы на том конце провода сидел грамотный и подготовленный человек. Но с этим нет проблем – если помощник за компьютером с хорошим Интернетом, всё получится. Обозначил тему, и через минуту-две слушай ответ, успевай только записывать. Хотя, говорят, сейчас при сдаче ЕГЭ включают специальные глушилки. Можно так опростоволоситься, что и аттестат не получишь. Нет, Димон, – юноша обратился сам к себе, – тут никак нельзя рисковать. Лучше уж хорошенько подготовиться и смело идти на экзамен…»

Неожиданно Дмитрий сообразил, что лежит на чём-то твёрдом, совсем не похожем на постель в его спальне. Он осторожно, всё ещё не открывая глаз, провёл рукой рядом с собой. Ощутив пугающую прохладу, открыл глаза и обомлел. Димка лежал на каменном полу, в помещении, которое по виду напоминало самую настоящую пещеру. Он осторожно ощупал себя – пиджак, туфли, брюки, рубашка, галстук… Что за чертовщина? Он вспомнил, как вышел из школы, дошёл до Гранатового переулка, повернул и… А что дальше? А дальше-то я и не помню. Так-так-так! Или… Нет, точно не помню! Да как же так? Что случилось? Вроде никогда не жаловался на память…

Где-то неподалеку разговаривали люди. Он вскочил, сел, обхватил руками колени и прислушался к голосам. Разговор показался каким-то очень странным. Кто-то говорил о необходимости что-то срочно сообщить компетентным органам, мол, нас похитили, это преступление и так далее. Откровенно говоря, Димка испугался, и находиться здесь, в полутемноте, было просто невыносимо. Он медленно поднялся с пола, аккуратно ступая, словно передвигаясь по минному полю, подошёл к выходу, постоял, послушал, набрав полные лёгкие воздуха, резко выдохнул и вышел наружу. Перед ним открылась картина вроде загородного пикничка. Залитая солнцем поляна, местами окружённая кустами и деревьями, внизу, метрах в пятидесяти, видна река, посреди поляны пятеро незнакомцев, обсуждающих своё странное положение. Четверо мужчин разного возраста и одна девушка-блондинка, державшая на руках милого пуделя. Тот, увидев новичка, беззлобно тявкнул, скорее, для проформы, чтобы отчитаться перед хозяйкой и засвидетельствовать факт своего присутствия. Девушка, прикрыв наманикюренной рукой собаке пасть, тихо сказала:

– Тоша, свои!

«Чего это она меня сразу в «свои» записала?» – мысленно удивился Димка и тихо сказал:

– Здрасьте!

– Во! – гаркнул полноватый мужчина лет тридцати в малиновом пиджаке. – Ещё один! Ты откуда?

– Оттуда, – Димка кивнул в сторону входа в пещеру.

– Да это мы видим, – рассмеялся толстяк. – Сам-то откуда, братишка? Где живёшь?

– В Москве, – озираясь по сторонам, ответил парень.

«Странный тип, – подумал Димка, – таких обычно показывают в фильмах о «новых русских», которые промышляли в девяностые».

– В общем, картина ясна, – щёлкнул пальцами незнакомец, я думаю, это люберецкие что-то сотворили. Вы заметили? Мы все тут жители Москвы. – Он протянул Димке руку и представился: – Лёха Москворецкий. Слышал?

– Не-а, – замотал головой Димка и поморщился от крепкого рукопожатия, – не слышал. Дима, – представился он в ответ.

– А, ну да, – махнул рукой Лёха, – ты просто ещё мелкий. Школота?

– Девятый класс окончил, – подтвердил Димка.

– О! У меня сестрёнка Нинка в следующем году школу заканчивает. Ты в какой школе учишься?

– В 1239…

– Это где такая?

– Во Вспольном переулке. Метро «Баррикадная».

– Понятно, а Нинка в Жулебино учится, номер 1084, я иногда её туда на машине подвожу.

– Далеко от школы живёте? – поинтересовался Димка.

– Да нет, – рассмеялся Лёха. – Просто перед подругами выпендривается.

– Чем? – удивился Дмитрий.

– Ну, у меня «шестисотый», сам понимаешь, это же круто…

– В смысле, «Мерседес»? – уточнил подросток.

– Угу, – закивал Лёха. – В нашей школе таких только два, у меня и ещё у одного экстрасенса – он людям гадает. А у вас в школе есть такие машины?

– Есть, – улыбнулся Димка. – У нас у полшколы родители на «Мерседесах» ездят. Кого сейчас этим удивишь?

– Да ладно! Такая крутая школа, что ли? Хорошо. Выберемся отсюда, я подъеду, гляну, что по чём. – Лёха взглянул на часы, приложил их к уху и принялся махать рукой, пояснив Димке: – Долго спал, даже часы успели остановиться.

Второй мужчина, лет сорока, маленького роста, не сказать, что толстый, но с отвисшим животом, держал в руках большой кожаный портфель и всё время вытирал платком обильно потеющую лысину. Глаза у портфеленосца были навыкате и бегали из стороны в сторону, губы влажные, а на щеке, рядом с правым крылом носа, расположилась крупная родинка, больше похожая на бородавку.

– Извините, – произнёс он, – но я не москвич, я проживаю в Красноярске, в Москву приехал на Двадцать шестой съезд партии. И вот… несчастье такое… как бы уснул… не могу понять…

– На какой ещё съезд? – выпятил губу Лёха. – Что за партия?

– Вы что? – мужчина с портфелем аж подпрыгнул на месте. – Съезд КПСС. Я делегат съезда. У нас одна партия…

– У кого это у вас? – нахмурился Лёха.

– Как это? – мужчина вжал голову в плечи. – Ну, как же? У нас, в СССР… Понимаете?

– Не понимаю! – замотал головой Лёха. – У тебя, что, мужик, с головой проблемы или о дерево стукнулся, память отшибло?

– Что вы себе позволяете? – вскрикнул мужчина с портфелем. – Вы… Я…

– Но Алексей прав, – неожиданно вмешалась в разговор блондинка. – КПСС давно нет, как и СССР.

Мужчина с портфелем побледнел и, опёршись о дерево, схватился за сердце.

– Это провокация, – громко глотая слюну, прохрипел он, – прошу при мне такие разговоры не вести. Я не из Москвы, я приехал из Сибири на съезд партии, я…

Стоявший тут же мужчина лет пятидесяти, странно одетый и подпоясанный каким-то шарфом, вдруг, подошёл к сибиряку и сказал:

– Барин, я тоже не из Москвы!

Делегат после этих слов едва не свалился в обморок.

– Вы что, товарищ? – дрожащим голосом сказал он. – Какой я вам барин? Вы сговорились все тут?

Старик рассмеялся, поклонился перепуганному делегату и сказал:

– Как смешно ты меня назвал, барин, но я не торговец, я никакой не товарищ. Я Матвейка из Романовки. Крестьянин, землепашец…

– Погодите, друзья, – неожиданно раздался голос худощавого мужчины, до этого стоявшего молча в стороне. – Что-то тут не так. Давайте пока прекратим споры и всякие умозаключения. Предлагаю тщательно обследовать, с позволения сказать, – он кивнул в сторону пещеры, – данное помещение. Возможно, тут есть кто-то ещё из наших соотечественников, после чего соберёмся и проведём собрание, обсудим…

– Я ни в каких обследованиях и собраниях принимать участие не буду, – заявил красноярец. – Нужно вызывать компетентные органы и…

– Послушай, Федя, – перебил Лёха Москворецкий и подошёл вплотную к делегату, – ты уже достал всех своими компетентными органами. Ты что, не видишь, где мы находимся? Нас завезли на какой-то остров. Какие органы, ты чего несёшь?

– Я не Федя, – испуганно произнёс мужчина, захлопав глазами, – меня зовут Трухин Николай Борисович.

– Неважно! – махнул рукой Лёха. – Федя, Коля, Вася…

– Ну, как же, не важно, это моё имя, я делегат Двадцать шестого съезда…

– Уважаемый, пока оставим все эти разговоры, – предложил подошедший мужчина, – тут произошло какое-то недоразумение. Давайте знакомиться, – он протянул руку Николаю Борисовичу, – меня зовут Кирилл Андреевич, Кирилл Андреевич Голиков, я преподаю в МГУ, предмет «современное естествознание».

Трухин осторожно пожал руку и, тяжело вздохнув, потупил взгляд.

– Господа! – раздался голос блондинки, делегат вздрогнул. – Меня зовут Маша, то есть Крючкова Мария Николаевна. – Скажите, а вы тоже купили путёвки на «Экстрим-Тур»?

– Что за тур? – удивлённо спросил Лёха Москворецкий. – Ну-ка поподробнее!

– Я заплатила пять тысяч долларов за эту поездку, – сказала Мария. – За что мне пообещали улётный тур, полный неожиданностей и экстрима…

– Мне экстрима и на работе хватает, – ухмыльнулся Лёха. – А тебя просто развели на бабки.

– Почему сразу «развели»? – обиделась Маша. – Я сама выбрала программу и всё такое…

– Извините, барышня, – спросил профессор, – а что у вас в программе прописано, можно взглянуть?

Мария Крючкова пошарила в сумочке и протянула профессору бумаги. Тот пробежался взглядом, перевернул страницу, поцокал языком и протянул бумаги обратно девушке.

– Нет, по-моему, это не то, что вы думаете, – сказал он.

– Как не то? – возмутилась девушка. – Вы хотите сказать, что меня обманули?

– Пока я ничего не хочу говорить, – сказал профессор. – У меня есть кое-какие предположения, но сначала давайте осмотрим нашу пещеру. Вдруг кто-то здесь есть ещё из людей. Давайте соберём всех и будем решать, что произошло и что нам делать дальше.

– Я думала, вы сотрудник фирмы и будете сопровождать меня до места отдыха, – сказала Маша.

– Нет-нет, Мария Николаевна, – усмехнулся Голиков, – я никакого отношения к вашей фирме не имею.

– Жаль, – вздохнула Мария. – Но я всё-таки считаю, что эта пещера… и всё это, – она помахала вокруг себя руками, – это всё часть моей программы.

– Часть её программы, – передразнил Марию Лёха. – А мы тут при каких корзиночках? Я в твоей программе не участвую, но кто меня сюда приволок? А их, – он кивнул в сторону Матвея и Трухина, – как сюда угораздило? Видишь, у мужика даже крыша поехала.

– Вы хотите меня обвинить, – девушка едва сдерживала слёзы, – в том, что это я виновата? Я вас всех впервые вижу… я…

– Да ладно тебе, – уже мягче произнёс Лёха, – не вздумай плакать, всё хорошо, разберёмся. Никто тебя ни в чём не обвиняет. Успокойся. Это я так, – Лёха Москворецкий подошёл к Марии и погладил ей руку.

На поляне возникла неловкая пауза. Все поглядывали друг на друга и молчали. Первым нарушил тишину профессор МГУ.

– Молодой человек, – Кирилл Андреевич обратился к Димке, – как вас зовут?

– Дмитрий! Но можно просто Дима.

– Отлично, Дмитрий! Позвольте обратиться к вам с просьбой?

– Да, без проблем, обращайтесь, – смущённо ответил Димка, с ним впервые говорили на «вы».

– Пройдитесь, пожалуйста, по пещерке, внимательно посмотрите, может, кого ещё встретите, приглашайте их к нам сюда, на свежий воздух. А мы потом более тщательно поработаем, я видел там много всякой химической посуды.

– Хорошо, – согласился Димка и нырнул в пещеру.

К профессору подошёл Лёха и отвёл его в сторону.

– Слушай, Андреич, ты как думаешь, эти двое, ну… эти… «барин» и «холоп», они нормальные? Мне кажется, они из «психушки» нарезали.

– А с чего вы, Алексей… э… как вас по батюшке?

– Да ладно тебе, – Москворецкий хлопнул профессора по плечу, – называй меня просто Лёхой и на «ты», я не привык к таким телячьим нежностям. Кстати, слушай, у меня сестра скоро школу заканчивает. Поможешь ей в МГУ поступить?

– Каким образом? – улыбнулся профессор.

– Ну, ты что? – развёл руками Лёха. – Маленький, что ли? Не переживай, денег хватит… Всё будет пучком.

– Алексей, – перебил профессор, – мне кажется, нам сейчас не об этом нужно думать. Произошло что-то неординарное, сдаётся мне, у нас большие проблемы. Очень большие. Вот почему вы решили, что товарищи, как вы выразились, «нарезали» из психбольницы?

– Так ты разве сам не слышал, что они несут? Один делегат съезда КПСС, другой «баринами» всех называет, ну, типа крепостной он…

– А тогда ответьте мне на один вопрос: какой стране сейчас принадлежит полуостров Крым? – неожиданно спросил Голиков.

– Ну, профессура! – хмыкнул Лёха. – Экзамены на ходу устраивает! Кончай ты это дело, Андреич. Ты к чему это спрашиваешь? Думаешь, я настолько тупой, что не отвечу?

– Думаю, что не ответишь, – улыбнувшись, заявил профессор. – Вернее, ответишь, но неправильно!

– Да ладно, – нахмурился Лёха. – Крым на Украине.

– Вот-вот! Ты из какого года? – спросил профессор.

– В смысле, родился? – спросил Лёха.

– В смысле, уснул когда? Какой год был у тебя?

– Ты гонишь, профессор? Я что, год проспал, что ли?

– Нет, не гоню, – Кирилл Андреевич, рассмеявшись, похлопал Лёху по плечу, – скорее всего мы не год и не два тут проспали. Ты так и не сказал, какой год сейчас по твоему мнению?

– 1997.

– А кто президент России?

– Борис Николаевич, – усмехнулся Лёха. – А что?

– А то! Я, например, уснул в 2015 году. Ехал из университета домой. Кстати, а Крым уже второй год, как снова в составе России. И Ельцин давно умер, похоронен на Новодевичьем кладбище. Понимаешь?

Лёха Москворецкий присвистнул:

– Ничего себе! Ты не обманываешь?

– Зачем? Зачем, скажи, мне тебя обманывать? Делать мне нечего? – вздохнул Кирилл Андреевич.

– Что-то мне прямо не верится! – Лёха потёр висок. – Если ты говоришь правду, то получается, что я проспал восемнадцать лет?

– Именно так! – подтвердил Кирилл Андреевич.

– Ё-моё, – Москворецкий хлопнул себя по лбу. – А этот делегат? Выходит, он… когда он уснул?

– Если учесть, что Двадцать шестой съезд КПСС состоялся в 1981 году, это был последний брежневский съезд, то уснул наш делегат тридцать четыре года назад. Я тогда ещё сам пацаном был.

– Мистика какая-то! А как же «холоп»? – Лёха усиленно чесал затылок. – С ним вообще… – он что, тут двести лет проспал, что ли?

– Не знаю, Алексей, не знаю, – тяжело вздохнул профессор, – но что-то тут не так.

– И что будем делать? – почему-то шёпотом спросил Лёха.

– Прежде всего, думать, – ответил профессор. – Нужно хорошенько подумать и разобраться…

Лёха неожиданно отскочил от профессора и, тыкая пальцем за его плечо, закричал:

– Смотри! Смотри!

Профессор обернулся и вздрогнул. Из-за дерева всего в метрах пяти-шести на них смотрело странное существо. По виду олень, но почему-то у него на голове было три куста рог, три глаза и шесть ног. «Олень» постоял несколько секунд, резко развернулся, прыгнул назад и исчез в кустах.

– Что это было? – спросил Лёха.

– Понятия не имею, – пожал плечами профессор.

– Куда это нас забросили, если тут даже олени трёхглазые да шестиногие?

В этот момент Кирилл Андреевич заметил на дереве птицу.

– Надо же, – кивнул он на ветку, – птица тоже трёхглазая.

– И, кажется, трёхкрылая и трёхлапая, – уточнил Лёха.

– Да, точно, – присмотревшись, подтвердил профессор. – По-моему, мы попали на остров каких-то мутантов.

Неожиданно раздался истошный крик Марии. Мужчины кинулись к ней. Оказывается, её напугала змея, выползшая из-под листвы. Мария была бледна, словно утренняя манная каша. Она дрожала и пыталась что-то сказать, но у неё не получалось. Той-пудель, не обращая внимания на змею, с изумлением наблюдал за хозяйкой.

– И гадюка тоже с тремя глазами, – произнёс Лёха. – Очень странно.

– Смотри, барин, – отозвался Матвейка, державший в руках бабочку, – здесь у бабочек три глаза.

– Андреич, мне приятель рассказывал, что такие в Чернобыле летают… Ёлы-палы, – хлопнул себя по лбу Лёха, – а мы случайно не в запретной зоне находимся? Может, тут радиация? Как можно проверить?

– Никак! – ответил профессор. – С помощью естественных человеческих чувств обнаружить её нельзя.

– Может, по запаху или на вкус?

– В том-то и дело, что она не имеет ни вкуса, ни запаха, ни цвета, она беззвучна и невидима.

– Но как-то же её определяют? – развёл руками Лёха.

– Определяют, – тяжело вздохнул Кирилл Андреевич, – но обнаружить радиацию можно только с помощью приборов. Называются они дозиметрами, радиометрами и пр.

– Печально, но в любом случае, что-то нужно делать…

В этот момент из пещеры вышел Димка, рядом с ним шёл парень на вид лет двадцати пяти.

– Знакомьтесь, – Яр! – объявил Димка. – Больше в пещере никого нет. Но Яр появился здесь благодаря мне.

– Что значит – благодаря тебе? – удивился профессор.

– Я случайно уронил колбу, вы сами видели, их там миллион. Она вдребезги, а на месте её падения вдруг образовалось такое, знаете, – Димка руками попытался изобразить шар, – облако, похожее на обычный пар. Через несколько секунд облако рассеялось, а на его месте прямо на полу лежал Яр, – пояснил Димка.

– Это так? – спросил профессор.

– Да, – кивнул Яр и спросил: – Ситер, а почему у вас и остальных нет анализаторов памяти?

– Что ещё за анализатор? – удивлённо спросил Лёха. – И ещё раз, как ты назвал профессора? Осётр или свитер?

– «Ситер» – это планетарное, то есть межконтинентальное обращение к человеку, когда не знаешь, с какого он материка, ну, что-то вроде «гражданин мира», – пояснил Яр и спросил: – Вы с какого континента?

– Допустим, Евразия, – ответил профессор.

– Почему – допустим? – удивился Яр. – Вы не знаете точно, с какого вы континента?

– Знаю, – улыбнулся Кирилл Андреевич. – Но…

– Вы не ответили на мой вопрос, – перебил новичок, – почему у вас отсутствуют анализаторы памяти? Я сообщу о вас в Высший совет.

– Ещё один! Откуда вы берётесь? – хмыкнул Лёха. – Тот в компетентные органы собрался заявлять, этот в какой-то верховный совет. Ты чего, хлопак?

– Не в верховный, а в Высший совет! – поправил Яр. – Если в вашей голове нет анализатора памяти, это уголовно наказуемое деяние. Это немыслимо, это недопустимо, это…

– Братан, остановись, – Лёха похлопал новичка по плечу, – хватит причитать. «Немыслимо, недопустимо», – передразнил он Яра, – всё у нас мысленно, и всё у нас допустимо. Ты лучше скажи, в каком году ты уснул? Ты ведь тоже случайно тут придремал, правильно я понимаю?

– Да, уснул, – подтвердил Яр. – Пока не могу разобраться, что произошло.

– Ну вот, видишь? – рассмеялся Лёха. – Сам ещё не разобрался, а уже сообщать куда-то собрался.

– Но…

– Давай без этих «но», – не дал говорить Лёха, – ты так и не сказал, в каком году закемарил-то?

– По какому летоисчислению вас утроит мой ответ? – спросил Яр.

– Новая эра у нас, – пояснил профессор, – то есть от Рождества Христова.

– Невероятно! – воскликнул парень и добавил: – Тогда, значит, в 3027.

– В каком? – недоумённо и хором спросили Лёха и профессор.

– В 3027 году, – повторил Яр и добавил: – Тридцать первый век.

– Профессор, – язвительно произнёс Лёха, – а мы тут с тобой удивлялись, сколько Матвейка проспал… А он, оказывается, так просто прилёг отдохнуть…

– А вы, я так понимаю, уснули ранее двадцать пятого века?

– Я в 2015 году, – вздохнул профессор и кивнул в сторону коллег по несчастью, – есть ещё раньше.

– Я тоже в 2015 году, – сказал Дима.

– И я, – сказала Мария.

– А я в 1997, – почему-то грустно сказал Лёха.

– Слушайте, Яр, – сказал Голиков, – а почему вы только что сделали акцент на двадцать пятом веке?

– С двадцать пятого века у нас началось новое летоисчисление. На земле была страшная катастрофа, наша планета едва не погибла, но нам удалось её сохранить. Высший совет решил, что наступила новейшая эра.

– Любопытно, – покачал головой профессор, – надеюсь, вы нам расскажете всё, что произошло на земле, пока мы тут, как говорит наш коллега, «кемарили»?

– Если это будет вам интересно, с удовольствием, – пожал плечами Яр.

– Надеюсь, у вас больше нет к нам претензий по поводу отсутствия катализатора? – спросил Кирилл Андреевич.

– Анализатора, – поправил Яр. – Нет, вопрос исчерпан. Но теперь проблема у меня.

– Что ещё? – хором спросили Лёха, Мария и Голиков.

– У меня нет связи с «паснетом».

– Это ещё что такое? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это как в древности Интернет, только раньше можно было перемещать информацию, а теперь…

– Во как! – перебив, воскликнул Лёха. – Никогда не думал, что меня живьём в древние люди запишут.

– Прощу прощения, – сказал Яр, – я не хотел вас обидеть.

– Да какие обиды, братан, шучу я, – рассмеялся Алексей.

– М-да! – вздохнул профессор и добавил: – Я тоже никогда не думал, что человек может прожить более тысячи лет.

– Товарищ, а вы можете объяснить, что с нами происходит? – неожиданно спросил Трухин у новичка.

– Могу; я, кажется, понимаю, что произошло и со мной, и с вами, – сказал Яр. – Но мне необходимо немного подумать. У меня нет связи. Это очень плохо.

– Да у нас ни у кого нет связи. Все мобилы сдохли! – сказал Алексей.

– Что «сдохли»? – спросил Яр.

– Телефоны, в смысле, – пояснил Лёха. – А у тебя, кстати, есть телефон?

– Нет, – улыбнулся Яр. – Телефонов на земле нет уже давно, лет пятьсот.

– А как же вы разговариваете? – удивился Москворецкий.

– Через анализатор памяти, – Яр постучал себя по лбу. – Подключаюсь к глобальной системе «паснет» и говорю с теми, кто пожелал мне ответить.

– Запутал ты меня совсем! Слушай, – Лёха решил сменить тему, – а что это за имя у тебя, Яр?

– Ярослав, – улыбнулся парень. – У нас так принято обращаться, по первым двум буквам.

– Если меня зовут Лёха, значит, я Лё? – сделал вывод Москворецкий.

– Да, – кивнул Яр, – но в каталоге такого имени нет.

– Что ещё за каталог? – удивлённо спросил Лёха.

– Каталог имён нашего континента, – ответил Яр.

– Как всё у вас мудрёно. А Алексей есть?

– Да, это общеизвестное имя.

– Значит, я и Лё, и Ал? Правильно?

– Второе предпочтительнее, – сказал Яр. – Псевдонимы запрещены.

– Это ещё почему? – удивлённо спросил Лёха. – Кому они помешали?

– Слишком много на Земле было совершено зла под псевдонимами, – ответил Яр, – а потому Высший совет их просто запретил. Да и, к тому же, они стали совершенно бессмысленными после открытия Закона о всемирной Памяти.

– У меня что-то голова разболелась, – сказал Лё-Ал. – Всё как-то смешалось, нужно передохнуть. Только вот проблема: а чем ужинать-то будем. А? Народ!

Все молчали, отозвался лишь Матвейка:

– Может, рыбки уловить?

– А на что ты её улавливать будешь? – язвительно спросил Лёха и рассмеялся.

– Если рыба в реке есть, барин, можно и палкой, – не смутился Матвейка.

– Ты это, мужик, – сказал Алексей, – прекращай нас тут баринами погонять, мы все тут равны. Одна беда на всех.

– Понял, ваше благородие.

– Ну, вот, вы гляньте на него, я ему про Ерёму, а он мне про Фому. Ну, какое я тебе «благородие»?

– Прости, барин, неграмотный я. Как надо-то?

– Лёха я! Понимаешь, Алексеем меня кличут. Вот так и называй. Понял? Не барин, не благородие…

– Хорошо, ваше сиятельство, – выпалили Матвейка.

– Ты не доводи меня, Матвей, – нахмурился Лёха и сжал кулаки.

– Так подскажи, барин, как правильно величать-то? – взмолился мужик.

– Так я тебе уже сто раз объяснил. Называй меня Лёхой.

– Нельзя ведь мне своевольничать, можно и кнута получить…

– Какой кнут? Я тебе что, рабовладелец или помещик? Вот скажи, я похож на помещика?

– Да, ваше благородие, очень похож! – радостно закивал Матвей. – Вылитый наш барин, когда в город сбирается.

– Тьфу на тебя, Матвей, ты точно дурак.

– Точно-точно, барин, дурак, каких свет не видывал, так что ты не серчай на меня. Ладно? Я без злой воли, вот тебе крест! – Матвей перекрестился.

– Да пойми же ты, наконец, Матвей, родной ты мой, нет тут теперь ни холопов, ни бар, ни господ, ни товарищей, – Лёха покосился на делегата, тот следил за каждым его движением.

– Товарищи есть! – возразил Трухин.

– Мыкола, успокойся, – сквозь зубы процедил Лёха, – не мешай мне проводить политико-воспитательную работу, а наши с тобой товарищи остались в двадцатом веке.

– Что за фамильярность? Почему вы себя так ведёте? Вы хотите сказать, что сейчас другой век? – раскрыл рот Трухин.

– Я не знаю, спроси у этого, как его, юного Ярополка, что ли. Он тебе всё объяснит.

– Ярослава, – поправил профессор. – Алексей, а Матвея ты не воспитывай, он сам постепенно привыкнет. Ему сейчас трудно понять твои требования. Веками вдалбливали одно, а тут вдруг ты предлагаешь называть себя по имени. Историю учил? Читал про Салтычиху? У них же это в крови – перед барином шапку ломать.

– Учту, – вздохнул Лёха и, обращаясь к делегату, спросил:

– А ты чего всё портфель обнимаешь? У тебя там что, касса партийная, что ли?

– Здесь очень важные документы, я могу их доверить только компетентным органам.

– А ну дай посмотрю! – протянул руку Лёха.

– Да вы что? Я не имею права. Это документы для ЦК КПСС…

– Дай почитаю! – рассмеялся Лёха.

– Не могу, не имею права, – запричитал Трухин. – За это сразу партбилет на стол…

– Я вот не могу понять, – возмущённо произнёс Лёха, – ты тоже дурак или придуриваешься? Какие документы, какой ЦК? Посмотри, у нас человек из тридцать первого века пришёл, мы все здесь проспали более тысячи лет.

– Это ещё неизвестно, – заявил Яр.

– Что? – удивился Лёха. – Ты же сам сказал, что уснул в 3027 году. Пошутил, что ли?

– Нет, – сказал Яр. – Но мы ведь не знаем, сколько я тут спал вместе с вами. Если мы обнаружим колбы, например, пятого или шестого тысячелетия, то…

– Да теперь, собственно, нам какая разница? – махнул рукой Кирилл Андреевич. – Остаётся одно: организовать свой быт и до конца жизни слушать лекции жителя четвёртого тысячелетия. Думаю, нам всем будет интересно послушать.

Димка разместился под деревом. Тихонько всхлипывая, он утирал слёзы.

– Чего ты, парень? – спросил профессор.

– Грустно как-то, – всхлипнул Димка. – Где сейчас мои мама и папа?

– Эх, брат, они остались навсегда там, в двадцать первом веке. Очень много прошло времени, я сам до конца не могу понять, как это случилось. Но у нас теперь есть очень осведомлённый консультант – человек из будущего. Хотя это для нас он таким является, а может, он для кого-то такой же древний, как мы для него. Не грусти, Дима, что бы ни случилось, жизнь продолжается. Читал «Два капитана» Каверина?

– Угу, – кивнул Димка и, шмыгнув носом, улыбнулся. – Это моя любимая книга.

– Так вот! – профессор поднял вверх указательный палец: – «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

– Точно! – твёрдо произнёс Димка. – Значит, и мы найдём выход из сложившейся ситуации!

– Молодчина, – профессор погладил мальчика по голове. – Обязательно найдём. Кстати, а ты знаешь, откуда взял эти слова Санька Григорьев?

– Нет, – замотал головой Димка.

– Они были вырезаны на могильном кресте, поставленном в Антарктиде на вершине «Обсервер Хилл» в память английского полярного путешественника Роберта Скотта. В оригинале это звучало так: «То strive, to seek, to find, and not to yield!»

Глава 2

Прошло около часа. Никому не хотелось вступать в разговоры, каждый размышлял о чём-то своём. Лишь Тоша беззаботно носился по лужайке и иногда лаял на трёхглазых бабочек. Димка уснул под деревом, похожем на берёзу. Москворецкий сначала пытался разговорить Марию, но та односложно и неохотно отвечала на его вопросы, в конце концов, умолк и он. Трухин читал какую-то книгу, иногда отрываясь и с опаской поглядывая по сторонам. Матвейка сооружал приспособление для рыбной ловли. Яр и Кирилл Андреевич всё это время провели в пещере. Выйдя оттуда, профессор спросил:

– Ну что, коллега, есть какие-то соображения?

– Да есть, – ответил Яр, присаживаясь на траву. – Судя по содержимому грота, здесь кто-то организовал хранилище.

– Кто это может быть? – спросил профессор, устраиваясь рядом.

– Абсолютно убеждён, что это представители внеземного разума, – ответил Яр. – Если бы здесь находились колбы только из тридцать первого века, то можно было бы подумать на кого-то из землян. Но, согласитесь, как земляне могли заархивировать человека из девятнадцатого или двадцатого веков…

– Погодите, – перебил Кирилл Андреевич, – что значит «заархивировать человека»?

– Заархивированный человек находится в колбе. Теперь это очевидно, он и все его предметы при нём могут храниться в таком состоянии очень длительный период. Вы и ваши современники тому наглядный пример. У нас такие эксперименты пока приостановлены Высшим советом, поскольку нам не удаётся после архивации человека восстановить его память. Мы архивируем животных, насекомых, да что угодно, в такую колбу можно «загнать» хоть дом приличных размеров. Но человека архивировать запрещено. Я просто поражаюсь, как они смогли заархивировать девушку вместе с собакой? Даже мы в четвёртом тысячелетии не могли этого делать.

– Выходит, кто-то много-много лет хозяйничал на нашей планете, – сказал Кирилл Андреевич.

– Да, – согласился Яр. – Вы видели тёмные коридоры от центральной аллеи в пещере?

– Видел, – ответил профессор.

– Я думаю, что здесь хранится несколько тысяч колб, – сказал Ярослав.

– Но почему здесь все с территории России?

– Этот вопрос пока остаётся открытым, – ответил Яр.

– Интересно, кому это нужно? – спросил профессор.

– Узнав ответ на этот вопрос, мы решим полпроблемы, если не больше, – ответил Яр и добавил: – То, что мы проснулись (или очнулись) – это случайность.

– Да, кстати, меня это очень сильно удивило. Открытая пещера, а мы тут спим тыщу лет.

– Обратите внимание на вон ту глыбу? – перебил Яр и указал пальцем на камень рядом с входом в пещеру. А теперь смотрите на левый срез входа. Что вы видите?

– Точно! – воскликнул профессор. – Это отколотый кусок от скалы.

– Да, – подтвердил Яр. – Видимо, здесь произошло землетрясение или просто сильный толчок, внутри пещеры посыпались камни, некоторые угодили в ваши колбы, и вы проснулись…

– Так нам ещё повезло, что этот камень откололся, – покачал головой профессор.

– Повезло, и очень сильно, – подтвердил Яр, – поскольку грот был законсервирован. Если бы кусок скалы не отвалился, вы бы погибли внутри пещеры без света и воды.

– Я думаю, – предположил профессор, – колбы расположены в хранилище по какой-то системе, поскольку мы оказались почти из одной эпохи. Матвей чуть подальше, а остальные все рядом.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Яр, – моя колба находилась в самом конце нашей аллеи. Нужно будет заняться расшифровкой надписей на пластинах из-под колб. Да, я хотел попросить вас, Кирилл, поговорить с вашими людьми, чтобы они ничего не трогали в гроте и не передвигали. Иначе мы потом запутаемся, тем более что я отключен от глобальной сети.

– Хорошо, я поговорю. Кстати, – предложил Кирилл Андреевич, – пойдёмте, пройдёмся к воде.

– Пошли, – согласился Яр.

Они поднялись с земли и направились к водоёму, решив заодно обследовать близлежащую территорию.

– Кирилл Андреевич! Кирилл Андреевич! – крикнул Димка. – Вы к реке? Можно я с вами?

– Пошли, – махнул рукой профессор, и они отправились втроём.

Подойдя к реке, все трое почувствовали жажду. Они стали пить воду, набирая её в ладони.

– Никогда не думал, что мне в тридцать первом веке придётся вот так утолять жажду, – улыбнулся Яр.

– Да мы, в общем-то, с Дмитрием и в двадцать первом уже так не пили, верно, Дим?

– Верно! – подтвердил Дима.

Они все трое расположились на берегу. По воде плавали какие-то птицы, иногда взлетая и садясь на противоположном берегу.

– Насколько мне известно, – продолжил разговор Яр, – в двадцать первом веке люди уже стали понимать, что главное – это сохранение здоровья человека, увеличение продолжительности жизни?

– Понимать-то понимали, но… слишком в нашем веке ещё много несуразностей.

– Было много! – поправил Яр.

– Ну да, – усмехнулся профессор, – конечно, было. Я всё ещё не могу привыкнуть, что всё это осталось в прошлом. Какая-то невероятная история, пока она не умещается в моей голове. Да, кстати, Яр, позвольте узнать, а какова сейчас, в смысле, в тридцать первом веке, средняя продолжительность жизни на земле.

– В тридцатом веке нам удалось поставить рекорд – двести лет. Но учёные говорят, что это не предел. В ближайшие два-три века может достигнуть и трёхсот лет.

– Ну, вы даёте, ребята! – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– А мне можно вопрос, Яр? – вмешался Димка.

– Задавай, – кивнул Яр.

– А вам сколько лет? – спросил Димка.

– Девяносто, – ответил Яр. – Конечно, без учёта сна в гроте.

– Ничего себе! – удивился Димка. – У нас таких называют… называли долгожителями.

– Раньше экология была ужасной, – пояснил Яр.

– Да и до ужасной экологии люди столько не жили, – возразил Димка.

– Согласен, но тогда не была развита медицина, – пояснил Яр. – Сейчас, то есть в то время, когда я жил, разобрались и с экологией, и подняли медицину до небывалых высот.

– Я правильно понимаю, что в тридцать первом веке земляне в атмосферу не выбрасывают миллионы тонн вредных веществ? – спросил Кирилл Андреевич.

– Нет, что вы! Это большое, очень большое преступление.

– А как же энергия? Чем вы…

– Всё оттуда, – Яр указал на небо. – Человечество научилось использовать солнечную энергию по максимуму. Да и глупо не использовать то, что лежит на поверхности.

– Нефть, газ и прочее уже не в ходу? – спросил Кирилл Андреевич.

– Лет семьсот точно, – кивнул Яр. – Последний автомобиль на нефти…

– На бензине, наверное, – поправил Димка.

– Да, точно, – улыбнулся Яр, – так вот, последний автомобиль на бензине, вернее двигатель к нему, был уничтожен в 2370 году. Это были уже музейные экспонаты. И их запретили запускать.

– А на чём же вы передвигаетесь? – удивился Димка.

– Всё через «паснет». В любую точку земли вас доставят в течение часа. Есть, правда, и индивидуальные эфиролёты. Они работают от солнечной энергии, а передвигаются над землёй с помощью радиоволн.

– А аварии бывают? Сталкиваются? – поинтересовался Димка, он прямо превратился в вопросник.

– Нет, что вы! – рассмеялся Яр. – Они не могут столкнуться. Логистика такова, что они пролетают мимо друг друга даже на расстоянии нескольких миллиметров, но прикоснуться друг к другу не могут. Ими управляет искусственный интеллект. В двадцать восьмом – двадцать девятом веке ещё случались мелкие недоразумения, но теперь это в прошлом. В принципе, сейчас на земле индивидуальный транспорт не нужен. Смысла в нём нет. Ты вызываешь капсулу на такое количество человек, на какое тебе необходимо, она стыкуется прямо к твоему жилищу, ты выбираешь пункт назначения, через несколько минут вы на орбите. А ещё через несколько минут космолифт вас спускает к тому месту, куда вы запланировали прибыть. Какие проблемы? Зачем индивидуальный транспорт? Им пользуются государственные деятели, курьеры, дипломаты, жители Марса, Луны и так далее.

– Жители Марса? – Димка раскрыл рот. – Вот это да! На Марсе есть жизнь?

– Да уж давно, мы ещё в двадцать четвёртом веке построили там поселения, как на Луне.

– И на Луне? Вот это да! А вы были на Марсе? – спросил Димка.

– Я там работаю, – улыбнулся Яр. – Месяц тружусь на Марсе, потом месяц отдыхаю на Земле.

– Здорово! А я могу туда попасть? – неожиданно спросил Димка.

– Конечно, туда можно слетать по туристической карте, – сказал Яр и, вздохнув, добавил: – Только сначала нужно отсюда выбраться.

– Да выберемся, – рассмеялся Димка. – Раз уж проснулись, теперь выберемся.

– А сколько сейчас по времени добираетесь до Марса? – спросил Кирилл Андреевич.

– Есть два вида транспорта, – пояснил Яр, – коммерческий и рабочий…

– Ну, коммерческий, конечно, намного быстрее, – язвительно произнёс профессор.

– Нет, наоборот, – улыбнулся Яр, – коммерческий летит неделю, это туристы, а рабочий – трое земных суток. Я заметил ваш сарказм, коллега, но сейчас у нас на планете всё подчинено в первую очередь целесообразности. Турист отдыхает, а «марсиане» (так мы называем тех, кто трудится на Марсе), работают на благо планеты, на благо нашего континента.

– А что значит – на благо континента? – спросил профессор. – Континент – это…

– Это отдельное государство, их теперь на планете пять: наше, Северная Америка, Южная, Австралия и Африка.

– Но вы говорите по-русски, это значит…

– Это значит, что у нас теперь на континенте два государственных языка – русский и китайский.

– А как же остальные? – удивился профессор. – Английский, немецкий, итальянский, французский и другие?

– Все сохранены, но они являются региональными языками, – ответил Яр. – А бывший материк Евразия теперь называется Росазия.

– Удивительно, – покачал головой Кирилл Андреевич. – Просто удивительно. В наше время тёмные силы пытались расчленить Россию на мелкие государства, посеять рознь между народами. Значит, сделать это никому не удалось?

– Не удалось! Я не историк, конечно, – сказал Яр, – но у меня здесь много информации…

– Да, кстати, – профессор указал на лоб Ярослава, – а что это за анализатор памяти, можете пояснить? А то по вашим законам тридцать первого века вы нас даже в преступники записали.

– Да, сейчас запрещено жить на планете без анализатора. Это не только дополнительный объём памяти, но и индивидуальный аналитический центр.

– Что-то вроде дополнительных мозгов? – спросил профессор.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Яр и добавил: – Но самое главное – это ещё и детектор узнаваемости.

– Неужели человек не может без этого обойтись? – задумчиво произнёс Кирилл Андреевич.

– Да, – утвердительно ответил Яр. – Дело в том, что наш мозг не может претендовать на право истины с первого взгляда, поскольку эволюция создала его несовершенным, то есть как бы в спешке, не учитывая реалий и интерпретаций космического бытия. Наш мозг не способен сразу понимать законы всего мироздания. Именно поэтому после войны в двадцать пятом веке с инопланетянами внедрение анализатора в мозг человека стало обязательным для всех землян. Это своего рода мощнейший компьютер, дополнительная память, или, как вы выразились, дополнительные мозги, способность анализировать ситуацию, мгновенное распознание чужепланетца. Почему я и удивился, встретив вас…

– Вы нас приняли за инопланетян? – рассмеялся Димка.

– Да, – подтвердил Яр, – поскольку сейчас на планете вы не встретите землянина без анализатора памяти. Его встраивают в мозг при рождении каждого ребёнка. Это ещё и электронное удостоверение личности, вся родословная человека, его профессиональная принадлежность и так далее.

– То есть все под колпаком государства, – произнёс профессор с сарказмом и тяжело вздохнул.

– Нет-нет, государство в личную жизнь человека без надобности не вмешивается…

– Без надобности… – усмехнулся Кирилл Андреевич. – В этом и есть подвох…

– Никакого подвоха, – возразил Яр, – у нас очень развита судебная система. Только суд может дать добро на проверку вашей памяти, но для этого нужны очень и очень веские основания. То есть, если вас заподозрили в совершении тяжкого преступления.

– Что это за преступления? – спросил профессор.

– В основном убийство, государственная и планетарная измена.

– Значит, люди продолжают убивать и предавать? – покачал головой профессор.

– К сожалению, да, – сказал Яр. – Наверное, это искоренить невозможно. Люди передвигались на лошадях, затем на автомобилях, теперь на эфиролётах, но в личной жизни ничего не изменилось, они всё так же влюбляются, ревнуют, изменяют, ругаются, завидуют, предают, мстят и так далее. Здесь мы бессильны. Когда на нас напали инопланетяне, они как раз выдвинули нам всё это в качестве претензий и хотели нас изменить, сделать из нас своего рода роботов, правильных и послушных…

– Так не эти ли инопланетяне нас сюда забросили? – спросил Кирилл Андреевич.

– Я думаю, нет. Это какой-то другой разум. В последнее время мы стали догадываться, что за нами кто-то следит из космоса. Но эта слежка была как бы безвредной. Хотя во все века бесследно исчезали люди. Теперь вот становится ясно, где они все… и мы в том числе, оказались.

– Вы думаете, здесь хранятся те, кто пропал без вести?

– Подозреваю, что это так, – кивнул Яр. – Не все, конечно, но есть такие.

– Но у вас же этот, как его… микрокомп в голове, – сказал Димка. – Вас должны были засечь какие-то приборы. Как же вас похитили?

– Хм, «как». «Должны были». В заархивированном виде анализатор не действует.

– У меня в голове не укладывается, – сказал профессор, – как можно сжать живое существо до таких размеров, а потом его оживить? Уму непостижимо!

– А вы попробуйте Матвею объяснить, что такое аэродинамика и почему многотонный металлический самолёт в двадцать первом веке летал по небу и не падал на землю, – рассмеялся Ярослав.

– И то верно! – согласился Кирилл Андреевич.

Неподалёку раздался смех, к собеседникам приближались Мария и Алексей. Он что-то ей рассказывал, та звонко смеялась. Увидев профессора и Димку с Яром, парень с девушкой пояснили, что их сюда привела жажда.

– Вы пили сырую воду прямо из реки? – удивилась Маша.

– А что делать? – пожал плечами Кирилл Андреевич. – Самоваров нам в пещеру никто не завозил.

– Не представляю, как же её пить? – скрестила руки на груди Маша и, вдруг заметив, что её пудель набросился на воду, закричала: – Тоша, фу! Фу, собака! Что ты делаешь? А вдруг заболеешь?

– Ну, что ты ему «фукаешь», – махнул рукой Лёха. – Пусть попьёт.

– Не представляю, чем мне его кормить? – закатила глаза Мария.

– Ты подумай сначала, что ты сама будешь есть, а она о Тоше беспокоится, – съязвил Лёха.

– Мне не привыкать, – хихикнула Маша, – я могу три дня ничего не есть, жить на одной воде. А вот как быть с Тошей, даже не знаю.

– То есть ты думаешь, что мы провалялись здесь тысячу лет, а теперь за три дня решим вопрос и разъедемся по домам?

– Ну так мы же проснулись? – резонно заметила Маша. – Что нам тут теперь делать?

– И твои предложения? – Лёха в упор уставился на девушку.

– Найти людей и… домой, – сказала Мария.

– А где наши дома? Кто нас ждёт? – нахмурился Лёха.

– Обратимся в полицию, объясним, так, мол, и так, нас похитили, а теперь вот мы нашлись. У меня, кстати, и паспорт с собой. Даже два – ещё и заграничный, мне недавно выдали на десять лет.

– Ага, как найдёмся, смотаемся на Гоа, – съязвил Лёха.

– Почему на Гоа? – насупилась Мария. – Может, у них другие курорты есть? И вообще, если честно, я не верю во все эти тридцать первые века и так далее. Мне кажется, я этого Ярика видела в турфирме. Вот увидишь, это просто мой «экстрим-тур». Не зря же я пять тысяч долларов заплатила.

– А что это у тебя за телефон? – заметив в руке у Марии трубку, спросил Алексей и протянул руку: – Дай взгляну.

– Это смартфон, – сказала Мария.

Алексей покрутил его в руке и с удивлением спросил:

– А почему он без кнопок? Как же с него звонить?

– Ха! – ехидно произнесла Мария. – Лёша, какой ты дикий! Тут же сенсорный экран.

– Сама ты дикая, – возмутился Лёха, – сказано же, я сплю с 1997 года. Чего выпендриваешься?

– Да я шучу, Лёшенька, – рассмеялась Маша. – Ну, тут прямо на монитор нужно давить, кнопки виртуальные. Понимаешь?

– Понимаю. Так сразу и объясни…

Лёха задумался. Затем отошёл к дереву, сел под него и закрыл глаза. Мария долго ходила по берегу, в конце концов, тоже напилась воды из реки с помощью ладоней. Через некоторое время сюда подтянулись и Трухин с Матвеем. Все хотели не только пить, но и есть. Матвей приступил к рыбной ловле. Остальные стали за ним наблюдать. И вдруг профессор громко рассмеялся:

– Вот уж воистину говорят: один с сошкой, семеро с ложкой.

– У нас чуть по-другому, – поправил Лёха, – один с удочкой, шестеро с ложкой.

– Ничего не по-другому, – возразила Мария, – нас как раз семеро!

– Семеро, но Матвей-то с сошкой! – сказал Лёха.

– Да, Матвей с сошкой, но нас-то семеро с Тошкой.

Услышав рифму, все дружно рассмеялись, а Димка повторил только что родившуюся новую пословицу:

– Матвей с сошкой, а нас семеро с Тошкой.

– Смех смехом, – сказал профессор, – а нам нужно подумать и о ночлеге, и об ужине. Да и о завтраке не мешало бы. Сегодня уже бессмысленно отправляться на поиски братьев по разуму, во-первых, вечереет, а во-вторых, посмотрите, как небо заволокло, по-моему, собирается дождь.

– Я не могу понять одного, – развёл руками Ярослав, – почему у меня нет связи с космосом. Это настолько невероятно, я даже не знаю, что и думать.

– Твой чип не работает? – поинтересовался Димка.

– Работает, но в автономном режиме, то есть от энергии моего тела. Но это не главное. Вы же живёте без этого устройства. Оно мне позволяет понимать и говорить на любом языке или адаптировать свою русскую речь к любому столетию, я могу по памяти прочесть любое произведение от древних времён до современных авторов, но без связи с «паснетом» я не могу ни с кем общаться. Даже не представляю, в каком месте мы сейчас находимся. Навигационная система отключена, связи с орбитой нет. Это очень всё странно. Этого просто не может быть.

– Но ведь может же, – сказал Димка.

– Не понимаю, что происходит! – ответил Яр. – Я живу в тридцать первом веке и такое…

– Теперь не имеет значения, кто в каком жил веке, друзья, – Кирилл Андреевич, встал и начал прохаживаться. Мы все оказались в равных условиях. Связи с внешним миром нет, людей рядом с нами не наблюдается, нас семеро человек плюс собака, мы должны позаботиться о том, как нам здесь выжить. И начинать мы должны прямо сейчас. Первое, нужно заготовить дрова, ночью в пещере может быть прохладно, а пледов, одеял и матрасов нам тут никто не приготовил. Выход один – развести костёр и поддерживать огонь до утра. Кроме того, нужно собрать побольше камней и на ночь загородить вход, чтобы избежать встречи с местными любителями полакомиться человечинкой.

– Господи, Боже мой! – вздрогнула Мария, – Какие ужасы вы говорите, Кирилл Андреевич, у меня мороз по коже.

– Простите, Мария, но сейчас нам не до деликатности, мы сегодня видели шестиногого оленя, а кто нам даст гарантию, что к нам ночью не пожалует шестиногий медведь или какой-нибудь трёхглазый лев. Всё может быть! Не молчите, предлагайте свои варианты решения различных вопросов. Я не преувеличиваю, ситуация более чем серьёзная. Проблема в том, что о нас никто не знает. Как минимум мы пролежали здесь около тысячи лет, и никто не пришёл, не поинтересовался, что это за колбочки такие тут стоят. Если бы о нас знали, мы бы все уже давно проснулись и прожили бы свои жизни. Но так вот получилось, что нам предстоит жить всем вместе сегодня и здесь. Думайте, друзья. Усиленно думайте!

Подошёл Лёха и, указывая рукой в сторону пещеры, сказал:

– Взгляните туда! Ничего не напоминает? Только посмотрите внимательно! Я когда в армии служил, у нас так снаружи выглядело овощехранилище.

– Очень меткое сравнение, – согласился Кирилл Андреевич, кивая головой. – Впрочем, нас здесь и хранили, словно овощи. Только в колбочках.

– Вот-вот! Мне эта мысль не даёт покоя, – сказал Алексей. – Кто и для чего нас тут столько лет хранил? Кому мы понадобились, да ещё в законсервированном виде? Типа огурчики-помидорчики в банках.

– Зато прожил тысячу лет! – усмехнулся и произнёс с большой долей сарказма в голосе Кирилл Андреевич.

– Если честно, меня это как-то не радует, – вздохнул Лёха, – во-первых, не прожил, а проспал. Ну, как это так? Проспать всю жизнь в какой-то яме. А во-вторых, что это такое? – Он раскинул руки и сделал оборот на триста шестьдесят градусов. – Где наша жизнь? Здесь? С этими, – он кивнул в сторону кустов, – трёхглазыми кракозябрами? Эх, – тяжело вздохнул Лёха, – да ладно…

В небе раздался гром, сверкнула молния. Все, кроме Матвея, поторопились в укрытие. Мужик, не обращая внимания на небесные проделки, продолжил рыбачить.

Глава 3

Огонь добыли относительно скоро. Помог сибиряк Николай Борисович Трухин. Оказывается, когда он ещё был студентом, с однокашниками любил ходить в походы. В одном из таких походов они заблудились. Два дня плутали по лесу и лишь на третьи сутки случайно вышли на охотничий домик глубоко в тайге. На их счастье там оказались охотники. Один из них научил студента Трухина, как развести огонь в экстремальных условиях, то есть без спичек и зажигалок. Таких способов, оказалось несколько.

Николай Борисович кряхтел, лохматил листья, тёр об камень какой-то высохший сук, дул на листья, потом снова усиленно тёр, что-то приговаривая. Вскоре раздался радостный крик и аплодисменты, когда появились первые, ещё совсем маленькие сине-розовые язычки пламени. Все подходили к Трухину и пожимали ему руку. Он улыбался и со словами благодарности кланялся. Подошёл и Лёха.

– Красавец, Коля, – он крепко пожал руку делегату и похлопал его по плечу. – Теперь я вижу, что ты настоящий большевик: «Из искры возгорится пламя!» Правильно говорю?

– Так точно! – довольно улыбнулся Трухин.

– Теперь осталось дождаться твоего «холопа», и пожарим рыбки, если, конечно, что-то уловит, как он говорит.

– Алексей, ну что вы такое говорите? – смутился Трухин. – Какой ещё мой холоп? У человека просто нарушена психика и…

– Стоп! – Лёха выставил вперёд руку. – Ты это сейчас серьёзно говоришь?

– Вполне! – кивнул Николай Борисович.

– То есть ты так и не понял, что случилось? – нахмурив брови, спросил Алексей.

– Понимаете, в чём дело, – откашлявшись в кулак, начал Трухин, – я материалист, диалектик, так сказать, марксист-ленинист, а у нас с этим строго! Мы не верим во все эти сказочки про бога, про…

– А бог-то тут при чём? – усмехнулся Лёха. – Мы же не о религии говорим, дескать, прибыли к вратам рая и ждём своей участи.

– Понимаю, – сказал Трухин, – но вы сами верите в то, что человек может проспать тысячу лет? Вы видели египетские мумии?

– Да ну тебя, – махнул рукой Лёха. – Сравнил нас с мумиями. Мы же не как мумии хранились, послушай, что Ярополк рассказывает.

– Ярослав, – улыбнувшись, поправил Трухин. – Ярославом его зовут.

– Ну, Ярослав, какая разница, кратко одно и то же: Яр.

– Честно говоря, – Николай Борисович перешёл на шёпот и приблизился к Лёхе вплотную, – я не верю во всё это. Мне кажется, здесь замешана Мария Николаевна. Вы же слышали, что она рассказывала о какой-то путёвке? Скорее всего, она попала под чьё-то буржуазное влияние, кто-то запудрил девочке мозги…

– Ты чего? – раскрыл рот Лёха.

– Да-да-да! – Трухин схватил Москворецкого за пуговицу и начал её крутить. – В Москве очень много иностранных агентов. Они идут на такие хитрости, что…

– Ты что делаешь? – Лёха отстранил руку Трухина от своего пиджака, – ты мне пуговицу оторвёшь.

– Извините, Алексей, это я от волнения, – сказал Трухин, – так вот, чтобы сбить с толку советского человека, агенты…

– Товарищ делегат, – ухмыльнулся Алексей, – ты знаешь, когда человек умирает, он не знает, а другим трудно.

– Согласен, – кивнул Трухин и удивлённо спросил: – А вы это к чему?

– К тому, что, когда человек тупой – всё точно так же!

Николай Борисович нахмурился, почесал указательным пальцем переносицу и уже было хотел отойти от грубияна, но потом всё-таки решил продолжить разговор:

– Зря вы, Алексей, пытаетесь меня оскорбить и унизить. Вы просто, видимо, плохо знакомы с методами империалистических спецслужб. Вы не представляете, насколько коварны их агенты…

– Колёк, остановись, – Лёха положил руку на плечо делегата Двадцать шестого съезда, – ты сейчас несёшь полнейшую чушь. Ну, какие агенты? Какое буржуазное влияние? Какие на фиг спецслужбы? Я сам жил в 1997 году. В России давно капитализм, советской власти нет и в помине, партии твоей тоже нет…

– Вы хотите сказать, что и коммунистов нет? – настороженно спросил Трухин.

– Ну, коммунисты есть… вернее, были в то время. Только партия их называлась КПРФ, а главный у них этот, как его, ну тоже на Ленина похож, лысый и большелобый… как же его… О! Вспомнил: Геннадий Зюганов.

– Геннадий Зюганов? – с изумлением спросил Трухин. – Вы ничего не путаете?

– Не путаю, – замотал головой Лёха. – Вон спросите у профессора, он подтвердит. А чего ты так удивился?

– И он теперь генеральный секретарь?

– Ну, я в ваших должностях не разбираюсь, секретарь он, генеральный или минеральный… но он был главным у коммунистов…

– А вы не помните его отчество? – спросил Трухин.

– Андреевич, по-моему, – ответил Лёха и, подумав немного добавил: – Да, точно, Зюганов Геннадий Андреевич. Ты мне скажи, почему ты так о нём расспрашиваешь?

– С ума можно сойти! – воскликнул Трухин. – Если это правда, в смысле, если это точно он, то мы с Генкой в конце семидесятых вместе учились в Академии общественных наук. Он в 1980 году защитил кандидатскую диссертацию, что-то там о развитии социалистического городского образа жизни. Мы с ним частенько спорили на различные темы… Так вон оно как обернулось – в руководители партии выбился. Надо же… Ну, Генка, ну, ты даёшь!

– Ладно, пошёл я за дровами, – махнул рукой Лёха, – с тобой бесполезно что-то обсуждать. Заладил: не верю, не верю!

– И вы тоже сразу не верьте. Карл Маркс учил: во всём сомневайся!

Спустя некоторое время в пещере, недалеко от выхода, полыхал костёр внушительных размеров. Николай Борисович по периметру огня выложил камни, оставляя между ними небольшие просветы, как он пояснил, для поддува воздуха.

– Я нарочно разместил очаг ближе к выходу, – объяснял профессору Трухин, здесь естественная вытяжка, и плюс огонь, жар отпугнёт зверьё всякое.

– Хорошее слово вы употребили, коллега, – улыбнулся Голиков. – «Очаг»!

– Да, – согласился истопник. – Слово замечательное, символическое.

Димка откуда-то из глубины пещеры приволок что-то наподобие металлического шлема.

– Смотрите, что я нашёл! – радостно объявил он. – Теперь у нас есть возможность хранить запас воды.

– Молодчина, – похвалил его профессор, – дай-ка я посмотрю, что это такое.

Подошли все, чтобы рассмотреть находку.

– Любопытная вещица, – сказал Яр, – но, к сожалению, я не могу сказать что это.

Не смогли ничего сказать и остальные члены сообщества. Кирилл Андреевич предложил Лёхе и Димке:

– Ребята, пока не стемнело, может, вы сходите к реке? Попейте воды, наберите котелок, – он кивнул на шлем, – да заодно узнайте, как там наш рыбак поживает.

– Димка, пошли, – охотно согласился Москворецкий.

Вернулись они втроём, и снова в пещере раздались аплодисменты, в этот раз в адрес Матвея – он умудрился поймать штук десять рыб с ладонь, а одну так вообще полуметровую.

– Вы взгляните на нашего Матвейку из Романовки, – объявил прямо на входе Лёха и, похлопав мужика по спине, добавил: – Барин-то твой, небось, был бы доволен!

– А то как же! – гордо ответил Матвей. – Я в рыбалке всегда был шибко шустрым. Таких вот, – он развёл руки, – налимов вытаскивал, будь здоров.

– Машка, – гаркнул Лёха, – надевай фартук, и на кухню! Будешь у нас заведующей столовой.

– Объявляю матриархат, – объявила Мария и громко рассмеялась: – Нечего тут мною командовать!

– Ну, раз матриархат, – возразил Лёха, – в следующий раз сама рыбачить пойдёшь!

– Не! – испуганно воскликнул Матвей. – Барин шутит! Вы, барыня, не беспокойтесь, я всё сам сделаю: и наловлю, и пожарю. Сидите-сидите, отдыхайте. Не барское это дело, рыбы на кострах жарить!

То, что и рыбы здесь оказались трёхглазыми, да с лишними жабрами и плавниками, похоже, никого уже не смутило.

Матвей, к удивлению всех, действительно справился с обязанностями повара ловко и очень скоро. Через полчаса народ собрался за воображаемым столом. Учитывая, что едоки с утра ничего не ели, ужин показался им царским.

После ужина Голиков Кирилл Андреевич предложил провести собрание. В этот раз поучаствовать согласился даже Николай Борисович.

– Друзья, – начал профессор, – хотим мы этого или нет, но, чтобы выжить в таких необычных условиях, нам нужно избрать руководителя нашего, так сказать, спонтанного товарищества. Какие будут предложения?

– Я считаю, что главным нужно избрать профессора, – тут же предложил Москворецкий.

– Правильно! – поддержала Мария.

– Спасибо, – сказал Кирилл Андреевич и добавил: – Ставлю на голосование! Кто «за»?

Руки подняли все, кроме Матвея и Трухина.

– А вы чего? – спросил Лёха.

– А что нужно делать? – испуганно спросил Матвей.

– Ты согласен, чтобы профессор был у нас за главного?

– А кто моего мнения спрашивать-то будет? – раскрыл рот Матвей.

– Так вот же я у тебя и спрашиваю: согласен или нет?

– Согласен-согласен, ваша светлость!

Все рассмеялись. И лишь Трухин сидел с серьёзным выражением лица.

– А ты чего, Коля? – обратился к нему Лёха.

– Я воздержался! – ответил Николай Борисович.

– Это ещё почему? – удивлённо спросил Лёха. – Ты против коллектива, что ли?

– Нет, не против, – поправил Трухин, – просто я воздержался.

– Так, ребята, – вмешался Голиков, – принуждать никого ненужно. Николай Борисович прав на все сто. Он пока не определился. Остальным спасибо за оказанное доверие.

– А как мы назовём вашу должность? – поинтересовалась Мария и тут же предложила: – Давайте Генеральным директором.

– Ага? – усмехнулся Лёха. – Мы что тут, турфирму твою открываем?

– Ну, почему сразу мою? – возмутилась Мария.

– Я предлагаю назвать секретарём ячейки! – отозвался Трухин.

– А тебе всё ячейки и парткомы снятся, – хмыкнул Москворецкий. – Как голосовать, так он воздержался, а как должность придумывать, он в первых рядах.

– Ну, тогда давайте назовём председателем, – сказал Трухин, пропустив замечание Алексея.

– У нас же не колхоз тут? – возразил Лёха.

– Вам всё не нравится, Алексей! – ответил Трухин. – Тогда сами предложите.

– Я предлагаю назвать профессора главарём! – вдруг выпалил Лёха.

– Ну уж нет, – рассмеялся Голиков. – Никаких главарей. Мы что тут, Али-баба и сорок разбойников? По большому счёту, всё это формальности, но я бы согласился с Николаем Борисовичем. Как ни крути, друзья, а мы только что создали самый настоящий колхоз, то есть, по сути, коллективное хозяйство. Так что «самозванцев нам не надо, председателем буду я» – в годы моего студенчества ходила такая шутка.

– Что ни час, то новости, – поднял руки вверх Лёха, – вот и докатился: был авторитетным чуваком, стал колхозником.

Снова в пещере раздался смех, шутка понравилась. После того как присутствующие успокоились, слово взял председатель:

– А теперь, друзья, на правах руководителя нашего сообщества, позвольте сделать ряд заявлений. Перво-наперво, прошу всех выполнять мои требования теперь беспрекословно. Поймите, это нужно не мне, прежде всего, это необходимо каждому из вас. Запомните: главная задача – сохранить наши жизни. Если мы не будем выполнять элементарные требования и условия техники безопасности, у нас могут очень скоро наступить большие проблемы.

– Можно подумать, они сейчас маленькие, – буркнул Лёха.

– Вы правы, Алексей, – согласился профессор, – но мы пока все живы и здоровы.

– Что значит – пока? – испуганно воскликнула Мария.

– А то и значит, что пока живы и здоровы, но в любой момент может всё измениться. Итак, друзья, для начала давайте проведём ревизию нашего коллективного имущества. Прошу выкладывать все предметы сюда, на середину, – Кирилл Андреевич указал на небольшую гладкую каменную площадку перед собой. – Проверьте свои карманы, сумочки, портфели. Выкладывайте всё, может пригодиться любая мелочь.

Кирилл Андреевич первым вынул из кармана пиджака авторучку, расчёску, носовой платок, мобильный телефон, ключи. Его примеру последовал Алексей: на площадке появился перочинный нож, ключи от автомобиля, пачка американских долларов, документы. Мария просто вытряхнула в центр площадки содержимое своей крошечной сумочки. У Димки в карманах оказался только айфон. Николай Борисович заявил:

– Поймите меня правильно, товарищи, документы я выложить не могу, а вот всё остальное – пожалуйста.

Он выудил из портфеля маленькую бутылку армянского коньяка и поставил её в центр площадки.

– Ах ты, шалунишка, – рассмеялся Лёха. – С бутылочкой на съезд собрался?

– Я не злоупотребляю, – начал оправдываться Трухин. – Это, так сказать, на всякий случай…

– Как раз тот случай и наступил, – серьёзно сказал Кирилл Андреевич. – Мы можем использовать коньяк при необходимости в медицинских целях.

– Не возражаю, – закивал Трухин. – Можно сказать, я его с такой целью всегда и беру с собой.

– Какой предусмотрительный товарищ! – съязвил Лёха. Николай Борисович покосился на него, но ничего не ответил.

Портфель Николая Борисовича оказался очень вместительным, на площадку вскоре перекочевали подтяжки, запасной ремень, две книги, аудиокассеты, металлический сувенир с рисунком, как пояснил хозяин, театра оперы и балеты и с надписью «Красноярск», пачка бумаги, конверты и… обитатели пещеры даже не поверили своим глазам. На площадку лег ленточный автомобильный трос.

– Мужик, – рассмеялся Лёха, – а зачем ты с собой трос таскаешь?

– У нас в Красноярске дефицит, такой днём с огнём не сыщешь, вот и купил на одной из железнодорожных станций, тётка на перроне продавала, – Николай Борисович покраснел, – что поделаешь, иногда вот… приходится к спекулянтам обращаться.

– Почему «к спекулянтам»? – спросил Лёха. – У тётки бизнес такой… А-а-а, – неожиданно вспомнил он, из какого времени Трухин, – понял-понял. Сколько метров трос?

– Десять! – ответил Трухин.

– Пригодится, – одобрительно покачал головой Кирилл Андреевич.

– А бумажничек-то замылил? – съязвил Лёха, заглянув в портфель через плечо Трухина.

– Не думаю, Алексей, что вам понадобятся мои документы и мои личные сто двадцать рублей, – обиженно произнёс Николай Борисович и захлопнул портфель.

– «Мои личные», – повторил Москворецкий. – Вон, видишь? – Лёха указал рукой на площадку. – Я свои баксы выложил. Ты думаешь, я их где-то стырил? Это тоже мои личные и честно заработанные. Понял?

– Друзья, спокойно, – остановил Кирилл Андреевич спорщиков и обратился к Яру: – У вас ничего с собой не было?

– В этом не было никакой необходимости, – пожал плечами Ярослав, – при помощи «паснета» можно мгновенно скачать любую вещь и тут же её разархивировать…

– Понятно, – кивнул председатель, – так что у нас здесь есть? Вы не волнуйтесь, друзья, сейчас мы отберём необходимое, остальное заберёте обратно. Мария, это ваша пилочка для ногтей?

– Да! – подтвердила Маша.

– Пока забираем, может пригодиться. Дальше – все ключи, перочинный ножичек… Так, это что? Зеркало! Тоже изымаем! Очки, визитки нам не нужны…

– Простите, товарищи, – неожиданно вспомнил Трухин, – у меня вот ещё какая вещица в боковом отделении завалялась.

Он положил в центр площадки лупу.

– Отлично, – сказал профессор и, перебрав ещё какую-то мелочёвку, добавил: – Не густо, но всё же кое-что есть. Остальное забирайте. Да, и мобильные телефоны оставьте здесь, чтобы не потерялись. Они всё равно вам не нужны, но вдруг для чего-то пригодятся.

Кирилл Андреевич аккуратно всё сложил на полку рядом с выходом. И объявил:

– А теперь, други мои, небольшая лекция. Или, если хотите, инструктаж. Любой желающий поделиться своими соображениями, милости прошу. Значит, так. Мы не должны забывать вот о чём: выживание в экстремальных условиях, а я думаю, все понимают, что мы в таковых оказались, – это в первую очередь вопрос психологический. Поэтому желаю всем бодрости духа, позитивного настроя, смелости и надежды. С огнём и водой у нас проблем нет. Это очень хорошо. Можно сказать, нам повезло. С пищей, надеюсь, решим. Дальше нам необходимо позаботиться о ночном сне, о комфортном сне, в первую очередь речь идёт о тепле в пещере. Сегодня уже поздно, а завтра мы должны организовать каждому из нас удобные постели – из сухой травы, какие-то ветки связать, и тому подобное.

– Кирилл Андреевич, а вдруг тут какие-то чудища живут?

– Вот-вот, как раз я об этом и хотел сказать!

– О чудищах? – с ужасом спросила Мария и закрыла ладонью рот.

– Да, о них, – улыбнулся профессор. – Послушайте одну притчу. Один путник долго-долго шёл по заснеженной тундре, замёрз, продрог, а впереди ни конца, ни края. Идёт и думает: вот бы сейчас тёплую избу, да с банькой, попариться, погреться. И на́ тебе – видит, стоит домик. Путник туда, а там тепло, уютно, рядом с домом натопленная баня. Попарился мужик, отогрелся и думает: эх, сейчас бы отобедать! Пожалуйста, посреди избы вырос стол с деликатесами. Покушал путник и думает: теперь поспать бы. И в углу появилась кровать с периной, одеялами и подушками. Выспался мужик, лежит утром и думает: а кто же всё это организовал мне? Вдруг это какие-то чудища? И что вы думаете – отворяется дверь, и в избу входят чудовища, как у Гоголя в «Вие», помните? Увидел мужик их, схватился за голову и сам себе говорит: да они же съедят меня! И чудовища съели путника…

– Какой кошмар! – шёпотом произнесла Мария.

– Да, отличная причта, – рассмеялся Алексей. – Так что, Машка, не притягивай к нам отрицательную энергию. Думай о хорошем! Поняла?

– Можно подумать, я тут одна переживаю! – парировала Мария.

– Мария Николаевна, – сказал Кирилл Андреевич, – не переживайте, у вас шестеро мужчин-защитников. Выдюжим!

– Спасибо, – улыбнулась Мария.

– Идём дальше, – профессор продолжил своё председательское выступление. – В связи с вышесказанным, я предлагаю организовать ночное дежурство. Мы не имеем права спать все одновременно. Кто-то один всегда должен бодрствовать, то есть, будем называть вещи своими именами, находиться в карауле. Каковы мои соображения на этот счёт? Мария, как женщина, освобождается от такой обязанности. И Дмитрий, поскольку он ещё несовершеннолетний…

– Кирилл Андреевич, – вскочил Димка, – я не согласен! Мне же не пять лет, что это за слово такое «несовершеннолетний»? В данной ситуации оно просто унизительное. Нет-нет! Меня из списка не вычёркивайте. Я справлюсь.

– Хорошо, – кивнул профессор. – Коллеги, нет возражений?

С доводами Дмитрия согласились все.

– Прекрасно, – продолжил Кирилл Андреевич, – тогда предлагаю освободить от обязанностей ночного дневального Матвея, поскольку мы поручаем ему заниматься добычей и приготовлением пищи. Матвей, справишься?

– Буду стараться, ваше благородие! – выпалил Матвей.

– Молодец, – похвалил профессор. – Итак, дежурим по очереди, первую ночь буду дежурить я. Кто следующий?

– Я! – поднял руку, словно на уроке, Димка. – Следующий буду я.

– Не возражаю! – согласился Кирилл Андреевич.

– Ну, давайте следующую ночь, после Дмитрия, я подежурю, – отозвался Трухин.

– Отлично! – утвердил Кирилл Андреевич. – И остались Алексей и Яр. Определитесь в очерёдности, у вас времени ещё достаточно.

– Разберёмся, – сказал Лёха.

– Прошу учесть, коллеги, – вдруг заявил Яр, – в экстремальных ситуациях я могу не спать до пяти суток.

– Это ещё как? – удивлённо спросил Лёха. – А с копыт не рухнешь?

– Нет, не рухну! – улыбнулся Яр и прикоснулся рукой ко лбу. – Анализатор памяти позволяет отдохнуть моим организму и мозгу во время бодрствования, но не более пяти суток.

– Круто! – выпятил губу Лёха. – В армии тебе цены не было бы, особенно на первом году службы.

– Боже мой, – воскликнула Мария, – а как же мы сегодня будем спать? На камнях, что ли?

– Ты же сама искала экстрима, – рассмеялся Лёха. – Пожинай плоды турпоездочки!

– Ну не до такой же степени, чтобы спать на голой земле, – возразила Мария.

– А по-твоему, экстрим – это когда перина с лебяжьим пухом и кефир с мармеладом перед сном?

Неожиданно Лёха Москворецкий снял пиджак и положил его на землю:

– Не бойся, Мария, у нас тут хоть и не Лондон, но не перевелись джентльмены на Руси! Ложись, только смотри, коленки близко к камину не приближай.

Кирилл Андреевич подошёл к Лёхе и пожал ему руку.

– Горжусь соотечественником! – сказал он.

Мария подошла к Лёхе, молча поцеловала его в щёку и, подвинув малиновый пиджак ближе к костру, села на него, поджав ноги. Искры плавно поднимались под свод пещеры и там, наверху, устремлялись к небу. На улице стемнело.

Глава 4

Яр пытался расшифровать надписи на пластинах, которые были прикреплены ко дну всех колб. Он целые дни напролёт проводил в пещере.

– Очень хорошо, что у нас в наличии есть семь пластин с точными датами и координатами места архивирования, – пояснял он Кириллу Андреевичу. – В принципе, с местом всё уже ясно. Скоро разберусь с датами. Проблема в том, что слишком много символов и почему-то один год, как у вас с Дмитрием и Марией, обозначен разными знаками, хотя тут возможны и другие обозначения… Эх, мне бы связь с «паснетом», всё решили бы в течение получаса.

– Я смотрю, ваш «паснет» как палочка-выручалочка, – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– Так оно и есть, – согласился Ярослав, – это достояние нашей планеты. С помощью глобальной системы «паснет» мы и общаемся, и передвигаемся, и учимся, и предотвращаем катастрофы, мы даже научились управлять погодой, циклонами, тайфунами. На Земле не осталось ни ядерного оружия, ни химического, ни бактериологического, вообще никакого…

– С войнами покончено раз и навсегда? – спросил Кирилл Андреевич.

– Как раз я хотел пояснить: оружия нет, но между континентами иногда возникают климатические войны. Особенно неймётся Северной Америке. Они почему-то думают, что могут действовать тайно. Но в Росазии знают обо всех движениях руководства Северной Америки, даже больше. Они только затевают что-то, мы уже предпринимаем меры, в результате североамериканцы делают заявления о якобы нашей агрессии, о каком-то мнимом желании изменить их уклад жизни и так далее.

– Слушаю вас, Яр, и прихожу к выводу, что ничего на Земле за тысячу лет не изменилось.

– Да, – усмехнулся Яр, – в этом плане я с вами полностью согласен. Знаком с историей, вы уже говорили, как тысячу лет назад американцы мечтали расчленить Россию на мелкие государства. Раньше они не могли мириться с тем, что Россия – самая большая страна на планете, теперь они не могут никак смириться с тем, что у нас самый большой континент на Земле.

– Неужели нельзя раз и навсегда договориться? – покачал головой профессор. – Тысячу лет не хватило выработать определённые правила?

– Мы уже несколько раз меняли правила, утверждали в ООК, и каждый век возвращаемся к ним снова.

– ООК – это что-то типа нашего ООН? – догадался Кирилл Андреевич.

– Да-да! Он и есть, – подтвердил Яр. – Последняя буква в аббревиатуре теперь означает «континентов», то есть Организация объединённых континентов. Но есть ещё Межконтинентальный совет, он выше ООК, что-то типа древнего Конституционного суда. Решения Совета обязательны к выполнению всеми континентами. Там заседают двадцать пять человек – по пять от каждого континента – каждый член не моложе ста лет.

– Логично, – улыбнулся Кирилл Андреевич, – столетний опыт о многом говорит. А кто управляет континентом, например, нашим? – спросил профессор. – Имею в виду, как называется должность?

– Вы не поверите, Кирилл, – вдруг рассмеялся Яр. – Но так же, как и в нашем колхозе!

– Что вы говорите? – удивился профессор. – Значит, главный на континенте тоже председатель?

– Правильнее сказать – главный в государстве! – поправил Яр.

– Да, интересно было бы побывать в современной Евр… в смысле Росазии.

– Вы потеряли надежду, профессор? – спросил Яр.

– Вообще-то, это не в моих правилах, – ухмыльнулся Кирилл Андреевич, – не привык я так быстро сдаваться, но что-то в этот раз подсказывает мне, мы здесь надолго.

– «Надолго» по-вашему – это насколько? – поинтересовался Яр.

– Это сложно сказать, – тяжело вздохнул профессор. – Но не на недельку-другую. Вот мы прожили здесь пять суток, что изменилось? Вы видите, что нет никакого просвета? Мы не можем уйти далеко от нашей пещеры, а в радиусе полудня всё уже обследовали. Признаков жизни, имею в виду, разумной, нет. Я хотел определить наше место расположения по звёздам, так вы заметили, каждый вечер небо заволакивает так, что ни звёзд, ни луны не видать. Вы как считаете, где мы сейчас находимся, на каком континенте?

– Я тоже об этом думаю, Ки, – ответил Яр, – и тоже не могу найти ответа.

– Мы так постепенно превратимся в дикарей, – грустно произнёс профессор, – если не интеллектом, то образом жизни. Там, в двадцать первом веке, мы называли себя, образно, конечно, дикарями, когда выезжали на природу пожарить шашлыки, покупаться в речке, позагорать на берегу…

– Это всё сохранилось и у нас, – сказал Яр. – В этом отношении ничего не изменилось. Покупаешь лицензию и выезжаешь на природу. Без лицензии тоже можно, но запрещено разводить огонь, рыбачить, охотиться. Можно только купаться и загорать.

– Тоже неплохо, – съязвил Кирилл Андреевич. – Хотя и маловато удовольствий.

Собеседники расположись у входа в грот, неподалёку носились Димка и Тоша. Дмитрий бросал палку, Тоша мчался за ней, пытаясь поймать её на излёте, иногда ему это удавалось. Кирилл Андреевич вспомнил своего лабрадора. Тот всегда приносил палку хозяину, а у Тоши палку нужно было отбирать и снова бросать. Яр и профессор увлеклись беседой так, что и не заметили, куда делись мальчик и собака. А они тем временем перебрались в грот. Неожиданно где-то там в глубине раздался страшный рёв. Мужчины вздрогнули и, не успев подняться, увидели выбегающего из пещеры взрослого тигра. Он остановился, осмотрел хищным взглядом людей и рванул в сторону реки.

– А где Дмитрий? – крикнул на ходу Кирилл Андреевич, вбегая в пещеру.

– Мы здесь, – раздался Димкин голос, и навстречу профессору выбежал Тоша.

– Что здесь случилось? – взволнованно спросил Кирилл Андреевич.

– Да вот он! – Димка указал пальцем на Тошу. – Я его посадил на тумбу, а он забрался на верхнюю полку и свалил оттуда колбу. Вы видели, кто из неё появился? Какой-то саблезубый тигр.

– Это не саблезубый тигр, – возразил профессор.

– Но он такой громадный! – Димка показал рукой рост, явно преувеличивая размеры животного.

– У страха глаза велики, – сказал Кирилл Андреевич, – это наш амурский тигр.

– Серьёзно? – Димка округлил глаза. – Так они, эти… ну, кто нас сюда всех привёз, и тигров наших покрали?

– Выходит, так, – сказал профессор. – А вот за то, что разбили колбу, вам, Дмитрий, объявляю выговор.

– Извините, Кирилл Андреевич, я… Тоша… в общем, виноват я, чего тут оправдываться. Больше не буду, честно слово. Вот не подумал как-то…

– Сами себе создаём проблемы, – сказал недовольно профессор.

– А как вы определили, что это амурский тигр? – спросил Димка.

– Очень просто, – ответил профессор, – я, перед тем как уснуть на тысячелетие-другое, работал вместе с Оксаной Пушкиной в Центре «Амурский тигр».

– Это телеведущая? – удивлённо спросил Димка.

– Да. Она на тот момент занимала должность заместителя директора центра. А я был в качестве консультанта на общественных началах. Так что ошибиться с тигром я не мог.

– Круто! А он на нас не может напасть? – Димка спросил и зажмурил глаза, видимо, представляя какую-то жуткую картину.

– Ну, почему не может? – развёл руками Кирилл Андреевич. – Это зверь, ему что кабанчика съесть, что человека, какая разница. Хотя амурский тигр редко нападает на человека, он всегда старается избегать встречи с людьми.

Вечером за ужином Кирилл Андреевич ещё раз при всех отчитал Димку и предупредил остальных о недопустимости вольного обращения с посудинами.

– Поймите, в конце концов, – говорил профессор, – в эти колбах может быть всё, что угодно, вплоть до слонов и крокодилов. Не хватало нам ещё развести здесь крокодиловую ферму. Это хорошо, сегодня появился тигр, рыкнул да убежал. А теперь представьте, если в этой пещере проснётся индийский или африканский слон да начнёт громить склянки направо и налево. Что мы с вами будем делать?

Неожиданно Кирилл Андреевич заметил на стене рисунки оленей. Он подошёл к ним и долго-долго их рассматривал.

– Откуда взялись здесь эти произведения искусства? – язвительно спросил профессор.

– Это я нарисовал, – виновато произнёс Трухин. – Извините, если нарушил Правила. – Честное слово, я без задней мысли. Это от скуки. Простите…

– Нет-нет, что вы, Николай Борисович, no problem! Никаких проблем, просто мне эти рисунки кое-что напомнили. Дмитрий, взгляните, что скажете?

Димка подошёл к стене и вдруг радостно объявил:

– Так это же рисунки кроманьонцев! Мы проходили это по истории.

– Вы это рисовали по памяти? – спросил профессор у Трухина.

– Да нет, – пожал плечами Николай Борисович, – просто из головы.

– А чем? – спросил Кирилл Андреевич. – Чем вы это рисовали?

– Недалеко от реки есть кусочки породы красного цвета, – принялся объяснять художник, – она такая, знаете, хрупкая. Ну, я растёр кусочки меж двух твёрдых камней, потом смешал всё это с рыбьим жиром, получилась краска…

– А где вы подчерпнули эти знания? – спросил Кирилл Андреевич. – Кто-то подсказал? Научил?

– Чисто интуитивно, – смущённо ответил Трухин.

– Невероятно! – воскликнул профессор. – Это невероятно! – повторил он спустя некоторое время. – Всё это впервые сделали кроманьонцы тридцать-сорок тысяч лет до нашей эры. Вы понимаете это?

– Но я… я… честное слово, тут ни при чём! – стал снова оправдываться Николай Борисович.

– Ну, что вы, коллега, – рассмеялся профессор, – вас никто ни в чём не обвиняет. Просто невероятное совпадение. Пещерные люди и современный человек… Это невероятно…

– Да ладно тебе, Андреич, – язвительно произнёс Лёха. – Какие же мы современные? Вон Ярополк считает нас древними.

– Ярослав, – поправил Яр. – Моё полное имя Ярослав.

– Извини, брат! – Лёха ударил себя в грудь кулаком. – У меня что-то с памятью стало, всё время забываю. Слушай, а тебе какая разница, как тебя называют, ты же понял, о ком я говорю.

– У нас псевдонимы запрещены, – сказал Яр.

– У кого это у вас? – хмыкнул Лёха. – Ты же и сам не знаешь, сколько ты тут на полочке провалялся, как вяленый лещ?

– Впрочем, вы, Алексей, правы, – согласился Яр и добавил: – А с памятью у вас проблемы, видимо, из-за архивирования. При архивировании возникают проблемы с памятью. Хотя какая-то внеземная цивилизация и достигла в этом вопросе больших результатов, видимо у них тоже возникают иногда сбои.

– Точно! Я вот, например, 1997 год помню отлично. И 1991 весь помню. А вот из 1994-го не помню почти ничего. Как такое может быть?

– Вы не волнуйтесь, Алексей, – успокоил Яр, – придёт время, и всё восстановится.

– Когда оно придёт, когда я уже загнусь на этом острове, или не знаю, где мы находимся? Вы учёные! Когда уже разберётесь, куда нас засунули? Ни фига ничего не знаем. Давайте костры, что ли, жечь, может, кто из пролетающего самолёта увидит или там из космоса.

– Твои претензии необоснованны, Алексей, – отозвался профессор, – как же мы определим место нашего нахождения, если ещё не было ни одной звёздной ночи. Все небеса затянуты, мы как слепые котята. Тучи, увы, мы ещё разгонять не научились.

– Извини, Кирилл Андреевич, – опустил глаза Лёха, – я всё понимаю, просто что-то нашло.

– Не отчаивайся, Лёш, – профессор погладил его по плечу. – Держись. Нам всем тут несладко. Нужно беречь силы, нервы, здоровье. Не срывайся.

– Понял, Андреич! – сказал Лёха и повторил: – Прости!

Вечером, перед сном, сопещерцы вышли на прогулку, далеко от жилища отходить было нельзя, сразу наваливалась кромешная тьма. Поэтому каждый старался находиться в пределах видимости освещаемого костром входа.

– Кирилл Андреевич, есть разговор, – сказал Димка и предложил отойти в сторону.

– Говори, что случилось? – сказал профессор, неожиданно перейдя с подростком на «ты».

– Я даже не знаю, с чего начать! – вздохнул Димка.

– Что-то серьёзное? – взволнованно спросил профессор.

– Мне кажется, слишком серьёзное.

– Ну, тогда говори с ходу, без всяких преамбул.

– Хорошо, – Димка набрал полные лёгкие воздуха, резко выдохнул и начал говорить: – Тут такое дело, только вы не смейтесь, примите мои слова на полном серьёзе…

– Дим, – уже немного раздражённо произнёс профессор, – мы же договорились. Без преамбул.

– Ок! В общем, я сегодня неожиданно вспомнил, после тигра и кроманьонских наскальных рисунков.

– Что? Что вспомнил?

– Я в девятом классе написал фантастический роман. В смысле, недавно закончил. В той жизни. А когда начинал писать, учился ещё в седьмом классе. А потом закончил. Хотел даже в издательство отправить, но не успел, вот… уснул, как все здешние.

– Ну, поздравляю, – ухмыльнулся профессор, – с почином.

– Она у меня здесь, на флешке – рукопись. Представляете?

– И что? Вот выберемся отсюда, отправишь в издательство. Заодно и о нашей пещерной жизни напишешь. У тебя всё? Ты для этого меня в темень эту завёл?

– Да нет! Я ещё самое главное вам не сказал.

– Так говори же!

– Понимаете, всё, что сейчас происходит с нами – это было описано в моей книге. Всё точь-в-точь, до мелочей.

Возникла довольно продолжительная пауза.

– И что ты там написал? – в конце концов спросил профессор.

– Так и написал, что пацан, то есть это я, проснулся в пещере, вышел к людям. Там были и Мария, и Лёха, и Матвейка, и вы, в общем, все наши. Потом я случайно разбудил Яра, написал, как Матвейка ловил рыбу, как вас избрали председателем, потом тигр проснулся, и, наконец, этот рисунок кроманьонца. Вы, наверное, не поверите, но вот всё до минуты, даже вот этот наш с вами разговор у меня описан в книге…

– Интересный поворот, – хмыкнул профессор. – Ну, допустим, это правда…

– Сто процентов правда, Кирилл Андреевич, клянусь вам! – воскликнул Димка.

– Отлично, ну, тогда рассказывай, что дальше? – предложил профессор.

Димка молчал, затем, тяжело вздохнув, сказал:

– А дальше я забыл.

Кирилл Андреевич погладил пацана по голове и тихо сказал:

– Иди отдыхай, сынок, ты устал. Поскольку лекарств у нас никаких нет, главное снадобье – это здоровый и крепкий сон. Пошли. Не расстраивайся, не грусти. Ты обязательно всё вспомнишь.

Профессор обнял Димку и повёл его домой, к костру.

Глава 5

Димка, конечно, понял, что Кирилл Андреевич ему не поверил. Он не стал его переубеждать, но какое-то время ходил грустный. Профессор тоже не стал тревожить подростка, считая, что тот просто переволновался и потому его посетила такая странная фантазия. Но однажды днём, после обеда, когда жители пещеры отдыхали, набирались сил кто перед сбором дров, кто перед рыбалкой, Димка отчётливо вспомнил продолжение романа. Он вскочил и, подбежав к профессору, громко воскликнул:

– Кирилл Андреевич, вспомнил! Я вспомнил продолжение!

– Тише-тише, – стал успокаивать Димку профессор, – зачем же ты так шумишь? Не видишь, люди отдыхают.

– Понимаете, я вспомнил продолжение! Пойдёмте на улицу, я вам расскажу.

Голиков, проявляя педагогическую сдержанность, вышел из пещеры и внимательно стал слушать подростка.

– Я знаю, что у нас произойдёт в ближайшие дни! – заявил Димка.

– Дима, – остановил его профессор, – пожалуйста, я тебя очень прошу, не увлекайся ясновидением и пророчествами. А если вдруг ошибёшься, ты представляешь, какое может потом наступить разочарование? Ты же сам себе перестанешь верить…

– Кирилл Андреевич, дорогой, да не играю я в экстрасенса и предсказателя. Просто я вспомнил продолжение своего романа. Хотите, я рассажу вам всё подробно, что произойдёт завтра, послезавтра…

– Стоп-стоп-стоп, Дима. Погоди. Я предлагаю тебе такой вариант. Мы сейчас одолжим у Николая Борисовича лист бумаги, возьмём авторучку, и ты мне кратенько изложишь всё в письменном виде. Я ничего читать не буду, кладу твой рассказ во внутренний карман своего пиджака, и ждём наступления нового дня. Если всё совпадает, объявляем народу, что так, мол, и так, есть написанный фантастический роман, а мы в нём все герои. Идёт?

– Идёт, – согласился Димка. – Но я могу и без бумажки всё рассказать, завтра, например…

– Дима, не надо! Мы же договорились. Пойдём к Николаю Борисовичу.

У Трухина выпросили не только лист бумаги, но ещё и конверт. Димка потратил на пророческое описание двух последующих дней около часа. Кирилл Андреевич, не читая, вложил лист в конверт, намочил край языком и, запечатав его, предупредил:

– Дим, если предвидение не состоится, ты просто скажешь, что не получилось, и я, не открывая конверт, бросаю его в огонь.

– Я уверен, что такого не произойдёт, вот на сто процентов, – воскликнул юноша.

– Спокойно, спокойно, Дмитрий, – профессор похлопал парня по плечу. – Осталось совсем немного! Через два дня подведём итоги.

На следующий день произошло событие, которое не смог бы предугадать ни один самый знаменитый экстрасенс в мире. Утром, когда народ стал выходить из пещеры, неожиданно на поляне появился беглый амурский тигр, который оказался… в это трудно поверить, тигрицей. Рядом с ней резвились два тигрёнка. Люди обомлели, увидев эту картину. Но самое главное, тигрица не проявляла ни страха, ни агрессии. Просто сидела, соединив две лапы вместе, опоясав их хвостом, как обычно это делают домашние кошки, и наблюдала за своими малышами, правда, изредка поглядывая в сторону своей бывшей «спальни».

– Кс-кс-кс! – поманил тигрицу Лёха.

– Иди к нам, кисуля! – крикнула ей Мария. – Не бойся, мы тебя не обидим.

– Зачем вы её зовёте, Мария? – с опаской спросил Николай Борисович. – А вдруг и впрямь придёт? Вы посмотрите на неё, какая зверюга. Это же вам не домашняя, как вы выразились, кисуля. Лучше не рискуйте.

– А мне кажется, она нуждается в общении с людьми, – возразила Мария. – Может, она из зоопарка или цирка, например. Мы же не знаем, откуда она сюда попала. Мы даже год рождения или усыпления у неё не можем спросить.

– Уважаемый товарищ Яр обещал скоро расшифровать надписи на пластинах из-под колб. Так что скоро узнаем и время, и место.

Тигрица в тот день просидела напротив пещеры полдня, затем ушла сама и увела с собой тигрят. На следующий день сюрприз был совершенно потрясающим. Дневалил в ту ночь Николай Борисович. Когда стало светать, он решил выбраться на свежий воздух. Выходя из пещеры, он споткнулся обо что-то мягкое. Обернувшись, дневальный чуть не упал в обморок – на пороге их жилища лежала окровавленная косуля. Он тут же вернулся в пещеру и доложил о происшествии председателю. Кирилл Андреевич, осмотрев тушу, сказал:

– Это принесла наша тигрица! Вот смотрите, Николай Борисович, – он указал на кровоточащие раны на шее косули, – это следы от её клыков.

В этот момент мужчины увидели, как в кустах промелькнула жёлто-полосатая спина. Тигрица, видимо, дав понять, что это подарок из её лап, исчезла в чаще.

– Вот так фокус, – покачал головой Кирилл Андреевич и дал указание дневальному будить Матвейку.

Обед был в тот день просто волшебным. Нельзя сказать, что люди не ели мяса совсем, Матвей ставил силки, ловил каких-то трёхглазых уток, трёхлапых гусей, но случалось это слишком редко.

Вечером жители пещеры гадали, почему тигрица, во-первых, так доверилась людям, а во-вторых, отчего это она решила сделать им такой царский подарок. Каждый выдвигал свои версии: от «ей стало скучно» и до «она боится, что без людей погибнет». Во время обсуждения очередной версии глаза Димки и профессора встретились. Кирилл Андреевич взглядом спросил: ну что, друг, сбылись твои предвидения? Димка вдруг встал и громко объявил:

– Уважаемые господа! Всё, что с нами произошло за последние два дня, я знал с точностью до деталей, и сейчас это подтвердит наш уважаемый председатель Кирилл Андреевич.

Профессор неодобрительно покачал головой, но, тем не менее, нехотя полез в карман за конвертом. Достав Димкино сочинение и пробежав глазами по первым строкам, он раскрыл рот и замер в изумлении. Автор описывал, как пришла тигрица со своими отпрысками, как Лёха Москворецкий говорил ей «кс-кс-кс», как Мария звала тигрицу в гости, как отчитал девушку за её беспечность Николай Борисович. И уж совсем профессор пришёл в замешательство, когда стал читать подробное описание сегодняшнего утра и великолепного обеда с мясом-гриль от Матвея.

– М-да, – Кирилл Андреевич смахнул со лба пот и на выдохе произнёс: – Ничего не понимаю.

– Я же вам говорил, – сказал Дмитрий. – А вы мне не верили.

– Решительно ничего не понимаю, – повторил Кирилл Андреевич.

– Что случилось? – загалдели остальные жители пещеры, – вы хоть нам объясните…

После того, как Кирилл Андреевич рассказал об экстрасенсорном таланте молодого человека, в гроте повисла гробовая тишина. У людей появилась надежда. Если человек знает, что с ними произойдёт в будущем, значит, можно, наконец-то, узнать, чем закончится вся эта странная история. Но Димка заявил, что у него проблемы с памятью и что он вспоминает свой сюжет постепенно, частями. Но хоть что-то, а не беспросветная тайна, – на безрыбье и рак рыба.

Через два-три дня Дмитрий рассказал за вечерней трапезой коллегам о том, что скоро тигрята будут смело приходить к ним в пещеру и играть с людьми. Так и случилось. Не прошло и недели, тигрята стали захаживать к людям, словно домашние кошки. Димка сказал, что теперь тигрица, которой дали прозвище Аврора, станет почаще подбрасывать людям провиант. Больше всех обрадовался Матвейка.

– Слава богу! – воскликнул он и перекрестился. – Зверь, а понимает, что людям нужно помогать. И правильно. Ведь случись что с тобой, и тебе люди помогут. А у тебя двое деток, им тоже и уход нужен, и прокорм. Хорошая кошка. Только вот большая. Еды нужно много.

– Ты за неё не волнуйся, – усмехнулся Лёха, – она и себя прокормит, и ещё с нами поделится.

– Так-то оно так, барин, да здоровье-то, оно не вечное, – усомнился Матвей. – Сёдни справляется, а завтра слегла и всё. Попробуй, прокорми такую тушу, Господи дай ты ей здоровья, пусть и деток кормит, и нас не забывает.

С этого дня вместо утреннего приветствия в пещере с утра звучало:

– Ну что, Дима, вспомнил?

Кирилл Андреевич вынужден был вмешаться:

– Друзья мои, давайте договоримся, если Дмитрий вспомнит что-то из своей книги, он сам нам об этом объявит. Я по себе знаю: если что хочется срочно вспомнить, ничего не выходит. А когда не думаешь об этом, внезапно осеняет. Ну, согласитесь, это ведь не дело – так постоянно дёргать пацана: вспомнил, Дима, что там у нас сегодня на обед, поймает ли Матвей рыбу, принесёт ли нам Аврора мясца? Это ж невыносимо! Так что давайте Дмитрию устроим передышку. Не дёргайте вы его память. Яр сказал, что она должна обязательно восстановиться.

– А у меня есть предложение, – вдруг поднялся Лёха. – А что, если Димке не дожидаться, когда он вспомнит остальные главы из своего романа, а написать их по новой.

– Не получится, – развёл руками Димка. – Я уже пробовал.

– Это как раз тот случай, – пояснил Кирилл Андреевич, – когда «что написано пером, не вырубишь топором».

– Или «рукописи не горят», – вставила Мария. – Димочка, ты там случайно не написал в своём романе, что мы обнаружим где-то в закромах нашей пещеры ночной крем и шампунь с кондиционером для волос? Ты посмотри, что стало с моими волосами…

– Не стони, Машка, – перебил Москворецкий, – мы все тут превратились в обезьян. Смотри, – он потрепал себя за бороду. Если бы мои пацаны сейчас меня увидели, они не только косули жаренной не дали бы мне отведать, они картошку копать на огороде мне не разрешили бы.

В последнее время, несмотря на жёсткие условия, народ в пещере стал повеселее. Смеяться стали чаще, шутки выходили острее и ироничнее. Наверное, человек так устроен, что даже в таких экстремальных условиях ему необходим и смех, и юмор, и сарказм, и самоирония…

Больше всех страдала, конечно, Мария. Она месяца два всё ещё верила, что это действует её путёвка, но когда пошёл уже третий месяц, она поняла, что здесь путешествие совершенно другого рода.

Застав её недалеко от пещеры плачущей под деревом, Алексей сел рядом с ней и стал её успокаивать.

– Маш, не изводи себя, – сказал он ласково. – Слезами делу не поможешь, а глаза испортишь, я смотрю, они у тебя всё время опухшие. Ну, что толку плакать и плакать.

– Устала я, Лёшенька, ты посмотри на моё лицо, видишь, во что оно превратилось?

– Лицо как лицо, а что с ним стало? – присматриваясь, сказал Алексей.

– Ну, ты что, совсем не замечаешь? – всплеснула руками Мария. – Сухое совсем. Мне нужны крема. Без кремов я тут за год превращусь в старуху.

– Да забей ты, Машка, – махнул рукой Алексей. – Нормальная ты девушка. Ну, не вечно же мы будем здесь жить. Рано или поздно что-то решится. Вон Димка говорит, вроде, конец у его романа был хорошим. Просто забыл парень. Но скоро вспомнит.

– Лёш, сколько тебе лет? – ухмыльнулась Мария.

– Тридцать, а что? – удивлённо спросил Лёха.

– Да то! – неожиданно рассмеялась Мария. – Такой большой, а всё в сказки какие-то веришь?

– Какие сказки? Пацан ведь угадал, он заранее на бумаге написал!

– Я не верю в это! – заявила Мария.

– Как не веришь? – опешил Лёха. – Как не веришь? Да я лично своими глазами видел, как он конверт вскрывал.

– Ну и что? – продолжала возражать Мария. – Я тоже видела, но мне кажется, они просто сговорились и водят нас за нос.

– Зачем?

– Ну, чтобы, как говорится, поддержать позитивный психологический климат, чтобы у нас была надежда и всё такое. Мы это в институте по психологии проходили.

– Не может такого быть, – покачал головой Лёха, – я переговорю с профессором. Всё узнаю.

Вернувшись в грот, Алексей увидел потрясающую картину. Народный умелец, крепостной Матвейка, смастерил настоящий лук со стрелами.

– Ты чего тут соорудил, рыцарь Айвенго? – похлопал его по спине Лёха.

– Полезная штука, барин! Птицы тут хоть и трёхглазые, да, заметно, никем не пуганые.

– Ну, с таким оружием ты их быстро распугаешь! – рассмеялся Москворецкий.

– Напугаем – дальше пойдём, сначала на этом берегу будем промышлять, затем на тот переберёмся. Тут дичи много. А у меня тут кое-что есть. Угощайся, барин! Вот, ягод насобирал. Странная она какая-то…

– А это… не отравлюсь? – Алексей понюхал розовый комочек.

– Упаси боже, ваше сиятельство! Что вы такое говорите? Я же, прежде чем вас угощать, испробовал ещё вчерась! Смотри, вот он я – жив-здоров!

Лёха закинул в рот несколько ягод, тщательно их разжевал и, осторожно проглотив, сказал:

– Вкусные!

– А то! – Матвейка гордо поднял голову. – Там ещё подальше фрукта какая-то растёт, но она ещё зеленовата. Чую, добрая будет, такая, похожа на наше яблоко, но по форме как гусиное яйцо!

– Ты, главное, аккуратнее пробуй, понемногу, а то траванёшься какой-нибудь гадостью, что мы тут без тебя делать будем?

– Меня не надуешь, барин, – Матвейка похлопал себя по лбу. – Гадость птицы клевать не станут.

– Точно, – сказал Алексей, – молодчина ты, Матвей.

– Стараюсь, барин!

– Вот как только тебя отучить от этого «барина»? Что ж ты заладил?

– Привык я, барин! Всю жизнь так… Поздно отвыкать.

– Да ладно тебе, – возразил Лёха, – отвыкнешь ещё.

– Поживём – увидим! – ответил Матвей и принялся мастерить очередную стрелу.

Узнав о новом приспособлении Матвея, вечером за ужином Кирилл Андреевич посоветовал Николаю Борисовичу пририсовать рядом с оленями лук и стрелы.

– Зачем? – удивлённо спросил Трухин.

– Как это зачем? – рассмеялся Кирилл Андреевич. – Может, когда-то учёные через тридцать-сорок тысяч лет скажут: здесь жили пещерные люди с признаками культуры.

– Ну, и шуточки у вас, товарищ профессор, – поёжился Трухин. – Вы полагаете, что кроме нас теперь на Земле никто не живёт?

– Я даже не знаю, что и думать, – развёл руками Кирилл Андреевич, – сколько не наблюдаю, никаких признаков цивилизации. Удивляет то, что в небе нет никаких летательных аппаратов. Ни наших самолётов, ни Яровых эфиролётов, вообще ничего. У меня уже мысли: а не случилось ли ничего с нашей планетой? Может, мы тут не тысячу лет пролежали, а все десять или двадцать…

– Такой вариант не исключён! – неожиданно заявил Яр. – Возможно, мы начинаем новую цивилизацию. А рисунок кроманьонца, который выполнил наш художник на стене, только ещё раз подтверждает положения Закона о всемирной Памяти.

– Коллега, вы уже не первый раз говорите об этом законе, – сказал профессор, – можете подробнее изложить его, так сказать, суть, содержание?

– С удовольствием, – кивнул Яр, – Закон о всемирной Памяти, сокращённо Зов Памяти, открыл в двадцать восьмом веке великий учёный Александр Михайлович Аланмис. Суть такова: ничего в мире не исчезает бесследно. Вся информация сохраняется, даже мысли каждого человека.

– Но об этом утверждалось ещё давно, – сказал Кирилл Андреевич, – в наше время на эту тему писал исследователь Валерий Дёмин. Вам знакомы его работы?

– Да-да, конечно, – подтвердил Ярослав. – Его труды не забыты, и мы помним, он ещё в двадцать первом веке писал, что в любой точке мироздания содержится информация обо всех событиях и сущностях Вселенной.

– Точно, – задумчиво произнёс профессор, – его книги будоражили многие умы наших современников. Неужели подтвердились его предположения о неких голограммах и энергоинформационных полях?

– Да, подтвердились, правда, отчасти. Человечеству понадобилось ещё семь столетий, чтобы найти хранилище вселенской информации.

– Это как? – раскрыл рот Димка.

– В космосе имеется своеобразный архив памяти, – продолжил Яр, – то есть колоссальная база, она доступна всем цивилизациям. В любой момент можно ею воспользоваться. Но для этого необходимо иметь определённый уровень развития и, конечно, технические возможности. Вычислить, потом обнаружить архив – это полдела, как раз это и удалось учёному Аланмису, но к самой базе данных полноценный доступ земляне получили только в двадцать девятом веке. И это ещё не всё. Даже в тридцать первом веке у нас возникли проблемы с мощностью наших «кустов»…

– А это ещё что такое? – вздёрнул брови профессор.

– Извините, – поправился Яр, – то есть коммуниторинговых устройств.

– Коммуниторинговое устройство? – переспросил профессор. – Вроде как бы и знакомый термин, но не совсем понятный.

– Это наподобие древнего компью… Простите, наподобие вашего компьютера из двадцать первого века.

– Понятно. И в чём же проблема? – спросил Кирилл Андреевич.

– В памяти и мощности устройств, – усмехнулся Яр.

– В тридцать первом веке проблема с памятью и мощностью компьютера? – удивился профессор.

– Да, – подтвердил Яр, – представьте себе, для работы с космическим архивом памяти наших мощностей не хватает. Но в этом нет ничего удивительно. Такой объём информации трудно даже представить. Это ни терабайты, ни петабайты, не эксобайты, ни декабайты. Чтобы вам было понятно – это миллиарды, триллионы, квадриллионы терабайт. Вы представляете, что это за объём?

– С ума можно сойти, – задумчиво произнёс профессор. – Не представляю.

– А кто всем этим управляет? – спросил Димка. – Откуда этот архив возник в космосе?

Яр рассмеялся и развёл руки в сторону:

– Это всё равно, Ди, что задаваться вопросом: откуда возник Бог?

– Вы хотите сказать, что люди и в тридцать первом веке не перестали верить в Бога? – удивился юноша.

Яр внимательно посмотрел Димке в глаза и, улыбнувшись после непродолжительной паузы, сказал:

– Если бы мы, Дмитрий, перестали верить в Бога, наша планета давно исчезла бы, превратившись в космическую пыль. Ты знаешь, атеисты иногда посмеиваются над Библией, ёрничают, ехидничают, но это их проблемы. Никто никого верить в Бога не принуждает. Однако на каком-то этапе развития человечества люди поняли, что Библия – это ключ ко многим открытиям. На земле это и есть Путеводитель, Азбуковник для человечества. Не зря её когда-то назвали Книгой книг. В ней закодирована вся наша жизнь и цивилизация, наши прошлое и будущее. Но чтобы её понять до конца, человечество должно созреть.

На какое-то время в пещере воцарилась тишина. Первым, как это уже часто случалось, нарушил тишину профессор.

– Яр, так вы уже извлекли какую-то пользу для человечества благодаря Зову Памяти? – спросил он. – Каково практическое его применение?

– Разумеется, – ответил Яр, – не скажу, что мы достигли колоссальных успехов, но сделано уже немало. Мы продолжаем усиленно работать… Работали, – поправил он сам себя. – С помощью мирового архива памяти мы, например, смогли увидеть, правда, пока фрагментарно, как погибли на нашей планете динозавры, какие люди жили в то время.

– Люди? – воскликнул профессор. – Очень любопытно! И что же с ними случилось?

– И динозавры, и люди просто все замёрзли. Земля столкнулась с огромным астероидом, диаметр которого был более двадцати километров. Он влетел из космоса в атмосферу со скоростью сто двадцать тысяч километров в час.

– Значит, всё-таки эта версия подтвердилась, – произнёс профессор. – Мы её тоже, кстати, в двадцать первом веке рассматривали.

– Да, я знаю, – подтвердил Яр. – Ничего в этом удивительного нет. Люди испокон веков догадывались о чём-то, но у них просто не было стопроцентных доказательств. Теперь есть! Мы посмотрели видео, правда, нам пока не удалось скачать звук. Вы знаете, это был настоящий ад. Астероид образовал кратер диаметром сто шестьдесят километров. Миллионы тонн пыли взлетели в небо. А от прохождения через атмосферу огненного шара и взрыва в атмосфере на Земле возникли такие ураганы, что разнесли взметнувшуюся в небо пыль по всей планете. День превратился в сплошную ночь. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь толщу пыли, и Земля просто замёрзла. Началась массовая гибель растений и животных. Вслед за травоядными стали вымирать хищники.

– И как долго всё это длилось? – спросил Димка.

– Несколько лет, – ответил Ярослав. – Но, в конце концов, так называемое пылевое облако опустилось на землю.

– Если мне не изменяет память, – сказал Кирилл Андреевич, – астероид столкнулся с Землей в районе полуострова Юкатан?

– Да, – подтвердил Яр. – Кроме видео из космического архива памяти, мы всё проверили на земле, кратеру действительно около шестидесяти пяти миллионов лет. Да и исследования окаменелости листьев из образцов пород того времени убедили нас, что листья очень пострадали от сильного мороза. А стадия их развития показала, что они замёрзли в летний период.

– А можно подробнее о людях? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это были такие великаны, что динозавры им казались как нам сейчас собаки, – сказал Ярослав.

– Ничего себе! Каков же был их рост? – спросил Димка.

– В среднем двадцать – двадцать пять метров, – ответил Яр.

– В это трудно поверить! – покачал головой профессор. – Хотя разговоры шли об этом давно.

– А вы думаете, случайно у всех народов есть легенды об исполинах, гигантах? – усмехнулся Яр. – Мы тоже до определённого времени даже представить не могли, что такое возможно. Вы же знаете, как традиционная наука реагировала на подобного рода сенсации. Артефакты, которые не вписывались в общую картину мира, просто замалчивались. Но когда учёные увидели всё своими глазами, тут уже глупо было отрицать очевидное. Останков сохранилось очень мало – всё-таки миллионы лет это вам не тысяча и даже не сто-двести тысяч лет.

– В ту пору всё было огромным, – задумчиво произнёс Кирилл Андреевич.

– Да, – подтвердил Яр. – Во-первых, в эпоху динозавров в атмосфере содержалось кислорода на 21 % больше, чем в наше время. А общая масса биосферы превышала в двадцать тысяч раз. Внимание! – Яр повторил: – В двадцать тысяч раз! Всё было больше – и растения, и животные, и насекомые, и рептилии, и люди. Почему? А потому что земное притяжение раньше было гораздо меньше. То есть вес и у животных, и у людей был другим.

– Как такое могло быть? – удивлённо спросил Дмитрий.

– А вот так, – улыбнулся Яр. – Что-то случилось в космосе, и на землю за несколько миллионов лет нападало столько «сувениров», что земля стала намного тяжелее, а следовательно, и сила притяжения стала больше.

– То есть, – предположил Дмитрий, – если всех тех гигантов вернуть в наше время, они не смогли бы жить?

– Верно, не только жить, они даже передвигаться не смогли бы. Об этом можно говорить долго, тут в двух словах не объяснишь. Да, кстати, люди существуют миллионы лет параллельно с обезьянами. Это противоречит теории Дарвина, но факты есть факты.

– А я где-то читал, что могилы великанов находили и в наше время, – сказал Димка.

– Находили, но была ещё одна проблема, – сказал Ярослав. – У многих народов большой грех раскапывать могилы предков. Наткнулся на могилу, ты должен её закопать и поменьше говорить об этом.

– Да, точно! Вспомнил, – воскликнул Димка, – я читал на каком-то интернет-портале, что жители северных народов на Камчатке и Аляске рассказывали о великанах, которые охотились на мамонтов.

– Возможно! Учёным пока не удалось посмотреть весь архив, – сказал Яр, – но даже того, что мы увидели, нам хватило пересмотреть многие вопросы.

– Выходит, эти гиганты – это предки современного человека? – спросил Кирилл Андреевич.

– До конца мы это ещё не выяснили…

– А что с разумом? – неожиданно спросил Димка. – Вы выяснили, как появилась разумная жизнь на нашей планете?

– Да. Это было нашей главной целью. Человек не мог успокоиться, пока не смог разгадать загадку своего происхождения. На этом пути необходимо было пройти три важные ступени: узнать тайну рождения Вселенной, решить проблему происхождения жизни и понять природу разума.

– И вы уже прошли все эти ступени? – спросил Кирилл Андреевич.

– В основном да, – ответил Яр. – Хотя работы ещё много. С разумом на Земле более-менее ясно, а вот дальше…

– Расскажи, Яр, – умоляюще произнёс Дмитрий. – Я помню, в своей книге выдвигал какую-то версию, но всё забыл.

– Теория происхождения человека разумного на нашей планете от обезьян, как вы уже поняли, не выдержала испытания временем, – улыбнулся Ярослав. – Разум к нам приходил несколько раз из космоса. Гиганты были кем-то заселены на нашу планету нарочно, хотя цели мы пока не выяснили. Возможно, в моё отсутствие этот вопрос уже решён, но при мне он оставался открытым.

– Ух ты! – зааплодировал Димка. – Я всегда это подозревал. И учительнице в школе говорил, что Дарвин ошибался. Она мне ещё грозила «пару» влепить. Всё, молчу-молчу, – заметив, что Яр нахмурился, Димка замахал руками: – Слушаю…

– Была ещё одна попытка завезти людей на нашу планету, но снова случилась какая-то страшная всепланетная катастрофа, когда почти всё живое погибло. Самый последний раз люди появились на нашей планете около пятидесяти тысяч лет назад. На землю приземлился космический корабль, вернее, летательный аппарат с космического корабля. Сам корабль остался на орбите, но через некоторое время разрушился. Из чего мы сделали вывод, что пришельцы, а по сути, наши с вами прапредки, спаслись на нашей планете. Видимо, что-то случилось с их кораблём.

– И как они выглядели? – спросила Мария.

– Точно так же, как мы с вами, – сказал Яр, – обыкновенные люди. Отчётливо было видно, как несколько человек вышли из летательного аппарата, а потом… Знаете, что нас удивило? Они привезли с собой представителей фауны. Мы видели, как из их… выражаясь вашим термином, из самолёта выходили разные животные, вылетали птицы.

– Прямо не космический корабль, а Ноев ковчег какой-то, – усмехнувшись, произнёс Кирилл Андреевич.

– И вы правы, профессор, – согласился с ним Яр, – через некоторое время на корпус корабля сел голубь с оливковой ветвью. Наша группа, просматривающая видео, была в оцепенении от этого фрагмента. Многое стало ясно…

– Так вот откуда библейская легенда о ковчеге Ноя! – воскликнул профессор.

– Да, – согласился Яр и почему-то от этой фразы вздрогнул, спустя некоторое время он продолжил: – Но и это не всё! Было то, что не оставило никаких сомнений в том, как появился разум на нашей планете. На борту самолёта было написано «Нава Дживатва».

– А что это значит? – почти шёпотом спросил Димка.

– А вот отгадай, – предложил Яр, – как это перевести, допустим, с санскритского языка, а это был почти он. Ты знаешь, что санскритом русскоговорящий человек может описать и охватить практически всю огромную сферу психического функционирования человека и его взаимоотношения с природой? Подумай, Дмитрий!

– Ну, – Димка почесал лоб, – «нава» – это, наверное, что-то вроде… это… «ново», что-то новое. Верно?

– Молодец, – похвалил подростка Яр. – Да, это означает «новая».

– Планета? – предположил Димка.

– Нет, – закрутил головой Яр, – ты пойми одно: слова из санскрита созвучны с русским языком.

– Это «новая жизнь»! Новая жизнь! – закричала Мария. Нава Дживатва, – повторила она, – Новая жизнь.

– Совершенно верно! – подтвердил Яр, и его снова охватило какое-то непонятное чувство тревоги, но он быстро с ним справился и не подал окружающим вида.

– Вот это да! – воскликнул Димка и задумчиво спросил: – Так, может, их Бог послал на нашу планету?

– Скорее всего, не послал, а спас, – сказал Яр. – Хотя в данном случае это одно и то же. Тут я с тобой, Дмитрий, пожалуй, соглашусь.

– А что же дальше? – спросил Димка.

– А дальше эти люди стали обживать планету. Мы обнаружили видеозаписи, как жили потомки инопланетян через тысячу лет. Наши учёные словно с видеокамерой побывали внутри вот таких же пещер, в которой мы живём теперь, они видели, как древние люди рисовали на стенах свои произведения, и, кстати, очень похожие на рисунок Николая.

– Как же так? – недоумённо спросил Димка. – Одичали, что ли? Они же цивилизованные люди! На космических кораблях летали…

– А что они могли сделать? Им пришлось всё начинать с нуля. На земле другого разума в то время не было. Они не могли, вернее, не успели оставить своим потомкам плоды цивилизации. Но со временем они всё-таки добились много!

– То есть они выжили? – радостно воскликнул Дмитрий.

– Не только выжили, но и создали уникальную цивилизацию… Да и ты ведь откуда-то появился на планете. Это и твои прапредки.

– Расскажи, Яр, очень тебя прошу, – взмолился Дмитрий.

– Давай не всё сразу, – предложил Ярослав. – Обязательно расскажу, но не торопи события.

– Ок! – согласился Димка, но тут же задал следующий вопрос: – А эти, как их… неандертальцы? – спросил Димка.

– Мы пришли к выводу, что они все, и неандертальцы, и так называемые кроманьонцы, были с одного корабля.

– Они все были разумными?

– Да, – подтвердил Яр. – Сначала вышло несколько человек, затем животные, птицы, но через некоторое время стали появляться ещё люди, всего их оказалось около двух тысяч человек. Они почему-то очень удивились именно появлению голубя с оливковой ветвью. Вот прямо явно остолбенели. А потом они бурно обсуждали надпись на борту корабля…

– А что такое санскритский язык? Он откуда взялся? – спросил Димка.

– Дима, – вмешался Кирилл Андреевич, – а в школе вам об этом не рассказывали?

– Не-а, – замотал головой подросток.

– Ты, наверное, забыл, – улыбнулся профессор. – Это древний литературный язык Индии с очень сложной искусственной грамматикой. Само слово «санскрит» означает «обработанный, совершенный»… Санскрит – это предок русского языка…

– Извините, коллега, – перебил Ярослав, – позвольте с вами не согласиться.

– Что-то не так? – удивился Кирилл Андреевич.

– Дело в том, что до открытия Закона о всемирной Памяти и доступа к космическому архиву мы действительно считали, что предком русского языка был ведический санскрит, но! – Яр сделал паузу, затем продолжил: – Но теперь мы установили, что санскрит – это просто наш искажённый временем и обстоятельствами русский язык.

– Вы хотите сказать, что пришельцы…

– Да-да-да! – не дал договорить Ярослав. – Как это ни странно для вас прозвучит, но именно это и хочу сказать: те инопланетяне, спасшиеся пятьдесят тысяч лет назад на нашей планете, говорили на чистейшем русском языке, причём на таком, на котором мы говорим с вами сейчас.

– И что это значит? – спросил Кирилл Андреевич.

– Это значит… – Яр хитро прищурился. – В общем, это подтвердило наши, да и ваши, имею в виду учёных двадцать первого века, предположения о том, что праязык у всех народов на Земле был один, впрочем, как и сам пранарод. Возьмите хотя бы ту же латынь. Она ведь тоже произошла из индоевропейского лингвистического источника. То есть, сейчас на земле уже ни у кого нет сомнений, что происхождение всех языков мира единое. А началось всё с русского языка. Тут и удивляться нечему. О едином языке писал ещё монах-черноризец Нестор: «Быша человеци мнози и единогласни». Это означало, что люди говорили на одном языке. Конечно, Нестор имел в виду Библию, где было сказано: «На всей земле был один язык и одно наречие» (Быт. 11, 1).

– Позвольте не большую поправку, – добавил Кирилл Андреевич, – вы привели русский канонический текст в переводе с церковнославянского, а дословный научный перевод этой фразы звучит как: «И был на земле язык один и слова одни и те же».[1]

– Да, этот перевод более убедителен, – подтвердил Яр. – И что самое интересное, человечество много веков относилось к этой легенде как-то легкомысленно, словно к какой-то сказке. Учёные почему-то не хотели замечать тот факт, что предания об общем языке звучали везде, на всех континентах, у разных народов, практически не имеющих друг к другу никакого отношения. И, кстати, шумеры тоже писали об этом.

– Извини, Яр, что перебью, – сказал Кирилл Андреевич, – но в наше время попытки связать шумерский язык с другими языковыми семьями не увенчались успехом. А главной причиной было то, что прародина шумеров была неизвестна, учёные просто не понимали, где в первую очередь следовало искать родственников их языка.

– Да, профессор, мы очень долго шли к разгадке древнейшей истории. Благодаря Зову Памяти нам удалось восстановить историческую справедливость.

– Многие историки и филологи, – сказал профессор, – данную версию решительно отвергали.

– Вот именно, – кивнул Ярослав, – к сожалению, многие утверждали, что все языковые семьи зародились самостоятельно. Даже трудно поверить, что люди верили в случайность происхождения языка. При этом никого даже не удивляло, что в шумерском языке слово «любимая» звучало так же, как и в русском – «люба». Хотя бы над этим можно было задуматься?

– Но, согласитесь, – возразил профессор, – и в наше время были те, кто теорию о единстве языков не считал метафорой и выдвигал концепцию моногенеза языков, то есть их единого происхождения.

– Честь им и хвала! – воскликнул Яр. – Теперь все разногласия позади, сегодня нам известно, что пранарод, праязык и прародина относятся ко всем без исключения этносам, населяющим Землю.

– Как всё запутано! – задумчиво произнёс профессор. – Странно всё это, очень странно… Языки, надписи, корабли, картинки в пещере…

– Вы имеете в виду мой рисунок? – неожиданно спросил Николай Борисович, словно опомнился.

– В том числе и ваш рисунок, – кивнул профессор.

Наступила тишина. Видимо, каждый переваривал информацию. Тут и впрямь было о чём задуматься.

– Яр, и что, если мои мысли где-то записываются, теперь каждый может узнать, о чём я думаю? – вдруг сменил тему Димка.

– Нет, не каждый, это невозможно! – улыбаясь, пояснил Яр. – Это во-первых. А во-вторых, мысли любого разумного существа переходят в режим открытого доступа лишь через определённое время после его смерти. Продолжительность у всех разная.

– А от чего она зависит?

– Всё просто: она равна примерно тому времени, которое человек прожил.

– А какая от этого польза? – саркастически произнёс Дмитрий. – Человека давно уже нет, зачем ворошить его мысли?

Яр улыбнулся, протянул руку к Димкиной голове и, взъерошив волосы юноше, продолжил:

– Польза колоссальная. Ты даже не представляешь, как эта возможность приблизила нас к новым открытиям. Ты знаешь, сколько человечество каждый год теряет феноменальных идей и предложений? Однажды мы поняли, что многие идеи человек уносит с собой навсегда. Вот возьми себя, сколько тебе было лет в двадцать первом веке?

– Шестнадцать! – ответил Димка.

– Все ли ты свои мысли, идеи озвучивал сразу или обдумывал, соображал, прикидывал?

– Не все, конечно, – улыбнулся Димка. – Иногда не хочется выглядеть дураком, потому сначала думаешь: сказать или не сказать?

– Вот так же и с учёными! Начинаешь вникать, а там кладезь идей! Когда-то люди догадались, что «рукописи не горят», а теперь мы пришли к выводу, что «мысли не умирают».

– Слушай, – Димка ударил кулаком по своей ладони и в изумлении раскрыл рот, – вот так совпадение! Я эти слова уже слышал, только не могу вспомнить от кого! Но точно знаю, что слышал. Мысли не умирают, – повторил он и прикрыл глаза. – Где же я это слышал? Кто их произнёс? Это же надо, не могу вспомнить!

– Не ломай голову, – сказал Яр, – возможно, это говорил с тобой внутренний голос, а он напрямую связан с космической памятью. Высший разум видит каждого человека изнутри, он частенько посылает нам добрые и правильные мысли. Нам остаётся только прислушиваться к нему… Какая замечательная фраза – мысли не умирают!

Разговор у костра длился ещё долго. Яра засыпали вопросами, он охотно отвечал на них, рассказывал такие интересные вещи, что все забыли даже о сне.

– Друзья, – объявил Кирилл Андреевич, – понимаю ваш интерес, мне тоже хочется задать Яру много вопросов. Но давайте помнить и об отдыхе…

– Да он сам сказал, что может неделю не спать, верно, Яр? – сказал Лёха.

– Да, – подтвердил Ярослав.

– Но мы-то не обладаем такими качествами? – ухмыльнулся профессор. – Нам завтра всем на работу. Так что, позвольте, дорогие мои любопытные друзья, объявить отбой. Яр нам пообещал читать лекции из будущего каждый день.

– Правильно, – зевнула Мария, – а то всё расскажет сразу, будет потом неинтересно.

Народ согласился с доводами председателя. Матвею завтра рано вставать, проверять силки, ловить рыбу, испытывать новые приспособления для охоты. Алексею и Димке доставлять дрова к пещере, профессору и Яру изучать колбы, расшифровывать символы, нанесённые на пластины, Трухину поручили сбор ягод и трав для чая.

Матвей неожиданно подошёл к Марии и, протянув ей что-то непонятное, сказал:

– Вот, барыня, вам подарочек смастерил.

– Что это? – удивлённо спросила Мария.

– Черевички! – улыбнулся Матвей. – А то гляжу, как вы мучаетесь со своей обувкой, а эти мягонькие, нежные, внутри меховые. Наденьте, испробуйте.

Мария взяла в руки подарок и принялась рассматривать.

– Боже мой, какая прелесть! – воскликнула она. – Ты из чего это сделал?

– Забыли уже? Тигра принесла нам косулю. Мясо съели давно, а я шкурку выделал, и вот…

Мария надела черевички, как их назвал Матвей, на ноги и обомлела.

– Да я в них и спать буду! – радостно воскликнула она. Мария обняла Матвея и поцеловала его в щёку. Тот от смущения покраснел и опустил глаза. – Спасибо тебе, дорогой. Спасибо. Ты такой заботливый…

Все похвалили мастера-кожемяку, пожали ему руку и стали укладываться спать на свои травяные постели.

– Желаю всем спокойной ночи! – объявил Кирилл Андреевич.

А между тем подкрадывалось чрезвычайное происшествие.

Глава 6

На Руси издревле говорили: нет худа без добра. Худо пришло на следующий день. Пропал самый главный «пещерный» человек. Не председатель, нет. С Кириллом Андреевичем, слава богу, всё хорошо. Пропал Матвейка – рыбак, охотник, садовод, кожемяка, иными словами, на все руки мастер. Обычно он возвращался с «барщины», как все в шутку называли его промысел рыбака и охотника, к обеду. Готовил еду, заваривал в шлеме ягоды, какие-то листья, всё это напоминало фруктовый чай. И вдруг он не вернулся ни к обеду, ни к ужину. Вечерело, небо, как обычно затянули тучи, крапал дождь, а Матвейка всё не шёл домой и не шёл.

Все переполошились просто неимоверно. И даже не из-за того, что остались без обеда и ужина, просто все уже успели так сродниться, что и не представляли себе жизнь друг без друга. И вдруг такое!

– Друзья, – объявил Кирилл Андреевич вечером, – вы уже поняли, что у нас ЧП, то есть чрезвычайное происшествие. Пропал наш Матвей. У кого какие соображения по этому поводу?

– Может, заблудился? – предположил Николай Борисович.

– Да он тут уже каждый камень знает, – возразила Мария. – Где ему заблудиться?

– Он говорил, что за сопкой, та, что внизу реки, есть лес, – сказал Алексей. – А в лесу может произойти всё, что угодно.

– Да, точно, – подтвердил Трухин, – лес очень опасен, вроде ходишь с краю, а потом смотришь, а уже кругами пошёл. Тем более тут нет никаких ориентиров, имею в виду рёв машин всяких, лесовозов, тракторов и так далее. У нас в тайге прислушаешься и идёшь помаленьку на звук техники. А тут и не поймёшь, куда идти, в какую сторону.

– Если Матвей к утру не объявится, нужно завтра с самого рассвета идти на поиски, – сказал Кирилл Андреевич. – Старшим поискового отряда назначаю Николая Борисовича. С ним идут Яр и Алексей.

– А можно я? – поднял руку Димка.

– Нет, Дмитрий, – ответил профессор, – ты мне будешь нужен здесь. – Хорошенько сегодня отдыхаем, а завтра в путь. Николай Борисович, прошу вас, вы там поаккуратнее. Никаких рисков. Сами глубоко в лес не заходите. Вон там, в углу возьмите, Матвей смастерил, рогатины, копья. Возьмите с собой обязательно. Зверья тут полно, к нам-то они не лезут, потому что побаиваются и огня, и дыма, а там всё-таки их дом. Там всё может быть иначе.

– Кирилл Андреевич, всё будет хорошо, – заверил Трухин. – Не волнуйтесь, опыт имеется.

– Я и надеюсь на ваш опыт, Николай Борисович.

Поиски ничего не дали. Матвей исчез бесследно. В пещере стало тихо – пропали смех и шутки. Никто не ожидал такого поворота. Все с надеждой смотрели на Дмитрия. Во второй день рыбной ловлей занялся Алексей. Получилось! Не так успешно, как у Матвея, но на скромный ужин коллегам хватило. Плюс, за несколько дней до своей пропажи, Матвей показал «барину» так называемое «хлебное дерево». Плоды его, действительно, хоть и отдалённо, но напоминали сдобные булочки. Рыбу с ними есть, конечно, было не совсем сподручно, но, учитывая, что «голод не тётка», вполне терпимо.

После того, как Матвей не вернулся домой и ко второй ночи, Кирилл Андреевич в шутку спросил у юноши:

– И куда же ты, Дмитрий, Матвея-то нашего дел?

– Если бы вспомнить! – печально воскликнул Димка. – Вот тут всё написано, а прочитать возможности нет, – он поднял над головой флешку.

– Можно взглянуть? – протянул руку Яр. – Он долго рассматривал древнее приспособление для хранения информации, затем, приложив её к виску, подумал и сказал: – Что-то тут есть, мой мозг улавливает какие-то сигналы, но прочесть пока не могу.

– «Пока»? – спросил Кирилл Андреевич. – Вы хотите сказать, что есть надежда на то, что вы при каких-то обстоятельствах сможете её прочесть?

– Ки, ты же сам говоришь, надежда есть всегда, – улыбнулся Яр. – Вот, например, я уловил здесь что-то о небе. О новом небе. Но это всего лишь такой, знаете, микрофрагмент…

– Небо! Да-да-да! Небо! – вскочил Димка и стал размахивать руками. – Вспомнил, сегодня мы увидим чистое небо.

– То есть сегодня к вечеру оно не будет затянуто тучами? – спросил Лёха.

– С сегодняшнего дня наступает новое время года. Мы будем любоваться небом.

– Ох, Дима, если сбудется твоё пророчество, то сегодня мы узнаем по звёздам, где мы примерно находимся, – воскликнул Кирилл Андреевич.

– Да, во всяком случае, в каком полушарии, – подтвердил Яр.

Время до сумерек тянулось очень долго. Небо действительно оставалось до последнего ясным и ярким. Сегодня оно светилось каким-то зелёным светом. С появлением первых звёзд и Яр, и профессор почему-то приуныли. Остальные наблюдали за ними молча, словно боясь спугнуть удачу. Чем темнее становилось на земле, тем ярче разгоралось небо. Из-за горизонта выплыла луна, которую и луной-то трудно было назвать. Ночное светило было ярко-зелёного цвета. Рисунок пятен и узоров на его поверхности был очень далёк от того, что человек привык видеть на луне. Спустя некоторое время чуть поодаль от зелёной «луны» всплыла ещё одна «луна», размером чуть поменьше и ярко-жёлтого цвета. Через всё небо мелькали падающие звёзды, время от времени появлялись мигающие небесные тела. Несколько раз через всё небо пронеслись яркие разноцветные всполохи, похожие на Северное сияние.

– М-да, – тяжело вздохнул профессор. – Этого я ожидал меньше всего.

– Я подозревал, – сказал Яр, – но не хотелось в это верить. Теперь я понимаю, почему нет совершенно никакой связи, а мой анализатор памяти превратился просто в большую библиотеку.

– Скажите же и нам, в конце концов, что произошло? – не выдержала Мария. – Что случилось?

– Это не наше небо! – ответил кратко Кирилл Андреевич.

– В смысле? – не унималась Мария. – Мы в южном полушарии?

– Нет, Ма, – вмешался Яр, – профессор имеет в виду, что это не земное небо.

– Ничего не понимаю! – с ужасом произнесла Мария.

– Маша, мы на другой планете! – пояснил Кирилл Андреевич.

– И эта планета находится не в нашей Солнечной системе, – добавил Яр.

– День от дня не легче, – пробормотал Лёха и сел на траву у входа в пещеру, закинув голову вверх. – Ну, вообще-то, красиво смотрится! Хотя я и не астроном и в планетариях не бывал, даже я вижу, что небо не наше. И почему две луны? Учёные, такое может быть?

– Да хоть десять, – ответил Яр. – У Марса, например, два естественных спутника, а у Юпитера и Сатурна их за шестьдесят. Спутников может быть сколько угодно. В этом-то как раз удивительного ничего нет. А вот то, как мы сюда попали… Кто доставил нас сюда?

– Меня больше интересует вопрос: зачем? – сказал Москворецкий. – Ох, чую, всё это неспроста. Прямо мистика какая-то.

– Неужели могут быть такие совпадения? – вдруг воскликнула Мария. – Посмотрите, всё, как у нас на Земле. Трава, птицы, деревья, животные…

– Это где же ты, красавица, на земле встречала трёхглазых рыб и трёхлапых гусей? – язвительно спросил Лёха. – Здесь одно нормальное животное – это наша Аврора, ну ещё её котята. А остальные – сплошные уроды. У меня уже от них изжога образовалась.

– Ага, – ехидно произнесла Мария, – я вижу, как ты окорочка от уродливых уточек мечешь.

– Молчи, Машка, – махнул рукой Алексей, – без тебя тошно. Ты хоть понимаешь, что мы здесь теперь навсегда? Скажи честно, ты путёвку на другую планету покупала?

– Алексей, – вмешался Кирилл Андреевич, – вы забыли? Единственной уважительной причиной, по которой человек может сдаться, является его смерть. До тех пор, пока мы живы, мы будем бороться и пытаться изменить наше положение к лучшему.

– Всё это теории, профессор, – вздохнул Лёха. – Красивые слова. Теперь-то мы все понимаем, что всё кончено. Добраться с какого-нибудь необитаемого острова к людям – это хоть реально, из джунглей выбраться – тоже можно, даже упав с корабля в океан, люди спасались. А тут другая система, другая планета, луны вон, – Лёха кивнул на небо, – какие-то цветные, как ёлочные игрушки. Ну, какое тут положение к лучшему?

– Не раскисай парень, – Кирилл Андреевич подсел к Алексею, – какой ты пример подаёшь подрастающему поколению?

– «Подрастающее поколение», – передразнил Алексей профессора, – точно вы сказали, найдут нас когда-нибудь наши потомки в этой пещере и скажут: вот так начиналась жизнь на нашей планете, мол, наши предки-дикари рисовали животных и лук со стрелами для удачной охоты. Надоело мне всё это!

– Ты знаешь, Лёш, – Кирилл Андреевич обнял Москворецкого, – очень часто человек, желая сдаться обстоятельствам, находится в одном шаге от решения проблемы, или даже на миллиметр от успеха.

– Кирилл Андреевич, – откашлявшись в кулак, сказал Лёха, – ну, что вы меня как барышню успокаиваете? Я вас понимаю, вам всех нужно подбадривать, создавать обстановку всеобщей надежды, но сами-то вы понимаете, что у нас сегодня на небе картина Репина «Приплыли».

Кирилл Андреевич рассмеялся и сказал:

– Вот видишь, ты сам же себя и опровергаешь.

– Чем это? – удивился Лёха.

– А тем, что у Репина, такой картины отродясь не было.

– Как же не было? – не поверил Лёха. – Сколько живу, столько и слышу эту поговорку. А вы впервые услышали, что ли?

– Нет, не впервые, – помотал головой профессор, – тоже часто слышу… слышал. Но повторяю: у Репина такой картины нет.

– Тогда откуда такое выражение?

– Если интересно, могу рассказать, – улыбнулся профессор.

– Да-да, конечно, самое время поговорить о живописи, – улыбнулся Лёха. – Вот чем мне нравится русский человек, так это тем, что находит подходящие темы для разговоров в самом неожиданном месте и в самое неожиданное время. А чего? Живём в пещере, узнаём, что не просто в пещере, а на какой-то совсем другой планете, скорее всего за миллионы километров от родной матушки Земли, а мы спорим о картинах. Но это я так, брюзжу, – махнул рукой Москворецкий. – Давай рассказывай, всё-таки интересно.

– Так вот, – начал профессор, – эта фраза, ты и сам сейчас это подтвердил, уже стала частью фольклора. А между тем Илья Ефимович такого полотна не создавал. Хотя картина, породившая поговорку, действительно существует, но её автор – Лев Григорьевич Соловьёв. Называлась она «Монахи. (Не туда заехали)». Картина выставлялась в Сумском художественном музее рядом с работами Ильи Репина. Вот как раз это соседство и породило путаницу. Сюжет картины простой: женщины устроили купание в реке, кто-то только собирается купаться, а кто-то уже во всей красе находится в воде. А в центре картины – оцепеневшие монахи в лодке, которую течение прибило к берегу как раз в том месте, где купались женщины. Монахи, растерявшись, застыли с вёслами в руках, не зная, что и делать в таких случаях. А старый пастырь улыбается и словно говорит: «Ну, вот и приплыли!» И вот эта якобы произнесённая стариком фраза и стала народной поговоркой. Вот она – сила искусства: представляешь, как художник сумел передать удивление, эмоции, растерянность участников встречи?

– В нашем случае, профессор, название картины Соловьёва подходит даже больше, – язвительно произнёс Москворецкий. – Вот уж точно так точно, «не туда заехали»…

– В нашем случае, Алексей, тогда уж будем откровенны, заехали не туда и не тогда, – пошутил Кирилл Андреевич. – Наше прошлое далеко, его уже не вернуть.

– Мне кажется, мы оказались здесь не случайно, – грустно сказал Алексей. – Но, конечно, мы никогда об этом не узнаем. Эх, вернуться бы домой хотя бы на денёк-другой, да не просто на то место, где уснул, а в то время, где жил…

– Ты знаешь, Алексей, люди на Земле всегда мечтали и без всего этого, – перебил профессор и вскинул руки к небу, – вернуться в прошлое, чтобы исправить свои ошибки. Память не даёт нам покоя.

– Нет-нет, Андреич, я сейчас о другом! Честное слово! Да, я хочу вернуться в прошлое, но не для того, чтобы исправить свои ошибки. Я просто хочу обнять всех тех, кого сейчас со мной нет, и сказать каждому из них всего лишь одно слово: «прости»…

Профессор молча погладил Алексея по плечу и, заметив в глазах собеседника слёзы, так же молча поднялся с земли и, отойдя в сторону, стал внимательно рассматривать небо.

– Кирилл Андреевич, ещё одна новость, – подошёл к нему Димка, – Матвея нужно искать в другой стороне. Не в лесу, там его нет, нужно идти вверх по течению реки. Видели, там такая высокая гора или сопка, словом, возвышенность. Он там, завтра с утра нужно идти туда.

– Точно? – спросил профессор. – Ничего не путаешь? Зря не потеряем время?

– Нет-нет, не потеряем, – замотал головой Димка, – я не могу вспомнить подробности, но нужно идти к горе.

– Хорошо, – согласился Кирилл Андреевич, – раз гора не идёт к нам, завтра мы сами пойдём к горе. – Ложись сегодня пораньше спать, высыпайся, возможно, завтра что-то ещё вспомнишь!

Димка прислушался к совету профессора и ушёл в пещеру. А Кирилл Андреевич спросил у Яра:

– Коллега, какие же нужно иметь средства передвижения по космосу, чтобы прилететь с Земли в другую Солнечную систему? Расскажите вкратце, чего добились в этом вопросе земляне? Человек уже побывал в других галактиках?

– Пока летают корабли с искусственным интеллектом. Но Земля в моё время готовила и полёт с людьми. Должны были отправиться около пятисот добровольцев.

– Что же за разум всё это организовал? – Кирилл Андреевич кивнул в сторону пещеры. – У меня в голове не укладывается, неужели кто-то может передвигаться в космосе со скоростью, превышающей скорость света, но ведь это противоречит всем законам…

– Нет, профессор, – ухмыльнулся Ярослав, – никаких противоречий нет. Мы очень сильно заблуждались. Ты слышал, что телескоп не увеличивает, а сокращает расстояние между наблюдателем и наблюдаемым объектом. Сначала человечество относилось к этому утверждению с юмором. Но потом нашлась группа учёных, которая на этом высказывании построила теорию и доказала, что для того, чтобы достичь той или иной звезды, можно, вылетев в её сторону, систематически сжимать, то есть сокращать до неё расстояние. Испытали так называемые «беспилотники», управляемые искусственным интеллектом, результат оказался ошеломляющим. Корабль добирался до звёзд, расстояние до которых исчислялось десятками, а то и сотнями световых лет, за пять-десять лет. А теперь возьми и сам пересчитай на земные меры! С какой скоростью передвигался корабль?

– Фантастика! В моей голове это не укладывается, – честно признался профессор. – Мне как раз и не даёт покоя мысль о том, что разницы никакой нет, как добирается тот или иной объект до звезды. Смотрите, корабль перемещается из пункта Х в пункт Z. И, допустим, расстояние между этими пунктами сжимается. Всё понятно. Но каков результат? Объект переместился из X в Z за время, которое, если его поделить на расстояние между X и Z, даст величину сверхсветовой скорости.

– Вся суть мироздания, профессор, в том, что границы во всём мире – условны. По большому счёту их просто нет! Аналогично и в физике. Люди придумали систему измерений, чтоб было удобно: метр, грамм, секунда и тому подобное. Но мы же понимаем, что это всё условности. То же самое и со светом, и с радиоизлучением. Длина волны, она ведь не обрывается внезапно. Она плавно и непрерывно переходит из одной фазы в другую, которые физики для удобства обозвали ультрафиолет, инфра… и так далее. А для чего поставили границу между светом и радиоизлучением? Всё для того же удобства. Но как бы мы ни ухищрялись, чтобы мы ни придумывали, границы нет! Вот нет, и всё! Понимаете, мирозданию глубоко плевать на наши метры, граммы, секунды и прочую дребедень.

– Но мы не смогли бы развиваться без этих условностей! – воскликнул Кирилл Андреевич. – Что же, в таком случае, делать?

– Всё просто, профессор, – улыбнулся Яр, – мы должны понять: раз уж установлены условности, надо ими правильно пользоваться, нужно правильно их применять.

– Так и хочется сказать – этого не может быть потому, что не может быть никогда.

– Это главная болезнь человечества, Ки! – усмехнулся Яр. – За прошедшее тысячелетие, я имею в виду, от вашего времени до моего, человек тысячи раз произносил эту фразу. Но каждый раз то, что было невозможно, становилось возможным, а через десяток другой лет уже – обыденным.

– Да, Яр, ты прав, так было всегда, – согласился профессор. – Ты наверняка знаешь биографию Циолковского.

– О да! – закивал Яр. – Это великий человек! Пока существует человечество, оно будет его помнить!

– Так вот Константина Эдуардовича, учителя, изобретателя, учёного-самоучку и основоположника теоретической космонавтики, многие современники считали ненормальным. Это при том, что он обосновал использование ракет для полётов в космос, пришёл к выводу о необходимости использования «ракетных поездов» – прототипов многоступенчатых ракет.

– Да-да! – подтвердил Яр. – Именно Циолковский предлагал заселить космическое пространство с использованием орбитальных станций, выдвинул идеи космического лифта. Он верил, что развитие жизни на Земле достигнет такого могущества и совершенства, что это позволит нам преодолевать силы тяготения и распространять жизнь по Вселенной. Так и случилось. Фактически человечество уже живёт на других планетах. Я знаю случаи, когда люди родились на Марсе, там выросли и там похоронены. То же самое происходит и на Луне.

– Значит, всё-таки передвигаться со скоростью, большей скорости света, возможно?

– Разумеется, – подтвердил Яр. – Способов много. Я, правда, не специалист в этой области, но знаю, что при полётах к звёздам использовались и какие-то ядерные взрывы, и энергия солнца, и растягивание времени, и сжимание пространства, и ещё много-много чего.

– Значит, будем летать далеко и быстро! – пошутил Кирилл Андреевич.

– Почему будем? – ухмыльнулся Яр. – Мы уже летим! Наша Земля летит! Наша Солнечная система летит! Млечный Путь летит! Эта планета летит, её «солнце» тоже летит! Метагалактика летит! Миллиарды галактик летят! Всё летит, профессор!

– Трудно с вами не согласиться, коллега. Предлагаю на сегодня остановиться, – сказал профессор.

Народ в ту ночь спал неспокойно. У всех было предчувствие чего-то значительного и грандиозного, но все беззаветно верили, что беспокойный Матвейка обязательно найдётся.

Глава 7

На поиски Матвея отправились рано утром. Несмотря на мольбы взять её с собой, Председатель распорядился, чтобы у очага осталась Мария.

– Маша, да пойми же ты, ну, куда тебе в твоих туфлях или черевичках лазать по горам? Не хватало нам ещё получить травмы. Нет-нет, дорогая. Тем более ты не одна, вон какой у тебя охранник – Тошка! Но, если ты боишься, мы заложим вход камнями, лежи, отдыхай. А мы заодно, поохотимся, порыбачим. Провиант наш совсем иссяк.

– Хорошо, – в конце концов согласилась Мария, – идите уже.

– Не грусти, остаёшься за старшего, – пошутил Кирилл Андреевич.

– Вот спасибо, – хихикнула Мария. – Хоть побуду председательшей. Только вот над кем председательствовать, над Тошей? Одна, как «во поле берёза стояла»…

– Неправда, – возразил Кирилл Андреевич, – посмотри, вон, сколько у тебя подчинённых. Спят, ну и что? Когда-то мы и их всех разбудим. Будешь рассказывать, как ты их охраняла.

– Когда это будет, Кирилл Андреевич? – усмехнулась Мария. – Я к тому времени уже бабушкой Машей стану.

– Вот и подкинем тебе внуков, будешь воспитывать.

Вскоре мужчины, прихватив с собой буксировочный трос, кожаные ремни, перочинный нож, бутылочку коньяка, покинули пещеру и отправились на поиски Матвея. Путь к горе оказался действительно непростым. Продвигаться быстро вверх по течению реки мешали колотые камни, края у некоторых были опасно остры. Камни были разбросаны повсюду.

– Друзья, – обратился к коллегам, Кирилл Андреевич, – большая просьба: смотреть в оба.

– Что его сюда занесло? – недоумевал Алексей. – Тут одни камни, ни трав, ни ягод, ни деревьев.

– Он мне рассказывал, что видел животных, наподобие наших баранов, – сказал Трухин.

– Тоже трёхглазые? – поинтересовался Лёха.

– Не только трёхглазые, но и трёхрогие и шестиногие.

– Яр, – обратился Алексей, – а почему здесь животные с тремя глазами и шестью лапами, и даже трёхрогие?

– Видимо, так здесь устроен живой мир. У нас ведь явно не хватает третьего глаза, иначе мы бы видели, что у нас происходит сзади.

– Я вот думаю, – Лёха словно размышлял вслух, – а если здесь есть разумные существа, или, допустим, когда-то появятся, они тоже будут трёхглазыми, трёхухими?

– Скорее всего, да, – подтвердил Яр. – У грингов было по четыре глаза…

– Это ещё кто такие? – опешил Лёха.

– Они напали на нас в двадцать пятом веке, я уже вкратце говорил…

– Да, кстати, давно хотел тебя расспросить, – воскликнул Алексей, – и что им было нужно от нас?

– А для чего агрессоры ведут захватнические войны? – вопросом на вопрос ответил Яр.

– Разные причины, – пожал плечами Лёха. – Сразу так и не отвечу, говори ты, я в этих вопросах не соображаю.

– Гринги хотели сделать из нашей планеты колонию, а из людей – самых настоящих рабов.

– В двадцать пятом веке рабов? – присвистнул Лёха. – Оригинально! А почему ты их называешь грингами?

– У них на голове четыре ярко-зелёных глаза, четыре уха, четыре руки, четыре ноги. Отсюда и название – гринги. Они сначала напали на Северную Америку, потом пришли к нам на континент. Война была страшной и долгой – целых двадцать лет. Из-за несогласованности государств, из-за каких-то совершенно необоснованных амбиций, едва не погибла вся планета. Им нужно было земное золото в больших количествах. Они хотели подчинить процессу его добычи всю жизнь на планете.

– А откуда они взялись? Кто они такие? – продолжал расспрашивать Лёха.

– Мы так и не определили их место нахождения в космосе, у нас тогда не было технической возможности.

– Придурки какие-то, – усмехнулся Москворецкий, – за тридевять земель прилетели за золотишком. Своего, что ли, не хватило?

– У них его вообще нет, – сказал Яр. – Мы пленили одного из их руководителей, он рассказал подробности. Оказалось, что их планета постоянно нуждается в золотой пыли, без неё что-то происходит с их атмосферой. Они лет двадцать наблюдали за нами, готовились, а потом напали.

– И как всё это происходило?

– У них было такое оружие в виде рыболовецких сетей, только площадью побольше, пять-десять квадратных километров. В зоне покрытия этой сетью жизнь замирала. Человек с трудом двигался, у него резко повышалось давление, переставали работать телефоны. Они спускались с орбиты и отбирали молодых, крепких, сильных ребят. Затем поднимали их к себе на базу и там держали взаперти. То есть собирали рабочую силу, чтобы потом спустить снова на Землю, поставить над ними хозяина-робота и работать от зари до зари. Им было плевать на нашу экологию, на людей, их интересовало только золото.

– А мы бы всё равно остались живы! – радостно заявил Алексей.

– Это ещё почему? – удивился Яр.

– Ну как это «почему»? Мы же тут загорали!

– Это ещё неизвестно, – возразил Яр.

– Что неизвестно? – изумлённо спросил Лёха.

– Где вы спали тысячу лет, и тысячу ли.

– Яр, я как с тобой поговорю, у меня голова начинает болеть, объясни, что ты имеешь в виду.

– Но ведь это просто, Алексей, – рассмеялся Яр. – Во-первых, мы не знаем, сколько лет спал я. Вы ведь ориентируетесь на меня, верно?

– Ну да, – кивнул Лёха.

– А во-вторых, мы же не знаем, где и сколько времени хранились эти колбы, в том числе и с вами, людьми из двадцать первого века. Понимаешь?

– А-а-а! – Лёха выпятил нижнюю губу. – Теперь понял. С этим сном всё так перепуталось, начинаешь тормозить. Ладно, бог с ним, и что дальше? Ты мне про войну подробнее расскажи. А вы не могли их на подлёте к Земле уничтожить?

– Хм. «Уничтожить»! – Яр покачал головой. – Уничтожить гостя – это негостеприимно! Не находишь?

– Ну, тут ведь непрошеный гость, – возразил Лёха и изобразил из себя часового с воображаемым оружием. – Это как в армии: стой, стрелять буду! Не остановился – выстрел вверх и можно лупить на поражение. Если не слушается, значит, враг.

– Согласен, – ответил Яр. – Только они подкрались к Земле незаметно.

– У вас, что в двадцать пятом веке не было радаров и телескопов? Или спали всей планетой? – Лёха сам рассмеялся своей шутке.

– Пойми, Алексей, они же тоже разумные существа и тоже обладают какими-то технологиями. Мы теперь тоже умеем превращать свои корабли в невидимок, но в то время даже не могли предположить, что такое возможно. Их корабль был по размерам чуть меньше Санкт-Петербурга, но при этом его не было видно ни с одного устройства.

– Разве такое бывает? – удивлённо спросил Лёха.

– Значит, бывает, раз не заметили.

– Ну а потом как увидели?

– За двадцать лет войны кого угодно увидишь! – усмехнулся Яр. – Сначала все государства защищали каждый себя, к тому времени военных союзов на земле уже не было.

– А эти, как их, ястребы из НАТО?

– Нет-нет, НАТО было упразднено ещё за век до этой войны. Но когда земляне поняли, что им скоро настанет конец и они превратятся в рабов грингов, они решили объединиться. Гринги явно на это не рассчитывали, они ведь долго изучали нас и, видимо, хотели взять нас поодиночке. Но как все завоеватели за многовековую историю Земли, гринги напоролись на Россию. Во-первых, наши соотечественники очень скоро нашли, как эффективно противостоять чужепланетным сетям, они просто перестали действовать, во-вторых, многие жители России перекочевали в лес, в-третьих, против грингов воевали все – от мала до велика. Подвоха можно было ждать из-под каждого дерева. Что захватчики только ни делали: устанавливали какие-то высокоточные пеленгаторы, устраивали электронные ловушки, опутывали леса какой-то паутиной, всё равно каждую ночь гринги несли потери: то взлетит на воздух земной штаб, то сгорит летающий аппарат, то выйдет из строя система связи.

– Узнаю земляков! – Лёха радостно похлопал в ладоши. – В общем, россияне показали грингам кузькину мать! Вся страна ушла в партизаны.

– Да, – подтвердил Яр. – Похоже. Словом, агрессор долго пытался сломить сопротивление, но, в конце концов, силы их иссякли, так они ничего и не добились. Стали отходить, но к тому времени российские вооружённые силы уже видели их насквозь, как на ладони.

– И что?

– Что-что? – улыбнулся Яр. – Как раз в момент отлёта в корабль грингов прилетела ракета, от которой им уже не суждено было скрыться.

– И что с ними стало? – раскрыл рот Лёха.

– Они превратились в космический мусор, – вздохнул Яр. – А вот землян после этой войны осталось на планете около трёх миллиардов.

– Вот сволочи, – процедил Лёха, – столько народу положили.

– Да, это была, конечно, страшная катастрофа. После Великой Космической войны на планете осталось пять государств-континентов. Вооружённые силы есть только планетарные, они подчиняются Председателю Высшего совета, который одновременно является и верховным главнокомандующим планеты Земля. Евразия после войны была переименована в Росазию. Возражений от других государств не поступало, поскольку все понимали: Россия в который раз спасла их от полного уничтожения. Бывшие отдельные государства стали автономными национальными областями в составе России, а Китай – союзной республикой. Вот такая история.

– Круто! – восхищённо воскликнул Лёха. – Россия-матушка и в этот раз не подвела.

Тем временем «спасатели» подошли к подножью горы.

– Ну, писатель, командуй, – обратился Кирилл Андреевич к Димке. – С чего начнём поиски?

– Нужно подниматься вверх, – ответил Димка. – Там наверху будет расщелина. В неё и свалился Матвей.

– Ок! – кивнул профессор. – Поднимаемся. Ребята, осторожно, смотрите под ноги. Если Матвей упал в расщелину, то и любой из нас может туда загудеть! Предельная внимательность, друзья!

Первая расщелина ничего не дала, никто не отозвался. Профессор с Яром определили, откуда здесь взялись многочисленные расщелины. Это всё те же последствия землетрясения, из-за которого саморасконсервировалась пещера и приобрели второе дыхание семь человек и одна собака.

Спасатели поднялись до середины склона, и вдруг перед их глазами предстала потрясающая картина: со склонов книзу шли ровные блестящие металлические пластины. Гора представляла собой огромную шапку, похожую на шапку Мономаха, украшенную блестящими полосками.

– Ну и дела! – ахнул Кирилл Андреевич. – Это ещё что за чудо света?

– Это антенна, – сказал Яр. – Мы такие установили на Марсе. Слышали о вулкане Олимп?

– Да, конечно! – подтвердил профессор. – В двадцать первом веке у нас были его фотографии.

– Мы его тоже используем как антенну, – сказал Яр.

– Но если мне не изменяет память, – вспомнил Кирилл Андреевич, – марсианский Олимп высотой более двадцати километров. По сравнению с ним, наша гора – так, горка для санок зимой.

– Видимо, тем, кто всё это соорудил, достаточно, – заметил Яр. – В любом случае, такие приборы зря не сооружают. Тут нужно разобраться. Давайте сначала найдём нашего Матвея, потом подумаем, что со всем этим делать.

– Тихо, – Кирилл Андреевич приставил указательный палец к губам и повторил: – Тихо! Слышите?

Все замерли. Через мгновение стал слышен слабый звук. Это был голос Матвея. Он, видимо, услышал разговоры людей и стал кричать.

– Жив, курилка! – Кирилл Андреевич радостно потёр друг о дружку свои ладони и снова обратился ко всем: – Ребята, прошу вас, осторожнее, не свалитесь сами в расщелину. Внимательно смотрите под ноги.

– Матвей, – громко крикнул Лёха, – держи нос бодрей! Мы здесь!

Откуда-то донеслось: «Барин, я здесь!»

– Вот чудо гороховое, – рассмеялся Алексей, – в яме сидит и всё равно барином погоняет.

Спустя несколько минут нашли расщелину с охотником. Тут уже голос Матвея был слышен отчётливо.

– Мотя, – крикнул ему Алексей, – лови верёвку!

– Ловлю, барин, кидай! – радостно закричал в ответ Матвей.

Через полчаса Матвей сидел на траве и радостно улыбался. Он глазам своим не верил, что все эти люди пришли его спасть. Неожиданно он встал на колени и начал всем кланяться. К нему подошёл Кирилл Андреевич, взял его за руку и приподнял с земли.

– Это лишнее, Матвей, – поклоны давно отменили. – Вставай, вставай, брат! Пошли домой, небось, проголодался?

– Есть такое дело, живот к спине прилипает! Спасибо вам, люди добрые, – Матвей едва снова не бухнулся на колени, но его ловко подхватил Алексей.

– И чего ты там забыл? – спросил Лёха. – Как ты туда попал?

– Увлёкшись, барин, – развёл руками Матвей. – За козой бежал, не заметил эту дыру. Так испужался, так испужался!

– Коза поумнее тебя оказалась, – хмыкунл Лёха. – Перепрыгнула яму, а ты…

– Я всё равно её поймаю, вот увидите! – пообещал Матвей. – Не будет такого, чтобы коза умнее Матвейки была.

Все дружно рассмеялись. Прежде чем отправиться в обратный путь, профессор осмотрел неудачливого охотника, ощупал ноги, руки, спину. Обнаружив на спине ссадины, он открыл бутылку с коньяком и аккуратно с помощью носового платка обработал их.

– Ай! – вскрикнул Матвейка. – Щиплет!

– Потерпи немного, – Кирилл Андреевич подул на спину, – сейчас пройдёт.

Спустя несколько минут Матвей заулыбался.

– Прошло? – спросил Кирилл Андреевич.

– Слава богу, – перекрестился Матвей.

– Нигде больше не болит, не стреляет? – спросил он.

– Да вроде цел, – подал плечами Матвей. – Там узко, я когда вниз падал, хватался за стенки. А внизу красиво.

– В каком смысле, красиво? – удивлённо спросил Кирилл Андреевич. – Там разве не темно?

– В самом низу есть окошко, круглое такое. Светло там.

– Где там? – опешил профессор.

– За окном! – сказал Матвей. Я стучал-стучал, да нет там никого.

– Постой, – профессор не понял. – Ну-ка ещё раз. Что за окно? Что за ним? Расскажи подробно, что ты видел в это окно?

– Ну… там такие… как бы саваны. Я сначала даже подумал, что на тот свет попал.

– Что за саваны? – раскрыл рот профессор. – Ты точно знаешь, что такое саван?

– Да кто ж его не знает, барин! Белый такой, у нас усопших таким укрывают.

– И много их там? – спросил Кирилл Андреевич. – Этих саванов?

– Много! – закивал Матвейка. – Всё в белом. И гробы.

– Слушай, Матвейка, – Лёха слегка ударил мужика в плечо, – а крыша у тебя случайно не съехала, пока ты в яме сидел?

– Не понял, барин, о какой крыше ты говоришь? Нет там никакой крыши, только окно, такое круглое, – Матвей показал с помощью рук кольцо, вот такое!

– Или с голодухи несёт всякую чушь! – покачал головой Лёха.

– Да я привыкший, – махнул рукой Матвей. – Я когда нашему Гривастому ногу сломал, так меня барин пять суток держал без еды в чулане. А потом ещё тридцать плетей назначил. И ничего!

– Вот бы твоему барину в бубен настучать! – сжал кулак Лёха и потряс им в воздухе.

– В какой бубен? – переспросил Матвей.

– По башке, в смысле! – пояснил Алексей.

– Не-не-не! – замахал Матвей. – Я там сам был виноват, Гривастый это любимый конь барина. А я залез на него, поскакать захотелось. А он, дурень, видать, спужался, да как прыгнет через ограду, и не рассчитал, ну и сломал ногу…

– Так ты ещё у нас и жокей? – съязвил Лёха.

– Я таких мудрёных слов не знаю, ваша светлость, но барин у нас хороший…

– Посмотрите на него, люди, – зацокал языком Москворецкий, – его в чулан посадили, голодом морили, кнутом отходили, а он их защищает. Ты чего, Мотя?

– Алексей, погоди, – остановил профессор, – дай я побеседую с Матвеем. Потом подискутируете.

Они вместе с Матвеем подошли к расщелине, тот что-то ещё долго рассказывал, жестикулировал. Профессор и Яр внимательно его слушали. Затем приняли решение сегодня, поскольку уже вечерело, идти домой, а завтра вернуться на гору. Кирилл Андреевич поинтересовался у Димки, не вспомнил ли он продолжение своего романа. Получив отрицательный ответ, профессор сказал, что завтра они тут устроят самые настоящие раскопки.

Глава 8

Домой все шли и весёлые, и уставшие одновременно. Так часто бывает, когда предчувствуешь какое-то новое событие. По дороге домой Кирилл Андреевич поинтересовался у человека из будущего:

– Яр, пока Алексей не занял ваше внимание, хочу спросить у вас: как там в тридцать первом веке наш университет поживает?

– Вы имеете в виду МГУ имени М.В. Ломоносова? – уточнил Ярослав.

– Да, конечно! – подтвердил Кирилл Андреевич.

– Думаю, мой ответ вас порадует, профессор, – улыбнулся Яр, – Московский университет является, во всяком случае, являлся в моё время, – поправил он сам себя, – одним из ведущих университетов планеты. В тридцать первом веке МГУ являлся единственным университетом в мире, в собственности которого были различные сооружения, лаборатории, исследовательские центры не только на Земле, но и на Луне, и на Марсе.

– Что вы говорите! Аж дух захватывает, – покачал головой Кирилл Андреевич и спросил: – А из наших зданий что-нибудь осталось? Имею в виду из двадцатого, двадцать первого веков?

– Кое-что сохранилось, – ответил Яр. – Мы оставили, как памятники архитектуры, Главное здание на Воробьёвых горах, Интеллектуальный центр – Фундаментальную библиотеку, «Шуваловский», «Ломоносовский» корпуса и ещё ряд зданий. Фактически, сейчас это комплекс-музей под открытым небом.

– А где же проходит обучение студентов? – удивлённо спросил профессор.

– Теперь выстроены здания по новым технологиям. Как говорится, на века. Но, – Яр сделал непродолжительную паузу, – уже несколько веков студенты имеют возможность и право присутствовать на лекциях виртуально. То есть, современная система обучения не обязывает обучающегося присутствовать непосредственно в аудитории, хотя и такая возможность есть всегда.

– А это не влияет на процесс обучения, на качество получаемых знаний? – спросил Кирилл Андреевич.

– Нет, конечно, – рассмеялся Яр, – все знания теперь хранятся вот здесь, – он постучал себя по голове. – Без анализатора памяти человек всё равно не способен усвоить столько информации.

– А чему же тогда преподаватели учат студентов? – резонно спросил Кирилл Андреевич. – Если знания… если они уже есть?

– Дело в том, что в четвёртом тысячелетии система образования построена больше на общении молодёжи со старшим поколением. На данном этапе развития человечества важна уже не информация как таковая, а важен стиль поведения человека. Это главнее. Да, разумеется, передача информации происходит и в нашем случае, но в процессе общения студента и преподавателя она передаётся, чтобы впоследствии скорректировать поведение и используемые для общения средства. То есть, говоря упрощённо, задача преподавателя – научить молодого человека правильно пользоваться знаниями и той или иной информацией. Помните, я сказал вам? Если вы уж придумали условности, так научитесь их правильно применять. Вот и здесь то же самое. Понимаете?

– Ну, в общем-то, да, – ухмыльнулся профессор. – Использовать знания во благо общества.

– Конечно, – подтвердил Яр, – по-другому нельзя. Знаниями обладает каждый, но не каждый знает, как их использовать. И даже тот, кто знает, не факт, что будет их использовать с пользой, простите за вынужденный каламбур, для дела. Вот в чём основная проблема. Кроме того, мы усиленно работали над тем, чтобы наши студенты умели использовать уже имеющуюся информацию для открытия новых законов, для поиска в космическом архиве памяти необходимой информации. Это очень сложный процесс. Мы знаем, что там, согласно Зову Памяти, есть ответы на все наши вопросы, но их нужно найти. Вы, наверное, помните знаменитую фразу древнего баснописца Ивана Крылова, который написал: «Видит око, да зуб неймёт!»

– Да-да, был такой баснописец, – подтвердил профессор. – Приятно, что вы не забыли о нём.

– Ну, что вы! Это для нас приоритеты – язык, литература, культура, история.

– Похвально, похвально! У нашего поколения были одно время сомнения…

– Да, нам известно, что в конце двадцать первого века были попытки отбросить всё старое и идти в будущее с новым багажом, – сказал Яр. – Но в будущее нельзя идти без багажа прошлого. Если забыть всё, что было, значит, в будущем снова начнутся те же ошибки, через которые человечество прошло.

– Вот именно, – нахмурился профессор, – мне всегда казалось, что у человечества короткая память, особенно когда в очередной раз затевают дискуссии о свободе, вернее, о её мнимой недостаточности. Мой коллега, профессор МГУ Сергей Вячеславович Перевезенцев, в одной из своих работ писал о свободе, свалившейся на наш народ в смутное время. Помните, как тогда в начале XVII века заметались люди? Ведь, по сути, всё было дозволено. Хочешь, выбирай на царство Лжедмитрия, хочешь – Лжепетра, можешь стать за бояр Бориса Годунова, потом за Василия Шуйского. Хочешь, позови шведского или польского принца. И что вышло? То к одному бежали, то к другому, то к третьему. А в результате на Новгородской земле обосновались шведы, на Смоленщине – поляки. В Москве засели польско-швейцарско-литовские деятели. И что самое печальное – чем дольше мы выбирали, тем становились всё хуже и хуже. А почему так произошло? Почему свобода вызвала на Руси столь тяжкие последствия? Наши предки, оказавшиеся тогда, в начале XVII века, один на один с подобными вопросами, нашли свои ответы. И основной из них был, в общем-то, очевиден: главная беда состояла как раз во вседозволенности, в неограниченности свободы. В результате, свобода совести обернулась бессовестностью, свобода нравов – безнравственностью, политическая свобода – горем, неволей и погибелью. И в целом та самая, столь желанная безграничная свобода оказалась свободой… греха! Хорошо, что мы тогда сумели справиться со всем этим. Но вам, Ярослав, наверное, известно, что творилось у нас в первой половине двадцать первого века?

– Не волнуйтесь, профессор, – заверил Яр, – и в двадцать первом всё закончилось очень даже хорошо. В конце концов разум, добро, милосердие взяли верх. Конечно, эксцессы случались всегда и случаются в наше время, без них никуда, но мы научились решать проблемы только на уровне интеллектуальных решений.

– Мне прямо бальзам на душу, – профессор постучал себя в районе сердца. – Значит, человечество одумалось.

– Нас подвела война с грингами, – тяжело вздохнул Яр. – Отобрала столько сил. Но мы сделали выводы, и теперь готовы к встрече с любыми незнакомцами.

– Да, – профессор покачал головой, – удивительные вещи вы рассказываете, Яр. Особенно с виртуальным присутствием в аудитории…

– Ничего удивительного, – возразил Яр. – У вас ведь в двадцать первом веке был Интернет, средства коммуникации, основная информация уже находилась в открытом доступе. Верно?

– Конечно, – подтвердил профессор.

– А к чему тогда было тратить время на чтение лекций в аудиториях? Или вы уже допускали виртуальное присутствие студентов?

– Не совсем, – замялся профессор, – дистанционное образование налаживалось, но это было на таком начальном этапе, во многих учебных заведениях использовалось в основном для людей с ограниченными возможностями…

– А для здоровых людей?

– Откровенно говоря, это считалось какой-то экзотикой и даже баловством. Да и оборудования ещё не хватало.

– Система всеобщего образования в России была внедрена в двадцать втором веке. Тогдашние руководители государства поняли, что учиться могут все, а образование лишним не бывает. Власти обязали все ВУЗы страны вести онлайн-лекции. Любой человек, зарегистрировавшись на портале, мог слушать лекции в прямом эфире и, в любое время мог принять участие в сдаче государственных экзаменов, защите диплома, причём в любом ВУЗе. Главное было – обладать знаниями.

– А каким образом проверялись знания? – спросил Кирилл Андреевич.

– Сначала был обычный экзамен, – пояснил Яр, – так называемый студент являлся в учебное заведение и отвечал на вопросы комиссии. Была разработана такая система, что уже через пять минут общения становилось ясно, готов студент или нет. Время зря не тратили. Никаких апелляций, никаких бюрократических процедур. Готовься дальше и приходи через год. Всё! С момента внедрения анализатора Памяти система и вовсе изменилась. Теперь, если нужно пройти какой-то тест или сдать экзамен, человек просто подключает свой анализатор к системе учебного учреждения и работает с искусственным интеллектом. Его не обманешь, не проведёшь, не уговоришь. Самое главное – система видит, что вы – это вы. Вместо вас никто не сможет отвечать. Искусственный интеллект проверяет ваше умение и выдаёт результат. В некоторых случаях на машину даже возложили обязанности принимать и решение, чтобы не отвлекать людей на рутинную работу.

– Постойте, коллега, но как можно поручить машине-роботу принимать решение? – недоумённо спросил Кирилл Андреевич. – А если произойдёт ошибка?

– Любая ошибка, любой сбой, хотя на моей памяти такого не случалось, тут же попадёт в главный компьютер системы «паснет» и тут же будет исправлена. Знаете, профессор, в некоторых делах эмоции вредны, потому эти дела необходимо поручать машинам. В четвёртом тысячелетии всё подчинено целесообразности.

– Целесообразность – хорошая штука, – вздохнул Кирилл Андреевич, – только вот кому она нужна без души…

– Вы сейчас рассуждаете с точки зрения двадцать первого века…

– А с какой же мне точки рассуждать? – рассмеялся профессор и раскинул руки в стороны. – Вы ведь тоже не можете рассуждать с точки зрения пятого тысячелетия, верно?

– Полностью с вами согласен, – кивнул Яр, – но я это произнёс не в качестве упрёка или замечания, просто я хочу сказать: мир роботов, компьютеров, техники изменился до такой степени, что некоторые вопросы просто нас уже не интересуют и не заботят. Ну, это примерно как вас в двадцать первом веке мало интересовало, какой кузнец лучше куёт подковы.

– Но ведь такие люди остались, наверное, даже в ваше время? Имею в виду спортсменов.

– Да, конечно, – подтвердил Яр. – Мы сохранили все виды спорта.

– И в Олимпийские игры играете? – вмешался в разговор Алексей.

– Да, разумеется, – ответил Яр и добавил: – Спорту у нас придавалось очень большое значение. Кстати, профессор, тоже хотел у вас спросить.

– Пожалуйста, – улыбнулся Кирилл Андреевич, – польщён вашим любопытством. Я уж думал, что вы знаете всё, и мне нечего вам рассказать.

– Дело в том, что нашу дополнительную память не перегружают всякими сплетнями, байками, сомнительными легендами. А я их коллекционирую, хочу вывести теорию, по которой с помощью баек и легенд можно выходить на тот или иной уровень Всемирной Памяти. Многие наши учёные не придают значения слухам, а между тем, это тоже один из путей поиска решения некоторых проблем. Как и сказки!

– Есть такая поговорка: «Сказка – ложь, да в ней намёк!»

– Да, кстати, – согласился Яр. – Я приведу вам один пример, основанный на Законе о всемирной Памяти. Вот здесь уже звучали вопросы: мол, как можно заархивировать человека и упрятать его в такую малюсенькую колбу? Но ведь человечество однажды уже проходило этот урок.

– Когда же? – изумлённо воскликнул профессор. – И кто был учителем на том уроке?

– Всё просто: учителем был народ, а урок назывался «Сказки народов мира». Ну, разве джинн из лампы Алладина – это не первый заархивированный человек?

– Точно! – воскликнул идущий рядом Димка. – А я ломаю голову, где же я об этом уже читал? Ой, – Димка закрыл рукой рот, – извините, не сдержался…

Кирилл Андреевич с укоризной посмотрел на юношу, давая тому понять, что перебивать старших нехорошо.

– Ты слышал, – профессор обратился к Дмитрию, – как Яр рассказывал об обучении в тридцать первом веке?

– Угу, – закивал Димка.

– В чём задача преподавателя? Научить правильному поведению подрастающее поколение, – Кирилл Андреевич рассмеялся и ласково потрепал парня за волосы.

– С вашего позволения, профессор, вернёмся к нашему разговору, – спросил Яр.

– Да-да, конечно, – закивал Кирилл Андреевич, – мы немного отвлеклись.

– Я как-то слышал от своего приятеля древние рассказы об МГУ, ну в первые столетия его существования. Ходили какие-то слухи о Главном здании после его постройки, о фундаменте и так далее. Это как раз в ваше время. Что вам известно об этом?

Кирилл Андреевич рассмеялся и сказал:

– Коллега, но вы же понимаете, что это всё обыкновенные слухи, это просто вымысел, если хотите, байка…

– Да-да-да! – закивал Яр. – Понимаю, безусловно. Можете поделиться?

– Нет проблем, тогда слушайте! Самая распространённая байка нашего времени. Я её слышал, ещё будучи сам студентом. Ходили слухи о гигантских холодильных установках под фундаментом Главного здания…

– Точно-точно! – радостно воскликнул Ярослав. – Именно об этом рассказывал мой приятель. Извините, что перебил…

– Так вот, – продолжал профессор, – суть этой легенды в том, что, дескать, в районе Воробьёвых гор очень слабые грунты, не способные выдержать крупное сооружение. А Сталин потребовал построить Главное здание МГУ именно в этом месте. Вот хоть тресни: постройте башню на Воробьёвых горах и всё тут. Спорить в те времена с властью было не принято, а потому учёные нашли выход: они предложили выложить огромный фундамент, залить его жидким азотом и поставить холодильные установки. Легенда не выдерживала никакой критики специалистов, но оказалась живучей и самой ходячей.

– Как интересно, – мечтательно произнёс Ярослав, – я заметил, что люди во все времена верили, да и продолжают верить, в те легенды и слухи, которые по своему содержанию просто бессмысленны.

– Трудно вам возразить, – согласился Кирилл Андреевич.

«Спасатели» подошли к своему жилищу. Первым нырнул в пещеру Николай Борисович, но через мгновение выскочил оттуда перепуганным и бледным.

– Там, там, – заикался он, – эта, как её…

– Кто? – вскрикнул Лёха. – Говори! Чего ты весь трясёшься?

Трухин, видимо, так сильно перепугался, что от страха не мог вымолвить больше ни единого слова. Он вытаращил глаза и что-то мычал невнятное. Кирилл Андреевич подошёл к входу и, заглянув вовнутрь, тоже отскочил.

– Там Аврора с тигрятами, – шёпотом сказал он.

– Ничего себе! – тоже шёпотом произнёс Лёха. – Как же она туда попала? Мы ведь заложили вход камнями?

– Вон, смотри на свои камни, – указал рукой Кирилл Андреевич. – Для неё это один удар лапой.

– Киса в боулинг играла, – пошутил Лёха. – Что с Машкой? Неужели…

– Да погоди ты, Алексей, – цыкнул профессор, – зачем сразу озвучивать негативную информацию?

– Может, крикнуть? – предложил Алексей.

– Дай подумать! – остановил его Кирилл Андреевич и спустя минуту сам тихонько крикнул: – Маша-а!

К удивлению мужчин, Мария отозвалась сразу:

– Ребята, заходите, не бойтесь!

Через мгновение в проёме пещеры появилась голова девушки.

– Заходите, заходите, – Маша махала рукой, – Аврора пришла к нам с миром. Тошка мой играет с её тигрятами.

– Невероятно! – с облегчением вздохнул Кирилл Андреевич и первым последовал за девушкой в пещеру.

Тигрица развалилась на каменном полу и внимательно наблюдала за игрой своих детей с диковинной собакой. Увидев профессора, тигрица поднялась, села и что-то муркнула тигрятам на своём языке. Те прижались к матери и стали следить за каждым движением вошедшего человека. Кирилл Андреевич сделал вид, что нахождение тигрицы в пещере это обычное дело, мол, ну сидит себе кошка и сидит. Он подошёл к Марии, спросил, как она себя чувствует что делает здесь это животное.

– Кирилл Андреевич, – сказала Маша, – она безобидная. Я сначала сама так перепугалась, даже уже с жизнью распрощалась, но она ведёт себя, словно домашняя кошка.

– Может, это первое животное, которое мы приручили на этой планете? – улыбнулся профессор, и, обращаясь к Авроре, спросил: – А погладить-то тебя можно? Руку не отхапаешь?

Аврора зажмурила глаза и пошевелила усами. Председателю сообщества нужно быть и отважным, и решительным. Он подошёл к тигрице, сел рядом с ней и погладил её. Один из тигрят тут же облюбовал ботинок профессора и потянул за шнурок. Через несколько минут профессор, поняв, что тигрица не сделает людям зла, позвал остальных:

– Друзья, заходите смело!

Переборов страх, люди стали заходить в свой дом. Самым последним вошёл Трухин.

– Я бы не доверял зверю! – сказал он и расположился подальше от тигрицы.

– А что же нам делать? – съязвил профессор. – Прикажете воевать с ними? Как думаете, кто в этой схватке победит?

– Нет-нет, что вы, Кирилл Андреевич, как можно? Но я на вашем месте поостерёгся бы.

– Ну, что ты, котейка? – не обращая внимания на причитания Николая Борисовича, продолжил общаться с тигрицей Кирилл Андреевич. – Одной тяжко? Тянет к людям?

– Скорее всего, она была приручена людьми, – сделал вывод Яр. – Дикое животное в пещеру к людям не вошло бы.

– Да, – согласился с доводами коллеги Кирилл Андреевич. – Слишком смело для дикой тигрицы.

– Возможно, она жила в зоопарке или работала в цирке, – сказала Мария.

– Я тоже так думаю, – произнёс Алексей, – в противном случае, она бы уже чистила зубы от застрявшего в них остатков Тоши.

– Алексей, – шикнула на него Мария, – ну что у тебя за шуточки? У меня от них аж мороз по коже. Разве такое можно говорить?

– Прости, Маша, – улыбнулся Алексей. – Я забыл, что ты у нас такая пугливая.

– Ага, – рассмеялась девушка, – я пугливая. А вы прямо герои России! Кто там стоял десять мнут назад перед пещерой и дрожал от страха?

– Было дело, – подтвердил Лёха, – не буду выпендриваться, испугался. А Колян наш, по-моему, заикой стал. А ну, Коль, скажи что-нибудь!

– Не паясничайте, товарищ Москворецкий, – пробормотал Трухин. – Вполне предсказуемая и естественная реакция. Я же не дрессировщиком работаю. Конечно, испугался. Что тут такого? Теперь будете посмеиваться надо мной?

– Не обижайся, Коля, – Алексей подошёл к нему и протянул ему руку, – мир! Это у меня шуточки такие дурацкие. Я и сам испугался!

Николай Борисович пожал руку Алексея и довольно улыбнулся.

Мария, наконец-то заметив Матвея, подошла к нему и обняла:

– Матвей, а ты куда пропал? Мы тут все испереживались за тебя, как ты себя чувствуешь, дорогой?

– Жив-здоров, барыня! – радостно ответил Матвей. – Так, спину немного поцарапал. Но Кирилл Андреевич уже подлечил немного.

– Молодчина, – Маша погладила Матвейку по голове, – я так рада тебя видеть…

На вечернем собрании решили, что завтра все мужчины, кроме «повара-охотника», идут снова на гору-антенну и будут работать там до вечера не покладая рук. И профессор, и Яр пришли к выводу, что под землёй находится что-то очень и очень важное, и оставить это важное без внимания просто недопустимо.

Глава 9

Исследователи на следующий день натерпелись страху столько, сколько ни один из них не испытал с первого дня своей жизни на неведомой планете. У подножья горы их встретил громадный медведь, во всяком случае, таким он смотрелся издалека. Исключений не было и в этом случае – морда медвежья, но три глаза, три уха и шесть лап. Медведь, заметив приближающихся к нему людей, свирепо взревел и передними лапами неистово стал скрести камни.

– Стоп! – скомандовал Кирилл Андреевич. – Все замерли. Стоим, не шевелимся.

Шестилапое чудовище начало медленно приближаться к людям. Николай Борисович Трухин тихо сказал:

– Если он подойдёт слишком близко к нам, нужно всем вместе начать громко кричать. Он испугается и убежит! Мы так не раз в сибирской тайге отпугивали медведей.

– А если его наш крик не напугает, а, наоборот, только раздраконит? – предположил Алексей. – Всё-таки этот медведь не из Сибири. Это у вас они там такие вежливые и легкоранимые, – Лёха даже в такой экстремальной ситуации пытался шутить.

Медведь остановился и стал наблюдать за непрошеными гостями, со стороны казалось, что он прислушивается.

– Чего это он остановился? – спросил Кирилл Андреевич.

– Думает, – ехидно произнёс Лёха, – кого первым пустить на завтрак.

– Спокойно, ребята, только спокойно! – сказал Кирилл Андреевич. – Если он проявляет нерешительность, значит, не такой он уж и страшный. Все вместе мы можем показаться ему большим противником. Давайте возьмёмся за руки, друзья! Пусть он думает, что мы одно целое существо.

– Если он голоден, ему всё равно, на кого бросаться, – сказал Трухин. – Нужно кричать.

– Да погоди ты кричать! – одёрнул его Лёха. – Видишь, он сам в непонятках, то ли нападать, то ли не испытывать судьбу и пройти мимо.

И в этот момент инопланетный медведь снова двинулся в сторону людей. Картина была жуткой. И тут вдруг рядом с исследователями раздался страшный рёв, от неожиданности все вздрогнули, Николай Борисович за малым чуть не упал в обморок. Медведь остановился в десятке метров от людей, а между ними стала земная тигрица Аврора. Кто-то даже с облегчением вздохнул.

– Слава богу! – прошептал Лёха и перекрестился. – Ну, теперь наша кисулька не позволит погибнуть землякам от лап этого дракона. Тем более, наша родная, амурская.

Медведь и впрямь не стал испытывать судьбу, видимо, решив, что вступать в бой пока рановато. Он резко развернулся и засеменил в другую сторону. Вскоре шестилапое чудище скрылось за горой. Люди стали радостно махать тигрице, кричать ей слова благодарности, а она отошла в сторону и села в тени выступающей скалы, словно давая понять людям: можете трудиться, я на страже.

Первым спустился в расщелину Кирилл Андреевич. Он пробыл там довольно долго, но когда выбрался, только пожал плечами.

– Непонятно! – коротко сказал он и кивнул Яру: – Ну, что, дорогой соотечественник, твоя очередь?

Все постепенно и как-то незаметно в сообществе переходили в обращении друг к другу на «ты», кроме Димки, хотя Лёха Москворецкий и ему уже сделал замечание, мол, чтобы тот переходил с ним на «ты».

– Да, конечно, – ответил Яр и принялся надевать самодельное альпинистское снаряжение.

Через полчаса «скалолазы» обсуждали увиденное, а остальные сидели рядом, и, раскрыв рты, внимательно слушали. Лишь Алексей не стал прислушиваться, о чём говорят Кирилл Андреевич и Ярослав. Он ушёл обследовать подножье горы.

– Смотри там аккуратнее, Лёш, – крикнул ему вслед профессор. – Держись подальше от косолапого.

– Всё будет хорошо, – заверил Лёха и кивнул в сторону тигрицы: – Охрана на месте!

Проводив Алексея, учёные мужи продолжили беседу.

– Я думаю, что это какая-то крупная лаборатория, – констатировал Ярослав и добавил: – Слишком мало информации.

– Главное, помещение освещено! – сказал Кирилл Андреевич.

– В этом нет проблем, – сказал Яр и кивнул на склон горы, – вот эти полосы могут играть и роль батареи. Если использовать энергию светила, об освещении можно не беспокоиться веками и даже тысячелетиями. Это так же естественно, как в небе облака.

– И как ты думаешь, кто это может быть? – спросил Кирилл Андреевич.

– Точно пока сказать не могу, но думаю, нас сюда откомандировали с земли именно хозяева этого подземелья.

– Почему ты так решил? – спросил Кирилл Андреевич.

– Шестое чувство! – улыбнулся Яр. – Давайте рассуждать логично! Во-первых, материал недалеко от лаборатории…

– Это ты сейчас нас обозвал «материалом»? – хмыкнул профессор.

– А кто мы для них? – ответил Яр. – Я пока не могу ответить на вопрос: для чего мы здесь? А во-вторых, не думаю, что сюда заглядывают разумные существа из разных систем. Впрочем, всё может быть.

– Может, это те же гринги? – предположил Кирилл Андреевич.

– Мне эта мысль тоже приходила в голову, однако я её отверг. Те, хоть и разумные существа, но действовали грубо, как говорится, в лоб. А эти архивировали людей в течение многих столетий, бережно хранили. Как-то всё это не походит на агрессию.

– Слушай, Яр, – воскликнул профессор, – а, может, они, ну те, кто нас сюда доставил, готовят заселение планеты? Мы же не знаем, какие здесь есть полезные ископаемые. Гринги действовали в лоб, а эти поумнее, потому решили иначе: завезти сюда разумных существ, дать им расплодиться, а потом, пока те не окрепли и не придумали, как отбиться от пришельцев, сделать их своими рабами? Такое может быть?

– Да всё, что угодно! И такой вариант вполне возможен. Но в любом случае, можно сказать с уверенностью, наши «перевозчики» реализуют далеко не благотворительный проект.

– Нам бы выяснить, по каким признакам они нас здесь собирали? Не думаю, что они хватали всех подряд. Наверняка у нас у всех есть что-то общее, – предположил профессор.

– Согласен, – ответил Яр, – но без общения с этими существами понять их логику будет очень сложно. У вас, профессор, есть какая-то версия?

– Увы, коллега, пока не могу даже примерно понять, что нас всех объединяет. Кстати, вы какими языками владеете? – поинтересовался Кирилл Андреевич.

– Всеми, какие были и есть на планете Земля.

– Что вы такое говорите? – раскрыл рот профессор и вдруг замахал руками: – А-а-а-а, понял-понял, всё дело в этом вашем анализаторе памяти. Угадал?

– Да, всё дело в нём! – подтвердил Яр. – Я даже внеземной язык буду понимать и говорить на нём после прослушивания десяти-пятнадцати минут чужой речи. Потом это происходит автоматически. Опять же чему удивляться, если ещё тысячу лет назад у вас в Интернете были онлайн-переводчики? Согласен, они были примитивными, но тем не менее с их помощью наши предки… то есть ваши современники могли переводить любые тексты и понимать их. Верно?

– «До чего дошёл прогресс!» – эта песня, наверное, будет вечной, – шутливо произнёс Кирилл Андреевич.

– Вы не ошиблись, – закивал Яр, – точно-точно, мой коллега частенько напевает эту песенку.

Неожиданно раздался радостный голос Алексея:

– Мужики, все сюда, давайте сюда! – громко кричал он и махал руками.

– Наш коллега что-то, видимо, обнаружил весьма интересное, – сказал Кирилл Андреевич и, приподнявшись с земли, предложил: – Пойдёмте, ребята, посмотрим. Думаю, Алексей не стал бы тревожить нас по пустякам.

И, действительно, находка Алексея Москворецкого оказалась никак не ниже уровня теории относительности Альберта Эйнштейна. Он обнаружил вход в лабораторию.

– Видимо, потрясло здесь хорошо, – сказал Яр. – Сколько щелей образовалось. Без них мы бы никогда ничего здесь не обнаружили.

– Копайте глубже, Ярослав, – произнёс Кирилл Андреевич, – без «планетотрясения» (назвать это землетрясением даже язык не поворачивается) и нас бы сейчас здесь не было.

– И то верно, – согласился Яр. – Вот такие случайности иногда происходят даже на других планетах.

– То, что произошло, обязательно должно было произойти, – философски заметил профессор.

– Да, это вход, – ощупав массивные раздвижные металлические двери, заключил Яр. – Осталась самая малость: отворить их и попасть внутрь.

– Судя по комплекции этой калитки, – сказал Алексей, – открыть её будет ой как нелегко. А главное – тут нет ни замков, ни ручек, никаких зацепок.

– Это говорит только об одном, – сказал Яр, – замок здесь электронный, двери самораздвигающиеся.

– У нас даже нечем их сломать, – развёл руками Лёха. – Не будешь же в них камнями кидать!

– Спокойно, друзья, спокойно, – успокаивал всех Ярослав, – безвыходных ситуаций не бывает. Будем думать.

– Есть какие-то соображения? – спросил Кирилл Андреевич.

– Вы знаете, профессор, с моим анализатором что-то происходит! – едва ли не шёпотом произнёс Яр и добавил: – Тихо! Прошу тишины! Я слышу голос!

Все замерли. Людям хотелось чуда, и оно произошло – кто-то установил связь с Ярославом.

«Кто вы?» – зазвучал голос в голове у Яра. Он показал своим однопещерцам, чтобы те молчали, а сам начал общаться с неизвестным посредством анализатора памяти, который заменял ему мобильный телефон. Со стороны это выглядело немного странно – было похоже, что человек разговаривает сам с собой. Хотя такие странности происходили и в двадцать первом веке, но там хоть на ухе висело приспособление для системы Bluetooth. А здесь вообще ничего не было.

«Мы случайно оказались на этой планете, – ответил Яр. – Мы нуждаемся в помощи…»

«Как долго вы находитесь здесь?» – спросил незнакомец.

«Не могу сказать! – ответил Яр. – Мы находились здесь в заархивированном виде».

«Кто вас разархивировал?» – спросил голос.

«Стихия, – ответил Ярослав. – С её помощью мы и вас обнаружили».

«Да, – подтвердил голос, – здесь произошло нарушение целостности грунта, но это не влияет на мою работу».

«Вы нам поможете? – спросил Яр. – Мы, как разумные существа, обращаемся к вам за помощью!»

«Я не уполномочен заниматься посторонними делами!» – ответил голос.

«Но мы же можем погибнуть!» – заметил Яр.

«Я не могу дальше общаться с вами, лимит в пятнадцать земных минут исчерпан, – произнёс голос, – для продолжения неограниченного сеанса связи вы обязаны сообщить семизначный идентификационный код компетентного собеседника. Всего доброго!»

Голос замолчал. Яр прикусил губу и в течение какого-то времени молча размышлял.

– Ну, вот и поговорили! – тяжело вздохнув, произнёс Яр.

– Ты с кем-то говорил? – спросил профессор.

– На каком языке? – Кирилл Андреевич не верил своим ушам.

– На русском, – усмехнулся Яр, – он наверняка слышал нашу речь, а дальше – это уже дело техники.

– Кто он? – спросили хором все присутствующие, поражённые тем, что здесь ещё с кем-то можно говорить, кроме них самих.

– Этим комплексом, – он кивнул головой в сторону двери, – управляет искусственный интеллект. Если удастся подчинить его нам, мы сможем весело провести тут время.

– Устроим дискотеку! – потирая руки, весело произнёс Лёха Москворецкий. – Надеюсь, музычка тут найдётся?

– Всё тут найдётся, – заверил Яр, – только нужен семизначный идентификационный код.

– Это так сложно? – поинтересовался Алексей.

– Современная теория вероятностей, – неожиданно Яр заговорил каким-то жутким монотонным голосом, – подобно другим разделам математики, например геометрии, состоит из результатов, выводимых логическим путем из некоторых основных утверждений, или аксиом, и приложений к ситуациям в реальной жизни, относительно которых предполагается, что они согласуются с аксиомами…

– Стой! Стой! Стой! – Алексей замахал руками. – Остановись, Ярослав ты наш Мудрый! Ты чего? Хочешь, чтобы у меня мозг взорвался? Ничего себе, задал вопросик на свою голову…

– Простите, я увлёкся, – сказал Яр. – Язык немного опередил мысли. Иногда так бывает от волнения.

– Это плохо! – покачал головой Москворецкий.

– Что ты имеешь в виду? – удивлённо спросил Яр.

– Ну, если за базаром не успеваешь следить! Можно ведь и ляпнуть что-нибудь лишнее. Хотя у вас там и так не всё гладко, – махнул он рукой. – Мысли людей читаете, динозавров рассматриваете, с какими-то железяками разговариваете. Что-то мне даже перехотелось в будущее.

– Ал, – спросил Ярослав, – ты знаком с теорией вероятности?

– Нет, – рассмеялся Лёха, – я знаю только две теории! Говорят, есть такая теория: «Против лома нет приёма!» А у меня в ответ своя: «Есть приём – побольше лом!» Вот и всё!

– Очень интересная мысль, – улыбнулся Яр. – Нужно взять на вооружение.

– А то! – хмыкнул Алексей. – Она не раз меня спасала в девяностые. Только проблема в том, что у нас сейчас и лома-то даже нет.

– Ничего, Алексей, наш лом здесь, – Яр постучал указательным пальцем себя по лбу.

– Ты хакер, что ли? – удивился Алексей.

– Нет-нет! Но мой анализатор сегодня работает в необычном режиме. Я сегодня остаюсь на ночь здесь, – неожиданно объявил Яр.

– Это очень опасно, коллега, – воскликнул Кирилл Андреевич. – Здесь же этот Змей Горыныч шастает шестилапый.

– А где наша полосатая подруга? – спросил Яр.

– Понимаешь, в чём дело, – взволнованно начал говорить Кирилл Андреевич, – Мы должны держаться все вместе. Как бы чудище в наше отсутствие не наведалось в пещеру. Аврора ведь не может охранять и тебя, и пещеру одновременно.

– Ваши предложения, профессор! – сказал Яр. – Мне необходимо провести здесь беспрерывно продолжительное время. Это очень важно. Анализатор постоянно фиксирует какую-то входящую информацию, я чувствую, что она нам просто необходима. Кстати, такая возможность появилась только благодаря сближению с объектом. Стены этого комплекса превратились в своего рода мембрану. Сигналы мизерные, но уловимые.

– А что, если нам всем здесь заночевать, – неожиданно предложил Трухин. – Давайте сходим, заберём Марию с Матвеем и вернёмся сюда. Аврора, надеюсь, нас сопроводит домой и обратно. Ну, сами посмотрите, – он раскинул руки. – Места здесь много, та же пещера, я разведу костёр, главное – крыша над головой есть, ну что нам, дикарям, ещё нужно?

– А как же грот? – взволнованно спросил Димка. – Бросим без присмотра?

– Ну, почему сразу «бросим»? Грот мы можем задвинуть камнем, который откололся! – предложил Кирилл Андреевич. – Думаю, вшестером-то справимся!

– Вот это по-хозяйски, – воскликнул Лёха. – Вещички собрали, котелок прихватили, матрасы, камушек задвинули и – в поход! Ну, а если серьёзно, Коля сделал дельное предложение. Наша кисуля действительно не может охранять нас сразу в двух местах. Слышь, Яр, сколько тебе времени понадобится, чтобы эту дверцу ломануть?

– Я не могу этого точно сказать, – улыбнулся Яр. – Ну и выраженьица у тебя, Алексей.

– Да ладно тебе, – Лёха похлопал Яра по плечу, – это я так, любя. Просто шучу. В таких ситуациях нельзя постоянно сидеть и охать, согласись, с ума можно быстро сойти. Понимаешь?

– Да, это так! – кивнул Яр и снова заговорил металлическим голосом: – Твой мозг включает психологическую самозащиту. Это такая рационализация, или, правильнее сказать, неосознанный перевод дистресса в эустресс, то есть в приятный стресс, своего рода подсознательное рациональное поведение…

– Стой, Яр, ну что случилось? – Алексей аж зажмурился. – С тобой же невозможно сегодня говорить. Ты не заболел, случаем?

– Извини, Алексей, – рассмеялся Яр, – я всё ещё никак не привыкну, что общаюсь с… это…

– Ага, ну-ну, договаривай, – хмыкнул Лёха. – Общаешься с дикарями?

– Нет, что ты! – смутился Яр. – Я хотел сказать, с людьми из двадцать первого века.

– Врать нехорошо, Ярик! – Лёха шутливо погрозил пальцем. – А то потомки когда-то вскроют твои мысли в архиве памяти и будут краснеть за тебя – окажется, что их прадедушка любил приврать.

Лёхины шутки нравились! Все рассмеялись и стали собираться в путь. Вечером того же дня компания перебралась на другое место жительства. Всё время людей сопровождала Аврора и двое её бессменных помощников – маленькие тигрята.

Глава 10

Спалось на новом месте немного беспокойно, но в целом было уютно и тепло. Яр расположился прямо под таинственной дверью и всю ночь ворочался, что-то бормотал себе под нос. За костром и входом в новое жилище следил в ту ночь Димка. Под утро юноша не справился со сном и прямо сидя на пороге «дома» уснул. Разбудил и «часового», и всех остальных громкий визг. Когда народ выскочил на улицу, все обомлели. Матвейка поймал на аркан, изготовленный всё из того же автомобильного троса, шестиногую козу.

– Барин, подсоби! – крикнул он выскочившему первым из ущелья Москворецкому. – Я же говорил, всё равно поймаю эту скотину. Ты посмотри, у неё же вымя как наш котелок, у нас намечается утренняя дойка.

Лёха, быстро сообразив, что к чему и что тут действительно Матвейке необходима помощь, подскочил к козе, как называл её Матвей, и, схватив за средние ноги животное, повалил его на землю. Коза блеяла так, что Лёха думал, и перепонки полопаются. Вряд ли её визг можно было назвать блеянием. Но к удивлению людей, видя, что ничего страшного не происходит, животное быстро успокоилось. Во всяком случае, внешне – не кричала, не дёргалась, только поочерёдно моргала тремя глазами. Алексей, заметив эту странность, пошутил:

– Хитрюга! По очереди моргает, боится даже на мгновение упустить нас из виду! – И обращаясь к Дмитрию сказал: – Давай, неси наш котелок.

Дмитрий метнулся в пещеру и через мгновение стоял уже возле козы с посудиной в руках. Матвей и Лёха аккуратно поставили животное на ноги, дояр примостился под брюхом и ловкими, заметно умелыми движениями принялся доить козу.

– Вот умница, – приговаривал Матвей, – а то раскричалась, гляди, весь народ на ноги подняла, как тебе не стыдно?

Алексей ласково поглаживал животное, коза расслабилась до такой степени, что закрыла все три глаза.

– Не бойся, – нашёптывал ей Лёха, – мы тебя не обидим. Молоко – это хорошо. Слышь, Матвей, – обратился он к дояру, – как думаешь, а молоко у неё нормальное?

– Конечно, – рассмеялся Матвей, – молоко оно и есть молоко!

– Да животные тут необычные какие-то! – сказал Алексей.

– Да что тут необычного? – возразил Матвей. – Шесть ног и три глаза? Так это на молоко не влияет.

– У нас в деревне, у бабки Пелагеи, телёнок родился шестиногим. И ничего нормальный такой телок получился, вырос ого-го! Без молока, правда – бычок, но мясо было отменным. По мне пусть растут ноги, уши, глаза. Главное, чтобы молоко давала.

За разговорами Матвей и не заметил, как вскоре набрал целый котелок молока.

– Ты, барин, держи её! Сейчас я угощу всех, да, может, добавим ещё чуток.

– А дальше что? – спросил Алексей. – Отпустим?

– Я бы не торопился, – помотал из стороны в сторону головой Матвей, – это ж кормилица. Что ей там делать? Да и ведмедь этот шастает, ведь задерёт… Ты как, голубушка, – обратился он к козе, – поживёшь с нами?

– Привяжем её вон к тому выступу, – Лёха указал на камень, – да и пусть тут сидит.

– Всё верно, – согласился Матвей, – а пастись будем водить к реке. Там и травка посочнее, и водицы испьёт. Угощайтесь, что же вы? – Матвей протянул зевакам котелок с молоком.

Люди переглянулись, пожали плечами. Никто не решался выступить в качестве первого дегустатора.

– Ну, придётся мне рисковать, – пошутил Кирилл Андреевич. – Давай, Матвей, сюда посудину.

Все внимательно наблюдали, как председатель впервые пробовал на вкус инопланетное молоко. Напившись и опустив котелок, Кирилл Андреевич весело сказал:

– Рекомендую, друзья! Вкуснотища! Лет тридцать парного молока не пробовал, не считая, конечно, нашего многовекового сна.

После председателя все стали смелее и через несколько минут, котелок почти опустел. Одна Мария отказалась от угощения.

– Да как же так, барыня, – Матвейка крестом сложил руки на груди, – хоть два-три глоточка сделай.

– Не могу, Матвей, – сказала Маша – не обижайся. Нельзя мне молоко.

– Как это? – удивился Матвей. – Молоко можно всем! Жиденькая пища…

– Нет, дорогой, не всем! – улыбнулась Маша.

– Ну, ладно, – согласился Матвей. – Тут, барыня, тебе решать самой.

Он допил остатки молока и продолжил дойку. В конце сделал ещё пару глотков, отнёс котелок в жилище и, привязав козу к камню, стал собираться на рыбалку.

Яр с утра прилип ухом к двери и не отходил от неё до самого обеда. После лёгкого перекуса он снова прильнул к металлу и, закрыв глаза, продолжил свою работу.

– Дмитрий, – неожиданно закричал Яр, – ну-ка дай свою… эту… флешку. – Он приложил к двери и её.

– Там, кстати, есть код, в моей рукописи! – прошептал Димка на ухо Яру, но тот вместо ответа молча приложил указательный палец к губам.

Все ждали от Яра результата. Но у того что-то не выходило. Несколько раз Яр досадливо щёлкал пальцами, давая понять коллегам, что пока не получается раздобыть этот треклятый код. Первый день оказался безуспешным. За вечерним чаем профессор спросил:

– Ну хоть какие-то результаты есть?

– Мне бы не хотелось называть это результатом, но я обнаружил совершенно новые волны. Пока до конца не разобрался…

– Новые волны? – удивился Кирилл Андреевич. – В каком смысле?

– Я имею в виду, по геометрии фронта волны. Впервые такое вижу: ни плоская, ни сферическая, ни цилиндрическая, ни спиральная… Это настолько странное явление, что мне даже сложно описать, но, думаю, всё равно разберёмся.

– Не торопись, Яр, – предостерёг Кирилл Андреевич, – понимаю, хочется поскорее, но береги нервы, не позволяй себе увлечься. Спокойно!

– Хорошо, председатель, – кивнул Яр, – я учту ваше пожелание.

Ощутимый результат появился только на следующее утро. Несмотря на то что все ещё спали, Ярослав громко произнёс:

– Есть!

Первым вскочил Димка:

– Нашёл? На флешке?

– Да, – радостно закивал Яр, – теперь нужно правильно передать.

– Это ещё как? – удивился Димка. – Мне кажется, я просто назвал цифры, и дверь отворилась.

– Не всё так просто, – возразил Яр, – сначала необходимо активизировать систему. Куда вводить код? Пока некуда. Но это я сейчас сделаю. Всё! Не мешай мне. Тишина.

Если бы окружающие люди не знали, чем занимается их коллега, то подумали бы, что мужчина медитирует. Впрочем, возможно, это как раз оно и есть. Через некоторое время Яр встал перед дверью, и все услышали лёгкий шорох – дверь начала раздвигаться. Народ стоял с открытыми ртами и наблюдал за происходящим. Перед их взором предстал громадный зал, в котором всё было ослепительно белого цвета. Первым порог помещения переступил Яр. Он постоял несколько минут, с кем-то, видимо, мысленно беседуя, затем махнул рукой всем и громко сказал:

– Добро пожаловать, земляне, в инопланетную цивилизацию.

Люди ахнули от увиденного. Покрытые белыми покрывалами белоснежные диваны, намертво прикреплённые к полу. Такие же кресла. Алексей тут же высказал предположение:

– Воруют у них здесь, что ли? Чего это они диваны и кресла прикрутили к полу?

Из общего зала по кругу имелось множество дверей. Димка заглянул в некоторые и с восторгом произнёс:

– Здесь даже душ есть!

Яр пояснил, что теперь здесь всё адаптировано под землян. Подойдя к большому зеркалу, мужчины поглаживали свои бороды и качали головами.

– Ну, вылитый неандерталец, – усмехнулся Кирилл Андреевич, – небритый, нестриженный…

– Да какие мы неандертальцы? Настоящие бомжи, – поправил Алексей.

– А кто за всем этим ухаживает? – спросил Николай Борисович.

– Да кто? – ехидно произнёс Лёха. – Не видел, что ли, домработница мимо нашей пещеры ходила на работу?

– Нет, не видел, – нахмурился Трухин, – вот вечно вы, Алексей, со своими шуточками.

– А ты вечно губы дуешь, как красна девица. Вон даже Машка не обижается.

– Я тоже не обижаюсь, – сказал Николай Борисович, – но ведь момент торжественный, как говорится, из грязи в князи.

– Это ещё из какой грязи? – выпятил нижнюю губу Лёха. – Ты поосторожнее с выраженьицами!

– Ну, вот видите, – рассмеялся Трухин, а сами-то шутки и не понимаете!

– Вау! – вскрикнула Мария. – Кирилл Андреевич, Ярослав, можно я душ приму?

– Погоди, Мария, – ответил Яр, – давай сначала разберёмся с нашим искусственным интеллектом. Минуту, – он закрыл глаза и что-то передал своему невидимому собеседнику. Спустя ещё несколько минут Яр перевёл общение с «помощником» в режим громкой связи, чтобы все слышали, что здесь происходит.

– Друзья, для удобства общения необходимо искусственному интеллекту присвоить новое имя.

– А старое какое? – спросил Алексей.

– Не буду даже произносить, всё равно не запомните, а при попытке повторить кто-то может сломать язык, – пошутил Яр.

– Ну и бог с ним, – махнул рукой Лёха. – Давай назовём его «земляк».

– Ну, какой же он нам земляк? – усмехнулся Кирилл Андреевич. – Предлагаю назвать его просто «друг». Он же теперь нам будет помогать.

– Ага, – наигранно обидчиво произнёс Лёха, – таких друзей за ухо да в музей! Держал нас тут в прихожей на земле два дня. «Друг» называется.

– Есть ещё предложения? – спросил Яр.

– «Друг» – это ведь не имя, – возразил Димка. – Давайте ему дадим наше земное имя.

– В общем-то, Дмитрий прав, – согласился Кирилл Андреевич.

– Ну, тогда предлагай, – сказал Лёха.

– У меня на земле был хороший друг, вы наверняка его знаете, – Димка кивнул на профессора и Марию, – Гоша Куценко, талантливый актёр, замечательный человек, весёлый, заботливый. Давайте нашего друга тоже назовём Гошей.

– Ой, ребята, я обожаю Гошу, – всплеснула руками Мария. – Очень прикольный актёр. Я согласна! – она подняла руку вверх.

– Да и я не возражаю, – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– Ну, Гоша так Гоша, – пожал плечами Алексей. – Актёра я такого не помню, но у меня, кстати, друг был Гоша. Мне нравится. Я «за»!

– Не возражаю, – тихо сказал Николай Борисович.

– Красиво! – закивал Матвей.

– Ну, раз никто не возражает, называем Гошей! Правильно я понимаю?

– Да! Называем! Точно! – раздались голоса.

– Ну, и отлично! – сказал Яр и, обращаясь к невидимому другу, сказал: – «Один, сорок два, четырнадцать дробь восемь, минус пятнадцать, квадрат суммы оси и радиуса», с этого момента ты будешь называться «Гоша». Как понял?

– Понял! Принято: я «Гоша», – раздался голос откуда-то из-под потолка, от неожиданности люди даже вздрогнули.

– Вот и прекрасно, – ответил Яр. – Позволь представить тебе моих коллег. – Обращаясь к народу, он подозвал к себе первым Кирилла Андреевича: – Профессор, станьте в этот круг, так сказать, для знакомства. Внимание – знакомство. Гоша, это «профессор». Можно обращаться и «Кирилл Андреевич». Принято?

– Понял! – ответил искусственный интеллект. – Вариант 1: «профессор», вариант 2: «Кирилл Андреевич», – повторил голос.

– Прекрасно, – сказал Яр и пригласил в круг Алексея. – Гоша, внимание – знакомство! Это «Алексей»!

– Да можно просто Лёха, – поправил Москворецкий.

– Можно называть «Лёха», – добавил Яр.

– Понял! Вариант 1: «Алексей», вариант 2: «Лёха».

Имена остальных закрепили: «Николай Борисович» или «Трухин», «Матвей» или «Матвейка», «Мария» или «Маша», «Дима» или «Дмитрий». Ярослава Гоша называл почему-то «спикером». Но это были их особые взаимоотношения, никто не стал выяснять, почему у Яра появилось вдруг такое прозвище.

– Итак, друзья, мы находимся в помещении, приспособленном для специальных опытов и исследований, попросту говоря – в лаборатории.

– Ни фига себе! – присвистнул Лёха. – Так это над нами тут опыты собирались ставить?

– Ты не поверишь, Алексей, – тяжело вздохнул Ярослав, – но это так. Я пока вкратце пообщался с искусст… с Гошей, но картина вырисовывается неприглядная. По-видимому, нас сюда действительно привезли в качестве дешёвой рабочей силы. Но не будем забегать вперёд. Давайте всё по порядку. Значит, так, вы можете задавать Гоше любые вопросы. Он всё объяснит и покажет. Здесь есть электронно-световые указатели. Разобраться со всем очень легко. Интеллект вас услышит, если вы в начале разговора произнесёте слово «Гоша». Сеанс связи с Гошей считается оконченным, если вы не говорите с ним в течение полутора минут. Но как только вы произнесёте имя «Гоша», сеанс мгновенно восстанавливается. Всё очень просто. Предлагаю каждому заняться собой, здесь более двадцати гигиенических комнат. Вода в них и всё необходимое заархивировано, за разархивацией обращайтесь к Гоше. Смелее, мои друзья! Мы вернулись к цивилизованной жизни. Здесь есть всё! Питание, здоровый сон, уход, очищенный воздух, великолепная вода. Рассчитано на пятьсот-шестьсот человек и лет на триста. Так что запасы у нас большие. Не переживайте.

– Даже не верится! – закатила глаза Мария и томно спросила: – А спать мы будем здесь, на диванах?

– Это холл, Мария! – пояснил Яр. – Здесь есть спальные комнаты. Да, и с этого момента приучайтесь все вопросы задавать искусственному интеллекту.

– Барин, а мне как говорить? – тихо спросил у Яра Матвей.

– Что говорить? – сразу не понял Яр.

– Ну, этому, который наверху! – Матвей указал пальцем на потолок.

– Дорогой Матвей, – приобнял Яр мужика, – он для всех просто Гоша. Понимаешь? Никаких своих приставок не употребляй: «ваша светлость», «благородие», «барин». Просто говоришь ему «Гоша». Ты понял?

– Понял, барин! – закивал Матвейка. – Ну, а он того… не обидится? Всё-таки…

Все начали смеяться, Матвей обернулся, внимательно посмотрел на людей и расплакался. Первой к нему бросилась Маша.

– Матвеечка, милый, ну чего ты расплакался? – залепетала она.

– Ты не обращай внимания, барыня, это я от счастья. Вы тут все такие великие люди, а никто слова худого ещё ни разу мне не сказал. Чудно всё это! А тут ещё и этого, – он снова взглянул на потолок, – Гошей приказали называть, я уж совсем и растерялси. Как-то всё не так, барыня, понимаешь?

– Наоборот, дорогой, всё так! Ты наш друг, ты такой же, как все! Так что привыкай к свободной жизни.

– Так я что, вольный теперь? Могу итить куда глаза глядят?

– Ты что, Матвей, лыжи куда навострил? – спросил Лёха.

– Ой, барин, ты всё время так мудрёно разговариваешь со мной, я не понимаю половину.

– Говорю, сбежать от нас собрался? – пояснил Лёха.

– Господь с тобой, барин, куда ж мне бежать-то? Да и от добра добра не ищуть. Я и так тут, как в раю. Если бы меня моя барыня обняла при всех, я бы, наверное, от страху и умер бы на месте. А тут…

– Так мы же тебя любим! – сказала Маша.

Матвейка, освободившись от Машкиных объятий, неожиданно грохнулся на колени и давай отвешивать поклоны:

– Спасибо вам, люди добрые! Храни вас боже, дай вам бог здоровья на многие лета.

– Мы же договаривались, никаких поклонов, Матвей, – строго произнёс Кирилл Андреевич, поднимая Матвейку с колен.

Нелепее картину сложно было придумать. В миллионах километров от Земли, посреди роскошной инопланетной лаборатории, на глазах искусственного интеллекта бухнулся окружающим в ноги крепостной крестьянин Матвейка. Его сознание ещё не могло никак настроиться на реалии жизни. Он жил, словно во сне, а человеческое отношение к себе воспринимал как что-то нереальное и фантастическое.

– Гоша, – первым обуздала искусственный интеллект Маша, – где мне помыться?

– Какие цифры вы предпочитаете, Мария?

– Без разницы, – хихикнула девушка.

– Входите в бокс номер 101, – ответил Гоша, и рядом с Марией на полу засветилась ярко-зелёная стрелка.

– Спасибо, дорогой, – ответила Маша и направилась в указанное помещение.

Мужчины не стали задавать Гоше вопросы, а просто каждый отправился в свободную комнату. Примерно через час все, распаренные, побритые и благоухающие, собрались за большим столом.

– Ну, что, дружище, перекусим? – крикнул Лёха.

Гоша почему-то молчал.

– Яр! – недоумённо произнёс Лёха и пожаловался спикеру: – А он меня не слушается? Припух, что ли?

– Алексей, – рассмеялся очередной шутке Яр. – Нужно правильно обращаться. Вначале произносим слово «Гоша». Он активизируется и начнёт с тобой общаться.

– Ты смотри, какой капризный! – покачал головой Лёха.

– Ты, во-первых, начал с другого слова, во-вторых, он Гоша, а не дружище. Понял?

– Понял-понял, учту на будущее.

Лёха откашлялся и громко произнёс:

– Гоша! Чем нам перекусить?

– Алексей, я не могу ответить на ваш некорректный вопрос.

– Эй, – вскочил Лёха и, глядя на потолок, пригрозил кулаком. – Ты чего? Совсем того? Мы с утра ничего не ели. Как это – некорректный вопрос?

– Вы хотите есть? – спросил Гоша.

– Ну да, – кивнул Лёха. – И я, и все остальные.

– Что вы и чем хотите «перекусить»? – спросил Гоша.

– Алексей, – вмешался Яр, – не употребляй ты таких слов. – Он некоторые вопросы может воспринимать буквально. Ну что это за слово «перекусить»?

– А-а-а! Понял-понял, – почесал затылок Лёха и ту же спросил: – Где тут у вас хранится хавчик?

– Некорректный вопрос! – ответил интеллект.

За этой картиной наблюдали со стороны профессор и Яр, они начали хохотать.

– Вы чего смеётесь? – удивился Лёха. – Ярик, ты настрой ему мозг. Что не спрошу у него, он мне в ответ: «некорректный вопрос», – Алексей скорчил такое лицо, что смеяться начали теперь уже все.

– Алексей, – сказал Яр, – откровенно говоря, даже я не сразу понял, что ты спросил. Имею в виду слово «хавчик», лишь потом догадался. Ты задавай вопросы без жаргонизмов, без сленговых вариаций. Понимаешь? Отдавай чёткие команды.

– Туповат он, этот ваш интеллект! – буркнул Лёха и повторил команду: – Гоша, хочу есть.

– Посмотрите на экран справа, – произнёс Гоша, – выберите себе блюдо.

Лёха чуть не отпрыгнул от стола. Повернув голову направо, он увидел, как прямо в воздухе перед ним появился список блюд.

– А выбирать как? – спросил Лёха.

– Прикоснитесь к выбранной строке.

Лёха осторожно прикоснулся пальцем к светящейся надписи «Фасолевый суп», надпись исчезла, затем он выбрал антрекот и апельсиновый сок.

– Заказ окончен? – спросил интеллект.

– Ну, в общем-то, да, – закивал Лёха и спросил: – Долго ждать?

– Заказ будет выполнен в течение пяти минут, – заверил Гоша.

– Хорошо, жду.

Через пять минут из дальней двери выехал метровый робот и, подъехав к столу, ловко поставил перед Алексеем прозрачный поднос, на котором дымились суп с антрекотом и переливался яркими цветами стакан с апельсиновым соком.

– Вот это сервис, – изумился Лёха и взял в руки нож и вилку. – Это тебе, Матвейка, не козу ловить по горам.

Видя, как Алексей аппетитно поглощает свой супчик, остальные тоже начали заказывать себе блюда. С бедного Матвея сошло семь потов, прежде чем он заказал себе поесть. Но никто над ним не посмеивался, каждый участливо подсказывал, если тот ошибался. В результате Матвей съел целую тарелку ухи, перепела под сливочным соусом, пареную репу со сметаной и всё это запил настоящим русским квасом.

– Губа не дура, – похлопал его Лёха. – Вкусно?

– Очень, – кивнул Матвей и погладил себя по животу.

После обеда, отвечая на многочисленные вопросы, Яр пояснял коллегам, что здесь буквально всё заархивировано, таким образом решена проблема с хранением и размещением. То есть хранить можно вечно, а места нужно по минимуму.

– Величайшее изобретение! – сказал Кирилл Андреевич. – Восхищён! – Он обратился к Яру: – И на Земле теперь такое есть?

– Да, конечно, я ведь рассказывал. Только у нас запрещено людей архивировать. Но я думаю, это тоже вопрос времени. Разберутся с памятью и приступят… Это же удобно при полётах к другим планетам.

– Яр, – обратился профессор, – я вот всё думаю, выходит, здесь всё заточено под жителей России?

– С чего вы так решили? – удивился Ярослав.

– Но Гоша так лихо выполняет заказы… Взять хотя бы ту же репу, квас…

– Вон вы о чём! – рассмеялся Яр. – Нет, это всё из базы архива космической памяти. Там же информация о всех планетах и о том, что на этих планетах творится.

– Допустим, – кивнул Кирилл Андреевич, – а… продукты, то есть компоненты…

– Это уже есть и на Земле. Продукты изготавливаются из специальной витаминизированной и минерализированной почвы и воды.

– Так, выходит, всё, что мы сегодня употребляли, это искусственное?

– Это большое заблуждение! – ответил Яр.

– Почему заблуждение, если, например, репа сделана из чего-то, а не выросла в огороде? – заметил профессор.

– Хорошо, – кивнул Яр, – давайте рассуждать логично.

– Ну, давайте, – согласился профессор.

– Репа растёт в земле и требует полива. Верно? – спросил Яр.

– Ну, конечно, – подтвердил Кирилл Андреевич.

– То есть, в процессе созревания и увеличения плода участвуют земля и вода. Так?

– Так! – кивнул профессор.

– А теперь, скажите, что изменится, если мы возьмём определённое количество земли, воды и сами изготовим из этого плод репы.

– Разве такое возможно? – ухмыльнулся Кирилл Андреевич.

– Всё, что вы сегодня с таким аппетитом кушали, – улыбнулся Ярослав, – сделано именно таким образом.

– А… мясо, хлеб…

– Всё! Без исключений. Мы на Земле давно отказались от мяса, в смысле от разведения птицы, животных, рыбы. Всё изготавливается из земли, воды, воздуха.

– Ну а если человек всё-таки пожелает натурального мяса, рыбы…

– Всегда есть выбор, но дело в том, что экспресс-пища гораздо безопаснее и вкуснее, поскольку мы убираем из неё всё вредное. Вы знаете, какую опасность несёт, к примеру, мясо диких животных?

– Тут я соглашусь с вами, коллега, – сказал профессор, – у меня приятель очень сильно пострадал из-за мяса дикого кабана. Сильно и долго болел…

– Вот видите!

– Но специализированные всякие фермы…

– Это тоже всегда опасность, – перебил Яр. – Зачем рисковать здоровьем? Вы думаете, почему нам удалось так повысить среднюю продолжительность жизни на Земле? В первую очередь, благодаря правильному питанию.

– Аргумент очень весомый, – рассмеялся профессор, – если учесть, что тебе уже под сто лет, не буду спорить. Удивляет, как им удаётся хранить здесь такое количество почвы, воды и всего остального.

– Здесь всё заархивировано, причём в очень больших количествах. Кроме того, в этой лаборатории применяется мультиархивация.

– Это ещё что такое? Сжимание несколько раз? – догадался профессор.

– Да, – подтвердил Яр, – это архивация архивированных предметов. На Земле мы только начинали такие эксперименты. Здесь же это норма.

– Продвинутые, видимо, товарищи! – усмехнулся Кирилл Андреевич.

– Несомненно, – сказал Яр. – Этот разум достиг невероятного развития. Но, – он поднял указательный палец вверх, – и мы, как говорили наши предки, не лыком шиты: ведь смогли переподчинить себе искусственный интеллект, а это большое дело!

– Ну, это, коллега, только ваша заслуга, – прикоснулся к плечу Яра Кирилл Андреевич.

– Нет! – заявил Яр. – Справедливости ради, скажу: без устройства Дмитрия вряд ли у меня получилось бы!

– Без флешки? – удивился профессор. – Без неё могло ничего не получиться?

– Да! – подтвердил Яр. – Код удалось взять именно оттуда.

– Ты смотри! – покачал головой Кирилл Андреевич. – Жаль, конечно, что память пацана подвела. Ума не приложу, как он написал эту книгу?

– Я думаю, тут как раз-таки и сработал Зов Памяти, – сказал Ярослав. – Сам процесс всего этого пока мне не понятен, но интуиция подсказывает, что без космического архива тут не обошлось.

– Да, – вздохнул профессор, – и впрямь, «век живи, век учись»!

– Весь наш эфир пропитан информацией, каждый человек может внезапно уловить что-то новое и необычайное. И уровень интеллекта, между прочим, здесь ни при чём. В данном случае включаются совершенно другие механизмы. Это что-то вроде творческого вдохновения и озарения. Этой информационной энергией питаются одарённые люди – поэты, писатели, композиторы, художники. Одно из положений Закона о всемирной Памяти гласит: космос оказывает влияние на каждого человека, как и каждый человек оказывает влияние на космос.

Наступила ночь, и земляне разошлись по отдельным комнатам. Лёха перед сном ехидно сказал Марии:

– Машка, а тур твой не такой уж и экстремальный.

– Да ну тебя, – махнула рукой Мария и исчезла за дверью своей спальни.

Лишь Яр и Кирилл Андреевич ещё долго не спали, всё о чём-то говорили и говорили.

Глава 11

На следующий день за завтраком народ потребовал от Яра «зрелищ», что означало лекций. Первым начал Алексей:

– Яр, ты бы хоть нас просветил, всё-таки интересно, как там всё происходило на Земле.

– Ярослав, – поддержал Алексея Димка, – а известно что-нибудь о дохристианской истории России? У нас ведь как было в школе – потоп, а после него сразу «Повесть временных лет» Нестора.

– Хорошо, – согласился Яр и добавил: – Сегодня после ужина устроим вечер истории.

– Ура! – радостно воскликнул Димка.

Вечером Ярослав и в самом деле устроил для коллег праздник – они узнали настоящую историю своей прародины.

– К сожалению, – начал Яр, – писанная русская история долгое время знала один изначальный источник – «Повесть временных лет». И в ваше время, и потом после этого школьников и студентов учили, что отправная точка изучения истории Русской Земли находилась здесь: «Се повести времяньных лет, откуда есть пошла Русская Земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская Земля стала есть».

– Точно-точно! – радостно всплеснула руками Мария. – Мы это изучали в институте.

– Не перебивай, – шикнул на неё Алексей.

– Такое преподавание длилось ещё несколько веков, – улыбнулся Ярослав. – Однако теперь, как я говорил ранее, у нас есть все основания утверждать о том, что много-много тысяч лет назад на нашей планете жил один пранарод, разговаривающий на одном праязыке.

– Я правильно понимаю, что единым пранародом были те две тысячи людей, которые высадились на Землю пятьдесят тысяч лет назад? – уточнил Дмитрий.

– Правильно! – подтвердил Яр. – Именно так!

– А как они были одеты? – спросил Димка.

– Да замучил ты своими вопросами! – прикрикнул на него Алексей. – Дай послушать.

– Ничего страшного, – улыбнулся Ярослав, – вы смело можете задавать наводящие вопросы. Одеты они были так же, как и мы. То есть они фактически ничем не отличались от земного человека двадцатых-тридцатых веков новой эры. Итак, продолжим. Их корабль, точнее, самолёт с корабля, приземлился, как вы думаете, где?

– В Африке? – предположил Дмитрий.

– Почему ты так решил? – спросил Яр.

– Мы в школе учили, что примерно две тысячи человек, пережившие последствия мощного вулканического извержения, предположительно вулкана Тоба в Индонезии, стали предками современных людей в Африке. Учительница говорила, что пятьдесят тысяч лет назад эти люди мигрировали в Азию, а оттуда уже в Европу, Австралию и Америку. Может, это они?

– Это большое заблуждение! – сказал Ярослав. – Инопланетяне высадились на территории Русского севера у легендарной горы Меру. Полярной прародиной человечества стала знаменитая северная страна Гиперборея, которая является праматерью мировой культуры.

– Аж дух захватывает! – шумно выдохнул Димка.

– Так вот, дорогие друзья, – продолжил свою лекцию Ярослав, – нам удалось установить подробную хронику событий. После приземления наши прапредки поселились в приполярных областях, кстати, в русском фольклоре называемых «Подсолнечным царством», и в течение нескольких тысячелетий основали мощнейшую развитую цивилизацию.

– Бедняги, – вздохнула Мария, – они же там могли замёрзнуть!

– Не могли, – возразил Яр, – дело в том, что в те давние времена климат на севере Евразии был совершенно другим – тёплым и мягким.

– Подтверждаю, – вмешался Кирилл Андреевич, – ещё в наше время российские океанологи и палеонтографы установили, что пятьдесят-сорок тысяч лет назад климат Арктики был мягким, а Северный Ледовитый океан, несмотря на присутствие ледников на континенте, был достаточно тёплым.

– Яр, можно вопрос? – не сдержался Дмитрий.

– Да, конечно! – кивнул Ярослав.

– А Атлантиду нашли?

– Нашли, – улыбнулся Яр, – вы, наверное, удивитесь, но Гиперборея и Атлантида – это одно и то же.

– Ничего себе, – помотал головой Димка, – значит, она находилась не в Атлантическом океане?

– Нет, конечно, – ответил Ярослав, – само название океана произошло от имени Атлант. А почему у Гипербореи появился псевдоним, это легко объясняется. Во-первых, по преданию, на древнем арктическом материке жили люди, отличающиеся крепким телосложением, выносливые и высокие. Отсюда и появилось название, что-то вроде страны Атлантов. А второе название, Гиперборея – искусственное. Оно появилось гораздо позже. Его придумали античные авторы, используя название северного ветра Борей. Гиперборея – то есть за северным ветром. На самом деле легендарная северная страна называлась Туле. Со временем люди всё смешали воедино – Атланты, Туле, Атлантида.

– Так что, выходит, название русского города Тула произошло от Гипербореи? Ну, в смысле, от Туле? – удивлённо спросил Алексей.

– И не только русского города, – воскликнул Ярослав. – Люди часто не замечают очевидные вещи. Но память человеческая весьма цепка и неуничтожима. Топонимы с древним корнем «тул» чрезвычайно распространены по всей планете. Наверняка вы слышали о городах Тульча, расположенном в Румынии, Тульчин – на Украине. Во Франции до сих пор стоят города Тулон и Тулуза. А на территории Мексики известен город Тула – столица древнего государства тольтеков, просуществовавшего до двенадцатого века.

– Получается, что и туда добрались наши предки? – спросил Дмитрий.

– Причём гораздо ранее, чем возникла культура тольтеков, она просуществовала всего три-четыре столетия. Но, что удивительно, ещё раньше на месте столицы тольтеков существовал знаменитый город индейцев Толлан. Надеюсь, ни у кого не возникает сомнений в том, что созвучие здесь не случайное?

– Яр, – вмешался профессор, – а что ты скажешь об известном титуле у древних скандинавов? Если мне не изменяет память, он назывался «тул».

– Это известный факт, – ответил Ярослав, – «тул» означал мудрого, с богатым жизненным опытом человека. Он являлся хранителем высшего знания. В скандинавском фольклоре известно словосочетание «тул и конунг», в котором первое слово означало «жрец», а второе – «вождь», причём вождь мог стать и жрецом.

– Кстати, – сказал Кирилл Андреевич, – в русской истории был такой жрец-вождь. Ну-ка, Дмитрий, назови его!

– Думаю, это Вещий Олег, – выпалил Димка.

– Молодец! – хором произнесли Ярослав и профессор, а Кирилл Андреевич добавил: – Зачёт сдал!

– Но на этом наше топонимное «путешествие» не окончено. Впоследствии вы поймёте чрезвычайную важность этой информации. Запомните её! В Индии есть древний пришлый дравидский народ, который называется тулу. Он появился на территории Индии более семи тысяч лет назад. Откуда же он пришёл? Как вы считаете?

– Всё интереснее и интереснее, – потирая руки, произнёс Димка.

– Да, – согласился Яр, – это история человечества, это история нашего материка, это история России…

Неожиданно взвыла сирена и замелькали огни, все вздрогнули.

– Внимание! Тревога! – громко известил искусственный интеллект. – Внимание! Тревога! Внимание…

– Стоп-стоп-стоп! – замахал руками Ярослав. – Гоша! Ну, ты же видишь, мы все здесь. Зачем так громко кричать? Что случилось? Говори.

– Со мной пытаются связаться посторонние пользователи! – объявил интеллект.

– Ни фига себе! – присвистнул Лёха. – Вот они, голубчики, обозначились. Братки приехали.

– Попрошу не перебивать! – поднял руки вверх Ярослав. – Это очень серьёзное заявление. Гоша!

– Слушаю, спикер, готов работать!

– Давай по порядку, – металлически-леденящим голосом приказал Яр. – Кто они?

– Они бывшие владельцы корабля, – ответил Гоша.

– Какого ещё корабля? – изумлённо спросил Ярослав.

– Нашего!

– Подробнее! – приказал Яр.

– Вы находитесь на межгаллактическом корабле! – объявил искусственный интеллект, и все ахнули.

– А почему ты вначале объявил, что это лаборатория? – спросил Яр.

– Это и есть лаборатория, – ответил Гоша и добавил: – Лаборатория на борту корабля.

– Но почему ты не сказал, что она часть большого корабля? Мы просто ещё не успели всё обследовать?

– Вы не спрашивали, – ответил Гоша.

– А сам ты… – Яр вдруг осёкся. Он понял, что претензии здесь предъявлять некому.

– Я могу воспроизвести наш разговор, – предложил Гоша, – никаких предпосылок для озвучивания дополнительной информации не было.

– Ладно, эта тема окончена, – махнул рукой Яр. – Как они вышли на тебя?

– Я обязан сообщать бывшему пользователю о том, что коды изменены, – пояснил искусственный интеллект.

– То есть ты им сразу сообщил, как только мы с тобой вошли в контакт? – спросил Яр.

– Да, – коротко ответил Гоша.

– Это «минус», – вздохнул Ярослав.

– Но есть и «плюс», спикер! – сказал интеллект.

– В чём ты его видишь? – спросил Ярослав.

– В том, что я и вам сразу сообщил о попытке со мной связаться.

– А как им это удалось?

– При смене пользователя остаётся специальный канал связи, который длится, если вы помните, всего пятнадцать земных минут.

– То есть, я правильно понял, что сейчас ты с ними не на связи? – спросил Яр.

– Связь окончена, но они попытаются её восстановить по вашему же методу, – заявил искусственный интеллект. – Для этого им нужно приблизиться к нам на определённое расстояние. Они сейчас летят сюда.

– Когда это произойдёт? Сколько им понадобится времени, чтобы добраться до этой планеты? Кстати, как она называется?

– Название планеты «Ялмез», – ответил Гоша, – прилетят они сюда через тридцать земных суток. Сутки Ялмеза совпадают с земными сутками до секунды. Фактически это близнец Земли по всем параметрам.

– Какие у нас возможности? – спросил Яр. – Мы можем взлететь?

– Да, можем, – ответил Гоша. – Но не сразу, нам понадобится на подготовку тридцать дней.

– А раньше никак? – спросил Ярослав.

– Нет, раньше не выйдет, – ответил интеллект, – я слишком долго находился в спящем режиме и на консервации.

– Гоша!

– Слушаю!

– Приказываю немедленно начать подготовку к взлёту!

– Принято. Начал! – ответил Гоша.

Ярослав протёр тыльными сторонами ладоней глаза и откинулся на спинку кресла.

– Яр, – тихо спросил Кирилл Андреевич, – а куда летим-то?

– Да куда угодно! – наигранно улыбнулся Ярослав. – Лишь бы не попасть в руки этих проходимцев. Встреча с ними ничего хорошего не сулит. Пусть Гоша готовится, а мы подумаем, что предпринять дальше.

– Ты у него спроси, – предложил профессор, – до Земли он долетит?

– Да, кстати, – усмехнулся Яр, – вы правы. Одну минуту.

– Гоша!

– Слушаю, спикер!

– Ты на Землю сможешь нас доставить? – спросил Яр.

– Ответ будет готов через тридцать шесть часов, – ответил интеллект, – мне нужно произвести слишком много расчётов.

– Это не повлияет на день взлёта? – спросил Яр.

– Нет, – заверил Гоша. – Я только что получил внутренний ответ на запрос: мы можем взлететь через двадцать девять дней.

– Ага, – Яр потёр руками, – значит, мы взлетим на день раньше, чем прилетят наши непрошенные гости?

– Да, – ответил Гоша.

– Прекрасно! Слушай, что мы должны сделать, чтобы нас не взломали?

– Поменять все внутренние коды и усложнить внешний.

– Как это сделать?

– Я могу автоматически их сгенерировать, – ответил интеллект, – но тогда вероятность взлома повышается.

– Понял! Нет, в данном случае не надо нам никакой автоматики, – сказал Яр и спросил: – Где находится рубка управления кораблём?

– Вниз седьмой этаж, – ответил Гоша. – Код для входа в рубку такой же, как и внешний, но вместо первой цифры её квадрат, а вместо последнего символа знак «плюс».

– Спасибо! – сказал Яр и, пригласив с собой профессора, направился к лифту.

Через несколько минут они оказались в довольно просторной рубке. Здесь всё сияло стерильной чистотой, а количество приборов было словно на какой-то космической выставке.

– Разве можно со всем этим справиться? – хмыкнул профессор. – Тут нужно быть жонглёром-эквилибристом.

– Для этого и существует наш Гоша, – рассмеялся Ярослав. – Справимся, профессор. Не боги горшки обжигали.

– И то верно! – согласился Кирилл Андреевич. – То есть по дороге домой кораблём будет управлять Гоша?

– Погодите, профессор, – пожал плечами Яр, – он ещё может и отказаться. Видимо, далеко нас завезли братья по разуму, так далеко, что ему понадобилось тридцать шесть часов для расчёта маршрута.

– Какой-то слабенький у него навигатор! – пошутил Кирилл Андреевич.

– И не говорите! – поддержал шутку Ярослав, и они оба рассмеялись.

– Гоша! – Яр вдруг снова обратился к искусственному интеллекту.

– Слушаю, спикер! – ответил тот.

– А кто нас всех сюда доставил? – спросил Ярослав.

– Бывшие пользователи.

– На этом корабле?

– Да.

– Значит, здесь есть специальное место для хранения колб? – поинтересовался Ярослав.

– Да, есть! – подтвердил интеллект. – Пятый этаж, отсеки с 503 по 599.

– Они полетят с нами, – сказал Ярослав.

– Принято, – ответил интеллект, – готовлюсь к приёму.

– Прекрасно! – сказал Яр и, обращаясь к Кириллу Андреевичу спросил: – Вы как считаете, профессор, мы должны забрать с собой колбы?

– Думаю, что это верное решение, Ярослав. Каждый из них имеет право надеяться на возвращение домой.

– Гоша! – воскликнул Кирилл Андреевич.

– Слушаю, профессор! – ответил искусственный интеллект.

– Значит, ты побывал на нашей планете? – спросил Кирилл Андреевич.

– На орбите Земли, – уточнил Гоша.

– Скажи, – профессор задумался на какое-то мгновение, но потом продолжил: – А почему твои руководители рекрутировали сюда народ с территории России?

– В этом нет никакого потаённого смысла, профессор, – ответил Гоша. – Просто мы изначально приземлились в Сибири и все работы по архивации велись на территории одного государства.

– Понятно, – сказал Кирилл Андреевич. – Словом, россиянам пришлось отдуваться за всю планету.

Гоша ничего не ответил на последнюю фразу профессора.

Народ волновался, но виду не подавал. Все ждали, когда Гоша решит свои математические задачи. На следующий день за завтраком Димка, тяжело вздохнув, сказал:

– Как же он долго ведёт свои расчёты…

– Это тебе не из пункта А в пункт Б на велике кататься! – перебил его Лёха.

– Угу! Я и такие задачи иногда целый день решал! – признался Димка.

– Так что терпи, друг, может, скоро и домой поедем.

Всё оставшееся время до объявления Гоши вынужденные переселенцы только и жили одной надеждой.

Глава 12

Прошло трое суток, и Гоша объявил, что на Землю они смогут попасть только через триста двадцать лет.

– Ну а что, – ухмыльнулся Лёха. – По сравнению с тем, сколько мы тут проспали, не так уж и долго.

– Никогда не думала, что помру где-то в космосе, – всхлипнула Мария.

– Маш, прекрати, – обнял её Алексей. – Какая разница, где умирать? Там ведь у нас теперь никого нет – ни друзей, ни подруг, ни родственников. Кто о нас там помнит?

– Всё равно, – возразила Маша, – там родная земля, родное небо, там даже бабочки двухглазые, а это много значит.

– А ты откуда знаешь? – ухмыльнулся Лёха. – Мы не были на Земле тыщу лет. Может, там не только по три глаза, а по три ноги у людей выросло.

– Ой, – махнула рукой Мария, – тоже мне фантазёр нашёлся. Вон посмотри на нашего Ярика, он через тысячу лет после нас жил, а такой же, как и мы.

– Машка, есть идея, пойдём, поговорим, – предложил Алексей.

Они ушли в дальний угол лаборатории долго там о чём-то говорили. Через некоторое время они подошли к Кириллу Андреевичу и объявили:

– Профессор, – робко начал Алексей, – тут такое дело, понимаем, что не вовремя, но… как бы это сказать…

– Ну, как? – ухмыльнулся Кирилл Андреевич. – Прямо. Говори прямо.

– В общем. Мы с Машкой… С Марией, то есть, решили… это… пожениться! Ты не против?

– Юморист ты, Алексей, – рассмеялся Кирилл Андреевич, – почему я должен быть против, если вы решили?

– Ну, кто-то же должен объявить нас мужем и женой? – улыбнулся Лёха. – Ты вроде как председатель нашего колхоза, так сказать, глава и всё такое.

– Нет, не против, дорогие вы мои! – Кирилл Андреевич подошёл к жениху и невесте и обнял их. – Только давайте всё сделаем по-человечески, то есть в торжественной обстановке.

– А может, не стоит? – пожал плечами Алексей.

– Почему это не стоит? – вдруг возразила Мария. – Кирилл Андреевич всё правильно говорит. Я из покрывала сошью себе белое платье, сделаю фату, и сыграем настоящую свадьбу.

– Молодчина, – поддержал её профессор. – Тем более, у нас есть все возможности. И стол соответствующий накроем, свадебный торт закажем. Готовьтесь, ребята.

– Спасибо, Кирилл Андреевич, – Мария обняла профессора и звонко чмокнула его в щёку.

– Всё будет хорошо! – сказал профессор.

Свадьбу назначили через три дня. Мария проявила невероятные способности портнихи. Она сшила, вернее, склеила (иголок и ниток на корабле не оказалось – вот вам и суперцивилизация) свадебное платье, соорудила шикарную фату. И даже Лёхе на лацкан потёртого пиджака прилепила яркую самодельную тряпичную розочку.

– Согласны ли вы, Алексей, стать мужем Марии? – спросил Кирилл Андреевич, исполняя роль работника земного ЗАГСА и вспоминая, что там и как говорят.

– Да, – ответил жених.

– Прекрасно, – сказал председатель и спросил у невесты: – Согласна ли ты, Мария, стать женой Алексея?

– Согласна, – ответила девушка.

– Ну, тогда объявляю вас мужем и женой и вручаю вам «Свидетельство о браке», – объявил Кирилл Андреевич и действительно вручил молодожёнам рукописную бумагу. – А теперь, молодожены, можете поздравить друг друга!

– Ура! – хором вскрикнули Мария и Алексей и поцеловались.

– Гоша! – произнёс Кирилл Андреевич.

– Слушаю, спикер!

– Воспроизведи музыку: Вальс «Амурские волны»!

– Выполняю! – ответил интеллект.

В зале полилась великолепного качества музыка, молодожёны закружились в танце, остальные стали аплодировать.

Вечер удался. Все были в приподнятом настроении, смеялись, шутили, пели, танцевали. Больше всех радовался Тоша, он даже пытался подтанцовывать молодожёнам.

На следующий день председатель и Яр объявили, что необходимо перенести все колбы на корабль. После тщательного подсчёта было выяснено, что колб в хранилище осталось три тысячи сто сорок штук. Чтобы не рисковать, председатель распорядился за одну ходку каждому члену экипажа (Яр теперь так называл коллег) нести только две колбы – по одной в руке. В день каждый человек мог сделать до двадцати ходок, то есть перенести сорок колб. Умножаем семь на сорок, получаем двести восемьдесят посудин в день. Чтобы перенести все колбы, делим три тысячи сто сорок колб на двести восемьдесят – на всё про всё понадобится около одиннадцати дней. Но управились путешественники гораздо раньше – все колбы оказались на корабле через четыре дня.

Лёха не стал таскать по две колбы, он обратился к Гоше и попросил того соорудить носилки. Гоша, правда, не сразу сообразил, что от него хотят, но после долгих объяснений Алексей просто нарисовал предмет, и Гоша выдал лёгкое и вместительное «приспособление для перемещения груза», как обозвал носилки искусственный интеллект. В это приспособление вмещалось до двадцати колб. То есть производительность Алексея и Матвея увеличилась сразу в пять раз. Их примеру тут же последовали Кирилл Андреевич с Яром и Николай Борисович с Димкой. Марию от таких обязательств мужчины освободили.

– Умный ты, барин, – восхищался Матвей. – И носилки получились царские. Удобно рукам, ими и мозоли не натрёшь. Эх, мне бы такие в хозяйство.

– Как перенесём все колбы, – рассмеялся Алексей, – я тебе их подарю.

– Спасибо, барин, – благодарил Матвей, – только теперь-то они мне куда? Ни родины, ни хозяйства, ничего не осталось.

– Пригодятся, – подбадривал Лёха. – Не выбрасывать же добро!

– Упаси боже! – замахал руками Матвей. – Только не выбрасывать. Даже если не надобны, пущай лежат. Поди, есть не просят!

– Ну, вот, видишь, – смеялся Алексей. – Главное, наш Гоша умеет по рисунку смастерить всё, что пожелаешь.

– Барин, – обратился Матвей, – а может, он удочку мне смастерит хорошую? А то мои все высохли.

– А зачем тебе удочки, – рассмеялся Лёха, – если тут еды на триста лет вперёд?

– Так я ж не из-за еды на рыбалку бегаю… Это ж, барин, азарт такой. А удочки все сломались.

– А чего ж ты молчал, Матвейка? – воскликнул Алексей.

– Дык откуда же я знал, – почесал затылок Матвей, – что он на все руки мастер.

– У него и рук-то нету! – рассмеялся Алексей.

– Вот это чудо дивное, – покачал головой Матвей. – И как же он без рук умудряется всё делать-то? Может, они у него где припрятаны там под потолком?

– Кто? – не сразу сообразил Лёха.

– Ну, руки, – сказал Матвей.

– Это долго объяснять, не ломай голову, Мотя. Если честно, я и сам до конца не понимаю, что по чём. Делает и ладно. Важен результат, а не то, как оно там всё закручено.

Люди к отлёту подготовились очень скоро. Дело осталось за Гошей. Но тот не мог ускорить процесс расконсервации. Ярослав возобновил исторические вечера.

– Ярослав, и что же дальше? – не успокаивался Дмитрий. – Расскажи.

– Без проблем, – согласился Яр и после ужина продолжил свой исторический рассказ: – На чём мы остановились?

– На древнеиндийском народе тулу, – выпалил Димка.

– Верно! – подтвердил Яр. – Итак, откуда же появился в Индии этот народ? И вообще, откуда появились разные народы, разные языки, как это всё произошло? Если раньше были только предположения, то сегодня совершенно ясно, что те две тысячи человек были первыми людьми на Земле, от которых и пошло всё человечество.

– Но почему они все стали такими разными и вдруг заговорили на разных языках? – не удержался Димка.

– Почему ты думаешь, что это случилось «вдруг»? – ухмыльнулся Ярослав.

– Но ведь люди говорят по-разному.

– Всё правильно! – согласился Яр. – Но ещё в 1786 году Уильям Джонс, основатель азиатского общества в Калькутте, обратил внимание европейцев на древний язык санскрит и его сходство с древними языками Европы. «Независимо от того, насколько санскрит древний, он обладает поразительной структурой, – писал Уильям Джонс, – он более совершенный, чем греческий язык, более богатый, чем латинский, и более изысканный, чем каждый из них, и в то же время он носит такое близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что это сходство вряд ли может быть случайностью. Оно так велико, что ни один филолог, который занимается исследованием этих языков, не может поверить тому, что они произошли не из общего источника, которого уже не существует».

– Но вы же нашли потом источник! – воскликнул Дмитрий. – Им оказался русский язык.

– Да, конечно! – улыбнулся Ярослав. – Источник, как я уже и говорил, один: русский язык. Я нарочно говорю о событиях и версиях ваших времён, чтобы вам были понятнее пути дальнейших исследований и самого познания. Так вот, известный индийский ученый профессор-санскритолог Дурга Прасад Шастри, живший в двадцатом веке, на одной из научных конференций в Индии заметил, что русский язык и санскрит – это два языка в мире, которые более всего похожи друг на друга! «Удивляет то, – отмечал он, – что в двух наших языках схожи структуры слова, стиль и синтаксис. Добавим еще большую схожесть правил грамматики – это вызывает глубокое любопытство у всех, кто знаком с языкознанием».

– Значит, люди всё время догадывались? – уточнил Дмитрий.

– Конечно, – кивнул Яр, – но в те времена в науках царила такая обстановка, что иногда было лучше промолчать.

– Почему? – удивился Димка. – Разве в наше время всё так было сложно?

– Да! – подтвердил Ярослав. – Как ты думаешь, почему археологи не «копали» в двадцать первом веке Кольский полуостров?

– Понятия не имею. Почему? – изумлённо спросил юноша.

– А потому что понимали: все сведения перевернутся, и нужно было идти вопреки науке, то есть ссориться с мировой наукой.

– Но разве раньше люди не хотели знать истину? – мрачно спросил Дмитрий. – Что же это за наука такая?

– К сожалению, в истории человечества истина часто бывала страшнее вранья, – тяжело вздохнул Ярослав. – А потому раскопки на Русском Севере оставили для последующих поколений. Всё изменилось после Великой Космической войны. Большинство учёных мира согласилось, что когда-то историю русских выкинули и создали псевдоисторию. Многое был сделано после войны, но настоящая история человечества появилась только после возможности заглянуть в космический архив памяти.

– А чему удивляться? – возмущённо заговорил Кирилл Андреевич. – Кто создавал историю при Петре Первом? Все, кому не лень – Байер, Миллер, Шлёцер. Её писали люди, которые до конца жизни так и не научились говорить по-русски. При этом труды по истории Ломоносова и Татищева при их жизни так и не были опубликованы. Опубликовали частично уже после их смерти, да и то в «причёсанном» немцами виде. Да вы взгляните, что началось через семьдесят лет после окончания Второй Мировой войны? Классический пример, как искажали, вернее, пытались исказить историю прямо на наших глазах. Некоторые руководители государств даже упрекали нас тем, что мы никак не могли забыть свою победу над фашизмом. А как же мы могли её забыть, если наша страна понесла самые тяжёлые потери в той войне?

– У меня есть приятель… в смысле, был приятель из Америки, – снова вступил в разговор Димка, – так он рассказывал, как ему в школе, там, в Америке, учитель говорил, что победу во Второй Мировой войне одержали американцы. Помню, мой дед так возмущался этим. Аж кулаки сжимал…

– Ну, так вот! – усмехнувшись, перебил Кирилл Андреевич. – А я о чём говорю?

– Остаётся радоваться, что наконец-то всё встало на свои места. Хотя и в тридцать первом веке ещё много проблем между континентами, – заявил Ярослав.

– Послушай, Яр, – обратился Кирилл Андреевич, – исходя из твоей информации, выходит, история человечества – это история русского народа, ну, если говорить по сути?

– Именно так, коллега, – подтвердил Ярослав. – А вы думаете, почему ваши археологи так дипломатично обходили Кольский полуостров? А потому, что, как и предполагалось, он оказался прародиной одной из самых древних мировых цивилизаций. Это выяснилось сразу же после того, как ученые совершили научную экспедицию к заброшенным пирамидам русского Севера. По их данным, возраст рукотворных строений составлял не менее двенадцати-тринадцати тысяч лет, а это значило, что пирамиды Кольского полуострова в два, а то и в три раза оказались старше египетских.

– М-да, – покачал головой профессор и улыбнулся: – Видимо, пришлось вам поработать.

– Не то слово, коллега, – ответил Яр, – сопротивление было настолько огромным, что сначала с нами даже перестали сотрудничать различные сообщества зарубежных учёных, нас пытались обвинить в шарлатанстве и подтасовках. Окончательно споры прекратились только в двадцать девятом веке, когда стало совершенно очевидно, что территория Евразии в палеолите была территорией Руси, то есть противники названия нашего материка Росазией согласились с нами и прекратили все дискуссии.

– Но всё же хочется узнать, почему наш пранарод разбрёлся по всему миру и заговорил на разных языках, – задумчиво произнёс Дмитрий.

– Наши прапредки создали уникальную мощно развитую цивилизацию на территории Русского Севера, – продолжил Ярослав. – Это была высокотехнологичная цивилизация, но она была другой, не такой, как наша. Речь идёт всё о той же Гиперборее, где все люди говорили на русском языке. Кстати, Гренландия – это осколок затонувшего материка. Найденные на Кольском полуострове и в других регионах России культурные памятники древнейшего происхождения позволили учёным считать Гиперборею праматерью мировой культуры. История человечества получила совершенно новые звучания и отодвинулась в невероятную глубину тысячелетий. Но вдруг… – Яр умолк, словно что-то вспоминая.

– Что-то случилось? – не выдержал молчания Димка.

– Да, – заговорил Яр, – тринадцать тысяч лет назад наша планета совершила кувырок.

– Ничего себе, – раскрыл рот подросток. – Это как?

– Дело в том, – продолжил Ярослав, – что в какой-то момент объём и масса льда на полюсах достигли критической точки, а тут ещё подоспела одна «подруга», которая подтолкнула нашу планету к катастрофе.

– Кто такая? – изумлённо спросил Дмитрий.

– Потерпи! О ней чуть позже, – сказал Яр. – Так вот, учёные много веков недоумевали, о чём это пишет «отец истории» Геродот, рассказывая, что раньше «солнце дважды восходило там, где теперь заходит, и дважды заходило там, где ныне восходит». Геродот опирался на записи и расчёты египетских жрецов.

– Разве такое может быть? – усомнился Димка.

– Конечно, может, – улыбнулся Ярослав и продолжил: – Если учесть, что Земля, образно выражаясь, встала с ног на голову, то есть перевернулась на сто восемьдесят градусов.

– Позвольте добавить, – предложил Кирилл Андреевич.

– Да, пожалуйста, – кивнул Яр.

– Платон в диалоге «Политик» тоже сообщал о стародавних временах, когда восход и закат солнца были обратными, то есть солнце вставало на западе, а заходило на востоке. Можно только представить, что творилось в этот момент на Земле.

– А вы это видели? – спросил Дмитрий.

– Да, – вздохнул Ярослав, – картина страшная, в одних местах всё залило водой, в других земля горела, в реках закипала вода. Об этой всемирной катастрофе практически все народы сохранили в памяти её ужасы. После так называемого «великого потопа» произошло ещё одно явление, которое полностью изменило географическую картину Земли. Человечество вдруг превратилось в рыбаков, унесённых на льдине. Неожиданно верхний слой Земли начал перемещаться вокруг ядра. Вместе с горами, океанами, реками и живой природой. Очевидцев катастрофы на Земле осталось мало. Фактически жизнь на Земле нужно было начинать заново. Всё изменилось. В буквальном смысле всё. Земля стала не только медленнее «бежать» вокруг Солнца, но и гораздо медленнее вертеться вокруг своей оси. И вы знаете, кто поучаствовал в организации катастрофы?

– Кто же? – спросил Димка.

– Сначала вопрос: как вы думаете, почему в преданиях многих народов на небе не было ни Утренней, ни Вечерней звезды?

– Ты имеешь в виду Венеру? – удивился Димка.

– Да, именно её.

– А что с ней случилось?

– Да ничего с ней не случилось, – рассмеялся Ярослав. – Просто её не было в Солнечной системе.

– Откуда же она теперь появилась? – изумился юноша.

– А появилась она совсем недавно от столкновения Марса с пролетавшей кометой. От этого столкновения произошёл наимощнейший космический взрыв. Новорождённая планета напакостила нам будь здоров. Прежде чем встать на свою нынешнюю орбиту, эта космическая барышня прошла слишком близко возле Земли, что спровоцировало смещение оси Земли и последующий кувырок планеты. На видео из космического архива мы видели приливно-отливные волны мировых океанов, по сравнению с которыми любые цунами – это просто буря в стакане воды. Они носились по материкам и сметали с лица земли всё живое. Люди спасались под землёй и на вершинах горных систем. Кроме того, на значительную часть суши обрушились огненные смерчи, плавились камни и горели леса, рыбы варились в реках, озёрах и морях.

– Похоже на описание Апокалипсиса в Новом завете, – сказал Кирилл Андреевич, – вы можете воспроизвести его по памяти?

– Да, конечно, – ответил Ярослав и зачитал цитату из Библии: – «…И упала с неба большая звезда, горящая, подобно светильнику, и пала на третью часть рек и источники вод. Имя сей звезде Полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки. И поражена была третья часть Солнца и третья часть Луны и третья часть звёзд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня светла была – так, как и ночи» (Отк. 8,10–12).

– Бедные люди, – вздохнула Мария. – Сколько же пришлось им пережить!

– Символ нашей прародины, священная гора Меру, – продолжил Ярослав, – ушла под воду. – На территории Гипербореи установилась лютая стужа. Оставшиеся в живых люди отправились в путь. Одни на запад, другие на восток, третьи на юг. Так началось великое переселение некогда единого народа.

– А до этого никто никуда не переселялся? – спросила Мария. – Все жили в Гиперборее?

– Переселялись и до этого, – ответил Яр, – но это было большой редкостью.

– Наверное, таким образом терялись и культура, и язык предков? – спросил Димка.

– Конечно, – подтвердил Яр, – представьте, вы тысячу лет общаетесь на своём понятном языке, но при этом язык ведь как живой организм, он развивается, изменяется, обогащается. Вы посмотрите, как говорят русские люди в разных регионах. Даже в тридцать первом веке встречаются слова, например, на Камчатке, которые не всегда понимают жители столицы, хотя мы говорим на одном языке…

– Слушай, Яр, – перебил Димка. – А ты говоришь так, словно жил с нами в двадцать первом веке! Ничего не изменилось, что ли?

– Ну что ты, Дмитрий! – улыбнулся Яр. – Я же сразу с помощью анализатора адаптировал свою речь под вас.

– Круто! – покачал головой Димка. – Теперь понял! Извини, что перебил…

– После катастрофы люди ушли в Египет, Индию, другие места, – продолжил Ярослав. – Так появился искажённый русский язык. От него образовались другие языки. Многие народы, забыв своих предков, но, помня родные сказки, начали создавать мифы уже на свой манер. Например, те же древние эллины, начисто забыв о своей древней прародине, придумали искусственное название всем тем, кто живёт на Севере – «те, кто живёт за северным ветром», то есть Гипербореи.

– В мифах Древней Греции можно прочесть названия их героев, – добавил Дмитрий, – например, Геракл Гиперборейский, Персей Гиперборейский, Аполлон тоже звался Гиперборейским и даже считался родом из Гипербореи.

– Правильно подметил, – сказал Яр и добавил: – Первые жрецы пришли в Элладу тоже из Гипербореи. Не стану вдаваться сейчас в подробности, но в одном из трудов античного историка и писателя Павсания можно прочесть о том, как появилось главное святилище Древней Греции – храм Аполлона в Дельфах. Сначала появились гиперборейцы, а в их числе был жрец со славяно-русским именем Олен. Или, если хотите, Олень. Так вот, имя родоначальника всех древнегреческих племён единого народа Эллина представляет собой общеиндоевропейское слово «олень» и близкое ему по происхождению и смыслу слово «лань». Павсаний прямо указывал, что культовые каноны Аполлона Дельфийского были составлены на основе гиперборейских преданий.

– О жителях Гипербореи, – вступил в разговор Кирилл Андреевич, – сообщали многие античные авторы. Например, один из самых авторитетных учёных Древнего мира Плиний Старший писал о гиперборейцах, как о реальном древнем народе, жившем у полярного круга и генетически связанном с эллинами через культ Аполлона.

– Так что же выходит, – воскликнул Дмитрий, – сначала были гиперборейцы, а потом уже эллины? А откуда они напридумывали столько мифов и легенд? Это как-то связано с историей Гипербореи?

– Разумеется, – согласился Яр, – только не все сначала приняли и поверили в это.

– Тут, наверное, уместно вспомнить слова Николая Михайловича Карамзина, – произнёс Кирилл Андреевич, – который с сарказмом писал: «Цветущее воображение Греков, любя приятные мечты, изобрело Гипербореев, людей совершенно добродетельных, живущих далее на Север…».

– Точно, – согласился Ярослав. – Только сарказм здесь оказался не совсем уместным. Это оказалось вовсе не воображением греков, а реальностью. Как показали потом многочисленные текстологические анализы, проводимые в течение нескольких веков, начиная с двадцать первого века, в священных индийских и иранских книгах, в китайских и тибестких исторических хрониках, в скандинавских сагах, в германском, монгольском, тюркском эпосе, легендах и мифах разных народов, ещё до открытия человечеством космического архива памяти описывалась северная прародина, где были и полярная ночь, и полярный день, где часто появлялось на небе северное сияние, где светились северные звёзды. Древние авторы рассказывали, как из этой некогда благоприятной страны мигрировали наши предки под воздействием сильного похолодания. А случилось это, как я уже говорил, из-за смещения земной оси. Тут и раньше было ясно, что все народы, населяющие Россию, как и другие, – это потомки древней гиперборейской цивилизации. Да, в результате планетарного катаклизма Гиперборея исчезла, древняя цивилизация погибла, но ведь осталась так называемая гиперборейская периферия, а это был весь Росазийский и Американский Север, острова Северного Ледовитого океана. Плюс морское, речное, озёрное дно. На территории России оказалось больше всего памятных мест, доказывавших наши предположения. Постепенно мы тщательно изучили и миграционные пути гиперборейцев, убедились в широкой рассеянности по Росазии, Американскому континенту и далее по всему миру. Следы древних гиперборейцев при тщательном и непредвзятом исследовании постепенно обнаружились повсюду…

– Так, друзья, – улыбаясь, вмешался Кирилл Андреевич. – Позвольте, как говорит наш уважаемый Алексей Москворецкий, внести небольшой «обломчик». Объявляю на сегодня перерыв. Уже поздно, неизвестно, что нас ждёт завтра, потому предлагаю на сегодня закруглиться.

– Эх, «обломчик» ваш оказался на самом интересном, Кирилл Андреевич, – наигранно захныкал Димка.

– И завтра будет самое интересное, и послезавтра, – покачал головой профессор. – Но пора и честь знать. У нас ещё много времени, Яр всё расскажет. Нет возражений?

Поскольку возражать председателю никто не стал, все разошлись по своим комнатам, или, как их теперь называл Яр, каютам. А ведь действительно, что там впереди? Что ждёт наших путешественников?

Глава 13

Однажды утром корабль весь загудел, затрясся и стал подниматься из шахты. Все замерли, затем прильнули к иллюминаторам. Кто-то произнёс:

– Красивая местность, но не наша Земля.

И вдруг проснулся искусственный интеллект.

– Внимание, спикер! Готовность двадцать четыре часа, корабль уже на поверхности! – объявил металлическим голосом Гоша. – Все системы работают нормально. Подлетающий разум желает с вами связаться.

– Что они хотят? – спросил Яр.

– Не могу знать, – ответил искусственный интеллект.

– Как же ты определил, что они хотят связаться с нами? – удивился Ярослав.

– Они подают специальный космический сигнал. Что ответить?

– Ладно, давай связь! – согласился спикер. – Поговорим. Они понимают наш земной язык?

– Да, – ответил Гоша. – Они владеют всеми языками планеты Земля.

– Я готов говорить, – объявил Ярослав.

– Подключаю! – ответил искусственный интеллект.

В эфире сначала появились какие-то непонятные булькающие шумы, затем раздался чёткий голос, словно говорил землянин:

– Добрый день, друзья!

– Здравствуйте, – ответил Яр, – с кем имею честь говорить?

– Командир корабля «Сатьям» на связи. Меня зовут Патхика.

– Это санскрит? – удивился Яр. – Я правильно понимаю, что корабль ваш называется «Истина», а ваше имя переводится как Путник?

– Да, всё верно! Это межгаллактический язык: и санскрит, и язык, на котором мы сейчас общаемся, имеют его корни.

– Прекрасно! – ответил спикер. – Меня зовут Яр. Что вы хотите от нас?

– Предлагаем вам не взлетать, – ответил Путник.

– Это ещё почему? – усмехнулся Ярослав.

– Вы не долетите до Земли, ресурс корабля подходит к концу. Вы можете сгинуть в космосе.

– А вы предлагаете нам сгинуть у вас на плантациях? – ехидно заметил Яр.

– Нет, что вы! – воскликнул Путник.

– А для чего же вы завезли нас на эту планету?

– Мы просто хотели заселить её людьми, – ответил командир подлетающего корабля.

– Зачем? – усмехнулся Яр. – Разве ваши сопланетяне не изъявили желание обжить новую планету? Желающих не нашлось?

– И наши тоже здесь будут жить, – заверил Путник.

– Когда? – спросил Яр. – После того, как мы подготовим им условия? Послушай, дорогой Патхика, давай общаться честно.

– Яр, я с тобой совершенно искренен, – заверил Путник.

– Тогда не сочиняй, – потребовал Ярослав, – говори правду: для чего нас сюда забросили?

– Ваши люди оказались самым привлекательными и сообразительными из всех разумных существ в нашем ближайшем окружении.

– И что? – удивился Яр.

– С вами интереснее было бы работать, – ответил собеседник. – Мы будем всячески помогать вам строить новую цивилизацию.

Яр надолго задумался. Тишину нарушил Алексей:

– Ярик, не верь ему. Это разводка. Кинут они нас. Вот увидишь!

– О! – раздался голос Путника. – У Спикера есть консультант?

– Сам ты консультант, – возмущённо прикрикнул Лёха, – не консультант, а товарищ.

– Товарищ, почему вы так озлоблены на нас? – спросил Путник.

– А что, я должен радоваться, по-твоему? – язвительно спросил Лёха.

– Мы же не сделали вам ничего плохого! – ответил инопланетный собеседник.

– Ага, не сделали, – наигранно рассмеялся Лёха. – А кто меня стырил с Земли? Вы зачем меня сюда приволокли? Кто вас просил? Это вы считаете, ничего плохого не сделали? Вы нас за дураков, что ли, считаете?

– Вы испытали боль или неудобства? – командир начал задавать какие-то странные вопросы.

– Да! Боль! Сердце у меня болит, – Лёха ударил себя по груди.

– На корабле есть любые лекарства, прикажите роботу-мыслителю, он всё исполнит.

– Послушай, Плутарх, или как тебя там, Пахлава, что ли…

– Меня зовут Патхика, – поправил Алексея инопланетянин.

– Ну, Патхика, какая разница. Мою боль лекарствами не вылечишь. Врубаешься?

– Не понимаю, о чём вы, товарищ? – ответил Путник.

– Ну, если ты таких элементарных вещей не понимаешь, то о чём с тобой можно говорить? – Алексей, обращаясь к Яру, добавил: – Сворачивай разговор, Ярик. Это же явный пустомеля. Ради того, чтобы мы остались, он тут нам такой лапши на уши навешает, что мы её до самой Земли снимать будем.

– Мы взлетаем, – сказал Яр. – Оставаться никто не хочет.

– Но вы же погибнете, – воскликнул Путник, – разве можно проявлять такую беспечность и безответственность к собственным жизням?

– Лучше умереть в полёте, – крикнул Лёха, – чем в плену тут у вас, у трёхглазых.

– Не понимаю! – повторил Путник. – Я вас не понимаю. Яр, вы из четвёртого земного тысячелетия, вы сумели переподчинить себе искусственный интеллект.

– Разве это что-то меняет? – ухмыльнулся Ярослав.

– Объясните своим коллегам, что они потеряют всё! Здесь их ждёт хорошая жизнь, а в космосе просто смерть. Корабль вряд ли доберётся до вашей планеты. Вы не представляете, сколько ему лет. Это устаревший комплекс. Зачем вам так рисковать?

– Мы приняли решение, – сказал Яр. – Мы не собираемся его менять. Всего доброго!

– Постойте! – крикнул командир с невидимого корабля.

– Да! – кратко ответил Яр.

– Мы будем вынуждены вас уничтожить! – сказал Путник.

– А зачем? – спросил Яр. – Вы же только что говорили о том, какие вы добрые и хорошие. Зачем же вам нас уничтожать?

– Вы отказываетесь выполнять наши требования!

– Отказываемся. Значит, оставшись здесь в качестве ваших крепостных, мы подвергали бы себя постоянно вот таким угрозам?

– Короче, – снова вмешался Лёха, – нас запугать невозможно! Зря вы россиян сюда завезли. Нас пугать бесполезно. Наш тебе ответ, Плутоний: свобода или смерть! Давай, дуй отсюда, пока.

Яр отключил связь и обратился к Гоше:

– Гоша!

– Я здесь! Слушаю.

– Ты слышал разговор?

– Да, всё слышал, могу воспроизвести.

– Не стоит, – махнул рукой Ярослав. – Он правду говорит, что ты можешь не дотянуть до Земли?

– По моим расчётам, я доставлю вас на Землю, но это будет мой последний полёт. Дальше никуда не смогу.

– А зачем нам дальше? – воскликнула Мария. – Нам дальше никуда не нужно, слава богу, налетались. Гоша!

– Слушаю, Мария! – отозвался интеллект.

– А тебе обязательно нужно помогать в полёте на Землю или ты сам справишься?

– Сам справлюсь! – заверил Гоша.

– Я к чему спрашиваю-то? – продолжила Мария. – А ты можешь нас, это… как его… ну, законсервировать?

– Некорректный вопрос, – произнёс Гоша.

– Стоп! – воскликнул Яр. – Гоша!

– Слушаю, спикер!

– Мария ошиблась! – пояснил Яр. – Она имела в виду, ты можешь нас заархивировать?

– Да-да-да! Точно. Я просто слово забыла, – подтвердила Маша.

– Да, смогу, – ответил Гоша.

– И на подлёте к Земле разархивировать сможешь? – с волнением спросил Яр.

– Смогу! – повторил Гоша.

В помещении воцарилась тишина. Несколько мгновений все друг на друга смотрели с открытыми ртами, словно зевающие рыбы на удочке. Потом раздалось громкое хоровое «Ура!».

– Лёшенька! – радостно закричала Мария. – Мы спасены! Мы спасены! Ура!

– Снова в спячку? – нахмурился Лёха. – Ещё триста лет спать.

– Да ты что? Недоволен? – удивилась Мария.

– Да шучу я, шучу, – растянул в улыбке губы Алексей. – Конечно, это выход!

– Даже не верится, – произнёс Кирилл Андреевич, – значит, есть шанс всем нам вернуться на Землю живыми и здоровыми?

– Конечно, есть! – запрыгал от радости Димка.

– Возвращаемся домой? – осторожно спросил Николай Борисович.

– Ага, – хлопнул его по плечу Лёха, – наконец-то ты на свой съезд попадёшь! Если не на двадцать шестой, то на сто семьдесят пятый точно.

– Не кощунствуйте, Алексей, – строго произнёс Трухин. – Это некрасиво!

– Да ладно тебе, Коля, не обижайся. Как прилетим, мы тебе новую партию придумаем и поставим тебя генсеком. Будешь у нас как Иосиф Виссарионович.

Николай Борисович нахмурился и отошёл от балагура. Лёха обнял Матвея и спросил:

– Ну, ты рад, Мотя? Домой едем!

– А этот басурман, – Матвей указал рукой на потолок, – ведь грозит нам. Грит, не дам добраться до дома.

– У нас есть Яр, – махнул рукой Лёха, – что-нибудь придумает. Тем более, мы на сутки раньше взлетаем. «Нас не догонят!» – слышал такую песню?

– Не, не слышал, – замотал головой Матвейка.

– И правильно! – рассмеялся Лёха. – Где же ты её мог услышать, если её пели только в двадцатом веке? Ладно, Матвей, давай в дорогу собираться.

– А что нам собираться? – удивился Матвей. – Всё при нас. Может, козу заберём?

– Ты что, серьёзно? – выпучил глаза Лёха.

– Угу, – закивал Матвей. – А зачем добру пропадать? Ты ж молоко пил-то от неё? И как? Вкусно? И домой вернёмся с прибылями.

– Матвей, прекрати, – снова похлопал Лёха его по плечу, – ну какие ещё козы? Самим бы добраться до родной земелюшки, а он ещё и козу с собой тащит. Ну ты даёшь?

– Так что, отвязать? Пустить на волю? – спросил Матвей.

– Однозначно, – подтвердил Лёха. – Пусть эти местные козлы, как прилетят, молочко попивают.

Матвей улыбнулся и отпросился у Ярослава выйти на улицу, чтобы отпустить козу на свободу. Лёха наблюдал в иллюминатор, как Матвей подошёл к трёхглазому животному, погладил её и отвязал верёвку. Та не сразу убежала. Ласково боднула своего дояра и, отпрыгнув от него на два-три шага, медленно направилась к реке. Матвей долго стоял с опущенной головой, изредка махая своей питомице, затем повернулся и пошагал на корабль.

Глава 14

Искусственный интеллект предложил выбрать руководителя полёта. Единогласно на новую должность был избран Ярослав. Лёха пошутил:

– Теперь у нас есть и свой Президент, и Председатель правительства.

– А ты министр? – рассмеялась Мария.

– Да, – Алексей состроил серьёзную мину. – Я буду министром… министром, – он посмотрел на Марию, – ты как думаешь, министром чего?

– Ну, давай, министром финансов, – предложила супруга.

– Хорошая идея, – согласился Лёха.

– Тем более что у тебя есть целая пачка денег! – съязвила Мария.

– Слушай, Яр, – Алексей хлопнул себя по лбу, – всё хотел тебя спросить: а что там на Земле с деньгами? Ну, там рубли, баксы, фунты и так далее?

– На каждом континенте своя валюта, – ответил Яр. – У нас в Росазии рубли. – Североамериканцы придумали новую валюту – у них теперь «амеры».

– Так что, выходит, доллары уже не актуальны? – насупился Лёха.

– Лет эдак пятьсот точно! – рассмеялся Ярослав.

– Эх, вот он и наступил, момент истины! – Алексей вынул из внутреннего кармана пиджака пачку долларов и, выйдя на трап корабля, начал разбрасывать купюры.

– Ты что делаешь? – изумлённо спросила последовавшая за ним Мария.

– Отойди, Машка, ты не представляешь, как я об этом мечтал! Летите, зелёненькие, летите. Вот тут вам и место, подлые бумажки! Я свободен от вас! Свободен!

– Свободен он, – бурчала жена. – И зачем я тебе о них напомнила?

– Мария, – смеялся Лёха, – неужели тебе жалко эти фантики? Давай уже в новую жизнь без этого… без этого хлама вернёмся.

– Ну ладно! – наконец согласилась Мария. – Дай и мне бумажечек, я тоже побросаю.

– Тоже хочешь стать свободной? – обнял Лёха свою супругу. – На, бросай, пусть летят в тартарары.

После антифинансовой акции молодожёны вернулись обратно. И вдруг раздался голос Гоши.

– Внимание, готовность двадцать минут! – объявил искусственный интеллект. – Через десять минут все выходы-входы будут заблокированы на всё время полёта. Прошу всех занять специальные места рядом с рубкой корабля.

Димка вдруг увидел в иллюминаторе Аврору с тигрятами. Он мигом спустился к выходу и, выбежав из корабля, помчался навстречу тигрице.

– Аврора, – стал он ей махать рукой, – иди сюда, иди, не бойся, мы улетаем!

Тигрица остановилась, рядом с ней замерли малыши.

– Ну, что же ты стоишь? – кричал Димка, стараясь перекричать гул корабля.

На трапе появились Кирилл Андреевич и Ярослав.

– Димка, Димка! – до хрипоты в горле кричал профессор. – Немедленно вернись, сейчас заблокируют вход, и ты останешься здесь один! Вернись сейчас же!

Димка, не оборачиваясь, продолжал умолять Аврору идти за ним:

– Аврорушка, миленькая, иди ко мне! Не бойся! Ну, пожалуйста…

Аврора, словно пожалев мальчишку, вдруг двинулась к нему навстречу. Димка стал задом отступать к входу, тигрица продолжала медленно идти. Кирилл Андреевич и Ярослав, чтобы не напугать зверя, зашли в корабль.

– Давай-давай, родная! – подбадривал Димка тигрицу. – Заходи, не бойся. Ты же приходила к нам в пещеру, никто тебя не обижал. Заходи, здесь все свои. Заходи, заходи…

Дмитрий остановился у входа, а тигрица проследовала мимо него, за ней семенили два «котёнка». Рядом с мамой они ничего не боялись. Раз мама входит в это гудящее чудовище, значит, и им можно. Когда Аврора и тигрята оказались внутри корабля, за ними последовал и Димка. Через мгновение раздался щелчок, что-то клацнуло, проскрипело, и голос Гоши объявил:

– Внимание! Произошла блокировка всех входов-выходов, готовность десять минут. Всем занять свои места.

– Гоша! – окликнул его Ярослав.

– Слушаю, спикер! – ответил тот.

– Непредвиденная ситуация, у нас на борту ещё три животных. Что с ними делать?

– Разместите их в боксе 411, – посоветовал Гоша.

– Дмитрий, – обратился к нему Яр. – Размещай. Это твои подопечные.

Димка подошёл вплотную к Авроре и твёрдо сказал ей:

– За мной!

Та не стала сопротивляться пошла за парнем, и вскоре Дмитрий вернулся к людям, заняв своё место возле рубки.

– Ну, сейчас взлетим, я тебе дам, – пригрозил Кирилл Андреевич. – Ты хоть понимаешь, что мог остаться здесь, на чужой планете?

– Но они ведь с нами сюда прилетели, это же наши тигры, амурские! Разве можно было их здесь бросить?

– Ох, Димка, Димка, – тяжело вздохнул профессор, в душе всё-таки одобряя поступок подростка. – Ладно, потом поговорим. Пристегнись.

Все пристегнулись специальными ремнями и приготовились к взлёту. Раздался голос Гоши:

– Внимание! До взлёта осталось десять секунд… семь, шесть, пять, четыре, три, две, старт!

К большому удивлению путешественников, никаких больших перегрузок не было, как и ожидаемого страшного шума. Видимо, здесь всё было предусмотрено. Через некоторое время Гоша объявил:

– Можно всем покинуть свои места. Приятного полёта.

Все бросились к иллюминаторам, за которыми светилось звёздное небо. Перед зрителями распростёрлась изумительная картина.

– Покидаемую планету можно увидеть в иллюминаторах со стороны «Б», – объявил Гоша, и на стенах появились световые указатели.

Все перешли на другую сторону. Вдали светилась планета Ялмез.

– А материки другие! – воскликнул Димка. – Странные такие, круглые.

– Ты бы ещё хотел, чтобы и наши очертания были? – рассмеялся Кирилл Андреевич. Читать нотацию он, видимо, окончательно передумал.

Члены экипажа ещё долго стояли у иллюминаторов, рассматривали звёзды, вскоре приютившая их планета исчезла, а перед ними осталось только звёздное небо.

– Внимание! Спикер! – раздался голос Гоши.

– Слушаю! – отозвался командир.

– Докладываю: полёт проходит нормально. Расчётное время прибытия на Землю подтверждаю. Есть отрицательная информация.

– Что ещё? – настороженно спросил Яр, все затихли.

– Корабль «Сатьям» лёг на наш курс. Следует за нами.

– Это погоня? – спросил Яр.

– Да! – подтвердил Гоша.

– Он сможет нас догнать? – спросил Ярослав.

– Через пять тысяч часов, это примерно семь земных месяцев, – ответил искусственный интеллект.

– Каковы могут быть последствия?

– Они могут обстрелять нас кислородными снарядами, – ответил Гоша. – Но у нас имеется отводные приспособления.

– То есть повредить наш корабль они не могут? – уточнил Ярослав.

– Теоретически нет! – ответил Гоша. – Но мы уже длительное время не синхронизировались. Возможно, у них появились какие-то новые способы.

– А ты можешь произвести синхронизацию самостоятельно? – спросил Яр.

– Нет, это невозможно. Без их разрешения это не получится. Нужен специальный код.

– Если мы наладим с ними связь, – продолжил Яр, – есть возможность нам самим захватить этот код?

– Это очень сложно! – ответил Гоша. – Все системы защищены многоуровневыми кодами.

– Но возможность такая существует? – переспросил Ярослав.

– Да, но…

– Стоп! – дал команду Яр. – Я не давал тебе разрешения комментировать подробности.

– Команда «стоп» принята, – отрапортовал Гоша.

– Устанавливай связь с «Сатьямом»! – приказал Ярослав.

– Связь установлена, спикер! – доложил через секунду Гоша. – Жду ответа.

Прошло несколько минут, прежде чем раздался уже знакомый булькающий звук. Ещё через мгновение раздался голос Путника:

– Здравствуйте, коллеги!

– Здравствуйте, – ответил Яр. – У меня к вам вопрос: зачем вы преследуете нас?

– Вы предлагаете отпустить вас восвояси на нашем корабле? – усмехнулся Путник.

– Разве это не логично? – ответил Яр. – Вы ведь всё равно уже потеряли нас, живыми вы нас не вернёте. Верно?

– Вы правы! – подтвердил Путник.

– Но тогда зачем вы преследуете нас? К чему лишние жертвы?

– Это решение принято руководством нашей планеты. Мы не можем безнаказанно позволять вольности других разумных существ…

– А дружить с другими разумными существами вы не пробовали?

– Пробовали, но разочаровались. Мы долгое время принимали у себя на планете разные цивилизации, но, в конце концов, одна из них попыталась нас захватить.

– А мы тут при чём? – ухмыльнулся Ярослав. – Вы решили на нас отыграться?

– Нет, мы, напротив, хотели вам помочь обжить великолепную, полностью подходящую вам планету, но вы не оценили наши старания, потому мы решили вас уничтожить.

– А вы уверены, что вам это удастся? – язвительно спросил Ярослав.

– Абсолютно! – расхохотался Путник.

– Ваш блеф мне понятен, но в данном случае он неуместен, коллега.

Яр подозвал Димку и жестами показал, чтобы тот нажал жёлтую кнопку на другом конце пульта управления. После того как Дмитрий выполнил его команду, Яр громко произнёс:

– Друзья, я перешёл на внутренний режим переговоров, я буду общаться посредством мыслей, вы не будете слышать наш разговор, но я хочу с вами посоветоваться таким образом, чтобы нас на другом корабле не слышали. Итак, главный вопрос: вы осознаёте, что мы можем проиграть противнику?

– Да! – грустно хором ответили члены экипажа.

– Никто не считает ошибкой, что мы не подчинились Путнику?

– Нет! – снова хором ответили путешественники.

– Спасибо, друзья, за доверие. Значит, мы на правильном пути, – Яр обратился к Димке и попросил опять нажать на большую жёлтую кнопку. Снова стал слышен разговор руководителя полёта и командира «Сатьяма».

– Мы настигнем вас через полгода, – объявил Путник.

– Мы готовы к сражению! – заявил Ярослав.

– «К сражению»? – рассмеялся чужеземец. – Вы такие наивные, люди! О каком сражении вы говорите? Вы просто не представляете наших возможностей.

– Как и вы! – парировал Ярослав. – Только у вас они материальные, а у нас интеллектуальные.

– Хорошо, – ответил Путник, – до встречи.

– Ждём, – сказал Яр. – Будет скучно, мы на связи.

На этом связь прервалась.

– Яр ты тоже блефуешь или у тебя есть какие-то соображения? – спросил Кирилл Андреевич.

– Нет, профессор, не блефую, – я нащупал нить, пока они за нами гонятся, я поработаю. Если мне удастся сделать то, что я задумал, они пожалеют о том, что через полгода догонят нас. Кстати, Дмитрий, что с твоей книгой? Ты так больше ничего и не вспомнил?

– Вспомнил, – грустно ответил Дмитрий, – но вот этого всего, – он развёл руками, – ничего у меня уже не было. Мой роман закончился тем, что мы обнаружили корабль и улетели домой. А тут разыгрались такие страсти…

– В книгах всегда проще, – сказал Алексей. – Там всё распланировано, пиши себе и пиши. А в жизни бывают и непредвиденные сюрпризы…

На самом дальнем диване сидел грустный Матвей.

– Ты чего такой хмурый, Матвей? – присела к нему Мария.

– А чему радоваться, барыня? – тяжело вздохнул он. – Пацану разрешили тигру с собой взять, а мне козу – нет.

– И ты из-за этого грустишь? – рассмеялась Мария.

– Дык обидно же, что тут, места мало, что ли? Ну, кому она помешала бы. Коза ведь в хозяйстве всегда пригодится. Этих котов зачем-то забрали с собой, а козу… эх…

– Матвейчик, – попыталась успокоить Мария, – тигры приехали сюда с нами, для них Земля родина. А для козы родина эта планета. Зачем же её тащить бог знает куда?

– Они ж зверьё! – возразил Матвей. – Какая им разница, где жить?

– Не могу согласиться с тобой, – сказала Маша. – Там, на Земле, у Авроры может появиться свой жених. У козы наверняка есть свой козёл. Ну, ты разве не понимаешь? Не грусти. Хорошо? – Мария погладила руку Матвея, тот разулыбался:

– Хорошо, барыня, не буду больше.

– Вот и молодец!

Дмитрий услышал, что пара говорит об Авроре, и пошёл проведать своих питомцев. Через минуту он вбежал в зал, где находились все члены экипажа, и закричал:

– Тигры из бокса 411 пропали!

– Погоди, ты чего так шумишь? – рассмеялся Ярослав.

– И впрямь! – добавил Алексей. – Куда они денутся с нашей подводной лодки?

– Гоша! – произнёс Яр.

– Я здесь, спикер! Слушаю.

– Ты куда нашу тигрицу с тигрятами дел?

– Заархивировал и отправил в отсек хранения, – ответил Гоша.

– Всё понятно! – ответил Яр, а Димка с облегчением вздохнул.

– Животные не могли пристегнуться, – пояснил интеллект, – а это нарушает положение о полёте.

– А как же наш Тоша? – спросил Димка.

– Тоша был зафиксирован Марией, – объяснил Гоша.

– Ну, ладно, – махнул рукой Димка. – Полетели дальше. Когда мы уже будем архивироваться?

– Сначала нужно решить вопрос с «Истиной», – ответил Яр.

– С какой ещё истиной? – не сразу сообразил Димка.

– Так переводится название корабля «Сатьям», – напомнил Ярослав.

– Да-да, я забыл, – ответил Димка. – Что ж, подождём.

Прошло полгода. Всё это время Путник и Яр регулярно переговаривались три-четыре раза в месяц. И однажды, уже в самом начале шестого месяца, Ярослав объявил членам экипажа:

– Дорогие друзья! Кажется, мне удалось проникнуть в «Истину»! В смысле, на корабль наших преследователей. Ещё чуть-чуть, и они поймут, что зря за нами увязались.

И момент истины действительно наступил.

– Ярослав! – прозвучал голос Путника. – Вот мы и рядом.

– Мы очень рады! – ехидно произнёс Яр. – Ваши предложения?

– Предлагаем в последний раз: вернитесь на планету Ялмез!

– Можно нам посоветоваться? – улыбаясь, спросил Яр.

– Сколько вам нужно времени на это? – спросил Путник.

– Да минут десять! – ответил Яр.

– Хорошо, ждём! – явно раздражённо проскрипел Путник.

Яр заклацал многочисленными кнопками, затем вывел перед собой виртуальный монитор, что-то быстро там напечатал, затем рядом с ним появились другие мониторы, через мгновение из ниш пульта управления выдвинулись какие-то дополнительные устройства. Наконец Ярослав произнёс то ли для всех, то ли для себя:

– Ну, друзья, начинаем обороняться. С богом!

– С богом, – повторили члены экипажа.

– Мы готовы дать ответ! – объявил Ярослав.

– Слушаем вас, – в предвкушении победы произнёс Путник. – Образумились, наконец-то? Вы думали, что мы вас не догоним?

– Вы зря старались, коллеги!

– В каком смысле? – закричал Путник. – Вы решили не подчиняться нам? Ответьте!

– Подчиниться придётся вам, коллега! – спокойно ответил Ярослав. – Взгляните на правый блок приборов своего корабля.

Несколько минут в эфире была тишина. Затем раздался траурный голос командира чужеземного корабля.

– Это вы сделали? – спросил он.

– Хотите, я вообще отключу всю вашу систему навигации? – хладнокровно спросил Яр.

– Погодите, – сказал Путник. – Скажите, как вам это удалось? Вы преодолели нашу многоступенчатую защиту?

– Вместо ожидания моего ответа, посмотрите теперь на систему отводки на вашем корабле.

Земляне услышали, как Путник ахнул.

– Надеюсь, вы поняли, что мы можем уничтожить вас прямо сейчас? – спросил Ярослав.

– Мы признаём преимущество вашего интеллекта, – сказал Путник. – Верните, пожалуйста, все наши системы в прежнее состояние.

– Я верну всё, кроме вооружения! – ответил Яр. – Наше главное условие: вы немедленно должны начать процесс удаления от нашего корабля в обратную сторону.

– Выполняем, – заверил Путник. – Но мы вас просим: верните в прежний режим систему вооружения. Нам лететь домой между двух воинствующих галактик, последствия непредсказуемы. Если они поймут, что наша обороноспособность находится на нуле, он нас могут пленить.

– Мой ответ: нет! – решительно ответил Яр. – Исключений не будет! Я вас предупреждал, вы сами выбрали свой путь. Всего доброго. Если через сутки мы обнаружим, что вы не выполнили наши требования, мы отключим все ваши основные системы. Прощайте и никогда больше не трогайте землян! Пока.

После того как связь с чужеземным кораблём прервалась, все стали обниматься, благодарить Ярослава.

– Яр, – пожимая руку, сказал Лёха, – ну, ты и молодчина. Умыл так умыл трёхглазых.

– Ну что, друзья? – утирая пот со лба, сказал Яр. – Готовимся к архивации?

– Тут такое дело, – опустив глаза, тихо сказал Мария. – У нас с Лёшей будет ребёнок.

– Ну, молодцы! – зааплодировал Кирилл Андреевич. – Это же прекрасно.

Все стали поздравлять семейную пару.

– Можно ли мне в таком состоянии архивироваться? – спросила Маша.

– А ты нашу Аврору вспомни, – радостно воскликнул Лёха. – Она родила уже здесь!

– Ну, вот, – вспыхнула маша, – ты меня с тигрицей будешь сравнивать?

– Не, Машка, – рассмеялся Лёха. – Ты круче! Ты у меня настоящая львица – то есть царица!

– Да ну тебя! – махнула рукой Мария. – Тебе всё шуточки.

– Айн момент! – поднял указательный палец вверх Кирилл Андреевич. – Гоша!

– Я здесь, профессор! – ответил верный помощник.

Выслушав людей, Гоша порекомендовал заархивироваться Марии до родов. С искусственным интеллектом спорить не стали. Через несколько дней весь экипаж погрузился в многолетнюю спячку, а искусственный руководитель полётов продолжил свой путь на планету Земля.

Глава 15

Гоша разбудил Ярослава в середине пути, через сто шестьдесят лет.

– Что случилось? – проснувшись, спросил Яр. – Какое расстояние мы преодолели.

– Полпути. Возникли непредвиденные обстоятельства, спикер, – пояснил искусственный интеллект. – На Земле больше нет цивилизации.

– Что опять случилось? – нахмурившись, спросил Ярослав.

– Я выяснил через космический архив памяти, что в результате климатических войн на Земле произошла всепланетарная катастрофа.

– Но хоть что-то осталось? – с надеждой спросил Яр.

– Произошло чрезвычайное светопреставление, – ответил Гоша, – жизнь сохранена, но разумных существ нет.

– Ты хочешь сказать, что мы возвращаемся в первобытнообщинный строй? – спросил Яр.

– Да, – подтвердил интеллект.

– М-да, – тяжело вздохнул Ярослав. – Картинку можешь вывести?

– Катастрофы? – спросил Гоша.

– Нет, – замотал головой Ярослав. – Что там сейчас происходит?

– Могу, – ответил Гоша и добавил: – сейчас всё спокойно! Климат устойчивый, атмосфера чистая.

Перед Яром возник виртуальный дисплей, на первых кадрах показалась Земля из космоса. Материки узнаваемы, но очень сильно изменились очертания, Африку разорвало на две части, Австралия значительно уменьшилась в размерах, обе Америки развернуло градусов на двадцать пять – тридцать.

– Довоевались! – вздохнул Яр. – Кстати, в каком веке это случилось?

– В тридцать восьмом, – ответил интеллект.

– Значит, и я уже почти древний человек по сравнению с ними? – усмехнулся Яр. – А кто начал войну?

– Североамериканцы решили растопить Арктику, но не учли количество накопленного льда в Антарктиде. Произошёл «кувырок» планеты. Априори разум не смог выжить в этой ситуации.

– А животные?

– Сохранилось немало, но основная тоже часть погибла.

– Слушай, ну а ты зачем меня разбудил? – вдруг спросил Яр.

– Есть альтернатива, – ответил Гоша. – Если мы изменим курс, можем причалить к планете, идентичной вашей, но с развитой цивилизацией.

– Уровень развития? – спросил Яр.

– Примерно земной девятнадцатый век, – сказал Гоша.

– Что за существа? На нас-то хоть похожи?

– Нет! Внешне совершенно другие, в два раза меньше ростом земных людей, и у них фиолетовый цвет кожи. Язык наподобие земной азбуки Морзе.

– То есть мы там будем смотреться как уроды? – рассмеялся Ярослав.

– Они ещё не видели земного человека, – уклончиво ответил Гоша.

– Думаешь, они могли бы нас приветливо встретить? – спросил Яр.

– Не могу ответить на этот вопрос, – сказал Гоша, – дело в том, что я пока не могу с ними связаться.

– Не могут или не хотят?

– Пока у них нет технической возможности, – ответил Гоша. – Я изучал их через архив памяти.

– Нет, дорогой, летим на Землю. Беру ответственность на себя. Мои друзья даже не испугались Путника, они были готовы умереть, но не сдаться. Давай, архивируй меня, и полетели дальше. Кстати, «Истина» не делал никаких попыток снова устроить за нами погоню?

– Нет, они улетели обратно на свою планету. Давно уже на месте. На их планете тоже не всё благополучно.

– Что случилось? – спросил Яр.

– Общая беда для всех планет – астероид. Так что им сейчас не до погони.

– Ну, ладно, как выйдешь на земную орбиту, буди, – сказал Яр и ушёл в помещение для архивирования.

– Принято, спикер, – работаю.

В следующий раз искусственный интеллект разбудил всех путешественников уже на орбите Земли. Выйдя из тесного помещения для архивирования в общий зал, все дружно начали здороваться друг с другом и с Гошей. Спустя минуту радостно затявкал Тоша. Мария погладила его и сказала: «Тошка, не шуми!» Он тут же успокоился. Убежал в дальний угол и оттуда начал наблюдать за людьми.

– И что? – непонятно у кого спросил Димка. – Прошло триста двадцать лет?

– Спроси у Гоши, – посоветовал Кирилл Андреевич.

– Чудеса, и только, – радостно воскликнула Мария и обратилась к интеллекту: – Гоша!

– Слушаю вас, Мария! – ответил тот.

– Действительно прошло триста двадцать лет? – спросила она.

– Триста девятнадцать лет, десять месяцев и трое суток, в пересчёте на земное время, – пояснил Гоша.

– Круто! – сказал Алексей и добавил: – Народ, а не позавтракать ли нам гречневой кашкой?

– Почему именно гречневой кашей? – удивилась Мария.

– Да тыщу лет, причём в прямом смысле, не ел гречневую кашу, – рассмеялся Алексей и, обняв Марию, спросил у неё: – Машка, ты соскучилась по мне? Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, Лёшенька, – прижалась к нему Мария. – Конечно, соскучилась. Жаль, что в этих колбочках сны не снятся.

– Да, кстати, Яр, – поддержал разговор Кирилл Андреевич, – а архивирование лишает права человека на сон?

– Наверное, до такого сервиса ещё не додумались, – улыбнулся Ярослав. – Но, думаю, в будущем всё возможно, поскольку в обычном состоянии мы научились управлять снами.

– Интересно как! – воскликнула Мария. – А ты нам об этом не рассказывал.

– А вы, как говорит наш друг Гоша, и не спрашивали! – ответил Яр.

И тут раздался голос искусственного интеллекта:

– Посмотрите в иллюминатор, – на полу замелькали стрелки, – это планета Земля. Мы находимся на её орбите.

Все бросились к иллюминаторам. За окном сиял неподвижный сине-зелёный диск. Присмотревшись к контурам, едва ли не все хором грустно произнесли:

– А Земля-то изменилась…

– Ничего не понимаю, – сказал Димка, – если мы на орбите, почему нет невесомости? Мы словно по квартире тут ходим.

– У тебя опять что-то с памятью? – ухмыльнулся Яр. – Я уже говорил тебе, что невесомость на космических кораблях – пройденный этап. Разумные существа обуздали гравитацию и научились создавать условия, максимально приближённые к условиям на их планетах.

– Понял, – кивнул Дмитрий, – действительно, что-то я подзабыл.

Люди ещё долго рассматривали свою планету, наконец Яр объявил всем:

– Друзья, на нашей планете произошла планетарная катастрофа. На ней нет теперь ни разума, ни цивилизации. В середине пути Гоша меня разбудил и предложил альтернативную планету, идентичную нашей. Но там другие разумные существа, совершенно не похожие на нас, с уровнем развития примерно нашего девятнадцатого века. Я, беря во внимание вашу отвагу, принял решение возвращаться на Землю.

– Ой, как страшно! – Мария высказала, видимо, всеобщее мнение, потому что после произнесённых этих слов никто не возмутился и не возразил ей.

– Крепись, Мария! – приобнял её Кирилл Андреевич.

– Как же мы там будем жить? Вы хоть понимаете, что мы скоро окажемся с вами в первобытнообщинном строе? Я ещё в школе замирала от страха, когда представляла такую жизнь. И вот теперь сама…

– Маш, не переживай, – принялся успокаивать супругу Алексей, – наколотим колб, будут у тебя подруги, Гоша ведь сказал, что там половина женщин, половина мужиков. Зверушки всякие есть, проживём. Руки у нас для чего? Построим домик где-нибудь на берегу озера. Благо, ни у кого разрешения не нужно спрашивать, председатель свой. Земли бери столько, сколько под силу облагородить. Ты знаешь, с одной стороны даже как-то интересно.

– Эх, – вздохнул Матвей, и все повернули головы в его сторону, – всё хорошо, только вот нужно было козу тоже в эту бутылочку посадить да привезти на родину.

– Вы посмотрите на него, а он за своё, – рассмеялся Алексей. – Не хватало нам ещё на Земле трёхглазых коз! У нас тут своих полно…

– Как полно? – удивлённо спросил Димка. – Гоша ведь сказал, что многие животные погибли на Земле.

– Многие – это ещё не все. Вон у нас есть там и домашние и дикие животные, – Лёха кивнул в сторону лифта, который вёл вверх к лаборатории.

– И трёхглазая не помешала бы, – сокрушался Матвей. – За её можно было много денег выручить. Она ведь необычная…

– Каких денег? – громко рассмеялся Лёха. – Ты что, Мотя? Нет никого на Земле. Ты ещё не понял?

– Да как же не понял, барин? – развёл руками Матвей. – Всё понял!

– Ну? А кому козу продавать собрался?

– Можить, кто спрятался? – усомнился Матвей. – Человек – он юркий, шустрый и хитрый, его ни потопами, ни пожарами не запужаешь! Не думаю, что все мильоны людей пропали, кто-то всё равно остался.

– Не думает он, – передразнил Алексей, – у Гоши спроси, если не веришь.

– А что у него спрашивать, – вздохнул Матвей, – Ярослав наш сказал ведь, что у Гоши мозги поддельные…

– Да не поддельные, – усмехнувшись, поправил Алексей, – а самодельные, то есть сделанные разумом.

– Во! – Матвей поднял палец верх. – То бишь шарманка. Как сделали люди, так и играет.

– Да ну тебя, философ, – махнул рукой Алексей и отошёл в сторону.

Раздался голос председателя.

– Ну что, друзья, обедаем? – предложил профессор. – Война войной, а обед по распорядку. Заодно и обсудим, что будем делать дальше.

Перед посадкой на Землю Гоша объявил, что это его последний маневр. На Земле он прекратит свою деятельность и превратится просто в груду металла. Его ресурс полностью иссяк. Приземляться будет не полностью корабль, а только летательный аппарат, очень похожий на земной самолёт.

– А колбы? – спросил Дмитрий. – Колбы-то мы забираем?

– Они как раз находятся в той части, которая приземлится весте с вами.

– А ты? – спросил Димка.

– Я с вами до конца, – ответил Гоша.

– Ну, на Земле ты ещё пообщаешься с нами? – спросил Яр.

– Возможно, в течение нескольких суток, а может, и часов.

– Слушай, Гоша, а что с самим кораблём-то будет? – спросил Лёха.

– Через некоторое время он просто разрушится и растворится в космосе.

Экипаж снова занял свои места, рядом с командиром, все пристегнулись и приготовились к встрече с родной Землёй. После приземления летательного аппарата первыми вышли все члены экипажа.

– Гоша, – произнёс Яр. – Ты ещё с нами?

– Да, спикер!

– Давай выпускай всех животных и птиц, – отдал команду Ярослав.

Увидев, как животные стали покидать летательный аппарат, Кирилл Андреевич произнёс фразу, от которой Ярослав вздрогнул:

– Прямо не космический корабль, а Ноев ковчег какой-то.

– Вы правы, профессор, – согласился с ним Яр и добавил: – У меня ощущение дежавю.

В этот момент от увиденного все ахнули. На крыло самолёта сел голубь с оливковой ветвью.

– Ну, вот же оно – начало библейской легенды о ковчеге Ноя! – воскликнул профессор.

– Не пойму, что происходит, – Яр смахнул капельки пота со лба и кивнул в сторону борта самолёта. Там крупными буквами было написано «Нава Дживатва».

– Ё-моё! – почти шёпотом произнёс Димка. – Яр, ты же нам об этом сам рассказывал.

– Это «новая жизнь»! Новая жизнь! – закричала Мария. – Нава Дживатва, – повторила она, – новая жизнь.

– Совершенно верно! – подтвердил Яр. – Но я не могу понять, что здесь происходит?

К Ярославу подошёл Кирилл Андреевич и, обняв своего коллегу, тихо сказал:

– Всё в этой жизни закономерно. Бог нам даёт ещё один шанс – возродить жизнь и создать новую цивилизацию на Земле.

Вместо эпилога

Вот и подошло время, дорогой мой читатель, прощаться. Наверняка тебе будет интересно узнать, как обустроились наши герои на обновлённой Земле, с чего начали новую жизнь, как сохраняли культуру и знания и, конечно, какие неожиданности подстерегали их в этой новой жизни. В учебниках истории об этом периоде обычно пишется сухо и кратко. Но у нас ведь с тобой есть теперь Закон о всемирной Памяти и Космический архив. До встречи на страницах новых книг, мой любознательный друг!

2015 г.

Примечания

1

Пятикнижие Моисеево (Перевод И.Ш. Шифмана. М., 1993.)

Content

Михаил Самарский
Зов памяти

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Вместо эпилога

Примечания