Денис Кащеев

Драконья кровь

© Д. Кащеев, 2016

© Написано пером, 2016

Пролог

Ранним утром, когда первые лучи восходящего солнца лишь едва коснулись золотого флюгера на шпиле Башни Альберта, самого высокого здания Нового королевского дворца, а значит, и всей Столицы, в приемную Канцелярии Его Величества вошли двое.

Первой была еще довольно молодая женщина, высокая, с красивым, благородным лицом, обрамленным коротким каштановым каре. На ней был строгий черный дорожный костюм с неброской серебряной вышивкой и высокие кожаные сапоги военного фасона. У левого бедра женщины висел изогнутый рыцарский кортик в черных ножнах с серебряным прибором, украшенным орнаментом из ветвей лавра и дуба. На его эфесе внимательный наблюдатель рассмотрел бы вензель покойного Луи Первого, отца правящего короля Артура, взгляд же наблюдателя менее внимательного неизбежно задержался бы на великолепном алом рубине, вмонтированном в головку рукояти.

Второй была совсем юная девушка не старше семнадцати лет, ростом заметно ниже своей взрослой спутницы, и вообще в целом как-то тоньше, миниатюрнее. Ее густые черные волосы были аккуратно заплетены в длинную, почти до пояса, косу. Костюм девушки отличался от одежды первой женщины разве что размером. Присутствовал и кортик – с прямым лезвием, в простых стальных ножнах. Такой мог с равной вероятностью принадлежать как рыцарю, так и оруженосцу, или даже гарнизонному сержанту. Возможно, о статусе девушки смог бы поведать рыцарский браслет на левой руке – либо с равным успехом его отсутствие там – но длинные рукава камзола полностью скрывали запястья, оставляя сию тайну неразгаданной.

Из-за перегородившего приемную пополам длинного широкого стола, покрытого алым сукном, навстречу вошедшим быстро, но без малейшего намека на суетливую поспешность, поднялся, тяжело опираясь на длинный церемониальный посох, седой Обер-камергер в пестром придворном кафтане.

– Мое почтение, графиня. Доброе утро, виконтесса. Его Величество ожидают вас в библиотеке, – проговорил он с легкой хрипотцой в голосе, приветствуя вошедших. – Прошу, – сделал он приглашающий жест рукой.

– Благодарю, милорд, – коротко кивнула старшая гостья.

Мимо поста гвардейских стражей, замерших в своих парадных доспехах столь неподвижно, что они отличались от украшающих помещение великолепных статуй лишь слабым трепетанием плюмажей на проникающем сквозь широко открытое окно теплом весеннем ветерке, графиня и виконтесса проследовали по светлому широкому коридору и остановились перед чуть утопленной в арке массивной двустворчатой дверью. Женщина в последний раз с ног до головы окинула придирчивым взглядом девушку и, очевидно, осталась вполне довольна увиденным. В следующее мгновение дверь перед ними начала неспешно раскрываться, приглашая проследовать внутрь.

Королевская библиотека представляла из себя огромный зал с высоким сводчатым потолком, в котором без труда разместился бы конруа рыцарей в полном боевом снаряжении, и им, пожалуй, еще осталось бы немного места для показательных перестроений во всех трех плоскостях. Окон она не имела, и все стены от пола до потолка были увешаны полками, плотно заставленными разномастными старинными бумажными книгами, большая часть из которых, вероятно, прибыла в Новый Мир из Ветхого еще в обозе Антона Первого, известного книгочея, а то и вовсе в глубокой древности, при асатах или даже питтах. Скорее всего, во всем остальном Галактическом Королевстве, включая полуавтономное Великое Пограничное Герцогство и даже отторгнутый более полутора веков назад Драконий Угол, не набралось бы и сотой доли этого потрясающего воображение собрания мудрости ушедших веков.

Его Величество, статный мужчина лет сорока-сорока пяти с короткой стрижкой когда-то черных, словно воронье крыло, теперь же слегка тронутых первой сединой волос, и открытым, наверное, можно было бы даже сказать простым, не иди речь о могущественном монархе, лицом, в белоснежном гвардейском мундире с золотыми эполетами сидел за столом, склонившись над толстым фолиантом в потертом кожаном переплете. Сделав не более пары шагов вперед, обе гостьи замерли на пороге. Мужское платье исключало реверанс, но и на колено, как подобает рыцарю, графиня также не опустилась, лишь почтительно склонив гордую голову. Ее младшая спутница, скромно потупив взор, колено преклонила.

После не более чем секундной паузы – весьма быстро: придворный этикет позволял ей тянуться сколь угодно долго – король захлопнул книгу и перевел взгляд на вошедших. Лицо его озарила искренняя улыбка, он встал из-за стола и шагнул навстречу посетительницам.

– Графиня! Безмерно рад снова видеть вас при дворе! Поднимитесь, юная леди! – это уже предназначалось девушке.

– Всегда к услугам Вашего Величества, – проговорила женщина, переводя взор с блестящих мысов собственных сапог на государя. Ее спутница тем временем поднялась на ноги. – Позвольте представить вам мою падчерицу: Александра, виконтесса де Тэрако.

Девушка склонилась в поклоне.

– Наслышан о вас, виконтесса, – вновь улыбнулся кор о ль. – Весьма рад встрече. На деюсь, графиня, как та строгая мачеха из сказки, не заставляет вас днем и ночью копаться в золе?

Смутившись, девушка не нашлась что ответить.

– Разве что в золе от сгоревших замков поверженных врагов Вашего Величества, – засмеявшись, пришла ей на выручку графиня.

– Как вы добрались? – поинтересовался король, вновь обернувшись к ней и давая тем самым смущенной юной виконтессе немного прийти в себя. – Надеюсь, без происшествий?

– Королевский космос, как ему и положено, чист и безопасен, – поведала графиня. – А вот в пространстве герцогства Руг наш конвой дважды пытались атаковать.

– Вот как?! Какое безобразие! – нахмурился хозяин. – Надеюсь, никто из ваших людей не пострадал? Вы уже подали жалобу в мою Канцелярию?

– Жаловаться уже не на кого, Ваше Величество. Оба раза мы, не понеся потерь, без труда разделались с негодяями. К сожалению, относительно неповрежденными удалось захватить лишь три «седла», остальные, увы, восстановлению не подлежат. Как и велит закон, мы привели их на сцепке в Столицу и сдали на Верфь.

– Узнаю Анну, – весело рассмеялся король, впервые за время разговора назвав графиню по имени. – Я распоряжусь, чтобы после восстановления и перепрошивки эти три «седла» передали вашему графству. Как и еще три новых – сверх обычной годовой квоты.

– Благодарю, – склонила голову та. – Щедрость Вашего Величества общеизвестна!

– Быть щедрым к верным – святой долг любого монарха, – пожал плеча ми король. – Желаете что-нибудь выпить с дороги? Вина? Или, может быть, коньяка?

– Всецело полагаюсь на выбор Вашего Величества. Уверена: он, как всегда, окажется безупречен.

– А вы, Александра?

Виконтесса стрельнула глазами в сторону мачехи. Та едва заметно кивнула.

– Если позволите, мне то же самое, что и графине, – негромко проговорила девушка.

По прошествии пары минут все трое уже сидели в мягких кожаных креслах вокруг невысокого журнального столика, держа в руках изящные стеклянные бокалы с витыми ножками.

– Вино великолепно, как, впрочем, любое, что исходит из погребов Вашего Величества, – проговорила Анна, пригубив ароматный напиток. – Но уверена, вы столь спешно вызвали меня в Столицу не только затем, чтобы я могла насладиться его чудесным букетом?

– Вы, как всегда, правы, графиня, – ответил король, в свою очередь делая небольшой глоток. – Увы, не только за этим. Мне вновь нужна помощь дома Тэрако.

– Что, все так плохо? – нахмурилась Анна.

– Пока нет. Но если ничего не предпринять, может стать плохо. Вот скажите, графиня, откуда, на ваш взгляд, сейчас исходит основная угроза Королевству?

– Если вести речь о стратегической угрозе – то, без сомнения, от Чужих, – не задумываясь, ответила та.

– Верно, – охотно согласился король. – Даже дважды верно. Чужие – это наша главная глобальная угроза. Сорок лет назад в ходе Второго Великого Похода мы их здорово потрепали и далеко отбросили от наших границ, но лишь ценой колоссального напряжения всех наших сил. И это при том, что на тот момент в нашем распоряжении еще имелись весьма значительные резервы, ибо совсем немного времени минуло с установления этого треклятого – простите, виконтесса – Барьера между Ветхим и Новым Миром. Теперь этих резервов у нас нет, и пополнить их не позволяет Барьер. Чужие же, накопив сил, рано или поздно вернутся, как вернулись после Первого Великого Похода. Тогда у них это заняло сто шесть лет, и вряд ли стоит надеяться, что в этот раз они дадут нам на подготовку принципиально больше времени. Как будет выкручиваться из этой ситуации человечество – ума не приложу, разве что случится чудо и Барьер падет. Другое дело, что, к счастью, третий прорыв Чу ж их, который вполне может оказаться и последним для Нового Мира, – перспектива не завтрашнего и даже не послезавтрашнего дня. В данный же момент меня гораздо больше тревожат люди. А именно герцог Флоренци, он посмотрел на графиню, явно ожидая от той какой-то реакции.

– Флоренци? – подняла брови та. – Да, до меня тоже доходили кое-какие слухи. Что вроде бы зреет мятеж, и якобы он во главе… Но не думаю, Ваше Величество, чтобы эта угроза и впрямь была реальна. Нынешний герцог – ничтожный пустобрех, не чета своему великому отцу, только и может что разглагольствовать о бурлящей в его жилах крови Антона Первого и Альфреда Завоевателя, во что, кстати, мало кто всерьез верит. Реальной силы за ним нет: ни Ан, ни Руг, ни даже Напли его никогда не поддержат.

– То же самое в один голос утверждали мои мудрые советники, – закивал головой король. – И так оно, наверное, и было в действительности… до недавнего времени. Но месяц назад при дворе Флоренци появился граф Штерн, а это, как вы понимаете, резко меняет нам весь расклад.

– Сэр Станислав Штерн? – не скрывая удивления, переспросила Анна. – Какой шальной кометой его занесло к Флоренци? Они же друг друга на дух не переносят!.. Нет, Ваше Величество, это решительно невозможно!

– Увы, графиня, невозможное оказалось возможным. Штерн теперь в лагере Флоренци, более того, заделался правой рукой герцога и верховным капитаном его разбойничьего войска. Теперь, даже если герцог Ан останется верен трону – а он, я верю, останется несмотря ни на что – уже никто не сможет поручиться, что его собственные бароны не бросят его и не переметнутся к Флоренци и Штерну. А тогда баланс сил сместится уже до такой степени, что нельзя будет быть уверенным в лояльности ни Напли, ни Руга. Сэр Найджел, Магистр управляющего Великим Приграничным Герцогством Ордена, как всегда, будет держать нейтралитет. Герцог Альтер, конечно, останется верен короне до конца, но, боюсь, это уже ничего принципиально не изменит. Вы хотите о чем-то спросить, виконтесса?

– Нет… То есть… – девушка быстро посмотрела на графиню, но на этот раз никакого знака со стороны Анны не последовало. – Ваше Величество, – решилась все же Александра, вновь переведя взгляд на короля. – Прошу извинить меня за мою глупость, но полагаю, что раз уж меня допустили на эту встречу, моя обязанность – понять все услышанное верно. Однако вот что мне не ясно… Разве пока под вашим полным контролем находится Верфь любой региональный мятеж не обречен на неудачу? Разве армия бунтовщиков, осмелившаяся вторгнуться в Королевский Удел, не лишится разом всех своих рыцарей по одному лишь мановению вашей руки?

– Видите ли, виконтесса… – задумчиво проговорил король, отставляя пустой бокал и откидываясь на спинку кресла. – В несколько упрощенном виде дело тут обстоит примерно так. Вы правы, Верфь – одна из надежнейших опор королевской власти. Прошивка всех «седел», произведенных в Новом Мире за последние пятьсот пятьдесят лет, выполнена на ней, и она же способна, просто послав в эфир соответствующий сигнал, в один миг все их превратить из мощного оружия в дорого стоящие металло-пластиковые гробы для сидящих в них рыцарей. Другое дело, что зона эффективного приема такого сигнала едва покроет пространство столичной звездной системы. Так что, разумеется, никто в здравом уме не станет в лоб штурмовать Столицу рыцарской армией. Это действительно бесперспективно. А вот блокировать ее, перекрыв все подходы, перерезав караванные пути, – не только возможно, но и технически не слишком трудно. Разумеется, с голоду и тогда здесь никто не умрет – Столица самодостаточна и вполне способна сама производить все необходимое для жизни, но каких-то привычных вещей, начиная с элитных ругских вин, – он сделал жест в сторону полупустой бутыли на столе, – и заканчивая модной наплитанской косметикой, придется лишиться. А значит, если такого рода осаду не снять в кратчайшие сроки, при дворе постепенно начнет зреть недовольство. И тогда момент, когда яд или кинжал сделают то, что не под силу объединенной армии мятежных герцогств, станет лишь вопросом времени. Теперь понятно?

– Да, Ваше Величество, – кивнула девушка. – Но, если позволите, еще один вопрос. Почему тогда не прекратить немедленно поставку нелояльным лордам новых «седел»? А верным престолу – наоборот, нарастить поставки?

– Увы, виконтесса, в настоящий момент нам нечего предъявить ни герцогу Флоренци, ни другим потенциальным мятежникам. Формально они – верноподданные короны, и в этих условиях перестать поставлять им «седла» в пределах веками освященной годовой квоты – означает первым нарушить гражданский мир. В этом случае они больше приобретут, чем потеряют, недостающие «седла» с лихвой компенсируются притоком в их ряды новых сторонников.

– Благодарю за разъяснение, Ваше Величество, теперь мне все понятно, – склонила голову девушка.

– Пожалуй, мне тоже, – вновь заговорила графиня. – Во всей этой схеме я вижу две ключевые точки: граф Штерн и бароны герцогства Ан. Точнее, даже всего один барон – сэр Андрей Карский. Вернее всего, все остальные станут в той или иной степени ориентироваться на него… Что ж, задача ясна. Что делать – тоже более или менее очевидно, она решительно поднялась на ноги. Александра поспешила последовать ее примеру, после секундной паузы встал из-за стола и король.

– Я верю в вас, графиня! – проговорил он. – Конечно, я и сам не стану сидеть сложа руки, но если бы вы только знали, насколько в наше время монарх связан разного рода идиотскими условностями! Всеблагой космос, да последний из моих баронов оказывается свободнее меня, когда речь идет о защите от посягательств на наследие его худородных предков! При малейшем намеке на ущемление его реальных или мнимых прав он не раздумывая бросит в бой все свои наличные силы, и никто его за это не осудит! Наоборот, скажут: герой, истинный рыцарь! А стоит королю лишь слегка прижать к ногтю откровенных мятежников, как тут же поднимается вой на всю галактику: «Низззя! Попрание заветов Альфреда Завоевателя и Владимира Великого!» Да Владимир Великий, случись при нем нечто подобное, давно бы всех их вывесил в вакууме перед воротами их же замков – никто бы и пикнуть не посмел! А уж Альфред…

Закашлявшись, король умолк.

– Я не подведу вас, Ваше Величество! – заверила его Анна, воспользовавшись возникшей паузой.

– Благодарность трона будет воистину королевской, графиня! – в свою очередь пообещал монарх.

Двери библиотеки принялись медленно раскрываться, недвусмысленно намекая гостьям, что аудиенция завершена.

1

Эдуард

Тенью проскользнув в свою комнату, Эд аккуратно притворил скрипучую дверь, опустился в глубокое кресло у обращенного на погружающийся в вечерние сумерки парк открытого окна и, дрожащими от предвкушения руками взяв с подоконника игровой шлем, нарочито неспешно, пожалуй, даже торжественно водрузил его себе на голову и опустил на лицо бордовую пластину экрана. Перед глазами тут же высветились знакомые строки меню. Эд привычно выбрал пункт «Новая игра», затем – «Люди» (как всегда, проигнорировав кнопку «Чужие»), после чего – «Одиночная игра»: среди встречающихся в планетарной сети игроков достойных соперников он не встречал уже очень давно и потому предпочитал состязаться непосредственно с компьютером. Вариант «Без оруженосцев» – одна морока с ними, а толку никакого. Уровень, разумеется, «Бессмертный», максимальной сложности. Единственной поблажкой, которую он себе позволил, был выбор асатской метрической системы измерений – в нартских милях и ярдах Эд, к немалому своему стыду, до сих пор немного путался.

Пронеслась короткая заставка миссии, и пришла пора выбирать боевую машину. Не удостоив вниманием никогда не существовавшие в реальности фантастические модели вроде «Локхид Мартин» или «Макдоннелл-Дуглас», столь же равнодушно пролистнув полумифический «Дассо Мираж» древних питтов и легендарный «СААБ», позволивший когда-то Гегемонии асатов сокрушить питтские королевства одно за другим, Эд дождался появления на экране своего любимого «МиГа» – модели, пятьсот лет назад завоевавшей для нартов Новый Мир и по сей день неизменно сходящей со стапелей Королевской Верфи в Столице, – и, слегка коснувшись пальцем виртуальной кнопки, подтвердил компьютеру свой выбор.

В следующее мгновение таблица меню исчезла, растворившись в воздухе, и Эд оказался в хорошо знакомой ему боевой капсуле или, как принято выражаться среди настоящих, не компьютерных рыцарей, – «в седле». Прямо перед глазами развернулся центральный обзорный экран, руки привычно легли на клавиши панели управления.

«Построиться! – не заставила себя ждать резкая команда баннерета из динамика. – Приготовиться к атаке!»

Окинув экраны цепким взглядом, Эд наскоро оценил обстановку. Его конруа – отряд, к которому он принадлежал, – состоял из трех десятков рыцарей, считая командира. Не много и не мало – в зависимости от особенностей той или иной миссии бойцов в отряде могло оказаться и десять, и полсотни. Справа и слева в боевой порядок строились еще два конруа – примерно такого же числа. Впереди, на самой границе досягаемости бортового локатора, маячил, развертываясь из походной колонны, противник. Так он и предполагал: Чужие! Навскидку – особей триста – триста пятьдесят.

Аккуратно тронув «поводья», Эд поспешил занять отведенное ему место в боевом построении.

«Сомкнуть строй!» – не замедлил поступить отрывистый приказ.

Эд нахмурился. В свободном космосе атака на Чужих сомкнутым строем, мягко говоря, не самая лучшая идея. В ближнем бою их особи силой значительно уступают нашему рыцарю, зато на дистанции получают определенное преимущество. Их излучатели, пусть и относительно маломощные, в несколько раз превосходят аналогичное оружие людей по дальнобойности. Не удивительно, что, стремясь сполна использовать свои сильные стороны, Чужие предпочитают обстреливать приближающиеся рыцарские отряды с безопасного расстояния, когда же оно сокращается, стараются избежать прямого столкновения, стремительно рассыпаясь в стороны. В этих условиях первостепенными оказываются такие факторы, как пространство для маневра, позволяющего уклоняться от обстрела, а также ширина фронта атаки, дающая возможность охватить силы противника с флангов. Ни одному из этих – очевидных любому! – требований сомкнутый строй не отвечает.

Впрочем, все эти соображения Эд, разумеется, предпочел оставить при себе. Первое правило рыцаря – железная дисциплина и беспрекословное подчинение приказам командира. Если вдруг твой совет понадобится, тебя обязательно спросят. А раз пока не спрашивают – помалкивай и выполняй команды.

Кстати, а вот и очередная: «Вперед!»

По выровненному, словно по лазерной линейке, рыцарскому строю пробежала рябь, и конруа, с каждым мигом набирая скорость, ринулись в атаку.

Как и предполагал Эд, Чужие еще издали встретили их залпами этих своих, спали их Дракон, излучателей. Все что могли в этой ситуации предпринять атакующие – лишь сместить энергетические щиты в зоны наибольшей угрозы. Кто-то просчитался на миллиметр или не успел на мгновение, а может быть, щит не выдержал нагрузки – два или три незадачливых рыцаря из отряда Эда тут же оказались выбиты.

«Сомкнуть ряды! – неистовствовал баннерет. – Держать строй!»

– Идиот! – зло процедил сквозь зубы Эд. Про себя, разумеется, не в эфир. – Наоборот, пошире растянуться нужно!

К моменту, когда противник, наконец, оказался в зоне досягаемости излучателей «седел», в рыцарском строю осталось не более половины от первоначального числа бойцов. Чужие, как по команде (а почему, собственно, «как»? Наверняка по команде, хотя над способом, которым те общаются между собой в открытом космосе, вот уже сто пятьдесят лет безуспешно ломают головы лучшие ученые мужи Королевства. Ясно лишь, что это не привычное для нас радио), бросились врассыпную, но до полусотни замешкавшихся особей все же были сметены всесокрушающим энергетическим вихрем, из которых по меньшей мере пару Эд уверенно записал на свой счет. Остальные, однако, успели увернуться, и пока конруа гасили скорость и разворачивались для повторной атаки, выбили с безопасной дистанции еще полтора десятка рыцарей.

Теперь противник окружал людей со всех сторон, и нелепость поддержания сомкнутого строя стала, наконец, очевидна и для их горе-командира.

«Действовать по обстановке!»

Ну вот, давно бы так! Заложив крутой вираж, Эд бросил свое «седло» на ближайшую группу Чужих. Те попытались было недружно огрызнуться, но слабые разряды их излучателей легко поглотили щиты, ответные же удары рыцаря без труда пробивали тонкую броню особей врага, уничтожая их одну за другой.

Товарищи Эда были не менее удачливы, ряды противника таяли буквально на глазах, и скоро последние выжившие в схватке Чужие обратились в паническое бегство. С полдюжины рыцарей устремились за ними в погоню, Эд тоже уже хотел было к ним присоединиться, но в этот момент баннерет, как на зло, скомандовал отход, и он вынужден был подчиниться. Из увлекшихся преследованием рыцарей повернул назад лишь один – остальные либо не услышали приказа, успев уже удалиться на значительное расстояние от командира, либо предпочли сделать вид, что не услышали. Хотя нет, это же не живые игроки, а сухой искусственный интеллект… Наверное, действительно оказались вне зоны приема.

Перед глазами у Эда на мгновение потемнело, и верное «седло» исчезло, сменившись статистической таблицей с итогами боя. Так, посмотрим, что у нас там сегодня… Лично им уничтожена всего двадцать одна особь. Средненький результат, надо признать. С другой стороны, у его «седла» ни одного серьезного повреждения – пара царапин не считается. Отлично, просто отлично…

– Эдуард, когда же ты у нас, наконец, повзрослеешь?

Эд специально оставил приоткрытым внешний канал, но надо же, в горячке яростной битвы не услышал, как кто-то вошел в комнату. Впрочем, понятно кто…

– Добрый вечер, дядя, – учтиво произнес он, стягивая с головы шлем.

Ричард Скотт, его дядя по матери, был единственным в баронстве, а значит, и во всем Новом Мире, кто величал его Эдуардом, никогда не опускаясь до сокращения в короткое модно-нартское «Эд», но и не зажевывая, как нередко принято у асатов, звуки – «Эдвад». В его, вероятно, знававшем куда лучшие времена, но еще крепком, просторном и по-своему уютном доме на самом краю поселка юноша прожил большую часть своей сознательной жизни – с тех самых пор, как в лесном пожаре погиб отец Эда. Так предписывала старинная традиция их народа: воспитанием мальчика-асата непременно должен заниматься родственник-мужчина. Когда-то это служило гарантией того, что вырастет воин…

– Восемнадцать лет парню, а он все в игрушки играет! – продолжал между тем ворчать дядя.

Восемнадцать звучит, конечно, громко. Но это если по местному планетарному исчислению смотреть. Вот только кому это интересно – по-местному? А по королевскому стандарту если брать всего-то шестнадцать! С половиной. Да и вообще, при чем здесь возраст, в конце концов?!

– Это не игрушка, – терпеливо проговорил Эд, наверное, в тысяча первый уже раз. – Это авторизированный симулятор космического боя. Многие знаменитые рыцари с него начинали!

– Вольно́ им, нартам! – хмыкнул Скотт. В голосе его, как обычно, впрочем, не было ни капли благоговения перед благородной нацией Нового Мира.

– Ох, дядя, где вы были последние триста лет? – в деланном удивлении вскинул вверх брови Эд. – У нас что, еще не закончился «золотой век» Альберта Светлого? Первые асаты были возведены в рыцарское достоинство еще во времена Александра Полукровки! А сейчас, хвала космосу, на троне в Столице Артур Третий Добрый!

– По мне, что Альберт, что Александр, что твой Добрый Артур – разница небольшая, – поморщившись, отмахнулся Ричард. – Не стоит обманываться: пусть толика горячей крови асатов и омывает их нартские сердца, ей все равно не растопить их вековой лед. Нет, перед лицом смертельной опасности – будь то Чужие, Драконы или свои же смутьяны-нарты – наши добрые короли, конечно, сразу же вспоминают о единстве человечества, о братстве и солидарности, о триединой основе Королевства, но стоит лишь угрозе отступить – так же быстро обо всем этом и забывают. Когда Александр Полукровка вручил первые рыцарские кортики асатам? Не тогда ли, когда Карл Наследник с братцем Францем в пух и прах разбили его хваленое нартское воинство при Ферми? Или возьмем относительно недавние годы. Что Антон Старший и Ольга Самозванка во время гражданской войны и Великого Похода проводили массовые наборы рекрутов из большой любви к нам, асатам? Ох, не думаю! Они и питтов бы посадили в «седло», будь с тех хоть какой-то толк!

– Но как бы оно там ни было, дядя, тенденция на лицо! – не желал, несмотря на весь этот напор, сдаваться Эд. – На сегодня уже до четверти рыцарства Королевства – асаты и полукровки…

– Назови мне лучше хотя бы одного герцога-асата! – бесцеремонно перебил его Скотт. – Или графа, на худой конец. Ни одного за всю историю Королевства!

– В Ордене есть командоры-асаты, по своему статусу они равны баронам Пограничного Герцогства…

– Ну, разумеется! Кого еще поставить в передовой заслон перед Чужими! Не питтов же!

– И тем не менее. Да и вообще, при чем здесь герцоги, графы или даже бароны? Мы же о простых рыцарях говорили, нет?

– Мы говорили о том, что делом надо заниматься, а не в игрушки детские играть. Каждому свое. Нартам – нартово, нам, асатам, – асатово – раз уж имели глупость в свое время не удержать за собой Новый Мир. Теперь уж поздно тупыми саблями бряцать. Так что, если уж на то пошло, ты бы лучше тренажер универсального комбайна себе сюда закачал, он постучал костяшкой согнутого пальца по полированной поверхности шлема, который юноша по-прежнему бережно держал в руках. – Все больше пользы было бы!

– Скажете тоже, комбайн, – хмуро буркнул Эд. – Тоже мне чудо-техника! Да я его безо всякого тренажера хоть сейчас на два колеса поставлю! А если разогнать посильнее да на трамплин – так, глядишь, и мертвую петлю сделаю!

– Я тебе сделаю мертвую петлю, забери тебя Дракон! – сердито бросил дядя, похоже, не уверенный до конца, шутит его племянник насчет фигур высшего пилотажа на принципиально неспособной взлететь выше чем на пять метров сельскохозяйственной машине или говорит серьезно. – Мы за него еще добрых три тысячи серебром барону должны, не считая набежавших процентов!

– Рассчитаемся, – пожал плечами Эд. – Вот урожай соберем, и рассчитаемся. Если не в этом месяце, так в следующем уж наверняка.

– А вот это другое дело! – впервые за все время разговора улыбнулся Ричард, сразу же будто помолодев лет на десять-пятнадцать. – А то все рыцари, понимаешь, битвы… А у рожай неубранный в поле стоит. А ну как погода переменится до срока, тогда что? Ладно, пойду я, пожалуй, и так заболтался тут с тобой. Завтра вставать ни свет ни заря… Спокойной ночи, Эдуард! А насчет тренажера все же подумай!

– Спокойной ночи, дядя!

Несколько секунд юноша чутко прислушивался к удаляющимся шагам в коридоре, потом встал, на цыпочках подошел к двери, поплотнее прикрыл ее и, вернувшись в кресло, вновь нахлобучил на голову еще теплый шлем. Через минуту его верное «седло» уже неслось на врага через непроглядную ледяную черноту космоса.

2

Эдуард

Заглушив двигатель комбайна, Эд распахнул изогнутую полупрозрачную дверцу и, по пояс высунувшись из кабины, оглянулся на обработанный участок поля. Ровные ряды аккуратных соломенных копен и пузатых, наполненных обмолоченным зерном бункеров тянулись до самой лесополосы. Все как положено: десять копен на один бункер. Повернув голову, юноша перевел взгляд туда, где колосились еще неубранные высокие, в рост человека, золотые хлеба, на глазок прикинул площадь. Нет, до вечера никак не управиться, даже если вовсе отказаться от законного полуденного перерыва. Ну и ладно, все равно идем с опережением графика – закончим завтра. Комбайну, вон, тоже остыть не помешает, да и с ребятами договорился пересечься в обед…

Прихватив из кабины сумку-термос, Эд ступил на верхнюю ступеньку лестницы, захлопнул дверцу и ловко спустился на землю. День был не жаркий: солнце не без труда пробивалось сквозь затянувшую небо белесую дымку, приятно пахло скошенной травой и зрелым хлебом. По свежеубранному полю, не обращая никакого внимания ни на раскаленный комбайн, ни на его молодого пилота, деловито вышагивали сытые сороки, лениво высматривая не попавшие в бункер зерна.

Закинув сумку на плечо, Эд зашагал к меже. Там углом к углу сходились сразу четыре участка – их с дядей Ричардом, Витьков, Янин и Русланов. Межевым знаком служила высоченная, метров в двадцать, металлическая колонна, прозванная в народе за свой наклон Пизанской – в честь какого-то допотопного не то храма, не то дворца Ветхого мира – дядя как-то рассказывал подробнее, но Эд не очень хорошо запомнил. Вроде бы та, оригинальная колонна, медленно падала на протяжении веков, пока, наконец, в один прекрасный день не рухнула окончательно. Эта, напротив, несмотря на свой наклон в добрых пять градусов, стояла словно влитая. Согласно местной легенде, когда-то она была составной частью воздвигнутой еще во времена Гегемонии общепланетарной системы обороны от Драконов – откуда и второе ее название: Драконий столп. Действительно, таких столпов по окрестным полям были разбросаны десятки, если не сотни. Года не проходило, чтобы какой-нибудь любопытный энтузиаст не попытался просверлить в них отверстие (бытовало утверждение, что внутри колонна полая) или хотя бы соскрести на пробу образец металла. Даже сам барон как-то изволил полюбопытствовать, пожаловал с целой оравой умников-специалистов. Насколько Эд знал, ни у кого ни разу ничего не вышло, не исключая и Его Милости барона. Так и торчала Пизанская колонна посреди поля, неподвластная ни человеку, ни природе – не тронутая коррозией, служа удобным разграничительным знаком между соседскими участками.

Одновременно с подошедшим к меже Эдом с противоположной стороны к столпу прямо на комбайне подкатил Витек. Комбайн у них с отцом был старый, видавший виды – не чета новенькому дядиному, но ресурс его у них жалеть почему-то было не принято, гоняя туда-сюда вхолостую чуть ли не как разъездную машину. Проехать лишний километр по уже убранному участку – вообще не вопрос. При этом, как ни странно, дела у семьи шли вполне сносно, не хуже других, и закупить новую технику они явно себе позволить могли. В кредит так уж точно. Но, видно, не хотели.

– Привет, Эд! – крикнул Витек, скатываясь вниз по лесенке. Волосы его были растрепаны, лоб и щека перепачканы чем-то черным, на рукаве рабочего комбинезона от кисти до самого локтя красовалось свежее масляное пятно. Дверца кабины, естественно, так и осталась приоткрытой. – Что, Янки еще нет?

– Вон, чешет через поле, – указал юноша на приближающуюся девичью фигуру.

– Привет, Янка! – замахал руками Витек, оббежав комбайн.

– Снова где-то измазался? – бросила та вместо приветствия, едва подойдя.

– Да ерунда, маслопровод потек! – отмахнулся Витек.

– У тебя все всегда ерунда! Лицо хоть вытри… – недовольно поморщилась девушка. – Привет, Драконья Кровь!

Это уже предназначалось Эду. Драконья Кровь было его старым детским прозвищем. Лет в пять или шесть, забравшись в зарос ли рыжей малины, он весь перепачкался густым соком, а когда спросили, что это с ним такое, заявил, что бился смертным боем со страшным злым Драконом, и это, мол, драконья кровь. Взрослые посмеялись и забыли, даже ругать мальца особо не стали, а прозвище прилипло крепче того сока. Сейчас, правда, почти все уже о нем позабыли, разве что вот Яна помнила.

С Яной вообще в жизни Эда было связано многое. Это ведь именно из-за нее началось его так раздражающее дядю увлечение рыцарской тематикой. В восемь лет – в поселковой школе мальчики и девочки учились в разных классах, но в одном здании, так что видеться приходилось часто – он был по уши в нее влюблен. Девочка об этом то ли не догадывалась, то ли делала вид, что не догадывается, но как-то раз не преминула заявить, что, когда вырастет, выйдет замуж только за благородного рыцаря из замка барона Карского. Это был удар ниже пояса, Эд неделю ходил как в воду опущенный, а потом попросил дядю скачать ему детскую рыцарскую энциклопедию. Не подозревая еще, во что это может в итоге вылиться, дядя просьбу племянника, до тех пор в особой любви к книгочтению не замеченного, охотно выполнил. За первой книгой последовала вторая, уже более сложная, затем третья, потом появился симулятор…

Со временем, конечно, пылкая детская влюбленность мало-помалу угасла, да и Яна, повзрослев, выбросила из головы глупые фантазии, переключив внимание на реальных кавалеров – того же Витька, например, а для Эда стать рыцарем превратилось в своего рода манию с временными просветлениями и тяжелыми, глубокими кризисами.

– Привет-привет… – поздоровался он с девушкой.

– Как успехи на трудовом фронте? – спросила та, усаживаясь под столпом и раскрывая сумку с обедом. – К концу недели управитесь?

– Думаю, завтра закончить, – не без нотки гордости заявил Эд, присаживаясь рядом на землю. – Хотел даже сегодня, но не успею, наверное. Да и смысла нет гнать.

– Ну, завтра – не завтра, а к концу недели непременно, – присоединился к ним Витек. – Если, конечно, техника не подведет, как бывалочи, – кивнул он в сторону комбайна.

– Я смотрела прогноз, на следующей неделе уже начнутся первые дожди, – заметила Яна. – Так что тоже рассчитываю закончить уборку на этой. Опять же, цены у приемщиков Гильдии пока нормальные держатся, а пойдет урожай с северных полей – сразу вниз поползут.

– Это да, – согласился Эд, извлекая из сумки бутерброды.

– Что, Руслика ждать не будем? – спросил Витек, также опустошая свою сумку.

– Он сказал, что опоздает, если вообще подъедет, – сообщила Яна. – Я пересеклась с ним на меже, у него там какие-то проблемы с молотилкой.

– Я сверх у смотрел, у них еще добрых полпол я не у брано, – заметил Витек.

– Да, я тоже обратила внимание. Говорит, успеет. А на самом деле – Дракон его разберет…

Руслан в их компании появился недавно, лишь в прошлом году, когда его семья приобрела поле, граничащее с Яниным и Витьковым и углом примыкающее к дядиному. Раньше оно принадлежало родителям Игоря, бывшего одноклассника Эда и Витька, но год назад те внезапно по-быстрому распродали имущество и куда-то переехали, Эд даже толком не знал, куда. Новые соседи не особо стремились ни с кем завязывать дружбу, но ведь так или иначе то в поле пересечешься, то на элеваторе, то еще где… В общем, близким другом им Руслан стать пока не успел, но приятелем вполне заделался, и вроде бы даже пару раз уже побывал в гостях у Витька.

У Витька, но не у Эда. Узнай дядя Ричард, что племянник водит знакомство с Русланом, не обошлось бы без хорошего скандала.

Дело в том, что Руслан был на четверть питт – по деду со стороны матери. А питтов, даже нечистокровных, Ричард Скотт не переваривал, аж кушать не мог.

Собственно говоря, питты были первым народом, пришедшим в Новый Мир из Ветхого. Это, конечно, если не брать в расчет Драконов, но про тех и вовсе доподлинно не известно, когда и откуда они явились, да и что, собственно, из себя представляют. Асаты, впервые появившиеся в Новом Мире на три века позже, подчинили себе питтские королевства и изгнали Драконов, с которыми питты как-то сосуществовали. Когда же началось нартское вторжение, питты поддержали новых захватчиков, ударив асатам в спину. Многие до сих пор считают, что «предательство» питтов – основная причина поражения асатов в войне с нартами. Эту же точку зрения, похоже, в какой-то мере разделяли и сами завоеватели. Антон Первый – первый нартский король Нового Мира – даже издал закон, предоставляющий питтам разнообразные привилегии перед асатами – разумеется, не перед нартами. Так, асатам было запрещено вести любую межпланетную торговлю, прибрав к рукам которую, питты стали стремительно богатеть. Не удивительно, что ненависть вчерашних хозяев Нового Мира к питтам в то время нередко превышала таковую к завоевателям-нартам. К тому же у последних имелись неприступные орбитальные замки, так что во время восстаний асатов жертвами всегда в первую очередь становились питты.

Все это, впрочем, дела уже давно минувших веков. Ортодоксы вроде дяди Ричарда давно не составляют среди асатов большинства. И, тем не менее, и сегодня смешанных браков между асатами и питтами на порядок меньше, чем даже между асатами и нартами.

– …ты там уснул, что ли?

– Что? – вскинул голову Эд.

– Я говорю, ты там уснул, что ли, с бутербродом во рту? – повторил свой вопрос Витек.

– Да нет, просто задумался…

– Тогда вот рассуди нас как признанный эксперт. Мы тут с Янкой поспорили. Она говорит, что через Пути между звездными системами могут только рыцари проходить. А как же тогда торговые баржи ходят от звезды к звезде? Не говоря уже о более мелкой шелупони?

– И с каких это пор вас интересуют вопросы звездной навигации? – усмехнулся Эд, собираясь с мыслями.

– Ну так ведь с кем поведешься…

– Ладно, проехали. В общем, так: баржи – они потому и баржи, что своим ходом могут лишь в пределах системы перемещаться. Ну там – сесть на планету, взлететь. Да и то не так, чтобы слишком резво. Если нужно перегнать баржу к другой звезде, ее обязательно сопровождает рыцарь в «седле». Ну как бы берет на буксир. Так, в связке, они Путь и проходят. То же самое в отношении, как ты выразился, всякой шелупони. Один рыцарь может провести две некрупные баржи или, скажем, до полудюжины оруженосцев. Ну или две-три кареты с пассажирами. Есть специальные рыцарские отряды, подвизавшиеся на сопровождении караванов. Они, если надо, и защиту купцам обеспечат. Но в рыцарской среде таких не особенно уважают, дразнят «караванщиками». Это оскорбление, кстати. Назвать рыцаря караванщиком, даже если он и правда профессионально сопровождает караваны, – почти гарантированный вызов на смертный поединок. В то же время присоединиться к каравану, заранее не оговорив с его владельцами вопрос оплаты, не считается зазорным. И если в конце пути торговец щедро одарит сопровождавшего его рыцаря, в этом тоже не будет ущерба чести. Ну а уж вести по Пути своих собственных оруженосцев или карету сюзерена – и вовсе дело благородное.

– Погоди, тогда получается, что любой так может – условиться о плате по факту, а потом всем говорить, что это был добровольный дар, такой вот, мол, щедрый торговец попался, – заметила Яна.

– Так, наверное, все и делают, – пожал плечами Эд.

– Я только вот чего не понимаю, – проговорил Витек. – А почему нельзя просто поставить на те же баржи такие же двигатели, как стоят на «седлах» рыцарей? Летали бы себе сами, никаких вопросов бы и не возникало! А уж капсулы оруженосцев оснастить – вообще не вижу проблемы!

– Ну и чем тогда оруженосец будет отличаться от благо родного рыцаря? – усмехнулась Яна.

– То есть, ты думаешь, дело только в этом и все ограничения придуманы искусственно?

– Да нет, на верное. Да же наверняка нет, – веско проговорил Эд. – Наоборот, каждый барон стремится произвести в рыцари как можно больше своих людей. «Седла» без дела не простаивают, а освободившись, например, в случае гибели рыцаря, немедленно передаются ожидающему своей очереди оруженосцу. Кажется, есть даже такой закон, что если «седло» какое-то – весьма недолгое, по-моему, время – не занято рыцарем, оно подлежит возврату королю. Так что никто особо не зевает. Просто, думаю, их, «седел», физически мало. Рыцарям еще как-то хватает, а тем же торговцам – увы!

– Почему же тогда не построить новые верфи? – продолжал спрашивать Витек. – Помимо Королевской. В каждом герцогстве, например, по верфи – чем плохо? Это ж сколько новых «седел» будет!

– Если бы могли – давно бы построили, – заявил Эд. Раньше ему как-то не приходило в голову размышлять над этим. Есть Королевская Верфь, она производит «седла», больше нигде их не производят – все, вопрос закрыт. Но репутация «эксперта» отмолчаться не позволяла. – Королевская Верфь возводилась инженерами из Ветхого Мира. У них такие технологии были – нам и не снилось. Вон, одна наша Пизанская колонна чего стоит, он махнул рукой в сторону колонны на углу участков.

– Сравнил тоже – Верфь и какая-то дурацкая колонна! – бросил Витек.

– Да я не сравниваю, я только хочу сказать, что многое из древнего знания основательно подзабыто, а то и безвозвратно утеряно. Поэтому и не могут построить новую верфь – забыли как. Да и зачем, когда старая работает?

– А если сломается? – хитро прищурилась Яна. – Как вот эта наша колонна?

– А кто сказал, что она сломалась? – парировал Эд.

– Ну так ведь не работает же!

– А как, по-твоему, она должна работать?

– Ну, не знаю. Говорят, Драконов как-то отгонять.

– Ну и где эти твои Драконы? – Эд демонстративно уставился в небо. – Драконы, ау! – прокричал он. – Нету! – заключил юноша, разведя руками.

– Дурак, накличешь еще на свою голову… – пробормотала Яна.

– То есть, ты хочешь сказать, что это из-за Пизанской колонны у нас тут нет Драконов? – как на малого ребенка посмотрел на Эда Витек.

– Я только хочу сказать, что предки были куда мудрее нас.

– Ну, это и ежику понятно, – хмыкнула Яна. – Тоже мне, Драконий Угол открыл!

Внезапно со стороны лесополосы послышался весьма характерный надсадный гул. Все трое дружно повернули головы, а Эд так даже вскочил на ноги, уронив надкушенный бутерброд. Гул стремительно приближался, нарастая, и скоро уже можно было рассмотреть его источник: в полуденном небе, словно острым ножом рассекая затянувшее его облако, лихо неслась шестерка рыцарей, каждый в сопровождении оруженосца. Промчавшись аккурат над головами наших друзей, отряд исчез за горизонтом.

– Что-то рановато в этом году барон пожаловал, – заметила Яна, возвращаясь к остаткам обеда. – Жатва в самом разгаре, десятина не готова…

– Да и свиты что-то маловато с собой прихватил, – вторил ей Витек.

– Это не он… Не барон Карский… – удивленно проговорил Эд, не в силах отвести глаз от уходящего за край земли разреза на небе. – Не его цвета.

– А чьи? – нахмурился Витек.

– Понятия не имею… Черный, желтый и красный… В нашем герцогстве я подобного сочетания вообще не помню!

В следующую секунду едва восстановившуюся тишину разорвал грохот первого взрыва.

3

Александра

Встав перед зеркалом, Александра с минуту придирчиво изучала свое отражение и в итоге осталась весьма недовольна увиденным. Сухие потрескавшиеся губы, болезненная бледность осунувшегося лица, темные синяки под глазами, белки глаз покрыты густой сетью бордовых прожилок, небрежно стянутые в тугой хвост засалившиеся волосы явно нуждаются в хорошем шампуне. И в довершение всего этот нелепый камзол подмастерья Торговой Гильдии! Мужская одежда всегда сидела на ней безукоризненно, лишь подчеркивая расцветающую юную красоту, но этот усыпанный драгоценным бисером, сверху донизу расшитый золотом наряд мало того, что сам по себе смотрелся вульгарно, так еще и висел бесформенным мешком! Ну и самое главное – отсутствие у пояса верного кортика, без привычной тяжести которого было особенно неуютно. Без рыцарского браслета и то не так тягостно. Но тут уж ничего поделать было нельзя: купцам, даже самого благородного происхождения, носить оружие было строжайше запрещено.

Тяжело вздохнув, девушка с негодованием отвернулась от циничного зеркала и решительно шагнула к выходу. Герметичная дверь медицинского отсека, словно только того и ждала, незамедлительно со змеиным шипением отошла в сторону, и, переступив через невысокий порожек, Александра, наконец, покинула место своего почти двухнедельного одиночного заточения – строго говоря, добровольного, но от этого не менее мучительного.

Планировка баронских орбитальных замков никогда не отличалась особым разнообразием, поэтому найти дорогу к Большому Залу существенного труда для нее не составило. Как Александра и предполагала, людей в этот час здесь было немного: поздновато для завтрака, но еще слишком рано для общей трапезы, однако тут и там за застеленными белыми скатертями столами на широких скамьях все же сидело с полдюжины рыцарей, а на табуретах за столом со скатертью черной – четверо оруженосцев. Двое слуг в желто-зеленых ливреях сновали между ними с блюдами, наполненными аппетитно пахнущей снедью и кувшинами с вином.

Разумеется, появление в Большом Зале «купчонка» не осталось незамеченным.

– Ух ты, смотрите, кто к нам пожаловал! – противным фальцетом воскликнул один из оруженосцев, указав пальцем на девушку.

Александра отметила про себя, что понятия о дисциплине и субординации в этом баронском замке достаточно специфические: чтобы у них дома оруженосец посмел просто даже разговаривать в полный голос в присутствии благородных рыцарей?! Да еще руками размахивать при этом?! Тут же вылетел бы с орбиты на грешную землю!

Здесь, однако, данный поступок был, похоже, воспринят как само собой разумеющееся. Дюжина пар глаз (оба слуги не отставали в бесцеремонности от своих неотесанных хозяев) мгновенно уставилась на вошедшую. На несколько секунд повисла звенящая тишина, а потом как плотину прорвало:

– Это что еще за явление?!

– Барон прислал нам подарок? Вот спасибо!

– Цып-цып-цып!..

– Садись к нам, красотка!

– А она, часом, не больная? Выглядит что-то неважнецки – краше в гроб кладут!

Сидящий ближе всех к входу в зал рыцарь протянул руку, попытавшись выпачканными в соусе пальцами ухватить девушку за фалду камзола. Брезгливо дернувшись, та отстранилась, с трудом переборов желание отработанным движением сломать наглецу кисть. Наградой ей послужило громкое ржание.

– Заткнитесь все! – из-за стола у стены приподнялась высокая крупная женщина с грубоватым, словно неумело вытесанным из цельного камня, лицом и собранными в тугой пучок на затылке блекло-русыми волосами. Вроде и не громко сказала, но, как ни странно, в Большом Зале тут же вновь сделалось тихо. – Это гостья господина барона! – продолжила она между тем. – Каждый, кто хоть чем-то ее обидит, или просто мне сослепу покажется, что обидит, – будет иметь дело со мной! Иди сюда, дитя мое, присаживайся! – это уже относилось к Александре.

Благодарно кивнув, девушка торопливо пересекла зал и с облегчением опустилась на жесткую скамью.

Женщина сделала едва заметный знак рукой, и выросший за спиной Александры слуга поставил перед девушкой высокий металлический кубок и тут же наполнил его алым, кисло пахнущим вином.

– Меня зовут Берта, – представилась хозяйка стола. – Я – баннерет первого конруа Его Милости барона Карского. А ты, как я понимаю, Алекса?

– Да, мэм, – кивнула Александра. Именно под этим коротким именем две недели назад она прибыла в замок.

– Ну что же, давай выпьем за знакомство, – предложила Берта, поднимая кубок.

Девушке ничего не оставалось, кроме как взяться за свой.

Вино, как она и ожидала, оказалось, мягко говоря, посредственным, с заметным присутствием пряностей, призванных, по всей видимости, хоть как-то скрасить откровенную дурноту вкуса. Тем не менее, Александра заставила себя сделать пару небольших глотков, и лишь затем отставила кубок в сторону. Берта залпом опустошила свой до дна и тут же потребовала наполнить его вновь, что и было немедленно проделано расторопным слугой.

– Ты на ребят не обижайся, – проговорила она затем, без заметного усилия двумя пальцами отламывая ногу от возвышающейся на блюде перед ней огромной запеченной птицы. – Так-то они парни хоть куда, просто давно в серьезном деле не были, осатанели от скуки, вот и ищут развлечений.

«Ничего, скоро им тут веселья будет – хоть двумя руками черпай…» – мстительно подумала девушка, вслух же скромно произнесла:

– Что вы, мэм, я не обижаюсь, как можно…

– Так, значит, подцепила карскую лихорадку? – полуутвердительно произнесла Берта, меняя тему разговора.

Александра кивнула:

– Да, мэм…

– Просто беда с ней, с лихорадкой этой, – продолжила ее собеседница. – Кто ни высадится на планете, непременно подхватит и свалится. Местные-то обычно в раннем детстве переболевают, в легкой форме в основном, а вот залетные взрослые – те тяжело переносят. Пробовали какие-то хитрые прививки делать – не помогает, только хуже получается. Я сама в двадцать пять заразилась… Это был кошмар. Думала, так и сдохну в расцвете лет, честное слово! Но нет, выкарабкалась кое-как. Откровенно говоря, если вовремя начать правильное лечение – никто почти не умирает. Тебя, я вижу, тоже потрепало изрядно?

– Да, мэм…

Вводить себе в кровь вирус карской лихорадки Александре пришлось самой, когда внезапно выяснилось, что купцы, к каравану которых она пристала, высаживаться на заразной планете передумали. К счастью, шприц с болезнетворным штаммом в багаже имелся – как раз на такой случай. Ну и хорошо, конечно, что рыцари из замка не особо интересуются делами торговцев, так что вопроса, где в таком случае Алекса фон Вик, как значилось в ее способных выдержать любую проверку документах, могла ухитриться заразиться, ни у кого не возникло.

Любой вид межзвездной транспортировки больному карской лихорадкой противопоказан категорически, терять время, ожидая выздоровления навязанной им спутницы, торговцы, естественно, не собирались, так что в назначенный срок караван преспокойно ушел своим путем, оставив метавшуюся в горячечном бреду девушку на попечение замкового лекаря. Что, собственно, той и было нужно.

– Ну и что теперь собираешься делать? – спросила тем временем Берта.

– Дождусь ближайшего каравана, идущего в Напли, и вернусь домой, – пожала плечами Александра. – А что еще остается?

– Внизу, – Берта ткнула пальцем в пол, очевидно, желая указать на планету, которая, по расчетам Александры, наоборот была сейчас у них прямо над головами, – в сельскохозяйственных районах сейчас как раз начался период жатвы. Наше зерно ценится во всем герцогстве! – гордо сообщила она – так, словно сама в поте лица выращивала его на полях. – Как урожай снимут, караваны просто косяками прут! В основном, конечно, наши, анские, но наверняка и из Флоренци, и из Напли будут купцы. Так что долго тебе ждать не придется, милочка!

«А вот это вряд ли», – подумалось девушке. Впрочем, торопиться ей пока как раз было и некуда.

– Что-то, я смотрю, ты не ешь ничего, – нахмурилась внезапно Берта.

– Не хочется что-то, мэм…

– Это ты брось! – строго проговорила женщина. – Тебе надо сил набираться. Вон, гляди, как исхудала – соплей перешибешь! Или ты, может, спать хочешь?

– Да, я бы прилегла, мэм… – призналась Александра, едва ли не впервые за это утро сказав чистую правду.

– Это все вино! – неожиданно заключила Берта. – Детей с него всегда в сон клонит! Ганс! – позвала она, оглянувшись.

На зов тут же метнулся лакей, почтительно замер в ожидании распоряжений.

– Проводи юную леди в ее покои. Кастелян должен был распорядиться на их счет.

– Слушаюсь, мэм, – склонил голову тот. – Извольте следовать за мной, миледи, – продемонстрировал он учтивый оскал Александре.

Та не без труда поднялась.

– Если что, я обычно или здесь, или в ангаре, – напутствовала ее Берта. – Любого слугу спросишь, он проводит.

– Благодарю вас, мэм, – чуть слышно пробормотала девушка. Слабость нахлынула на нее уже не на шутку, и дело тут, конечно, было не в тех жалких двух глотках паршивого вина, а в так и не отступившей еще до конца коварной болезни.

Пестрая ливрея лакея расплылась перед глазами бесформенным пятном. Мобилизовав все силы, чтобы не потерять его из вида, Александра, слегка пошатываясь, двинулась между рядами столов за стремительно удаляющимся слугой.

4

Александра

Приступы слабости продолжались в течение трех следующих дней, с каждым разом, впрочем, все менее острые. Болезненная бледность постепенно исчезала с лица, синяки под глазами поблекли, взор прояснился, ну а остальное с успехом компенсировала чудодейственная наплитанская косметика. Так что, замирая в очередной раз перед выходом из покоев перед высоким, под самый потолок, зеркалом в черной резной раме, Александра уже не испытывала непреодолимого желания немедленно выброситься в ближайший шлюз. Разве что с неудобным безвкусным костюмом по-прежнему оставалось лишь мириться, да тосковать из-за отсутствия кортика.

Отведенные ей кастеляном покои состояли из единственной тесноватой, но, пожалуй, даже уютной комнаты, в которой, однако, имелось почти все необходимое: широкая кровать, туалетный столик, стул, ниша с полками, уже упомянутое зеркало и даже экран видеотерминала на стене. Все, за исключением главного: «удобства» располагались снаружи, и чтобы до них добраться, требовалось преодолеть довольно длинный коридор. Вроде мелочь, но мелочь досадная.

С другой стороны, сидеть сиднем в этих покоях Александра категорически не собиралась, возвращаясь сюда или на ночь, или когда уже совсем припекало по здоровью. Целыми днями она слонялась по замку, прислушивалась к разговорам, заводила знакомства, невинно флиртовала с оруженосцами и молодыми рыцарями, благоговейно внимала рассказам бывалых воинов. Благодаря опеке, в первой же день установленной над ней Бертой, девушка успела уже побывать и в ангарах с «седлами», и на батарейной галерее, и в кладовых, и даже в местной темнице, к своему разочарованию, не обнаружив, впрочем, в последней ни единого узника. В Большом Зале же она и вовсе сделалась завсегдатаем. Разумеется, никто здесь более не позволял себе в отношении нее ни малейшей бестактности, напротив, рыцари словно стремились перещеголять друг друга в предупредительности и учтивости. Александра охотно принимала приглашения присоединиться к компании за столом, правда, только если в ней не присутствовал ни один из пяти рыцарей, бывших в Большом Зале с Бертой во время первого появления в нем девушки. Несчастную пятерку быстро вычислили, что сразу же сделало ее членов предметом язвительных насмешек. Бедолаги уже и не знали, как и чем загладить свою вину, но Александра их демонстративно не замечала. С прочими же кавалерами держалась подчеркнуто приветливо, с удовольствием делила трапезу и пила безостановочно подливаемое вино, беспокоясь лишь о том, не закончился бы такими темпами раньше времени запас таблеток, препятствующих проникновению алкоголя в кровь и выводящих его из организма, шутила, смеялась и слушала, слушала, слушала…

А послушать было что. Ничуть не стесняясь присутствия Александры, захмелевшие рыцари языков за зубами не держали. Славили своего барона (очень искренне славили, видно было, что не задумываясь пойдут за ним в огонь и в воду, в вакуум и плазму), ругали герцога Ана («безвольная тряпка» и «мешок с… э… простите, миледи, фекалиями, в герцогской короне» были самыми мягкими из встречающихся выражений), много говорили о герцоге Флоренци, обычно никак того прямо не оценивая, ни хорошо, ни плохо, но в разговорах это имя поминали по поводу и без повода. Но еще чаще упоминали графа Штерна, нового верховного капитана герцога. Популярность этого знаменитого воина среди рыцарей просто зашкаливала, в сравнении с ней нечего ловить было и самому барону Карскому. Графом не просто восхищались, его боготворили.

Короля Артура вспоминали редко и обычно как раз в контексте несправедливости, допущенной тем по отношению к графу Штерну. Что конкретно это была за несправедливость, никто толком объяснить не мог, но монарха все дружно осуждали. Баннереты во главе с Бертой и капитан сэр Роланд – пожилой уже рыцарь с испещренным старыми шрамами вечно усталым лицом и ниспадающими на плечи длинными седыми волосами – подобного рода разговоры (вообще-то, граничащие с государственной изменой) неизменно пресекали, но как-то, на взгляд Александры, без должного энтузиазма.

Более того, оставшись как-то наедине с девушкой, та же Берта обмолвилась, что, мол, даст космос, с коро в королевстве произойдут резкие перемены к лучшему, и ей, баннерету первого конруа барона Карского, предстоит сыграть в них свою, пусть и скромную, роль. На осторожные уточняющие вопросы Александры воительница ответила лишь улыбкой, планировавшейся, вероятно, как загадочная, но при лицезрении которой по спине девушки пробежал могильный холодок.

Возможно, ей и удалось бы выпытать у опекунши какие-нибудь подробности, но в этот самый момент в Большой Зал ворвался пронзительный вой сирены боевой тревоги. На несколько секунд все присутствовавшие в помещении словно оцепенели, а затем, повскакав со своих мест, бросились к выход у, смета я на пол с неудачно подвернувшихся на пути столов блюда с едой и кувшины с напитками.

– Оставайся здесь, – велела Александре Берта, врезаясь в поток, штурмующий двери зала. – Я скоро вернусь!

«Скоро» обернулось тремя долгими часами, в течение которых девушка коротала время в одиночестве, если, конечно, не считать двух невозмутимых слуг. Но вот, наконец, в зал стали возвращаться первые рыцари. Минут через десять после них появилась и Берта, тяжело плюхнулась на скамью, опрокинула в глотку услужливо наполненный лакеем кубок, тяжело выдохнула.

– Что случилось-то? – невинно хлопая длинными ресницами, поинтересовалась Александра.

– Сама не поняла, – раздраженно бросила Берта. – Бред какой-то. Прям как во времена гражданской войны – разбойничий набег на планету. Не поймешь, ни кто, ни зачем. Поля кое-где пожгли, отбомбились куда попало – и деру. Мы только и успели, что их хвост засечь. До самых границ системы гнались, но не догнали, конечно, ушли, гады. Путем. Непонятно. Вроде ж не воюем ни с кем пока.

– То есть они и на замок могли напасть? – в простодушном ужасе спросила девушка.

– Могли, если жизнь надоела. Наши батареи их еще на подходе распылили бы на молекулы! Замок – это тебе не беззащитная планета, тут так просто не укусишь – сразу зубы выбьем!

– Это хорошо… – с видимым облегчением перевела дух Александра.

– Хорошо-то хорошо, только непонятно… Кому это мы могли вдруг так насолить? Сидим вроде тихо, никого не трогаем…

– А что говорит Его Милость барон Андрей?

– А что он может сказать? Сам удивлен не меньше нашего. Приказал усилить посты у основных ведущих из системы Путей, выслать патрули на орбиту… Все это правильно, конечно, так и надо, я и сама так же поступила бы на его месте… Послал кастеляна на планету, чтобы оценить нанесенный ущерб. Тоже верный ход. Но что дальше? Мы даже не знаем, чьи это были рыцари. Ушли они в сторону Альтера, но само по себе это еще ни о чем не говорит. Кому предъявлять претензии, кому мстить, наконец? Попробуют ли они повторить набег? Непонятно.

– Уверена, что скоро все прояснится, – проговорила Александра.

– Хотелось бы верить…

* * *

Прояснилось все действительно весьма скоро. Ну, как прояснилось: ряд загадок получил свои ответы, породившие, однако, лишь новые вопросы. Разбойничьи набеги продолжились, став едва ли не ежедневными. Патрули барона Андрея выбивались из сил, но при всем желании не могли прикрыть всю планету.

Прямых столкновений с баронскими отрядами налетчики старались избегать, при первой же опасности поспешно отступая из системы, но однажды, благодаря хитро устроенной засаде, их все же удалось застигнуть на месте преступления и навязать открытый бой. В результате два вражеских рыцаря были уничтожены, и один попал в плен. Тогда-то и выяснилось, что за рейдами стоит барон Савосский по прозвищу Кровавый, вассал герцога Альтера.

Полученная от пленного информация более чем соответствовала мрачной репутации баронов Савосских. Планета, над которой располагался их орбитальный замок, сильно пострадала еще чуть ли не во время первого прорыва Чужих и сделалась с тех пор абсолютно непригодной для ведения сельского хозяйства. Полезных ископаемых, стоящих промышленной разработки, там отродясь не водилось. В итоге, в считанные годы планета совершенно обезлюдела, лишив баронство всех источников дохода, кроме единственного – войны. Так что не удивительно, что его рыцари в той или иной мере отметились во всех мало-мальски значимых конфликтах Нового Мира за последние сто пятьдесят лет. Бароны Савосские охотно брались за любые, самые сомнительные дела, лишь бы за те плати ли звонкой монетой, брезгуя разве что сопровождением купеческих караванов. И то, вероятно, лишь потому, что предпочитали на эти караваны нападать сами. Несмотря на это, в определенных кругах бароны пользовались известным уважением, и, по слухам, от вольных рыцарей, желавших поступить к ним на службу, не было отбоя.

Учинил ли Кровавый барон набеги по собственной инициативе, или же его кто-то на сие злодейство подрядил, пленный, естественно, не знал, но, судя по откровенно террористическому характеру рейдов, второе было куда вероятнее.

Все это Александра узнала в подробностях от Берты и других рыцарей, проводящих теперь большую часть времени «в седле» – в патрулях и засадах – и в ангарах, но при появлении в Большом Зале по-прежнему охочих поболтать за кубком-другим пряного вина. Узнала она также, что торговцы Гильдии в подавляющем большинстве сбежали с планеты после первых же налетов, и новых караванов пока не ожидается. По всему выходило, что ее пребывание в замке грозит затянуться надолго.

* * *

Формальный статус Александры как личной гостьи барона Карского отнюдь не предполагал какого-то плотного общения между ними. За все время пребывания в замке девушка видела его хозяина лишь пару раз, да и то мельком. Поэтому, когда как-то вечером, уже собираясь отправиться ко сну, Александра просто на всякий случай заглянула в Большой Зал и наткнулась там на барона Андрея, она даже не сразу поверила в свою удачу.

Погруженный в свои мысли, барон сидел в одиночестве за самым обычным столом – тем самым, за которым она впервые познакомилась с Бертой. Обхватив обеими руками высокий, украшенный драгоценными камнями золотой кубок, он словно высматривал что-то в его глубинах. Собравшись с духом, Александра приблизилась.

– Вы позволите, Ваша Милость?

Барон сделал неопределенный жест кистью, который с равной вероятностью можно было истолковать и как «да», и как «нет». Александра предпочла первый вариант, опустилась на скамью напротив хозяина, уже привычным движением приняла из рук слуги кубок с вином, пригубила. Вопреки ожиданиям, вино оказалось неплохим – вовсе не та кислая бурда, что обычно пили рыцари.

– Ваша Милость, я хотела бы выразить вам мою глубокую благодарность за оказанное гостеприимство, – вкрадчиво произнесла девушка для затравки.

– Не стоит благодарности, миледи, – глухо отозвался барон. – Долг каждого дворянина приютить странника.

Отвечая, барон поднял голову, и Александра, наконец, получила возможность внимательно его рассмотреть. Ее собеседник был еще далеко не стар и, безусловно, по-мужски красив – особой, зрелой красотой, столь отличной от красоты юношеской. Внезапно Александре подумалось, что он весьма напоминает ей короля Артура Доброго – и возрастом, и фигурой, и даже вроде бы чертами лица. А еще ей вдруг пришло в голову, что она ни разу не слышала ни о баронессе Карской, ни о детях барона. Простые рыцари обычно женились поздно, уже на закате своей опасной карьеры, но представители титулованной знати, напротив, чаще вступали в брак, едва достигнув двадцати лет, а то и ранее – по особому королевскому разрешению. Допустим, наследник барона, существуй такой в природе, вполне мог – да и должен был, согласно обычаю – воспитываться в каком-то другом замке, но баронессе-то в любом случае место при муже…

– Вы что-то хотите спросить, миледи? – по-своему истолковал возникшую паузу хозяин.

– Да, Ваша Милость, – кивнула девушка. – Хотела спросить… Нет ли какой-нибудь возможности отправить меня домой, в Напли?

– Увы, миледи, – развел руками барон, чем тут же не преминул воспользоваться слуга, до краев наполнив его опустевший было кубок. – Из-за этих треклятых нападений торговые караваны обходят теперь нашу систему стороной.

– Я слышала об этом, Ваша Милость… А не могли бы вы тогда просто дать мне в сопровождение кого-нибудь из рыцарей? Он бы проводил меня до любой соседней системы, где останавливаются караваны, ну а там бы я уже сама справилась?

– Одинокого рыцаря легко перехватить, – покачал головой хозяин. – Риск для вас был бы слишком велик, миледи. Чтобы безопасно добраться до соседней системы, потребуется внушительный конвой, а его я, к моему глубочайшему сожалению, в данных условиях не смогу вам выделить. У меня сейчас каждый человек на счету.

– Да, Ваша Милость, я это понимаю, – вновь кивнула Александра. – То есть получается, мы здесь в осаде?

– В осаде? – переспросил барон. – Нет, миледи, наше положение нельзя назвать осадой. Сообщение с планетой не перерезано, и мы можем беспрепятственно получать оттуда ресурсы и отправлять воинов на защиту населения. Можем пройти в другую систему и, уверен, никто не посмеет заступить нам Путь. Другое дело, что это непозволительно распылит наши силы, чем не замедлит воспользоваться враг.

– Простите, Ваша Милость, возможно, я сейчас скажу глупость… Я не воин, я еще даже не торговец, я только учусь… Но я не понимаю, почему мы не можем взять пример с нашего врага? Почему не нападем в ответ на его планету? Думается, это здорово охладило бы его пыл…

– Даже не беря в расчет этическую сторону атаки на мирных жителей… Проблема в том, что у нашего врага нет своей населенной планеты, миледи. Все, что у него есть, – это родовой замок.

– А почему тогда нельзя атаковать этот самый замок?

– О, миледи, вот это вы действительно спросили так спросили! Увы, сил баронства Кар для такой операции решительно недостаточно. Недостаточно даже для полноценной осады, и уж тем более для лобового штурма.

– Но вы могли бы обратиться за помощью к своем у сюзерену, герцогу Ану? – продолжала развивать свою мысль Александра. – Разве это не долг сюзерена – защищать своего верного вассала?

– Все, чем сможет нам помочь герцог, – это прислать свою небольшую дружину, которая никак не способна сыграть решающей роли в этой войне.

– А как же другие его бароны герцогства? Как же их войска?

– Едва ли кто-то из них откликнется на его призыв. Герцог отлично знает об этом и не рискнет проверять.

– А на ваш? – прямо спросила девушка.

– Что на мой?

– На ваш призыв откликнутся бароны Ан?

– Увы, они не мои вассалы, миледи, а я – не их сюзерен…

– Но разве все в наше время исчерпывается лишь формальными отношениями вассалитета?

Барон внимательно посмотрел в глаза Александре. Та выдержала его взгляд твердо.

– Не все, миледи, – медленно проговорил он затем. – Не все. Но очень многое. Впрочем, вы правы: кое-кто из баронов Ан – да и не только Ан – на мой призыв действительно откликнулся бы. Борский – он принялся загибать пальцы, – Старсский, Рымский, Кольский… Эти четверо наверняка. Но даже наших объединенных войск едва хватит для осады Савосского замка. И самое главное: имею ли я право впутывать их в свои местечковые разборки накануне событий, которые потребуют максимального напряжения всех их сил?!

– Событий, Ваша Милость? Каких событий? – затаив дыхание, спросила Александра.

Вопрос ее, однако, остался без ответа.

– В конце концов, урон, который терпит баронство, не столь велик, – продолжал тем временем хозяин, обращаясь уже, похоже, не столько к девушке, сколько к самому себе. – Несколько сожженных полей, несколько разбомбленных складов, пара взорванных рудников, десяток снесенных хибар… Обидно другое… До Большого Флоренцианского турнира осталось менее двух месяцев. Если проблема не разрешится к этому времени, я не смогу уехать, оставив баронство…

– Турнир?! – с искренним удивлением переспросила Александра. – Разве турнир – не всего лишь бледная замена войне, приносящая куда меньше славы? У вас, Ваша Милость, есть сейчас собственная война – на что вам турнир?

– А вот теперь вы, миледи, говорите, как типичный рыцарь, а не как торговец, – усмехнулся барон, и Александра поспешно прикусила свой длинный язычок. – Однако в данном случае вы не правы. Война войне рознь, так же как турнир рознь турниру. Бывают войны, от которых ни добычи, ни славы, – вроде той, что мы ведем сейчас здесь, а бывают турниры, способные радикальным образом развернуть ход истории, ибо нужные люди оказываются в нужном месте в нужное время…

– Ваша Милость!

Александра резко обернулась: за ее спиной, шагах в трех, стоял капитан Роланд.

– Ваша Милость, Совет собрался и ожидает ваших распоряжений! – проговорил он, сопроводив слова вежливым наклоном головы.

– Прошу меня простить, миледи, – опершись могучими кулаками о столешницу, барон медленно поднялся на ноги. – Дела не ждут. Доброй ночи!

– Доброй ночи, Ваша Милость, – отозвалась девушка, также выходя из-за стола. – Доброй ночи, сэр Роланд.

– Доброй ночи, миледи, – со всей возможной учтивостью поклонился Александре капитан, однако ей показалось, что глаза рыцаря смотрят на нее из-под густых седых бровей холодно и жестко.

Воспоминание об этом ледяном взгляде неотступно преследовало девушку на протяжении всего пути до покоев.

5

Эдуард

После первого налета почти никто ничего не понял. В поселке говорили, что в полях по ту сторону Малой Асатки, местной речушки, в это время года почти полностью пересохшей, разбился рыцарский патруль, на месте катастрофы возник пожар и хлеба сгорели на корню, но прибывшие из замка представители барона якобы уже обещали компенсировать пострадавшим фермерам все понесенные убытки. Утверждения Эда о том, что рыцари были не местными, встречали в лучшем случае скептическую улыбку. Ну, сами посудите: откуда здесь взяться рыцарям, окромя орбитального баронского замка? Правильно: неоткуда. Вот и нечего болтать попусту!

После повторной атаки, пришедшейся на северные поля, кое-кто уже все-таки заподозрил неладное, но и то всерьез не встревожился. Наоборот, многие посчитали случившееся редкой удачей: закупочные цены на зерно в факториях Торговой Гильдии не по сезону пошли вверх, суля хлеборобам нежданную дополнительную прибыль. Тот же Ричард Скотт получил за остатки урожая на добрую тысячу больше, чем рассчитывал, и если на что и досадовал, то лишь на то, что поторопился с жатвой и сдал скупщикам большую часть собранного еще по старым, докризисным расценкам.

А вот после третьего рейда, в ходе которого появились первые подтвержденные человеческие жертвы, началась паника. Большинство залетных купцов позакрывали фактории и спешно засобирались домой. У немногих оставшихся цены тут же рухнули ниже уровня себестоимости. Фермеры севера, где традиционно жатва начиналась позже, в массе своей не имевшие собственных элеваторов, оказались на грани разорения. И если тем, чьи поля были уничтожены во время набегов, еще была обещана какая-то компенсация из казны барона, «счастливчикам», чей урожай уцелел, надеяться было не на что. Дошло до того, что, по слухам, три или четыре семьи сами спалили собственные поля, рассчитывая свалить вину на разбойников и получить вожделенные баронские выплаты. Большинство аферистов были легко разоблачены, и мало того, что остались и без зерна, и без денег, да еще и угодили за обман в тюрьму, но молва утверждала, что как минимум одному ушлому фермеру-северянину афера таки сошла с рук. Пересказывая эту новость Эду, дядя Ричард ничуть не осуждал мошенника, наоборот, хвалил за находчивость и изворотливость. Правда, через пару дней сорока принесла на хвосте, что ушлый хлебороб был наполовину питтом, и Скотт резко изменил свое мнение о нем на противоположное.

Что до друзей и знакомых Эда, то почти никто из них пока серьезно не пострадал. Его собственная семья, как уже было сказано, пусть даже немного, но выиграла на кратковременном росте цен, хозяйства Витька и Яны остались более-менее при своих, успев что-то продать подороже, но остатки сдавая уже почти за бесценок. Разве что ферма Руслана, затянувшая с уборкой, несла большие убытки, но они бы у них так и так возникли из-за начавшихся дождей.

Ну да самое главное, конечно, что все были живы и здоровы.

Тем временем война войной, а пришла пора распахивать поля под озимые. Эд, правда, предлагал дяде погодить, поглядеть, как будут развиваться события, но Ричард Скотт считал, что терять время не стоит. Налеты не могут продолжаться вечно – они же тоже какую-то цель преследуют. Рано или поздно цель эта окажется достигнута, либо, как всегда бывает, нарты между собой обо всем полюбовно договорятся, и жизнь вернется в обычное, мирное русло. И надо встретить этот момент в полной готовности, то есть с хлебом в колосе, а не с заросшими бурьяном полями.

Налеты между тем действительно не то что бы сделались менее интенсивными – просто переместились куда-то в другие районы планеты. Теперь от них, говорят, в основном страда ли рудокопы востока, фермеры же, принявшие на себя первый удар разбойников, могли немного перевести дух – и взяться за привычную работу.

Целый день у Эда с дядей ушел на то, чтобы снять с комбайна жатку и навесить на него плуг. Провозились до позднего вечера, так что – редкий случай! – у юноши даже не осталось сил на любимый игровой шлем. Но зато у же на рассвете переоснащенный комбайн вырулил со двора, лихо подкатил к краю поля и жадно вгрызся клыками стальных лемехов в его черно-желтую плоть.

В отличие от жатвы, к которой Эд относился скорее позитивно: приятно, что ни говори, наблюдать конечный результат своих многомесячных усилий, – пахоту он не любил совершенно, полагая занятием невыносимо скучным, а потому, наверное, и уставал на ней гораздо быстрее. Вот и сегодня, сделав всего несколько проходов поперек поля, он уже чувствовал себя совершенно вымотанным. В конце концов, в очередной раз поравнявшись с Пизанской колонной, несмотря на то что было еще далеко до полудня, он не выдержал, заглушил двигатель комбайна и решительно потянул из-под сиденья сумку с обедом.

Шел дождь – сейчас мелкий, но в любую минуту готовый усилиться до ливня, поэтому Эд принялся раскладывать свою нехитрую снедь прямо в кабине. Время от времени он мельком поглядывал на межу: не появятся ли там Витек или Яна? Но те либо как все нормальные люди вообще еще не вышли на пахоту, либо предпочли начать работу с каких-нибудь отдаленных участков: насколько хватало взгляда, в поле было пусто и уныло.

Звукоизоляция кабины была организована на совесть, поэтому гула вывалившегося из-под облаков «седла» Эд не услышал. Он и увидел-то рыцаря не сразу, глядя все больше в противоположную сторону, и только когда тот пронесся перед замершим посреди поля комбайном в какой-то сотне метров, юноша его, наконец, заметил.

Мгновенно забыв о еде, Эд распахнул дверцу кабины и высунулся под дождь.

Рыцарь был свой, в желто-зеленых цветах баронства Кар. Завершив разворот, он погасил скорость и, прижавшись почти к самой земле, замер, словно чего-то ожидая. Чего именно стало ясно через пару секунд: в небе громыхнуло так, что Эд едва не вывалился из кабины на пашню, и из недр дождевой тучи вырвались еще три «седла» – все, как на подбор, разбойничьей черно-желто-красной раскраски. Выскочили не прямо на притаившегося рыцаря, а чуть в стороне – видать, промахнулись, и тот получил возможность выстрелить первым. Вспышка – словно десять тысяч праздничных фейерверков одновременно взметнулись в небо, и один из черно-желто-красных стервятников вроде бы клюнул носом в землю. Точно Эд видеть не мог, ослепленный выстрелом. Потом был оглушительный грохот, по сравнению с которым все предыдущие звуки сошли бы за легкий шорох листьев на ветру, затем удар – и темнота.

* * *

– …вышли на них с тыла. Словно точно знали, где стоит наша засада. Первым же залпом пожгли оруженосцев и выбили двух рыцарей. Сэр Роланд велел всем уходить, а сам с сэром Оливье остался прикрывать отход. Потом, когда сбили сэра Оливье, попытался прорваться в обход планеты, очевидно, рассчитывая на свое превосходство в атмосферных маневрах…

Голос звучал глухо, словно вынужден был прорываться в сознание Эда через какую-то плотную завесу. Да и был ли он реален, или пришел из одного из героических снов, так часто посещавших юношу по ночам?

– Время истекает, – перебил его другой, низкий и хриплый, но тем не менее Эд почему-то был уверен, что говорит женщина. – От гонца по-прежнему никаких известий?

– Нет, мэм, никаких.

– Ну и что будем делать? До конца Королевского Часа осталось меньше пятнадцати минут.

– Не знаю, мэм. Разве что… Нет, правда, а что если посадить «в седло» этого парня?

– Я так понимаю, это шутка такая? Если да – то несмешная.

– Никаких шуток, мэм! Похоже, никого другого у нас здесь к сроку все равно не будет. А этот… Вообще-то, похоже, он не жилец, но даст нам время доставить «седло» в замок, а там, если что, всегда найдем достойного оруженосца…

– С самого начала так и нужно было делать, а не связываться с тем гонцом… Пусть благодарит космос, если его перехватили враги, или же, вернувшись в замок, я собственными руками вышвырну его в шлюз! А что касается этого несчастного крестьянина… По-моему, он цел и невредим, просто в шоке. Введи-ка ему стимулятор.

Что-то слегка кольнуло Эда в руку, по телу прокатилась приятная теплая волна, и глаза сами собой распахнулись.

Юноша обнаружил, что лежит на спине на чем-то жестком, но ровном, явно не на голой пашне. Над ним стояли двое: некрасивая гориллоподобная женщина и молодой мужчина лет двадцати пяти. Оба, без всякого сомнения, рыцари.

Блаженно улыбнувшись, Эд вновь прикрыл веки. Все-таки это сон. Хороший сон. Про рыцарей. Может быть, и сам он в этом сне – рыцарь, просто еще не знает об этом. Во сне так бывает. И лучшее, что он, Эд, может сейчас сделать – спокойно его досмотреть.

Чья-то ладонь хлестко ударила его по щеке, и глаза вновь предательски раскрылись.

– Можешь говорить? – грозно спросила женщина, нависнув над ним. – Как твое имя?

– Эд… Эдуард… – пролепетал тот.

– Ты подданный барона Карского?

– Да… мэм.

– Встань, Эдуард! – потребовала женщина, протянув ему свою огромную лапищу.

Вцепившись в нее обеими руками, Эд кое-как поднялся на ноги.

Первое, что он увидел, выпрямившись в полный рост, был несчастный дядин комбайн, грузно осевший на заднюю ось. Корма машины была искорежена, словно какой-то сумасшедший великан от души обработал ее гигантской кувалдой, одно колесо отсутствовало, еще одно, обгорелое, валялось рядом на земле. Это не говоря уже о вдребезги разбитых стеклах кабины, свернутых на сторону фарах, полуоторванной лестнице… Дядя узнает – с ума сойдет от горя!.. Хорошо, что все это лишь сон!

Метрах в десяти от мертвого комбайна стояло «седло» с откинутым бронеколпаком. Его желто-зеленая раскраска места ми с делалась бурой от копоти, одна из амортизационных опор просела, почти до половины уйдя в мягкую почву, но все равно оно выглядело великолепно! За ним, в отдалении, виднелись еще две боевые машины – также цветов баронства Кар.

– Подойди к «седлу», Эдуард! – велела женщина.

Юноша подчинился, не особенно задумываясь.

– Приложи левую ладонь к сенсорной панели! Красный квадрат у самого борта.

Просунув руку внутрь боевой капсулы, Эд вновь сделал все в точности, как она сказала.

Тем временем женщина быстро обошла «седло» вокруг, и, в свою очередь протянув руку только, в отличие от юноши, правую, поднесла ее к такому же квадратику с противоположной стороны капсулы. Оба квадрата немедленно засветились, и в ладонь Эда словно одновременно вонзилась тысяча острых иголок. Ни вскрикнуть, ни отдернуть руку он, однако, не посмел.

– Я, Берта Смит, баннерет первого конруа баронства Кар, в силу гибели сэра Роланда принявшая на себя обязанности капитана вооруженных сил баронства, именем короля Артура Третьего Доброго, герцога Ана и моего сюзерена барона Карского и властью, делегированной мне ими, настоящим посвящаю в рыцари мужа сего Эдуарда, верноподданного барона Карского! – на одном дыхании торжественно произнесла женщина.

Из едва заметной щели над красной панелью, к которой Эд прислонил ладонь, выползла узкая металлическая лента, змеей обвилась вокруг запястья юноши и застыла, превратившись в тесный браслет.

– Мои поздравления, сэр Эдуард, – сухо проговорила Берта.

Эд стоял ни жив ни мертв, не в силах ответить ей хоть что-нибудь.

– Еще положено вручить кортик, мэм, – напомнил Берте второй рыцарь.

– Где же я его тебе здесь возьму? – сердито обернулась та. – Впрочем… Сними с тела сэра Роланда. Как это ни прискорбно, ему он больше не понадобится…

– Да, мэм… – отойдя на десяток шагов, рыцарь нагнулся над лежащим на земле серым свертком, отдернул покрывало, и глазам Эда предстало тело погибшего рыцаря. Вернее то, что от этого тела осталось. Энергетический импульс излучателей буквально выжег человека изнутри, оставив лишь туго обтянутый кожей скелет. Рот покойника застыл в жуткой улыбке, пустые черные глазницы уставились на Эда…

В смертельном ужасе юноша отпрянул назад, споткнулся об амортизационную опору «седла» и во весь рост растянулся на пашне. В следующий момент его стошнило – прямо на внешнюю обшивку боевой машины.

Тем временем рыцарь отстегнул с пояса мертвеца изогнутый кортик в серебряных ножнах и, вернувшись к женщине, протянул ей оружие. Та сделала шаг в сторону Эда, вцепившись в амортизационную опору, он как раз успел кое-как подняться на ноги.

– Вручаю тебе сей кортик, сэр рыцарь, как символ доблести, верности и чести, – скороговоркой и на этот раз абсолютно без выражения выговорила она, после чего ножнами плашмя ударила юношу по плечу, казалось бы, не сильно, без замаха, но ноги Эда подкосились, и он едва вновь не рухнул на землю. Как он принял кортик из рук Берты, юноша уже не помнил.

– Ну, вроде все, – проговорила женщина, оборачиваясь к своему спутнику. – Успели. Возвращаемся в замок. Поведешь его, – она кивнула в сторону Эда, – на жесткой сцепке.

– Слушаюсь, мэм.

– Прошу прощения, мэм, – юноша и сам не знал, что за Дракон дернул его внезапно за язык. – Я могу лететь сам. У меня восемьдесят первый уровень в авторизированном симуляторе!

Всего там было восемьдесят регулярных уровней, восемьдесят первый, дополнительный, присваивался крайне редко и лишь за особо выдающиеся достижения. Но всей планете, кроме Эда, его не было ни у кого из игроков. Да положа руку на сердце никто здесь и на семидесятый-то не тянул…

– Заткнись, сэр Эдуард, и садитесь «в седло»! – рявкнула внезапно Берта так, что юноша выронил из рук кортик, закрепить который ему пока что было просто не на чем. – И сделай милость, постарайся в полете не заблевать капсулу!

– Э… да, мэм…

Подобрав с земли оружие, Эд поплелся к «седлу». Странный все-таки какой-то сон. Вроде и про рыцарей, а неприятный… Пора, пожалуй, просыпаться!

6

Эдуард

«В седле» его все-таки вновь стошнило. Эд крепился, как мог, каким-то чудом выдержал взлет, набор высоты и даже орбитальный маневр, но резкое торможение с последовавшим разворотом уже перед самыми воротами замка его добило. О том, чтобы самостоятельно выбраться из капсулы, не могло быть и речи – сил юноши едва хватило на то, чтобы откинуть бронеколпак. Чьи-то руки грубо подхватили его под мышки, выволокли, словно мешок с зерном, из недр «седла» и кое-как усадили на пол, привалив к стене ангара. Тело Эда немедленно сползло вниз.

– Кто это, сэр? – прозвучал вопрос.

– Какой-то крестьянин снизу. Большая Берта посвятила его в рыцари.

– Простите, сэр, не понял. В рыцари? Это… Этого доходягу?

– Сэр Роланд погиб, его оруженосец тоже был убит, у «седла» истекал Королевский Час, а никого другого рядом просто не оказалось.

– А, тогда понятно… И что теперь с ним делать?

– А я почем знаю?! Для начала отнесите его в лазарет, умойте, и пусть дежурный лекарь даст ему что-нибудь бодрящее: к вечеру он должен быть готов предстать перед Его Милостью. Да, лекарю передайте, что час назад этому парню уже вкололи два кубика стандартного стимулятора. Как закончат процедуры, пусть спускается в Большой Зал… Пожалуй, это все. А вы возвращайтесь в ангар, и как следует отмойте «седло». Снаружи тоже, но главное, изнутри. Все ясно?

– Ясно, сэр! Будет исполнено, сэр!

Эда вновь подняли с пола и куда-то потащили по полутемным коридорам.

– И обращайтесь с ним соответственно статусу! – послышалось вслед. – Какой он ни есть с виду, он рыцарь!

– Да, сэр! Разумеется, сэр!

* * *

Лазарет Эд покинул примерно через полчаса – на своих собственных ногах, в чистом, хотя и сильно поношенном камзоле с чужого плеча и с плотным, как спрессованная солома, почти непробиваемым для мысли туманом в голове. На прощанье лекарь – бодренький старичок-нарт в линялом сером балахоне, столь густо покрытом следами от выведения пятен разнообразнейших форм и оттенков, что сделавшемся похожим на камуфлированный планетарный маскхалат, – кое-как растолковал юноше, как тому добраться до Большого Зала, но Эд мало что понял из его объяснений, и еще меньше запомнил. Естественно, уже на втором повороте он свернул не туда, уткнувшись в тупик, постоял с минуту в замешательстве, затем, повернув назад, проскочил нужную лестницу, а на следующей, вместо того чтобы спуститься на уровень, поднялся на два – выше та просто не вела. Кончилось тем, что он едва не вышел через шлюз в открытый космос – к счастью, на ведущем наружу люке, как и положено, стоял кодовый замок, но Эд упорно продолжал туда ломиться, пока на шум не явился сердитый солдат из замковой стражи. Первым его желанием, похоже, было помочь буяну справиться с неподатливым замком и отправить на встречу с вожделенным вакуумом, но, заметив брас лет на запястье юноши, стражник, естественно, передумал и, не без труда добившись от Эда информации о цели его путешествия, даже вызвался сопроводить «сэра рыцаря» в Большой Зал. «Сэр рыцарь» соблаговолил согласиться.

В Большом Зале было многолюдно и шумно, пахло жареным мясом и чесноком. Не слишком понимая, что и как ему следует делать, Эд застыл на пороге, оглянулся, было, в поисках подмоги на своего провожатого, но стражник, посчитавший, по всей видимости, свой долг выполненным с лихвой, уже успел куда-то испариться. Несколько секунд юноша растерянно искал его глазами, затем, осознав бесполезность этого занятия, вновь оборотился к залу. Попытка сфокусировать взгляд отдалась в висках резкой болью, но все же Эд успел разглядеть пустой табурет, стоящий в каких-то пяти шагах от входа. В следующий миг ноги уже несли юношу к нему.

Тяжело опустившись на жесткое сиденье, Эд на пару мгновений прикрыл глаза, отдыхая, когда же он открыл их вновь, на столе перед ним красовался высокий металлический кубок, полный вина. Почти машинально юноша потянулся к нему, и только теперь обнаружил, что держит в судорожно стиснутых пальцах кортик в серебряных ножнах. Неуверенно положив оружие на черную скатерть, Эд обеими руками взялся за кубок и отпил из него.

Как ни странно, после первого же глотка в голове у него стало понемногу проясняться, и, опорожнив чашу наполовину, Эд почувствовал себя в силах оглядеть зал.

Тот, и правда, выглядел большим – не меньше Палаты парадного Присутствия районного магистрата, а та, пожалуй, была самым просторным помещением, в котором Эду довелось бывать до сих пор (если, конечно, не считать модульных зерновых амбаров, но при чем тут амбары?). Потолок здесь не давил всей тяжестью на макушку, как в оставшихся позади коридорах или в том же лазарете, а образовывал высокий свод, из-под которого струился ровный, приятный для глаз свет. Декор стен имитировал кирпичную кладку, местами нарочито неровную.

За расставленными полукругом в два ряда прямоугольными столами под белоснежными скатертями пировали, восседая на скамьях, человек пятнадцать-двадцать, среди которых Эд тут же узнал могучую женщину-рыцаря, волею которой, он, собственно, здесь и очутился – как там ее называли? Большая Берта? По правую руку от грозной воительницы сидела миловидная юная девушка с заброшенной на плечо длинной черной косой, одетая как богатый торговец. Подперев подбородок кулачком, она пристально смотрела на Эда. Напоровшись на ее ледяной, острый, как опасная бритва, взгляд, юноша почувствовал себя насаженной на булавку бабочкой под лупой садиста-энтомолога и поспешно отвел глаза.

Прочие пирующие – Эд уверенно определил их для себя как рыцарей, хотя и не мог со своего места разглядеть у большинства ни браслетов, ни кортиков – не были столь бесцеремонны, но все же нет-нет, да и поглядывали на него, кто с любопытством, кто, как показалось юноше, скорее с сочувствием, но многие с легко угадываемой неприязнью.

Стол, за которым сидел он сам, заметно отличался от прочих. Во-первых, скатерть на нем была не белой, а черной, а во-вторых, он был длинным, от одной стены зала почти что до противоположной. За дальним от юноши концом стола на таких же, как его собственный, табуретах, угрюмо перешептываясь, сидело человек десять – в основном, молодых парней немногим старше него. В отличие от компании рыцарей, в их рядах по отношению к Эду царило полное единодушие: лица были хмуры, а в глазах читалась едва ли не ненависть.

Под градом всех этих недобрых взглядов Эду сделалось весьма неуютно, и он поспешил спрятаться за кубком, который весьма кстати оказался вновь наполнен до самых краев.

Внизу, на планете, ему уже случалось пробовать вино – по праздникам и совсем по чуть-чуть: напиток этот был в их краях привозным и недешевым. Ричард Скотт вообще считал его нартским баловством, предпочитая более традиционный для стола асатов эль, варившийся прямо в поселке. Эд к элю был равнодушен, мнение же дяди о вине до сего дня полностью разделял: дорого и невкусно, пусть и престижно.

Однако напиток, стоящий сейчас перед ним, был не таков. Кисло-сладкий, слегка вяжущий, он словно хранил в себе аромат осенних фруктовых садов, приятно согревал изнутри – и охлаждал голову, возвращая ей способность мыслить.

А поразмыслить было над чем. Понятно, никакой это не сон, глупо отрицать очевидное. Это на самом деле он сидит в Большом Зале баронского замка, пьет изысканное вино из огромного кубка… и он рыцарь. Самый настоящий – с браслетом на запястье, с кортиком… не у пояса, повесить его он так никуда и не повесил, но вот он, кортик, лежит перед ним на столе в драгоценных ножнах… Так что, выходит, сбылась его мечта? Невероятная, фантастическая мечта всей его жизни – сбылась?! Но если так, где тогда радость? Где восторг? Где счастье?! Эд прислушался к своим чувствам: нет, ничего, кроме растерянности и страха. Да и те словно какие-то придушенные, загнанные в самые глубокие закоулки души. Возможно, виной всему лекарства, которыми накачал его в лазарете лекарь?

Погруженный в эти мысли, Эд не заметил, как осушил кубок до дна, однако едва юноша успел поставить его на стол, как незаметный до поры лакей вновь наполнил тот вином. Юноша протянул было руку к чаше, но в этот момент его организм осмелился напомнить, что отнюдь не является бездонной бочкой. Эд поднял глаза в поисках слуги, и тот, словно только того и ждал, тут же вырос рядом.

– Что вам угодно, сэр?

– Э… – Эд внезапно понял, что понятия не имеет, как рыцарю следует правильно обращаться к лакею. – Послушайте, любезнейший, – произнес он почти шепотом, густо покраснев, – а где здесь у вас туалет?

– Направо по коридору, сэр, – так же тихо ответил слуга. – Первая дверь с левой стороны.

– Благодарю вас… – отодвинув табурет от стола, Эд поднялся на ноги – к его удивлению, те держали вполне сносно – взял в руки кортик и двинулся к выходу из зала.

* * *

Выйдя из уборной обратно в коридор, Эд едва не налетел на ту самую брюнетку-торговца, которую недавно заприметил в зале в компании Большой Берты.

– Ой, прошу прощения, миледи!.. – пролепетал он, испуганно отшатнувшись к стене. – Я…

– Ничего страшного, сэр, это была моя вина! – любезно улыбнулась в ответ та и вдруг, резко стерев с лица улыбку, одними губами, так, что он едва сумел разобрать слова, добавила: – Если дорога жизнь, через полчаса в южной галерее. Никому ни звука!

И не глядя более на застывшего в недоумении Эда, как ни в чем не бывало проследовала своей дорогой. Когда, опомнившись, юноша вновь обрел дар речи, незнакомки уже и след простыл.

* * *

Найти южную галерею оказалось ничуть не легче, чем часом ранее Большой Зал. Начать с того, что как прикажете понять, где у замка юг?! Это же не планета с ее полюсами и экватором, это орбитальная станция! Откуда у нее взяться югу или северу?

Да и что значит «галерея»? Воображение Эда услужливо нарисовало длинный широкий коридор с большими арочными окнами. Но разве в замке могут быть окна? Тем более, большие?

Не зная, что и думать, Эд уныло брел по коридорам куда глаза глядят. Время от времени навстречу ему попадались люди, по большей части слуги, но спросить у них дорогу юноша долго не осмеливался. Наконец, уже в третий раз выйдя обратно к Большому Залу и поняв, что самостоятельно ему эту задачу все равно не решить, Эд жестом остановил лакея, спешащего куда-то с накрытым высокой крышкой подносом.

– Простите, любезнейший…

– Что вам угодно, сэр? – учтиво поклонился тот.

– Не подскажете, где находится… северная галерея? – спросил Эд, весьма довольный собственной находчивостью.

– Северная галерея? – удивленно поднял брови лакей. – Прошу прощения, сэр, в замке нет северной галереи.

– Гм… – надежда разобраться хотя бы со сторонами света умерла, едва родившись. – А какие есть?

– Батарейная галерея, разумеется. И еще Южная галерея, сэр. Прямо по этому коридору до конца, затем спуститься на один уровень – там она и будет, сэр.

– Южная? – нахмурился Эд, безуспешно пытаясь скрыть охватившую его радость. – Нет, южная мне не нужна. Благодарю, любезнейший…

– Всегда к вашим услугам, сэр!

Как и следовало ожидать, никаких окон в галерее не было. Да и сама она на поверку оказалась не коридором, а круглым залом, стены которого были увешаны старинными картинами в массивных золоченых рамах – в основном парадными портретами и батальными сценами. Под одной из них – изображавшей высокого бородатого мужчину в униформе, держащего руку на эфесе кортика, – Эда и ждала загадочная незнакомка. Стоя спиной к входу, она вроде бы с интересом рассматривала полотно, однако, как только юноша показался в дверях, немедленно обернулась.

– Вы звали меня, миледи? – спросил Эд, неуверенно склоняя голову в вежливом поклоне. – Я… я к вашим услугам!

Молча приблизившись, та несколько секунд придирчиво разглядывала его, будто пирожное в витрине, затем, словно сумела, наконец, увидеть то, что искала, кивнула.

– Твое имя Эдуард? Ты фермер с планеты внизу?

– Был фермером, мэм, – сухо ответил Эд. – Теперь я рыцарь, – подняв обе руки, он продемонстрировал собеседнице браслет на левом запястье и кортик, который держал в правой.

– Я знаю, – ничуть не впечатленная этой демонстрацией, невозмутимо кивнула та. – Жить хочешь, сэр Эдуард? – в том, как она выговорила это «сэр Эдуард», юноше послышалась почти неприкрытая насмешка.

– Странный вопрос, мэм… – не нашелся он, что ответить.

– Отнюдь, с учетом того, что тебя собираются убить. Собственно говоря, тебя уже убили.

– Убили? – недоуменно переспросил Эд. – Изволите шутить, мэм? – он принужденно хихикнул. – Вот он я, стою перед вами… По-моему, жив-здоров…

– В вине, которое ты пил в Большом Зале, был яд. Через несколько часов он начнет действовать. Если не предпринять спешных мер, ты не доживешь до утра… сэр Эдуард.

На спине у Эда выступил холодный пот. Не веря своим ушам, юноша впился взглядом в лицо собеседницы. То оставалось абсолютно бесстрастным.

– Но… Но зачем? – выговорил, наконец, он.

– Затем, что барон хочет вернуть «седло» сэра Роланда, чтобы передать его верному, достойному кандидату. Времена неспокойные, у барона каждый рыцарь на счету. Сэр Роланд погиб, его оруженосец был убит еще раньше, Королевский Час истекал, поэтому Берте пришлось использовать тебя. Использовать как прокладку, чтобы хоть так сохранить «седло» за баронством. Однако теперь ничто не мешает передать его одному из оруженосцев, давно заслуживших посвящение. Ты просто больше не нужен, сэр Эдуард.

– Но… – во рту у Эда пересохло, слова, и до того не так чтобы лившиеся потоком, стали даваться и вовсе с неимоверным трудом. – Я тоже могу… У меня восемьдесят первый уровень в авторизированном симуляторе…

– Свой уровень ты у же во всей красе продемонстрировал по пути с планеты, – брезгливо поморщилась девушка. – Слуги замучились «седло» отмывать…

– Я был ранен, контужен… – пролепетал Эд, разрываясь между стыдом и страхом. – Я… Я готов добровольно отдать им это «седло», сожри его Дракон! – выпалил он. – Пусть забирают!

– Это невозможно, – покачала головой собеседница. – Рыцарь не рождается рыцарем, но умирает рыцарем.

– Я не верю… – прошептал Эд. – Не верю! – крикнул он во весь голос.

– Дело твое, – пожала плечами девушка.

– Не верю… – повторил он.

Перед его мысленным взором внезапно возник Большой Зал. Так вот что означали эти сочувственные лица! Они знали! А эти за черным столом… Это наверняка были оруженосцы, место одного из которых он, сам не ведая того, неосторожно занял! И которые, похоже, как раз делили между собой его «седло»… Неужели?..

– Дело твое, – в свою очередь повторила собеседница. – Можешь засунуть голову под пульт – и не доживешь до утра. Или…

– Что или? – вскинул голову Эд.

– Я могу дать тебе противоядие, – сообщила девушка. – Оно нейтрализует яд, и ты не умрешь. Но затем мы должны будем бежать из замка. Оба.

– Бежать? Куда? Планета внизу принадлежит барону – нас легко поймают…

– При чем здесь планета? У тебя есть «седло», я возьму одну из капсул оруженосцев, посадим их на жесткую сцепку и уйдем из системы по Пути. Там меня ждут друзья, они тебя щедро наградят…

– Предлагаете мне стать караванщиком? – на автомате спросил Эд.

– Великий космос! – впервые за все время разговора девушка не сдержала эмоций. – Три часа как прошел посвящение, а уже нахватался идиотских предрассудков! Тебе надо думать, как выжить, дубина, а не как репутацию сохранить! Ладно, хочешь, поступлю к тебе в оруженосцы? – добавила она вновь спокойно. – От меня не убудет. Оруженосца вести по Пути – долг рыцаря!

– Оруженосцем – это можно… – вырвалось у Эда.

– Значит, договорились? – сделала шаг вперед девушка.

– Договорились, – кивнул он, решившись. – Когда я получу противоядие?

– Немедленно, – запустив руку в карман камзола, она извлекла на свет пару розовых пилюль и протянула их Эду. – Разгрызи, запивать не надо, они не горькие.

Взяв с ладони собеседницы таблетки, он отправил их в рот и заработал челюстями. Девушка молча ждала.

– Все? – спросил он, проглотив, наконец, лекарство.

– Да. Противоядие начало действовать.

– И… Что теперь?

– Возвращайся в Большой Зал. Можешь поесть, но ни под каким видом не пей вина! Как пробьет полночь – в зале будет слышно – приходи сюда. Если меня еще не будет на месте, дождись. Все ясно?

– Ясно… – выдохнул Эд.

– Вот и отлично. Тогда до полуночи. Удачи… сэр Эдуард! – пожалуй, впервые эти два слова не прозвучали как насмешка.

– Э… Удачи, мэм…

– Алекса… Можешь называть меня Алексой. Я же теперь вроде как буду твоим оруженосцем… – она улыбнулась – как показалось Эду, искренне.

– Удачи, Алекса, – проговорил он и вышел из галереи.

7

Александра

Александра была уверена, что знает в лицо всех рыцарей и оруженосцев баронства, но этого худого, бледного юношу-асата в камзоле не по размеру и с кортиком покойного сэра Рональда в руках, в нерешительности переминающегося с ноги на ногу в дверях Большого Зала, она явно видела впервые.

– Новый оруженосец? – без особого любопытства поинтересовалась она у Берты, кивнув на незнакомца.

– Если бы… – глухо проворчала та, шумно отхлебывая из кубка вино. – Новый рыцарь.

– Да ладно! – не поверила девушка. – Вон, смотрите, и за стол сел с оруженосцами…

– И тем не менее, – покачала головой новоиспеченный капитан. – Это наш новый рыцарь, сэр Эдуард. Я сама его посвятила час назад.

– Правда? А откуда он? Что-то я его не припомню…

– А ты и не можешь его помнить. Еще вчера он ковырялся в навозе внизу.

– Крестьянин? – догадалась Александра. – Тогда каким образом?..

– Сэр Роланд погиб, прикрывая отход своего разбитого отряда, – принялась объяснять Берта. – Его несчастный оруженосец был убит еще раньше. В итоге никого другого рядом просто не оказалось, а у «седла» истекал Королевский Час… Знаешь, что это такое Королевский Час?

– Ну, в общих чертах… – леди Александра, виконтесса де Тэрако, разумеется, знала. Подмастерье Торговой Гильдии Алекса фон Вик вполне могла и не знать.

– Как правило, рыцарь заранее заботится о том, кто после его смерти унаследует «седло» – с одобрения сюзерена, конечно. Обычно оно переходит оруженосцу. Но если рыцарь считает, что его оруженосец еще не готов пройти посвящение, либо, как в нашем случае, оруженосец гибнет раньше рыцаря, сюзерену дается некоторое время, чтобы подобрать «седлу» нового хозяина. Это время и называется Королевским Часом. На самом деле там не ровно час, чуть больше, ну да не суть. Если время истекло, а «седло» так и осталось бесхозным – оно подлежит возврату на Королевскую Верфь для перепрошивки, без которой оно уже просто не примет нового рыцаря. Примерно раз в полгода королевские эмиссары облетают замки и забирают причитающееся. Иногда потом «седла» возвращают, но далеко не всегда и уж точно не сразу. Поэтому до Королевской Верфи дело любой ценой стараются не доводить. Собственно, именно для этого и нужны оруженосцы. В бою они скорее обуза, но зато всегда под рукой. А тут вот, увы, ни одного не нашлось. Мы послали гонца в замок, но его перехватили по дороге враги… Так что ничего другого мне не оставалось.

– Поня-ятно… – протянула Александра. – А что же он тогда за черный стол-то уселся?

– Почем я знаю, – пожала плечами Берта. – Деревенщина, одно слово. Учить его еще и учить… Эх, не вовремя! У нас сейчас каждый рыцарь на счету. А от этой планетарной землеройки когда еще будет прок…

– Ну да, он, небось, и летать-то не умеет… – кивнула девушка.

– Говорит, что умеет. Якобы тренировался внизу на симуляторе.

– На симуляторе?! – фыркнула Александра.

– Все лучше, чем ничего. Может, хоть знает, какая кнопка на пульте для чего предназначена. Но в настоящий бой его, конечно, не скоро еще можно будет бросить.

– Рассказывают, в древности в одном из приграничных баронств имелся на такой случай отработанный алгоритм, – проговорила, помолчав, девушка. – Каждый рыцарь, занявший «седло» в поле, прибыв в замок, должен был пройти под особой аркой. Если кандидат оказывался достоин своего нового высокого звания, он благополучно попадал в Большой Зал. Если же нет – из свода арки вываливался кирпич, и «седло» вновь освобождалось…

– В нашем замке, хвала космосу, все своды укреплены надежно, – сухо проговорила Берта.

– Да это, наверное, просто легенда такая, – с самым невинным видом пожала плечами Александра. – Торговцы чего только не болтают!

– Надеюсь, про баронство Кар никто ничего подобного никогда не расскажет, – отрезала воительница.

– Разумеется, мэм, – заверила ее девушка, улыбнувшись.

В ее голове начали вырисовываться первые контуры нового плана.

* * *

К удивлению Александры, в галерею сэр Эдуард явился почти вовремя. «Что ж, возможно, не так уж он и прост, как кажется на первый взгляд, – подумала она, пристально разглядывая юношу. – Да и не урод, пожалуй…» После выпитого в Большом Зале вина тот был заметно навеселе, хотя едва ли отдавал себе в этом отчет.

– Вы звали меня, миледи? – неуверенно спросил рыцарь, едва заметно пошатнувшись. – Я… я к вашим услугам!

– Твое имя Эдуард? Ты фермер с планеты внизу? – не слишком вежливо спросила она.

Вопрос явно задел юношу за живое.

– Был фермером, мэм. Теперь я рыцарь, – поспешил он сунуть под нос собеседнице браслет с кортиком, который зачем-то так и таскал в руках, – не иначе, налюбоваться не мог?

– Я знаю, – кивнула та. – Жить хочешь, сэр Эдуард? – решив не тянуть, спросила она в лоб.

Юноша явно растерялся.

– Странный вопрос, мэм…

– Отнюдь, с учетом того, что тебя собираются убить. Собственно говоря, тебя уже убили, – жестко добавила она.

– Убили? Изволите шутить, мэм? – юноша издал короткий, совершенно неестественный смешок. – Вот он я, стою перед вами… По-моему, жив-здоров…

– В вине, которое ты пил в большом зале, был яд. Через несколько часов он начнет действовать. Если не предпринять спешных мер, ты не доживешь до утра… сэр Эдуард.

И без того бледное лицо юноши окончательно побелело.

– Но… Но зачем?

– Затем, что барон хочет вернуть «седло» сэра Роланда, чтобы передать его верному, достойному кандидату. Времена неспокойные, у барона каждый рыцарь на счету. Сэр Роланд погиб, его оруженосец был убит еще раньше, Королевский Час истекал, поэтому Берте пришлось использовать тебя. Использовать как прокладку, чтобы хоть так сохранить «седло» за баронством. Однако теперь ничто не мешает передать его одному из оруженосцев, давно заслуживших посвящение. Ты просто больше не нужен, сэр Эдуард.

Выдуманная ею история была чудовищна, но именно на этом Александра и строила свой расчет. Простолюдины всегда склонны подозревать своих господ в изощренном коварстве, и Эдуард явно не был здесь исключением.

– Но… – голос юноши сорвался. – Я тоже могу… У меня восемьдесят первый уровень в авторизированном симуляторе…

– Свой уровень ты у же во всей красе продемонстрировал по пути с планеты, – безжалостно отрезала Александра. – Слуги замучились «седло» отмывать…

– Я был ранен, контужен… – принялся неуклюже оправдываться юный рыцарь. – Я… Я готов добровольно отдать им это «седло», сожри его Дракон! Пусть забирают!

– Это невозможно, – покачала она головой. – Рыцарь не рождается рыцарем, но умирает рыцарем.

Это было почти правдой – если забыть о приговоренных к пожизненному заключению в тюрьме и о бедолагах, которым выпал редкий жребий потерять собственное «седло». Следовало ли их по-прежнему считать рыцарями? Однозначного ответа на этот вопрос не было. Впрочем, новое «седло» не примет их уже никогда.

– Я не верю… – тем временем юноша уже был на грани истерики. – Не верю!

– Дело твое, – демонстративно пожала она плечами.

– Не верю…

– Дело твое, – повторила Александра. – Можешь засунуть голову под пульт, и не доживешь до утра. Или…

– Что или? – вскинулся юноша.

Так, рыбка клюнула!

– Я могу дать тебе противоядие, – заявила она. – Оно нейтрализует яд, и ты не умрешь. Но затем мы должны будем бежать из замка. Оба.

– Бежать? Куда? Планета внизу принадлежит барону – нас легко поймают…

– При чем здесь планета? – нет, он все-таки безнадежно туп! – У тебя есть «седло», – принялась разжевывать свой план Александра. – Я возьму одну из капсул оруженосцев, посадим ее на жесткую сцепку и уйдем из системы по Пути. Там меня ждут друзья, они тебя щедро наградят…

– Предлагаете мне стать караванщиком?

– Великий космос! – нет, ну надо же быть таким тупицей. – Три часа как прошел посвящение, а уже нахватался идиотских предрассудков! Тебе надо думать, как выжить, дубина, а не как репутацию сохранить! Ладно, хочешь, поступлю к тебе в оруженосцы? – эта мысль пришла ей в голову внезапно. А что, почему бы и нет? – От меня не убудет. Оруженосца вести по Пути – долг рыцаря!

– Оруженосцем – это можно…

Слава космосу!

– Значит, договорились? – шагнула она к нему.

– Договорились, – его голос дрожал. – Когда я получу противоядие?

Ах да, противоядие…

– Немедленно, – достав из кармана две таблетки для вывода из организма алкоголя – последние из ее некогда богатого запаса – она протянул их юноше. – Разгрызи, запивать не надо, они не горькие.

Положив пилюли в рот, Эдуард принялся их старательно жевать. Ну, по крайней мере, он теперь протрезвеет. С учетом предстоящего полета уже неплохо.

– Все? – спросил между тем юноша.

– Да, – кивнула она. – Противоядие начало действовать.

– И… Что теперь?

– Возвращайся в Большой Зал, – распорядилась Александра. – Можешь поесть, но ни под каким видом не пей вина. – глубокий космос, таблеток больше нет! – Как пробьет полночь – в зале будет слышно – приходи сюда. Если меня еще не будет на месте, дождись. Все ясно?

– Ясно… – с готовностью кивнул Эдуард.

– Вот и отлично. Тогда до полуночи. Удачи… сэр Эдуард!

– Э… Удачи, мэм…

Да уж, с таким спутником она ей точно понадобится…

– Алекса… Можешь называть меня Алекса. Я же теперь вроде как буду твоим оруженосцем… – мысль эта показалась девушке настолько забавной, что она не смогла сдержать улыбку.

– Удачи, Алекса…

* * *

На место встречи Эдуард вновь явился вовремя. Был он трезв, но выглядел неважнецки – все-таки, как ни крути, досталось ему за этот день изрядно. В какой-то момент Александре даже стало его жалко, но, разумеется, не до такой степени, чтобы отказаться от своих планов. В конце концов, ничего хорошего в замке барона Андрея этого юного рыцаря все равно не ждет. И если вдуматься, вовремя покинуть лагерь будущего мятежника, наоборот, в его интересах! Конечно, если мятеж не удастся. А он не удастся. Об этом уж она постарается!

– Как там, в Большом Зале? – для порядка поинтересовалась Александра.

– Все разошлись, – охотно сообщил юноша. – Один я как дурак сидел до последнего. Мне говорили, что барон вроде как захочет меня видеть, но тот так и не появился…

– Конечно, не появился, – усмехнулась она. – В других обстоятельствах он бы, конечно, поспешил привести своего нового рыцаря к присяге, но того, кому осталось жить пару часов, какой смысл?

На самом деле весь вечер барон Андрей провел у гроба сэра Роланда. Александра знала об этом от Берты, а Эдуарду откуда было знать?

– Ладно, не будем терять время, – заявила девушка. – Идем.

С доступом в ангар никаких трудностей не возникло – стража хорошо знала Александру, к тому же все положенные коды и пароли – спасибо Берте – у девушки имелись. На то, чтобы сцепить «седло» с капсулой оруженосца, ушло не более пятнадцати минут – всю работу, разумеется, пришлось взять на себя Александре. «Прям как настоящий оруженосец!» – усмехалась она, соединяя контакты и прозванивая кабели.

Напоследок Александра завела в свою капсулу дублирующий канал управления «седлом». Обычно это делалось в тренировочных полетах, так рыцари обучали своих оруженосцев практике пилотажа. Собственно, в уведомлении, поданном Эдуардом страже, так и значилось: «тренировочный полет». Как и рассчитывала девушка, никаких подозрений это не вызвало.

Ну вот, наконец, все было готово. Лукаво подмигнув на прощание молодому стражнику за прозрачной перегородкой – глупо осклабившись, тот весело замахал в ответ рукой, – Александра забралась в капсулу, проследила за тем, как занимает свое место в «седле» Эдуард, и аккуратно опустила бронеколпак.

– Готовность! – раздался из динамика голос юного рыцаря.

Надо же, даже что-то такое знает!

– Есть готовность, – отозвалась девушка.

– Поехали! – выдал Эдуард старинную, давно ставшую сакральной фразу. Сцепка дернулась, словно в конвульсии.

Вздохнув, Александра положила ладони на пульт. Насколько же легче было бы править «седлом» самой, чем незаметно корректировать неумелую работу этого горе-рыцаря! Ладно, делать нечего…

Бронированная створка впереди неспешно ушла вверх, и сцепка резким прыжком – Александра едва успела подкорректировать траекторию, чтобы избежать столкновения со стеной ангара, – вырвалась в открытый космос.

Вот уж действительно «поехали», так «поехали».

8

Эдуард

До самого последнего момента Эд с ужасом ждал, что их остановят. Что в ангар ворвутся разъяренные стражники барона во главе с Большой Бертой – почему-то он был абсолютно уверен, что возглавлять погоню должна именно она – навалятся, выволокут его из «седла», швырнут на пол… Сердце его колотилось, как сошедшая с ума молотилка, руки мелко тряслись, страх мешал сосредоточиться, и не удивительно, что первая попытка тронуть боевую машину с места окончилась конфузом: «седло» лишь слегка взбрыкнуло, не сдвинувшись вперед ни на сантиметр.

Драконье пламя!

Скрипнув зубами, Эд оставил «поводья» и, приподняв руки, сплел пальцы в тугой замок в надежде хоть немного унять дрожь. Глубоко вдохнул, выдохнул, в сухом горле тут же запершило.

Уронив так и не переставшие трястись руки обратно на пульт, Эд заставил себя закрыть глаза и попробовал представить, что находится в добрых трех сотнях километров внизу, в мирном дядином особняке, в привычном уютном кресле, с игровым шлемом на голове. Итак, это всего-навсего очередная миссия. Не целая миссия даже, так, маленький кусочек. Стартовать, отойти от замка, развернуться… Пальцы юноши сами собой шевельнулись, нащупывая «поводья», двигатель «седла» удивленно взревел, машина, как заправский конь, привстала на дыбы, и одним скачком преодолела расстояние, отделяющее ее от ворот ангара. Рванулась навстречу серая стена – Эд, как раз распахнувший глаза, невольно вновь зажмурился, ожидая неизбежного столкновения – но, видно, каким-то чудом «седло» с ней все же разминулось, вывалившись из ангара в черноту космоса, и стало медленно удаляться от замка.

Капля холодного пота сбежала по лицу Эда, застряв на самом кончике носа, но прежде чем смахнуть ее оттуда, юноша, как и предписывали полученные от спутницы инструкции, перевел «седло» в режим автопилота – каждый из полусотни ведущих из системы Путей имел свой условный номер (в данном случае – 19), и достаточно было просто указать его бортовому компьютеру. Послушно встав на заданный курс, машина принялась плавно набирать скорость – слишком медленно, по мнению Эда.

Наверное, он произнес эту мысль вслух, потому что из динамика мгновенно пришел ответ Алексы:

– Не дергайся, все нормально. Лучше за космосом следи!

За космосом – так за космосом. Вообще-то, для этого Эду особого напоминания не требовалось – взгляд его и так судорожно метался с одного обзорного экрана на другой, высматривая погоню. Пока, впрочем, космос вокруг был чист. Никто не стартовал из ворот замка, никто не шел наперерез с планеты, никто, насколько хватало мощности локатора, не таился впереди… Во всей системе никому не было дела до перепуганного беглого рыцаря и его самозваного оруженосца – возможно ли такое?!

Минут через десять такой идиллии в сердце Эда впервые постучалась надежда, что да, возможно.

– Неужели ушли? – едва слышно выдохнул он.

– Пока все идет по плану, – немедленно откликнулась Алекса. – Но расслабляться рано, тут полно патрулей!

– А никто и не расслабляется… – проворчал юноша.

– Вот и хорошо.

– Э… А вопрос можно? – окончательно осмелел Эд.

– Можно, если по сути.

– По сути. Можно узнать, куда мы летим?

– К друзьям.

– А точнее?

– К хорошим друзьям. Туда, где нам дадут кров и еду, и при этом не попытаются отравить. Пока это все, что я могу сказать, но, по-моему, этого более чем достаточно.

– Гм… – не то, чтобы Эд был согласен с последним утверждением, но по тону девушки понял, что спорить бесполезно, и счел за благо умолкнуть.

Патруль они заметили, когда до расчетного времени выхода на Путь оставалось менее пяти минут. Точнее, это, конечно, Алекса заметила, Эд, как ни сверлил взглядом экраны, опасность проглядел.

– Справа-сзади на два часа вижу групповую цель, – ровным голосом сообщила девушка. – Предположительно, отряд из трех-четырех рыцарей, точнее пока разобрать не могу.

Отыскать на экране нужную отметку, даже зная нужный сектор, оказалось задачей не простой. И уж тем более Эд не взял бы на себя смелость попытаться определить численность движущегося на самом пределе видимости отряда.

– Это за нами? – почти не дрогнувшим голосом спросил он, чувствуя, как нахлынувшая было паника понемногу отступает – враги пока что были достаточно далеко.

– Нет, конечно. Просто патруль. Скорее всего, они нас даже не видят. Да если бы видели – сделать ничего не успеют. Через четыре минуты мы вступим на Путь.

– А… А если они последуют за нами?

– Не последуют. Барон строго-настрого запретил своим отрядам покидать систему – опасается засады. И правильно делает, между нами говоря, – Алекса усмехнулась.

– А мы? – нахмурился Эд.

– Что мы?

– Мы не попадем в засаду?

– Не попадем, – уверенно ответила девушка.

Тем временем патруль, проследовав своим курсом, и вовсе исчез с экрана. Эд бросил взгляд на счетчик автопилота: до выхода на Путь осталось меньше минуты.

– Ну вот, все почти и закончилось, – стараясь придать голосу как можно больше бодрости, проговорил он.

– Закончилось? – переспросила Алекса. – О, сэр Эдуард… Сейчас-то как раз все и начнется.

Александра

Сигнал зуммера поведал оруженосцу о том, что рыцарь в «седле», наконец, пришел в сознание. Александра облегченно вздохнула.

– Эдуард? – окликнула она спутника. – Сэр Эдуард?

– Что… Где я? – хриплый голос юноши был едва слышен, но сейчас по другому и быть не могло. Точнее, могло. Несчастный рыцарь мог вообще не очнуться.

– Ты в «седле», сэр Эдуард, – сообщила она. – Полчаса назад ты в первый раз прошел Путем. Я – Алекса, твой оруженосец. Мы летим из замка барона Карского…

– Да, я помню… кажется… – перебил ее юноша. – Но… Почему – так?

– Как это было? – не смогла удержаться от встречного вопроса Александра.

– Ужасно… Словно… Словно сердце вырвали из груди и пропустили через соковыжималку… А потом стали сдирать кожу с тела… Слой за слоем… Когда кончилась кожа, принялись за мясо, потом за кости… Потом… Потом не помню…

Александра хмыкнула: ничего себе фантазия у человека! Свой собственный первый опыт она бы описала в куда более приземленных выражениях.

– Это был Путь. Он испытывал тебя. Ты боролся и победил. Видишь ли, – принялась объяснять она, – все люди в галактике делятся на три группы. Первая – это те, кто изначально сильнее Пути. Таких немного даже среди рыцарей и торговцев. Впервые вступая на Путь, они его словно и не замечают. И Путь покоряется им сразу и навсегда. Вторая группа – это те, кто заведомо слаб. Их Путь убивает – как говорят, быстро, легко, без лишних мучений. Таких тоже не очень много, и большинство из них вообще никогда не вступит на Путь. Как чувствуют – им и на планетах хорошо. Третья группа – самая многочисленная. С ними Путь вступает в противоборство, испытывает на прочность. Иногда в результате убивает. Чаще уступает. Но бывает и так, что схватка не выявляет победителя, и тогда решение вопроса откладывается до следующего раза. До следующего Пути. Я знаю одного человека, он не рыцарь – торговец. Он уже немолод, десятки раз шел Путем, но они так и не выяснили, кто из них сильнее. По сути, этот кошмар сопровождает его всю жизнь… Но он все равно снова и снова встает на Путь.

– Несчастный… – прошептал Эдуард. – И со мной тоже будет так? Всю жизнь?

– Не думаю. Ты оставался в сознании до самого конца, вырубился только, когда Путь был уже позади. Я думаю, он покорился тебе. Впрочем, скоро мы узнаем это точно.

– Каким образом?

– Самым простым. Через час нас ждет новый Путь. Эта система транзитная, здесь нет ни планет, ни замков. Мы пойдем дальше, и получим ответ.

– Нет! – явно против воли вырвалось у юноши. – Я не хочу! То есть… – он запнулся.

– У тебя нет выбора, – жестко проговорила Александра. – Как я уже сказала, эта система пустая. Уйти отсюда можно только Путем и никак иначе. Впрочем… – ее голос смягчился. – Впрочем, я почти уверена, что Путь тебе покорился.

– Почему… Почему ты не рассказала мне заранее? – задал рыцарь совсем не тот вопрос, которого она ожидала.

– Это знание не принесло бы тебе пользы. А вред – вред причинить могло.

– А если бы… Если бы Путь убил меня, ты бы тоже погибла?

Пару секунд Александра колебалась.

– Возможно, – ответила, наконец, она. – Путь я бы прошла, но потом «седло» не признало бы меня в качестве твоего преемника и не стало бы мне подчиняться. Место здесь глухое, и к тому моменту, когда кто-нибудь случайно бы на меня наткнулся, я уже почти наверняка была бы мертва.

– А почему «седло» не признало бы тебя? Ты же мой оруженосец?

– Пока что неофициально, – усмехнулась девушка. – Кроме того, есть и иные причины… Впрочем, не важно, – мотнула она головой. Разговор начинал приобретать совершенно ненужный оборот. – Не беспокойся обо мне, я знала, на что иду.

– Хотел бы я то же самое сказать про себя…

Эдуард

Знай Эд заранее, что его ждет, он бы еще трижды подумал, стоит ли бежать из замка барона Карского. И вероятнее всего, так бы на побег и не решился. Подумаешь, смерть от яда – что за пустяки по сравнению с тем, что уготовил для него Путь?! Самым страшным даже была не боль – хотя Эд и представить себе не мог, что она может быть столь сильной, столь всеобъемлющей, столь неотступной. Но боль была лишь приправой к основному блюду. В каком-то смысле она была даже целительной, ибо она жгла. Но огонь ее не в силах был не только побороть, но хоть сколько-нибудь умалить мертвый, замогильный холод, стучащийся в сердце, растекающийся по душе. Боль тебя просто убивала. Холод… Холод тебя отрицал, стирал из реальности, обращал в НЕБЫТИЕ. И вот это уже было по-настоящему страшно.

Не могло быть и речи, чтобы пойти на такое во второй раз. Застрять в транзитной системе – что за беда? Нашли, чем напугать! В самом худшем случае он здесь просто умрет. Делов-то!

Нет, никакая сила в галактике не смогла бы заставить Эда снова нырнуть в этот ад, не будь он совершенно уверен, что Путь покорился ему с первого раза. Окончательно и бесповоротно. Юноша и сам не смог бы сказать, когда и откуда у него взялась эта уверенность. Пока он смотрел назад, живя воспоминаниями о пережитом ужасе, ее и близко не было. Но стоило устремить взор вперед, где ждал новый Путь, – и она пришла.

Он жив. Он дышит. Путь покорен ему.

Явления одного порядка.

Наверное, это и значит – быть рыцарем?

9

Эдуард

– Остановитесь и назовите себя!

– Эдуард Скотт, странствующий рыцарь, – представился Эд, застопорив ход «седла». В третий раз уже за последние полтора часа. Первый – сразу же по сходу с Пути, на небольшой укрепленной заставе, второй – мобильному патрулю на подлете к орбите дальней от звезды планеты – невообразимо огромного газового гиганта, и вот теперь непосредственно перед замком.

– Откуда вы прибыли, сэр Эдуард?

– Из баронства Кар, – Алекса советовала отвечать на вопросы стражи чистую правду.

– Какова цель вашего визита?

– Я прошу приюта для меня и моего оруженосца, – заученно проговорил юноша.

– Добрый путник всегда найдет приют в этом замке, – последовал ответ. – Заблокируйте вооружение, переведите щиты в походное положение и следуйте на внешнюю посадочную платформу.

– Принято, – произнес Эд. Его излучатели и так были обесточены, а щиты свернуты, еще с момента входа в систему, на этом зачем-то настояла Алекса.

Следуя световым указателям, юноша провел «седло» через контрольный контур, про себя порадовавшись тому, как ловко удался ему этот непростой маневр, и аккуратно опустил его на выступающую из стены замка прямоугольную плиту прямо в центр призванной служить ориентиром при посадке мерцающей алой окружности. Мягко спружинили амортизационные опоры, машина слегка покачнулась с носа на корму и, обездвиженная, замерла. Через несколько секунд над платформой развернулся полупрозрачный купол, в стене замка разверзлось черное отверстие, и платформа, как высунутый язык в пасть, неспешно втянулась в его недра.

– Ну все, приехали, можно выходить, – услышал Эд довольный голос Алексы. – Отсек герметичен.

Откинув бронеколпак, юноша не без труда высвободился из паутины фиксирующих ремней, взялся обеими руками за борт и, грузно перевалившись через него, довольно неуклюже плюхнулся на пол, больно ударившись бедром. Едва сдержав уже готовый сорваться с уст стон, Эд постарался подтянуть ноги, но те, одеревенев за время многочасового полета, почти не повиновались, так что все, что ему удалось сделать – это сесть, опершись на левую ладонь.

Тем временем из-за обводов «седла» показалась Алекса. Сделав шаг к юноше, она протянула ему руку. Почти машинально ухватившись за нее, Эд рывком поднялся, покачнулся и едва не упал вновь, но все же устоял. Алекса улыбнулась, но, как ем у показа лось, не насмешливо, а скорее ободряюще.

– Идемте, сэр Эдуард. Нас ждут.

Чувствуя себя крайне неловко из-за того, что вступает в замок, вынужденный опираться на руку такой хрупкой с виду девушки, Эд на негнущихся ногах кое-как проковылял метры, отделяющие их от выхода из отсека. Бесшумно отошла в сторону невысокая дверь, и они оказались перед ожидающим их появления подтянутым стражником в серебристо-черных цветах, ни о чем не говорящих юноше.

– Добро пожаловать в замок, сэр Эдуард, – проговорил тот, учтиво склонив голову. Затем скользнул взглядом по Алексе, и Эду показалось, что на мгновение на лице стражника отразилось недоумение: очевидно, он не ожидал увидеть в роли анонсированного оруженосца юную девушку, да еще в костюме торговца. Скромно потупив взор, Алекса на полшага отступила за спину рыцаря, оставив, впрочем, свою руку в качестве опоры Эду, за что тот был ей безмерно благодарен.

– Желаете проследовать в Большой Зал или предпочитаете отдохнуть с дороги? – осведомился между тем стражник, вновь переводя взгляд на Эда.

– Отдохнуть, – само собой вырвалось у юноши.

– Как вам будет угодно, – вновь поклонился стражник. – Я провожу вас в гостевые покои. О «седле» не беспокойтесь, о нем позаботятся должным образом.

– Благодарю вас, – вымолвил юноша.

– Ваш… оруженосец, – на этот раз стражник не удостоил Алексу даже коротким взглядом, – может остаться при вас или спуститься в казарму, где ему дадут все необходимое.

– При мне, – быстро ответил Эд.

– Как вам будет угодно, – повторил стражник. – Прошу за мной, сэр Эдуард.

Гостевые покои оказались тесной клетушкой без двери с узкой жесткой койкой, правда, застеленной чистым, накрахмаленным бельем. Никакой иной мебели не имелось, да, пожалуй, для нее бы тут и места не нашлось. Показав, как зажигается свет, и объяснив, где находится отхожее место и как пройти в Большой Зал (правда, ничего из сказанного Эд толком не запомнил), стражник исчез, оставив гостей одних.

– Маловато места для двоих-то, – хрипло проговорил юноша, с наслаждением опускаясь на приготовленное для него ложе. Стоило ему прислониться спиной к холодной стене, как веки его тут же попытались предательски сомкнуться, на то, чтобы вновь разлепить их, потребовалось немалое усилие.

– Не беда, – весело – пожалуй, даже нарочито весело – ответила Алекса. – Спущусь в казарму к другим оруженосцам.

– Нет! – вырвалось у Эда. Оставаться одному было… прямо скажем, было попросту страшно. – Я… Один я тут не справлюсь… – выговорил он, запинаясь.

– Выпей это, – в руках девушки невесть откуда оказался наполненный кубок. Стражник что ли оставил? Да нет, он вроде с пустыми руками шел…

– Что это?

– Вино для сна. Хорошее, вовсе не та бормотуха, что обычно подают у барона Андрея. И уж точно не отравленное.

– Откуда… ты… знаешь?.. – проговорил Эд, послушно принимая из ее рук чашу.

– Уж поверь, знаю…

Хорошим ли было вино, плохим ли, определить он был уже не в состоянии. После первых же глотков взгляд его окончательно затуманился, пальцы разжались, не подхвати Алекса кубок, быть напитку выплеснутым на постель, голова поникла, и Эд, как в пропасть, провалился в сон глубокий, без сновидений.

Того, как девушка выскользнула в коридор, он уже не видел.

10

Александра

В системе, принадлежащей графству Тэрако, было целых две населенные планеты, и, соответственно, два замка, берегущих подступы к ним. Первый, собственно Тэрако, располагался на орбите одноименного цветущего сельскохозяйственного мира, славящегося своей продукцией – особенно сухими винами, мясом и пряностями – далеко за пределами герцогства Руг. Второй, носящий название Утэнно, но гораздо более известный как Малый Тэрако, или внутри графства просто Малый, стоял над планетой, поверхность которой для жизни была малопригодна, но которая зато имела богатейшие недра. Немногочисленные человеческие поселения ютились здесь под темными герметичными куполами, жители которых в своем подавляющем большинстве прибыли с Тэрако, завербовавшись на работы в шахтах и карьерах. Почти все они по истечении срока контракта возвращались домой людьми, по местным меркам, весьма обеспеченными, но нередко с сильно подорванным здоровьем.

Замок Тэрако был резиденцией графини Анны. Управление Малым замком традиционно поручалось старшему сыну главы дома Тэрако, носящему титул виконта. Однако покойный граф Уинстон не оставил после себя сыновей, и хозяйкой Малого четыре года назад официально стала его единственная законная дочь, Александра.

Отсюда она обычно отправлялась в свои путешествия – нередко опасные, но неизменно увлекательные, сюда возвращалась по их окончании. Не стал исключением и последний вояж – в баронство Кар.

Оставив уснувшего сном праведника Эдуарда в гостевых покоях, Александра вышла в коридор и отдала полупустой кубок в руки статуей замершему в темной нише пожилому мажордому в ливрее с гербом дома Тэрако на груди.

– Сколько у меня времени, Тим? – спросила она.

– Если вы про этого молодого человека, Ваша Милость, то он проспит не менее суток, – лукаво улыбнулся старый слуга. – Сами понимаете, миледи, усталость с дороги, хмельное вино… Ну и еще кое-что, разумеется.

– Отлично. Гонца в Тэрако отправили?

– Сразу же, Ваша Милость, сразу же. Ее Сиятельство ожидают вас у себя.

– Великолепно, Тим. Распорядись, чтобы приготовили мой дорожный костюм, кортик, браслет и «седло».

– Все готово, Ваша Милость.

– Великолепно, – повторила Александра. – Передай конвою, что я буду в ангаре через десять минут. Хотя… – протянув руку, она забрала кубок у слуги и со скептическим видом посмотрелась в зеркальную поверхность серебряной чаши. – Нет, лучше скажи им, что спущусь через полчаса.

– Будет исполнено, Ваша Милость, – низко склонил голову мажордом, пряча улыбку.

* * *

Личный кабинет графини Анны в замке Тэрако, разумеется, не мог идти ни в какое сравнение с королевской библиотекой столичного дворца – ни по своему размеру, ни по количеству собранных в нем старинных фолиантов, но лучшей бумажной подборки трактатов по истории и военному искусству не имел, возможно, и сам Артур Добрый. В детстве Александра любила неспешно прогуливаться вдоль заставленных полок, трогать пальцами золоченые буковки на кожаных корешках, вдыхать особый, ни с чем не сравнимый запах книжного собрания (отдельно взятая книга, даже бумажная, почему-то никогда так не пахла, а вот сведенные вместе – да), иногда благоговейно брать в руки толстый том, усаживаться – прямо на пол, у стены – и читать про великие стародавние деяния и битвы. К семи годам она уже познакомилась с «Официальной Историей Галактического Королевства», в девять прочла от корки до корки «Историю асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения» многомудрого Дитриха Землекопа, а в двенадцать сумела продраться через архаичный язык оригинала «Хроники питтов» – прочитанный ранее популярный нартский перевод оказался полон неожиданных лакун и смещенных акцентов.

Официально переселившись в Малый замок, Александра даже задалась целью собрать собственную библиотеку, но снискать особых успехов на этом поприще ей пока не удалось – отчасти за недостатком времени, но в основном, из-за редкости и заорбитальных цен предметов коллекционирования.

Графиня ожидала падчерицу в кресле за круглым столиком, на котором красовался серебряный поднос с чайничком и двумя фарфоровыми чашечками на тонких блюдцах. На Анне было длинное платье из плотного серебристо-серого шелка, скрывающее плечи, но оставляющее открытой шею, – новое, раньше его Александра на мачехе не видела.

– Ваше Сиятельство! – замерла на пороге девушка.

– Без церемоний, – с улыбкой проговорила графиня, поднимая глаза на гостью. – Проходи, присаживайся. Чайные плантации на склонах Южных гор дали, наконец, первый настоящий сбор. Попробуй, меня интересует твое мнение, – подняв чайничек за изящную ручку, графиня принялась наливать в чашку горячий напиток.

– Благодарю, миледи, – присев напротив мачехи, Александра приняла из ее рук фарфоровую чашку, поднесла к губам. Золотистого цвета напиток был почти прозрачен, вкус имел мягкий, едва уловимый, сладковатый. – Недурно! Напоминает наплитанские сорта, пожалуй, – проговорила она, сделав пару глотков.

– Элитные наплитанские сорта, – уточнила графиня, вновь улыбнувшись.

– Разумеется, миледи. Других в вашем замке мне не доводилось пробовать.

– Пожалуй, распоряжусь закупить весь урожай этого года, – решила Анна, отставляя собственную чашку. – И на пять лет освобожу плантации от всех податей.

– Мудрое решение, миледи. Позволите еще чашечку?

– Наливай сама, – кивнула графиня. – И приступай к докладу. Меня интересуют только основные выводы, подробности, как обычно, изложишь в письменном отчете.

– Разумеется, миледи, – проговорила Александра, беря в руки чайник. – Итак, основное. В замке Кар последний оруженосец знает, что в самое ближайшее время королевство ожидают серьезные потрясения, которые прямо связываются с именами герцога Флоренци и графа Штерна. Последний необычайно популярен как среди едва оперившейся молодежи, так и среди убеленных сединами ветеранов. Весьма многие сочли бы за счастье встать под его знамена, реши он таковые поднять. Даже если речь пойдет о неприкрытом мятеже. При этом отношение к Его Величеству нельзя назвать враждебным, оно скорее нейтральное. А вот герцога Ана единодушно почитают за полное ничтожество. Барон Андрей неглуп, среди своих рыцарей пользуется заслуженным уважением, он наверняка в курсе царящих в замке настроений, но никаких попыток пресечь их не предпринимает. Однако и открыто поддержать Флоренци со Штерном не спешит. Выжидает. Очевидно, что-то должно проясниться во время Большого Флоренцианского турнира. Полагаю, он задуман как съезд всех реальных и потенциальных мятежников. Барон Андрей тоже планировал быть там, но теперь не уверен, что сможет оставить систему, не решив проблему набегов.

– Большой Флоренцианский турнир? – вздернув вверх тонкие брови, переспросила графиня. – Изящно.

– Полагаю, стоит поинтересоваться списком приглашенных на него, – заметила Александра.

– Увы, не все так просто, – покачала головой Анна. – Я, вон, тоже получила приглашение. Я его каждый год получаю, хотя ни разу еще не почтила своим присутствием сие мероприятие. Что ж, не исключено, что пришла пора проявить, наконец, вежливость.

– Вы поедете туда, миледи?

– Пока не знаю, надо поразмыслить… Флоренцианский турнир – все же на поверхности!.. Теперь все сходится. Как мне сразу в голову не пришло?

Александра предпочла промолчать.

– Кстати, как тебе удалось покинуть баронство Кар? – сменила тему разговора графиня. – Барон Андрей все же имел глупость выделить тебе сопровождающих?

– Нет, миледи. Просто подвернулась оказия.

– Оказия?

– В бою погиб сэр Роланд, капитан барона. Оруженосца под рукой не оказалось, Королевский Час истекал, и «седло» досталось одному местному крестьянину. В суматохе ему почти ничего толком не объяснили, так что завербовать его не составило труда. Я убедила его, что его собираются убить, чтобы отобрать «седло», и он согласился бежать вместе со мной.

– Крестьянин? – нахмурилась графиня. – Полагаю, это было довольно рискованно. Я имею в виду полет.

– Еще как, миледи, – усмехнулась Александра. – В первую же секунду он едва не разбил «седло» о стену ангара – сигнал из капсулы оруженосца всегда немного запаздывает, я едва успела вывернуть. Ну и дальше в том же духе. Последний раз мы едва не сгорели уже на самом пороге дома – при прохождении контрольного контура Малого замка. Но я полагаю, дело того стоило. Другой возможности улететь из Кар мне могло еще долго не представиться.

– Путь мог убить его…

– Мог, – кивнула Александра. – Но сэр Эдуард – так зовут этого юного рыцаря, – надо отдать ему должное, держался молодцом. До самого конца оставался в сознании, да и после пробыл в забытье не более получаса. Я в свое время дольше в себя приходила.

– Тебе тогда было шесть лет, – напомнила Анна.

– Да, но я нарта. А он асат.

– Так он еще и асат… Даже не питт.

– Миледи! – в голосе девушки мелькнула нотка укора.

– Объективный факт – Путь не любит асатов, – пожала плечами графиня. – Так что риск представляется мне чрезмерным, – сухо заметила она. – Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

– Но ведь все же закончилось хорошо?

– Случайность. А в нашем деле мы не имеем права полагаться на случай.

– Прошу меня простить, миледи, – Александра почувствовала, что краснеет, если задуматься, упрек мачехи был справедлив. – Мне хотелось как можно быстрее доставить вам полученные сведения.

– В результате я могла вовсе их не получить, – холодно сказала графиня. – Ладно, что сделано, то сделано, просто учти на будущее. И… я не ослышалась, ты сказала, что летела оруженосцем?

– Совершенно верно, миледи. Эдуард наотрез отказался везти меня как торговца, боясь прослыть караванщиком. Впрочем, формальной клятвы я, разумеется, не приносила…

– Теперь принесешь.

– Что? – не поняла девушка.

– Оруженосец – не самая плохая идея для прикрытия. Никто никогда не обращает внимания на чужого оруженосца, тем более, на оруженосца бедного странствующего рыцаря. По сути, это настоящий человек-невидимка. Думаю, этот сэр Эдуард нам еще может пригодиться, а значит, пригодится и его верный оруженосец… Ты чем-то недовольна? – нахмурилась она, в упор глядя на падчерицу.

– Волосы остричь придется… – пробормотала Александра первое, что пришло в голову. Не объяснять же мачехе, что всерьез переквалифицироваться в оруженосцы рыцаря-неумехи, вчерашнего крестьянина, для нее, виконтессы де Тэрако, получившей собственное «седло» в день двенадцатилетия, не совсем та награда, на которую она рассчитывала в результате успешного выполнения задания. – Оруженосцу коса не положена…

– Отрастут, – отрезала графиня. – Не велика потеря. А теперь, если других возражений нет, слушай, что нужно сделать…

Заставив лицо принять каменное выражение, Александра приготовилась внимать.

11

Александра

Не видя и не слыша ничего вокруг себя, Александра быстрым шагом шла по коридорам замка Тэрако. Немногочисленные встречные рыцари спешили уступить ей дорогу, слуги, словно мыши, забивались в щели и ниши, один нерасторопный – а может быть, просто недостаточно сообразительный – оруженосец, не успевший убраться в сторону, был в буквальном смысле слова сметен с пути и долго еще стоял, недоуменно глядя вслед унесшемуся вихрю и потирая ушибленные места. Девушка происшедшего с ним, похоже, даже не заметила или, скорее, не сочла нужным заметить.

– Саша?!

Высокий звонкий голосок, судя по всему уже не в первый раз повторивший ее детское домашнее имя, все-таки пробился в наглухо зашторенное сознание виконтессы, заставив ее вздрогнуть. Резко остановившись, Александра обернулась: в приоткрытых дверях одной из комнат стояла девушка примерно ее возраста в темно-зеленом платье в пол – на первый взгляд, неброском, но весьма недешевом. Ее каштановые волосы, изящно причесанные, мягкими кудрями обрамляли узкое, красивое лицо, изумрудные глаза смотрели из-под длинной челки весело и немного наивно.

– Луиза? – губы Александры невольно тронула теплая улыбка. – Я не знала, что ты в замке.

– Вчера вернулась, – ответная улыбка девушки была открыта и широка. – А ты когда прилетела?

– Сегодня.

– И уже снова куда-то несешься, не разбирая дороги? Куда, если не секрет?

– К цирюльнику, – бросила виконтесса, вновь мрачнея.

– Очень торопишься? – поинтересовалась та, которую Александра назвала Луизой, словно и не замечая произошедшей с собеседницей перемены.

– Вообще-то да… Хотя… – она тряхнула головой. – Ледяной космос! Пошло оно все! На самом деле у меня еще черная дыра времени!

– Тогда заходи! – Луиза приоткрыла пошире дверную створку. – Поболтаем! А то тут у нас такая скука!..

– Везет, – хмыкнула Александра, шагнув к дверям.

Луиза, баронесса Нипская, была ее сводной сестрой, родной дочерью графини Анны. Законной дочерью, хотя кто был отцом Луизы, Александра не знала. Однажды, лет семь назад, она неосторожно задала этот вопрос графине, получила в ответ знатную выволочку, и с тех пор эта тема в разговоре никогда не поднималась.

Баронство Нип давно не имело ни своего замка, ни планеты, но титул этот с незапамятных времен принадлежал дому Тэрако. Обычно его носил кто-то из младших членов семьи. Когда Луиза выйдет замуж, ее супруг не сможет претендовать на баронство, и титул вновь станет вакантным.

Возрастом Луиза была на полгода младше Александры, но всегда выглядела старше сводной сестры. Если уж зашла об этом речь, в детстве девочки не особо ладили между собой. Луиза наотрез отказывалась признавать первенство Александры, всячески пытаясь доказать свое превосходство, та же охотно отдала бы первородство за каплю материнской любви – свою собственную мать она не помнила, Анну же мамой никогда не называла, да графиня и не настаивала. Нет, мачеха Александру вовсе не третировала, по-своему любила, и девушка никогда не чувствовала себя в родном замке забитой Золушкой – ни при жизни отца, ни после его смерти, – но, как ни крути, мачеха – не мать.

Соперничество сводных сестер сошло на нет года четыре назад, как раз накануне официального переезда Александры в Малый замок. Луиза к тому моменту уже превратилась в очаровательную юную леди, звезду – ну, хорошо, пусть пока звездочку – балов и светских раутов, а Александра приняла участие в своей первой тайной миссии, получив по ее результатам от графини в награду рыцарский кортик, и, похоже, обе наконец осознали, что делить им, по большому счету, нечего. С тех пор девушки сделались закадычными подругами. Конечно, теперь у них не было возможности проводить вместе столько времени, как бывало в детстве, но Луиза часто подолгу гостила в Малом замке, появляясь же в Тэрако, Александра неизменно старалась проведать сестру.

Устав ждать, Луиза схватила Александру за руку, втянула ее через порог и заключила в объятия.

– Великий космос, Сашка, как же я рада тебя видеть! Как делишки?

– Да так себе, откровенно говоря, – поморщилась виконтесса, аккуратно высвобождаясь. – Вот, стричься иду.

– Да, пора бы уже, – заметила Луиза, отстранившись от сестры на длину вытянутых рук и пристально разглядывая ее прическу. – Вон концы уже секутся вовсю! У нас, кстати, новый цирюльник, чуть ли не в Столице учился – волшебник просто! Я сама к нему вечером собиралась: маникюр хочу обновить – этот надоел уже, выпустив наконец плечо Александры, она продемонстрировала идеально ухоженные ногти, покрытые почти прозрачным лаком. – Хочешь, вместе сходим? Подождешь до вечера?

– Нет, – покачала головой виконтесса. – До вечера не могу, я должна лететь.

– Вот вечно у тебя так! – всплеснула руками Луиза, впрочем, не особо, похоже, расстроенная отказом. – Только прилетела – и уже снова куда-то несешься! Я, правда, тоже завтра улетаю. Герцог Руг устраивает бал в своем планетарном дворце. Съезжается весь цвет герцогства, даже маман вроде бы собиралась поехать, но в последний момент передумала почему-то. Филипп тоже будет там.

– Филипп? – переспросила Александра.

– Я разве тебе не рассказывала? – захлопала длинными ресницами Луиза. – Филипп, виконт де Барр, наследник графа де Клиши. Мы познакомились месяц назад на приеме у маркиза Флуа. Ах да, тебя же тогда здесь уже не было… Шика-а-арный молодой человек, – она блаженно закатила глаза к потолку. – Красавчик, каких поискать! Воспитанный, вежливый… А уж происхождение! Эти графы де Клиши ведут свой род от сэра Оскара, знаменосца Антона Первого!.. Единственная беда: вьется вокруг него одна мымра, Божена де Чурра, страхолюдина редкая – ни рожи ни кожи, даром что дочка маркиза, младшая, правда! А уж со вкусом у нее и вовсе беда – видела бы ты платье, в котором она приперлась на прием! Длина – вот по сюда, – она провела ребром ладони выше колена, – да еще разрезы едва не до подмышек – вот здесь и вот здесь. Декольте, считай, до пупа… Да добро хоть было бы что в это декольте показать – так ведь не дал космос форм дурочке! – у самой Луизы в этом отношении был полный порядок. – Да еще вдобавок ярко-красное – платье… Она там в нем как мулета на арене смотрелась, гости от нее шарахались, даже жалко ее немного было… Временами. А уж когда она платочек обронила – надеялась, что Филипп поднимет, а он не заметил, точнее, конечно, просто сделал вид, что не заметил… а потом старый маркиз Флуа и вовсе наступил на него сослепу сапожищем – вот умора была!.. В общем эту проблему я решу без труда.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Александра.

– А у тебя как дела? – продолжала тараторить Луиза. – Впрочем, я уже спрашивала, кажется… И что ты ответила? Ах да, помню-помню, сказала, что дела не очень и идешь стричься. Между нами говоря, тебе давно пора что-то сделать с прической. Грех такие волосы, как у тебя, прятать в пуританскую косу!

– Вот и не придется больше…

– Ну и… Стоп! – вновь ухватив сестру за плечи, Луиза принялась разворачивать ее лицом к свету. Александра вяло сопротивлялась. – Дело не в прическе… Что-то не так? Что-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не так? – с нажимом произнесла она.

Поморщившись, виконтесса сделала неопределенный жест рукой.

– Говори, – потребовала Луиза. – Здесь можно: моя комната не прослушивается.

Александра вновь промолчала, придав лицу недоверчиво-скептическое выражение.

– Точно тебе говорю. Только сегодня утром в очередной раз проверяла. Случается, знаешь ли, что нужно пошушукаться с кем-то без ведома маман. Ну, или не просто пошушукаться… В общем, мне тут по случаю подогнали один хитрый приборчик. Любую прослушку на раз выявляет. И мало того, что выявляет, перехватывает контроль и начинает гнать туда всякую туфту. Полгода уже использую и ни разу не спалилась. Так что говори смело, никто, кроме меня, ничего не узнает.

Александра с трудом могла себе представить чудо-приборчик, способный хоть на минуту обмануть графиню Анну, но спорить с Луизой не хотелось. И вообще, какого космического мусора она должна таиться?! Можно подумать, мачеха и так не догадывается, в каком настроении она от нее ушла и почему?!

– Если коротко, Лу, я здорово влипла, – проговорила она, все же понизив голос почти до шепота. – Во время последней миссии я малость напортачила… Даже не то чтобы напортачила – все в конце концов обошлось, но графиня в своей манере решила преподать мне урок… В общем, ближайшие месяцы мне предстоит пробыть оруженосцем при самом несуразном из рыцарей, которых мне только приходилось встречать. И волосы, которые мне придется отрезать, в этой ситуации – меньшая из неприятностей.

– Да у ж… – протянула Луиза. – Уроки – это маман любит. А нельзя тупо послать ее на протуберанец и не стричься? В смысле – отказаться от идиотской роли, что она тебе уготовила?

– Нельзя, – покачала головой Александра. – Это тебе она маман, а для меня сюзерен, я принесла ей оммаж и обязана повиноваться под страхом лишения чести. Не в том смысле, что ты подумала, – добавила быстро она, заметив, как вспыхнула Луиза. – Рыцарской чести.

– Да-да-да, конечно, рыцарской, все я правильно поняла, – хмуро пробормотала ее сестра. – Все у вас, рыцарей, не как у людей! – выпалила она затем. – Напридумывали условностей…

– Этими условностями держится Королевство, – пожала плечами виконтесса.

– Да плевать на это Королевство!

Александра вздрогнула.

– А вот теперь я почти верю, – с расстановкой произнесла она после короткой паузы, – что твоя комната действительно не прослушивается. – Иначе непонятно, почему в нее еще не ворвалась стража графини. В любом случае не нужно так говорить. Даже при мне одной. Даже наедине с собой!

– Прости, вырвалось, – не особенно виноватым тоном проговорила Луиза. – Просто не знаю, как тебе помочь, от этого и бешусь… А этот рыцарь, которому тебя сплавляют в услужение, – несуразный, ты сказала. Что, какой-нибудь дряхлый старик?

– Наоборот, совсем еще мальчишка, младше нас с тобой.

– Намного младше?

– Может, на год… Трудно сказать точно, он асат.

– Так он еще и асат!.. – не ведая того, дословно повторила Луиза фразу, два часа назад произнесенную ее матерью. – Среди асатов встречаются писаные красавчики. Этот каков?

– Да асат – и асат… Обычный. Он бывший фермер, кстати.

– Час от часу не легче… Ну, значит, хоть не урод – и то хлеб, – неожиданно заключила Луиза.

– Ты это все к чему? – нахмурилась Александра.

– Пытаюсь искать в твоей ситуации какие-то плюсы. Молодой, – она принялась загибать свои длинные тонкие пальчики, – симпатичный… А что из крестьян, так это даже романтично по-своему. Титул тебе не нужен, твой от тебя и так никуда не уйдет, – она почему-то прижала третий палец.

– Погоди, – поспешила остановить ее виконтесса, сжав служившую для счета руку. – Меня же вроде пока не замуж выдают, а в присяжное услужение определяют.

– Вообще-то, одно другому не мешает, – хитро прищурившись, заверила ее Луиза. – Уж поверь мне, я за последнее время такого насмотрелась…

– Да катись ты… – бросила Александра, впрочем, не зло и даже не резко. – Насмотрелась она! Нечего смотреть, куда не надо!

– Вот так всегда, – демонстративно всплеснула руками ее сестра. – Стараешься для них, голову ломаешь – и никакой благодарности…

Несколько секунд они молча стояли, в упор глядя друг на друга, затем обе внезапно расхохотались и бросились друг другу в объятия.

* * *

«В конце концов, это всего лишь на пару месяцев», – рассуждала про себя Александра по пути к ангару. Как ни странно, после разговора с Луизой злость ее исчезла почти без следа. Подумаешь, пару месяцев оруженосцем – бывало и хуже. Куда хуже! И ничего, пережито как-то. Да и вообще, не зря же говорят, что рыцарь, не походивший в оруженосцах, упустил в своей подготовке что-то важное?! Ей, Александре, в свое время послужить оруженосцем не довелось – вот космос и дает ей еще один шанс. Лотерея беспроигрышная: ни рыцарство, ни титул от нее, и правда, не уйдут. А вот новый опыт – новый опыт пригодится.

Вот только косу жалко…

Александра машинально дотронулась пальцами до короткого черного локона.

Ладно, даст космос, новая отрастет!

12

Эдуард

Эд проснулся в кромешной темноте и, вероятно, именно поэтому сразу же вспомнил, где находится. В доме дяди тьма никогда не бывала столь непроглядной: будь то глубокая ночь или позднее утро, хоть какие-то отблески всегда проникали сквозь штору на окне, светились зеленым цифры часов на комоде, помигивала лампочка пожарной сигнализации… Здесь же тебе на глаза словно надели плотную повязку: что поднимай веки, что опускай – разницы не заметишь.

Наугад пошарив рукой по шершавой стене, Эд нащупал упругую плоскую клавишу, ожидаемо оказавшуюся выключателем, и, недолго думая, надавил на нее пальцами. Свет вспыхнул не сразу, разгораясь постепенно в течение едва ли не полуминуты, так что даже зажмуриваться не пришлось. Свесив ноги с койки и только теперь обнаружив, что спал, не разуваясь, Эд рывком поднялся и отправился на поиски туалета.

Найти искомое оказалось легче, чем он ожидал: освещение в коридоре зажглось автоматически, очевидно, реагируя на движение, а на нужной дверце имелась характерная табличка – Эд уже видел подобную в замке барона Карского. Покончив с неотложными делами, юноша вернулся в свои покои и даже почти не удивился, обнаружив там сидящую на койке Алексу. Девушка успела где-то сменить свой камзол торговца на куда менее броский наряд, состоящий из широких брюк с множеством накладных карманов и крест-накрест перетянутой ремнями короткой куртки цвета хаки. Выглядела она теперь как типичный рыцарь или оруженосец в походе – разве что без кортика у пояса. Впрочем, кортик все же имелся, точнее – даже целых два кортика: изогнутый в серебряных ножнах, принадлежащий ранее сэру Роланду, а со вчерашнего дня Эду, и совсем простой, стальной, с узким прямым лезвием. Оба лежали рядом с Алексой на смятом одеяле.

Что-то еще в образе девушки было не так – Эд не сразу понял, что именно, но потом сообразил: прическа! Алекса постриглась практически под мальчика! Вот же делать было нечего ночью! Зря, кстати, – коса ей шла.

– Э… Доброе утро, – выговорил юноша, входя.

– Утро? – переспросила девушка. Голос ее звучал не особенно весело. – Впрочем, да, пожалуй, утро нового дня… Присаживайся, сэр Эдуард, нам есть о чем поговорить.

– Это точно, – кивнул Эд, опускаясь на угол кровати.

Однако начинать разговор Алекса не спешила. Почти минуту она, чуть склонив голову, молча смотрела на юношу. Сидеть под этим взглядом было неуютно, словно от тебя ждут чего-то, вот только совершенно не ясно, чего именно.

Наконец, Эд не выдержал.

– Ну? – хмуро буркнул он.

– Что «ну»?

– Ты хотела поговорить, так говори уже, не тяни вола за хвост.

– Я полагала, у тебя есть вопросы, – чуть прищурившись, заметила девушка.

– Это да! Целая куча! – выпалил Эд.

– Ну так за чем же дело стало? Задавай.

– Запросто! – бросил юноша. – Для начала… Вот, к примеру… – внезапно он обнаружил, что в голову не приходит совершенно ничего путного. – Э… Что это за замок? – выдавил, наконец, он из себя хоть что-то.

– Замок Утэнно.

Название ему ничего не говорило.

– А… Кто его хозяин?

– Виконтесса де Тэрако, насколько мне известно.

Это имя юноша также слышал впервые.

– Почему мы прилетели именно сюда? Вот только не надо про друзей, кров и стол, которые нам здесь дадут. Вопрос: почему?

– А чем плохо про кров и стол? – усмехнулась Алекса. – Кров мы, сам видишь, получили, за столом, полагаю, дело также не станет… Впрочем, есть простое объяснение: это первый замок за границами герцогства Ан, лежавший на нашем пути. Здесь мы уже можем не опасаться, что барон Андрей потребует вернуть «седло» и наши головы в придачу: из Руг нет выдачи в Ан.

– Так мы в герцогстве Руг?

– Конечно.

– А разбойники, напавшие на Кар, они тоже отсюда?

– Люди Кровавого барона? Нет, разумеется, он вассал Альтера.

– Это хорошо, – вырвалось у Эда. До сего момента он был почти уверен, что находится во владениях таинственного врага баронства Кар. Не испытывая после всего происшедшего верноподданнических чувств по отношению к барону Андрею, пристать к лагерю бандитов, терроризирующих мирную планету, он все же вовсе не стремился. – Ну и что мы теперь собираемся делать? – спросил он уже заметно спокойнее.

– Вот! – подняла вверх указательный палец девушка. – Вот мы наконец и подобрались к сути. Что делать? Какие на этот счет мысли?

– Никаких, – растерялся юноша. До сих пор он, почти не рассуждая, следовал указаниям Алексы, как-то само собой подразумевалось, что так будет и дальше… Хотя бы какое-то время. – Я… Я предполагал, что у тебя есть какой-то план, – признался он.

– Был план, как убраться из Кар, – в общем и целом он выполнен, – заявила Алекса. – Теперь пришла пора составить новый.

– Ну, давай, – облегченно выдохнул Эд.

– Что давай?

– Давай составлять!

– Подожди, не так быстро! – осадила его девушка. – Сначала надо разобраться кое с какими формальностями.

– Какими еще формальностями? – насторожился Эд.

– Ты – рыцарь. Это бесспорно, даже несмотря на все сопутствующие обстоятельства. А вот кто я?

– Мой оруженосец, кто же еще? Мы же договорились, разве нет?

– Договорились, – кивнула Алекса. – Но существует определенная процедура. Оруженосец должен принести присягу, а господин вручить ему кортик. Кортик – вот, – она махнула рукой на лежащее на кровати оружие. – Ты готов принять мою присягу, сэр Эдуард?

– Э… Да, конечно, – закивал юноша.

– Тогда бери кортик и не будем терять время, – соскользнув с кровати на пол, девушка опустилась на одно колено.

– Погоди, – внезапно остановил ее Эд.

– Что такое? – удивленно посмотрела она на него снизу вверх.

– Присяга… Я понимаю, зачем это может быть нужно мне. Без твоей помощи, без твоего совета я сейчас просто пропаду. Но, как говорит мой дядя, всякая сделка хороша, только когда она выгодна обеим сторонам, ведь так? Так ответь: зачем это тебе? Торговая Гильдия означает богатство, рыцари в замке барона Андрея принимали тебя как равную, и теперь – в оруженосцы? Зачем?

– Может быть, я с раннего детства грезила о военной карьере, – пожала плечами Алекса, впрочем, без особого, как показалось Эду, энтузиазма.

– Это я, в принципе, могу понять, – кивнул юноша. – Но почему – ко мне? Мало что ли других рыцарей в королевстве?

– Рыцарей, у которых нет своих оруженосцев? – усмехнулась Алекса. – Мало, конечно. Никто же не хочет, чтобы «седло» вернулось на Королевскую Верфь!

– Ага, – понял Эд, – «седло»!

– Ничего и не «ага»! – хмуро бросила девушка. – Если хочешь, можешь меня вообще пока не прописывать в «седле». В течение испытательного срока вольные рыцари обычно так и поступают. Это присяжные обязаны всеми силами беречь «седло» для сеньора…

– Испытательного срока? – переспросил Эд.

– Год-два, реже – три. Позже, если оруженосец так и не заслужил доверия, правильнее вовсе его выгнать и взять нового.

– Да уж, за три года-то…

– В общем, я даже настаиваю, чтобы ты пока не прописывал меня в «седле». Не хочу, чтобы ты боялся, что ради него я прирежу тебя во сне.

– Да я и не боюсь, – смутился юноша.

– Лучше, чтобы и повода не было. Итак, я присягаю?

– Да, – решительно кивнул юноша, поднимаясь на ноги.

– Я, Алекса фон Вик, перед лицом великого космоса клянусь верой и правдой служить доблестному рыцарю сэру Эдуарду в качестве оруженосца, оказывать ему любую потребную помощь и давать добрый совет – отныне и до поры, пока воля господина или смерть не освободят меня от сего обета! – склонив голову, торжественно произнесла девушка. – Принимаешь ли ты мою клятву, сэр Эдуард?

– Принимаю! – провозгласил Эд.

– Кортик… – шепнула Алекса, не поднимая головы.

– Что? Ах да… Принимаю твою клятву, Алекса фон Вик, в подтверждение чего вручаю тебе сей кортик, – взяв с кровати оружие, Эд протянул его девушке. Еще ниже склонив голову, та приняла его обеими руками.

– Вот и все, – проговорила она, поднимаясь на ноги и ловко закрепляя кортик на поясе у левого бедра. – Свой тоже повесь, там есть специальный карабин.

– Не помню, как принес его сюда, – задумчиво проговорил юноша, следуя ее совету.

– А ты и не приносил, в «седле» оставил. Это я принесла.

– Спасибо…

– Всегда пожалуйста.

– Итак, теперь обсудим план? – спросил юноша, когда оружие наконец заняло положенное ему место на ремне.

– Самое время, – кивнула Алекса, вновь усаживаясь на кровать. – Итак, что мы имеем? Странствующий рыцарь и его оруженосец попросили приюта в мирном замке – и счастливо получили его. Обычай позволяет им семь дней и ночей свободно пользоваться кровом и столом, потом они должны либо покинуть замок, либо поступить на службу к его хозяину – если, конечно, тот нуждается в людях. Скажу сразу: виконтесса де Тэрако нынче присяжных рыцарей не набирает.

– То есть семь дней? – ахнул Эд.

Девушка кивнула.

– И что потом? Поищем другой замок?

– Какое-то время так действительно можно перекантоваться, – усмехнулась Алекса. – Но молва о рыцаре-попрошайке распространится быстро и чести ему это не прибавит.

– Тогда как же быть?

– У честного странствующего рыцаря всегда есть три варианта, куда направить «седло». Первый – наняться в дружину к какому-нибудь владетельному лорду. Проблема в том, что времена сейчас в общем и целом мирные, у большинства лордов своих дармоедов хватает, присяжный набор ведут только одиозные персоны, вроде барона Савосского Кровавого. При этом они имеют возможность выбирать лучших из лучших, в категорию которых ты, сэр Эдуард, при всем моем уважении, и близко не попадаешь.

Юноша почувствовал, что краснеет. Обижаться, впрочем, было не на что: несмотря на его пресловутый восемьдесят первый уровень, Алекса, скорее всего, была права.

– Второй вариант – продолжала между тем девушка, – отправиться в Великое Пограничное Герцогство и вступить в Орден Человечества. Они охотно берут к себе всех, было бы «седло». Потребуется – и летать подучат, и биться. Но надо понимать, Орден – это навсегда. На всю жизнь. Вопреки вздорным слухам, семьи у них не запрещены, но по факту их действительно почти ни у кого нет: Устав братства просто не оставляет на них времени. Он вообще ни на что личное времени не оставляет. Но в целом Орден, конечно, достойный выбор, хотя и не каждому подходит.

– Понятно, – кивнул Эд. – А третий вариант?

– Третий – турниры. Их проводится множество. Крупные – не реже раза в месяц, это если брать в целом по королевству, мелкие – почитай, что каждый день. Турнир – это и есть подлинная жизнь странствующего рыцаря. Это и способ снискать славу, а с ней репутацию, которая не оставит равнодушным самого придирчивого сеньора, и банальная возможность заработать на жизнь – за счет взятых трофеев и призов, и просто достойное рыцаря времяпрепровождение. Основная трудность, подстерегающая здесь новичка: специфика турнирного боя, требующая особой подготовки, хотя бы минимальной. Без нее нет никакого смысла и выходить на ристалище.

– Выходит, замкнутый круг, – угрюмо произнес Эд. – Без опыта и репутации никуда толком не устроишься, а пока нигде не устроен – не заработаешь ни опыта, ни репутации. Разве что в Орден подашься, но это, как я понял, улица с односторонним движением. И как его разорвать, круг этот? – развел он руками.

– Очень просто, – сказала девушка. – Обратиться к Мастеру Луча.

– Мастеру Луча?

– Так называют учителей, преподающих искусство рыцарского боя. Обычно они проживают в замках и занимаются подготовкой дружины сеньора, однако такие, конечно, не берут учеников со стороны. Но есть и другие, которые охотно примут на обучение странствующего рыцаря. Один как раз живет на планете внизу. Думаю, мы смогли бы с ним договориться.

– А оплата? – хмыкнул Эд. – Хороший учитель наверняка дорого берет за свою науку. А у нас и на плохого денег нет…

– Вполне типичная ситуация для молодого рыцаря. Поэтому, если Мастер не хочет остаться вообще без клиентов, охотно согласится работать за долю от будущих призов ученика. Здесь главное – выторговать разумные проценты и срок. Но это я, если что, беру на себя – даром что ли в торговцах ходила? – хмыкнула она. – Кстати, совсем забыла отметить: сертификат известного Мастера Луча – лучшая рекомендация при записи на турнир. При удаче с ним можно сразу попасть в число сеянных бойцов, получив в первом, а то и во втором круге не самого сильного соперника.

– А этот Мастер снизу, о котором ты говорила, он… достаточно известный?

– Не из последних, – заверила Алекса.

– Ну что ж… – Эд задумчиво потеребил эфес кортика, затем решительно поднялся. – Я готов.

– Готов на что?

– Отправиться на учебу к Мастеру, на что же еще?

– Вот так прям сразу? – с сомнением в голосе уточнила девушка. – Хотя… Почему бы и нет, действительно, что зря время терять? Только давай уж тогда сначала хотя бы позавтракаем. Даром что ли в комплекте к крову нам еще и стол положен?

– Отличная идея! – обрадовался Эд, только сейчас внезапно осознавший, что голоден, словно добрую пару суток не ел. – Где здесь у них Большой Зал?

– Я покажу, – улыбнулась Алекса, вставая с кровати. – Только сперва позволишь пару советов?

– Разумеется. Добрый совет господину – обязанность честного оруженосца, – улыбнулся он.

– Тогда первое: скатерть рыцаря в замке белая либо иногда красная, черная только для оруженосцев и слуг. Для рыцаря сесть за черный стол – нарушить все возможные правила приличия, вроде как без штанов в Большой Зал явиться.

Лицо Эда стремительно налилось краской.

– Второе, – невозмутимо продолжала девушка. – Не стоит класть личное оружие на обеденный стол – если ты, конечно, не собираешься вызвать на смертный поединок находящихся в зале – всех вместе и каждого по отдельности. И третье… Не стоит злоупотреблять вином. Особенно в преддверии перелета. Оно коварно и с непривычки может привести к крупным неприятностям.

– Х-хорошо, я учту, – побормотал юноша, не зная, куда деть глаза от стыда.

– Отлично. А теперь – следуй за мной, сэр Эдуард! – провозгласила Алекса, выходя в коридор.

Эд молча поплелся за ней.

13

Эдуард

– Да будет вам известно, юноша, что все турниры подразделяются на три вида: атмосферные, безатмосферные и внеатмосферные. Ну и, разумеется, на спортивные и смертные, а внутри последних особо выделяются судебные поединки. Любой судебный спор между рыцарями, за исключением подведомственных Королевской Курии, может быть по требованию одной из сторон разрешен поединком. Но, по понятным причинам, нас с вами сейчас гораздо больше интересует первая градация. Итак, атмосферные турниры, как явствует из самого названия, – это те, схватки, которые происходят в атмосфере планеты, как правило, населенной. Зрители и участники, ожидающие своей очереди, в этом случае располагаются прямо на ее поверхности, откуда и наблюдают за боями. Безатмосферные турниры устраиваются вблизи космических тел, лишенных собственной атмосферы – астероидов, планетоидов, спутников больших планет. Для удобства зрителей при этом разворачивается специальный базовый лагерь со всем необходимым. Ну и, наконец, турниры внеатмосферные. Эти проходят в открытом космосе, обычно вблизи орбитальных замков, но не обязательно. Для зрителей и участников на них оборудуются закрытые мобильные платформы большего или меньшего размера. Разумеется, вид турнира и конкретные условия его проведения – само наличие атмосферы или гравитации и их количественные и качественные характеристики – коренным образом влияют на ход схватки и учитываются рыцарем, выходящим на ристалище. Турнирный бой скоротечен, редко длится долее нескольких секунд, и победителем его становится боец, опередивший своего противника на какие-то доли мгновений. Верная оценка условий проведения турнира способна дать вам эти доли мгновений. Вот был у меня случай…

Вопреки ожиданиям Эда, сэр Роджер, Мастер Луча (сам он полагал это звание нелепым: «Где здесь луч, юноша? Вы видите какой-то луч? Где?!» – и не признавал, предпочитая иное, пришедшее из глубины веков – Инструктор), был вовсе не стар, моложе покойного сэра Роланда, но при этом совершенно не похож на рыцаря: тучный, даже обрюзгший, невысокого роста, забавно семенящий на коротких толстых ножках и размахивающий во время разговора такими же короткими пухлыми ручками. Представить его садящимся в «седло» было решительно невозможно! В своем белом колете с двумя рядами больших бутафорских пуговиц, надетом поверх просторной, белой же рубахи, напоминающей спереди длинный фартук, его, скорее, можно было принять за отставного шеф-повара – разве что высокого колпака не хватало для полного комплекта. Как позже выяснилось, сэр Роджер, и правда, любил и умел готовить вкусные и сытные блюда из самых простых и грубых продуктов – других на промышленной планете Утэнно все равно днем с огнем было не сыскать. Но вот вопрос, сможет ли Инструктор приготовить из него успешного турнирного бойца, пока оставался для Эда открытым.

Школа сэра Роджера располагалась в глухом даже по меркам Утэнно местечке – на много километров вокруг не имелось ни шахт, ни рудников, ни фабрик, не говоря уже о поселениях – и состояла из единственного жилого купола и нескольких служебных ангаров. В куполе, помимо хозяйских апартаментов, вход в которые посторонним был закрыт, имелась со вкусом обставленная гостиная – она же класс для теоретических занятий, просторная кухня и дюжина тесных комнатушек для учеников. Все они к моменту появления на планете Эда с Алексой пустовали, что, на взгляд юного рыцаря, было не самым хорошим знаком.

Деву шк у же пос лед нее обстоятельство ничуть не смутило, а, пожалуй, наоборот, даже обрадовало.

– Легче будет сговориться о цене, – заявила она в ответ на осторожное скептическое замечание Эда. – Опять же, будет где приклонить голову твоему бедному оруженосцу, не то, боюсь, пришлось бы мне на кухне на полу ночевать. А он, пол там, жесткий и холодный!

Впрочем, в последнем пункте она так или иначе просчиталась: занять отдельную комнату Инструктор ей все равно не позволил. Дракон знает, чем при этом руководствовался вредный толстяк: при переговорах, бремя которых добровольно взвалила на себя его оруженосец, Эд не присутствовал, а Алекса поделиться с ним подробностями как-то не сочла нужным. Но, несмотря на свободные комнаты, спальное место девушке в итоге было отведено именно на кухне – хорошо, что не на полу, а на довольно широкой скамье. В остальном же условия были вы торгованы великолепные: за полуторамесячный курс подготовки при полном пансионе – десять процентов от стоимости всех призов и трофеев, добытых на турнирах в течение стандартного королевского года после завершения обучения, либо единовременно тридцать процентов от стоимости заработанного на первом Большом Турнире, в котором ученик примет участие.

Это Алекса сказала, что условия великолепные, сам Эд, естественно, понятия не имел, каковы они бывают обычно.

Все это вместе – мягко говоря, экстравагантная для рыцаря внешность Инструктора, отсутствие в школе других учеников и невысокая якобы цена – давало почву для не самых радостных мыслей, суля шесть потерянных без толку недель, после которых еще и на целый год должником останешься. С другой стороны, особого выбора у Эда не было, да и Алекса выглядела довольной, даже несмотря на пресловутую скамью на кухне. Ей-то уж, наверное, виднее, нет?

Что ж, по крайней мере, в течение этих полутора месяцев их будут бесплатно кормить – не так уж и мало в их положении. А что до учебы…

* * *

Что до учебы, то отчасти это было похоже на Эдов любимый симулятор, только вместо шлема настоящее «седло». Его собственная боевая машина была поставлена на прикол в один из ангаров, хитрой системой кабелей подсоединена к какому-то заунывно гудящему ящику и превращена в стационарный тренажер. А Эд-то еще гадал, почему школа расположена на планете, а не в каком-нибудь орбитальном замке: неудобно же по десять раз на дню взлетать и возвращаться! Как оказалось, никаких проблем: летать по-настоящему здесь никто никуда и не собирался.

При этом, однако, сходство с симулятором оказалось лишь внешним. Эд, уже успевший на собственной шкуре испытать все прелести реального пилотажа, свой старый шлем вспоминал теперь с легкой усмешкой – прав был мудрый дядя Ричард: игрушка – она игрушка и есть. Занятие же на тренажере от настоящего полета не отличалось по ощущениям ничем. Абсолютно. Шлем, конечно, тоже не просто рисовал перед глазами красивую картинку, а давал иллюзию погружения, но именно что иллюзию, как бы Эд ни был увлечен очередной захватывающей миссией, подсознательно он всегда понимал, что все это не совсем взаправду. Что это – лишь игра, пусть и очень не хочется так ее называть. В «седле» места играм не было.

Положив обе руки на пульт в ожидании команды к началу поединка, Эд впился напряженным взглядом в экран. Там впереди неспешно занимал стартовую позицию его противник. Сэр Роджер не уставал повторять, как важно первым появиться на ристалище, дабы иметь возможность наблюдать выход своего оппонента. То, как он проходит створ, как разворачивается, как тормозит, может многое рассказать о нем и его манере боя. Что ж, наверное, так оно и есть. Для кого-то. Эду предстартовые маневры рыцаря на противоположном конце ристалища не говорили пока что ровным счетом ничего.

Яркая вспышка, на миг затмившая звезды, была тем самым сигналом, которого и ждал юноша. Тронув «поводья», он бросил «седло» вперед. Рыцарь впереди сделал то же самое, и расстояние между ними стало стремительно сокращаться. Подав ровно половину доступной энергии на носовой щит, Эд занес палец над кнопкой излучателя, и как только противник приблизился на расстояние выстрела, послал ему навстречу разряд. Видимо, в этот же миг другой рыцарь ударил в его собственный щит. Алый всполох на экране – и тот погас.

Пальцы Эда дробью застучали по мертвому пульту, но, увы, все попытки вернуть «седло» к жизни были безуспешны, он сбит. Поединок проигран. Как, кстати, и все девять предыдущих за сегодняшний день.

Вздохнув, Эд повернул рубильник, выводящий «седло» из турнирного режима, обзорные экраны тут же вновь засветились, и вступивший в свои права автопилот повел его машину к «мертвой» зоне – посадочной площадке для таких же неудачников. Площадке Позора.

* * *

– Строгие правила турнирного поединка почти не оставляют возможности для поперечного маневра, – вещал сэр Роджер. – Таким образом, в распоряжении рыцаря на ристалище имеется лишь три действенных инструмента. Первый – распределение энергии между излучателем и щитом. Можно всю ее вложить в удар, самому оставшись абсолютно неприкрытым, можно наоборот, всю направить на защиту, но при этом заведомо не нанеся противнику ни малейшего урона. Схватка скоротечна, за время, которое противник находится в зоне поражения, можно успеть нанести один, максимум два удара. Я однажды был свидетелем трех выстрелов за бой, но тот случай, без сомнения, уникален. На то, чтобы радикально изменить расклад энергии после первого удара, времени также обычно не хватает. На практике, разумеется, никто не сливает всю энергию «седла» в щит, никто и не пойдет на противника с вовсе обесточенным щитом. Правильно распределить энергию – искусство, овладение которым приходит лишь с опытом… Второй наш инструмент – время. Как бы короток не был срок боя, мы все же можем произвести выстрел чуть раньше – и тем самым опередить противника, или чуть позже, с более близкого расстояния, сделав свой удар более сокрушительным, но рискуя при этом, что противник выстрелит первым. Ну и третий инструмент, о котором многие почему-то все время забывают, – скорость. Обычно рыцари на ристалище двигаются навстречу друг другу с постоянным ускорением. Но правила этого вовсе не требуют! Можно двигаться равномерно, можно даже притормаживать, путая расчеты оппонента, запрещено лишь полностью останавливаться. Играть скоростью во время поединка – задача нетривиальная, куда проще, разумеется, бездумно бросить «седло» вперед и сосредоточиться на излучателе, но тот, кто научится этому, получит безусловное преимущество. Ну и, наконец, самое главное. Всеми этими инструментами – ну, или, по крайней мере, первыми двумя – владеет и наш противник. Как он поступит? Бросит львиную долю энергии на излучатель или накачает ею щит? Выстрелит при первой возможности или постарается максимально приблизиться? Понесется вперед сломя голову или резко затормозит? Познай своего противника, и никогда не потерпишь поражения! Возможно, вы возразите: противников – множество, получится ли изучить их всех? Их тактику, их любимые приемы? Целой жизни не хватит на это! Разумеется, это невозможно. Но это вовсе не значит, что к этому не следует стремиться! Другого пути стать великим турнирным бойцом просто не существует!.. Знание, понимание своего противника – ключ к победе над ним. Но ключ бесполезен без руки, которая направит его, вставит в замок. Что толку в знании противника, если не знаешь самого себя? Свои собственные возможности на данный конкретный момент, свои сильные и слабые стороны? Дерзнешь ли пытаться познать другого, не зная досконально себя? Выйди на ристалище, не зная ни себя, ни противника, – и неизбежно проиграешь. Выйди, зная лишь себя, пусть даже очень хорошо, но не зная противника, – и твои победа или поражение определятся лишь игрой случая. Если же знаешь и себя, и противника – победишь сто раз из ста. Как же добиться этого: познать для начала хотя бы себя? Никакие лекции, никакие теоретические рассуждения здесь не помогут – только в бою обретаешь ты понимание себя, а значит, делаешь первый шаг на пути превращения в великого бойца. Посему в «седло», сэр Эдуард! В «седло»! Оно – ваш лучший учитель, ваш лучший Инструктор! В «седло»!

14

Александра

– Что еще вы можете сказать про свои сегодняшние поединки, юноша? – спросил Инструктор, запуская ложку в тарелку с не слишком презентабельной на вид, но весьма аппетитно пахнущей кашей. Та громко хлюпнула.

Усталые после тяжелого дня рыцари изволили ужинать, Александра, почти сумевшая убедить себя, что это чрезвычайно забавно, как и положено порядочному оруженосцу, прислуживала за столом.

– Ну, четыре победы при одном ничейном исходе… – начал, было, Эдуард.

– Ваши четыре победы мы уже обсудили, – недовольно оборвал его сэр Роджер. – И то, что вы по невежеству именуете ничейным исходом, юноша, – тоже. Поговорим о поражениях – лучшие уроки извлекаются именно из них!

Из первых десяти сегодняшних боев Эдуард действительно выиграл четыре – максимальный результат за эту неделю, причем, если одна из побед, на взгляд Александры, имевшей возможность наблюдать за учебными схватками на мониторе в гостиной, была, скорее, случайной, то три другие – вполне заслуженными.

Еще в одном поединке противники взаимно сбили друг друга. Эдуард занес этот бой себе в актив, считая ничьей, Инструктор придерживался мнения, что это поражение: по турнирным правилам, ни один из рыцарей не смог бы продолжить состязание.

После десятого боя сэр Роджер несколько поменял условия работы, и все последующие схватки Эдуард проиграл.

– Сэр, я не вполне уверен… – осторожно проговорил юный рыцарь. – Но мне показалось, что во всех десяти последних боях мне противостоял один и тот же противник.

– Вот как? – поднял брови Инструктор. – Интересно. И что же навело вас на эту мысль, юноша?

– Не знаю. Не скажу, чтобы он все время действовал одинаково. Наоборот. В первый раз расстрелял меня с максимального расстояния, а во второй – напротив, сначала принял на щит мой удар и лишь потом нанес свой… И дальше ни разу, по-моему, не повторился. И, тем не менее, что-то такое было, едва уловимое… Я не могу этого объяснить, сэр! – виновато заключил Эдуард. – Наверное, все это чушь…

– Отнюдь, – покачал головой сэр Роджер. – Поздравляю вас, юноша! Это гораздо больший успех, чем утренние четыре выигранных боя. Понемногу вы начинаете чувствовать противника – это очень важно. В десяти последних схватках вам действительно противостоял один и тот же рыцарь. Гораздо более опытный, чем вы, хотя и не лишенный определенных недостатков, – ну так у кого в нашем космосе их нет?

– Э… Это были вы, сэр? – как ему показалось, догадался Эдуард.

– Я? – нахмурился Инструктор. – Нет, разумеется! Это был… другой рыцарь. Мой ученик. Отличный боец, но, бывает, склонный к некоторому позерству…

Александра закусила губу.

– Он прилетал сюда, пока я был на занятии? – продолжал, между тем, спрашивать юноша.

– Нет, – усмехнулся сэр Роджер. – Здесь у меня все устроено так, что специально прилетать никому не требуется, – он со стуком поставил на стол пустой стакан, и Александра потянулась за кувшином с элем: вина Инструктор в школе принципиально не держал, а вот этот, полагаемый многими неблагородным, напиток мог поглощать квартами и галлонами.

Болезненная тучность сэра Роджера, однако, была вызвана отнюдь не чрезмерным употреблением эля.

История Инструктора была хорошо известна Александре. Детство его пришлось на мрачные времена гражданской войны и прорыва Чужих, когда судьба человечества буквально висела на волоске, но зато юность и молодость – на благословенную пору правления короля Луи, полную надежд и свершений. То была эпоха великих турнирных бойцов, среди которых сэр Роджер считался далеко не последним, свидетельством чему плотно завешанные почетными дипломами и грамотами стены в его личных покоях – ученики, да и просто любопытные гости туда не допускались, но для виконтессы де Тэрако, понятно, никаких препятствий здесь не существовало. В двадцать пять лет сэр Роджер впервые завоевал Бриллиантовую Корону, одержав в течение года победы на всех семи Больших Турнирах Королевства, в двадцать восемь повторил успех (к тому моменту Больших Турниров, правда, осталось всего шесть – перестали проводиться Осенние Королевские Бои, не возобновленные, к слову, и по сию пору). Будучи в зените славы, сэр Роджер неожиданно объявил, что долг рыцаря велит ему отправиться на Границу защищать человечество от Чужих. Орден был бы весьма рад видеть его в своих рядах, но в братство сэр Роджер вступать не торопился, ограничившись срочным контрактом. Времена-то, как уже говорилось, были спокойные, Чужие, далеко отброшенные во время Второго Великого Похода, почти не тревожили Границу, и надо же было такому случиться, что во время рядового патрулирования произошла нелепая стычка. Несколько рыцарей погибло, а сэра Роджера излучением лишь задело. Но именно после этого инцидента его тренированное, подтянутое тело внезапно принялось расплываться, словно внутри него порушились какие-то важные, основополагающие скрепы. Довершили картину мучительные приступы мигрени, во время которых рыцарь не то что «седлом» править – на ногах твердо стоять не мог. Лекари лишь руками разводили: против следа Чужих медицина бессильна. Так, в конце концов, знаменитый рыцарь и обосновался на Утэнно, где открыл школу. От учеников отбоя не было, и скоро слава сэра Роджера как Мастера Луча сравнилась с его турнирной славой, если не превзошла ее.

К моменту, когда графине Анне пришла в голову идея определить в школу сэра Роджера Эдуарда, все места в ней были заняты. Пятеро учеников были вассалами графства и отозвать их с планеты не составило большого труда, шестой же оказался чужаком, да еще не простым рыцарем, а сынком какого-то барона. Впрочем, если графиня де Тэрако берется за что-то, для нее нет неразрешимых проблем. Александра понятия не имела, на какие рычаги надавила ее мачеха, но к моменту, когда они с Эдуардом прибыли на Утэнно, учеников в школе не было.

О поспешности, с которой им пришлось покинуть планету, свидетельствовали вещи, брошенные в комнатах. Привести в порядок успели лишь одну – ту, самую, что занимал баронский недоросль, сюда Инструктор и определил Эдуарда. Двери остальных осталось лишь запереть – этим, в частности, объяснялась скамья на кухне, доставшаяся в качестве ложа Александре.

В уплату за беспокойство Инструктору была обещана щедрая награда, впрочем, полагала виконтесса, сэр Роджер был бы рад оказать услугу дому Тэрако и вовсе бесплатно.

Она, Александра, и была сегодняшним противником Эдуарда во второй части урока. Сэр Роджер не лгал: компьютер школы отлично справлялся и без участия живого человека, но она сама попросила Инструктора пустить ее за учебный пульт, и тот не счел нужным отказать бывшей ученице. Для девушки же это было шансом хоть немного развеять скуку.

Эдуард, к слову, оказался не таким уж и никчемным противником, как можно было бы заключить из ее итоговых десяти побед. Работал он, конечно, еще очень медленно и неуклюже, но науку боя схватывал налету, думал, пробовал все время что-то новое… И эти десять неповторяющихся атак с ее стороны были вовсе не позерством – необходимостью!

Очередной стук донышком пустого стакана по столу заставил Александру отвлечься от своих мыслей. Подхватив кувшин, девушка поспешила вернуться к своим обязанностям пажа.

Сэр Роджер между тем витийствовал вовсю.

– Мне пятьдесят лет, юноша, свое «седло» я получил в пятнадцать, в год коронации Луи Первого, в шестнадцать первый раз принял участие в турнире, одолев нескольких гораздо более опытных соперников и уступив только будущему победителю, блистательному герцогу Ану, не нынешнему, разумеется, его двоюродному дяде. С тех пор в течение добрых пятнадцати лет я путешествовал с турнира на турнир, одерживая славные победы, но, бывало, терпя и обидные поражения. Достигнув же тридцатилетия, я внезапно осознал, что победы мои были следствием природного таланта, безупречной техники, благосклонности космоса и слабости противников – чего угодно, но не подлинного владения искусством турнирного боя. Я немало размышлял над этим – как в «седле», так и в тиши покоев, изучал труды древних авторов, беседовал с самыми выдающимися из рыцарей Королевства, но прошло еще почти десять лет, прежде чем мне, наконец, открылся фундаментальный принцип, лежащий в основе рыцарского поединка. Вы спросите, в чем же он состоит? Охотно отвечу. При обучении рыцаря принято основное внимание уделять технике пилотажа. Бесспорно, техника важна. Сидя в «седле», ты управляешь «поводьями», заряжаешь щиты, ведешь огонь. Все это требует быстрых, до автоматизма отработанных движений. Но этого мало. У вашего противника также имеются «поводья», щит и излучатель. Мы можем просто игнорировать его присутствие, выстраивая собственную стратегию – в этом случае при равной или близкой по уровню технической подготовке наши шансы на победу будут пятьдесят на пятьдесят. Мы можем попытаться строить тактику, отталкиваясь от противника, зная его излюбленные приемы, или пытаясь осознанно реагировать на его действия, но последнее обычно возможно лишь теоретически. Даже если мы верно прочтем намерения оппонента по едва заметным глазу видимым признакам – мерцанию щита, например, ритм которого меняется по мере накачки энергией, – времени на то, чтобы кардинально скорректировать собственные планы, у нас не будет. Поэтому принципиально важным является не сковывать свой ум, привязывая его к противнику, а напротив, освободить его. Если направить внимание на щит противника, ум будет скован этим щитом. Если направить внимание на траекторию движения противника, ум будет скован этим движением. Если направить внимание на собственный излучатель, ум будет скован излучателем. Если направить внимание на мысль о том, как предупредить атаку противника, ум будет скован этой мыслью. Не существует места, на котором можно сконцентрировать внимание так, чтобы ум при этом не оказался скован. Как же тогда следует поступить? Отринуть мысли и рассуждения, забыть о противнике, о «седле» и даже о самом себе, не фиксируя ум ни на чем, позволяя ему свободно перетекать туда, где он в данный момент необходим. Не позволять вашему вниманию, вашему уму пребывать ни в одном месте – вот главное, к чему следует стремиться в ходе тренировок! Не позволять ему останавливаться! Если же вы не помещаете ваш ум нигде, он находится везде! Если всемогущий космос в этот момент заглянет вам в голову, он увидит, что вы вовсе отказались от концентрации внимания. Но это не то же самое, что рассеянность новичка, впервые увидевшего «поводья» и излучатель и понятия не имеющего, с какой стороны за них взяться. Конец во многом подобен началу, но не тождественен ему, так как здесь мы имеем дело не с кругом, а со спиралью. Древние сравнивали человека, постигшего этот принцип, с пугалом в поле. Его изготовляли в виде человека, держащего в руках оружие – с целью отпугнуть от урожая зверей и птиц. Никаких собственных намерений у такого пугала нет, но животные не подойдут к нему близко. Таким образом, поле останется нетронутым, а значит, задачу свою оно решит.

Стакан снова стукнул по столу, и Александра поспешно принялась его наполнять.

– Разумеется, все это бессмысленно без глубокого овладения техникой – той самой, которую все обычно и изучают, – провозгласил сэр Роджер. – Без этого ваше тело просто не будет правильно работать и не сможет выполнить того, что потребует от него освобожденный ум. Но техника без овладения принципом механистична, малопродуктивна. За счет ее одной великим бойцом не стать. Техника и принцип – вот те две ноги, на которых стоит настоящий рыцарь!

15

Эдуард

Вопреки первоначальному впечатлению, сэр Роджер оказался хорошим учителем. Даже очень хорошим – особенно если не слишком заморачиваться всеми этими «Освободи свой ум!» и «Уподобься пугалу огородному!». Всей этой высокой философии Эд не понимал, как ни старался, и в итоге стал просто пропускать ее мимо ушей. В конце концов, разве Инструктор сам не говорил, что все свои славные победы одержал задолго до того, как открыл эту свою универсальную истину?!

Что же касается побед, то их Эд теперь одерживал куда больше, чем терпел поражений, завершая в свою пользу восемь-девять, а то и все десять из десяти поединков. Единственное, чего он так и не смог добиться, – одолеть в учебной схватке того самого загадочного рыцаря, бывшего ученика Инструктора. Не самого рыцаря, конечно, – компьютерную модель. Узнавал его Эд на ристалище безошибочно (пару раз сэр Роджер подтвердил его догадку, а после юноша уже и спрашивать перестал), но что бы он ни предпринимал, какую бы тактику ни избирал – неизбежно оказывался бит. В какой-то момент Эд даже начал подозревать, что Инструктор ведет с ним нечестную игру и таинственный непобедимый противник – лишь специальная программа, априори неспособная проиграть. Делиться своей догадкой с сэром Роджером он, разумеется, не стал, а вот Алексе однажды проговорился.

Они с девушкой сидели в гостиной у камина, с виду совсем как настоящего: огонь грел, а при попытке дотронуться до алых пляшущих язычков вполне мог и обжечь, даже едва уловимый запах дыма чувствовался, но ясно было, что это лишь очередная хитрость, не могло в герметичном жилом куполе быть открытого пламени. Инструктор, сославшись на головную боль, удалился в свои запретные чертоги раньше обычного, оставив их коротать вечер одних. Эд потягивал из стакана густой эль, Алекса задумчиво смотрела на огонь. Как-то так само собой и вышло, что юноша поведал своему оруженосцу о неуязвимом компьютерном рыцаре.

– Понятия не имею, зачем сэру Роджеру это может быть нужно, – закончил он свой рассказ. – Разве что, чтобы я не расслаблялся от постоянных побед?

– Ну, расслабляться действительно не стоит… – заметила Алекса, не отрывая взгляда от пламени.

– Так… а я разве расслабляюсь? – в голосе девушки ему послышались какие-то странные нотки. – Вкалываю, как поденщик в страду! По полсотни боев в день, где уж тут расслабляться?! Но согласись: успехи налицо! Ну согласись!

– Соглашусь, – не стала спорить Алекса. – Но всегда остается, к чему стремиться.

– Вот-вот, про это я и говорю, – подхватил Эд. – Это как морковку перед осликом повесить: он ее видит, тянется за ней и идет, куда нужно погонщику, а что достать не может – так оно и задумано.

– Не думаю, что этот рыцарь действительно непобедим, – с улыбкой проговорила девушка, наконец обернувшись. – Сэр Роджер не стал бы опускаться до такого мелкого обмана. Возможно, он просто сильнее прочих. Или бывает еще так: просто неудобный соперник. Вроде и не самый сильный, другим проигрывает постоянно, но тебе с ним не везет, хоть о стену замка расшибись.

– Может, и так, – пожал плечами Эд, оставшись, впрочем, при своем мнении.

– Кстати, раз уж у нас тут неожиданно выдалась светская беседа, давно хотела обсудить один вопрос, – сказала между тем Алекса. – Странствующие рыцари всегда имеют кроме имени некое прозвище. Это может быть указание на планету, с которой они родом, но не обязательно. Есть какие-то идеи на этот счет?

– Ну… – юноша задумался. – Сэр Эдуард с Кар, наверное, в моем случае не самый лучший вариант. Может, сэр Эдуард с Утэнно? Типа, здесь я учился, и все такое?..

– Нет, Утэнно трогать не надо, – покачала головой оруженосец.

– Тогда сэр Эдуард Асат?

– Есть известный рыцарь – сэр Дункан Асат. Лучше не повторяться.

– Тогда… Как насчет сэр Эдуард Драконья Кровь? – пришло в голову юноше.

– Драконья Кровь? – слегка нахмурилась Алекса. – Почему вдруг Драконья Кровь?

– Так меня иногда называли в детстве.

– Интересное у тебя было детство, – заметила девушка.

– Так что, плохо?

– Звучит несколько двусмысленно… – задумчиво проговорила Алекса. – Хотя, с другой стороны… Драконья Кровь… А что, нормально. Оригинально, запоминается хорошо. Мне нравится.

– Ну, раз моему мудрому оруженосцу нравится, на том и порешим! – весело заключил Эд. Протянув руку к кувшину, он подлил себе эля – в создавшейся неформальной обстановке просить Алексу прислуживать за столом казалось абсолютно неуместным. Та, впрочем, и не предпринимала к этому никаких попыток. Да и не убудет от него, чай, не графский сын! Тем более, что на людях – в присутствии того же сэра Роджера – Алекса всегда ведет себя подобающим образом, так что не стоит перегибать палку! – Ну и раз уж такое дело, давай заодно обсудим, куда сэр Эдуард Драконья Кровь направит «седло» по окончании обучения, – предложил он, отхлебывая из стакана хмельной напиток.

– Может, все же подождем, когда оно закончится, обучение это? – в голосе девушки звучало сомнение.

– Да что там осталось – меньше недели! – отмахнулся Эд. – Почему бы и не подумать на пару шагов вперед? Этому, вон, и сэр Роджер учит.

– Честно говоря, есть одна мысль, – призналась Алекса. – Помнишь, как звучат условия оплаты, на которых мы сговорились с Инструктором?

– Десять процентов от всех призовых денег в течение года, а что?

– Десять процентов в течение года или тридцать разово, с первого Большого Турнира.

– Большого – это какого? – не понял Эд. – Насколько большого?

– Это такое название, – принялась объяснять девушка. – Ежегодные Большие Турниры – их всего шесть, по одному в каждом герцогстве. Они самые представительные, самые престижные, ну и самые богатые на призы, разумеется. Так вот, буквально через пару недель такой турнир будет проходить во Флоренци. Как насчет начать карьеру с него?

– Ну-у… – с сомнением протянул юноша. – А может, все же замахнуться для начала на что-нибудь попроще? Сама же говоришь, бойцов туда съедется немеряно…

– Так это же прекрасно: будет перед кем себя показать!

– Да там, небось, специальное приглашение требуется… – неожиданная идея Алексы и пугала, и манила его одновременно. Но больше, пожалуй, все-таки пугала.

– Любой рыцарь имеет право заявиться вплоть до дня открытия турнира, так что это как раз не проблема. Нет, определенно, тут сплошные плюсы, – горячо заговорила девушка. – Во-первых, возможность разом расплатиться с сэром Роджером, а не ходить целый год в должниках. Во-вторых, на Большом Турнире не требуется внесение залога…

– Залога? – переспросил Эд. – Какого еще залога?

– По традиции, рыцарь, победивший в поединке, получает «седло» проигравшего противника. Когда-то в древности, наверное, «седла» реально переходили таким образом, но еще во времена Владимира Второго был издан ордонанс, обязывающий победителя принимать вместо него выкуп. С тех пор участие в любых турнирах сопряжено с внесением денежного залога, который в случае поражения за вычетом небольшого процента в пользу организаторов идет на оплату такого выкупа. Размер залога варьируется и зависит от уровня турнира: чем тот престижнее, тем больше денег требуется внести на депозит. По логике, на Большом Турнире он должен был бы быть максимальным, но исторически сложилось, что здесь он не требуется вовсе.

– А как же тогда решается вопрос с трофейным «седлом»? – спросил юноша.

– Победитель назначает размер выкупа по своему усмотрению. Если это богатый сеньор, выходящий на ристалище ради славы, а не денег, он может составить всего один грош – такое встречается сплошь и рядом. Конечно, большинство участников не могут позволить себе такой щедрости, но назначить проигравшему заведомо непосильный для того выкуп считается поступком недостойным.

– Мало ли, как оно там считается, – пробормотал Эд. – А попадется этакий бесчестный жадина – и что, прощай «седло»?

– Отбирать «седло» запрещено королем, – напомнила Алекса.

– А если нет денег на выкуп?

– Тогда надо занять их у Торговой Гильдии. А где, интересно, ты собирался брать деньги на залог?

– Да я как-то вообще об этом еще не думал, – признался юноша.

– Если у тебя нет собственного состояния, на поклон в Торговую Гильдию так или иначе придется идти – собираешься ли ты внести залог или уплатить выкуп. В последнем случае они, конечно, пользуясь ситуацией, сдерут с тебя чуть больше, но все равно в пределах разумного – торговцы заинтересованы, чтобы рано или поздно ты с ними расплатился, а не пошел и повесился от отчаяния. И потом, учти еще такой момент: с сертификатом сэра Роджера ты наверняка попадешь в число сеянных участников, а это практически гарантирует, что соперник в первом поединке окажется тебе по зубам. Там всегда полно таких, ни на что не претендующих неудачников, цель которых – просто засветиться среди прославленных бойцов. Даже если в итоге это будет твоя единственная победа и уже в следующем поединке тебя собьют, в убытке не останешься. А уж если выиграть два боя…

– Легко сказать – выиграть два боя, – пробурчал Эд.

– То-то сегодня кто-то хвастался своими победами!

– Я не хвастался! Просто…

– Нет, конечно, если ты боишься…

– Я не боюсь! – покраснел юноша. – Чего тут бояться…

– Верно, бояться нечего, – ободряюще кивнула девушка. – Ну так что решим?

– Ну… Ну, давай начнем с этого твоего Флоренци, – не очень уверенно выдал Эд.

– Правильное решение! – одобрила оруженосец. – Остается, правда, еще одна проблема…

– Еще одна? – нахмурился юноша.

– Да. Твое «седло». Если его опознают, барон Андрей может заявить на него свои права. А на тот турнир он, насколько мне известно, собирался.

– И что же делать? – растерялся Эд. За последние недели он совершенно забыл об угрозе, исходящей от барона Карского.

– Пока не знаю… – проговорила Алекса. – Но я подумаю. Посоветуюсь с сэром Роджером…

– Так, может, раз такие сложности, ну его, этот Большой Флоренци? – с затаенной надеждой спросил юноша. – Начнем с чего-нибудь другого, более скромного, где не будет барона Андрея?

– Рано или поздно эту проблему все равно придется решать, – возразила Алекса. – Так что лучше уж сделать это сразу…

– Да, но как?

– Я что-нибудь придумаю, – повторила девушка. – Доверься своему оруженосцу, сэр Эдуард Драконья Кровь, она вас не подведет! А теперь… не будет ли ей позволено разделить с вами этот чудесный кувшин? – выразительно повела она глазами в сторону сосуда с элем.

– Да тут и осталось-то уже всего-ничего… – растерянно пробормотал не ожидавший такого поворота разговора Эд, встряхнув емкость.

– Скажу тебе по секрету, сэр Драконья Кровь, на кухне у нашего доброго хозяина имеется еще один, полный, – хитро прищурившись, проговорила Алекса. – Ну так как, продолжим пир?

– С удовольствием, – проговорил он, смущенно улыбаясь. – Полагаю, сэр Роджер не стал бы возражать…

– Пусть бы только попробовал! – задиристо вскинула голову девушка.

16

Эдуард

– На итоговом испытании вас ждет десять атмосферных поединков, юноша, – молотом звучал в мозгу Эда голос сэра Роджера. – Реальных – не учебных, хотя здесь как раз особой разницы вы не почувствуете, но так уж заведено исстари. Вашими противниками будут славные рыцари, как местные, так и заезжие, согласившиеся оказать мне эту любезность. Их опыт и мастерство мне хорошо известны. Для того чтобы получить выпускной сертификат моей школы, вы должны одержать не менее шести побед. Для сертификата с отличием требуется девять побед. Я верю, что вы их добьетесь. Удачи, юноша, и да поможет вам космос!

С момента побега из замка барона Андрея Эд еще не испытывал в «седле» такого волнения. Да что там волнения – правильнее всего было бы назвать это паникой! Откуда-то снизу к его горлу подкатил тугой ком, так что Эд едва мог дышать. Сердце его то пускалось вскачь стремительным галопом, то вдруг почти замирало, не подавая признаков жизни. Глаза отказывались видеть, руки словно одеревенели, ладони вспотели, пальцы не попадали по кнопкам пульта.

Выходить в таком состоянии на ристалище означало сделаться всеобщим посмешищем.

Откинув голову на подголовник кресла, Эд проделал несколько глубоких вдохов, пытаясь пробить застрявший в горле ком, но лишь сумел загнать его чуть ниже, куда-то в грудь. Разминая пальцы, несколько раз сжал и разжал кулаки – кисти рук тут же пронзил миллион острых иголок – сразу со всех сторон. Необходимо успокоиться! Это всего лишь обычный поединок! Точно такой же, как сотни предыдущих, никакой разницы! Ну, почти никакой… Стоп, не туда! Вообще никакой. Хотя…

Нет, так не пойдет. Надо думать о чем-нибудь совсем постороннем. Отвлечься. Забыть про экзамен, про противников, про «седло»… Вот, к примеру, интересно, что сейчас происходит дома у дяди Ричарда? Пахота, наверное, уже давно закончилась, да и сев тоже. Поля, должно быть, зелены от всходов стоят… Если, конечно, дяде удалось починить комбайн. А если нет?.. Перед глазами Эда отчетливо предстала вдребезги разбитая машина, за которую, кстати, еще даже кредит не был выплачен до конца, а рядом, в каких-то десяти метрах, провалившееся амортизационной опорой в вязкую пашню «седло»… Его «седло»… Дракон его забери! Ну вот, опять! Никуда от него не денешься!

Нужно что-то другое…

Память Эда тут же услужливо нарисовала другую картинку. Поздний вечер, горящий камин, пустой кувшин из-под эля… Вообще-то, это гостиная сэра Роджера, но, как ни странно, это сейчас совершенно не важно… Девушка, почему-то сидящая на подлокотнике его кресла. Алекса. Его оруженосец, но это тоже не имеет никакого значения… Что-то щекочет его ухо, он поворачивает голову и понимает, что это был ее черный локон, а потом…

Может быть, это вообще был лишь сон, порожденный избытком эля? Выпито тогда и правда было немало, наутро голова Эда раскалывалась, словно по ней всю ночь колотили цепом, он едва заставил себя подняться к завтраку. Алекса, как всегда, прислуживала им с сэром Роджером за столом, выглядела отлично выспавшейся и вела себя как ни в чем не бывало. Все попытки Эда встретиться с ней глазами натыкались на невинный, непонимающий взгляд: в чем дело, мол?

Вслух ее спрашивать он, естественно, ни о чем не стал. Да и о чем тут спросишь? «Не помнишь, случайно, чем у нас закончился вчерашний вечер?» Бред!..

Сигнальная вспышка с верхушки купола школы вырвала Эда из плена воспоминаний. Что ж, по крайней мере, отвлечься ему удалось. Отвлечься, но, увы, не успокоиться: дышалось по-прежнему через раз, в животе ворочал острыми гранями скользкий кусок льда, пальцы почти не гнулись. Впрочем, на то, чтобы переживать по этому поводу, времени уже не осталось – пора на стартовую позицию. Выразительно помянув драконье племя, юноша направил «седло» к обозначенному красными вертикальными лучами створу импровизированного ристалища.

Новая вспышка – и, не успев даже толком рассмотреть своего первого противника, Эд бросился в атаку. Поток энергии, раздваиваясь, заструился на щиты и в излучатель. Чуть больше на щиты, чуть меньше в излучатель – не то, чтобы юноша хотел сделать именно так, просто рука в неподходящий момент немного дрогнула. Впрочем, чем не вариант?

Как оказалось – не вариант. Противник позволил Эду выстрелить первым, приняв удар на щит, и ответил почти в упор – может быть, и не столь мощно, но с такого расстояния смертельно. Вложи юноша в свой выстрел толику больше энергии, мог бы, вероятно, праздновать победу, но вместо этого теперь лишь тупо пялился в погасший обзорный экран.

Он был сбит.

* * *

Второй поединок закончился для Эда столь же бесславно: он даже выстрелить не успел. Но, как ни странно, после этого поражения, лишившего его даже теоретических шансов на сертификат с отличием (не то чтобы юноша непременно хотел получить именно такой, но где-то в глубине души честолюбивую надежду, конечно же, лелеял), Эд внезапно успокоился. Руки как-то вдруг сами собой перестали дрожать, дыхание восстановилось, живот отпустило, с глаз словно пелена спала. Все это тут же сказалось на результате. В третьем бою Эду, правда, помог противник: ударил рано, пожалуй, даже вовсе из-за пределов убойной дистанции. Отразив удар щитом, юноша без труда расстрелял незадачливого оппонента.

С первой победой пришла былая уверенность, и две следующие схватки Эд также выиграл. Потом, правда, в одной уступил, но тут же одержал победы еще в двух. Предпоследнюю снова проиграл – грамотно варьируя скорость сближения, противник сперва вынудил его выстрелить раньше времени, после чего издевательски выждал, подарив Эду обманчивую надежду на второй выстрел, но в последний момент все же ударил сам, не оставив никаких шансов.

Таким образом, десятый поединок становился решающим. Победа – и сертификат у него в кармане. Поражение – и все труды полутора месяцев Дракону под хвост.

Едва последний противник показался в стартовом створе, Эд почувствовал неладное. Все было до боли знакомо: как тот заходит на разворот, как притормаживает, качнув «седло», словно приветствуя оппонента на противоположном конце ристалища, как замирает на позиции – характерно, в четверть оборота… Сомнений не оставалось: это был он! Тот самый пресловутый непобедимый рыцарь из компьютера сэра Роджера!

Страха не было. Была единственная, острая, как нож жатки, мысль: что делать?! Как одолеть гада? Все предыдущие разы тот читал Эда, словно открытую книгу, пред угадывая любую, самую хитрую тактику. Как же его обмануть? «Будь непредсказуем в решающий момент!» – любил повторять Инструктор. Непредсказуем…

Время истекает, надо уже на что-то решиться. Вспомним наш первый бой: тогда он расстрелял меня с предельной дистанции. Не сам он, конечно, компьютерная имитация, но она же не на пустом месте создана?! Возможно, это его излюбленный прием? А значит, максимум энергии на щиты и самую малость на излучатель. Главное выдержать первый удар, а там у него уже будет преимущество…

Итак, решение принято! Палец Эда лег на бег у нок распределителя энергии…

Решение принято. Вот только противник всегда умел безошибочно вычислить его. «Будь непредсказуем…»

Одновременно с сигналом к началу атаки Эд резко сдвинул переключатель, посылая всю доступную ему энергию на излучатель. Мучительно потянулись секунды…

Опровергая мудрые расчеты Эда, противник не стал стрелять при первой возможности. А вот Эд ударил – едва позволила дистанция. И глазам не поверил, когда изображение соперника на экране подернулось алой дымкой. Тот был сбит! Нет, правда сбит!

Этот поединок Эд выиграл. А значит, успешно прошел испытание.

* * *

По возвращении в школу Эда ждал сюрприз: помимо сэра Роджера в гостиной находился еще один рыцарь – лет тридцати пяти, высокий, с белой прядью седины в густой темной шевелюре.

– Сэр Кретьен, мой старый ученик, – представил незнакомца Инструктор.

Эд пожал протянутую ему руку.

– Поздравляю вас, сэр Эдуард, – сказал гость, усаживаясь в кресло. Сэр Роджер подал ему стакан эля, второй протянул Эду, и юноша только теперь заметил, что в гостиной нет Алексы. Вероятно, это Инструктор ее отослал. – Я имел удовольствие наблюдать за вашими сегодняшними поединками, – говорил между тем сэр Кретьен. – Недурно, весьма недурно. Поначалу, правда, как мне показалось, вы излишне волновались, но потом, похоже, взяли себя в руки.

– Было дело, – кивнул Эд, отхлебывая эля.

– Я горд тем, что выходил сегодня против вас на ристалище, – продолжал гость.

Юноша поперхнулся горьким напитком.

– Вы… Вы были там? – выговорил он, откашлявшись.

– Сэр Роджер, – короткий поклон в сторону Инструктора, – оказал мне честь, пригласив вместе с девятью другими славными рыцарями принять участие в вашем итоговом испытании.

– А позвольте поинтересоваться… – озарила Эда внезапная догадка. – В каком по счету поединке вы бились, сэр? В последнем, десятом?

– Нет, сэр, в девятом, – улыбнулся гость.

– О, прошу меня извинить, сэр, – смутился юноша. – В девятом, конечно… Вы были великолепны, сэр, чего, увы, нельзя сказать обо мне. Вы просто смели меня с ристалища!

– Ну, не стоит преувеличивать, – рассмеялся сэр Кретьен. – Вы держались вполне достойно… Впрочем, я здесь не только затем, чтобы расточать комплименты, пусть и вполне заслуженные. Мне говорили, у вас определенные проблемы с «седлом»?

– Э… Кто говорил? – растерялся Эд.

– Я говорил, – вступил в разговор Инструктор. – Ваш оруженосец обратилась ко мне с просьбой…

– Да-да-да… – пробормотал юноша.

– Думаю, что могу помочь вам в вашем затруднении, – вновь заговорил гость. – Я направляюсь в Великое Пограничное Герцогство, где собираюсь вступить в Орден. Братству все равно, с каким «седлом» я к ним приду, – лишь бы оно было исправно. Поэтому я предлагаю вам поменяться «седлами». Я возьму ваше и поведу его туда, где его история не будет иметь никакого значения, а вы заберете мое. Что скажете?

– Э… – что тут скажешь? Обычай обмениваться «седлами» шел из глубины веков, считалось, что поступившие так рыцари навек становятся побратимами, как и их роды до третьего колена. Эд читал об этом еще в детстве в подаренной дядей Ричардом энциклопедии, но тогда это все казалось таким далеким и загадочным… – Право, не знаю, сэр… – с трудом подбирая слова, выговорил юноша. – Смею ли я обременять вас…

– Какое там обременение, – отмахнулся рыцарь. – Я буду счастлив оказать эту услугу вам и сэру Роджеру, тем более что она ровным счетом ничего не будет мне стоить. Как я уже сказал, Ордену безразлично, что было раньше с «седлом» вступающего в братство, Чужим это и вовсе не интересно – говорят, они считают рыцаря и «седло» единым целым, хотя, конечно, космос ведает, что там на самом деле считают Чужие и считают ли хоть что-то. Единственное – «седло» не должно иметь существенных повреждений, но сэр Роджер заверил меня, что ваше в полном порядке. Разумеется, вы вправе проверить исправность моего – как я понимаю, этим сейчас как раз занимается ваш очаровательный оруженосец.

– Мой оруженосец? – окончательно растерялся Эд.

– Я попросил ее сделать это, – заявил Инструктор.

Вот оно как, оказывается, за него уже все решили. С другой стороны, что он теряет? Ровным счетом ничего. Сэр Кретьен, похоже, искренен в своем предложении. И стоит Эду его принять – все турниры Королевства станут открыты для него. Разве не об этом он мечтает? Или все-таки есть какой-то подвох?..

В этот момент в гостиную вошла Алекса.

– Ну, что скажешь? – задал вопрос сэр Роджер, первым заметивший ее появление.

– Я сделала все, как вы сказали, сэр, – поклонилась та. – Провела контрольные тесты. Могу лишь сказать, что давно не видела «седла» в столь безупречном техническом состоянии, – последовал новый поклон на этот раз в сторону гостя.

– Вот видите! – рассмеялся сэр Кретьен, вновь поворачиваясь к Эду.

Деваться было некуда. Отказ, в какую бы форму он не был бы обличен, прозвучал бы невежливо. Да и, драконье пламя, не хотелось ему отказываться!

– Благодарю вас, сэр, – в порыве чувств Эд поднялся на ноги. Сэр Кретьен не замедлил последовать его примеру. – Я принимаю ваше щедрое предложение. С этого момента я ваш вечный должник!

– Пограничье списывает все долги, но я горд, что оставляю в миру такого побратима, как вы, сэр Эдуард, – произнес гость, протягивая юноше руку. – Верю, вы не посрамите мое «седло», как я не посрамлю ваше.

– Будьте уверены, сэр! – горячо проговорил Эд, стискивая его ладонь.

– Раз такое дело, не станем тянуть, – заявил сэр Роджер, также поднимаясь из своего кресла. – Прошу всех пройти в ангар, господа, для осуществления передачи.

– Верно, не станем тянуть, – подхватил сэр Кретьен.

На том и порешив, три рыцаря и оруженосец направились к «седлам».

17

Эдуард

В атмосферу Флоры – столичной планеты герцогства Флоренци – разрешалось входить лишь в считанном количестве мест и только по особым узким коридорам, именуемым трактами. Возможно, в обычные дни это и не создавало существенных проблем для путешественников, но в преддверие Большого Турнира столпотворение начиналось еще на подлете, возле орбитальных мобильных застав. «Седла» рыцарей, пассажирские кареты, грузовые баржи временами лишь чудом не сталкиваясь, теснились друг к другу, стремясь продвинуться хоть на метр ближе к заветному узкому бутылочному горлышку тракта. Вообще-то, рыцари должны были иметь здесь приоритет перед теми же торговцами, но на практике воспользоваться им можно было бы, лишь пустив в ход излучатель «седла». Даже благородные лорды с баронскими коронами на бортах роскошных карет – и те толкались в общей толпе.

На самом тракте, когда и если гостю планеты все же удавалось туда протиснуться после двухчасового бодания у заставы, двигаться так же приходилось с черепашьей скоростью. Обгонять летящего впереди, даже если это была сбрасывающая у каждого поворота скорость до нуля неповоротливая торговая баржа, строжайше запрещалось. Какой-то нетерпеливый рыцарь все же попробовал, чиркнув хвостовым стабилизатором по лучу световой разметки, обозначающей границы посадочного коридора, – тут же откуда ни возьмись на него спикировали четыре стражника, взяли нарушителя «в коробочку» и сопроводили вниз вне очереди, но явно совсем не туда, куда тот так торопился.

На высоте метров ста над поверхностью тракт окончательно перешел в горизонтальную плоскость. Теперь через каждый километр здесь имелись обозначенные цифрами съезды, которыми, впрочем, воспользоваться никто особо не спешил, – разве что несколько особенно неуклюжих барж свернули и пошли на снижение, основная же процессия так и продолжала двигаться гуськом.

Лагерь, разбитый для гостей Большого Турнира, был виден издалека. Сначала показались огромные ангары, затем ярко разукрашенные павильоны, а уже за ними расцвеченные флагами бесконечные ряды жилых палаток.

– Ну, наконец-то! – пробормотал донельзя измученный долгим сидением в «седле» Эд. – Спускаемся? – вопрос, естественно, предназначался Алексе.

– Еще не сейчас, – откликнулась та из капсулы оруженосца. – Лучшие места отведены для личных гостей герцога, следующие – для дружин владетельных лордов. Странствующие рыцари обычно размещаются в дальней части лагеря.

– Ну, в дальней – так в дальней, – буркнул, смирившись, юноша. – То есть следующий съезд?

– Посмотрим. Через один, я думаю.

Оказалось, что даже через два на третий. Большинство их попутчиков к этому моменту уже покинули тракт.

– Вот здесь! – сказала, наконец, Алекса. – Вон свободные посадочные места!

– Сам вижу, – бросил Эд, устремляясь вниз.

Они опустились на заставленной «седлами» площадке на самой границе лагеря. Откинув бронеколпак, юноша с наслаждением вдохнул свежий, ароматный воздух населенной планеты, отстегнулся и выбрался наружу, с любопытством огляделся по сторонам, но ничего, кроме стоящих почти борт о борт двух дюжин «седел», разглядеть не смог. Впрочем, и здесь было на что посмотреть. Большинство «седел», подобно его собственному, были одноцветными, серебристыми или серыми, украшенными лишь большим или меньшим налетом черной копоти, но на некоторых сверх того имелись причудливые картинки: гарцующий кентавр с луком в руках, извергающий пламя дракон, изготовившийся к атаке Чужой, какой-то незнакомый Эду оскалившийся зверь… Каких, должно быть, трудов стоит восстанавливать эти рисунки после каждого перелета! Впрочем, вероятно, это забота оруженосца… Надо будет себе тоже такую сделать! А что? Раненого дракона, например, а кровь в чашу стекает… Драконья Кровь же!

– «Седло» закрывай, не в замке! – подошедшая Алекса отвлекла юношу от приятных мыслей.

Вздохнув, он опустил бронеколпак.

– Куда теперь?

– Тебе на регистрацию, а я пока нашу палатку поставлю, – ответила девушка.

– Палатку? А откуда у нас палатка?

– Стандартная комплектация «седла», – пожала плечами Алекса. – Хранится в грузовом отсеке.

– А… А где регистрация?

– Там где-нибудь, – неопределенно махнула девушка рукой вглубь лагеря. – Где зеленый флаг увидишь, туда и заходи.

– Зеленый флаг? – переспросил Эд. – Ясно… А где мне потом тебя искать?

– У палатки, где же еще быть верному оруженосцу?

– А, ну ладно…

К центру лагеря вела широкая улица, по одной ее стороне в несколько рядов располагались палатки рыцарей, как совсем простенькие, стандартные, цвета болотной жижи, так и вычурные, богато расшитые золотом или серебром. Над большинством весело трепетали на ветру алые флажки с какими-то цифрами, перед входом в некоторые гордо стояли геральдические щиты. На другой стороне улицы возвышались красочные шатры и павильоны, источающие аппетитные ароматы готовящегося на огне мяса. От голода у Эда тут же засосало под ложечкой, он машинально постарался взять правее, ближе к палаткам, но запах доставал и здесь.

Навстречу ему попалось несколько человек – три рыцаря в одинаковых алых плащах, торговцы в пестрых камзолах, слуга, тащащий на плечах объемный баул. На Эда никто из них не обращал никакого внимания, что его, в общем-то, устраивало.

Зеленый флаг, который старательно высматривал юноша, развевался над одноэтажным павильоном с высоким крыльцом. Для особо непонятливых тут же стояла табличка с надписью: «Регистрация участников, отделение № 40». Неуверенно оглядевшись по сторонам, Эд поднялся по ступенькам и вошел внутрь.

Помещение оказалось совсем небольшим, к тому же разделенным на две половины длинным столом, за которым лицами к входу сидели бородатый мужчина лет тридцати в ментике цветов герцогства Флоренци – бело-синем – поверх черного камзола и закутанная в плащ – так же белый с синим – молодая женщина. Она-то и обратилась к замершему в нерешительности на пороге юноше:

– Что вам угодно… сэр?

Прозвучало это «сэр» не слишком уверенно, что еще более смутило Эда.

– Я… Э… Я хотел бы зарегистрироваться для участия в турнире, мэм! – выпалил он.

– Ваше имя? – спросила женщина.

– Эдуард… Сэр Эдуард Драконья Кровь, странствующий рыцарь! – поспешно поправился он.

– Дайте сюда вашу руку, сэр Эдуард, – потребовала та.

Шагнув к столу, Эд сделал, что она велела. Точнее, как выяснилось, думал, что сделал.

– Не эту! – нахмурилась женщина. – Левую, с браслетом!

– Прошу прощения… – покраснев, юноша поспешно поменял руку.

Женщина провела ладонью – как показалось Эду, пустой, если не считать крупного перстня на среднем пальце, над его браслетом что-то негромко щелкнуло.

– Ваш номер тысяча двести тридцать девять, сэр Эдуард, – сообщила женщина, глядя куда-то сквозь него. – Можете получить плащ, флаг и идентификатор.

– Что получить? Где? – не понял юноша.

– Здесь, – бородач, до сего момента игнорировавший присутствие Эда в комнате, небрежно выложил на стол два пухлых свертка. – Плащ наденьте сразу и носите до окончания турнира, – один из свертков, будто сам собой, сдвинулся чуть вперед. – Вас сопровождает оруженосец?

– Да, сэр, – быстро кивнул юноша. – Но она сейчас…

– Тогда это для него, – на стол плюхнулся третий сверток.

– Благодарю вас, сэр… – проговорил Эд, собирая пожитки. – Это… Это все?

– Плащ наденьте, и будет все, – буркнул мужчина.

Плащ оказался ярко-алым – точно таким, в каких Эд уже видел рыцарей на улице. Он еще тогда слегка удивился, что те одеты одинаково, – с крупными золотыми цифрами на спине. 1239 – тот самый номер, что назвала ему женщина. Что ж теперь все понятно. Накинув плащ на плечи, Эд закрепил его на шее шнурком, вежливо распрощался с присутствующими и, держа под мышками по свертку, вышел на улицу.

Вопреки некоторым опасениям, Алексу он отыскал без труда – девушка поставила палатку в первом ряду, у самой дороги. Та, к слову, была уже не последней – ближе к посадочной площадке успели вырасти еще две, третью деловито собирал тощий как жердь оруженосец, хищно постреливавший глазами в сторону девушки, но при появлении Эда поспешно опустивший очи долу.

– Все в порядке? Симпатичный плащик, – с улыбкой приветствовала рыцаря Алекса.

– Да. Вот, это тебе, – Эд протянул ей сверток, предназначенный для оруженосца. – Сказали, для оруженосца. Здесь еще вроде флаг какой-то должен быть.

– Флаг на палатку, конечно, – развернув свой сверток, девушка извлекла на свет длинную серую накидку с капюшоном. – Они что, предлагают мне это надеть?

– Не знаю, наверное, – пожал плечами Эд.

– Ну что ж, придется обернуться серою мышкой, – с картинным вздохом проговорила Алекса, облачаясь в полученный наряд. – Флаг-то где?

– Здесь, наверное, – юноша протянул ей последний сверток.

– Нет, тут идентификатор на «седло», надо будет его, кстати, наклеить… – проговорила та, рассматривая полученное. – А, нет, вот и флаг тоже здесь, – уверенным движением она раздвинула телескопическое древко. Флаг был красным и с тем же номером, что и на плаще Эда, – 1239. Привстав на цыпочки, Алекса ловко закрепила его над входом в палатку. – Ну вот и все, теперь мы полноправные участники Турнира, – сообщила она.

– Отлично, – кивнул Эд. – А такую вот красоту где можно взять? – он указал рукой на разрисованный щит, стоящий возле соседней палатки.

– Личный герб? – присвистнула девушка. – Эка хватил! Его, знаешь ли, еще заслужить надо! Их сам король утверждает!

– А, понятно… – смутился Эд.

– Да, ладно, сэр Эдуард, не грусти, будет еще у тебя герб, может, даже увенчанный короной! – подмигнула ему Алекса. – Дай срок!

– Скажешь тоже – короной… – буркнул юноша. И как он только забыл, что не всякому рыцарю положен личный герб, читал же – в детстве еще! И нет, ляпнул – долговязый оруженосец за той палаткой небось со смеху покатился! А с короной – эти и вовсе положены лишь владельцам собственных замков: баронам там разным, графам… Куда уж ему! И те картинки на «седлах» тоже, наверное, гербы! Как он сразу не догадался! Хорошо, не успел попросить Алексу нарисовать свою… – Когда у нас первый поединок? Завтра? – деловито спросил он, стремясь сменить тему разговора.

– Зависит от расписания, – пожала плечами девушка. – Турнир – да, завтра открывается, но не факт, что успеют провести весь первый тур в один день. Все-таки под полторы тысячи участников…

– Полторы тысячи?! – только сейчас до Эда дошло, что именно означал его четырехзначный номер. Так много?

– А как ты хотел? Большой Турнир. Призы, слава… Может и две тысячи слететься.

– А… А где можно посмотреть расписание? – только и сумел спросить юноша.

– Пока, думаю, нигде – регистрация еще идет. Ну а когда та закончится, на каждом шагу будет висеть, не пропустим.

– Понятно… – протянул Эд. – А пока что нам делать?

– Что делать – отдыхать, набираться сил… Перекусить, вон, можно.

– Кстати, отличная идея! – просиял юноша. – Я мимо шатров проходил, там так вкусно пахнет! Идем?

– Иди, конечно, а я – пас. Шатры – это для рыцарей. Участников турнира в таких вот красивых плащах, – она потрогала пальцами край Эдова одеяния, словно проверяя на ощупь качество материала, – потчуют бесплатно. Нас, серых мышек, – она слегка приподняла полу собственной накидки, демонстрируя ее собеседнику, – тоже бесплатно, но на заднем дворе, за черными столами. Так что совместной трапезы, увы, не выйдет.

– Жаль… – вымолвил Эд.

– По любому, мне еще идентификатор на «седло» клеить, – вспомнила Алекса. – Так что ступай, сэр рыцарь, вкуси местных яств, а у вашего оруженосца еще куча дел!

– Ну, раз так, пойду-ка я действительно поем, – решил Эд. – Встречаемся у палатки?

– На ближайшие дни это наш замок, – усмехнулась Алекса.

18

Эдуард

Не мудрствуя лукаво, Эд зашел в первый же из источающих манящий запах съестного шатров. Здесь царил приятный полумрак. В центре павильона располагался очаг, над которым на открытом огне жарилась на вертеле туша какого-то крупного животного. Происходи дело на Кар, Эд назвал бы его волом или зубром, но на Флоре вполне могли водиться какие-нибудь свои, особые звери – вон, в Напли, говорят, живут пещерные кролики ростом с двухэтажный дом, и это еще не считая длины ушей. Про наплитанских кроликов ему в детстве рассказал Витек, клятвенно заверявший, что лично видел про них статью в учебнике двоюродного брата и что в третьем классе они, мол, тоже будут это проходить. Эд, правда, что-то не помнил, чтобы и впрямь проходили, но, может, он тогда просто проболел эту тему – в тот год он вообще много болел.

Поваренок в белом колпаке, как заведенный, вращал вертел, делая паузы лишь для того, чтобы его напарник, вооруженный огромным ножом, отрезал от туши очередной кусок, который расторопные слуги тут же уносили к столам, в два ряда опоясывающим очаг.

Посетителей в павильоне было немного, и Эд без труда нашел свободный стол вдали от очага – сидеть у пылающего огня, на его взгляд, было бы слишком жарко. Слуга тут же поставил перед ним плоскую тарелку с изображением герба дома Флоренци на дне, на которую выложил горкой ароматное горячее мясо, добавил хлеб и какие-то зеленые овощи и поинтересовался, нужны ли «сэру рыцарю» приборы. Юноша кивнул: традиция есть пищу руками была вовсе не обязательной – даже короли со времен Владимира Второго предпочитали пользоваться ножом и вилкой – и к тому же требовала глубокого знания нюансов этикета, которым Эд, увы, похвастаться не мог. Приборы не замедлили появиться на столе, а вместе с ними наполненный вином кубок. Покосившись на него, юноша попросил воды – напиваться допьяна накануне турнира вовсе не входило в его планы, – которую незамедлительно и получил в высоком прозрачном стакане. Вино, впрочем, так же никто и не подумал забрать.

Мясо (скорее всего, это все же была говядина, но уж точно не крольчатина) оказалось сочным и вкусным, хотя и приготовленным, похоже, почти без специй, хлеб свежим, а вот овощи Эд у не очень понравились – горчили, приходилось все время запивать их водой, которая из-за этого быстро за кончилась. Слуга с запотевшей бутылью, впрочем, был тут как тут и вновь наполнил стакан.

Тарелка Эда уже почти опустела, когда кто-то вновь подошел к его столу. Решив, что это слуга, собирающийся предложить добавки, юноша сделал отрицательный жест рукой, однако тень, нависшая над тарелкой, не исчезла, и Эд с недовольным видом обернулся.

Возле его стола стоял рыцарь в алом плаще участника турнира, совсем молодой, вероятно немногим старше самого Эда, высокий, светловолосый, он приветливо улыбался. От неожиданности Эд растерялся, однако сообразил стереть с лица нелюбезное выражение.

– Прошу меня извинить, сэр, что осмелился пре рвать вашу трапезу, – проговорил между тем незнакомец, убедившись, что на него, наконец, обратили внимание, – но ваш турнирный номер случайно не двенадцать тридцать шесть?

Машинально Эд обернулся через плечо, но рассмотреть свой номер на плаще, не снимая того, было невозможно. Впрочем, юноша и так помнил его наизусть.

– Нет, сэр, мой номер – тысяча двести тридцать девять. Двенадцать тридцать девять, если вам так удобнее.

– Жаль, – проговорил незнакомец. – Меня зовут сэр Тристан Северный Ветер. Вы позволите присесть за ваш стол, сэр?

– Прошу вас, сэр, – ответил Эд, стрельнув глазами по сторонам: вокруг по-прежнему имелось немало свободных столов. – Я сэр Эдуард Драконья Кровь.

– Рад с вами познакомиться, сэр Эдуард, – произнес сэр Тристан, опускаясь на скамью. – Выпьем за встречу? – кубок появился перед ним на столе аккурат в мгновение, когда рыцарь протянул к нему руку, ни раньше и не позже.

– С удовольствием, сэр Тристан, – сказал Эд, поднимая свой.

Вино было великолепным, и все же он заставил себя ограничиться единственным глотком. Северный Ветер опорожнил свою чашу где-то до половины.

– Простите, сэр, а с какой целью вы интересовались моим турнирным номером? – спросил Эд, отставляя кубок.

– Ищу своего противника, зачем же еще? – пожал плечами сэр Тристан.

– Вы знаете номер своего противника? – изумился Эд. – А что, расписание уже появилось?

– Пока только для первой пары ворот. Всего, по последним данным, в первом туре решили оборудовать три пары, поединки на них будут происходить одновременно. Мой номер – десять сорок один, мой соперник в первом бою – номер двенадцать тридцать шесть, некто сэр Стефан с Пуэртоморэ. Не знаете такого случайно?

– Нет, – покачал головой Эд. – А скажите, где можно посмотреть расписание?

– Да где угодно, – всплеснул руками его собеседник. – Вот хотя бы прям здесь… – он подозвал жестом слугу и потребовал: – Принесите нам с сэром Эдуардом распечатку расписания на номера десять сорок один и двенадцать тридцать девять!

– Сию минуту, сэр, – сложился в поклоне слуга и удалился.

Вернулся он даже менее чем через минуту, положив на стол перед рыцарями два бумажных листа. Мельком просмотрев, Северный Ветер протянул их Эду.

– Ваш противник еще не определен, сэр. А вот мой – сэр Стефан с Пуэртоморэ, как я и говорил. Первая пара ворот, поединок номер тринадцать.

Эд взял распечатки в руки. Бумага была хорошая, плотная, серебристого отлива с бело-синим орнаментом по краю листа. На первой ничего не было, кроме его собственного имени и турнирного номера, на второй значилась пара имен и номеров – сэра Тристана и его соперника, а также информация о предстоящем поединке.

– А что это за цифры? – спросил Эд, прочитав документ до конца. – Вот здесь, в самом низу?

– Не обращайте внимания, букмекерские коэффициенты.

– Что? – не понял Эд.

– Коэффициенты, по которым Торговая Гильдия принимает ставки на исход поединка.

– И что они означают?

– Ну вот, посмотрите, – сэр Тристан взял в руки листок. – Коэффициент на мою победу – полтора к одному. Это значит, что если вы поставите на меня серебряный юань, и я выиграю этот бой, вы получите назад полтора юаня. Если же вы поставите тот же юань на победу моего соперника, и тот, не дай космос, ее одержит – букмекеры заплатят вам целых три юаня, потому что коэффициент на его победу три к одному.

– А если я поставлю юань на него и два на вас? Назад все равно вернутся те же три юаня, кто бы ни победил в схватке? В чем же тогда интерес Гильдии?

– Вот уж кто своего не упустит, так это Гильдия! – раскатисто рассмеялся Северный Ветер. – Во-первых, они всегда удерживают в свою пользу определенную комиссию – три гроша с серебряного юаня, юань с золотого рубля. Ну и, во-вторых, случается, хоть и не так часто, что ни один из соперников не одерживает победу. Обоюдное уничтожение, отказ от поединка одного из участников, да мало ли вариантов… Тут уж Гильдия срывает банк!

– Понятно… – протянул Эд. – То есть, я правильно понимаю, сэр, что Гильдия считает вашу победу вдвое более вероятной, чем победу вашего противника, сэра Стефана? – сообразил он.

– Где-то так, – кивнул рыцарь. – Впрочем, я бы не спешил делать из этого далеко идущих выводов. Букмекеры тоже люди, бывает, что и они ошибаются.

– Будем надеяться, что не в этот раз, – заметил Эд.

– Это точно! – подхватил сэр Тристан, берясь за кубок. – Предлагаю выпить за это!

Отказываться было решительно неудобно, да и зачем хорошего человека обижать? Опять же, вино отличное…

– А вы, сэр Эдуард, я вижу, в первый раз бьетесь во Флоренци, раз все эти букмекерские штучки для вас в новинку? – спросил Северный Ветер, отставляя чашу. – Я слышал, в Ан и Напли прием ставок на исход рыцарских поединков запрещен, а в Руг сопряжен с такими ограничениями, что, считай, все равно что запрещен?

– Вы совершенно правы, сэр, насчет меня, – кивнул Эд. – Более того, признаться откровенно, это вообще мой первый турнир… – он и сам не понял, какой Дракон дернул его за язык.

– Вот как? – удивленно поднял брови сэр Тристан. – Тогда, должно быть, у вас имелись великолепные рекомендации, раз вы решили начать карьеру с Большого Турнира, сэр.

– У меня аттестат школы сэра Роджера – известного Мастера Луча, – похвастался Эд и внезапно похолодел, вспомнив, что совершенно забыл предъявить аттестат при регистрации.

– Что-то не так? – заметил происшедшую с собеседником внезапную перемену Северный Ветер.

– Да нет, все в порядке… – наверное, информация об аттестате была считана с его браслета. Ну да, так оно наверняка и было, как бы его иначе допустили к участию?

– Сэр Роджер Кружка Доброго Эля, я слышал о нем и его школе много лестного, но лично, к сожалению, с ним не знаком, – проговорил сэр Тристан, и Эд не смог сдержать улыбки – проведя полтора месяца в компании Инструктора, он ни разу не слышал его прозвища, но не мог не признать, что Кружка Доброго Эля более чем подходяще. – Разумеется, аттестат, выданный столь знаменитым Мастером Луча, – лучший пропуск на любой турнир. У вас был великий учитель, сэр Эдуард, давайте выпьем за него!

– Охотно! – кубок Эда в третий раз поднялся над столом, и как-то само собой вышло, что единственным глотком дело не ограничилось.

– Мой турнирный опыт будет побогаче вашего, – вновь заговорил сэр Тристан, осушив чашу, – но для меня это тоже первый Большой Турнир. Ах, какие здесь собрались бойцы! Цвет рыцарства, без преувеличения! Чего стоит только участие сразу двух обладателей Бриллиантовой Короны! Граф Штерн, завоевавший ее три года назад, и маркиз де Бурро, взявший ее, когда нас с вами, сэр Эдуард, еще и на свете не было, но до сих пор продолжающий выступать и как выступать! Вот бы сойтись на ристалище с кем-то из них!.. Туре так в третьем-четвертом.

Эд кивнул в знак согласия.

– Проиграть столь славным рыцарям вовсе не зазорно, ну а если уж милостивый космос ниспошлет победу… – Северный Ветер мечтательно закатил глаза к потолку.

– Да уж, – подхватил Эд, увлеченный его словами. – Но все же прежде чем сойтись с такими великими бойцами, хотелось бы одержать две-три победы над противниками попроще. Слава славой, но выкупные деньги тоже чего-то стоят… – он осекся, испугавшись, что сболтнул что-то неподобающее, но сэр Тристан воспринял его слова как должное.

– Истинно так, сэр Эдуард! Нам, странствующим рыцарям, не приходится стыдиться нашего стремления к добыче. Мы берем ее не ради презренного накопительства, но как средство существования. Слава и трофеи для странствующего рыцаря, как щит и излучатель для «седла», две ипостаси одного целого.

– Верно сказано, сэр Тристан! Давайте выпьем за то, чтобы космос послал нам и то и другое!

– Непременно, сэр Эдуард! Так, а где мое вино? Кто посмел взять мой кубок?!

– Вы опрокинули его, неосторожно взмахнув рукой, сэр! Вон, слуга уже несет вам новый!

– Опрокинул? Какая досада… Ладно, этот ничем не хуже, я полагаю! Итак, за славу и добычу!

– За славу и добычу!

* * *

– Сэр?

– Что? – приложив усилие, вскинул голову Эд.

С сэром Тристаном они распрощались уже какое-то время назад. Северный Ветер удалился восвояси, а Эд решил еще немного посидеть. Не выпить, нет, просто посидеть, собраться с силами… Он что, задремал? Да быть такого не может!

– Сэр, – рядом застыл в поклоне слуга. Потребовать что ли еще вина? – Свежая распечатка, сэр, – в руку Эду лег гладкий лист бумаги. – Расписание для номера двенадцать тридцать девять, сэр.

Двенадцать тридцать девять? Что за дурацкие числа? Эд поднес листок к глазам, едва не уткнувшись в него носом. Номер двенадцать тридцать девять, сэр Эдуард Драконья Кровь… Да это же он сам! Точно! И что там дальше? Еще какие-то цифры… А, вот: «сэр Дмитрий с Царры». Что еще за сэр Дмитрий? Не знаю такого… Вторая пара ворот, поединок номер… Поединок? Кого с кем? Его с этим сэром Дмитрием, Дракон его разорви? Наверное, так… Поединок номер тридцать девять. Надо же, у него номер заканчивается на 39 и поединок тоже 39. Смешно. Дальше что-то совсем мелко… А, драконье пламя с ним, главное ясно. Что ж так в голове-то шумит только?..

– Пожалуй, я пойду, – пробормотал Эд, кое-как приподнимаясь. – У меня ж, вон, завтра поединок. Номер тридцать девять!

– Желаю вам удачи, сэр! – подобострастно проговорил слуга.

– Что? А, да, спасибо, любезный… Вторая пара ворот, поединок номер тридцать девять… Сэр Дмитрий с… с этой… как ее?.. А, Дракон его разбери, откуда он там…

Недочитанная распечатка упала на стол. Покачав головой, слуга поднял ее из бордовой лужи, посмотрел на букмекерский коэффициент и лишь головой покачал.

Ставки на победу удаляющегося, пошатываясь из стороны в сторону, юного рыцаря принимались из расчета двенадцать к одному.

19

Александра

Александра провела пальцем по шершавому борту «седла», проверяя, хорошо ли лег идентификатор – четыре цифры турнирного номера Эдуарда, контрастные на любом фоне, светящиеся в темноте и, кажется, даже способные служить ответчиком для системы радиолокационного распознавания – и осталась вполне удовлетворена результатом. Спустившись по ступенькам приставной лесенки, девушка закинула ее в багажный отсек «седла» и задраила люк. Ну что ж, на сегодня дела закончены, осталось разве что глянуть расписание завтрашних поединков, но вряд ли оно уже опубликовано, так что можно с чистой совестью идти ужинать.

– Подруга, не желаешь сделать пару ставок на завтрашние бои? – раздалось внезапно над самым ее ухом.

Вздрогнув от неожиданности, Александра резко обернулась: рядом с «седлом» стоял некто высокий в такой же, как на ней самой, невзрачной серой накидке оруженосца с низко надвинутым на лицо капюшоном.

– Наплитанский долгоносик тебе подруга, – неприветливо бросила девушка.

– О! Ответ, достойный потомственного аристократа, – хмыкнул незнакомец.

– С чего вы это взяли насчет аристократа? – мгновенно насторожилась Александра.

– Ну кто же не знает благородную Алексу фон Вик!

Вообще-то, до сего момента она была уверена, что тех, кому было известно это имя, легко можно было бы пересчитать по пальцам – парочка еще и не задействованных бы осталась. А уж на тех, кто мог ожидать встретить означенную Алексу на Флоре, пожалуй, хватило бы и больших пальцев.

– Кто вы и что вам нужно? – невольно понизив голос, холодно спросила девушка.

– Я разве не сказал? – последовал в ответ ехидный смешок. – Предлагаю сделать несколько ставочек, только и всего. Черный шатер Торговой Гильдии на главной улице лагеря – его ни с чем не перепутаешь. Лично я предпочитаю пятую кабинку справа, в ней мне всегда везет! Удачи!

Картинно поклонившись – в момент, когда его голова замерла на уровне плеча Александры, девушка с трудом преодолела искушение сорвать с нее капюшон, – незнакомец отступил к палаткам и скрылся в их рядах.

С минуту Александра простояла, задумчиво привалившись спиной к борту «седла», затем, подобно недавнему загадочному собеседнику, натянула на глаза капюшон и двинулась вдоль по улице.

Традиционный шатер Торговый Гильдии из драгоценного черного бархата действительно трудно было спутать с прочими павильонами. Откинув полог, Александра вошла внутрь, осмотрелась. Все помещение здесь было разделено на небольшие изолированные кабинки, закрывающиеся от посторонних глаз плотными занавесками, – Гильдия трепетно относилась к секретам своих клиентов. Отсчитав пятую кабинку справа – та, по счастью, оказалась пуста, – девушка прошла в нее и тщательно задернула за собой занавесь.

С минуту ничего не происходило, и Александра даже успела подумать, как глупо будет, если сейчас окошко перед ней откроется, и вежливый подмастерье действительно предложит ей сделать ставку. Машинально она даже нащупала в кармане камзола серебряный юань, но в этот момент отворилось не окошко, а стена слева, оказавшаяся потайной дверцей, и из полумрака соседней кабинки показалась фигура, в которой девушка с удивлением узнала графиню де Тэрако.

– Ваше Сиятельство! – невольно вырвалось из уст Александры.

Покачав головой, мачеха выразительно приложила палец к губам.

– Не нужно титулов. И тем более и мен! Только не здесь.

– Прошу прощения… – пролепетала девушка. – Право, я не ожидала… Не было оговорено, чтобы…

– Обстоятельства изменились, – отрезала графиня. – Где наш сэр Эдуард?

– Пошел есть.

– Ясно. Скажи мне, каков он боец? – задала она вопрос, услышать который Александра ну никак не ожидала.

– А какое это имеет… – начала, было, она.

– Каков он боец? – с нажимом повторила мачеха.

– Смотря с кем сравнивать, – пожала плечами девушка. – Для новичка, меньше двух месяцев назад впервые севшего в «седло», – просто великолепный. Но Брильянтовую Корону в этом году едва ли возьмет.

– Не время для шуток, – отрезала графиня, и Александра с испугом осознала, что та, похоже, всерьез рассержена. – Ты видела его учебные бои, как я слышала, сама не раз выходила против него, так что будь любезна дать исчерпывающую характеристику. Мне важно знать.

– Слушаюсь, моя госпожа, – склонила голову девушка, пряча глаза от испепеляющего взгляда мачехи и собираясь с мыслями. – Если взять для сравнения известных вам рыцарей виконтства, я поместила бы его где-то в четвертом десятке – выше любого из новобранцев, но ниже большинства ветеранов. Технически он подготовлен неплохо, но до автоматизма навыки, естественно, еще не доведены. Из-за этого работает на ристалище медленнее, чем следует. Однако обладает неплохой интуицией, которая, отчасти, компенсирует эту медлительность. Основной недостаток – психологическая нестабильность. Если он спокоен и уверен в своих силах, порвет и более опытного противника, но если начнет паниковать, может слить любому неумехе. Типичный пример – итоговая аттестация. Первые два боя он должен был брать без вопросов, но переволновался и проиграл. Зато потом успокоился, и из семи поединков уверенно выиграл пять.

– А десятый? – хмуро поинтересовалась графиня.

– Десятый должен был проиграть. Но тогда бы он не получил сертификат, и все усилия оказались бы напрасными. Поэтому десятый бой я ему сдала.

– Вот как?

– Да. Я специально выбрала себе последний поединок, чтобы в случае чего иметь возможность повлиять на результат. Хотя, честно говоря, надеялась, что он справится сам. Не справился. Пришлось помогать.

– Возможно, напрасно, – обронила мачеха.

– Напрасно? – вспыхнула Александра. – Но задача, которая была мне поставлена…

– Я тебя не виню, – перебила падчерицу графиня. – Просто, как я уже сказала, обстоятельства изменились. Здесь, во Флоренци, все оказалось куда серьезнее, чем я ожидала. Даже задействовав все свои связи, я смогу повлиять на жеребьевку всего раз, и сделаю это во втором туре – в первом уже поздно. Так что свой первый поединок на турнире наш сэр Эдуард должен будет выиграть сам.

– Сам… – повторила девушка, размышляя. – Почему нет? Если у него будет правильный настрой, если в качестве противника ему достанется кто-то из «домашних» рыцарей дома Флоренци – увальней, выходящих на ристалище лишь «для галочки», если…

– Слишком много «если»! К тому же, противник уже известен. И, увы, это отнюдь не «домашний» рыцарь. Сэр Дмитрий с Царры. Тертый калач, опытный боец, серьезных турниров не выигрывал, но и в первом туре почти никогда не вылетал.

– А что, уже есть расписание? – спросила Александра, осмысливая услышанное.

– Оно еще не опубликовано, по крайней мере, не было опубликовано полчаса назад – нет номеров поединков, но почти все пары букмекерам известны. Кстати, знаешь, какой коэффициент дают на победу нашего сэра Эдуарда? Семь к одному!

– Ничего себе! – вырвалось у девушки.

– Вот то-то и оно!

– А на этого… сэра Дмитрия, на него нельзя как-нибудь выйти? – мозг Александры отчаянно искал выход из тупика. – Купить или там, не знаю, слить какую-нибудь дезу, подставить, отравить, в конце концов…

– Работаю, – бросила графиня. – Но пока никаких реальных вариантов не вижу. Он хоть на сегодня и вольный рыцарь, но прибился к свите маркиза де Бурро, видно, пытается попасть в его ближнюю дружину. Поэтому действовать приходится очень осторожно: малейший сбой, и все станет известно маркизу, а значит, герцогу Флоренци. Единственное, что удалось – достать вот это, – в ее руке появился миниатюрный информационный диск. – Это подборка его поединков. Составлена, скорее всего, им самим в целях саморекламы. Где-то с дюжину боев, все победные, естественно. Я просмотрела мельком – малоинформативно, для каких-то серьезных выводов непригодно. Но ты все же прогляди свежим взглядом, может, заметишь что-то, что я упустила. Больше у нас все равно ничего нет.

– Хорошо, – кивнула девушка, пряча диск в карман камзола.

– В общем, вся надежда на нашего сэра Эдуарда, – заключила мачеха. – Так что крутись как хочешь, настраивай, успокаивай, хоть в «седло» вместе с ним садись, но победить он обязан.

– Про «седло» я уже думала, – призналась Александра. – Но там визуальный контроль на старте – не прокатит.

За спиной графини послышалось слабое жужжание. Она обернулась – и в ее руках оказался лист распечатки.

– Вот, появились номера поединков, – сообщила мачеха, наскоро пробежав его глазами. Вторая пара ворот, тридцать девятая схватка. Что ж, по крайней мере, долго ждать не придется, уже утром многое прояснится… Так, а это у нас еще что такое? – нахмурилась она внезапно.

– Что еще случилось? – похолодела девушка.

– Коэффициент вырос с семи до двенадцати! Ногу он там, что ли, себе сломал, покарай его хаос?!

– Думаю, мне стоит вернуться к нему, выяснить, что происходит, – встревоженно предложила Александра.

– Да, ступай, – как-то отрешенно проговорила графиня. Мысли ее, похоже, были уже о чем-то другом. – Меня не ищи, надо будет – я сама тебя найду.

– Ясно. Так я пошла?

– Ты еще здесь?!

Поклонившись мачехе, Александра едва не бегом покинула кабинку.

* * *

Эдуарда она нашла в их палатке. Ну, как в палатке – большая часть юноши действительно находилась внутри, но обутые в высокие сапоги ноги торчали наружу. Повалившись навзничь, рыцарь, не удосужившийся раздеться, спал мертвым сном. Под сводами витал резкий запах винного перегара.

Первым ее порывом было растолкать спящего пинками, вторым – затащить его полностью в палатку, что она и сделала, подхватив бесчувственное тело под мышки. Эдуард сердито пробубнил что-то невнятное и вновь затих.

Двенадцать к одному! Быстро работают господа букмекеры! Впрочем, это они еще слиберальничали: тут все тридцать к одному, если не сто… Бесконечный космос!

Все-таки пнув от души рыцаря ногой в бок – тот вновь ответил лишь невразумительным бормотанием, – Александра села на пол, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Глаза ее сделались влажными – видно из-за смрада, стоящего в палатке. Ну а из-за чего же еще-то?!

20

Эдуард

Над ухом пищал комар. Пищал неотвязно, надсадно, противно. Эд вяло пошевелил рукой, в надежде отогнать навязчивого паразита, но писк не стихал. Тогда юноша попытался отодвинуться в сторону сам, но стоило ему самую малость напрячь мышцы, как виски зазубренным кинжалом пронзила адская боль.

Не сдержав стона, Эд замер, ожидая, пока та отступит. Боль и правда мало-помалу утихла, и через какую-то минуту юноша осмелился приподнять веки.

Перед его глазами возник низкий, чуть вогнутый брезентовый потолок. Палатка, понял Эд. Нахмурившись – в виски снова болезненно кольнуло, но на этот раз почти тут же и отпустило – юноша попытался припомнить, как попал сюда накануне вечером, но, увы, успеха не достиг: последней худо-бедно отчетливой картиной, всплывшей перед его мысленным взором, был опустевший трапезный павильон. Потом – провал…

– Проснулся? – знакомый голос заставил его дернуться в попытке приподняться на локтях. Это было ошибкой: в мозгу разве что не бомба разорвалась, в глазах потемнело, и вновь застонав, Эд кулем рухнул обратно на пол. – Проснулся, – повторила невидимая ему Алекса. – На-ка, выпей вот, – его руки коснулось что-то холодное.

– Ч-ч то это? – вы давил Эд. Язык повиновался неохотно.

– Лекарство, что. Выпей – полегчает.

На ощупь приняв протянутый ему стакан, юноша, как смог аккуратно поднес его к лицу и, осторожно свернув голову набок – проклятая боль вновь напомнила о себе, но на этот раз он ожидал ее прихода и вынес молча, осушил. В рот, впрочем, попала едва половина, остальное стекло по губам и щеке на пол.

– Убей его, – прошептал Эд, смакуя сладковатый вкус оросившей горло жидкости.

– Кого? – не поняла девушка.

– Комара. Жужжит, гад, мочи нет…

– Какого еще комара?

– Да вот же… – Эд сделал очередную, вновь неудачную, попытку отмахнуться от настырного кровососа.

– Нет здесь никакого комара, – усмехнулась Алекса.

– Как это нет? А кто же это тут пищит?

– Никто не пищит. Это «седла» идут на взлет.

– «Седла»? Ах, да, турнир… – понял Эд. – Скоро открытие?

– Полчаса как начались поединки.

– Что?! – на этот раз никакая боль не могла помешать юноше рывком сесть. – Мы что, опоздали?!

– Нет, конечно, – невесело усмехнувшись, покачала головой Алекса. Поджав ноги, девушка сидела у самого входа в палатку. – Наш поединок – номер тридцать девять, времени еще достаточно.

– Тридцать девять… – повторил Эд, немного расслабившись. – Да, я помню, тридцать девять… Похоже, я вчера выпил лишнего, – неожиданно для самого себя добавил он.

– Глупо было бы отрицать очевидное, – хмуро кивнула Алекса.

– Я не хотел… – виновато пробормотал юноша. – Я сначала даже специально воды попросил у слуги. Вместо вина. Но сэр Тристан… Неудобно было отказываться…

– Неудобно штаны через голову надевать, – сердито буркнула девушка. – Впрочем, ладно, что сделано, то сделано, – добавила она уже другим тоном. – Как сейчас, легче? Лекарство должно уже было начать действовать.

– Нет, – покачал головой Эд и в следующее мгновение с удивлением понял, что движение не причинило ожидаемой боли. – Хотя нет, легче, гораздо легче! – радостно выпалил он.

– Отлично, – кивнула Алекса. – За вторым рядом палаток большой синий шатер, там можно умыться, принять душ, ну и все такое. Сходи и возвращайся сюда. Только, космоса ради, ни с кем по дороге не заговаривай, особенно с зазывалами букмекеров! И главное, ни в коем случае не бери у них никаких бумаг! Даже не смотри на них! Все, что нам нужно, я уже взяла.

– А почему не брать-то, если будут давать? – спросил юноша, осторожно приподнимаясь на четвереньки. Боль не возвращалась, правда, голова немного кружилась, но не так сильно, как можно было ожидать.

– Сказала не брать, значит не брать! – отрезала Алекса. – Примета такая – в день боя с букмекерами никаких дел не иметь, – пояснила все же она.

– Ах, примета… Тогда конечно… – кивнул Эд.

То ли лекарство Алексы оказалось столь чудодейственным, то ли сказались пять минут, проведенные под тугими струями ледяного душа, но если по дороге в синий шатер юношу еще довольно заметно покачивало, глаза его слезились от яркого режущего света и временами картинка перед ними слегка расплывалась (а временами так и не слегка), то на обратном пути почти все неприятные ощущения исчезли без следа. Что до зазывал Торговой Гильдии, которых так опасалась суеверная Алекса, то они Эду так и не встретились, очевидно, перекочевав с открытием турнира куда-то ближе к гостевым трибунам. Да и не одни они, судя по всему: и накануне-то не слишком шумный лагерь словно вымер, разве что над посадочной площадкой одно за другим поднимались в воздух «седла» с яркими номерами участников на бортах, да на противоположной палаткам стороне улицы у огромного, в полстены павильона, экрана – еще вчера его здесь и в помине не было – теснилось человек пять-шесть в серых накидках оруженосцев. Солнце лупило прямо в экран, и разобрать, что там на нем транслируется, Эд не смог, а подходить ближе не стал, дабы не терять время.

В палатку рыцарь вернулся в настроении подстать самочувствию, пусть еще не оптимальном, но значительно поправившемся.

– Ну что, я готов! – сообщил он от входа. – Где этот сэр Дмитрий? – имя соперника пришло на память как-то само собой. – Дайте мне его, и я разделаюсь с ним!

– Конечно, разделаешься – если дурака валять не будешь, – откликнулась Алекса. – В первом туре у сеянных бойцов серьезных соперников не бывает. Но расслабляться раньше времени все равно не стоит!

– А никто и не расслабляется, – пожал плечами Эд. – Ну что, идем к «седлу»? Или рано?

– Идем, пора.

Ряды рыцарских палаток с трепещущими на ветру алыми флажками тянулись уже до самой посадочной площадки, вот только через два места от их собственной в этом строю зияла проплешина.

– Кто-то, я смотрю, уже съехал, – удивленно проговорил Эд. – Надо же, как быстро! Я помню оруженосца, который ее вчера ставил, – высокий такой.

– Высокий? – равнодушно переспросила Алекса. – Не припомню.

– Наверное, его рыцарь уже проиграл свой поединок, – предположил юноша.

– Не обязательно, – покачала головой Алекса. – Даже вряд ли. Вопросы выкупа будут решаться не ранее вечера. Возможно, их просто пригласили присоединиться к стану какого-нибудь лорда.

– А, понятно, – протянул Эд.

На площадке он едва не прошел мимо своего «седла» – во весь борт у того теперь красовался четырехзначный турнирный номер, и Эд его попросту не узнал в таком виде.

– Наша пара ворот вторая, – принялась инструктировать его Алекса, покуда он устраивался в пилотском кресле. – Маршрут на исходную позицию обозначен лучами зеленого цвета. Пройдешь по нему, там будет своего рода накопитель – зона ожидания. На табло высвечиваются номера поединков и участников, все это дублируется по трансляции. Ничего сложного, все как в учебной программе. После поединка победитель выполняет круг почета над трибунами, побежденный садится на Площадку Позора… – она осеклась. – Ну, последнее нам сегодня не грозит, – быстро добавила девушка.

– Твоими бы устами… – Эд почувствовал, что понемногу начинает волноваться.

– Так, нытье отставить! – нахмурилась Алекса. – У сэра Роджера ты таких, как этот сэр Дмитрий, дюжинами щелкал между завтраком и обедом! Просто сделай то, чему тебя учил Инструктор, и дело в шляпе! Ну и… – она на мгновение запнулась, словно задумавшись, а затем внезапно, перевесившись через борт «седла», чмокнула юношу в щеку. – На удачу! Я верю в тебя, сэр Эдуард!

– Э… – лицо юноши залило краской. – Я… Ну, в общем, я не подведу! – запинаясь, выдавил из себя он.

Лицо девушки скрылось за срезом борта, и через пару секунд опустившийся сверху бронеколпак «седла» и вовсе отрезал от нее рыцаря.

* * *

– Поединок номер тридцать девять! На ристалище приглашаются благородные рыцари сэр Дмитрий с Царры, номер восемь пятьдесят три, и сэр Эдуард Драконья Кровь, номер двенадцать тридцать девять! – раздался из динамика долгожданный вызов.

Эд взялся за поводья и направил «седло» к стартовому створу. Он нисколько не волновался. Почему – и сам толком не понимал. Разве что щека так и пылала в том месте, где ее коснулись губы девушки, но связанные с этим переживания были совсем иного рода…

На противоположном конце дорожки показался его соперник. Вылетел на полном ход у, на самой грани превышения допустимой правилами скорости, резко затормозил, развернулся на месте – красиво развернулся, что тут скажешь, и замер словно вкопанный. Пижон ты, приятель, и трюки твои пижонские! Это все от неуверенности в себе.

– Благородные рыцари сэр Дмитрий с Царры и сэр Эдуард Драконья Кровь, проявите свою доблесть!

Небо над ристалищем озарила сигнальная вспышка, и Эд бросил «седло» вперед.

Александра

Стоя на трибуне в толпе оруженосцев и простонародья, задрав голову, Александра вместе со всеми наблюдала за разворачивающимися в исполосованном разноцветными сигнальными лучами небе турнирными баталиями, время от времени даже присоединяясь к многоголосому восторженному хору, славящему очередного победителя, мысли ее, однако, никак не желали взмывать ввысь вслед за разукрашенными «седлами» участников. Нет, упрекнуть себя ей было не в чем, все что смогла, она сделала. Полночи просидела над полученным от мачехи диском, силясь выявить хоть какую-то закономерность в действиях сэра Дмитрия. Но нет, графиня, как всегда, оказалась права: никакой практической пользы из этой рекламной нарезки извлечь было невозможно. Ну, кроме самого общего понимания, что перед нами тертый калач, хорошо подготовленный как технически, так и тактически боец, уверенный в себе и хладнокровный, каким, собственно, и положено быть рыцарю. Конечно, подборка была тенденциозной, призванной продемонстрировать своего героя в самом лучшем свете, и вовсе не исключено, что представленные в ней поединки отнюдь не характерны для сэра Дмитрия, но ничего другого в распоряжении Александры, увы, не имелось.

В итоге только время и силы зря потратила, никаких мало-мальски дельных советов по результатам просмотра дать Эдуарду она не могла.

Снять симптомы похмелья было куда более простой задачей – нужные пилюли имелись в ее багаже. Нашлось в нем и отличное успокоительное, способное убрать избыток эмоционального напряжения, почти не сказавшись на скорости реакции, столь важной для рыцаря в бою, – новейшая разработка знаменитых лабораторий Тэрако. Оставалось лишь внушить Эдуарду уверенность в своих силах. Будет действовать спокойно – получит какие-никакие шансы. Отсюда и несколько пренебрежительный отзыв о сопернике, и забота о том, чтобы на глаза юноше не попались красноречивые букмекерские котировки. К утру они, правда, несколько понизились, но и нынешние девять к одному – убийственное соотношение. Прознай Эдуард о том, как низко оценивают его перспективы независимые эксперты, – и все, глуши двигатели.

Александра почувствовала, как в душе у нее вновь начинает разгораться пламя гнева, утихшее было за грузом текущих забот. Какая же он все-таки свинья, этот Эдуард! Одно слово, крестьянин… Крутишься вокруг него, как планетоид вокруг звезды, все делаешь, а вместо благодарности – история вроде вчерашней! А если бы у нее не оказалось с собой заветных пилюль? Ведь здесь, на Флоре, их не достать! То-то хорош был бы он сегодня в «седле»! Если бы вообще до него доковылял! Бездонный космос, и за что ей только это наказание?! Ну, погоди же, сэр Драконья Кровь! Попробуй только у меня сегодня не выиграть схватку, узнаешь, какова виконтесса Александра де Тэрако в ярости!..

– На ристалище приглашаются благородные рыцари сэр Дмитрий с Царры, номер восемь пятьдесят три, и сэр Эдуард Драконья Кровь, номер двенадцать тридцать девять!

Вздрогнув, девушка подняла глаза к небу: противники уже поднимались из зоны ожидания. Эдуард вел «седло» ровно, без того едва заметного нервного рысканья носом, что характерно для него в минуты паники. Ну хоть что-то… Сэр Дмитрий пронесся бешеной кометой, словно боялся опоздать к началу поединка. Правил, однако, безукоризненно, у стартового створа затормозил безупречно, а в конце еще лихо крутанулся вокруг оси, демонстрируя на потех у восторженной публике мастерство атмосферного пилотажа. На взгляд Александры, тут он уже несколько переборщил, но толпа такие трюки обожает.

Ну, что можно сказать… Ясно, уверенности в себе этому сэру Дмитрию не занимать. Еще бы – при таких-то котировках! Наверняка считает, что победа у него уже в кармане, вот и красуется на публику. Наверняка постарается и схватку провести с этаким шиком… Эх, окажись сейчас там, наверху, напротив него Александра, она бы уж сбила спесь с наглеца! Пальцы девушки сами собой зашевелились, нащупывая невидимые поводья, но вместо пульта управления уткнулись в спину стоящего впереди оруженосца. Тот недовольно обернулся, и Александра, поспешно отдернув руки, предпочла завести их за спину.

– Благородные рыцари сэр Дмитрий с Царры и сэр Эдуард Драконья Кровь, проявите свою доблесть!

Сверкнула сигнальная вспышка, и противники устремились навстречу друг другу.

Сердце девушки заколотилось, словно ускоряясь вместе с несущимся через небосвод «седлом», пальцы стиснулись до хруста, дыхание, кажется, вовсе остановилось…

– Стреляй… – прошептали губы. – Ну, пора, стреляй же!

Дистанция была уже вполне убойной, Эдуард, однако, медлил. Не спешил разряжать излучатель и его куда более опытный противник. Еще секунда…

Два выстрела ударили почти одновременно. Не в силах более выносить этого напряжения, Александра, было, зажмурилась, тут же рассердившись на себя, заставила глаза вновь открыться, но теперь взор заволокла предательская пелена, рассмотреть через которую что-то было решительно невозможно.

– Кто? – отчаянно воскликнула она. – Кто победил?

Оруженосец впереди – тот самый, которого она недавно так неосторожно ткнула в спину, – обернулся, видно, чтобы ответить, но в следующий миг все вокруг заглушило громогласное объявление герольда:

– Честь и слава победителю этой схватки, благородному рыцарю сэру Эдуарду Драконья Кровь!

Издав истошный вопль, Александра подскочила на месте и стиснула в объятиях вконец растерявшегося соседа.

Над трибуной под приветственные крики зрителей неспешно совершало круг почета «седло» с номером двенадцать тридцать девять на борту.

21

Эдуард

– Процедура уплаты победителю выкупа рыцарем, проигравшим в турнирной схватке, одинакова по всему Королевству, – рассказывала Алекса. – Законом она детально не регламентирована, только обычаем, однако серьезные отступления от общепринятого порядка случаются крайне редко. Ровно через полчаса после завершения последней схватки дня прозвучит гонг, его будет слышно в любом уголке лагеря. По его сигналу проигравший должен войти в палатку победителя и символически предложить хозяину свое «седло». На что тому полагается отметить доблесть, проявленную неудачником в ходе поединка, и сообщить, что из уважения к последней он готов удовлетвориться скромным денежным выкупом. Сумма, как правило, вслух не называется, а записывается на бланке, например вот на таком, – девушка показала Эду лист бумаги, украшенный по краям замысловатым орнаментом. – Проигравший благодарит хозяина за проявленное великодушие, забирает бланк и откланивается. Вот, собственно, и все. До полуночи деньги должны быть зачислены на счет победителя. По завершении турнира они ему будут выплачены наличными либо вместо злата-серебра можно взять вексель Торговой Гильдии. Многие, кстати, предпочитают вексель – Гильдия по нему платит хорошие проценты, а надежностью он практически ничем не уступает наличным. Подделать его, как говорят, невозможно – бумага используется специальная, с множеством степеней защиты, секрет которых тщательно охраняется от посторонних. За всю историю был единственный случай кражи бланков – так Гильдия объявила настоящую охоту на похитителей с баснословными призами за их головы, неофициально, конечно. В итоге лишь одному из преступников удалось найти спасение в королевской тюрьме, остальные, как гласит молва, закончили свои дни в страшных мучениях. Бланки, естественно, были возвращены Гильдии.

– Надо же! – покачал головой Эд. – Но я бы все-таки предпочел наличные.

– Никаких проблем, – пожала плечами Алекса. – Так сколько будем писать? – она занесла перо-самописец над бумагой.

– А ты как думаешь? Сколько просить?

– Здесь главное – соблюсти разумный баланс, – принялась рассуждать девушка. – Мало потребуешь – останешься внакладе, слишком много – прослывешь скрягой, что для репутации рыцаря не есть хорошо. Триста-четыреста золотых рублей за победу для странствующего рыцаря нормально. Но с учетом вызывающего поведения нашего сэра Дмитрия, думаю, легко можно и пятьсот попросить, никто не осудит.

– Отлично! – кивнул юноша. – Пиши пятьсот! Пусть это будет ему уроком. Проигрывать надо достойно! Да и нам сотня не лишняя! – усмехнулся он.

– Решено: пятьсот, – кивнула Алекса, склоняясь над бланком.

* * *

О недостойном поведении сэра Дмитрия с Царры, сулящем вылиться невеже в дополнительные сто золотых рублей, Эду еще днем поведал его давешний знакомый сэр Тристан по прозвищу Северный Ветер.

Развалившись в нешироком, но удобном – с откидывающейся спинкой, чтобы не приходилось слишком сильно задирать голову, наблюдая за поединками в небе – кресле, Эд блаженствовал на трибуне для чистой публики.

Алекса скромно стояла рядом – сидячего места оруженосцу по статусу не полагалось – и вполголоса комментировала ему происходящее на ристалище.

– Благородные рыцари сэр Арчибальд с Флоры, сэр Гильом, барон Борский, проявите свою доблесть! – прогрохотал голос герольда.

– Сэр Арчибальд, второй капитан герцога Флоренци, – прошептала девушка. – Не слишком жалует турниры и никогда не выступает нигде, кроме родной Флоры, да и сюда заявился лишь по настоятельному требованию герцога. Хороший боец, но регулярной турнирной практики ему, конечно, не достает. Против барона Борского, к слову, закадычного приятеля нашего знакомого Андрея Карского, – услышав это имя, Эд невольно поежился, – шансов у него не много.

Подтверждение словам Алексы явилось незамедлительно: пара секунд, и бело-синее «седло» сэра Арчибальда безвольно клюнуло носом, а окрашенное в красно-черные цвета баронства Бор направилось совершать круг почета. Часть местной публики недовольно загудела, но немало было и тех, кто аплодировал красивой победе.

– Честь и слава победителю этой схватки, благородному рыцарю сэру Гильому, барону Борскому! – провозгласил герольд.

– А ведь почти успел, – шепнула Алекса. – Сэр Арчибальд. Правильно рассчитал, что барон не станет бить сразу, выждал – какой-то доли мгновения не хватило! Впрочем, Борский, конечно, все отлично видел…

Эд едва заметно усмехнулся. Ты сама-то в «седле» сидела когда-нибудь, подруга? Нет, разумеется, куда тебе… Что там можно успеть увидеть?! Он опустил веки, и перед глазами тут же – в который раз уже за сегодня! – предстала картина его собственного поединка. Он заранее решил, что большую часть энергии зальет в щит, оставив на долю излучателя процентов двадцать-двадцать пять, после чего осталось только ждать, когда «седла» достаточно сблизятся. Судя по всему, его противник поступил аналогично, по крайней мере, попыток расстрелять Эда с дистанции сэр Дмитрий не предпринял. И вот, когда решающий момент настал, с сэром Драконья Кровь едва не приключился обиднейший конфуз: одеревеневший от напряжения палец – откуда оно только взялось, юноша был уверен, что абсолютно спокоен! – скользнул по кнопке излучателя, не нажав! Похолодев, Эд всем телом дернулся вперед, вдавив-таки кнопку уже едва ли не ладонью, – мигом позже, чем следовало. В это же мгновение выстрелил и сэр Дмитрий. Экраны «седла» озарило алое зарево – они мигнули лишь на долю секунды, но юноша успел поверить, что сбит, – и тут же зажглись вновь, во всей красе демонстрируя поверженного противника, которого неумолимая автоматика уже влекла вниз, на Площадку Позора.

Как он совершал круг почета над трибунами, Эд толком не помнил, как, следуя световым указателям, посадил «седло» среди других победителей – помнил смутно, зато хорошо запомнил свою растерянность, когда, откинув бронеколпак и выбравшись за борт, не обнаружил кругом ни души. Так и торчал в замешательстве, растерянно переминаясь с ноги на ногу, пока минут через пять на посадочную площадку не прибежала запыхавшаяся Алекса. Где ее только Драконы носили, скажите на милость?! Тоже мне оруженосец называется!

Высказать свое недовольство вслух Эд, впрочем, не успел: только собирался раскрыть рот, как, едва не сбив с ног, девушка бросилась ему на шею, лопоча что-то радостно-бессвязное. После этого любые самые справедливые сетования выглядели бы уже несколько неуместно…

На трибуне, куда они проследовали затем, свободное место удалось найти не без труда. Не успел Эд присесть, как перед ним возник лакей с высокими стеклянными бокалами искрящегося на солнце газированного белого вина на серебряном подносе. Памятуя о своих вчерашних подвигах, юноша неуверенно покосился на Алексу, та, кажется, на мгновение поморщилась, но, тут же вернув на лицо улыбку, кивнула: можно мол. Эд взял бокал левой рукой, а потом, заметив, что девушке, к слову, так и оставшейся стоять, вина не предложили, протянул к подносу правую и взял еще один, передав его Алексе.

– О, благодарю, сэр, вы весьма любезны! – еще шире улыбнулась та.

Вино, впрочем, Эду не понравилось: было оно приторным, с каким-то ягодным привкусом, да еще пузырьки эти… К тому же пить его полулежа в кресле было ужасно неудобно, ради каждого глотка приходилось неуклюже приподниматься, и скоро это дело юноше надоело, и он отставил едва ополовиненный бокал на пол.

Схватки в небе шли одна за другой, почти без пауз. Наблюдать за ними с трибуны было непривычно и, откровенно говоря, немного скучновато – все они отсюда выглядели почти что одинаково: объявление герольда – сигнал – стремительный пролет «седел» – вспышка выстрела – круг почета победителя и пикирование вниз проигравшего. Поначалу Эд пытался представить, как эти поединки должны были выглядеть из кабины «седла», но каждый раз перед его мысленным взором представал его собственный бой. Воспоминания о победе были упоительны – даже несмотря на сопровождавшие ее не самые приятные переживания, – и юноша охотно возвращался к ним вновь и вновь.

Сэр Тристан появился на трибуне спустя часа полтора после Эда, когда последнему уже окончательно надоело следить за поединками рыцарей, имена многих из которых ничего не говорили не только ему самому, но и всезнающей Алексе. Северного Ветра также сопровождал оруженосец. Светловолосый рыцарь оглядывался по сторонам в поисках свободных мест, и как-то так само собой вышло, что Эд, рядом с которым как раз освободилось кресло, призывно махнул ему рукой.

– Рад вас видеть, сэр Эдуард, – приветствовал знакомца сэр Тристан, усаживаясь и принимая от расторопного лакея бокал. Затем, вопросительно приподняв белесые брови, посмотрел на собеседника, и юноша был вынужден взять один и себе.

С другого бока Алекса тут же незаметно для посторонних ткнула его кулачком под ребра, призывая к сдержанности. Эд слегка кивнул: помню, мол.

– Имел удовольствие наблюдать ваш поединок, сэр, – продолжал тем временем Северный Ветер. – Отличный бой, славная победа! Мои самые искренние поздравления! – отсалютовав бокалом, он пригубил вино.

– Благодарю вас, сэр, – проговорил Эд. Далее, по идее, следовало ответить любезностью на любезность, но, к своему стыду, юноша понятия не имел, как закончил свой бой его знакомый. – К сожалению, готовясь к выходу на ристалище, не имел возможности следить за результатами других поединков. Надеюсь, вам сегодня также сопутствовала удача, сэр? – нашелся он.

– О да, – радостно закивал сэр Тристан, – у меня сегодня весьма удачный день! Сэр Стефан с Пуэртоморэ оказался крепким орешком, но, хвала космосу, победа осталась за мной. Но это еще не все! Еще вчера вечером я сделал несколько удачных ставок, не все интересующие меня поединки еще завершились, но мой выигрыш уже составил без малого двести золотых рублей! Двести золотых, сэр Эдуард! Не всякий турнирный приз потянет на такую сумму! И должен признаться, – заговорщически подмигнул он, – доброй половиной выигрыша я обязан вам, сэр Эдуард!

– Мне? – не понял Эд. – Каким образом?

– Известно каким, поставил у букмекеров на вашу победу. И, видит космос, вы меня не подвели!

«Надо же, целых сто золотых рублей! – ахнул про себя юноша. – Сколько же он поставил, интересно?» Впрочем, вслух он этот вопрос, разумеется, не задал.

– А вы, сэр, не балуетесь ставочками? – спросил между тем Северный Ветер.

– Нет, сэр, – с искренним сожалением покачал головой Эд. – У меня примета – не иметь на турнире дела с букмекерами.

– И, похоже, ваша примета работает, – заметил сэр Тристан, – лишнее подтверждение тому ваша блестящая победа над сэром Дмитрием. Кстати, знаете, что этот тип учудил после посадки? Подал протест! Заявил, будто его «седло» было злонамеренно испорчено – сломана кнопка излучателя – из-за чего он якобы и проиграл. Каков наглец, а?! Наверное, вообразил, что находится в Руг – там, как я слышал, турниры давно из поединков доблести превратились в бодание присяжных крючкотворов! Но, думаю, даже в Руг такого никогда не видели! Я откуда все это знаю: жадные букмекеры на целый час задержали выплату выигрыша, пока техники герцога проверяли его «седло». Разумеется, ничего предосудительного не нашли. Теперь этот хам еще и штраф уплатит… Вот такие дела, сэр Эдуард! Мой вам совет: когда будете назначать ему сумму выкупа, накиньте сверху сотню-другую золотых! А как еще прикажете учить этих невеж, по недоразумению вообразивших себя рыцарями?! Разве что вызвать на смертный поединок? Так во время турнира такие вызовы запрещены.

Не уверенный, как следует реагировать на услышанное, Эд предпочел неопределенно кивнуть.

– На ристалище приглашаются благородные рыцари сэр Ланселот Озерный Третий, номер четыре девяносто девять, и сэр Антуан Миролюбивый, номер четырнадцать тридцать три! – провозгласил в это время герольд.

– О! – встрепенулся Северный Ветер. – Вот и они! Еще один поединок, на исход которого я сделал ставку, – пояснил он Эду. – Мне показалось, что букмекеры слишком уж высоко оценивают шансы уважаемого сэра Ланселота. А он уже далеко не тот, что прежде! Что ж, посмотрим, кто из нас прав…

Прав оказался сэр Тристан: сэр Антуан Миролюбивый прозвища своего не оправдал, одержав уверенную победу.

– Вот вам и хваленый сэр Ланселот! – провозгласил довольный собой Северный Ветер, поднимаясь на ноги. – Прошу меня извинить, сэр Эдуард, теперь я вынужден вас покинуть. Пойду облегчу казну Торговой Гильдии еще на десяток золотых! Надеюсь по завершении послезавтрашних боев вновь встретить вас среди победителей!

– Взаимно, сэр Тристан! – проговорил Эд, также вставая с кресла.

Рыцари обменялись крепким рукопожатием, и Северный Ветер в сопровождении своего оруженосца, которого, к слову, Эд так толком и не разглядел, покинул трибуну.

* * *

– Решено, пятьсот, – кивнула Алекса, склоняясь над бланком.

– А я вот о чем думаю, – осмелился, наконец, озвучить Эд тяготившую его мысль. – А если бы в «седле» сэра Дмитрия действительно обнаружилась неисправность, они что – могли отнять у меня победу?

– Нет, конечно, – проговорила девушка, опуская перо. – После объявления герольда «Честь и слава победителю этой схватки благородному рыцарю такому-то» результат поединка пересмотру уже не подлежит, протестуй – не протестуй. Тем более, здесь, во Флоренци. Да и в Руг, упомянутом твоим везучим приятелем – тоже, правда, там якобы несправедливо проигравшему, – в исключительных случаях могут также позволить продолжить участие в турнире, но лично я о таких случаях не слышала. Другое дело – букмекеры Гильдии. Вот они в сомнительных случаях действительно могут отказаться выплачивать выигрыш, их правила это позволяют. То-то сэр Тристан так переживал! – усмехнулась она.

– Кстати, теперь-то, когда все позади, можно спросить, какие на мой бой были ставки? – поинтересовался Эд.

– Ставки… – Алекса замялась. – Да я уже и не помню…

– А где можно посмотреть? У букмекеров? Сэра Тристана как-то неудобно спрашивать…

– Неудобно, – охотно согласилась девушка. – А…

В этот момент на улице раздался удар гонга.

Вздрогнув, Эд перевел взгляд на вход в па лат к у: на пороге, однако, никого не было.

– Э… – нахмурившись, пробормотал юноша по прошествии минуты. – Так ты говоришь, он должен войти сразу за сигналом гонга?

– Таков обычай, – недоуменно развела руками Алекса. – Странно… – она начала приподниматься, словно намереваясь проверить, не затаился ли сэр Дмитрий где-нибудь за порогом, но в этот момент полог качнулся и в палатку вошел долгожданный гость.

Был он невысок ростом, одет по-походному, плаща на плечах не имел и распространял вокруг себя такой густой запах винного перегара, что у Эда аж дыхание перехватило. На ногах, впрочем, гость держался твердо, но начинать беседу при этом не торопился.

– Э… – вновь протянул Эд, почувствовав, что пауза затягивается. – Сэр Дмитрий?

Гость отрицательно мотнул головой.

– Кто вы, сударь? – сухо спросила из-за спины юноши Алекса.

– Арнольд я, оруженосец сэра Дмитрия с Царры, – буркнул вошедший. – Насчет выкупа.

– Что? – переспросил Эд. Заготовленный красивый сценарий рушился на глазах. – А где сам сэр Дмитрий?

– Где надо, – бросил оруженосец. – Вы бумагу давайте, сколько можно ждать?

– Э… – окончательно растерялся юноша.

– Извольте выйти вон и подождать снаружи! – пришла ему на помощь Алекса.

– Что, не готово еще? – хмуро спросил Арнольд.

– Вон!!! – рявкнула девушка так, что незадачливого гостя буквально вынесло из палатки.

Сам невольно втянув голову в плечи, Эд робко обернулся к своему оруженосцу.

Алекса была вне себя.

– Какое… Какое немыслимое хамство! – задыхаясь от ярости, проклокотала она.

– Что делать-то будем? – неуверенно спросил юноша. – Что мне ему сказать?

– Ничего! – отрезала Алекса. – Негоже рыцарю ронять достоинство общением с таким… субъектом. Я сама ему сейчас все скажу. Но сначала… – подхватив с пола перо, она на секунду задумалась, а затем размашисто вывела перед числом 500 единицу, одним коротким росчерком увеличивая сумму выкупа в три раза. – И пусть только попробует что-то вякнуть, еще нолик сзади припишу! – бросила она, вылетая из палатки.

22

Эдуард

– У меня две новости, – с порога сообщила Алекса, входя в палатку. – Одна хорошая, другая… Другая, скажем так, неоднозначная. С какой начать?

– Уже? – с усилием раздирая слипшиеся веки, приподнялся на локтях Эд. – Только задремал… – накануне, спровадив нахального оруженосца сэра Дмитрия, они долго не могли уснуть, обсуждая странное происшествие. Естественно, не выспались, поэтому после завтрака юноша решил вновь ненадолго прилечь – благо, спешить было некуда, до завтрашнего дня боев у него не будет. Неугомонная же Алекса мало того, что сама спать не пошла, так вон и ему не дает…

– С какой начать? – повторила свой вопрос девушка.

– С какой, с какой… Давай с хорошей, – буркнул рыцарь.

– Итак, хорошая новость: сэр Дмитрий уплатил все, до пос лед него гроша. У организаторов на нашем счет у значит с я ровно полторы тысячи золотых рублей, я проверила.

– А что, разве могло быть иначе? – с показным равнодушием пожал плечами Эд, голос его, однако, предательски дрогнул. Полторы тысячи золотых! Да это же сказочное богатство! Пять комбайнов можно купить!.. Впрочем, что ему теперь эти комбайны – юноша не сдержал самодовольной улыбки. Тем более, пять. Хотя один для дяди Ричарда, может, прикупить и стоит – прежний-то его разбит. Вот дядя обрадуется…

– После того что произошло вчера, я уже готова была ждать чего угодно, – проговорила между тем Алекса. – К счастью, сэр Дмитрий проявил благоразумие. Он, кстати, ночью покинул Флору, хотя до этого, говорят, настойчиво терся возле маркиза де Бурро. Но, видать, не сложилось.

– Ну и скатертью дорога, – злорадно заметил юноша. – А какая вторая новость?

– Вторая… – оруженосец слегка запнулась. – Вторая касается жеребьевки. Известен наш соперник во втором туре.

– Ну, и? – нетерпеливо подался вперед Эд. – Говори, не тяни!

– Это граф Штерн, – сообщила девушка.

– Граф Штерн?! – ахнул рыцарь, оседая. – Тот самый?! Обладатель Бриллиантовой Короны?

Алекса стрельнула в него глазами, словно удивленная информированностью господина.

– Обладатель Бриллиантовой Короны, пятикратный победитель Большого Флоренцианского турнира, верховный капитан Герцога Флоренци, и прочая, и прочая, и прочая…

– Эх… – разочарованно выдохнул Эд. – А как все хорошо начиналось… Плакали теперь мои полторы тысячи золотых!

– А вот это как раз нет, – покачала головой Алекса. – Граф Штерн всегда берет с побежденных на турнирах один лишь символический грош. Деньги ему не нужны, их у него и так, что пыли в космосе, ему славу подавай.

– Вот как? – заметно приободрился юноша. – Так это же совсем другое дело! Славу – это пожалуйста, это нам не жалко, пусть хоть обеими горстями черпает! Ну а мы, чай, не графья, согласны и на бренное золото. Да и вообще, – запальчиво вскинул он голову, – кто сказал, что победа у этого хваленого бриллиантового кавалера уже в кармане? Грош ли, славу ли – их ему еще придется завоевать! Непобедимых на турнирах не бывает!

– Это верно, – кивнула девушка. – В прошлом году на турнире в Руг граф Штерн уступил в полуфинале маркизу фон Шляхту, а два года назад в Напли проиграл и вовсе никому тогда не известному рыцарю сэру Фреду Разбей «Седло». Кстати, как раз во втором туре.

– Вот! – поднял вверх указательный палец Эд. – Как говорил мой дядя, история любит повторяться! Второй тур, малоизвестный рыцарь… Так что пусть лучше Его Сиятельство переживает – нам терять нечего!

– Правильный наст рой, – вроде бы искренне похвалила Алекса. – Сразиться на турнире с графом Штерном само по себе уже огромная честь, многие о такой лишь мечтают. А что до призовых денег, то, спасибо сэру Дмитрию, их мы здесь и так взяли больше, чем стоило рассчитывать. Так что да, терять нам нечего, приобрести же… Впрочем, ладно, – одернула она сама себя, – помечтать еще будет время. А сейчас надо идти на наложение печатей.

– Каких еще печатей? – не понял юноша.

– На «седло». Пошли, по дороге объясню.

– Ну, по дороге, так по дороге, – пробормотал Эд, послушно поднимаясь на ноги и сладко потягиваясь. – Далеко идти-то?

– Я же сказала: к «седлу». Где вчера оставили, там и стоит.

– А, ясно, на тот конец лагеря, – проворчал рыцарь, отводя в сторону полог палатки. – Так что, говоришь, за печати?

* * *

– Правило о печатях было впервые введено более двухсот лет назад, после убийства капитаном герцога Ли бароном Висским короля Владимира Второго, случившегося на Лийском турнире в 340 году, – с которого и начался знаменитый мятеж Ли, – рассказывала Алекса. – После реставрации династии король Карл Первый издал ордонанс, согласно которому в случае участия в турнире венценосной особы на поводья «седла» противника налагалась специальная электронная печать, препятствующая переключению излучателя из турнирного режима в боевой. В 373 году Альфред Второй, к слову, большой любитель турниров, прославленный боец и трехкратный бриллиантовый кавалер, ордонанс Карла Первого отменил, однако в 385-м, после последовавших одна за другой трагических смертей герцога Ана и маркиза Флуа, Владимир Третий не только вернул правило о печатях, но и предоставил организатором турниров право по своему усмотрению распространять его на любых представителей титулованной знати до баронов включительно. Ну а ровно через сто лет, в 485 году, Карл Второй и вовсе установил вместо права обязанность – правда, выведя из-под ее действия баронов и виконтов, – с тех пор неукоснительно исполняемую. Граф Штерн, естественно, подпадает под правило о печатях, хотя, как говорят, подобно Альфреду Второму, считает его несколько унизительным. Для себя самого, в первую очередь. Однако от его мнения здесь ничего не зависит: желает он того или нет, печати на «седла» его противников налагаются.

– А почему бы тогда не распространить это правило на всех участников, включая простых рыцарей? – спросил Эд, задумчиво глядя в чистое лазурное небо. Солнце стояло в зените – знать, не так уж и короток выдался его послетрапезный сон, как можно было подумать. – Чтобы все были в одинаковых условиях?

– Может, и распространят когда-нибудь, – пожала плечами девушка. – Но вряд ли скоро. Я читала, при короле Луи бытовал подобный проект, но в итоге что-то, видно, не срослось. А Артур Третий не слишком интересуется турнирами и не станет без серьезного повода менять их правила. Тем более что сама идея эта в рыцарской среде, мягко говоря, непопулярна…

На площадке, где стояли «седла» победителей первого тура, царило оживление. Копошились возле своих машин рыцари и их оруженосцы, деловито сновали туда-сюда служители в бело-синих плащах, степенно прохаживались стражники – так же в гербовых цветах Флоренци. С момента, когда Эд приземлился здесь вчера, празднуя победу, «седел» значительно прибавилось, так что юноша даже не сразу сообразил, куда следует идти. Алекса, впрочем, не растерялась, уверенно двинувшись сквозь толпу, и через полминуты они уже стояли перед родным «седлом» с номером двенадцать тридцать девять на борту. Здесь их уже ждали.

– Сэр Эдуард Драконья Кровь? – из-за носового обтекателя навстречу им шагнул неприветливый бородач, знакомый Эду еще по шатру регистрации. Сейчас он, правда, выглядел не столь угрюмо и, кажется, даже выдавил из себя какое-то подобие вежливой улыбки – впрочем, в силу густой растительности на лице мужчины, быть в этом до конца уверенным не приходилось.

– К вашим услугам, сэр, – ответил юноша с вежливым поклоном.

– Сэр Донован Сорока, старший распорядитель, – представился бородач. – Извольте открыть «седло» для наложения печати.

Эд метнул короткий взгляд на Алексу, та едва заметно кивнула, и шагнув к «седлу», юноша откинул бронеколпак.

– Будьте любезны приложить руку с браслетом к сенсорной панели, – продолжал сэр Донован.

Юноша сделал, как было велено.

Распорядитель подошел к «седлу» с другой стороны и протянул руку ко второй панели, но не правую, как некогда Берта во время приснопамятного Эдова посвящения, а, подобно юноше, левую, с браслетом, сильно вывернув ее при этом в плече.

– Согласны ли вы, сэр Эдуард Драконья Кровь, на наложение на ваше «седло» блокировочной печати в соответствии с ордонансом о турнирах Владимира Третьего? – задал вопрос бородач.

Эд кивнул.

– Соблаговолите ответить вслух, сэр, – нахмурился распорядитель и повторил: – Согласны ли вы, сэр Эдуард Драконья Кровь, на наложение на ваше «седло» блокировочной печати в соответствии с ордонансом о турнирах Владимира Третьего?

– Согласен, – проговорил юноша.

Панель под его рукой на мгновение озарилась багровым сиянием, но тут же погасла. Эд сжался, ожидая проникновения в ладонь скопища острых игл, как это было при посвящении, но ничего подобного не произошло. В какой-то момент он даже решил: что-то пошло не так, но последовавшие слова распорядителя показали, что рыцарь ошибся.

– Печать наложена, – торжественно провозгласил сэр Донован. – Благодарю вас, сэр, можете закрыть бронеколпак. Возле вашего «седла» будет выставлен пост стражи, – бравый воин в бело-синем плаще с огромной церемониальной алебардой у плеча тут же шагнул из-за его спины и замер возле амортизационной опоры. Суд я по всему, он присутствовал здесь уже какое-то время, но юноша заметил его лишь теперь.

– Зачем? – не удержался от вопроса Эд.

– Так положено, – сухо отозвался распорядитель. – Не смею более вас задерживать, сэр Эдуард! – добавил он, сопроводив слова поклоном.

Учтиво склонив голову в ответ, юноша в сопровождении верного оруженосца покинул площадку.

* * *

– А в самом деле, зачем там стражник? – спросил Эд Алексу, когда они вновь оказались на главной улице лагеря.

– Так положено, – пожав плечами, повторила девушка слова распорядителя.

– Это я уже слышал, – недовольно нахмурился рыцарь. – Но смысл-то в этом какой?

– Традиция, – развела руками Алекса. – А вообще, вдруг вы с этим сэром Донованом сговоритесь, проникните ночью в «седло» и снимете печать?

– А что мешает нам договориться еще и со стражником?

– Это гвардеец из личной охраны герцога. Сэру Доновану он не подчиняется. А вообще, я же говорю, это всего лишь традиция… – она помолчала. – Времени – едва за полдень перевалило, до вечера у нас больше никаких дел не предвидится, – сказала вдруг она, сменив тему. – Чем думаешь заняться?

– Не знаю, – пожал плечами не ожидавший этого вопроса Эд. – Посплю, наверное, – сказал он, и только произнеся эти слова понял, что спать-то и не хочет. – Ну, или по лагерю погуляю… – добавил тогда юноша.

– Есть идея получше, – усмехнулась Алекса. – Как насчет музея Великого Похода?

– Музея? – удивился юноша. – Какого еще музея?

– Ты не слышал о знаменитом на все Королевство герцогском музее Великого Похода? – немного демонстративно вздернула брови оруженосец. – О, это упущение следует исправить незамедлительно! Идем! – и она решительно двинулась вперед по улице.

Помедлив какое-то мгновение, Эд зашагал следом.

23

Эдуард

Отличительным признаком салона первого класса были огромные, почти от пола и до самого потолка, прямоугольные иллюминаторы в массивных латунных рамах, однако пейзаж, проплывающий внизу под крылом рейсового дилижанса, вот уже добрых полчаса, словно в насмешку, был уныл и скучен: голая, как убранное поле после дождя, серая каменистая пустыня – ни домика, ни деревца, ни речки какой-нибудь.

– Покойный герцог специально приказал разместить музей в самом удаленном, невзрачном месте Флоры, – угадала мысли Эда Алекса. – Чтобы в него нельзя было попасть просто так, мимоходом, только лететь специально.

– Да? – обернулся к спутнице рыцарь. – И зачем же?

– А космос его разберет, – пожала плечами девушка. – Может, чтобы интерес подогреть.

– Не очень-то он у него подогрелся, – усмехнулся юноша, окинув взглядом почти пустой салон: кроме них двоих первым классом летел единственный пассажир – какой-то толстяк в камзоле Торговой Гильдии, сразу же после посадки сладко уснувший в своем кресле.

– Второй класс набит битком, – возразила Алекса. – А здесь цена билета на период турнира намеренно задрана до звезд. Это нас, как участников турнира, везут бесплатно, а со всех прочих дерут аж по десять золотых – безумные деньги за полтора часа полета.

– А что же другие участники? – спросил Эд.

– Практически каждый рыцарь Флоренци в музее хоть раз да бывал – у них сложилась традиция посещать его накануне посвящения или сразу же после. А для остальных устраивалась общая экскурсия за день до открытия, мы на нее не попали, так как прилетели на Флору позже.

– Не мы одни, – заметил юноша.

– Кто хотел успеть успел.

– А что там такого интересного, в музее этом? – задал вопрос рыцарь.

– Я, собственно, как раз собиралась тебе рассказать, пока летим, но ты как прильнул к иллюминатору – не хотелось мешать. В общем, так. Музей основал отец нынешнего герцога, сэр Гуго. Это был без преувеличения один из наиболее выдающихся людей своего времен и. Третий сын в семье, по праву рождения он получил более чем скромный «титул учтивости» барона Флосского, лорда без планеты. Династический кризис 511 года застал его в должности простого баннерета в войске его старшего брата, маркиза Фру. Во время гражданской войны Флоренци поддержали Антона Второго Старшего. Сэр Гуго быстро проявил себя как доблестный воин и умелый командир, и карьера его круто пошла в гору. Через три года он был уже верховным капитаном герцога, после заключения перемирия между Антоном и Ольгой Самозванкой, вызванного прорывом Чужих и объявлением Второго Великого Похода, возглавил объединенный авангард армии Королевства, а после гибели в бою с Чужими Антона Второго Старшего некоторое время даже командовал всей армией. Сдав командование принцу Луи, будущему королю Луи Первому, сэр Гуго вновь принял авангард, во главе которого и завершил Великий Поход. К этому времени его отец и оба старших брата пали в битвах, маркиз Фру наследников после себя не оставил, единственная дочь графа Стокка, среднего брата, также умерла, и в результате вернувшемуся домой сэру Гуго на чело нежданно-негаданно свалилась герцогская корона. Мало того, на Соборе, собравшемся для избрания нового короля, новоиспеченный герцог Флоренци также выставил свою кандидатуру (формально на это имел право любой лорд хоть на ступеньку знатнее барона), и надо сказать, благодаря своей популярности в рыцарской среде, даже несмотря на отрицательное заключение родословной комиссии и более чем настороженное отношение со стороны высшей титулованной знати, имел не самые плохие шансы стать Его Величеством Гуго Первым. Но незадолго до голосования герцог внезапно заявил об отказе от участия в выборах в пользу принца Луи, который в итоге и одержал триумфальную победу. Сэр Гуго же вернулся на Флору, где, едва успев основать Герцогский музей Великого Похода, менее чем через два года внезапно скончался от неизвестной болезни, оставив юную вдову леди Саманту с малолетним сыном на руках. Собственно говоря, именно ей, леди Саманте, мы и обязаны тем, что музей из амбициозного прожекта превратился в крупнейший научный и культурный центр Флоренци, да, пожалуй, и всего Королевства. Там ведь не только экспозиция для посетителей, но и второй по величине исследовательский центр по изучению Чужих (первый у Ордена в Великом Пограничном Герцогстве). Туда, в этот самый центр, тоже можно попасть на экскурсию, но сегодня у нас на это времени, к сожалению, не будет. Мы и сам музей-то пройдем по диагонали, часика за два-три, а так там можно сутками бродить! Стандартная экскурсия рассчитана на пять часов, а есть и восьмичасовая, и даже цикл из трех восьмичасовых – с двумя ночевками на местном постоялом дворе. Да-да, там и постоялый двор имеется! А также несколько трактиров – будет, кстати, где перекусить перед обратной дорогой.

– А почему это перед обратной? – тут же спросил Эд. Времени после легкого завтрака прошло уже не мало. – Может, наоборот, с этого и стоит начать?

– Они, по-моему, только утром и вечером открыты. Но можно уточнить.

– Вот и уточни, – бросил юноша.

– Хорошо, – невозмутимо кивнула Алекса. – Я не сообразила: можно же было заказать перекусить на борт у! Чтобы время не терять. Впрочем, поздно: мы уже снижаемся.

Эд обернулся к окну: земля за иллюминатором как будто бы действительно стала немного ближе.

– Точно поздно? – он снова повернулся лицом к девушке.

– Увы, – развела руками та. – Минут через семь-десять посадка.

– Эх, где ж ты была раньше! – разочарованно протянул рыцарь, вздыхая.

* * *

От станции дилижанса собственно к музею вела поднятая зачем-то над землей на добрые пять-шесть метров и опирающаяся на мощные каменные арки мощенная брусчаткой широкая – в те же шесть метров – дорога, этакий бутафорский мост над пустыней. Вдоль левой, судя по солнцу, южной его стороны шла невысокая мраморная балюстрада, правую же украшала галерея скульптур на высоких постаментах. Дорога-мост слегка изгибалась вправо, в результате по мере движения величественные изваяния словно выплывали одно из-за другого.

Первый, самый высокий из постаментов, занимали сразу две статуи – мужчина в меховой королевской мантии поверх парадного мундира и женщина в походном рыцарском одеянии. На голове у мужчины был зубчатый венец, волосы женщины были убраны под высокую митру. Антон Второй Старший и Ольга Самозванка, непримиримые претенденты на престол, ввергнувшие Королевство в пучину братоубийственной гражданской войны, но объединившиеся перед лицом смертельной угрозы человечеству и положившие собственные жизни на алтарь победы над Чужими – до самой смерти они так и не смогли поделить Черный трон Столицы, но теперь легко делили гранитный поста мент.

– О, а я видел этот памятник в учебнике! – воскликнул Эд, замерев на полушаге. – Только почему-то думал, что он находится в Столице.

– В Столице на площади Нового королевского дворца установлена копия, – пояснила Алекса. – Тот памятник большего размера, но поставлен на десять лет позже этого.

– А, понятно…

Следующей за Антоном и Ольгой стояла скульптура принца Луи, за ней – сэра Пьера, Магистра Ордена Человечества, во главе неполного конруа вставшего на пути орды Чужих и погибшего в самые первые часы прорыва, сэра Роберта, сменившего его на посту главы Ордена, но также не дожившего до победы (всего за время прорыва и Великого Похода у Ордена Человечества сменилось четыре Магистра), сэра Леопольда Одинокого, простого рыцаря, уничтожившего в одном из сражений более сотни Чужих, и множества других героев Второго Великого Похода. Имена некоторых из них Эд знал из школьного курса истории, другие, к его стыду, ровным счетом ничего ему не говорили, но тут на помощь юноше охотно приходила Алекса. Глубина знаний оруженосца иногда просто поражала: девушка с легкостью сыпала датами битв, названиями планет и систем, титулами рыцарей и их подвигами – словно специально готовилась. Однажды, слушая очередную героическую историю – о разведывательном рейде в тыл Чужих сэра Виталия, графа Корра, Эд в шутку поинтересовался составом отряда отважного рыцаря и тут же получил исчерпывающий ответ: сэр Кирилл, барон Уззский, сэр Андрей Молодой, сэр Ричард Осторожный и еще восемь прославленных имен. Не исключено, что, выскажи он такую просьбу, про каждого из них Алекса смогла бы прочесть отдельную лекцию, но проверять юноша не рискнул.

Между тем мост, наконец, привел их к воротам музея, а одного памятника, который Эд как раз ожидал увидеть, на нем так и не оказалось.

– Что-то я не понял, а где сам сэр Гуго? – удивленно спросил юноша. – Мы что, его пропустили?

– Нет, – покачала головой Алекса. – Его статуи здесь нет. Такова была воля самого сэра Гуго: его имя не должно ни разу упоминаться в экспозиции музея. Леди Саманта не посмела прямо нарушить завещание мужа, однако дополнила проект залом, формально к музею отношения не имеющим, – вот тот полностью посвящен фигуре сэра Гуго. Мы туда еще зайдем ближе к концу экскурсии.

– А, ну ладно, – кивнул Эд.

Поднявшись на полдюжины заметно отличающихся друг от друга высотой и шириной ступеней, каждая из которых, как пояснила Алекса, символизирует собой один из этапов Великого Похода, они прошли через исполинские деревянные двери с металлическими вставками в виде гербов пяти герцогств Королевства, Великого Пограничного Герцогства и Королевского удела и оказались в просторном вестибюле-ротонде, высокий потолок которого подпирали два ряда колонн – коринфских, как назвала их Алекса, вероятно, по планете происхождения, но Эд о такой не слышал. Колонны внутреннего ряда были цельными, а внешнего на четверть утоплены в стены, ниши же между колоннами заполняли рельефные изображения батальной тематики. Оставив своего рыцаря их рассматривать, девушка ненадолго отлучилась. Впрочем, вернулась она уже через несколько минут, Эд и полкруга по залу сделать не успел.

– Трактир откроется только через два часа, – сообщила она, – так что придется начать нашу экскурсию на голодный желудок.

– Да ладно, ничего страшного, – смилостивился юноша. – Потерпим.

– Можно взять аудиогид, – продолжала между тем Алекса, – но его программа рассчитана на стандартный пятичасовой тур, для нас это долго. Ну да ничего, все экспонаты снабжены подробными пояснениями, ну а если что я подскажу.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Эд. – Куда идти?

– Направо, – указала рукой девушка. – Самое интересное там.

Выставочный зал, в который они попали, имел прямоугольную форму с такими же, как и в вестибюле, выступающими из стен колоннами по периметру. Почти все его пространство занимали два поднятых на невысокие постаменты «седла»: одно обгорелое и разбитое в хлам, так что едва угадывались основные элементы конструкции, второе с виду новенькое, величаво-пурпурного цвета, с золотой короной на борт у. Возле каждого «седла» стояло по беломраморному бюсту Антона Второго Старшего и Ольги Самозванки.

Эд протянул руку к информационной панели, но в последний момент зачем-то оглянулся на Алексу, и та поняла его жест как просьбу начать рассказ.

– Это «седла» Антона Второго и Ольги, на которых они отправились в Великий Поход. Антон Второй, как известно, погиб во время генерального сражения в системе Азд. Его «седло» взорвалось изнутри, обломки упали на планету, разлетевшись в радиусе нескольких миль. После битвы по приказу сэра Гуго их искали, но не нашли. Лишь через год после завершения Великого Похода новоизбранный король Луи отправил в систему Азд специальную поисковую экспедицию, которая буквально по крупинкам собрала «седло» Антона. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы воссоздать действующую боевую машину, но утверждается, что каждый квадратный дюйм «седла» аутентичен. Оно было передано в дар будущему музею еще при жизни сэра Гуго. А вот «седло» Ольги, – Алекса сделала шаг ко второму постаменту, – попало сюда только пятнадцать лет спустя, хотя место для него и было заготовлено изначально. Дело в том, что при гибели Ольги «седло» практически не пострадало, и его унаследовал ее оруженосец – сэр Курт, будущий граф Миасс. Не отметившись в истории Великого Похода ничем особо выдающимся, он благополучно дожил до победы и на все просьбы сэра Гуго, леди Саманты и даже самого короля передать «седло» музею – в обмен на новое, разумеется – отвечал вежливым, но непреклонным отказом. И лишь после его смерти в 538 году оруженосец сэра Курта уступил настойчивости короля Луи и «седло» Ольги, наконец, заняло свое место на этом постаменте. Королевскую раскраску ему, разумеется, вернули уже здесь, сэр Курт, понятно, не имел права на пурпурный цвет и, тем более, на высочайшую корону, при нем «седло» было бело-желтым.

Алекса умолкла, и Эд медленно обошел вокруг постаментов. Антон Второй, Ольга Самозванка – эти имена всегда были для него лишь словами из учебника. Нет, он любил историю, особенно все, что в ней было связано с рыцарством – а с рыцарством в ней было связано чуть меньше чем все, – но эпоха гражданской войны и Второго Великого Похода всегда представлялись ему чем-то далеким, почти нереальным. Легендарным. По правде говоря, с дядиной фермы и орбитальный замок барона Карского казался далеким и легендарным!

И вот перед ним «седла», на которых шли в бой эти самые легендарные исторические личности! От осознания этого просто дух захватывало.

«А ведь мое собственное «седло» тоже могло пройти гражданскую войну и Великий Поход! – пришла ему в голову неожиданная мысль. – Сэр Кретьен тогда еще, конечно, и на свет не родился, но едва ли он был его первым владельцем. А вот его предшественник или предшественник предшественника вполне могли биться с Чужими!»

– А можно как-то определить год выхода «седла» с Верфи? – спросил он, вернувшись к Алексе.

– Можно, но это надо внутрь лезть, а кто ж здесь это разрешит? – ответила та. – Но я тебе и так скажу: «седло» Ольги – 478-го года выпуска, «седло» Антона – 495-го. А почему тебя вдруг это заинтересовало?

– Да нет, – мотнул головой Эд, – я не про экспонаты, я про обычные «седла». Мое, например.

– А, это без проблем. В техническом отсеке есть пластинка со всеми выходными данными.

– Покажешь, как вернемся?

– Конечно. Ну что, пойдем дальше?

– Пойдем, – кивнул юноша.

В следующем зале также стояли боевые машины, вот только это были боевые машины… Чужих! Еще в дверях поняв, что именно находится перед ним – внешний вид кораблей Чужих был ему хорошо знаком по любимому симулятору, – Эд стремглав бросился к постаментам. Всего их здесь было пять, но лишь одна из взгроможденных на них зловещих черных машин выглядела неповрежденной, остальные представляли собой скорее более или менее крупные фрагменты, нежели целые корабли.

Затаив дыхание, Эд несколько раз обошел вокруг трофейной машины. Нет, при всей хваленой реалистичности симулятора нарисованные им игровые картинки были бесконечно далеки от истины. Непропорциональный, несимметричный ни в одной из плоскостей, угловатый, бугристый, абсолютно неаэродинамичный, но при этом, несомненно, красивый своей – совершенно чужой красотой – корабль Чужих одновременно и притягивал к себе словно магнит, и навевал ужас – до вздыбленных волос, до замирания сердца, до холода на спине. Хотелось прижать к нему ладонь – и одновременно бежать прочь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого материального воплощения абсолютного зла.

– …целые корабли Чужих в наши руки почти не попадали, – донесся до Эда откуда-то издалека голос Алексы. – С уверенностью можно говорить лишь о трех таких случаях. Одна из трофейных машин перед нами, вторая и, вероятно, третья находятся в распоряжении Ордена. Что касается данного конкретного корабля, то он был захвачен уже после Великого Похода сэром Максимилианом Отважным, контрактником Ордена, во время патрулирования границы. Обстоятельства этого захвата остались неизвестными – товарищи сэра Максимилиана из того вылета не вернулись, а сам он был обнаружен без сознания в «седле», ведущем трофей на жесткой сцепке. Сознание к сэру Максимилиану через какое-то время вернулось, однако в себя он так и не пришел, лишившись рассудка. Речь его была бессвязной и узнать от него, что именно произошло в патруле, не удалось.

– Жуткая история… – пробормотал Эд, с трудом сбрасывая оцепенение.

– Как и все, что связано с Чужими, – заметила девушка. – Идем дальше?

– Сейчас, вот эти только еще осмотрю, – проговорил Эд, кивнув на обломки на соседних постаментах.

Полной грудью он вздохнул, только выйдя из зала трофеев в коридор.

– Сейчас можно пойти дальше направо, – сказала Алекса, указав на одну из дверей. – Там демонстрируются инсталляции всех основных битв Второго Великого Похода. Довольно любопытно, смотришь как бы из самой гущи сражения. Но они идут в реальном времени, так что в лучшем случае успеем одну посмотреть, и то не самую долгую. Есть желание?

– Да не, не особо, – покачал головой Эд. – Я их все на симуляторе видел, это же примерно то же самое, да?

– Ну, малость помасштабнее, конечно, но так – да, компьютерная инсталляция.

– Тогда лучше что-нибудь другое посмотрим, – решил юноша.

– Значит, идем сюда, – двинулась оруженосец в арку налево.

В открывшемся за ней зале стены были сплошь увешаны картинами, в основном, как успел заметить Эд, портретами. Здесь же впервые за время пребывания в музее им встретились другие посетители – мужчина и женщина с двумя детьми, старшей девочкой и мальчиком, судя по всему, семья, стояли перед одним из полотен, внимая аудиогиду. Детям, похоже, было не слишком интересно: на картину они почти не смотрели, незаметно для родителей увлеченно отвешивая друг другу тычки и тумаки, однако завидя незнакомцев, тут же замерли, старательно вытаращившись на экспонат. Терпеть им, впрочем, пришлось недолго: Алекса в этом зале предпочла не задерживаться, прошагав его насквозь. Эд, естественно, не отставал, но уже в дверях не утерпел, обернулся: так и есть, дети с радостью вернулись к своему прежнему занятию.

Следующий зал оказался заставлен рядами стеклянных витрин, в которых на бархатных полочках красовались разнообразных форм и размеров кортики.

– Потери объединенной армии во Втором Великом Походе составили двести пятьдесят тысяч семьсот сорок семь рыцарей и около трехсот тысяч оруженосцев – это более половины всех рыцарей Королевства на 517-й год, – заговорила Алекса. – Здесь представлены кортики погибших – те, что удалось спасти, и которые не перешли во владение преемников. Всего в коллекции музея их около ста тысяч, в экспозиции представлены двести пятьдесят. Самые известные экспонаты, естественно, – клинок кортика Антона Второго (эфес и ножны не сохранились) и кортик Ольги Самозванки. Они находятся в центральной витрине, той, что увенчана золотой короной. Кроме них есть еще несколько очень интересных экземпляров. Впрочем, смотри сам.

Кивнув, Эд двинулся вдоль стекла ближайшей витрины. Каждый кортик лежал на отдельной подушечке, рядом на золотой табличке были выгравированы имя и титул его владельца, а также дата рождения и смерти – чаще всего 518-й или 519-й годы, время наиболее чувствительных потерь. Возле некоторых помимо этого висела голограмма с изображением рыцаря, коснувшись панели на стекле можно было увеличить ее до полного человеческого роста. Впрочем, попробовав раз-другой, Эд этой функцией более не злоупотреблял, не решаясь лишний раз тревожить покой павших героев.

Кортики отличались один от другого не только формой – с изогнутым или прямым клинком, – но в большей степени богатством убранства ножен и рукояти: от совсем простых, стальных, лишенных малейшего украшения до щедро усыпанных драгоценными каменьями поверх золота, серебра или кости. Кортик Ольги Самозванки, к слову, был из числа первых, отличаясь от прочих лишь гравировкой в виде увитой лавровой и дубовой ветвями литеры «О» на эфесе и надписи «Се веретено» на перекладине. Эд знал историю ее появления. Во время династического кризиса противники Ольги, оспаривая ее права на королевский трон, выдвинули старинную, пришедшую еще из Ветхого Мира максиму: «Негоже лилиям прясть», в том смысле что престол, мол, не для женщин. На что Ольга, как говорят, заявила, что ее прялка – «седло», и со словами «А это мое веретено» выхватила из ножен кортик и вонзила его в стол, расколов столешницу надвое. Ну, легенда, что с нее взять…

Последняя витрина уже осталась, было, позади, когда ее содержимое внезапно привлекло взгляд Эда. Пара кортиков, выставленные в ней, в отличие от прочих, были почему-то извлечены из ножен. При этом ножны в наличии имелись – лежали рядом. Присмотревшись, юноша заметил еще одну особенность: обнаженные лезвия обоих клинков были не гладкими, а сплошь покрыты узором в виде густо переплетенных волнистых линий. Таблички услужливо сообщали, что данные кортики принадлежали сэру Фердинанду Скрытному и сэру Георгу, графу Камю, оба сложили головы в 522 году – незадолго до победы.

– О, – воскликнула за спиной Эда Алекса, – обратил внимание, да? Это интересно. Здесь, в музее, находятся два из пяти «драконьих когтей»!

– Драконьих когтей? – недоуменно переспросил юноша.

– Их самых. Ты что, не слышал о «драконьих когтях»?

– Нет, – покачал головой Эд. – А что, должен был?

– Ну, это довольно известная легенда… Причем, что характерно, легенда асатов. Сотни лет назад, еще до прихода в Новый Мир нартов, пять воинов-асатов встретили в космосе Дракона. Дракон был ранен, но они не стали его добивать, позволив уйти. В благодарность Дракон отломил пять своих когтей и подарил тем воинам, завещав выковать из них кортики, равных которым не будет во всем Новом Мире. Асаты так и поступили, и с тех пор эти кортики, так и названные «драконьими когтями», передаются рыцарями из поколения в поколение. Главная их отличительная черта – замысловатый узор на клинке. Бытует поверье, что тот, кто вновь соединит все пять кортиков в одном отряде, приобретет власть над всем Новым Миром, включая Драконий Угол, но всерьез к нему, конечно, никто не относится.

– Нет, не сходится, – с усмешкой покачал головой Эд. – Во-первых, воины асатов не носили кортиков. Да и с чего бы это вдруг им пощадить раненого Дракона? К тому же сэр Фердинанд и сэр Георг, – он кивнул на витрину, – нарты, а не асаты.

– Известно, что среди предков сэра Фердинанда были асаты, – возразила девушка. – Впрочем, легенды не всегда следует понимать буквально. Ну что, дальше?

– Идем.

Пропустив Алексу вперед, Эд как бы невзначай приотстал. В дверях зала он задержался, бегло огляделся по сторонам и, убедившись, что никто за ним не наблюдает, до половины выдвинул из ножен на поясе свой кортик. Изогнутый клинок украшал узор из переплетенных линий – на вид точно такой же, как на «драконьих когтях» в витрине.

24

Эдуард

– Сам по себе узор на клинке мало что доказывает, подделки встречаются не так уж и редко, – веско произнесла Алекса, внимательно разглядывая извлеченный из ножен кортик. Стол, за которым сидели они с Эдом, был отгорожен от общего зала трактира плотной занавесью, надежно оберегающей от чужих глаз и ушей, тем не менее, говорила девушка вполголоса. – В свое время в Напли их производство буквально поставили на поток, года не проходило, чтоб где-нибудь не объявился очередной «драконий коготь». Большинство фальшивок с легкостью разоблачались, но встречались среди них и настоящие шедевры, требующие серьезной экспертизы…

– Выходит, подделка? – разочарованно протянул Эд. – Да уж, глупо было надеяться…

– Я этого пока не сказала, – покачала головой оруженосец. Особого оптимизма, впрочем, в этом ее «пока» не прозвучало.

Подушечкой указательного пальца Алекса осторожно погладила острие, плавно провела ею вдоль линии заточки, затем, взявшись обеими руками, легким движением согнула клинок в дугу – Эд даже дернулся вперед, чтобы спасти оружие от неизбежного перелома, но тому столь бесцеремонное обращение, похоже, не причинило ни малейшего ущерба – через секунду клинок вернул свою прежнюю форму, целый и невредимый. Тем временем девушка поскребла ногтем серебряное кольцо на эфесе, потеребила пальцами навершие в виде стилизованной орлиной головы с распахнутым клювом и, внезапно провернув его на сто восемьдесят градусов, отсоединила и отложила в сторону. Сделалась видна восьмигранная гайка, которую девушка тут же принялась откручивать, судя по всему, с немалым усилием.

Детали эфеса ложились на стол одна за другой. Особого внимания Алексы удостоилась полая рукоять и пара крепежных винтов – каждый из них девушка изучала не менее минуты.

– Ну что можно сказать… – задумчиво проговорила она наконец. – Эфес, за исключением гарды, изготовлен в первом десятилетии нашего века и сам по себе ничем не примечателен. Гарда несколько более старая, но тоже не древняя, максимум середина четырехсотых. Про ножны и говорить нечего, сразу видно, что они совсем новые. А вот клинок… Он кованый, а не катаный, как большинство современных, это очевидно. Очень хороший. И очень старый. Намного старше эфеса. Точнее, к сожалению, определить не могу. В общем, даже если это и подделка, то запредельного качества.

– То есть, может быть и не подделка?! – ахнул Эд.

– Может быть. Не знаю. Интересно было бы выяснить, от кого его получил сэр Роланд. И при каких обстоятельствах.

– И как ухитрился сохранить в тайне, – добавил юноша.

– Ну, это-то как раз было не сложно, – пожала плечами Алекса. – Как я уже сказала, ножны и эфес – самые заурядные. А клинок обнажается крайне редко. При посторонних почти никогда. Ты, вон, на собственный сколько времени не обращал внимания, что уж про чужой говорить!

– Я сразу обратил, как только увидел в первый раз, – поспешил заявить Эд. – Просто не придал значения. Ну, узор и узор, мало ли, может, так и надо. Ни про какие «драконьи когти» я не слышал. А сама-то ты что? – запоздало отпарировал он. – Ты же взяла его из «седла» тогда в замке Утэнно!

– Извлечь из ножен чужой кортик – нанести владельцу тягчайшее оскорбление. Оруженосец может, для заточки, к примеру, но только по прямому приказу господина. К тому же формально тогда я еще не была твоим оруженосцем.

– Понятно, – проговорил юноша. – Ну и что нам теперь делать? – спросил он.

– Перво-наперво, если в наши планы не входит скорая встреча с покойным сэром Роландом в чертогах хаоса – последовать доброму примеру старого рыцаря и сохранить наши подозрения в тайне. Тем более что пока это не более чем подозрения, – на этот раз Алексино «пока» почему-то показалось Эду куда как более обнадеживающим. – После турнира я встречусь кое с кем… ну… – она чуть заметно замялась, – из старых знакомых, скажем так, прощупаю почву. Думаю, мне удастся организовать квалифицированную экспертизу и при этом не подставиться. Но, повторяю: после турнира, а сейчас никому ни полнамека! Это ясно?

– Куда уж яснее, – буркнул юноша.

– Ну вот и отлично! – заключила оруженосец. – А сейчас предлагаю воздать, наконец, должное этому жарко́му, – указала она на возвышающийся в центре стола глиняный горшочек. – Пока оно еще окончательно не остыло!

* * *

– Что-то народа на станции совсем не видно, – с ноткой обеспокоенности в голосе проговорила Алекса, вглядываясь вдаль.

– Ну и Дракон с ними, – буркнул Эд. Количество ожидающих дилижанс пассажиров было последним, что его в этот момент волновало. Еще на выходе из трактира юноша поймал себя на том, что безотрывно держит левую ладонь на эфесе кортика, словно пытаясь хоть как-то прикрыть его от жадных посторонних глаз. Раньше за ним такого не замечалось – а ну как кто заподозрит неладное? Хмыкнув, Эд выпустил оружие из руки, но стоило ему отвлечься, как та сама собой вновь стиснула шершавую рукоять. Рассердившись на себя, рыцарь скрестил руки на груди, но через минуту обнаружил, что те каким-то образом исхитрились расцепиться, и левая вновь легла на эфес. Так, в непрестанной борьбе с собственной шуйцей Эд и проделал весь путь от музея до станции.

– До рейса пятнадцать минут, все-таки странно, что никого нет, – вновь проговорила Алекса, окидывая взглядом пустой перрон. – Да и дилижанс обычно подается заранее. Зайду, узнаю, – кивнула она на помещение смотрителя.

– Зайди, – согласился погруженный в собственные мысли юноша.

Вернулась Алекса минуты через три. Вид у оруженосца был непривычно растерянный.

– Слушай, тут такое дело… – запинаясь, проговорила она. – Сегодня рейса не будет.

– Ну, не будет – так не будет… – услышанное не сразу дошло до сознания Эда. – Как не будет?! – опомнился он через мгновение. – Почему?

– Говорят, на маршруте грозовой фронт. Дилижанс через него лететь не может.

– Грозовой фронт? – юноша поднял глаза к начавшему уже темнеть небу, на том не было ни облачка. – Что за чушь?

– Не здесь, на маршруте, – с виноватым видом пояснила Алекса. – В паре сотен миль отсюда.

– Но… – внезапно Эду не хватило воздуха, пришлось сделать глубокий вдох. – Но нам же нужно вернуться в лагерь!

– Они обещают, что к утру гроза пройдет, и мы сможем улететь первым рейсом. Я посмотрела: успеваем, даже с небольшим запасом.

– С запасом?! А если гроза не пройдет?

– Смотритель заверил меня, что пройдет.

– Смотритель?! – взорвался Эд. – Ему-то что?! А у меня утром бой!

– О, космос, я-то что могу сделать?! – в свою очередь повысила голос Алекса, может, в половину от Эдова крика, не более, но словно бичом стегнула, и юноша тут же сник. – Тучи руками развести? Можно подумать, я не знаю, что нам в лагерь нужно. Дилижанс будет утром. Другого транспорта нет, я спросила. Так что ждем до утра, больше делать нечего.

– Точно нечего? – уже гораздо спокойнее спросил рыцарь. Его левая рука вновь обнаружилась стискивающей рукоять кортика, но на этот раз Эд решил позволить ей пребывать там и далее.

– Увы, – развела руками Алекса.

– Из-за какого-то идиотского грозового фронта, Дракон его попали… – опустошенно пробормотал юноша. – Эх, будь здесь мое «седло»… А что будет, если мы опоздаем ко времени поединка? – задал он вопрос.

– Мы не опоздаем, – отрезала оруженосец. – Не имеем права опоздать, – одними губами добавила она в сторону, но Эд расслышал.

– Будем сидеть на станции? – спросил он, окончательно сдавшись.

– Да нет, зачем же, – покачала головой Алекса. – Я говорила, нет? Тут есть постоялый двор. Заночуем там. Я оставила смотрителю заявку, без нас дилижанс не улетит.

– Как скажешь, – вздохнул юноша.

25

Эдуард

Стилизованная под «седло» тележка – разумеется, гораздо меньшего размера, лишенная бронеколпака и с двумя расположенными рядом сиденьями – неспешно катилась через разоренный полевой лагерь Ордена. Точнее, как подозревал Эд, сама она стояла на месте, а если и двигалась – то едва-едва: плыла навстречу искусно смоделированная музейным компьютером панорама: разодранные в клочья шатры и палатки, разбитая техника, распростертые на земле обугленные человеческие тела и деловито копошащиеся среди них Чужие – отвратительно-уродливые, кажется, сплошь состоящие из поросших редкой щетиной перепонок, сочленений, гнилой плоти и сочащейся вонючей слизи.

Это был последний из залов музея, который накануне посетили они с Алексой, и оставалось лишь удивляться, что у кого-то еще сохранилось после него желание пойти в трактир. А ведь именно туда они отсюда и направились, это Эд помнил отчетливо. Вот только почему же тогда он снова здесь, среди всей этой мерзости? И куда подевалась его верный оруженосец – сиденье рядом пустует?

Один из Чужих, на которого едва не наехало «седло»-кабриолет, весь передернулся, словно кусок студня, приподнял – нет, не голову, гораздо больше эта часть его тела напоминала завядший цветок мака, – впился в Эда крохотными черными тычинками глазок и, внезапно скользнув вдоль борта, выпустил откуда-то из-под себя гибкий белесый хоботок с черной присоской на кончике и протянул его к висящему на поясе юноши кортику. В паническом ужасе Эд отшатнулся, переместившись на дальнее, свободное сиденье, но с противоположного борта его уже поджидал еще один Чужой. Закричав, рыцарь попытался вскочить, но ноги предательски отказались ему повиноваться. А тем временем «седло» со всех сторон окружали все новые и новые безобразные твари. Десятки хоботков змеями устремились в кабину, обвили руки Эда, бесцеремонно растянув их в стороны, ухватились за ножны и эфес, рванули…

Кричать юноша тоже уже не мог, лишь глухо захрипел в последней безнадежной попытке вырваться из тугих ледяных пут и… проснулся.

Рука его тут же метнулась под подушку и несколько секунд лихорадочно шарила там, пока, наконец, не стиснула пальцы на холодном серебре ножен. Только после этого Эд облегченно открыл глаза и позволил себе отдышаться.

Облаченный в любезно предоставленный постоялым двором шелковый ночной халат, он лежал ничком на широкой кровати поверх расправленного одеяла. Метрах в трех, у противоположной стены, точно на такой же кровати и точно в таком же одеянии с книгой на коленях сидела Алекса. Настольная лампа, выполненная в форме канделябра со свечами, бросала направленный луч света прямо на раскрытую страницу, оставляя остальную комнату погруженной в темноту.

Кое-как восстановив дыхание, Эд вновь сомкнул веки, но кошмарный сон, словно только того и ждал, немедленно вернулся во всей красе переплетения плеснево-белесых хоботков Чужих. Испуганно мотнув головой, отгоняя навязчивое видение, юноша рывком сел, несколько секунд бессмысленно таращился выпученными глазами на голую стену и затем, решив, что заснуть пока что вряд ли удастся, свесил ноги на пол, поднялся и в четыре шага пересек комнату.

– Что не спишь? – спросил он, усаживаясь рядом с девушкой.

– А ты что не спишь? – не отрываясь от книги, отозвалась она.

– Да так, не спится что-то… Сон неприятный приснился, – добавил он после короткой паузы. – Будто Чужие пытаются у меня кортик отобрать.

– А… – протянула Алекса. – Ну и мне вот тоже что-то не спится. Решила пока книгу почитать, утром ее отдавать.

– Что за книга-то хоть? – спросил Эд. Скосив глаза, он попытался вчитаться в текст, но шрифт был какой-то странный, и буквы никак не желали складываться в понятные слова – видать, со сна.

– «Чужой мир» доктора Робинсона, – прикрыв книгу, девушка продемонстрировала ему обложку, надпись на которой он, впрочем, также не смог толком разобрать. – Выпросила в местной библиотеке до утра. Довольно любопытно. Раньше я как-то Чужими мало интересовалась… Вот, например, они у нас обычно ассоциируются с насекомыми. А Робинсон пишет, что генетически они столь же далеки от насекомых, как и от людей. Из всех известных живых организмов Нового Мира – про Ветхий и говорить нечего – отдельные похожие гены у них есть только с какими-то моллюсками одной из дальних систем Руг. Да и те в целом стоят гораздо ближе к людям, чем к Чужим… Или еще вот… Робинсон высказывает мнение, что известные нам особи Чужих на самом деле являются личинками. Подробно это аргументирует – я, честно говоря, не все до конца поняла из его доводов. Правда, тогда получается, что взрослых Чужих никто никогда не видел.

– Да и упаси Дракон увидеть! – буркнул Эд.

– Наверное, ты прав. Хотя Робинсон предполагает, что внешность взрослых Чужих могла бы показаться нам столь же прекрасной, сколь безобразна она у личинок. Но это, как я поняла, у него уже просто догадки пошли… А ты что так теперь все время и будешь с ним таскаться? – спросила она внезапно, кивнув куда-то вниз.

– Что? – не понял Эд, но, проследив за взглядом девушки, обнаружил, что так и сжимает в кулаке извлеченный из-под подушки кортик. – А, это… Нет, конечно. Просто не проснулся еще толком… – мысль его охотно перекинулась с вызывающих оторопь Чужих на поразительное вчерашнее открытие. – А вот скажи, я тут думал… Получается, что если это и впрямь «драконий коготь», то от обладания им толку ровным счетом никакого? Одни проблемы?

Видно, поняв, что спокойно почитать не удастся, Алекса захлопнула книгу и повернулась лицом к юноше.

– Ну, начнем с того, что это огромная честь…

– Ничего себе честь, что о ней и рассказать никому нельзя! – перебил ее рыцарь.

– Я сказала «честь», а не «пища для тщеславия». Она внутри – в голове, в сердце, о ней незачем говорить вслух, – назидательно произнесла девушка. – Ну и потом, неужели тебя нисколько не трогает, что у тебя в руках легендарное оружие, верой и правдой служившее поколениям рыцарей на протяжении многих сотен лет? Еще со времен до эры нартов! Как представлю, просто дух захватывает, честное слово!

– До эры нартов в Новом Мире не было никаких рыцарей, – буркнул Эд. – Воины асатов служили совершенно на иных принципах. И, как я уже, кажется, говорил, кортиков они не носили.

– Считается, что современный рыцарский кортик с изогнутым клинком ведет происхождение от асатской абордажной сабли, – заметила Алекса. – Нартские кортики времен Антона Первого – исключительно прямые и обоюдоострые. Примерно такие, как мой.

– Правда? – удивился юноша. – Вот уж не думал.

– Да. Есть и другие теории на этот счет, но эта более или менее общепризнанная.

– Надо же… А вот, как думаешь, настоящий «драконий коготь»… Не важно, этот или другой, но настоящий… Сколько он может стоить? – с придыханием спросил Эд.

– В смысле стоить? Он бесценен.

– Это понятно. Но сколько, скажем, могла бы дать за него Торговая Гильдия?

– Шутишь? – вскинула голову Алекса. – Торговля рыцарскими кортиками, за исключением только что изготовленных, запрещена под страхом самой суровой кары, даже не скажу какой, в голову никогда не приходило интересоваться! А то сегодня рыцарь толкнет Гильдии свой кортик, завтра продаст «седло», а послезавтра что? Своего короля?

– Да шучу-шучу, конечно, – покраснев – хорошо хоть в темноте незаметно, – поспешил горячо заверить собеседницу Эд. – Да и я вообще не о своем, он-то, может, еще подделкой окажется!

– Почему-то мне все больше кажется, что не окажется, – задумчиво проговорила Алекса.

На несколько секунд в комнате воцарилось молчание.

– Эх, ладно, раз у ж все равно не спим!.. – сбросив книгу на одеяло, девушка поднялась, шагнула к прикроватной тумбочке, на которой стоял светильник, и, открыв дверцу, извлекла из ее недр высокий кувшин и пару кружек.

– Э… Это то, что я думаю? – удивлению рыцаря не было предела.

– Не знаю, что ты там думаешь, а это местный эль. Как говорят, весьма неплохой.

– А это ничего, что у меня с утра бой? Или… – мозг Эда пронзила пугающая догадка, – или все, не успеваем?

– Успеваем, успеваем, – успокоила Алекса. – Я уточнила: гроза прошла, прогноз погоды самый благоприятный, так что дилижанс отправляется вовремя.

– Но тогда…

– Это ж эль, а не вино. В конце концов, примешь таблетку, в первый раз что ли? Глубокий космос, не хочешь не пей! – начала, кажется, сердиться она.

– Нет-нет, я буду! – решительно заявил юноша. – Но заметь: не я это предложил!

– Уже заметила, – бросила Алекса, наполняя кружки.

* * *

– А вот скажи, – проговорила девушка, выплескивая в кружку остатки эля из кувшина. – Вот жил ты себе на Каре. Был фермером. Пахал, сеял, урожай собирал. В свободное время играл в рыцаря на симуляторе. И вдруг в самом деле оказался в «седле», прошел Путем… Не страшно? Не жалеешь о прошлой жизни?

– Ни секунды, – мгновенно ответил Эд. – Поначалу, конечно, было… нет, не то чтобы страшно – наверное, я тогда был слишком обескуражен, чтобы бояться. Непонятно. Да еще как все понеслось. Посвящение, потом твое внезапное появление, побег из замка барона, Путь… С размеренной фермерской жизнью не сравнить, конечно. Но нет, я нисколько не жалею. Наоборот. Сбылась моя мечта, в реальность которой я и не верил-то уже особо…

– А сейчас о чем мечтаешь? – спросила Алекса.

– Одолеть в поединке графа Штерна! – выпалил юноша. – Ну, это на ближайшую перспективу, – продолжил он. – А вообще… – он ненадолго задумался. – Прилететь бы когда-нибудь на Кар! Причем так чтобы не опасаться гнева барона. Предстать в «седле» перед дядей, перед друзьями… – перед его мысленным взором появились лица дяди Ричарда, Витька, Янки, в груди слегка кольнуло, но не сильно и тут же отпустило. – Купить дяде новый комбайн, ну, или еще что-нибудь в этом роде, – добавил он.

– И остаться жить на планете? – задала вопрос девушка.

– Нет, конечно! Что там делать рыцарю?!

– Понятно, – кивнула Алекса.

– А ты? – отважился на встречный вопрос Эд. – О чем мечтаешь ты?

– Честно? – подняла она на него свои темно-зеленые глаза. – Не поверишь: выйти завтра, точнее уже сегодня, на ристалище вместо тебя.

– Почему же не поверю? – пожал плечами юноша, усмехнувшись. – Очень даже понятная мечта для оруженосца. Увы, нереальная. Ну да не грусти: придет время, будет еще у тебя собственное «седло», будешь участвовать в турнирах, а там, глядишь, и граф в соперники попадется. Не Штерн, так другой.

– Нет, не то, ты не понимаешь, – покачала головой Алекса. – Завтра – это будет не обычный поединок.

– Ну еще бы – против бриллиантового кавалера!

– Дело не в этом…

– А в чем?

– Завтра на ристалище… будь осторожен, хорошо? – пальцы девушки внезапно стальными тисками сжали его запястье.

– Осторожен? – слегка нахмурившись, переспросил озадаченный Эд. – На ристалище? Ты это о чем? И как вообще себе это представляешь?

– Как, как, если бы я знала, как… – чуть слышно прошептала она. – Ладно, что-то меня действительно не к тем звездам понесло, – тряхнув челкой, поговорила она уже совсем другим тоном, и отпустила его руку – так же внезапно, как стиснула перед этим. – Давай спать. Утро вечера мудренее.

– Ну, спать так спать, – пожал плечами окончательно сбитый с толку юноша, поднимаясь на ноги и ставя на тумбочку пустую кружку.

Еще прежде чем он дошел до своей кровати, Алекса без предупреждения погасила светильник.

26

Эдуард

– Скорее всего, граф постарается превратить поединок в красивое шоу, а значит, почти наверняка не станет атаковать сразу, – проговорила Алекса. – Надо постараться этим воспользоваться.

– То есть – всю мощность на излучатель и ударить при первой же возможности? – спросил Эд.

– К этому он наверняка будет готов, – покачала головой девушка. – Я бы наоборот, выжидала до последнего, максимально сокращая дистанцию, но тут главное – правильно выбрать момент, не поспешить, но и не затянуть. Звучит банально, согласна, но в этом вся суть.

– Да уж… – пробормотал рыцарь.

– Словами этого не передать, – развела руками Алекса. – Можно только почувствовать самому. Ну, или не почувствовать.

– Ну, тебе-то виднее, – саркастически хмыкнул юноша.

– Я просто пытаюсь помочь!

– Спасибо, я оценил.

Как и обещала оруженосец, в лагерь они прибыли с неплохим временным запасом. Наскоро заскочили в палатку, хотя можно было этого и не делать, сразу идти на стартовую площадку, но Алекса настояла, и Эд не стал возражать – время у них было. Зачем ей это понадобилось, юноша так и не понял: зашла, покрутила носом, словно искала что-то, но не слишком тщательно, потеребила пальцами край полога и ни слова не говоря вышла на улицу.

Несмотря на ночное бдение, чувствовал себя Эд превосходно: добрал упущенный сон в кресле дилижанса, которое, как оказалось, нажатием кнопки на подлокотнике легко трансформируется в удобную кровать. Чужие ему больше не являлись – снилось, что он-таки прилетел домой, на Кар, и попал аккурат на свадьбу Витька с Янкой. За праздничным столом его усадили на самое почетное место, поднесли вино – плохонькое, местное, ну да уж какое было. «Э, – говорит он, – гулять так гулять!» И тут по его жесту верный оруженосец (почему-то он не уверен, что это была Алекса, как-то смазалась картинка, но, с другой стороны, кто это еще мог быть?) выкатил из грузового отсека бочку элитного ругского. Пир пошел горой, но где-то тут дилижанс пошел на посадку, и Эд проснулся.

К «седлу» они явились почти за час до назначенного времени. Возле борта, как и вчера, высился истуканом статный гвардеец с алебардой. Эд машинально кивнул стражнику, но тот и бровью не повел.

Устроившись в тени ангара, принялись ждать. Алекса все переминалась с ноги на ногу, заметно нервничала. Странно, как-то не похоже это на нее… Глядя на девушку, Эд почувствовал, что и сам понемногу начинает заражаться ее волнением. Хотя, казалось бы, с чего? Игра у него сегодня беспроигрышная. Победит – честь и слава, о каких и не мечтал, уступит – никто и слова худого не посмеет сказать. В деньгах опять же без убытка… Мечта, а не поединок!

– Сэр Эдуард!

Вздрогнув, юноша обернулся на голос, и тут же губы его сами собой расплылись в приветливой улыбке.

– Сэр Тристан! Какими судьбами?

– Полагаю, теми же, что и вы, сэр, – рассмеялся светловолосый рыцарь, крепко пожимая протянутую Эдом руку. – Бьюсь с сэром Гильомом, бароном Борским. Вот решил прийти пораньше. А ваш сегодняшний противник, я слышал – сам граф Штерн?

– Так и есть, – кивнул юноша.

– Что ж, примите мои самые искренние поздравления! Вы вытащили счастливый билет во всех смыслах, – он задорно подмигнул, и Эд решил, что Северный Ветер намекает именно на обычай графа не брать выкуп с проигравшего. Почему-то это показалось ему несколько обидным.

– С большим удовольствием приму ваши поздравления после поединка, сэр, – ответил он, не перестав, впрочем, улыбаться. – На площадке победителей.

– Слова истинного бойца! – вновь рассмеялся сэр Тристан. – Признаться, начинаю жалеть, что не рискнул сделать ставку на вашу победу! Коэффициент заоблачный, вы же понимаете, – но что эти жирные торгаши из Гильдии понимают в рыцарских поединках?!

Эд предпочел помолчать.

– Кстати, вчера вечером вас не было в лагере? – спросил неожиданно Северный Ветер.

– Не было, – кивнул юноша. – Я ездил в музей. В герцогский музей Великого Похода, – уточнил он, заметив на лице собеседника легкое недоумение.

– А, помню-помню, мне тоже предлагали по приезду, – просиял сэр Тристан. – Я не поехал. И что, оно того стоило?

– Ну, там есть на что посмотреть, – неопределенно произнес Эд.

– Что ж, может быть, после турнира и загляну, – решил Северный Ветер. – А я, собственно, вот к чему спросил: вас тут вчера искал какой-то барон… не запомнил имени. С ним еще был капитан – приметная такая леди вдвое шире меня в плечах и с лицом питтского идолища, прошу извинить меня за столь грубое сравнение, но точнее не скажешь.

– Берта! – вырвалось у Эда.

– Что, простите?

– Да нет, ничего… – по спине у юноши пробежал неприятный холодок. – А что он хотел, этот барон? – выдавил он вопрос.

– Понятия не имею, – пожал плечами сэр Тристан. – Может, рассчитывал пригласить вас в свою дружину. Я бы вам не советовал, кстати: в мирное время служба у провинциального барона – а этот, судя по всему, именно из таких – скучна и неблагодарна.

Эд не придумал ничего лучшего, как просто кивнуть.

С полминуты они молчали.

– А знаете, – проговорил вдруг сэр Тристан, – время еще есть, пойду-ка я и правда поставлю на ваш поединок пару золотых. Интуиция подсказывает мне, что бой вполне может закончиться совсем не так, как ожидают многие. А она, интуиция моя, меня редко подводит. Не желаете составить мне компанию?

– Нет, спасибо, – пробормотал юноша, думая о другом. – Я же говорил, с букмекерами на турнире никаких дел не веду.

– Ах да, точно, примета! – хлопнул себя по лбу Северный Ветер. – В таком случае прошу меня извинить… Удачи, сэр Эдуард!

– И вам удачи, сэр Тристан!

Проводив удаляющегося рыцаря задумчивым взглядом, Эд повернулся к Алексе.

– Барон Андрей, – проговорил он, понизив голос почти до шепота.

– Я слышала, – кивнула та.

– Он ищет меня!

– Я слышала.

– Вот заладила: «Я слышала, я слышала!» – взорвался юноша. – Что делать-то?

– А надо что-то делать? – подняла брови Алекса. – Поверь, барон Андрей – последнее, что должно тебя сейчас волновать!

– Но он же… – растерялся Эд. – А если он…

– Клятвы ты ему не давал, а значит, ничего ему не должен. На это «седло», – она мотнула головой, указав за спину бело-синего стража, – спасибо сэру Кретьену, никаких прав у него нет и быть не может. Так что, спрашивается, переживать?

– Но зачем-то ведь он меня ищет…

– Ну и пусть ищет. Найдет – поговорим. Закон на твоей стороне. А действовать силой он не рискнет – здесь ему не Кар. Так что уж кого-кого, а барона Андрея можешь не опасаться.

– А кого опасаться надо? – почувствовал Эд в ее словах некоторую недосказанность.

– Меня, – бросила девушка. Не смешно как-то пошутила.

* * *

– На ристалище приглашаются благородные рыцари сэр Станислав, граф Штерн, номер два, и сэр Эдуард Драконья Кровь, номер двенадцать тридцать девять! – объявил герольд.

Номер два? Надо же! Интересно, а кто тогда под номером один?

Следуя световым указателям – сегодня они были для него не зелеными как в прошлый раз, а красными – Эд провел «седло» над трибуной и остановился перед стартовым створом. Его противник появился чуть позже, похоже, сделав лишний круг над восторженными зрителями. Публика внизу бешено аплодировала. «Ну ничего, – подумалось юноше, – мне они тоже хлопали, когда я пролетал, я видел. Посмотрим, кого ждет овация ПОСЛЕ боя!»

– Благородные рыцари сэр Станислав, граф Штерн, и сэр Эдуард Драконья Кровь, проявите свою доблесть!

Сигнал – и «седла», набирая скорость, устремились навстречу друг другу.

Ну что, сэр Тристан, проверим, чего стоит твоя хваленая интуиция!

Тронув регулятор, юноша послал поток энергии в излучатель. Да, пусть примет всю, без остатка! Если Алекса права, и граф, красуясь перед публикой, не станет торопиться с ударом, его, Эда, выстрел должен быть достаточно мощным, чтобы наверняка пробить щит противника. Главное, опередить самонадеянного графа! Но ударить раньше времени – только зря потратить заряд. Правильно выбрать момент – вот залог победы…

Памятуя о неприятности, едва не случившейся с ним в первом поединке, Эд слегка пошевелил пальцами – не, все нормально, слушаются. С этой стороны проблем не предвидится. Граф Штерн-то уж не будет столь щедр, как сэр Дмитрий, лишнего мгновения не подарит!

«Седла» сошлись на убойную дистанцию и стремительно продолжали сближаться. Граф по-прежнему хладнокровно выжидал. Эд… Эд вроде и понимал, что рано, но терпения его хватило еще лишь на долю секунды – и в следующий миг палец юноши вдавил кнопку излучателя до упора.

«Седло» дернулось, словно наткнувшись на невидимое препятствие, и в следующее мгновение машина его противника круто завалилась на борт, уходя по крутой дуге вправо. Что он делает?! Это же нарушение правил, такие маневры запрещены! Или… Или граф сбит?! Неужели?!

Руки Эда на автомате послали в излучатель новую порцию энергии, глаза же прилипли к экрану. Происходило что-то совершенно непонятное. «Седло» графа Штерна нелепо рыскало из стороны в сторону, то резко теряя, то вновь немного набирая высоту. Нет, это не автоматическая посадка проигравшего в поединке, это… Это граф уводит почти неуправляемую машину прочь от ристалища и трибун! Но почему?!

На мгновение Эду показалось, что полет «седла» графа выровнялся, но не успел он толком осмыслить, что это должно означать, как то задрало нос к небу, на пару секунд встав почти вертикально, и камнем рухнуло вниз.

Взрыв взметнулся в каких-нибудь пятидесяти метрах от торца зрительской трибуны.

27

Александра

Низко надвинув на лицо к апюшон, Александра яростно продиралась через запрудившую улицу пеструю толпу. Проводить с планеты гроб с телом графа Штерна собрались десятки тысяч человек – не только все население лагеря, но и, похоже, поголовно жители соседних городков и деревенек. За наскоро возведенный за ночь барьер, окружающий готовый к взлету графский кортеж, суровая стража пропускала лишь титулованную знать и их спутников, прочие же рыцари и их оруженосцы вынуждены были стоять за периметром вперемешку с простыми торговцами, крестьянами и городскими обывателями. Что все они рассчитывали отсюда углядеть, кроме бьющихся на порывистом ветру приспущенных бело-синих и красно-зеленых стягов, Александра не представляла.

Настроение в толпе, впрочем, царило отнюдь не траурное, ясно было, что большинство собравшихся привела сюда вовсе не скорбь, а лишь праздное любопытство. Тут и там велись оживленные разговоры, то и дело перерастающие в жаркие споры, едва до драки не доходило.

– Точно вам говорю, графа застрелил какой-то странствующий рыцарь! – убеждал собравшихся молодой фермер в высоких кожаных сапогах, вышитом кафтане и щегольском плаще на одном плече – вырядился, словно на праздник. – Взломал печать и застрелил. Граф у него в прошлом году невесту увел и опозорил, вот он и отомстил!

– Чушь! – решительно возражал ему стоящий рядом торговец-подмастерье. – Граф такого никогда бы не сделал, всем известна его строгая мораль! Рыцаря-убийцу нанял наследник графа, его взбалмошный племянник виконт Даку.

– Да не нанимал никто никого! – не менее горячо вступил в разговор лохматый мальчишка-оруженосец. – Вы хоть понимаете, что такое печать? Как ее сломаешь? «Седло» графа подвело. Двигатель засбоил, такое не так уж и редко бывает! Если кто и виноват, то только собственный оруженосец графа, что не проверил «седло» перед вылетом.

– Если так, то почему же тогда стража арестовала рыцаря, а не оруженосца? – язвительно спросил кто-то.

– Да никого не арестовывали – болтовня это все!

– Как это болтовня? Сид, приятель мой, сам видел, как рыцаря взяли под стражу. Говорит, молодой совсем. Асат.

– Все беды от этих выскочек-асатов!

– Но-но, дружище, полегче!

– Асат? Тогда это точно не виконт Даку. Тот с асатами вести дел нипочем не станет!

– Конечно не виконт! Это все козни сэра Арчибальда, второго капитана герцога! Он давно копал под графа, ну и теперь, если все сойдет ему с рук, займет, наконец, место покойного. Ну а обвинят во всем, естественно, какого-нибудь безответного асата…

– Да как вы смеете! – бросился на говорившего пожилой рыцарь в бело-синем плаще. – Сэр Арчибальд – кристально честный воин, всей душой преданный Его Светлости герцогу!

– Да я что, я ничего!.. Так, сболтнул по глупости…

– Вот я тебе покажу: сболтнул! Стража!

– Не надо, не надо стражу! Да здравствует герцог!

– Да здравствует герцог! Да здравствует герцог! – охотно, но нестройно подхватила толпа.

Презрительно поморщившись, Александра еще интенсивнее заработала локтями.

* * *

– Я же запретила искать меня! – сердито процедила графиня Анна из темноты букмекерской кабинки.

– Прошу меня извинить, моя госпожа, – потупилась Александра. – Но обстоятельства…

– Какие еще обстоятельства?

– Наш Эдуард арестован стражей, – выпалила девушка, поднимая блестящие глаза на мачеху.

– Естественно, – невозмутимо пожала плечами та. – Было бы странно, если после всего, что случилось на ристалище, они позволили бы ему спокойно убраться восвояси…

– Но… – нёбо пересохло, и говорить было тяжело. – Его обвиняют в убийстве графа! Несмотря на то, что каждому ясно: он никак не смог бы сам снять печать…

– Должны же они кого-то обвинить. Смерть графа Штерна – событие грандиозное. Можно сказать, историческое. Публике непременно должен быть представлен преступник, иначе рано или поздно она начнет задавать разные вопросы. Никому не нужные вопросы.

– Но…

– Сопли подотри, девочка! – потеряла, похоже, терпение графиня. – Ты с самого начала знала, чем должна закончиться операция! Что теперь за истерика?

– Я не знала! – голос Александры предательски дрогнул. – Я не думала, что будет именно так…

– В таком случае это и вовсе не делало бы тебе чести, – сухо отрезала мачеха. – Но я все же куда лучшего мнения о тебе, чем ты почему-то хочешь казаться. Все ты прекрасно понимала. Может быть, с какого-то момента сама боялась себе в этом признаться, но не могла не понимать! Это не первое твое задание, и ты не дура, хоть и пытаешься с завидной настойчивостью уверить меня в обратном.

Александра повесила голову. В словах мачехи было слишком много правды. Слишком много. И все же…

– Как мы можем помочь Эдуарду? – вновь осмелилась она поднять глаза на собеседницу.

– Никак, – развела руками графиня.

– То есть мы бросим его на произвол судьбы?

– Ты требуешь у меня отчета? – ледяным тоном проговорила графиня.

– Нет, моя госпожа… Я лишь прошу… Прошу совета.

– Совет тут может быть один: с первой же каретой улетай с Флоры. Лучше всего – в Напли. Пару недель выждешь там, и можешь перебираться в Руг. Ну да что тебя учить, сама все прекрасно знаешь. Здесь тебе больше делать нечего, свою задачу ты выполнила – и выполнила отлично.

Трудно сказать, насколько искренней была эта похвала, но обычно от графини и такой было не дождаться. Вот только радости она сейчас Александре не принесла, только новую тупую боль.

– Не забывайте, моя госпожа: по легенде я его оруженосец, – сказала девушка, собрав в кулак остатки воли. – Мое внезапное исчезновение будет выглядеть подозрительно…

– Да кто там смотрит на оруженосцев, – отмахнулась мачеха. – Езжай и не заморачивайся, никто здесь о тебе и не вспомнит.

– Есть еще один момент, – произнесла Александра, помедлив. – У него – «драконий коготь». У Эдуарда.

– «Драконий коготь»? – в голосе графини впервые за все время разговора проскользнула нотка заинтересованности. – Ты уверена?

– Насколько можно быть уверенным при визуальном осмотре.

– Гм… – мачеха задумалась. – В таком случае, может быть, тебе и в самом деле есть смысл ненадолго за держаться. Когда его казнят, ты, как оруженосец, сможешь заявить права на кортик. Думаю, они охотно отдадут его тебе – взамен на отказ от выдвижения требований по «седлу». На «седло» они, понятно, так и так наложат лапу… С другой стороны, если судья приговорит его к тюрьме, кортик они заберут себе… Но с чего бы это им вдруг проявить милосердие? Нет, тюрьма – это маловероятно.

– А заманчиво, согласитесь, было бы заполучить второй «драконий коготь», – самым невинным тоном, на какой только была способна в данных обстоятельствах, произнесла Александра.

– Второй? – удивленно подняла брови графиня.

– Я была любопытным ребенком, моя госпожа. И с детства тянулась ко всякого рода оружию.

– Да? – похоже, мачеха была немного озадачена таким оборотом. – Странно. Мне казалось, я никогда не оставляла его где попало.

– А еще я была очень находчивым и сообразительным ребенком.

– Пороли тебя мало, – хмыкнула графиня. – Что ж, решено, ты остаешься на Флоре. – Продолжаешь играть роль преданного оруженосца, можешь даже подать прошение о свидании с арестованным. В нем тебе, конечно, откажут, но лишний раз засветишься в нужном образе. На суд тоже приди, но в первые ряды не лезь, маячь на заднем плане где-нибудь. Пусти слезу при оглашении приговора – это, я смотрю, тебе большого труда не составит. Некоторый риск, конечно, есть, но ты права, «драконий коготь» того стоит. У тебя все?

– Да, моя госпожа, – сглотнув, вы говорила Александра.

– Ну и отлично. И не вздумай больше распускать нюни! Не разочаровывай меня, девочка. Не надо.

– Хорошо, моя госпожа, – низко поклонилась графине виконтесса.

* * *

Как и предсказала графиня, в свидании ей категорически отказали. Александра к этому, впрочем, была готова и робко попросила соизволения хотя бы передать арестованному господину письмо. Сержант, ведающий стражей, разрешил, но честно предупредил, что, прежде чем попасть к узнику, письмо будет прочитано. Кивнув в знак согласия, девушка протянула ему незапечатанный конверт. Сержант деловито извлек на свет бумажный листок и принялся внимательно изучать текст – плод нескольких часов ее титанических, без преувеличения, усилий.

– Что это? – недоуменно спросил он, прочтя письмо, как показалось Александре, не менее трех раз.

– Стихи, – скромно потупившись, проговорила она.

– Стихи?

– Стихи известного поэта времен Альфреда Первого Завоевателя. Из его рыцарского цикла. Я надеюсь, в узилище они укрепят дух моего несчастного господина.

– Что ж, почему бы и нет, – пожал плечами сержант, складывая листок письма и убирая его обратно в конверт.

Едва померкнет отсвет дня,

Сойдет на землю ночь,

Лихой поток умчит меня

Из скучных будней прочь.

Я там услышу голоса,

Увижу наш полет.

Штандарт взметнется в небеса,

Ладонь эфес найдет.

Айда на штурм, айда за мной!

Победа храбрых ждет!

Ряды бойцов, держите строй,

Один за всех, вперед!

«Седло» летит в толпу врагов,

Идут дела на лад.

Подобен гневу будь богов,

Отправь нахалов в ад!

Есть лишь один удел для нас,

Дорога лишь одна.

Из века в век, из часа в час

Нас в бой ведет она.

Крепись!

Алекса

28

Александра

В церемониальный зал герцогского планетарного дворца, в котором должен был состояться суд над Эдуардом, попасть ей удалось почти что чудом. Стража на входе категорически отказывалась пропускать безродного оруженосца в собрание благородных рыцарей. Не помогло поначалу даже заступничество признавшего ее сэра Тристана по прозвищу Северный Ветер – приятеля Эдуарда, оказавшегося невольным свидетелем сколь отчаянного, столь же и бесплодного пререкания Александры с гвардейцами на входе. С благородным рыцарем, разумеется, те говорили куда вежливее, но так твердо стояли на своем, ссылаясь на приказ сержанта. На счастье девушки, сэр Тристан оказался настойчив, пройдя за пост, отыскал этого самого страшного сержанта, а когда тот, в свою очередь, попытался отговориться уже собственным начальством, дошел до самого сэра Донована, турнирного распорядителя, отвечавшего, как выяснилось, и за организацию суда. Бородач дал добро, и Александру, наконец, пропустили.

Церемониальный зал, безусловно, производил на попавшего в него впечатление – для этого, собственно, он и был предназначен. Никаких люстр в нем не имелось, единственным источником света служило большое круглое отверстие на вершине грандиозного покрытого рядами кессонов купола, жаловаться на полумрак, однако, не приходилось – хотя, конечно, неизвестно еще, как бы обстояли дела, окажись день пасмурным. Внутренняя стена зала разделялась антаблементом на два яруса. В нижнем симметрично располагались двенадцать высоких ниш, оформленных пилястрами и отделенных от основного помещения коринфскими колоннами. В верхнем ярусе, также в нишах, но меньшего размера, стояли статуи, изображающие, как поняла Александра, знаменитых предков нынешнего герцога.

На противоположной стороне от входа имелось возвышение, на котором, вероятно, в другие дни стоял герцогский трон, но сегодня его место заняло обычное кресло, без короны на высокой спинке, из чего можно было сделать вывод, что нынче герцог не намерен чинить суд лично. Пока оно пустовало, тем не менее, по обе его стороны замерли в карауле два статных гвардейца с алебардами.

Едва ли не все прочее пространство зала было заставлено длинными широкими скамьями без спинок. К моменту появления Александры почти все места на них были уже заняты. Девушка сделала было попытку примоститься где-нибудь на галерке, однако сержант, получивший на ее счет личное указание от сэра Донована, похоже, излишне проникся значимостью ее особы и, проводив вперед по проходу, усадил во втором ряду – к ужасу Александры, аккурат рядом с графиней де Тэрако. Та, впрочем, появление возле себя простого оруженосца вниманием не удостоила, а вот сосед девушки слева, не кто иной, как сэр Арчибальд, до недавнего времени второй капитан герцога Флоренци, ну а теперь, надо полагать, без пяти минут первый, не стал скрывать удивления, окинув спесивым взглядом сперва Александру, а потом и приведшего ее гвардейца. Стражник, впрочем, уже шагал назад к дверям, оруженосец же приветствовала рыцаря почтительным поклоном, на который тот, разумеется, не ответил.

Минут через десть, когда свободных мест на скамьях уже не осталось вовсе, стража ввела Эдуарда. По залу прокатился гул, многие в задних рядах поднялись на ноги, чтобы лучше рассмотреть подсудимого, другие тут же принялись им за это выговаривать. Александра сама едва удержалась от того, чтобы вскочить с места, и, вцепившись пальцами в колени, впилась глазами в узника.

Полторы недели заточения не прошли для Эдуарда даром: он заметно осунулся, лицо имел бледное, волосы не помешало бы вымыть, а щетину на щеках и подбородке побрить. Впрочем, держался юноша неплохо: спины не горбил, голову нес высоко, рук не прятал, и только глаза зыркали из-под ресниц немного затравленно. По обычаю кортик и браслет у него не отобрали, и левая ладонь Эдуарда возлежала на эфесе, придавая позе подсудимого даже некоторую надменность.

Александра коротко стрельнула глазами в сторону графини – как та прореагирует? – но мачеха на узника, кажется, вовсе не смотрела, полностью погруженная в созерцание украшающих интерьер зала скульптур.

Между тем Эдуард занял предназначенное для него место слева от кресла судьи – стоя, сидеть подсудимому не положено, – обвел собрание тоскливым взглядом и, наконец, встретился глазами с Александрой. Та попыталась изобразить на лице ободряющую улыбку. Юноша очень трогательно приподнял плечи и двинул бровями, словно извиняясь перед своим оруженосцем за все, что с ним произошло. Взгляд Александры мгновенно затуманился, когда же зрение ее вновь прояснилось, Эдуард смотрел уже в другую сторону.

Дело в том, что в зал как раз входил судья. Оказался это ни мало ни много – сэр Томас, маркиз Фру, троюродный брат правящего герцога, седой, но вполне еще крепкий старик, получивший свой высокий титул как официальный наследник нынешнего повелителя Флоренци в силу бездетности последнего. На нем была подобающая случаю длинная черная мантия, поверх которой красовалась массивная цепь нержавеющей стали, символизирующая непорочность правосудия. Большинство из публики, не исключая графини де Тэрако, сэра Арчибальда и, разумеется, Александры, кто споро, кто с нарочитой неспешностью, поднялись на ноги, приветствуя вошедшего. Сидеть остались лишь несколько самых знатных рыцарей в первом ряду, очевидно, полагающие себя выше или равными старому маркизу, но и они вежливо склонили головы в знак уважения к его статусу судьи.

Степенно прошествовав к пустующему креслу, сэр Томас занял судейское место, опустились на свои скамьи и зрители. Примостившийся одесную судьи секретарь извлек из серебряного футляра перо и изготовился вести протокол. Выступивший откуда-то из-за спины маркиза сэр Донован провозгласил: «Именем Его Светлости герцога Флоренци!» – и в зале установилась тишина.

– Дело по обвинению сэра Эдуарда Драконья Кровь в убийстве сэра Станислава, графа Штерна, к слушанию открыто, – пробубнил куда-то себе под нос судья, – чтобы разобрать его речь, Александре приходилось прислушиваться, задние же ряды, вероятно, и вовсе мало что могли понять. – Милейший сэр Донован, доложите суть дела.

Бородач сделал еще один шаг вперед, оказавшись на самом краю возвышения, и встав вполоборота к залу, заговорил.

– Сего года сего же месяца седьмого числа во время турнирного поединка, проводившегося по стандартным правилам согласно статуту Владимира Второго со всеми оговоренными королевской властью изменениями и дополнениями, сэр Эдуард, иначе именуемый Драконья Кровь, произвел боевой выстрел по «седлу» своего противника сэра Станислава, графа Штерна, в результате которого последнее потеряло управление и рухнуло на поверхность. Сэр Станислав погиб на месте. Сэр Эдуард свою вину в происшедшем отрицает, причину происшедшего пояснить затрудняется.

Речь распорядителя, не в пример бормотанию судьи, звучала громко и четко.

– Проведенным дознанием установлено следующее, – продолжал бородач. – Накануне поединка на «седло» сэра Эдуарда согласно ордонансу Карла Второго была наложена печать. Проверка не выявила признаков снятия или взлома указанной печати, тем не менее, не подлежит сомнению, что роковой выстрел был произведен из «седла» сэра Эдуарда.

Судья поднял вверх руку, останавливая докладчика.

– Как такое возможно, сэр Донован? – задал вопрос он.

– Не могу знать, Ваше Сиятельство, – склонил голову бородач. – Я лишь излагаю достоверно установленные дознанием факты, делать выводы не входит в возложенные на меня полномочия.

– Хорошо, сэр, продолжайте, – кивнул маркиз.

– Касательно личности обвиняемого, сэра Эдуарда, выяснено следующее, – вновь заговорил распорядитель. – Уроженец баронства Кар герцогства Ан. Возраст по королевскому стандарту шестнадцать полных лет. По происхождению асат. Возведен в рыцарское достоинство менее года назад Бертой Смит, именуемой также Берта Большая, на тот момент баннеретом первого конруа барона Карского, получив «седло» из квотной конюшни баронства. Однако, не принеся личной присяги барону Карскому, покинул Кар. Обучение рыцарскому искусству проходил в школе Мастера Луча сэра Роджера Кружка Доброго Эля на Утэнно, графство Тэрако…

Александра, не поворачивая головы, вновь бросила короткий взгляд на мачеху – графиня словно и не слышала упоминания всуе своего родового владения.

– …Во время пребывания в школе сэра Роджера обменялся «седлами» с сэром Кретьеном Пробей Щит, ныне братом Ордена Человечества. Тогда же принял имя Драконья Кровь. Нынешний Большой Флоренцианский турнир – первый в карьере сэра Эдуарда. В первом туре он одолел сэра Дмитрия с Царры, несмотря на то что шансы его противника на победу оценивались значительно выше. По завершении поединка сэр Дмитрий заявил протест, утверждая, что его «седло» было повреждено неизвестными лицами, что, по его мнению, и послужило причиной поражения. По результатам проведенной проверки протест был отклонен.

Сэр Донован выдержал короткую паузу, словно подводя черту под изложением биографии обвиняемого, и Александра уже даже решила было, что доклад распорядителя завершен, однако, бородач продолжил.

– Из иных обстоятельств, могущих иметь значение для принятия решения по рассматриваемому делу, следует отметить следующее. Вечером накануне завершившегося трагически поединка между сэром Эдуардом и сэром Станиславом, уже после процедуры наложения печати, при попытке проникнуть к «седлу» сэра Эдуарда стражей были остановлены сэр Андрей, барон Карский, и его капитан леди Берта Большая в сопровождении слуг. Несмотря на предупреждение часового, указанные лица приблизились к «седлу» и открыли бронеколпак, однако под угрозой применения стражником оружия, отступили. О происшедшем часовой доложил сержанту, тот, однако, счел инцидент незначительным и сообщил о нем лишь после случившейся трагедии. За допущенную халатность сержант понес наказание в соответствии с внутренним Уставом гвардейской стражи. У меня все, Ваше Сиятельство.

Бородач поклонился судье и отступил назад, далеко, впрочем, не уйдя.

– Благодарю вас, сэр Донован, – проговорил маркиз. – Сэр Эдуард, – повернул он голову к обвиняемому. – Вы по-прежнему не признаете за собой вину в убийстве сэра Станислава, графа Штерна? Прошу отвечать «да» или «нет».

– Нет, Ваше Сиятельство, не признаю, – твердым голосом произнес Эдуард, и при звуке его сердце Александры принялось отбивать дробь.

– И у вас по-прежнему нет внятного объяснения, как и почему вы произвели боевой выстрел вместо турнирного?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Вы были ранее лично знакомы с покойным графом?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– У вас были основания испытывать неприязнь к покойному графу?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Известен ли вам кто-либо, желающий зла покойному графу?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Благодарю вас, сэр Эдуард, – кивнул маркиз с таким видом, будто услышал что-то новое и существенное. – Суд переходит к опросу свидетелей, – проговорил он, обращаясь теперь не то к публике, не то к секретарю. – И прежде чем вызвать лиц менее высокого происхождения, суд хотел бы заслушать леди Анну, графиню де Тэрако.

– Я к вашим услугам, Ваше Сиятельство, – незамедлительно поднялась со скамьи мачеха.

– Графиня, верно ли, что школа Мастера Луча сэра Роджера, в которой проходил обучение обвиняемый, находится на подвластной вам планете? – задал вопрос судья.

– С позволения Вашей Светлости, мне не может быть известно, где и как проходил свое обучение обвиняемый, – ровным голосом произнесла графиня. – Что же до школы уважаемого сэра Рождера, то она действительно располагалась на Утэнно, входящей в пространство графства Тэрако. Однако, как и все заведения такого рода, обладала правами экстерриториальности, дарованными Мастерам Луча ордонансом Александра Второго, и не находилась под моей юрисдикцией. В этой связи я покорнейше прошу суд исключить упоминание графства Тэрако в связи с этим делом, так как это наносит незаслуженный ущерб моей репутации.

– Ваша просьба обоснована, графиня, и будет удовлетворена, – согласился сэр Томас после пары секунд размышления. – Секретарь исключит все упоминания графства Тэрако из протокола.

– Благодарю вас, Ваше Сиятельство, – поклонилась судье Анна.

– У суда нет более вопросов к вам, достопочтенная графиня, – заявил маркиз. – Мастер Луча Сэр Роджер присутствует в этом зале? – повернулся он к распорядителю.

– Нет, Ваше Сиятельство, – вновь выступил вперед бородач. – Гонец, посланный в школу, не застал в ней Мастера Луча. Сэр Роджер покинул планету в неизвестном направлении. Предпринятый розыск результата не принес.

– Это печально, – покачал головой маркиз. – Однако не может послужить препятствием для отправления правосудия, посему продолжим. Суд желает заслушать сэра Андрея, барона Карского.

– Ваше Сиятельство, барон Карский также отсутствует, – поспешил доложить распорядитель. – Официальная просьба о явке в суд была вручена ему мной лично, однако два дня назад сэр Андрей внезапно в спешном порядке вылетел с Флоры.

– Вот как? – удивился маркиз. – Весьма нелюбезно с его стороны! Такое поведение не может не навести суд на мысль о том, что барону есть что скрывать от нас!

– Прошу меня извинить, Ваше Сиятельство! – раздался откуда-то сзади низкий, с хрипотцой голос. Александра обернулась: со своего места в одном из задних рядов во весь свой немалый рост поднялась знакомая ей по замку Кар Большая Берта. – Я бы хотела пояснить суду, в чем дело.

– Кто вы, леди? – нахмурил кустистые брови маркиз.

– Берта Смит, капитан барона Карского, к услугам Вашего Сиятельства, – отвесила та глубокий поклон.

– И что вы желаете нам сообщить, леди Берта? – спросил сэр Томас.

– Внезапный отъезд моего господина, сэра Андрея, связан с полученным им известием, что наше баронство вновь подвергается разбойничьим набегам. Ведомый долгом перед своими подданными, сэр Андрей поспешил домой, чтобы лично возглавить оборону системы, поручив мне предстать от его имени перед судом. Я была непосредственным участником всех интересующих суд событий и готова держать полный ответ от лица моего господина.

– Защита своих подданных – долг любого владетельного лорда, – понимающе кивнул головой маркиз. – За неимением лучшего, суд принимает к сведению ваше объяснение отъезда барона с Флоры и намерен заслушать вас вместо него.

– Я к вашим услугам, Ваше Сиятельство! – напряжение, парализовавшее и без того не слишком подвижное лицо Большой Берты, слегка спало.

– Прежде всего, поясните, леди Берта, как вышло, что, вручив сэру Эдуарду «седло» из квотной конюшни баронства, от него не потребовали принесения присяги верности? – задал вопрос сэр Томас.

– Полагаю, виной тому недоразумение, – сказала воительница. – В тот день погиб сэр Роланд, капитан и старый боевой товарищ барона. Объятый горем, сэр Андрей провел вечер и всю ночь у его гроба, чем и не преминул воспользоваться предоставленный самому себе сэр Эдуард, – имя подсудимого Берта произнесла с нескрываемым презрением, словно выплюнула. – Он сбежал вместе с «седлом», не принеся присяги.

– Я так понял, вы обвиняете сэра Эдуарда? – уточнил маркиз. – В чем конкретно?

– Ваша Светлость, я воин, а не крючкотвор, – поморщилась Берта. – Мне говорили, что по закону сэр Эдуард, – ее челюсть вновь свело, словно она укусила незрелый лимон, – по истечении трех или пяти – не помню уж, сколько там положено – часов был вправе идти на все четыре стороны вместе с «седлом». Если это и правда – дурацкий закон! Особенно с учетом того, что доставшееся ему отнюдь не по заслугам «седло» ранее принадлежало как раз сэру Роланду. Так что, отвечая на ваш вопрос, Ваше Сиятельство: нет, я никого ни в чем не обвиняю, но целиком и полностью разделяю негодование сэра Андрея, обнаружившего наутро исчезновение и новоявленного рыцаря, и искони принадлежащего баронству «седла». Особенно с учетом непрекращающихся разбойничьих набегов, когда каждый боец оказывался на счету.

– То есть разбойничьи набеги имели место уже тогда? – уточнил сэр Томас. – Как же тогда ваш барон покинул Кар, отправившись на турнир и оставив своих горячо любимых подданных без защиты?

– Незадолго до турнира набеги внезапно прекратились, – пояснила Берта. – Мы полагали, что опасность миновала.

– А потом столь же внезапно вновь возобновились? Несколько странно, вы не находите?

– Полностью с вами согласна, Ваше Сиятельство. Мы тоже полагаем это весьма странным. Бессмысленно начаты, без причины остановлены, затем возобновлены – набеги этих разбойников не поддаются никакой логике. Барон Савосский Кровавый – а это именно он стоит за атаками на Кар – отъявленный бандит, но отнюдь не психопат, он никогда ничего не делает просто так.

– С бароном Савосским пусть разбирается его сюзерен, герцог Альтер, – бросил маркиз. – Мы же с вами находимся во Флоренци, так что давайте вернемся на Флору. С какой целью барон Карский и вы пытались снять печать с «седла» сэра Эдуарда?

– Мы вовсе не пытались снять печать, Ваше Сиятельство, – хмуро произнесла Берта. – Что до меня, я понятия не имела ни о какой печати, полагаю, мой господин также был не в курсе.

– Зачем же тогда вы вскрыли «седло», несмотря на предостережение со стороны стражника?

– Вечером того дня барон получил письмо, в котором говорилось, что Эдуард Скотт, сбежавший из Кар с бывшим «седлом» сэра Роланда, выступает на турнире под именем сэра Эдуарда Драконья Кровь и номером двенадцать тридцать девять и что его «седло» стоит на площадке победителей первого тура. Естественно, барон тут же поспешил в указанное место. Было уже темно, но мне сразу показалось что «седло» не то. Тем не менее, чтобы окончательно в этом убедиться, пришлось открыть бронеколпак и заглянуть внутрь. Тут вмешался тот стражник, но к этому моменту уже и так было очевидно, что «седло» не принадлежит нашей квотной конюшне.

– И что же вы с бароном предприняли после этого открытия?

– Мы попытались отыскать сэра Эдуарда, – ненавистное имя по-прежнему вызывало у Берты оскомину, – в лагере, нашли его палатку, но в ней никого не оказалось. Прождав полночи, мы возвратились к себе, так как утром и мне, и моему господину предстояло принять участие в поединках.

– У вас сохранилось то письмо, полученное бароном? – спросил судья.

Берта слегка замялась.

– Видите ли, Ваше Сиятельство… Перед отлетом с Флоры мой господин оставил его мне, подозревая, что оно может понадобиться, но сегодня утром, собираясь на суд, я не обнаружила письма среди своих бумаг. Я все тщательно перерыла – письма не было на месте.

– Куда же оно подевалось? – недобро усмехнулся маркиз.

– Не знаю, Ваше Сиятельство, – развела руками воительница.

– Последний вопрос к вам, леди Берта, – спросил судья, слегка подавшись вперед. – Как, по-вашему, барон Карский относился к покойному графу Штерну?

– С глубочайшим почтением! – горячо заявила свидетельница. – И все мы, его подданные, включая меня саму, полностью разделяли его мнение!

– Благодарю вас, леди Берта, можете присаживаться, – разрешил маркиз. – Как я понимаю, – обратился он к распорядителю, – сэра Кретьена, столь любезно предоставившего обвиняемому свое «седло» взамен на полученное в баронстве Кар, мы услышать не сможем?

– Совершенно верно, Ваше Сиятельство, – ответил бородач. – Орден не дал соизволения на отлучку своего брата на Флору, однако нашему гонцу было позволено встретиться с сэром Кретьеном в пределах Великого Пограничного Герцогства и переговорить с ним. Свое решение обменяться «седлами» с обвиняемым сэр Кретьен объясняет симпатией, возникшей у него к сэру Эдуарду и желанием помочь молодому рыцарю встать на ноги. Он также заверяет, что на момент обмена его «седло» было в идеальном техническом состоянии.

– Что ж, негоже нам, пребывающим в миру, сомневаться в словах брата Ордена, посвятившего жизнь защите человечества от Чужих, – проговорил судья, покачивая седой головой. Александра готова была уловить в его словах малейшую нотку сарказма, но та отсутствовала. – Итак, – оборотил он свой взор в зал, – суд заслушал всех свидетелей, могущих пролить свет на рассматриваемое дело. Картина происшедшего ясна, но закон и обычай требуют предоставить обвиняемому последнее слово.

– Все, можешь заявлять права на кортик, – произнесла графиня Анна – так, как она умеет, неслышно ни для кого, кроме собеседника – в данном случае Александры.

Сердце виконтессы сжалось, словно под монеточека-ночным прессом. В чем уж никак нельзя было упрекнуть мачеху, так это в скоропалительных, необоснованных суждениях. А значит…

Поднявшись на ноги, Александра переступила через скамью и молча принялась пробираться к выходу из зала.

29

Эдуард

Это были самые длинные полторы недели в жизни Эда.

Сразу же после посадки его «седло» окружили гвардейцы герцога. Сомкнули ощетинившийся блестящими на солнце лезвиями алебард строй и замерли – ни туда ни сюда. Эд тоже не двигался с места, не имея ни малейшего представления, что ему делать. Открыл бронеколпак, затем закрыл, вновь открыл – стража на его манипуляции никак не реагировала. Вокруг били набатом пожарные колокола, раздавались крики, суетились возле «седел» рыцари и оруженосцы, из-за стены трибуны тянуло едким дымом, а здесь, внутри кольца бело-синих плащей, время словно остановилось.

Наконец, по прошествии получаса, а может быть, и более того, на посадочную площадку явился сэр Донован. Камзол его был в пятнах черной копоти, в голенище высокого сапога зияла рваная дыра с оплавленными краями, левая перчатка отсутствовала. Пройдя сквозь расступившийся перед ним строй гвардейцев, распорядитель остановился, не доходя до «седла» пары метров, и оттуда предложил Эду выйти из машины. Речь его была у чтива, но голос звучал неровно, выдавая охватившую бородача растерянность.

Отчасти даже обрадованный наметившейся определенностью, Эд выбрался из «седла» и проследовал за сэром Донованом через лагерь. Стража держалась вокруг, образовав плотное каре. При виде сей грозной процессии немногочисленные зеваки, включая и знатных рыцарей, торопились убраться с ее пути подобру-поздорову.

Конечным пунктом их недолгого путешествия оказалось приземистое каменное здание, одиноко стоящее у дороги, ведущей, как понял юноша, в ближайший город. Эда ввели в комнату без окон, из мебели в ней были лишь грубый стол и три массивных деревянных стула. Стража осталась за дверью, Эд, сэр Донован и появившийся откуда-то щупленький писец расселись за столом, и состоялся допрос – первый из пары дюжин, которым еще предстояло пройти в ближайшие десять дней – но тогда, понятно, юноша еще не мог об этом знать.

Сэр Донован задавал вопросы вежливо, не торопил с ответом, давая Эду собраться с мыслями, и вообще всячески демонстрировал попавшему в переделку рыцарю свое расположение. В свою очередь, стремясь поскорее разрешить возникшее недоразумение (как охарактеризовал ситуацию бородач) юноша отвечал охотно и правдиво. А интересовало распорядителя буквально все: детство Эда, учеба в школе, юность и работа на ферме, но особенно, конечно, последние события, начиная с посвящения и недолгого пребывания в замке барона Карского. Единственное, о чем Эд предпочел умолчать, – роль во всем происшедшем Алексы. Да и если рассудить, какая там, собственно, роль-то? Никакой особой роли – так зачем же впутывать в нехорошую историю бедную девушку? Сэра Донована, впрочем, фигура спутницы Эда и не занимала: в какой-то момент юноша таки имел неосторожность упомянуть ее имя, распорядитель на какой-то миг подобрался, но выяснив, что речь идет об оруженосце, тут же потерял к девушке всякий интерес.

– Благодарю вас, сэр Эдуард, – проговорил бородач, исчерпав наконец свои вопросы. – Сожалею, но не могу позволить вам пока вернуться в лагерь: обеспечить там вашу безопасность будет для нас затруднительно.

– Мою безопасность? – удивился юноша.

– Граф Штерн был весьма популярен как в кругах рыцарей, так и среди простонародья. Не ровен час, вспыхнут беспорядки – найдутся охотники рассчитаться с вами за его смерть.

– Но я же ни в чем не виноват! – воскликнул Эд.

– Верю, – кивнул сэр Донован, – но они-то все об этом пока не знают! Так что переночуете здесь, если что – стены тут крепкие и охрана надежная.

– Хорошо, вам виднее, сэр, – не стал спорить юноша.

В комнате, в которую по приказу бородача препроводил его стражник, окон также не имелось – свет шел от лампы над дверью, отсутствовали и стулья со столом, зато имелся низкий деревянный топчан. Сидеть на нем было неудобно, лежать жестко, и Эд принялся, словно маятник, прохаживаться из угла в угол. Наскучив этим занятием через какое-то время, попробовал толкнуть дверь, но та оказалась заперта. Не то чтобы он сильно удивился этому обстоятельству – скорее, тому, что не слышал, как закрывался засов, – но отчетливое сознание того, что он здесь не просто гость, пришло только теперь.

Через несколько часов – следить за ходом времени в этом каменном мешке было непросто – стражник принес еду – краюху хлеба и кувшин разбавленного едва ли не до состояния пустой воды эля. Эд попросился выйти в туалет, но вместо этого ему был продемонстрирован почти сливающийся с полом деревянный лючок в дальнем, самом темном углу камеры, прикрывающий узкую дыру. Вот глядя на этот импровизированный санузел и скромную снедь, выданную на ужин, юноша окончательно и ощутил себя узником.

Единственным утешением служило то, что у него не отобрали кортик – то ли из уважения к его рыцарскому статусу, то ли справедливо рассудив, что против алебард стражи это все равно не оружие, разве что самому заколоться. Но какими бы соображениями ни руководствовались его тюремщики, Эд такому решению был только рад.

Наутро вновь заявился сэр Донован со своими вопросами. Сегодня распорядитель выглядел уже куда спокойнее, держался жестче, хотя и не переходя той грани, за которой его поведение уже выглядело бы оскорбительным, но временами на ней балансируя. Детские годы Эда его более не занимали, зато живо интересовали барон Андрей, сэр Роджер и сэр Кретьен. Юноша рассказал, что знал. Называл бородач и иные громкие имена: герцога Руга, герцога Альтера, маркиза Иссили, графини де Тэрако, барона Савосского и многие, многие другие, но здесь Эд был уже бессилен что-то пояснить. Сэр Донован, впрочем, не настаивал.

Вечером вновь состоялся допрос, какие-то вопросы повторялись, какие-то появились новые – таких, впрочем, было не слишком много. В конце же, уже уходя, сэр Донован внезапно остановился в дверях, сунул руку за пазуху и извлек оттуда бумажный конверт.

– От вашего оруженосца, – сообщил бородач, протягивая его Эду. – Прочтите при мне.

Если во время чтения сэр Донован следил за выражением лица Эда, то едва ли смог расшифровать на нем что-либо, кроме первоначальной радости, сменявшейся с каждой секундой все нарастающим недоумением. Стихи? К чему? Менее уместное послание составить – это еще постараться на до было бы! Разве что две последние строчки – «Крепись!.. Алекса» – имели смысл. Но все остальное?!

Вопреки ожиданию Эда, сэр Донован не стал забирать письмо назад, и уже готовясь ко сну, лежа на топчане, юноша перечитал его еще несколько раз. Не могла же Алекса написать все это просто так, наверняка она хотела что-то ему передать – что-то, не предназначенное для чужих глаз и ушей. Но что?

Едва померкнет отсвет дня…

Да, уже вечер. Намек?

Голоса, полет, один за всех…

Не может ли это означать?..

Всю ночь Эд не сомкнул глаз, ожидая… Сам не зная чего. Голосов, полета, штурма… Ничего необычного, впрочем, так и не произошло, а утром, как по расписанию, явился сэр Донован и возобновились допросы. Про письмо, впрочем, бородач не спрашивал. Зато настойчиво интересовался, болел ли Эд карской лихорадкой и бывал ли в Королевском уделе. Именно так, в смысловой связке одного с другим. Юноша терпеливо отвечал, что лихорадкой, разумеется, болел – в раннем детстве и подробностей не помнит, но, как рассказывал дядя, в легкой форме, как и все местные. В Королевском уделе бывать не довелось, хотя посетить Столицу мечтает.

– Что ж, не все мечты сбываются, – угрюмо бросил сэр Донован.

После скудной трапезы – есть ему давали раз в день, перед сном – Эд вновь бился над письмом, силясь проникнуть сквозь нелепые строчки в его потаенный смысл. Ну ясно же, что речь тут должна идти о побеге! Может быть, как раз этой ночью спасение придет? Или, может, это он, Эд, должен сделать что-то для этого? Но что? Ладонь эфес найдет… Кортик – вот он, но что с него толку? Штандарт взметнется… Нет у него никакого штандарта, сделать его не из чего и взметнуть некуда! Голоса… Подать голос? Когда? И как? Уже не зная, что думать, Эд попробовал петь вслух – чем не голоса? Сперва негромко, а затем, осмелев, во весь голос. Помощь, однако, не пришла. Зато явился заспанный стражник, заявивший, что если сэр рыцарь немедленно не заткнется, то он, со всем подобающим почтением, насадит его голову на алебарду и скажет начальству, что так все и было. Юноша обругал наглеца, вспомнив самые изысканные выражения родной карской фермы, чем, похоже, произвел на гвардейца определенное впечатление, но продолжить свои вокальные упражнения не рискнул.

День сменялся днем – их череду было удобно отслеживать по визитам сэра Донована, – и Эд даже стал понемногу привыкать к своему новому положению. Мысли о побеге, то ли готовящемся Алексой, то ли бывшем всего лишь плодом его собственной фантазии, постепенно отступили на второй план, и место их заняли другие: как вообще вышло, что все случилось так, как оно случилось? И чем больше он погружался в воспоминания, тем больше там обнаруживалось разного рода намеков и странностей. И нередко напрямую связанных с его верным оруженосцем. Что, к примеру, имела в виду Алекса, когда заявила, что Эду следует ее опасаться? Просто неудачная шутка? А это ее странное предостережение, чтобы он был осторожен на ристалище? Или сама поездка в музей: очень уж вовремя образовался тот грозовой фронт, помешавший им вернуться в лагерь. Что, прогноз погоды заранее нельзя было посмотреть? А ведь именно той ночью его искал в лагере барон Андрей. А странное происшествие с «седлом» сэра Дмитрия? А с его собственным «седлом»?!

С другой стороны, взломать печать Алекса, конечно же, никак бы не смогла. Да и возможности такой не имела – они все время были вместе. Насчет «седла» сэра Дмитрия и вовсе нелепо ее в чем-то подозревать, к тому же техники герцога не обнаружили ничего подозрительного. Странные слова на постоялом дворе? Обычный девчоночий нервяк, к тому же на фоне пары кружек эля. Да и, если вдуматься, опасалась она не за графа Штерна, а за него, Эда! Может, правда предчувствовала что-то, говорят, такое бывает. Сэр Тристан вон тоже что-то говорил про свою интуицию. И не ошибся, кстати: поединок действительно завершился совсем не так, как все ожидали. Другое дело, что заработать на этом Северному Ветру вряд ли удалось…

В общем, как бы там ни было, ясно, что не Алекса виновата в его нынешнем печальном положении. Не Алекса. Ну а что уж там послужило причиной гибели блистательного графа – несчастный случай или коварный заговор – это пусть теперь сэр Донован разбирается, ему за это герцог жалование платит. А мы поможем, чем можем. Вот только можем мы, увы, мало…

* * *

– Сэр Эдуард, – если бы старик-судья не повернул седую голову в его сторону, Эд, пожалуй, ни за что бы не разобрал адресованных ему слов, по крайней мере, о смысле предыдущих реплик Его Сиятельства, обращенных в зал или к сэру Доновану, выступающему своего рода докладчиком, юноше до сих пор приходилось лишь догадываться. – Вы по-прежнему не признаете за собой вину в убийстве сэра Станислава, графа Штерна? Прошу отвечать «да» или «нет».

– Нет, Ваше Сиятельство, не признаю, – еще накануне бородач-распорядитель предостерег его от любых попыток растечься мысью по древу в случаях, когда судье требуется четкий и однозначный ответ. Впрочем, тут и так добавить было нечего.

– И у вас по-прежнему нет внятного объяснения, как и почему вы произвели боевой выстрел вместо турнирного?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Вы были ранее лично знакомы с покойным графом?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– У вас были основания испытывать неприязнь к покойному графу?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Известен ли вам кто-либо, желающий зла покойному графу?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Благодарю вас, сэр Эдуард, – кивнул судья, отворачиваясь, и речь его вновь обернулась для Эда невнятным монотонным бормотанием.

Уже зная по опыту, что прислушиваться бесполезно, юноша перевел взгляд на притулившуюся во втором ряду Алексу, но в этот момент сидящая рядом с оруженосцем высокая, очень красивая женщина в рыцарском одеянии внезапно поднялась на ноги и заслонила девушку от его глаз.

Судя по последовавшим словам женщины, это была та самая графиня де Тэрако, про которую Эда спрашивал на одном из первых допросов дотошный сэр Донован. Теперь стало ясно, почему: школа Инструктора сэра Роджера, оказывается, располагалась в ее владениях. Графиня, впрочем, утверждала, что ни сном ни духом не ведала об Эде. Неудивительно: юноша также видел ее впервые в жизни.

Графиня, как и положено в ее высоком ранге, говорила не долго и скоро вновь заняла свое место рядом с Алексой. Эд тут же предпринял очередную попытку встретиться взглядом с девушкой, но та сейчас, не отрываясь, смотрела на судью, вслушиваясь в его разговор с сэром Донованом. Бородач как раз упомянул сэра Роджера, а затем барона Андрея. Последний, как выяснилось, уже покинул Флору.

Весть об этом принесла Эду немалое облегчение: даже в нынешнем, и без того отчаянном положении, один лишь намек на имя грозного барона Карского наводил на него иррациональный, почти мистический страх. Был, впрочем, еще один человек, мысль о котором была способна ввергнуть юношу в не меньшую паник у. И именно этот человек сейчас поднялся со скамьи в заднем ряду.

Пока Большая Берта, а это была именно она, говорила что-то о разбойниках, возобновивших разорительные налеты на Кар, юноша еще кое-как смог взять себя в руки, успокоиться и перевести дух, но затем суровая воительница повела речь о нем, Эде, и голос ее налился такой неприкрытой ненавистью, что он теперь просто физически ощущал каждое слово как бьющий в упор выстрел.

Выносить это было много выше его подорванных тюремным заключением сил, и, чтобы хоть как-то заглушить в голове хриплый бас Берты, юноша стал повторять про себя первое, что пришло ему в голову. Пришло же – и неудивительно – десятки раз читанное за последние дни письмо Алексы.

Едва померкнет отсвет дня,

Сойдет на землю ночь,

Лихой поток умчит меня

Из скучных будней прочь.

– …Ваша Светлость, я воин, а не крючкотвор. Мне говорили, что по закону сэр Эдуард по истечении трех или пяти – не помню уж, сколько там положено – часов был вправе идти на все четыре стороны вместе с «седлом». Если это и правда – дурацкий закон!..

Продолжим.

Я там услышу голоса,

Увижу наш полет.

Штандарт взметнется в небеса,

Ладонь эфес найдет.

– …Барон Савосский Кровавый – а это именно он стоит за атаками на Кар – отъявленный бандит, но отнюдь не психопат, он никогда ничего не делает просто так…

Как там дальше-то? «Айда вперед…» Нет. «Айда в атаку…» Нет… Драконье пламя! Вылетело из головы! Ладно, начнем с начала. «Едва померкнет отсвет дня…»

– …барон получил письмо, в котором говорилось, что Эдуард Скотт, сбежавший из Кар с бывшим «седлом» сэра Роланда, выступает на турнире под именем сэра Эдуарда Драконья Кровь и номером двенадцать тридцать девять…

Эд закрыл глаза, возводя между собой и Бертой еще один, последний редут. Помогло: вместо великанши-рыцаря перед его взором теперь стояла Алекса. В вытянутой вперед руке она держала все то же письмо, строчки его, однако, стремительно расплывались, и через считанные секунды четко видны были лишь их первые слова: «едва…», «сойдет…», «лихой…», «из…»… Но вот и они начали таять в тумане, сохранив лишь начальные буквы: «е», «с», «л», «и»… «Если»?! Мозг Эда словно током ударило. Его мысленный взгляд скользнул вниз по листку письма: «е… с… л… и… я… у… ш… л… а…». Ниже были не видны уже и первые буквы строк. Как на зло, не помнил он их и наизусть. Потому, наверное, и не были видны…

Эд распахнул глаза: Большая Берта уже вернулась на свою скамью на галерке, а вот место Алексы пустовало: понурив голову, девушка брела между рядами к выходу из зала. Зрители, впрочем, смотрели не на нее: взгляды большинства, словно сотни ржавых булавок, нанизывали на себя подсудимого.

«Если я ушла…» Алекса и ушла! И что теперь?

– Сэр Эдуард, вы отказываетесь от последнего слова?

Эд резко повернулся на голос: судья, как и все прочие в зале, нетерпеливо буравил его своими маленькими черными глазами из-под густых седых бровей.

– Что? Нет, Ваше Сиятельство, одну минуту… – юноша принялся судорожно рыться в карманах. Куда же задевалось это письмо, сожги его Дракон?! Он совершенно точно брал его сегодня с собой…

– Сэр Эдуард, вы заставляете суд ждать! – нахмурился маркиз.

Ах да, вот же оно! Бумажный листок никак не желал разворачиваться в трясущихся пальцах…

– Итак, раз подсудимый отказался от последнего слова…

– Нет! – истошно выкрикнул Эд, сбегая взглядом вниз по тексту стихотворения. – Нет! – вскинул он, наконец, голову. – Ваше Сиятельство, я… Я прошу поединка!

30

Александра

– Как прикажешь это понимать? – с недобрым прищуром поинтересовалась мачеха.

С завершением турнира лагерь усох, сдулся, ряды палаток и павильонов заметно поредели, но не исчезли окончательно: кого-то задержали на Флоре дела, кому-то просто некуда было спешить, ну а кто-то, возможно, специально остался, чтобы узнать, чем закончится история с убийством графа Штерна. Не сдвинулся с места и черный шатер Торговой Гильдии, и в нем даже по-прежнему принимали ставки, теперь – на исход судебного поединка. Коэффициент, кстати, давали совсем не оптимистичный для обвиняемого – девять к одному в пользу вердикта «виновен».

Впрочем, сегодня, как и оба прошлых раза, Александру привел сюда отнюдь не азарт тотализатора: графиня Анна потребовала встречи. И была она сердита. Очень сердита.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, моя госпожа, – вкрадчиво проговорила девушка, изучая деревянный настил пола кабинки.

– Все ты прекрасно понимаешь! Решила вести собственную игру? Не рановато ли?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, моя госпожа, – упрямо повторила Александра.

– Едва померкнет отсвет дня,// Сойдет на землю ночь,// Лихой поток умчит меня// Из скучных будней прочь! – с пародийной торжественностью продекламировала мачеха. – Ну и что это такое?

– Стихи, – буркнула юная виконтесса.

– Нет, – покачала головой Анна. – Это не стихи. Это глупая, нелепая попытка дилетанта вмешаться в ход тщательно спланированной операции. Вот скажи, чего ты хотела добиться?

– Я хотела помочь Эдуарду, – расправив плечи, Александра оторвала, наконец, взгляд от пола и как смогла твердо посмотрела на мачеху, однако, не выдержав пылающего взора графини и нескольких секунд, вновь опустила очи долу. – Так мне велел долг, – продолжила, тем не менее, она.

– Долг? – усмехнулась Анна. – Долг у тебя может быть только перед Его Величеством и мной, твоим сюзереном. Все остальное – не долг, а детская блажь! Да и чего ты достигла, скажи на милость? Эдуард так или иначе умрет – двумя днями раньше, двумя днями позже, – что с того? Разве что теперь вместе с ним может погибнуть и кортик. Да космос с ним, с кортиком! А если бы сэр Донован заинтересовался, кто это шлет его арестованному шифрованные послания? Что, если бы решил потянуть за эту ниточку?

– Ну, нашел бы на ее конце Алексу фон Вик, урожденную баронессу Слуцкую, – пожала плечами девушка. – Так он и так мог до нее докопаться, через того же барона Карского, к примеру. Но вы же сами говорили: кому интересен оруженосец?

– Надежная легенда дана тебе не для того, чтобы всякий раз, как зачешется левая пятка – или еще в каком месте, – испытывать ее на прочность, – отрезала графиня. – Зачем давать в руки своего противника лишние козыри, пусть и самые слабые?

– Да он и не понял ничего! – бросила Александра.

– Ты в самом деле так думаешь? – похоже было, что мачеха искренне удивлена. – Тогда воистину хаос помутил мой разум, когда я впервые решила привлечь тебя к своим делам! Уверена, сэр Донован все прекрасно понял. Просто, на твое счастье, в сложившейся ситуации поединок – лучший выход для всех. Исход его очевиден: в реальном бою наш сэр Эдуард не продержится и десяти секунд, а никто на Флоре в здравом уме не выйдет на поединок вместо него. Приговор космоса заведомо справедливый и беспристрастный. В выигрыше сам сэр Донован, расследование которого зияет дырами, как хороший ругский сыр, в выигрыше – герцог Флоренци, суд которого никто не сможет обвинить в предвзятости, в выигрыше даже несчастный сэр Эдуард, получивший три лишних дня жизни и почетную смерть вместо унизительной казни. Так что не случись твоего неуклюжего вмешательства, держу пари, сэр Донован и сам ненавязчиво намекнул бы арестанту, что неплохо было бы потребовать судебного поединка. Есть, правда, один нюанс, который он, похоже, не учел, ну да это уже его проблема…

Пристыженная, Александра молчала.

– Ну и напоследок – еще одно, – проговорила между тем графиня. – Стихи слабые. Рифмы бедные и банальные, что ни строфа, то до дыр заезженный штамп, пафос ради пафоса – одно поименование хаоса адом чего стоит! – стиль произвольно скачет от низкого к высокому и обратно! И пусть оригиналы Аполлона Старого – а это же под него стилизация? – нередко грешат всем тем же самым, но, по прошествии добрых пяти веков развития изящной словесности, такое оправдание годится лишь для законченных бездарей!

Вот тут, пожалуй, Александра нашла бы, что возразить! Стилизация – на то она и стилизация, чтобы не выделяться на фоне оригинала! Да и попробуй избежать штампов, когда у тебя жестко заданы начальные буквы строк! Девушка даже набрала в легкие воздуха, намереваясь высказаться, но графиня уже отступила во тьму кабинки, и в следующий миг потайная дверца закрылась, отрезав мачеху от Александры.

* * *

– Такое чувство, что с этим поединком, разорви его драконья стая, я собственными руками вырыл себе могилу, – со вздохом проговорил Эдуард. – Вот скажи, почему нельзя было просто положиться на решение судьи?

– Потому что оно было предопределено, – терпеливо разъяснила Александра.

– Да? И какое же оно было бы?

– «Повинен смерти», естественно, – развела руками девушка.

– Что, правда? А мне вот показалось, что сэр Донован мне даже отчасти сочувствует. Да и Его Сиятельство маркиз, судья, не выказывал явной неприязни…

– Тебе показалось, – заверила Александра. – Был шанс, что дело ограничится пожизненным заключением в тюрьме, поэтому я и тянула до последнего. Когда сомнений не осталось, подала сигнал.

– Ну, тебе виднее, конечно, – в голосе рыцаря, впрочем, еще присутствовала нотка неуверенности. – Я, кстати, только в самый последний момент разгадал этот твой шифр. Ну и намудрила же ты с этими стихами! А что, если бы я так и не догадался?

– Тогда сегодня утром на площади перед дворцом тебе прилюдно отрубили бы голову.

– Бр-р! – поежился юноша. – И ты так спокойно об этом говоришь?!

– Ну, ты же все-таки прочел мое послание…

– И что я в итоге выиграл?

– Честно? Если не произойдет чуда, три дня.

– Не много…

– Лучше, чем ничего.

– Это да… – на удивление легко согласился Эдуард. – Три дня на воле, – он покосился на маячившую в отдалении стражу. – Ну, почти на воле. Знаешь, может быть, это даже лучше, чем провести остаток жизни в тюрьме. Я испробовал, каково оно там, и знаешь, мне не понравилось. Совсем. Тут по крайней мере я умру рыцарем.

– Из тюрьмы, бывает, выходят, – покачала головой Александра. – В силу помилования, амнистии… Ну, или бегут – тоже иногда случается. А из хаоса возврата нет, кем бы ты туда ни попал, что рыцарем, что торговцем, что простым крестьянином.

– А отсюда? – понизив голос до шепота, хотя кругом на добрую сотню ярдов не было ни души, спросил юноша.

– Что – отсюда?

– Отсюда нельзя бежать?

– Увы, – покачала головой она. – Площадка охраняется, сам видишь. Ночью стража утраивается – мышь не проскочит. «Седло» заперто в ангаре и также под надежной охраной. На станции все пассажиры, желающие нанять карету, тщательно проверяются, багаж досматривается. В общем, даже если как-то исхитриться ускользнуть из лагеря, с Флоры улететь не удастся. Пересидеть на планете – тоже не вариант. Первый же встречный местный житель тут же сдаст тебя властям – даже не награды ради, а из одного лишь страха быть наказанным за укрывательство беглого преступника. Ну и ради награды тоже, конечно. А она будет назначена сразу, не сомневайся. Будь у нас в запасе надежная явка да пара верных людей – ладно, пара, один хотя бы – еще можно было бы строить какие-то дерзкие планы. Но мы здесь одни, и помогать нам никто не станет.

– Я смотрю, ты эту мысль уже обдумывала, – хмыкнул Эдуард.

– Первым делом, – не стала отрицать Александра. – А как же иначе? И на станции побывала, и у ангара, и за сменой стражи проследила. Бежать до поединка – шансов нет.

– Иногда ты меня просто пугаешь, – заметил юноша.

– Я сама себя иногда пугаю…

Разговор свой они вели, сидя на пороге палатки, установленной на пустыре, образовавшемся на месте разобранных трибун. Напротив, ярдах в тридцати, стояла еще одна точно такая же. Полог ее был задернут и загорожен треугольным деревянным щитом с изображением черно-серой птицы, несущей в клюве ветвь цветущей сирени, – гербом сэра Донована. Сам бородач отсутствовал, но в землю перед его щитом было воткнуто с дюжину рыцарских кортиков – таким образом бойцы заявляли о своем желании выступить в судебном поединке на стороне обвинения (кстати, один из тех самых редких случаев, когда рыцарь обнажает личное оружие при посторонних). Самый достойный из них – его выбор совершит маркиз Фру, а если среди претендентов окажется равный ему по положению, то сам герцог – через два дня выйдет на ристалище во имя правосудия.

Возле их с Эдуардом палатки никакого щита, разумеется, не было, вместо него в землю был вбит простой кол. Ни одного кортика, даже самого захудалого, возле него не торчало. Надо отдать ей должное, мачеха в очередной раз оказалась права: ни один рыцарь Флоры не желал вступиться за убийцу графа Штерна.

– А во время поединка? – спросил Эдуард.

– Что во время поединка? – не поняла она.

– Бежать. Ты сказала, до поединка нереально. А во время – реально? Взлететь как бы для боя – и круто вверх, к звездам?

– Самоубийство, – мотнула головой Александра. – Ристалище будет окружено рыцарями герцога, любая попытка выйти за его границы будет пресечена. Уж лучше иметь дело с одним противником, чем с тремя дюжинами, – там хоть какие-то шансы будут.

– Ты считаешь, они у меня будут? Шансы? – дотронувшись пальцами до руки Александры, юноша заглянул ей в глаза.

– Будут, – выдавила она. – Не слишком высокие, но будут. Опыта смертного боя у тебя нет, но он вообще мало у кого есть реальный, все больше тренажеры. Так что, несмотря ни на что, я в тебя верю!

Лгать в глаза товарищу было нелегко – шансы Эдуарда против любого из рыцарей, вонзивших кортик перед щитом сэра Донована (Александра внимательно отслеживала пришедших), стремились к нулю, но лишить его последней надежды – того не легче.

– Осталось самому в себя поверить, – вздохнул не уловивший фальши юноша.

«Что ж, – подумала Александра, – бывает, что вера в себя творит настоящие чудеса. Может, и правда еще не все потеряно?»

«Кого ты хочешь обмануть? – тут же нашлось возражение. – Его или себя?»

На миг в ее голову пришла уже не раз решительно изгнанная оттуда сумасшедшая – по-настоящему сумасшедшая! – мысль: а что если заявиться на поединок самой, как виконтессе де Тэрако? Графиня потом ее, конечно, убьет – в самом прямом смысле этого слова, – уничтожит, раздавит, размажет в звездную пыль, но что с того, если удастся спасти Эдуарда? В конце концов, это же именно она затянула его в этот омут – ей и выручать! А шансы на ристалище у нее будут, и неплохие…

«Нет, – мотнула головой девушка. – К чему пустые фантазии?» Ее «седло» – в замке Утэнно, даже если мачеха не предусмотрела такой вариант, ни одна карета не доставит ее туда за два дня, а ведь нужно еще время, чтобы вернуться назад, на Флору. А без «седла» она не рыцарь, а простой оруженосец, выход на ристалище которому заказан, будь он по происхождению хоть виконт, хоть граф, хоть принц.

Что-то со свистом пронеслось перед ее лицом. Отшатнувшись, Александра подняла глаза: в ярде от входа в палатку, сложив руки на груди, угрюмо стояла Большая Берта. Погруженная в свои мысли, девушка совершенно прозевала ее появление. Из земли, у основания кола, заменяющего рыцарю Эдуарду Драконья Кровь геральдический щит с гербом, торчал вошедший в грунт по самую рукоять кортик.

31

Эдуард

– Ристалище будет окружено рыцарями герцога, – сказала Алекса, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Любая попытка выйти за его границы будет пресечена. Уж лучше иметь дело с одним противником, чем с тремя дюжинами, – там хоть какие-то шансы будут.

– Ты считаешь, они у меня будут? Шансы? – коснувшись пальцами руки девушки, он вынудил ее обернуться и посмотреть себе в глаза.

– Будут, – убежденно ответила та. – Не слишком высокие, но будут. Опыта смертного боя у тебя нет, но он вообще мало у кого есть реальный, все больше тренажеры (можно подумать, что тренажеры – это что-то плохое!). Так что, несмотря ни на что я в тебя верю! – закончила Алекса.

– Осталось самому в себя поверить, – проговорил он со вздохом.

Девушка не ответила, погрузившись в какие-то свои мысли. Подняв голову, Эд окинул взглядом палатку сэра Донована, скользнул глазами по геральдическому щиту (интересно, прозвище бородача, если ему не изменяет память, Сорока, а птица на его гербе скорее на ворону похожа), в очередной раз пересчитал торчащие из земли рукояти кортиков (одиннадцать, будет из кого выбирать судье), затем обратил взор на держащуюся в отдалении охрану и похолодел: мимо бравых стражников, стерегущих периметр, к ним с Алексой вышагивала через пустырь Большая Берта.

Что? Зачем они ее пропустили?! Машинально Эд попятился назад, но заметил это, лишь упершись спиной во что-то твердое, – это оказалась стойка палатки, ограничивающая вход. Больше всего на свете ему захотелось немедленно нырнуть внутрь и плотно задернуть полог, и на верняка он так бы и сделал, сколь бы глупым это не показалось, но ноги совершенно отказались ему подчиняться. Взгляд юноши метнулся на Алексу: глубоко задумавшись, та по-прежнему ничего не замечала. Эд хотел было ее окликнуть, но язык словно прирос к пересохшему небу.

Тем временем Берта приблизилась к ним на расстояние пары шагов и резким движением извлекла из ножен кортик. Вот по нему да, можно было поверить, что он ведет свой род от асатской абордажной сабли: блеснувшее на солнце лезвие было едва и не вдвое длиннее стандартного. Свистнул рассекаемый сталью воздух, и Эд отчетливо понял, что вожделенных двух дней судьба ему все же не даровала. Парализованный животным ужасом, все, на что он оказался способен, это зажмуриться и втянуть голову в плечи.

Однако казавшегося уже неизбежным сокрушительного удара не последовало. Выждав еще пару секунд, Эд осмелился разомкнуть веки: кортик Берты торчал у его ног, глубоко уйдя в землю. Безоружная, но от этого ничуть не менее страшная, воительница свирепо нависала над ним, вполне оправдывая сравнение с питтским языческим идолищем, сделанное как-то сэром Тристаном.

Очнувшаяся, наконец, Алекса поспешно вскочила на ноги, и, видя, что Эд так и замер, оцепеневший, ухватив за плечо, потянула вверх юношу. Ноги его подогнулись, и он лишь чудом не рухнул на землю, в последний момент вцепившись пальцами в стойку палатки.

– Что… Что вам угодно, мэм? – глотая буквы, выговорил он.

– Заявка, – процедила Берта, глядя куда-то сквозь него.

– Заявка? – не понял Эд.

– Заявка на судебный поединок. Я желаю биться на стороне защиты.

– Вы?! – окончательно перестал понимать что-либо в происходящем юноша. – Но почему?

– Я не обязана отвечать, – буркнула воительница. – Впрочем, отвечу. Вся эта история бросает тень на моего господина, сэра Андрея, барона Карского. И я намерена защитить его доброе имя от клеветы.

– А-а… – тупо протянул Эд.

– Долго я еще буду здесь стоять, словно карский драконий столп?! – рявкнула, утратив остатки терпения, Берта, и тело юноши пробила дрожь. – Книгу учета давай!

Пока Эд соображал, что от него хотят, Алекса шагнула к воительнице и, учтиво поклонившись, протянула той лист гербовой бумаги и перо. Не взглянув на оруженосца, Берта небрежно начертила на нем пару закорючек и швырнула наземь. Алекса рванулась было вперед, но подхватить на лету ни бумагу, ни перо не успела.

Сплюнув и едва не попав на спину нагнувшейся за письменными принадлежностями девушке, Берта молча развернулась и двинулась прочь.

– Вот и тот самый нюанс, который не учел сэр Донован, – не в тему проговорила Алекса, распрямляясь.

– Я ведь могу отказаться? – спросил Эд, провожая взглядом удаляющуюся воительницу.

– Отказаться? От чего?

– Вот от нее, – кивнул он в спину Берте. – От ее участия в поединке.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Не хочу, чтобы она билась за меня. Сам справлюсь.

– Не можешь, – покачала головой оруженосец. – Она оставила кортик и расписалась в книге учета, теперь только космос может решить ее судьбу. Ну, или сэр Томас – судья. Но без обид: выбирая поединщика из вас двоих, маркиз однозначно предпочтет Берту.

– А если мы ее подпись… того? – сделал Эд красноречивый жест рукой.

– Зачем?! – повторила Алекса, повысив голос. – Счастья своего не понимаешь? Берта может – реально может! – выиграть нам судебный поединок!

– Ты вроде говорила, что и у меня есть шансы.

– Ты издеваешься, или в самом деле не видишь разницы?

– Да все я вижу… – вздохнул Эд. – Вот только…

– Что только?

– Да нет, ничего…

* * *

В отличие от дня суда сегодня церемониальный зал герцогского дворца был заполнен публикой едва на треть. По указанию сэра Донована Эд занял место в первом ряду, среди прочих кандидатов в поединщики. Соседом его по скамье оказался лысый, как коленка, рыцарь лет тридцати в дорогом зеленом бархатном плаще, то и дело с нескрываемым интересом искоса поглядывающий на Эда. Берта, на радость юноше, уселась где-то на противоположном конце.

Добровольцев со стороны обвинения в итоге набралось более двадцати, однако многие из них, как считала Алекса, подали заявку лишь для вида, твердо уверенные, что в бой их не пошлют, предпочтя более опытных и заслуженных кандидатов. Зато потом за кубком вина в компании дружков, а то и прекрасной дамы, всегда можно будет как бы невзначай упомянуть: «Смертный бой? Да, как-то и я вонзил кортик перед щитом обвинения. Дело об убийстве графа Штерна, помните? Перст судьи указал тогда на другого бойца, что ж, его воля…»

Со стороны защиты, кроме него самого и Большой Берты, не было никого.

– Именем Его Светлости герцога Флоренци! – объявил распорядитель о начале заседания, и Эд весь обратился в слух.

– Дело по обвинению сэра Эдуарда Драконья Кровь в убийстве сэра Станислава, графа Штерна, переходит в стадию судебного поединка, – пробубнил судья. – Рассмотрев поданные заявки, суд постановляет: бойцом со стороны обвинения выступит сэр Ингвар, барон Лазовский…

Лысый рыцарь рядом с Эдом ударил себя кулаком по колену, демонстрируя огорчение.

– …Бойцом со стороны защиты выступит леди Берта Большая, – закончил между тем маркиз, и Эд, наконец, позволил себе выдохнуть. – Поединок состоится завтра на рассвете и пройдет по правилам согласно статуту справедливости Альберта Светлого. Вопрос о допуске праздной публики суд оставляет на усмотрение планетарной администрации. До определения его участи в результате поединка обвиняемый сэр Эдуард Драконья Кровь остается под надзором стражи. Заседание закрыто!

Выбравшись из кресла, маркиз коротко кивнул поднявшимся на ноги зрителям и с важным видом человека, честно исполнившего долг, удалился.

* * *

– А вот интересно, – негромко проговорил Эд, – если бы не нашлось ни одного желающего биться на стороне обвинения, они бы меня просто оправдали, без поединка?

– Тогда на ристалище вышел бы сэр Донован, – ответила Алекса.

– А если бы и он отказался?

– Он бы не отказался. Не имел права.

– А, понятно… – Эд вспомнил первые минуты возле палатки, когда перед щитом бородача еще не успело вонзиться ни одного кортика. Зря, значит, он тогда надеялся… – А если сегодня Берта проиграет, – задал он новый вопрос, – меня вновь арестуют и казнят?

– Естественно, – кивнула Алекса. – Только Берта не проиграет, – поспешно добавила она. – Сэр Ингвар, может быть, и неплох на турнирах – здесь, на Флоре, едва не дошел до финала, – но в смертном бою никогда раньше не участвовал, а у нашего бойца только за время последних разбойничьих налетов на Кар – три личные победы, не считая групповых.

– Что ж, это обнадеживает…

Ради единственного поединка трибуны возводить не стали, расставили скамьи (похоже, те самые, из церемониального зала) прямо на пустыре. Зрителей было немного: праздную публику все-таки решили не пускать, но рыцарям и их оруженосцам препятствий в проходе не чинили. Среди явившихся посмотреть поединок был и сэр Тристан. Эд приметил его еще издали, но не стал привлекать внимание – боялся, что тот не захочет иметь дело с обвиняемым в преступлении, – однако Северный Ветер подошел сам, тепло поприветствовав приятеля и даже кивнув Алексе.

– Планирую в очередной раз на вас разбогатеть, мой друг! – заговорщически поведал он после всех положенных по протокол у словесных реверансов. – На победу бойца защиты букмекеры дают коэффициент полтора к одному. Но я успел сделать свою ставку, когда еще не были известны поединщики, тогда их принимали из расчета восемь к одному! Весьма удачно, вы не находите?

– Да уж, – вежливо кивнул Эд. – Простите, сэр, сколько, вы говорите, коэффициент на победу защиты? – переспросил он.

– Полтора к одному.

– А на обвинение?

– Три к одному. Только все равно почти никто не ставит.

– То есть шансы защиты на победу оцениваются выше? – просиял Эд.

– Значительно, мой друг! – заверил сэр Тристан, хлопая его по плечу. – Значительно выше!

– На ристалище приглашаются благородные рыцари боец со стороны обвинения: сэр Ингвар, барон Лазовский, боец со стороны защиты: леди Берта Большая! – объявил тем временем герольд.

Эд задрал голову: на расцвеченном разноцветными пылающими линиями разметки небосводе с противоположных сторон появились два «седла». Совершив положенный круг над зрителями, они остановились каждое возле своих стартовых ворот: боец обвинения – слева, у желтых, Берта – справа, у синих.

Над скамьями повисла гробовая тишина, что до Эда, то у него, кажется, даже сердце перестало стучать.

– Благородные рыцари сэр Ингвар, барон Лазовский, леди Берта Большая, проявите свою доблесть – и да рассудит вас космос! – провозгласил герольд.

Сверкнула сигнальная вспышка, и ворота распахнулись, пропуская «седла» на ристалище.

Не мудрствуя лукаво, Берта сразу же бросила свою машину вперед. Сэр Ингвар заскользил в сторону, держась границы рабочей зоны и обходя противника с фланга.

– Э, я что-то не понял, кто у нас тут турнирный рыцарь, а кто боевой? – вырвалось у Эда, подсознательно ожидавшего от поединщиков скорее противоположной тактики.

Алекса лишь отмахнулась.

Тем временем противники вошли в зону досягаемости излучателей, и тут же последовал первый выстрел – его произвел сэр Ингвар. Без проблем приняв его на щит, Берта резко осадила «седло» и ответила, не столько по цели, сколько перед ней, вынуждая противника изменить траекторию движения. Тот дернулся, подставляя борт, и Берта тут же выстрелила снова, но щит сэра Ингвара оказался столь же надежен, как и ее собственный.

Рванув с мес та, Берта вновь понеслась вперед, стремительно сокращая разделяющее противников расстояние. Сэр Ингвар метнулся было в одну сторону, затем в другую, но, видно, понял, что бесполезно, и тоже развернул «седло» носом к атакующей воительнице. Два выстрела ударили почти одновременно. «Седло» сэра Ингвара отбросило назад, оно грузно осело на корму и рухнуло вниз.

– Ура! – закричал Эд, вскакивая.

Алекса с размаху пребольно ударила его ладонью по руке.

Эд удивленно взглянул на девушку: та по-прежнему, не отрываясь, смотрела в небо. Поднял голову и он: «седло» Берты, нелепо кувыркаясь, падало вниз вслед за сбитой машиной сэра Ингвара.

Через несколько секунд в зоне отчуждения в трехстах метрах от импровизированной трибуны один за другим громыхнули два мощных взрыва.

32

Эдуард

Его Светлость сэр Уильям, герцог Флоренци, оказался невысоким лысоватым толстячком лет сорока на коротких пухленьких ножках и совсем уж детскими какими-то, находящимися в непрестанном движении, ручками. Особенно пикантно он смотрелся на фоне своего огромного парадного портрета, украшающего кабинет, на котором представал стройным юношей с густой черной шевелюрой. Сначала Эд даже подумал, что на картине изображен кто-то из предков герцога, но крупная серебряная надпись на табличке удостоверяла, что перед тобой именно сэр Уильям. Должно быть, каждого, входящего в кабинет, не мог не разбирать неудержимый приступ смеха – может быть, для этого портрет и был здесь повешен – выявлять нелояльных хохотунов?

Впрочем, кому-кому, а Эду сейчас было вовсе не до веселья, ибо именно этот титулованный коротышка держал сейчас в своих толстых пальцах его судьбу.

– Ситуация непростая, сэр Эдуард, – проговорил герцог, попыхивая длинной черной сигарой, от едкого дыма которой у Эда слегка кружилась голова и хотелось прокашляться, что он проделать, однако, не смел. – Космос не признал вас виновным в преступлении, поразив бойца обвинения. Но он не пожелал и оправдать вас, поразив также и бойца защиты. Таким образом, мы не вправе ни казнить вас, ни отпустить на все четыре стороны. Вы понимаете?

С трудом сдерживая першение в горле, Эд кивнул. «Казнить нельзя помиловать» – что ж тут непонятного?

– Ситуация, как мы уже сказали, непростая, – продолжил герцог. – Но мы нашли выход. Вы приговариваетесь к срочному изгнанию. Вам будет возвращено «седло», а также все прочее принадлежащее вам движимое имущество, но не позднее полуночи по времени замка Флори вы должны покинуть Королевство.

Эд вскинул голову. Изгнание? Всего-то? Не так уж и плохо. Он боялся тюрьмы или даже чего похуже. Изгнание – это чудесно! Только… Только что этот напыщенный индюк сказал, он должен покинуть до полуночи?

– Прошу меня извинить, Ваша Светлость, – тщательно подбирая слова, проговорил юноша. – Я не ослышался, вы сказали «покинуть Королевство»? Не герцогство?

– Разумеется, – слегка наклонил голову герцог. Ниже, наверное, и не смог бы – жирный валик шеи не позволил бы. – Покинуть Королевство, как же иначе?

– Но… – растерялся Эд. – Простите мне мое невежество: куда, помимо чертогов хаоса, можно улететь из Королевства? Не в Ветхий же Мир?

– Путь в Ветхий Мир, как известно, вот уже более полувека как перекрыт Барьером, – проговорил герцог, кладя сигару на желобок массивной каменной пепельницы. – Но и Новый Мир, к нашему немалому сожалению, не исчерпывается Галактическим Королевством. Так, например, в нем есть пространство Чужих…

Эд похолодел.

– …впрочем, с нашей стороны настаивать на вашем отлете туда было бы неоправданной жестокостью, при наличии иных вариантов космос такого не одобрит. К вашему счастью, есть еще Драконий Угол. И один из Путей, ведущий в него, начинается аккурат в системе Флоры. Вот туда-то вы и отправитесь.

Драконий Угол?! Час от часу не легче! В глазах у Эда потемнело от ужаса. Чужие – от них хотя бы ясно, чего ожидать, с ними можно сражаться, бить их, но Драконы?! Изначальное зло асатского эпоса!

– У вас есть еще вопросы к нам, сэр Эдуард? – донесся откуда-то издалека голос герцога. Можно было подумать, что сэр Уильям успел выскользнуть из кабинета и говорит теперь из-за полуприкрытой двери, но нет, тот так и сидел в своем кресле.

– Ваша Светлость, вы назвали мое изгнание срочным, – деревянным голосом произнес Эд. – Имеется в виду, что я должен срочно в него отправиться или что оно ограничено неким сроком?

– И то и другое, – ответствовал герцог. – Как я уже сказал, вы должны покинуть систему Флоры не позднее, чем через одиннадцать часов. И да, ваше изгнание не бессрочное.

– Когда же я смогу вернуться в Королевство? – вымолвил юноша.

Вопрос почем у-то весьма развеселил его собеседника.

– В любое время, мой юный друг, в любое угодное вам время! – сказал он, отсмеявшись.

На чем аудиенция и завершилась.

* * *

– Драконий Угол? – переспросила Алекса. – Надо же! Его Светлость не упрекнешь в банальности. Я боялась, что он просто отправит тебя в тюрьму, дабы наложить лапу на «седло».

– В тюрьму?! – хмыкнул Эд. – Что за беда?! Уж лучше туда, чем в драконью пасть! Хочу в тюрьму! Кого еще для этого надо убить, скажи, я с радостью!

– Не истери, – поморщилась девушка. – Убить кого-нибудь никогда не поздно. Что вообще ты знаешь про Драконий Угол?

Эд задумался.

– Почти ничего, – признался он после паузы. – Только то, что живым оттуда еще никто не возвращался! И что там правят Драконы!

– Не густо, – заметила Алекса. – Ладно, слушай. Как гласит предание, асаты изгнали Драконов из Нового Мира почти за сто лет до прихода сюда нартов. Драконы дважды пытались вернуться. Первый раз в 32 году до эры нартов. Тогда неудачно. Второй раз в 388 году уже нашей эры. Война длилась почти пять лет и получила название Второй попытки реконкисты Драконов. Ими были захвачены половина тогдашнего Флоренци и несколько окраинных систем герцогства Напли. Пространство, отошедшее от Королевства Драконам, и получило название Драконьего Угла. Закрепившись там, Драконы каким-то образом воздействовали на ведущие к ним Пути: те сделались односторонними. По одним теперь можно было лишь попасть в Драконий Угол, по другим вернуться, причем вовсе не в ту систему, из которой уходил. Но какое-то время сообщение с оккупированными планетами не прекращалось. Туда даже ходили торговые караваны, как говорят, принося Гильдии бешеную прибыль. Но потом ушедшие действительно перестали возвращаться назад. Гильдия забила тревогу, и по их настоянию герцог отправил в Драконий Угол отряд разведчиков – те также сгинули. С тех пор лишь редкие смельчаки отваживались соваться в Драконий Угол, и никого из них больше в Королевстве не видели. Кроме одного случая во время Второго Великого похода. В ходе битвы, известной как Бойня при Опаке, в момент, когда силы Чужих расчленили наш авангард и принялись методично его уничтожать, в тылу у них неожиданно появился отряд рыцарей. Небольшой – с дюжину «седел», но Чужие их появления не ожидали, дрогнули, и ход битвы был переломлен в нашу пользу. Не надо так на меня смотреть, я знаю, что все это хорошо известно! А теперь перехожу к тому, про что мало кто знает. Из того загадочного отряда в бою выжили двое. И вот они утверждали, что пришли с караваном из Драконьего Угла! Караван этот, правда, так никто и не видел, но его вполне могли уничтожить Чужие во время отступления. К сожалению, тогда всем было не до Драконов – Чужих только-только начали бить, но они были еще весьма сильны. Так что тех двух рыцарей просто приняли в состав армии и бросили в бой. Про одного точно известно, что он погиб, следы другого теряются на полях сражений. Но по странному совпадению, именно в то время, когда, казалось бы, мысли всех и каждого были заняты войной с Чужими, стали распространяться разного рода слухи и басни о жизни в Драконьем Углу. Говорили, что жить под Драконами хоть и не мед, но полегче, чем в Королевстве. Что якобы Драконы уничтожили орбитальные замки, и местные графы и бароны – те, кто выжил – превратились в обычных рыцарей. Ну а рыцари якобы поголовно из воинов заделались караванщиками. Ну и что Чужие обходят Драконий Угол стороной, якобы боятся Драконов. Последнее, разумеется, чушь – просто между Чужими и Драконьим Углом лежат Великое Пограничное Герцогство и Напли. А насчет остального космос ведает. Лет тридцать назад король Луи Первый назначил награду любому, кто побывает в Драконьем Углу, вернется назад и привезет описание тамошней жизни. Насколько я знаю, до сих пор награда не востребована.

– И большая награда? – спросил Эд, не то чтобы успокоенный этим рассказом, но хоть немного вернувший способность мыслить трезво.

– Никогда не интересовалась. Королевская награда мала не бывает.

– А что хоть они на самом деле собой представляют, эти Драконы? – задал он новый вопрос.

– Думаю, это главное, за что обещана награда, – пожала плечами Алекса.

– То есть, ты не знаешь?

– Никто не знает. Их считают аборигенами Нового Мира, населявшими его еще до прихода сюда питтов, а те явились в незапамятные времена. Они огромные, могут летать в открытом космосе, проходить Путем и успешно противостоять мощи орбитального замка. Ничего другого источники не сообщают. Асатские легенды говорят…

– Асатские легенды я знаю, – перебил ее Эд. – И про уничтожение драконьей семьей – драконом, драконихой и тремя птенцами – системы Кри, и про воина Георгия, в одиночку одолевшего чудовище…

– Про «драконьи когти», – напомнила Алекса.

– «Драконьи когти», – рука юноши сама собой легла на эфес кортика, – по ходу, чисто нартская выдумка, у нас ничего подобного не рассказывали. В любом случае практического толку со всех этих легенд – ноль.

– Вот и проверим, – пожала плечами девушка.

– ПроверИМ? – нахмурился Эд. – «ПроверИШЬ», ты хотела сказать?

– Никаких «ишь». Или ты собрался лишить своего верного оруженосца такого увлекательного приключения? За какие грехи?

Всмотревшись в лицо девушки, он пытался понять, шутит та или говорит серьезно. Глаза Алексы блестели задорно, но вовсе не насмешливо.

– Это изгнание, – заговорил он наконец. – За мена казни, а вовсе не приключение. У меня нет выбора, но будь моя воля, ни за какую награду и близко не подлетел бы ни к чем у, имеющему в названии слово «драконий». Но выбора у меня, повторюсь, нет. А вот у тебя он есть. Так зачем добровольно лезть в зубы к этим тварям?

– Свой выбор я сделала, – покачала головой Алекса. Веселые искорки в ее глазах погасли. – Еще тогда, в замке Утэнно, принеся клятву верности. И последую за своим рыцарем куда угодно: в Драконий Угол, к Чужим, хоть прямо в хаос. Вот так вот, сэр Эдуард! – лукавая улыбка вновь озарила ее лицо. – Не так-то просто вам будет от меня отделаться!

– Ну что ж… – проговорил тронутый ее речью юноша. – Если так… Готовьте «седло» к вылету, оруженосец!

– Слушаюсь, мой господин! – слегка картинно отсалютовала Алекса.

33

Эдуард

До выхода на Путь их сопровождал «почетный» эскорт из шести «седел» – одно шло впереди, два по бокам, по одному сверху и снизу и одно замыкало кортеж. Конвой старался держаться ненавязчиво, вплотную не лез, но не отпускал с прицельной дальности, так что мысль о побеге, вновь посетившую было Эда, когда он занял место в пилотской кабине, пришлось оставить.

У точки выхода эскорт разлетелся в стороны, словно раскрыв лепестки гигантского цветка, и заложив петли, выстроился правильным шестиугольником за кормой.

– Прощайте, сэр Эдуард, – донес эфир немного искаженный помехами голос, принадлежащий, скорее всего, сэру Доновану. – Удачи, и да поможет вам космос!

Благодарить бородача за добрые пожелания юноша не стал.

* * *

– Неизвестный рыцарь, сошедший с Пути! Говорит застава Трир. На связи тессерарий Гай. Остановитесь и назовите себя! – потребовал властный голос с заметным даже сквозь эфирные помехи акцентом.

– Сэр Эдуард Скотт, странствующий рыцарь, – не зная, как прореагируют жители Драконьего Угла на его прозвище, Эд предпочел представиться старой дядиной фамилией.

Кстати, вот вам и первое доказательство лживости слухов: якобы здесь нет замков. А чем прикажете считать эту выплывшую из тьмы ощетинившуюся орудиями громадину? Эду живо представилось, во что превратилось бы его «седло», встреть его застава огнем хотя бы в сотую долю своей силы. В ничто.

К счастью, стрелять в них, похоже, пока не собирались и даже наоборот, собирались разговаривать.

– Цель прибытия в Республику? – последовал очередной запрос.

– Я прошу приюта для меня и моего оруженосца, – в результате обсуждения с Алексой было решено использовать на первый раз именно эту универсальную формулу.

– Следуйте за световыми указателями на посадочную платформу! – даже излучатель заблокировать и щиты перевести в походное положение не попросили! Что ж, тем лучше.

– А что такое республика? – спросил по внутренней связи Эд, трогая «седло» с места.

– Государство без короля, – отозвалась из своей капсулы Алекса. – Считается, что республиками были первые питтские колонии в Новом Мире, и отчасти их Галактический Союз. Архаичная, показавшая свою неэффективность форма.

– А, понятно…

Устройство внешней платформы заставы практически не отличалось от такового в замке Утэнно, так что посадка прошла без происшествий. Дождавшись герметизации отсека, Эд откинул бронеколпак и спрыгнул на металлический пол, гулко отозвавшийся на контакт с подошвами его походных ботинок. Алекса также не заставила себя долго ждать.

– Ну что, идем? – силясь придать голосу толику уверенности, спросил юноша.

– Идем, – кивнула оруженосец.

За дверью, ведущей во внутренние помещения заставы, их встретили двое. Невысокие, крепко сбитые, хозяева были одеты в длинные белые туники, перетянутые парой перекрещенных ремней с блестящими металлическими накладками. На плечах одного был короткий алый плащ, тело другого этажами складок и путаницей изгибов обвивал безразмерный кусок золотой ткани. У правого бедра обладателя плаща на галунном подвесе, вполне годившемся для рыцарского кортика, разве что расположенном с непривычной стороны, крепился дельтовидный кожаный чехол, из которого под странным углом торчала наружу изогнутая пластиковая рукоять, в боевом предназначении которой сомневаться не приходилось.

– Эдуард Скотт? – задал вопрос владелец необычного оружия.

– Сэр Эдуард Скотт, – поправил Эд прежде, чем успел под у мать, что выбрал не лучшее место и время для мелочных споров.

– Я декурион Марк, – сообщил второй из хозяев, не обратив на замечание юноши никакого внимания. – Это опцион Гней, – указал он на своего товарища. Несмотря на то, что оружие носил тот, Марк явно производил впечатление главного в их паре.

– Я к вашим услугам, милорды, – учтиво поклонился Эд.

– Следуйте за нами, – велел назвавшийся декурионом.

Пройдя длинным коридором, они оказались в тесной комнатке с диванчиком у стены. Тут Алексе было предложено обождать, Эда же проводили в следующее помещение, судя по всему, рабочий кабинет. Здесь имелся круглый стол с тремя стульями, пара шкафов с зеркальными дверцами и большой, в полстены, экран – сейчас выключенный. Напротив входа была еще одна дверь, плотно прикрытая.

Указав юноше на место за столом, хозяева уселись рядом.

– Ну, рассказывайте, – предложил Марк, любезно улыбнувшись.

– Что рассказывать? – несколько растерялся Эд.

– Все. Но для начала, что привело вас в Республику? Нечасто, надо сказать, у нас бывают гости с той стороны.

– То есть все-таки бывают? – уточнил юноша.

– Бывают, – кивнул декурион. – Хотя и нечасто. Но давайте все же сначала послушаем вашу историю, а уже потом, если пожелаете, зададите свои вопросы. Хорошо?

– Хорошо… Но видите ли, милорды, моя история… Она несколько необычная…

– О, мы с опционом Гнеем каких только тут не слышали! – заверил Эда Марк. – Так что начинайте, не стесняйтесь!

– Ну что же, – приступил к рассказу юный рыцарь, – наверное, стоит начать с самого начала, иначе, боюсь, многое может быть понято превратно. Я родился в фермерской семье на планете Кар, принадлежащей барону Андрею, вассалу герцога Ана. События, приведшие меня в итоге к вам, начались около двух с половиной стандартных месяцев назад…

* * *

– Что ж, благодарим вас за подробный и содержательный рассказ, – проговорил Марк, когда Эд, наконец, закончил свое повествование. – Не возражаете, если мы зададим вам несколько уточняющих вопросов?

– Я к вашим услугам, милорды, – ответствовал юноша.

– Чтобы проверить вашу историю, нам потребуется кое-какое приспособление, – продолжил декурион. – А пока опцион Гней занимается его подготовкой, не желаете выпить бокал вина?

– С удовольствием, – не стал отказываться Эд.

Пока Марк наполнял бордовой жидкостью прозрачный стеклянный кубок, его напарник проделал какие-то хитрые манипуляции над столешницей, и в ее центре выдвинулась матовая серая сфера размером с человеческую голову. Гней вытянул из-под ее основания два длинных проводка и воткнул их в гнезда в стене.

– Мы называем этот прибор Око Дракона, – сообщил Марк, когда Эд расправился с кубком, вино было недурным, но, похоже, весьма крепким, в голове у юноши тут же слегка зашумело. – Оно способно открыть нам, правду говорит наш гость или же пытается нас обмануть.

– Мне скрывать нечего, – убежденно заявил рыцарь.

– Вот и отлично! – просиял декурион. – Возложите ладони на Око, так, чтобы они не касались друг друга. Вот так, спасибо. Мы будем задавать вам вопросы. По возможности, отвечайте «да» или «нет». Если вопрос подразумевает развернутый ответ, отвечайте развернуто. Старайтесь не тянуть с ответом, Око этого не любит. Готовы?

– Готов, – сказал Эд. Он действительно не волновался. Ну, почти.

– Отлично. Начали. Ваше имя Эдуард Скотт?

– Да.

– Вы родились на Кар?

– Да.

– Вы прибыли в Республику со шпионской миссией?

– Нет, – вздрогнул юноша. – А с чего вы…

– Только ответы, – предостерегающе погрозил ему пальцем Марк. – Только ответы! Вы участвовали в Большом Флоренцианском турнире?

– Да.

– Вы выиграли свой первый поединок на нем?

– Да.

– Вы бывали в Королевском Уделе?

– Нет.

– Вы состоите на службе у короля Артура Третьего?

– Гм… – нахмурился Эд, не зная как точнее ответить. – Видите ли, милорд, все рыцари Королевства в той или иной степени состоят на службе у короля. Если вы имеете в виду это – то да. Если же спрашиваете, являюсь ли я королевским присяжным рыцарем – то нет.

– Хорошо. Вы состоите на службе у герцога Флоренци?

– Нет.

– Вы бывали в Королевском Уделе?

– Я же уже сказал: нет!

– Не повышайте голос, Око этого не любит! На турнире вы убили своего противника, некоего графа Штерна?

– Да…

– Это было умышленное убийство?

– Нет.

– Это был несчастный случай?

– Да. Полагаю, да, – поправился юноша.

– Вы боитесь Драконов?

– Д… Да…

– Вы добровольно отправились в Республику?

– Нет.

– Какое задание поручил вам герцог Флоренци, посылая в Республику?

– Никакого. Это было изгнание, я же говорил.

– Вы бы хотели вернуться назад, в Королевство?

– Да.

– Кто поручил вам шпионить в Республике?

– Никто. Я не шпион!

– Ваш отец жив?

– Нет.

– Эдуард – это ваше настоящее имя?

– Да.

– Когда вы последний раз были в Королевском Уделе?

– Да не был я там никогда! – взвился Эд.

– Спокойнее, не гневите Око, – одернул его Марк и кивнул напарнику.

– Вашего Мастера Луча звали Роланд? – задал вопрос Гней.

– Нет, сэр Роджер.

– Имя дяди, воспитавшего вас, – Ричард? – продолжил опцион.

– Да.

– Вы давали присягу верности королю Артуру Третьему?

– Нет.

– Вы присяжный рыцарь барона Карского?

– Нет.

– Вы брат Ордена Человечества?

– Нет.

– Вы знакомы с графом Романовым?

– Нет.

– Вы встречались с герцогом Флоренци один на один?

– Да.

– Какое задание он вам дал во время этой встречи?

– Никакого. Он сообщил мне о моем изгнании.

– Имя барона Карского Андрей?

– Да.

– Он принял вашу присягу в своем орбитальном замке?

– Я не давал ему присяги! – вспылил Эд. – Ни ему, ни герцогу Флоренци, ни королю, сколько можно повторять?!

– Столько – сколько потребуется, – отрезал Марк. – К кому вы должны были явиться, прибыв в Республику? – сменил он Гнея.

– К вам, вероятно, – пожал плечами юноша.

– Кто такой Ричард Скотт?

– Мой дядя, брат моей матери.

– Кто такой Тристан Северный Ветер?

– Странствующий рыцарь, мы познакомились на турнире.

– Кто такой Константин?

– Не знаю. Никогда не слышал этого имени.

– Ваш отец был рыцарем?

– Нет, фермером.

– Куда поставлялось зерно, выращенное на вашей ферме?

– На факторию Торговой Гильдии.

– Сколько денег вы имели при себе, прибыв в Республику?

– Полторы тысячи золотых рублей. Это не считая мелочи, находящейся в распоряжении моего оруженосца, – я не знаю точной суммы.

– Эти деньги вы получили в качестве турнирного выкупа?

– Полторы тысячи, да.

– Вам их выплатили, отправив в изгнание?

– Да.

– И что потребовали взамен?

– Ничего. Просто отдали мне мои деньги.

– Где находится ваш замок?

– У меня нет замка. Нет, и никогда не было. К сожалению.

– Ваш отец погиб в битве?

– Нет, во время лесного пожара.

– Вы присяжный рыцарь?

– Нет!!!

– Что ж, благодарю вас за проявленное терпение, перегрин Эдуард, – проговорил Марк. – Можете убрать руки от Ока. Еще вина?

– Да, если можно, – Эд уже давно почувствовал, что в горле у него пересохло, так что любезное предложение декуриона пришлось весьма кстати. – Ну, что говорит это ваше всевидящее Око? – спросил он, в два глотка опорожнив поданный хозяином кубок. – Подтверждает, что я не коварный шпион?

– Расшифровка данных Ока потребует времени, – сообщил Марк. – Вам придется подождать результатов в нашем музыкальном салоне. Единственная просьба – оставьте нам ваш кортик. Когда все закончится, мы вам его вернем. Таковы наши правила! – с нажимом добавил декурион, видя, что Эд колеблется.

– Ну что ж… – пожалуй, самым правильным было продемонстрировать хозяевам свою добрую волю. Отстегнув ножны, юноша положил оружие на стол.

– Благодарю вас, – сказал Марк, поднимаясь. – Опцион Гней проводит вас. – Кстати, какое музыкальное направление вы предпочитаете? – спросил он вдруг.

– Признаться, я не большой меломан, – пожал плечами Эд. – Кантри, наверное. Ну, или фолк-рок.

– Очень хорошо, – с загадочным видом произнес декурион. – Фолк-рок – это очень хорошо.

Кабинет Эд покинул не через ту дверь, за которой ожидала Алекса, а через противоположную.

34

Эдуард

Музыкальный салон, о котором говорил Марк, оказался совсем крохотной комнатушкой, почти все пространство которой занимал угловой кожаный диван, почему-то ярко-красного цвета, оставлявший свободным лишь небольшой пятачок пола. Стены и даже потолок были здесь обиты светло-бежевой тканью, пол устилал мягкий ковер, в длинном ворсе которого ноги буквально тонули.

Едва Эд опустился на диван, раздались первые аккорды ритмичной роковой композиции. Затем вступил голос – печальный и немного отрешенный. Из-за сильного акцента у певца – гораздо более сильного, чем у Марка и Гнея, – разобрать с лова было почти невозможно, но в целом выходило красиво и очень искренне.

Мысли Эда вернулись к только что завершенному допросу. В общем-то, Марка и Гнея (кстати, интересно: декурион и опцион – это их имена или все-таки должности?) можно понять. Их страна опасается королевских лазутчиков – вот они и стараются, как могут. Оправданны ли эти опасения – другой вопрос. С их точки зрения, наверное, оправданны. Как-никак, была война, и пусть прошло почти двести лет, но ведь Королевство до сих пор формально не признало независимость Драконьего Угла! Вдруг Артур Добрый задумает вернуть принадлежавшие когда-то его предкам системы силой? Вот они и начеку.

Ну да ладно, сейчас это их Драконье Око подтвердит, что он, Эд, не замышляет ничего худого, и все подозрения с него будут сняты. Интересно, кстати, как это Око работает? Не мысли же читает? Хотя, может, и мысли. Что ж, его мысли прозрачны и чисты. Единственное, что он утаил, это свое рыцарское прозвище. Ну да его о нем прямо и не спрашивали, так что и тут придраться не к чему. А во всем остальном он был честен и лоялен! Даже когда спросили про Драконов…

Вот еще, кстати. Часа два как он сошел с Пути, а ни одного Дракона пока что так и не видел. Нет, он, конечно, этому только рад – вовек бы их не видеть! – но существуют ли они в самом деле, Драконы? Во время допроса Марк – или это был Гней? – спросил, боится ли Эд Драконов. Эд честно ответил, что да. Это нормально. Любой асат боится – если, конечно, верит в их существование. Сейчас уже, правда, мало кто верит. Он, Эд, тоже не верил, пока жил на Каре. Точнее, даже не столько не верил, сколько всерьез не задумывался на эту тему. Драконий Угол всегда был где-то невообразимо далеко – гораздо дальше, чем орбитальный замок барона Андрея, предел теоретически достижимого мира для фермерского сына – и даже еще дальше, чем система Аннау, столица герцогства Ан. Война с Драконами – где-то давно в истории. И вот он здесь, в Драконьем Углу. Отсюда, из Угла, все немного по-другому видится…

Тем временем музыкальная композиция закончилась, и началась… нет, не новая, как подумал было Эд, та же самая, с первых нот.

– Небогатый репертуар, – с усмешкой проговорил юноша, ничего плохого, впрочем, пока не заподозрив.

Когда композиция зазвучала в третий раз подряд, улыбка Эда из насмешливой сделалась растерянной. Когда песня пошла на четвертый круг, да еще будто бы сделалась громче, рыцарь встал и попытался толкнуть дверь салона, та – сюрприз! – оказалась заперта. Тут уж улыбка с лица юноши исчезла окончательно.

– Эй, вы там! Откройте! – крикнул он, забарабанив кулаком в дверь, но голос его, равно как и звук ударов, потонул в надрывном звоне аккордов.

Дверь, разумеется, не шелохнулась.

На шестом круге Эд попробовал заткнуть пальцами уши – это мало помогло, а когда он отвел руки, песня стала лишь еще громче. Попытка зарыть голову в диванные подушки также не принесла особого результата.

– Выключите! Выключите же! – в отчаянии завопил юноша.

Никто, кроме грустного певца, ему не ответил.

Чтобы хоть как-то заглушить его стоны, Эд попробовал напевать что-то свое: сперва про себя, потом, поняв, что бесполезно, – вслух, но постоянно сбивался и в конце концов поймал себя на том, что тупо подпевает незнакомой до сего дня композиции.

Вскочив на диван – голова едва не уперлась в потолок, – юноша стал метаться из стороны в сторону, врезался в стену – та оказалась мягкой и спружинила, – спрыгнул на пол, вновь взлетел на подушки, оступился и упал, взвыл степной гиеной, принялся молотить кулаками без разбора: по дивану, по стене, по полу.

– Хоть тише сделайте, гады!

Песня зашла на десятый круг.

Где-то после пятнадцатого Эд сбился со счета.

После двадцать пятого – а может, тридцатого? Или семнадцатого? – салон куда-то исчез, сменившись убранным полем. Среди свежих копен сновали сороки, каждая с лицом сэра Донована, однако просыпанных зерен не клевали, выхватывали соломинки и втыкали их в землю. Те тут же прорастали корнями, зеленели и выпускали колос.

– Все рыцари, понимаешь, битвы, а урожай неубранный в поле стоит! – донеслось сквозь музыку – та и не думала никуда исчезать – ворчание дяди Ричарда.

– Я смотрела прогноз, на следующей неделе начнутся первые дожди, – заметила Янка.

– Говорят, на маршруте грозовой фронт, – подтвердила Алекса.

– Это точно! – поднял кубок сэр Тристан. – Предлагаю выпить за это!

– Не все мечты сбываются… – смешно покачала головой ближайшая сорока. Говорила она, конечно же, голосом сэра Донована.

– Ситуация непростая, – согласился с ней Его Светлость герцог Флоренци.

– Вся эта история бросает тень на моего господина! – хмуро заявила Берта.

– О, мы с опционом Гнеем каких только тут не слышали! – успокоил ее Марк.

– Не существует места, на котором можно сконцентрировать внимание так, чтобы ум при этом не оказался скован, – непонятно было, соглашается сэр Роджер с декурионом или, наоборот, спорит с ним.

А вот Чужие ничего не сказали, наверное, потому что не умели говорить. Просто выпустили свои гибкие хоботки и заполнили ими весь мир. И все исчезло.

Кажется, даже песня.

* * *

– Возложите ладони на Око, перегрин Эдуард, – потребовал Марк.

Эд понятия не имел, как снова оказался в этом кабинете и куда подевались все те люди, свидетелем столь глубокомысленной беседы которых он, кажется, только что – да вот минуту назад! – был. Впрочем, все это не представляло сейчас для него ни малейшего интереса.

Протянув руки, он исполнил приказ декуриона.

– Не шевелите пальцами, – потребовал тот.

А что, он разве шевелит? Эд присмотрелся: и правда, пальцы его левой руки выстукивали какой-то замысловатый ритм. Юноша попытался их остановить, но те жили своей, неподвластной его контролю, жизнью.

Не дождавшись подчинения, Марк накрыл ладонь Эда своей, прижав пальцы к поверхности Ока. Те замерли, и мозг юноши тут же пронзила боль – да так, что он не смог сдержать стона. Декурион убрал руку, и пальцы рыцаря вновь забарабанили по сфере. Боль тут же исчезла.

– Можно обойтись одной правой рукой, – сказал Гней.

– Уберите левую руку! – велел Марк.

Эд сделал, как тот хотел. Теперь его пальцы стучали по поверхности стола.

– Можно начинать, – сообщил опцион.

– Ваше имя Эдуард Скотт? – задал вопрос Марк.

– Да, – ответил Эд, как только понял, что вопрос обращен к нему. Произошло это, кажется, не сразу, но декурион был терпелив.

– Вы родились на Кар?

Какой странный вопрос!

– Не знаю, – пожал плечами Эд. – Я не помню своего рождения.

– Вы прибыли в Республику со шпионской миссией?

– Республика – это государство без короля, – сообщил присутствующим юноша. – Считается, что республиками были первые питтские колонии в Новом Мире, и отчасти их Галактический Союз.

Он думал еще добавить про архаичность и неэффективность такой формы государственного устройства, но решил, что собеседников такая оценка может огорчить, и не стал.

– Вы участвовали в Большом Флоренцианском турнире? – продолжал, как ни в чем не бывало, спрашивать Марк.

– О да! – кивнул Эд. – Большой Флоренцианский – мой любимый турнир!

– Вы выиграли свой первый поединок на нем?

– Первый? – нахмурился юноша, задумавшись над вопросом. – Первый – это какой? Значит, дело было так… Я прилетел… Несколько часов проторчал на тракте, но, кажется, ни с кем в поединок там не вступил, хотя временами желание такое и возникало, не скрою. Потом пошел на регистрацию, где встретил сэра Донована Сороку. Представляете, его прозвище Сорока, а на гербе у него ворона. Вот смех! Но с ним тоже обошлось без поединка, он лишь выдал мне плащ, номер и прочие турнирные аксессуары… Красивое слово – аксессуары… Потом я встретил сэра Тристана, знаете, отличный парень, и на тотализаторе ему везет, хотя и не всегда. Но кому везет всегда? С ним поединка тоже не было, мы же друзья! Но зато был поединок с местным вином. У-у, это был всем поединкам поединок! Но его я, кажется, проиграл, хотя и упирался, как мог. Так что ответ отрицательный, – закончил Эд, весьма довольный, что довел мысль до логического конца.

– Вы бывали в Королевском Уделе?

– В Королевском Уделе? – переспросил он. – Нет, конечно же. Он же королевский, а не мой.

– Вы состоите на службе у короля Артура Третьего?

– Третьего чего? – не понял Эд. – Третьего числа я еще даже на Флору не прилетел! Вы вообще про какой месяц?

– Вы состоите на службе у герцога Флоренци? – проигнорировал его вопрос Марк.

– У этого толстого лысого коротышки?! – поморщился юноша. – Впрочем, знаете, я, кажется, сказал неправду: он не совсем лысый. На затылке у него волосы растут, и по бокам тоже, а спереди… знаете, как бы такой пушок…

– Вы хотели бы вернуться назад в Королевство? – вопрос прозвучал на удивление неуместно – так, словно время для него еще не пришло, а он почему-то уже задан.

Прежде чем ответить, Эд добросовестно прислушался к себе.

– Знаете, нет, – покачал он головой. – Не хочу. Вообще ничего не хочу, – добавил он.

– Кто поручил вам шпионить в Республике? – последовал очередной вопрос.

Эд вновь задумался.

– Не знаю, – проговорил он наконец. – Признаться, вообще не припомню, чтобы получал от кого-то такое поручение. Весьма досадно, согласитесь. Кто-то же ведь на меня рассчитывает, а я, выходит, его подведу… А вы точно уверены, что мне это поручили? – посмотрел он сперва на Марка, затем на Гнея. Те не ответили.

– Вы присяжный рыцарь? – спросил вместо этого декурион.

– Присяжный? – переспросил Эд. – Нет, не думаю. Честно говоря, иногда я вообще сомневаюсь, что я рыцарь. Да и, похоже, не только я – вы, вон, ни разу за все время не обратились ко мне «сэр». Окажись я рыцарем, с вашей стороны это было бы несколько невежливо, не находите? Вон и кортика у меня нет… Браслет… Браслет есть, но что это доказывает? Может быть, все это мне только приснилось: посвящение, кортик, «седло», учеба, турнир?.. А?

– Полагаю, достаточно, – Марк вопросительно посмотрел на Гнея, тот кивнул.

– Да, декурион. Картина ясная: он чист.

– А вот помыться, кстати, мне не помешало бы, – вставил Эд. – Ваш музыкальный салон всем хорош, но удобства в нем почему-то отсутствуют.

– Отведите его в лазарет, – распорядился Марк. – Пусть его приведут в порядок, подлатают, и через день-два выпускайте под наблюдение планетарной администрации. Режим общий, степень надзора вторая с переводом на первую через месяц при отсутствии нареканий. Добро пожаловать в Республику Константина, перегрин Эдуард! – повернулся он к Эду.

– Кон-стан-ти-на, – по слогам повторил юноша. – Меня тут недавно про него кто-то спрашивал. Ах, да это ж вы и были! – вспомнил он. – А кто это – Константин?

– Владыка Дракон, – ответил Марк.

35

Александра

Представленный как опцион Гней стражник, а именно такой статус мысленно присвоила ему Александра, вышел к ней часа через два после того, как закрылась дверь за Эдуардом. В руке он держал какую-то бумагу и перо.

– Подскажите ваше полное имя, перегрина, – попросил он.

– Можно просто Алекса, – сказала она, застенчиво улыбаясь.

– Для внесения в документы требуется полное имя, – покачал головой опцион Гней.

– Алекса фон Вик, – назвалась девушка.

Стражник чиркнул несколько слов в принесенной бумаге и протянул ее Александре.

– Вам разрешен въезд в Республику, перегрина Алекса. Последние формальности – и можете высаживаться на планету.

– А Эдуард? – спросила она, принимая документ из рук стражника. – Я бы хотела дождаться моего господина.

– Эдуард Скотт задержится у нас на некоторое время, – сообщил опцион Гней. – Полагаю, не меньше чем на пару дней. Вы можете дождаться его на планете. Если он тот, за кого себя выдает, то непременно присоединится к вам, но позднее.

– С вашего позволения, я бы предпочла остаться при моем господине, – возразила Александра.

– Это невозможно, – отрезал стражник, посуровев. – Трир – пограничная застава, а не постоялый двор. И вообще, отвыкайте вы уже от этого рабского «мой господин», – добавил он с ноткой презрения в голосе. – Вы находитесь в свободной стране. Присяга, данная на той стороне, не имеет силы в Республике. Рыцари здесь – у нас их называют всадниками – всего лишь одна из профессий. По своем у престижная, но не более того. Господин же в Республике один – Константин.

«Очевидно, местный правите ль», – подумала девушка.

– Но как же я доберусь до планеты без моего… без сэра Эдуарда? – спросила она.

– Насколько я могу судить, ваша капсула как раз рассчитана на такого рода перелеты. Учтите только, что вход в атмосферу планеты дозволен лишь в специально предназначенных для этого местах. Атмосферные полеты также ограничены. Вам следует оставить капсулу на космодроме или в хранилище при постоялом дворе. Со своей стороны могу порекомендовать мансион Антония, расположенный в районе административного центра – при нем имеется самый большой частный ангар для «седел» в Республике. Координаты можете получить на посту при точке входа в атмосферу.

– Благодарю, – склонила голову Александра. – Я так и поступлю.

– Тогда последнее, – проговорил опцион Гней, загадочно улыбаясь. – За право въезда в Республику положено уплатить пошлину. Для вас и Эдуарда Скотта она составит тысячу четыреста золотых.

– По тысяче четыреста за каждого? – ахнула Александра.

– Нет, – усмехнулся стражник. – За двоих.

– Но, позвольте… – пролепетала девушка. – Даже за двоих… Такие деньги…

– Они у вас есть, – уверенно бросил опцион Гней. – И после уплаты пошлины останется еще более ста юаней.

«Рублей», – чуть не поправила стражника Александра, но вовремя прикусила язык.

– Более чем достаточная сумма на первое время, – продолжал между тем тот. – А потом найдете работу. С капсулой, а тем более с «седлом», это не составит для вас большого труда. Тунеядцы Республике не нужны, запомните это, перегрина!

– Хорошо, – кивнула девушка.

– У выхода на посадочную площадку вас будет ожидать наш казначей. Отдадите ему деньги, он поставит печать на ваш пропуск – и добро пожаловать в Республику Константина, перегрина Алекса!

* * *

Вопреки опасениям, постоялый двор – по-местному мансион – Антония она отыскала без труда. Первый же пост орбитальной стражи направил ее к нужной точке входа, а дальше все и вовсе оказалось легко: организации транспортных коридоров Республики позавидовала бы любая планета Королевства.

Самостоятельно управлять капсулой, пусть даже это и не «седло», было истинным наслаждением. Сердце стучало в такт рокочущему двигателю, выпущенные в атмосфере крылья, казалось, выросли за плечами, борта обрели чувствительность собственной кожи – при условии, конечно, что та также будет покрыта броней, иначе и сгореть недолго. За охватившей ее эйфорией до поры притупилось даже чувство беспокойства за оставшегося на заставе Эдуарда.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается, завершился и этот полет. Заведя капсулу в распахнутые ворота ангара, Александра нашла свободную посадочную окружность, мягко опустила машину в ее центр, вздохнув, заглушила двигатель и выбралась наружу.

Переход в помещения постоялого двора был обозначен светящимися указателями. Следуя им, она спустилась на три дюжины ступеней, прошла длинным коридором без окон, преодолела подъем – на те же три дюжины ступеней – и, миновав металлическую дверцу, оказалась в просторном зале, почти сплошь заставленном столами. Большая их часть была свободна, но за тремя или четырьмя ужинали – или обедали? – при посадке она не обратила внимания, какой сейчас здесь должен быть час, дневной или вечерний – несколько человек.

Одеждой они напоминали декуриона Марка с заставы: длинные белые рубахи-туники – разве что, насколько могла судить Александра, без поясов – и обернутые поверх них длинные куски материи (у каждого – своего цвета). Большинство были юношами или мужчинами, но нашлись среди них и две молодые женщины. На них поверх туник были надеты короткие безрукавки, перетянутые под грудью вышитым поясом. Отличались женщины и прическами – высокими, с начесом – и пышными, похоже, накладными, локонами.

У всех присутствующих, у кого ей было видно правое бедро – трех мужчин и женщины, – имелся кожаный чехол с торчащей нару ж у рукоятью – такой же, как носил опцион Гней. Кортиков, даже самых простеньких, ни у кого заметно не было.

Появление в зале Александры вызвало всеобщий интерес: сидящие за столами дружно оторвались от своей трапезы и уставились на девушку так, словно увидели неведому зверушку, обернулись даже те, кто располагался к ней спиной. Какой-то юноша аж привстал с лавки, одна из женщин, склонившись к уху своего спутника, что-то ему зашептала, кто-то закашлялся, поперхнувшись. Стойко выдержав направленные на нее сочащиеся любопытством взгляды, Александра прошествовала через зал и остановилась у деревянной стойки, за которой протирал тряпочкой стеклянный бокал немолодой толстяк с массивной золотой серьгой в ухе.

– Добрый день, – поздоровалась девушка.

– Добрый день, перегрина, – отозвался толстяк, окидывая ее с ног до головы оценивающим взглядом. Своего основного занятия он при этом не прервал.

– Вы Антоний? – спросила Александра.

– Увы, нет, – усмехнулся тот. – Сенатор Антоний – хозяин этого мансиона, а я всего лишь скромный управляющий. Меня зовут Тит. Прокуратор Тит, к вашим услугам.

– Очень приятно, – вежливо ответила девушка. – Мое имя Алекса. Я только что прибыла в Республику и хотела бы снять комнату в этом мансионе.

– То, что только прибыли, сразу видно, – снова усмехнулся управляющий, вешая бокал на приспособление над стойкой. – На какой срок желаете комнату?

– Для начала на две недели, – сказала Александра.

– Что ж, это вам обойдется в три юаня, – сообщил Тит.

«Не так уж и дорого, – подумала она, одну за другой выкладывая на стойку три серебряные монетки. – Да что там, дешевле только даром!»

– Так, стоп, – внезапно остановил ее резким жестом управляющий. – Я смотрю, у вас старые королевские деньги? Я должен был догадаться по вашим… по вашей одежде. Здесь сейчас в ходу другие монеты. Наш юань золотой, а серебряная монета у нас называется рубль. С вас три юаня – три золотых.

– У меня только вот такие, – убрав серебро в поясную сумку, Александра извлекла оттуда три золотых рубля с профилем Антона Третьего Доброго на аверсе.

Управляющий взял один из них, повертел в руках, поднес вплотную к глазам, разве что на зуб пробовать не стал.

– Пойдет, – кивнул он, наконец. – Я приму их. Следовало бы, конечно, отправить вас в лавку менялы, но та, скорее всего уже закрыта: публикан Квинт не любитель засиживаться в конторе допоздна. Да и процент за операцию он сдерет несусветный. Я же приму ваши монеты по курсу один к одному. Надеюсь, это вас устроит?

– Вполне, – кивнула Александра, не желавшая затягивать сделку.

– Вот и отлично, – Тит сгреб деньги со стойки и выложил на нее массивный металлический ключ. – Ваша комната на втором этаже направо по коридору последняя – в самом торце, не ошибетесь. Если что – там на двери еще заметный скол, задели чем-то, мерзавцы. И вот еще что… – он покосился на висящий на поясе девушки кортик, и та успела подумать, что управляющий под каким-либо предлогом потребует его снять, но вместо этого Тит положил на стойку рядом с ключом обвитый ремнем кожаный футляр, из которого извлек устройство в виде вороненой трубы, насаженной на короткую рукоятку. – Советую вам приобрести разрядник и носить вместо этой вашей пилки для ногтей. На улицах иногда бывает неспокойно, особенно как стемнеет, а стража дежурит лишь на самых главных перекрестках. Дальнобойность до тридцати шагов, боезапас – десять выстрелов. Имеется предохранитель, – он продемонстрировал защелку на боку трубы. И за все это великолепие всего два юаня. Золотых, разумеется. Дешевле не найдете нигде в Республике.

– Можно попробовать? – получив согласие управляющего, Александра осторожно взяла в руку незнакомое оружие. Рукоять легла в ладонь как влитая, указательный палец сам собой опустился на короткий крючок, торчащий из основания трубы.

– Палец на спуск без нужды не кладите, – покачал головой Тит. – Предохранитель предохранителем, но что зря испытывать судьбу?

Александра послушно отвела палец в сторону. Взвесила разрядник, как назвал оружие управляющий, в руке: тяжелый, но держать удобно. Что ж, вещь, очевидно, нужная, не зря все здесь с такими ходят.

– Договорились, – кивнула она. – Беру, – еще три золотые монетки легли на стойку.

– Два юаня, – поправил девушку Тит. – Два, не три.

– Третий за то, что вы просветите меня по поводу нынешних порядков, – сказала Александра, забирая со стойки ключ и чехол от разрядника. – Как себя вести, чтобы не угодить в беду, и все такое.

– Не надо, – мотнул головой управляющий, легким щелчком оттолкнув одну из монет. – Этак вы все свое золото растратите, а едва ли на заставе вам его много оставили. Ступайте в комнату, а я пришлю к вам свою дочь Октавию. Она у меня девушка смышленая, расскажет обо всем, что спросите. Можете потом дать ей монетку-другую, только не золотую, конечно, и даже не серебряную, медную разве что. Деньги, не заработанные честным трудом, счастья не приносят и лишь способствуют падению нравов.

– Хорошо, – произнесла Александра, охотно убирая золотой рубль в сумку. – Я буду ждать ее в комнате. Благодарю вас, прокуратор Тит.

– Всегда рад помочь гостю, – кивнул управляющий и, взяв с подвеса стеклянный бокал, вернулся к прерванному явлением девушки занятию.

36

Александра

Скол на двери отведенной ей комнаты действительно был заметным. Собственно говоря, проще было заметить его, чем саму дверь, такое впечатление, что в нее яростно били тараном осаждающие войска. Впрочем, судя по всему, в итоге она все же устояла, что, безусловно, делало ей честь.

Покачав головой, Александра отперла замок – ключ повернулся легко, без малейшего скрипа – и вступила в свои «покои».

Комната оказалась неожиданно просторной с высоким, выше, чем в коридоре, потолком с рельефным орнаментом по периметру. Гладкие бежевые стены были лишены украшений, а вот пол покрывала пусть и простенькая, но самая настоящая мозаика. Мебель состояла из кровати с высокой каменной – Александра специально потрогала пальцем, в самом деле каменной, не имитация! – спинкой, застеленной кремового цвета покрывалом, стола с каменной же столешницей и трех полукруглых кресел, обитых светлой кожей. На полу по обе стороны от окна стояли две изящные вазы, каждая в добрый ярд высотой. Шкафов не имелось, но возле самого входа стоял массивный сундук.

Притворив за собой дверь, Александра пересекла комнату и, подойдя к окну, отдернула легкую полупрозрачную занавеску. Первое, что бросилось ей в глаза, – кованая металлическая решетка, расположенная внутри, перед стеклом. В дополнение к ней снаружи имелись ставни, сейчас раскрытые. Из комнаты к ним тянулись торчащие из стены вороненые рычажки. Само окно, по-видимому, не открывалось.

Видно через него также было немногое: участок булыжной мостовой да фасад дома на противоположной стороне улицы – пятиэтажный, каменный, когда-то, вероятно, снежно-белый, но сейчас серо-желтый, первый этаж глухой, без единого окна, но зато украшенный гладкими полуколоннами какого-то эклектического ордера. На верхних этажах окошки имелись – узкие, много меньше того, через которое смотрела на них девушка, каждое со створкой ставни, частью открытых, частью закрытых.

По улице, одетые примерно так же, как и публика, трапезничающая в зале внизу, бродили немногочисленные прохожие: группами по два-три человека, неспешно, беседуя на ходу. Большинство, если не все, – при разрядниках.

От созерцания их променада Александру отвлек стук в дверь.

– Войдите! – крикнула она, оборачиваясь.

Дверь отворилась, и в комнату впорхнула девушка, вероятно, ее ровесница, тонкая, стройная, с высокой прической из иссиня-черных, в отличие от дам в зале, явно своих собственных волос. И что характерно без разрядника у бедра.

– Добрый вечер, перегрина Алекса, – произнесла она высоким, мелодичным голоском, почти пропела. – Меня зовут Октавия.

– Приятно познакомиться, – кивнула Александра, делая шаг вперед. – Присаживайтесь, – указала она на одно из кресел, сама же опустилась в другое.

– Отец сказал, что я должна рассказать вам про жизнь в Республике, – проговорила Октавия, устроившись в кресле. – Что именно вас интересует, перегрина?

– Все, – улыбнулась она. – Абсолютно все. Скажем, для начала: почему меня все здесь называют перегриной? Что значит это слово?

– Оно означает «иностранка», – ответила дочь управляющего. – Так у нас именуют любого свободного человека, не имеющего гражданства Республики, – за исключением граждан Лукреции, потому что Константин и Лукреция – брат и сестра. Обращаясь к малознакомому человеку, принято называть перед именем его статус, должность или звание – перегрина Алекса, прокуратор Тит, сенатор Антоний, легат Квинт. Если статус собеседника неизвестен, можно использовать универсальное «гражданин», но только не в отношении иностранца. Можно также вообще не называть имени, только статус, но тогда разговор приобретет официальную сухость. Между друзьями, наоборот, принято обращаться по имени. Так же обычно обращаются к младшим. Кстати, вы можете называть меня просто Октавия и на ты.

– Хорошо, – снова улыбнулась виконтесса. – Называй меня Алекса. И можешь тоже на «ты», – Александра рассудила, что друг ей здесь вовсе не помешает.

– Благодарю, – кивнула прической Октавия. – Это честь для меня. Что еще вас…ой, что тебя еще интересует?

Первый ответ породил даже больше вопросов, нежели разрешил, но Алекса решила пока идти по намеченному порядку.

– Когда я вошла в зал, на меня все уставились, словно на диковину. Это из-за моей одежды? Или из-за чего?

– В основном, конечно, из-за одежды. Если бы потребовалось рисовать для учебника картинку «костюм перегрины», лучшей модели было бы не сыскать, – она не сдержала короткого смешка в кулачок. – Прости, но это действительно выглядит крайне забавно. Особенно штаны. У нас их носят только совсем маленькие дети. Ну – и все остальное… В Республике принятая одежда – туника, она продемонстрировала подол собственной рубахи. Их носят все – и мужчины, и женщины. Фасоны, конечно, отличаются, как и вышивка. Вообще-то это нижняя, домашняя одежда, но летом считается допустимым выйти в ней и на улицу. Обычно сверху надеваются плащ или так называемая новая стола, – Октавия показала пальцем на свою безрукавку. – Она может быть длинной, а может – и короткой, как у меня. Если туника с длинными рукавами, стола должна быть с короткими или вовсе без рукавов и, соответственно, наоборот. Мужчины носят короткий прямой плащ или тогу – длинный плащ, который особым образом оборачивают вокруг тела. Цвет тоги свидетельствует о статусе ее хозяина. Белые, голубые, синие и зеленые носят простые граждане, лица, занимающие государственные должности нижнего и среднего звена, – золотые, а сенаторы и высшие магистраты – пурпурные. Перегринам и рабам тоги носить запрещено.

– Рабам? – не сдержала восклицания Александра. – Здесь есть рабы?

– Конечно, – кивнула ее собеседница. – Можно подумать, в Королевстве их нет.

– В Королевстве нет рабства, – покачала головой виконтесса.

– Правда? – удивилась Октавия. – А я была уверена, что там, наоборот, рабы – большая часть населения. Впрочем, общественное устройство Королевства нам только в следующем году будут читать.

– Читать? – не поняла Александра.

– Я учусь в риторской школе на судебного оратора, – в голосе Октавии проскользнула горделивая нотка. – Но подробного курса по Королевству у нас еще не было.

– Понятно, – кивнула виконтесса. – Продолжай, пожалуйста.

– Итак, рабы, раз уж зашла о них речь. Рабами становятся тремя путями: закоренелые преступники по судебному приговору пожизненно, несостоятельные должники на определенный срок, и захваченные в плен враги, но этот способ сейчас почти не используется, потому что Республика не ведет войн. Дети рабов считаются свободными от рождения. Рабы не имеют политических и экономических прав, являясь собственностью хозяина, однако отчуждение их допускается лишь в пользу государства. Собственно, большинство рабов государственные, частным лицам они принадлежат редко. Например, у нас на кухне работают два раба – Косой, собственность сенатора Антония, и Рыжий – государственный. За Рыжего выплачивается жалование в казну. Кстати, имен у рабов не бывает, только клички – Косой, Рыжий, Молчун… Рабам запрещено вступать в брак со свободными людьми, а также носить оружие. Но при этом они не участвуют в Жребии.

– Кстати, об оружии, – проговорила Александра. – Тут все ходят с этими разрядниками, – она продемонстрировала собеседнице недавно приобретенный чехол. – Тут правда настолько опасно?

– Ночью – может быть, – пожала плечами Октавия. – Но ночью приличные люди и так обычно по домам сидят. Днем вполне безопасно. Впрочем, наверное, потому и безопасно, что многие честные граждане вооружены. Я вот, к примеру, разрядник не ношу. Но я редко куда выхожу одна, даже днем.

– А как его правильно крепить, знаешь? – спросила Александра, разматывая ремень.

– Стражники городской когорты обычно цепляют кобуру прямо к поясу. Штатские носят на портупее через плечо – поверх туники, но под тогой или столой. Нужно тебе, кстати, скорее купить нормальную одежду, – добавила она, глядя, как виконтесса пристраивает оружие. – С портупеей твой варварский наряд выглядит еще нелепее. Завтра у меня в школе выходной, хочешь – утром вместе сходим в лавку, я помогу выбрать?

– Было бы чудесно! – просияла Александра.

– Тогда договорились, завтра после завтрака. Что тебе еще рассказать?

– Как организована государственная власть, – попросила виконтесса.

– Вся власть принадлежит народу Республики, – несколько торжественно поведала Октавия. – Высший орган, Сенат, избирается всеми совершеннолетними гражданами. Сенаторы занимают свои места пожизненно. Текущими вопросами управления занимаются магистраты, назначаемые Сенатом из числа сенаторов. Главнейший из магистратов – претор. Он председательствует в Сенате и руководит работой нижестоящих магистратов.

– Претор – это Константин? – спросила Александра.

– Нет, что ты, – ей показалось, что на мгновение на лице собеседницы отразился испуг. – Имя претора – Юлий.

– А кто же тогда такой Константин?

– Константин – наш Дракон.

– Ну да, конечно, Дракон, понятно, – закивала Александра, силясь скрыть растерянность. – И… И что он делает?

– Хранит Республику.

– Хранит? От чего?

– От всего. От бед. От врагов.

– И ка к же он это делает? – подалась вперед виконтесса.

– Ну, вот, например, когда на нас напал Август, другой Дракон, Константин вступил с ним в бой и одолел. Меня тогда еще на свете не было, но отец рассказывал, что от извергаемого Драконами пламени ночами было светло, словно днем. Константин, как я уже сказала, победил и прогнал Августа.

– Понятно… – протянула Александра. – А чем еще занимается Дракон, кроме битв с собой подобными? И где он живет?

– Говорят, он живет где-то на внешних планетах. Раз в год, всегда в одно и то же время, он на одну неделю прилетает в Республику. По этому поводу устраивается грандиозный праздник с карнавалом, ярмарками, турнирами…

– Турнирами? У вас проводятся рыцарские турниры? – перебила ее виконтесса.

– А как же? Конечно, проводятся. Только рыцарскими не называются. Просто турниры. На них разыгрываются самые выгодные заказы публиканов.

– Публиканов?

– Ну да, публиканов. Республиканских купцов. Они водят караваны в дальние края, и всадники оспаривают друг у друга право их сопровождать по Пути. Весьма красочное зрелище, я всегда хожу посмотреть.

– А куда из Республики ходят караваны? – самым небрежным тоном, на который только была способна, поинтересовалась Александра.

– К Лукрецию, к Тиберию, к Септимию… Раньше еще ходили к Флавию, но сейчас, по-моему, тем Путем пользоваться запрещено.

– А в Королевство?

– Что в Королевство?

– В Королевство ходят торговые караваны?

– Насколько я знаю, из Республики нет Пути в Королевство. Если и ходят, то транзитом через соседей. Но я о таком не слышала.

– Ладно, вернемся к Дракону, – решила Александра.

– Так вот, я начала говорить: по случаю прилета Владыки Константина всегда устраивается грандиозный праздник. Он забирает Жребий и принимает просителей.

– А как он выглядит? – быстро спросила виконтесса.

– Не знаю, – смутилась внезапно Октавия. – Портреты Владыки запрещены.

– А что говорят те, кто его видел?

– Никто не может безнаказанно взирать на Владыку Дракона. Во время его пролета над городами положено запирать ставни и запрещено выходить на улицу. Осмелившихся нарушить этот закон навеки поражает слепота. Единственное, что они могут потом сказать, Владыка сияет, как тысяча солнц. Так потерял свои глаза старик Цейоний, бывший художник, – он иногда заходит к нам пропустить кружку-другую пива. А три года назад матрона Аврелия не уследила за пятилетним сыном – тот выбежал из дома, когда над ним пролетал Дракон, – так он не просто ослеп, а заболел и через неделю умер.

– Но ты же сказала, к Дракону ходят просители?

– Они идут в пещеру, в недрах которой отдыхает Владыка. Там царит тьма. Рассказывают, что голос Дракона звучит прямо в голове просителя. Иногда они внезапно засыпают и просыпаются, бывает, лишь через день-два. Исцеленные. Я не сказала – Владыку обычно просят об исцелении от недугов, оказавшихся не по силам простым лекарям. А бывает, просители исчезают без следа, не в силах вместить в себя благодать Владыки. Или, возможно, чем-то его прогневав.

– Ты упомянула про какой-то Жребий, – проговорила Александра, размышляя над услышанным.

– Да, Жребий. Его тянет каждый свободный житель Республики в возрасте от шестнадцати до двадцати лет, как граждане, так и перегрины, в преддверии явления Владыки на планету. Ну, не сами, конечно, тянут – процедуру проводит претор. Пятнадцать юношей и пятнадцать девушек, выбранных Жребием, приносятся в жертву Дракону.

– В жертву? – вскинула голову виконтесса, за своими мыслями не сразу осознав смысл сказанного собеседницей.

– В жертву, – подтвердила та.

– Их… убивают?

– Нет, отвозят на специальную площадку-алтарь возле пещеры, и их пожирает Дракон.

– Какой кошмар! – вырвалось у Александры.

– На самом деле не так все ужасно, – как показалось виконтессе, с несколько натянутой улыбкой проговорила Октавия. – Владыка не требует от Республики многого. Тридцать человек – в кабацких драках за месяц гибнет больше народу. Ни на кого из моих знакомых или родственников Жребий ни разу не падал. В прошлом году я сама в первый раз в нем участвовала – и ничего, как видишь, жива. Хотя, конечно, страшно было в первый-то раз. В этом году, думаю, уже не так буду дрожать… Жребий через неделю, кстати.

– Что?!

– Говорю, Жребий – через неделю. Грядет Владыка.

37

Александра

В обеденном зале было шумно и весело, как, впрочем, и всегда, когда сюда заваливались товарищи Октавии, студенты риторской школы. А делали они это ежедневно, в большой перерыв между занятиями. Как проболталась Александре ее новая подруга, прокуратор Тит предоставлял им значительную скидку на еду, которая, однако, с лихвой компенсировалась выхлестанными студиозусами горячительными напитками.

Благодаря протекции Октавии, Александра быстро стала в этой компании своей. Внешне она и сама теперь мало чем отличалась от студентки – разве что короткой стрижкой, но это вполне могло сойти за негласно одобряемую в этой среде оригинальность. Одеждой же виконтесса уже нисколько не напоминала пришелицу из варварского мира: длинная, доходящая до середины икр шелковая туника, строгая, перетянутая под грудью поясом стола, сандалии на босу ногу. У правого бедра – кобура разрядника. С кортиком Александра окончательно расстаться не решилась, но цепляла его теперь, только когда выходила на улицу, под плащ, чтобы не бросался в глаза.

Новые знакомые приняли ее тепло, наперебой звали выпить с ними пива, по вкусу совсем непохожего на привычный Александре эль, подначивали, шутили, наперебой хвастались успехами в школе, с любопытством расспрашивали о жизни в Королевстве, с жаром спорили. Вот и сейчас розовощекий блондин Аппий вещал, от избытка чувств размахивая стеклянной кружкой перед самым лицом Александры, лишь чудом ухитряясь не заехать ей в челюсть:

– Неправда твоя, Алекса! Что такое рабство, по сути? Это положение, согласно которому лицо подчинено чужому владычеству вопреки природе, являясь, так сказать, говорящим орудием, вещью, пусть и ограниченной в обороте. Владелец может избавиться от раба, но раб не вправе покинуть своего хозяина. Но возьмем крестьян, составляющих подавляющее большинство населения Королевства. Разве могут они покинуть своего лэндлорда? Разве не обязаны они беспрекословно исполнить его волю?

– Крестьянин – не вещь, – покачала головой Александра. – Его, к примеру, нельзя продать.

– Раба тоже нельзя продать частному лицу, только Республике. А разве король не вправе отобрать планету у опального барона и передать ее во владение другому? Разве не перейдет к новому хозяину вместе с планетой и все ее население?

– Так в том-то и дело, что вместе с планетой! – многозначительно подняла вверх указательный палец девушка. – Крестьянин прикреплен к планете, а не к барону.

– Разница непринципиальная, – отрезал Аппий.

– Кроме того, у любого простолюдина, крестьянина ли, горожанина ли, имеется собственность, – нашла новый аргумент виконтесса. – Если, по-твоему, он сам вещь, как он может владеть другими вещами?

– Юридическая фикция, созданная для облегчения оборота, – отмахнулся студент. – По желанию лэндлорда любое имущество крестьянина может быть им отобрано, разве не так?

– Не так! То есть бывает, конечно, и так, но это уже называется произвол!

– И что, лэндлорд понесет за него ответственность?

– Разумеется, понесет!

– Перед кем, интересно?

– Перед королем!

– И что, часто король разбирает тяжбы лордов и их крестьян об отобранной курице? – насмешливо спросил Аппий.

– Нечасто, наверное, но…

– Вот видишь! Я же говорю: фикция! Или вот взять такой пример: так называемые оруженосцы. Чем не рабы?

– Так, это уже чересчур! – вспыхнула Александра. – Оруженосец поступает на службу добровольно!

– Так тем хуже, по-моему, разве нет?

– Служба оруженосца, как правило, ограничена по сроку!

– Рабство тоже бывает не пожизненным, – парировал студент.

– Служба оруженосцем почетна! За редким исключением, все рыцари Королевства прошли через нее!

– Что ж, значит, вся элита Королевства прошла через рабство. Печально, согласен, но это факт!

– Нет, ты просто не понимаешь, – в отчаянии всплеснула руками Александра. – По-твоем у, вы ходит, что служба в городской страже Республики – тоже рабство! – бросила она.

– А вот это, кстати, вопрос неоднозначный, – посерьезнел Аппий. – Конечно, стражники городской когорты – не рабы в полном смысле этого слова. Так, например, они вправе владеть собственностью, и их командир, вплоть до легата, не имеет на нее никаких прав. Но в целом их положение действительно напоминает рабское. Не случайно потомственно свободные граждане неохотно вербуются в городскую когорту: большинство стражников – вольноотпущенники или дети рабов. Отсюда, кстати, и некоторая напряженность в отношениях между когортой и теми, кого она, по идее, должна защищать. Никогда не знаешь, чего ждать от вольноотпущенника.

– Аппий! – с упреком произнесла, вмешавшись в разговор, Октавия. – Зачем ты так?

– А что такого? – пожал плечами студент. – Все так думают.

– Ладно, космос с ними, с вольноотпущенниками, – поспешила разрядить ситуацию виконтесса. – А вот что касается жизни в Королевстве, тут ты все-таки не прав. Я понимаю, трудно судить заочно… Кстати, никогда не хотелось побывать там? – перевела она разговор ближе к интересующей ее теме.

– Да нет, что я там забыл? – мотнул головой Аппий. – Мне и здесь неплохо.

– А вот я бы не отказался, – вступил в разговор молчавший до сей поры его приятель – длинноносый узколицый Маний. – Интересно ж посмотреть, как другие люди живут! Жаль, что это невозможно.

– Почему невозможно? – невинным тоном спросила Александра. – Ходили же раньше туда-сюда торговые караваны.

– Так то – раньше! – вновь заговорил Аппий.

– А что изменилось с тех пор?

– Самая малость: караваны к варварам больше не ходят.

– Это я и так знаю, – кивнула виконтесса, решительно проигнорировав «варваров». – Вопрос в том, почему не ходят.

– Не выгодно, наверное, – пожал плечами студент. – Или опасно. Это у нас здесь, хвала Владыке, разбойников нет, а по ту сторону, говорят, полно. Да и лорды могут решить, что разграбить беззащитный караван выгоднее, чем взять с него пошлину и пропустить.

– Но Путь, ведущий в Королевство, есть? – настаивала Александра.

– Понятия не имею, – бросил Аппий. – Я на оратора учусь, а не на купца или всадника какого-нибудь.

– У меня есть друг, – вновь заговорил Маний. – Он сын крупного публикана, отец готовит его себе не то в помощь, не то на смену. Если хочешь, – обратился он непосредственно к Александре, – я могу расспросить его. Ну, или привести сюда.

– Нам здесь только торгаша не хватало, – буркнул Аппий, без особой, впрочем, настойчивости.

– Приводи, конечно, – ответила за виконтессу Октавия. – Будет очень интересно познакомиться.

– Хорошо, я постараюсь, – кивнул Маний не Октавии, Александре.

– Да что вы все о ерунде какой-то! – воскликнула студентка, сидящая рядом с Аппием, – накануне Александре ее представляли, но имя, еще странное такое, совершенно вылетело у виконтессы из головы. Про себя за цвет волос Александра назвала ее Златовлаской. – Через четыре дня – Жребий, а вы про варваров, про рабство…

– А что Жребий? – спросил Аппий. – Жребий будет брошен, никуда не денется.

– Вот и чтоб он на тебя пал! – сердито сказала Златовласка.

– А хоть бы и так, – усмехнулся Аппий.

– Он уверен, что Владыка им подавится! – усмехнулась Октавия.

– Или отравится, – вторил ей Маний, – заработает несварение!

– Зря ржете! – бросил Аппий. – Если хотите знать, я вообще не верю, что Дракон пожирает принесенных в жертву.

– Да ну! – фыркнула Златовласка. – И что же он, по-твоему, с ними делает? На спинке катает?

– Что де лает – не знаю, но наверняка не жрет. Сами посудите: если жертвы и правда необходимы ему как пища, то чем он кормится оставшиеся сорок девять недель? – Александра уже знала, что местный год состоит ровно из пятидесяти недель. Сутки, кстати, здесь были почти равны стандартным королевским. – Или, по-вашему, Владыке достаточно одного плотного обеда в год?

Студенты задумались, и над столом даже ненадолго повисла непривычная тишина.

– Ну, допустим, – сказала, наконец, Октавия. – Пусть Дракон жертв не ест. Но куда тогда они деваются с алтаря?

– Владыка забирает их с собой? – предположила Златовласка.

– Куда? – хмыкнул Маний. – В открытый космос? На внешние планеты? Человек – не Дракон, он там жить не может.

– Сам по себе не может, но с помощью Владыки? Могущество его бесконечно…

«Ну да, например, превратить Путь из двустороннего в односторонний,» – подумала Александра.

– Кстати, помните миф о Констанции? – спросила вдруг Октавия.

Все присутствующие, за исключением виконтессы, дружно кивнули.

– Э, я не в курсе, – поспешила сказать Александра. – Что за миф?

– Давным-давно в Республике жила девушка по имени Констанция, – принялась рассказывать ее подруга. – Красотой она превосходила всех сверстниц, многие юноши мечтали взять ее в жены, даже сам сын претора, но сама она любила лишь одного Константина, Владыку Дракона. И когда пришла пора Жребия, она добровольно вызвалась на роль жертвы.

– С тех пор, кстати, введен запрет идти на алтарь добровольно, минуя Жребий, – вставил Аппий.

– А что, часто бывают желающие? – не удержалась от вопроса Александра, хотя прерывать Октавию ей и не хотелось.

– Не так чтобы слишком. Но бывают.

– Константин же, увидев Констанцию и почувствовав силу ее любви, – продолжила Октавия, – сам воспылал страстью к девушке и забрал ее с собой на небо, как сказано в мифе. С тех пор они жили там в счастии, но иногда, если Констанция вдруг начинала скучать, Владыка дозволял ей навестить Республику. Люди видели Констанцию и славили Константина. Такая вот история, – закончила свой рассказ девушка.

– Миф, – поправил ее неугомонный Аппий.

– Миф – не миф, а храм Констанции в городе стоит, хоть и пустует, – заметила Октавия. – В былые времена, как говорят, он играл заметную роль в жизни Республики.

– Мифы вообще возникают не на пустом месте, – задумчиво проговорил Маний.

– Что касается этого, то тут, по-моему, все просто, – заявил Аппий. – Возможно, раньше алтарь не был столь хорошо изолирован, как сейчас, и однажды некой предназначенной в жертву девушке удалось сбежать оттуда до прилета Дракона. Не исключено, что ее действительно звали Констанцией, но, честно говоря, сомневаюсь: еще пятьдесят лет назад это сочли бы непростительным кощунством. Сбежав, она, естественно, попалась людям на глаза – вот и готовая основа для мифа.

– Тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь? – едко поинтересовалась Златовласка. – То говоришь, что жертв не едят, а когда находится доказательство твоей теории, тут же его отвергаешь?

– Потому что доказательство никуда не годится, – отрезал Аппий. – Нужно найти другое.

– Боюсь только, для этого придется самому взойти на алтарь, – усмехнулся Маний.

– Вот пусть и идет, – бросила Златовласка. – А то теоретизировать все мастера!

– Может, и пошел бы, – буркнул Аппий. – Да добровольцев не берут.

– Ври больше: пошел бы он!

– Октавия, тебя там что-то отец зовет! – донеслось откуда-то с соседнего стола.

Поднявшись с лавки, подруга Александры подошла к стойке и о чем-то заговорила с Титом. Через минуту она вернулась, тронула за плечо виконтессу.

– Алекса, там стража сверху какое-то «седло» пригнала. Просят тебя подойти в ангар.

– «Седло»? – виконтесса вскочила на ноги. – Это Эдуард! Но почему стража? – в груди у нее закололо от нехорошего предчувствия.

– Не знаю, – развела руками Октавия. – Так сказали отцу. Пошли, я с тобой схожу.

– Идем, – кивнула Александра, переступая через лавку. В длиннополой тунике сделать это было не так-то просто. – Идем скорее!

Провожаемые любопытными взглядами студентов, девушки поспешили прочь из зала.

38

Александра

В ангаре ее встретил хмурый закутанный в плащ стражник.

– Перегрина Алекса? Гастат Нумерий, – представился он. – Имею приказ опциона Гнея доставить вам перегрина Эдуарда и принадлежащее ему «седло».

– Доставить? – переспросила Александра. – Вы его что – на жесткой сцепке привели?

– Вы поразительно догадливы, перегрина, – буркнул стражник.

– Что? – внутри у нее все оборвалось. – Но почему? Где Эдуард? – выдохнула она.

– В кабине «седла», где ж ему еще быть. С вас юань за доставку.

– Сейчас, – пальцы виконтессы зашарили в поясной сумке.

– Позвольте, гастат, – решительно выступила из-за ее спины Октавия. – На каком основании вы требуете с перегрины Алексы уплаты юаня?

– Сказано же: за доставку, – процедил тот. – Что я просто так должен мотаться сюда с заставы и обратно?

– Согласно Постановлению Сената об учреждении городской когорты и наделении ее функциями обеспечения порядка в Республике, деятельность стражи осуществляется в интересах государства и не подлежит оплате гражданами в какой-либо форме! – отчеканила девушка.

– Это кто еще у нас тут такой умный? – хмыкнул гастат.

– Оратор Октавия – к вашим услугам.

– Ишь ты, – сплюнул стражник. – Девка – и туда же, оратор. Куда катится Республика? – проговорил он, патетически взметнув вверх руки. – Ладно, пойду хоть брюхо набью за казенный счет, пока и этот краник не перекрыли… – бросил он, удаляясь.

– Вообще-то, я не имела права представляться оратором, – заговорщически прошептала Октавия подруге. – Я же еще только студентка… Но с ораторами боятся связываться все – даже стража. Считают, что мы тут же потащим их в суд, где и размажем по полной программе. И не без оснований, надо сказать, считают…

Она еще что-то там говорила, но Александра не слушала, бросившись к «седлу» с почерневшим, но не слезшим окончательно номером двенадцать тридцать девять на борту. Бронеколпак был опущен, и она поспешила его открыть.

– Эдуард!

Сидящий в пилотском кресле рыцарь медленно повернул голову в ее сторону.

– Рад тебя видеть, Алекса, – проговорил он безо всякого выражения в голосе.

– Что ты там застрял? – воскликнула виконтесса, испытывая одновременно и облегчение от созерцания живого и невредимого юноши, и зарождающийся гнев. – Вылезай!

– Зачем? – спросил Эдуард.

– Как это зачем? Вылезай, прилетели!

– Зачем? – с легким нажимом повторил юноша.

– Хватит дурака валять! – взорвалась она. – Вылезай немедленно!

– Что ж, раз ты настаиваешь… – перевалившись через борт, Эдуард соскользнул на пол.

– Бронеколпак опусти! – потребовала Александра.

Пожав плечами, юноша подчинился – с видом человека, принужденного заниматься бессмысленными, никому не нужными вещами.

– Пошли! – велела виконтесса.

Эд вновь подчинился, двинувшись за ней по коридору.

– Это и есть твой товарищ, про которого ты говорила? – спросила Алексу присоединившаяся к процессии Октавия.

– Он самый, – буркнула Александра. – Только что-то он сегодня какой-то… словно пыльным мешком по голове стукнутый.

– И куда ты его ведешь?

– К себе, куда же еще.

– Если он останется здесь ночевать, потребуется отдельная комната, – сказала Октавия. – По закону в одной комнате в мансионе могут останавливаться только члены одной семьи – брат и сестра, муж и жена, родители с детьми и так далее.

– Что ж, считай, что он мой сын, – бросила Александра, недовольная, что ее отвлекают такой ерундой. – Приемный.

– Я серьезно. Закон есть закон. Надо снять еще одну комнат у.

– Еще три юаня? – невесело усмехнулась виконтесса.

– На вторую комнату отец сделает скидку, – пообещала Октавия. – Плюс я только что сэкономила тебе юань, так что не скупись… – с подкупающей своей искренностью улыбкой добавила она.

– Ладно, потом решим, – отмахнулась Александра. – Пока пойдем ко мне.

Войдя в комнату, Эдуард помялся, покосился на стоящую в дверях Октавию и грузно опустился в кресло. Левая рука его легла на подвернувшийся стол, и пальцы тут же принялись выстукивать какой-то бойкий ритм.

– Что с тобой происходит? – насупившись, спросила Александра.

– Ничего, – покачал головой юноша. – Ничего не происходит.

– А что же ты тогда такой… пришибленный, – подобрала подходящее слово она.

Рыцарь не ответил, только пальцами продолжил стучать.

– Да прекрати ты, наконец, барабанить! – рявкнула, окончательно потеряв терпение, виконтесса.

– Не могу, – отозвался Эдуард, затем добавил: – Извини, – все так же, без выражения.

Шагнув к столу, Александра мягко накрыла ладонь юноши своей. Стук прекратился, но лицо Эдуарда перекосилось.

– Отпусти, – попросил он. – Больно. Вот здесь, – он показал свободной рукой на голову. – Очень.

Она убрала ладонь, и пальцы рыцаря вновь, как ни в чем не бывало, принялись за свое.

– Я пойду, возьму у отца ключ от второй комнаты, – проговорила сзади от двери Октавия. – Плату потом занесешь.

– Хорошо, – не оборачиваясь, сказала Александра, силясь загнать назад норовившую скатиться из уголка глаза каплю.

Эдуард равнодушно смотрел куда-то мимо нее.

* * *

Закончив осмотр пациента, медикус Луций, неспешный добрячок с маленькими живыми глазками на круглом, одутловатом лице, тщательно вытер руки накрахмаленным платком и обернулся к Александре.

– Давно он с пограничной заставы? – задал он вопрос.

– Днем прилетел…

– И, говорите, есть сам попросил? Без давления со стороны?

– Да, так и было.

Когда Эдуард внезапно заявил, что голоден, Александра чуть до потолка от радости не подпрыгнула – это было первое желание, высказанное юношей за все время, если не считать просьбы убрать руку и не мешать вволю тарабанить по столу. Ужин принесли в номер. Эдуард съел где-то половину – механически, без заметного аппетита, остальное оставил – и вновь ушел куда-то в себя.

– В уборную сам попросился? – продолжал задавать вопросы лекарь.

– Нет, – покраснела Александра. – Я намекнула. Но сходил сам, пришлось, правда, звать, чтобы вернулся, – добавила она. – Он все может делать, наверное, и в «седле» смог бы сам долететь, если бы не эти его бешеные пальцы, просто…

– …просто не хочет, – закончил за нее лекарь. – Так и есть, перегрина: может, но не хочет. Я сталкивался с такими случаями. Я ведь не случайно спросил про заставу – от них иногда привозят таких пациентов. Скорее всего, со временем он придет в норму. Низшие физиологические потребности уже начали восстанавливаться: голод, жажда, на очереди, вероятно, половое влечение. Кстати, будьте внимательны: осознанное их ограничение на основе принятых морально-этических норм может проявиться с некоторым запозданием, – к собственному удивлению, Александра вновь покраснела. – Со временем вернутся и высшие, – закончил тем временем медикус.

– Когда? – спросила виконтесса.

– Невозможно точно угадать, перегрина. Может быть, через неделю, может быть, через месяц. Течение процесса непредсказуемо, но он будет идти, чуть быстрее или чуть медленнее. Ускорить его могло бы какое-нибудь потрясение, шок, но с равной вероятностью это может и затормозить восстановление. В общем, не делайте резких движений и ждите. Ну и ищите в происшедшем что-то хорошее: по крайней мере, перегрин Эдуард гарантированно избежит в этом году Жребия.

– Почему? – на автомате поинтересовалась Александра.

– Предназначенные Владыке жертвы должны быть здоровы как физически, так и душевно, – объяснил лекарь. – Накануне процедуры мы всегда подаем в Сенат списки пациентов, не отвечающих этому критерию. Перегрин Эдуард, безусловно, будет в них включен.

– Вы дадите еще какие-нибудь рекомендации, медикус? – спросила она.

– Я выписал микстуру, – лекарь протянул ей рецепт. – Но многого от нее не ждите, она общевосстановительного свойства. Пусть принимает три раза в день после еды. Ну, на этом позвольте откланяться, – проговорил он, поднимаясь с края кровати, на котором до этого сидел. С вас полтора юаня. Сдачи нет, так что, если возможно, наберите серебром.

Расплатившись с лекарем и проводив его до дверей, Александра вернулась к кровати. Эдуард лежал поверх покрывала, отвернувшись лицом к стене, так ему, вероятно, было удобно барабанить по ней пальцами. Виконтесса склонилась, чтобы заглянуть юноше в глаза, те были открыты, но по-прежнему пусты.

– Хочешь, я посижу с тобой? – сглотнув застрявший в горле ком, спросила она.

Эдуард не ответил.

39

Александра

Утром, спускаясь по лестнице, она на полдороги столкнулась с Октавией.

– Как он? – участливо поинтересовалась студентка.

– По-прежнему, – неловко пряча от подруги покрасневшие глаза, проговорила чуть в сторону Александра. – Вот, завтрак попросил.

– В зал не ходи сейчас, – неожиданно сказала Октавия.

– Это еще почему?

– Там сейчас вкушают яства ликтор Публий с легатом Квинтом.

– И что с того, пусть себе вкушают. – нахмурилась виконтесса.

– Ну… – подруга замялась. – Ликтор Публий – вольноотпущенник, бывший раб претора Юлия, а теперь его ближайший помощник, – принялась объяснять она. – У него заведено каждый день завтракать, обедать и ужинать в разных местах в городе. Иногда в компании с кем-то из магистратов, иногда в одиночестве. Сегодня вот завалился к нам с легатом городской когорты.

– Ну и что? – недовольно поинтересовалась Александра, сделав попытку спуститься на следующую ступень лестницы, но Октавия и не подумала посторониться. – Я им не помешаю: только закажу завтрак и уйду, даже в зале сидеть не стану.

– Дело не в этом, – мотнула высокой прической студентка. – Видишь ли… Красивым юным девушкам не стоит попадаться на глаза ликтору Публию.

– Что за чушь? – бросила виконтесса, снова попытавшись пройти. – Октавия стояла на пути стеной.

– Поверь мне, – сказала она. – Ты же спрашивала, как здесь стоит себя вести, чтобы не угодить в беду? Вот это как раз тот самый случай, когда совет уместен. Возвращайся в комнату, а я пройду на кухню через заднюю дверь и велю Косому приготовить и принести завтрак. Так даже быстрее получится, если я сама сделаю.

– Ну… Ну хорошо, – неохотно отступила Александра. – Давай так и поступим. А обед, когда время подойдет, тоже придется втихаря заказывать через заднюю дверь?

– Нет, – улыбнулась Октавия. – Обедать ликтор отправится куда-нибудь в другое место. Однообразие ему не по душе. Кстати, приходи обязательно: Маний обещал привести сегодня того своего друга, помнишь, он говорил, сынка публикана?

– Помню, конечно, – кивнула Александра. – Постараюсь спуститься… Если получится оставить Эдуарда, – грустно добавила она.

– Если хочешь, я подежурю у него вместо тебя, – предложила Октавия.

Предложение подруги вызвали в душе виконтессы противоречивые чувства.

– Посмотрим, – неопределенно сказала она, не уверенная, что правильно в них разобралась. – Спасибо.

– Всегда пожалуйста. На твою долю завтрак просить?

– Нет, – покачала головой Александра. – Только Эдуарду. Я пока что-то не хочу есть.

* * *

– Мой друг Марк, – представил Маний сидящего по правую руку от себя смуглого горбоносого юношу, укутанного в богатую зеленую тогу, словно специально подобранную под цвет его слегка прищуренных проницательных глаз. – Марк, это Алекса.

– Приятно познакомиться, Алекса, – улыбнулся тезка декуриона с пограничной заставы. – Маний рассказывал о вас.

– Надеюсь, хорошее рассказывал? – поинтересовалась Александра, силясь отвлечься от мысли о том, как там без нее бедный Эдуард. По дороге в зал Октавия вновь предложила посидеть возле больного рыцаря, пока она будет в зале, но виконтесса, вежливо поблагодарив, отказалась. Ей пришло в голову, что возникни у юноши какое-либо желание – к примеру, пообедать, – будет даже лучше, если он попробует исполнить его самостоятельно, без нянек. Возможно, это даже как-то будет способствовать выздоровлению. Ну и, кроме этого, Александре почему-то решительно не хотелось оставлять Октавию с Эдуардом наедине в комнате. Вот не хотелось – и все тут!

При этом в зале она постаралась сесть так, чтобы видеть ведущую на второй этаж лестницу и, если вдруг на ней появится юноша, иметь возможность его перехватить.

– Исключительно, – заверил ее тем временем сын публикана, отвечая на заданный вопрос.

– Полагаю, он мне польстил, – светски улыбнулась Александра. – За время нашего недолгого знакомства я едва ли успела проявить себя с лучшей стороны.

– О, хорошего человека видно сразу! – рассмеялся Марк. – Итак, Маний говорил, что вы интересовались торговыми связями Республики?

– Да, – кивнула виконтесса. – В определенном смысле.

– Что ж, охотно расскажу, что знаю. У Республики целых четыре постоянных внешних торговых партнера – системы Лукреции, Тиберия, Септимия и Аугусты. В первые три от нас ходят караваны, торговцы Аугусты прилетают к нам сами, таковы условия договора с этой системой. Через два года его предстоит пересмотреть, а пока что вот так. Через Лукрецию иногда караваны ходят транзитом к Клавдию, но этот маршрут не считается прибыльным и используется нечасто. Из системы Лукреции завозятся в основном деликатесы и дорогие вина, от Тиберия – редкоземельные металлы и рабы, от Септимия везти особо нечего, но местные купцы охотно платят золотом за наши товары. За какие именно – уж извини, распространяться не стану, профессиональный секрет.

– Да ладно уж, секрет! – хлопнул друга по плечу Маний. – Оружие они у нас покупают, это всем известно!

– Не только, – с загадочным видом покачал головой Марк. – Не только. А можно поинтересоваться, Алекса, с чего вдруг такой интерес к коммерции? – спросил он.

– Не к самой коммерции, – ответила виконтесса. – К торговым Путям. Дело в том, что мой товарищ – всадник. Сейчас он нездоров, но скоро, надеюсь, поправится и сможет сопровождать караваны…

– А, тогда понятно, – закивал Марк.

– А есть Путь, который бы вел отсюда в Королевство? – задала давно заготовленный вопрос Александра.

– В Королевство? – поднял сросшиеся брови сын публикана.

– Ну да. Ведь раньше же туда ходили караваны?

– Ходили, – подтвердил Марк. – Только очень давно. И не туда, а оттуда. В Республику ведет Путь от варваров – прости, Алекса, это принятое название для живущих вне власти Владык, ничего личного, – но нет Пути к варварам.

– А как же тогда ходили те караваны?

– По кругу. По большому кругу. От нас – к Лукреции, затем к Клавдию, оттуда вроде бы к Клодию, а дальше даже не знаю куда, может, и прямо в Королевство. Но, повторюсь, это было очень давно.

– А почему перестали? – спросила Александра.

– Невыгодно, – пояснил Марк. – Если уж к Клавдию через Лукрецию идти – на грани рентабельности выходит, – то через столько транзитных пунктов – в каждом же надо пошлину уплатить! Однозначно, не выгодно выйдет! И потом, когда через варварские системы полетишь, это и расходы, и риск немалый. Да и карт тех маршрутов, наверное, ни у кого не осталось…

– А если взять караванщика, знакомого с навигацией в Королевстве? – осторожно поинтересовалась Александра.

– Ты имеешь в виду того своего приятеля? – тут же догадался сын публикана.

– К примеру, почему бы и нет?

С полминуты Марк размышлял.

– Не думаю, что это может заинтересовать кого-то из серьезных игроков, – покачал он, наконец, головой. – В нашем деле принято предпочитать надежность излишнему риску. А у кого-то из мелких, более склонных к авантюрам купцов, просто не хватит средств, чтобы организовать такой караван. Хотя сама по себе, идея, конечно, любопытная… – добавил он, подняв глаза к потолку. – Если исхитриться получить монополию на торговлю с варварами… Но нет, – вновь решительно мотнул он головой. – Нереально.

– Ты все-таки еще подумай, дружище, – подзадорил его Маний. – Кто не рискует, тот и не выигрывает.

– А кто рискует бездумно, проигрывает все и сразу, – парировал сын публикана.

– Так зачем же бездумно? Тебе же говорят: подумай!

– Хорошо-хорошо, – проговорил Марк, похоже, лишь для того, чтобы от него отвязались. – Я подумаю.

– И с отцом переговори! – принялся развивать наступление Маний.

– Хочешь, чтобы он меня сразу пинками из семейного дела выгнал? – хмыкнул сын публикана. – Нет, с ним даже и не заикнусь ни о чем подобном – себе дороже.

– Но сам подумай!

– Сказал же: подумаю!

– Вот и отлично! Еще по пиву?

– Легко!

40

Александра

– Вы позволите присесть за ваш стол, перегрина?

Александра обернулась: возле нее стоял седовласый старик в когда-то, возможно, изысканном, но теперь сильно заношенном плаще. В руке он держал длинную белую трость, глаза его закрывала черная повязка. Кажется, она уже видела его здесь краем глаза вчера или позавчера.

Виконтесса мельком оглядела зал: свободных столов в нем имелось более чем достаточно: шумная компания студентов, отобедав, отправилась на занятия, прочих же посетителей, как всегда, было немного.

– Разумеется, – ответила она, тем не менее, – прошу вас.

– Разрешите представиться, перегрина, – проговорил старик, пристроившись на скамье. Двигался он так уверенно, словно повязка ему нисколько не мешала. – Меня зовут Цейоний. Маэстро Цейоний – к вашим услугам.

Имя это Александра где-то уже слышала.

– А, – вспомнила она. – Вы тот самый бывший художник, который оказался на улице во время пролета Дракона и ослеп?

– Ну почему же бывший, перегрина, – в голосе старика ей послышалась обида. – Я как был, так и остаюсь художником. Все остальное, если не придираться к деталям, верно.

– О, простите, маэстро Цейоний, я нисколько не желала вас оскорбить, – заверила Александра. – Мое имя Алекса, – запоздало представилась она.

– Я знаю, – кивнул старик. Раб-официант как раз поставил перед ним кружку с пивом, и слепец тут же взял ее, ни на дюйм не промахнувшись пальцами мимо ручки, и отпил большой глоток. У меня отличный слух, перегрина Алекса, а ваши друзья не раз называли вас по имени. Я также слышал, что вас интересуют звездные Пути?

– Ну, как интересуют…

– Особенно те, что ведут в Королевство варваров, – многозначительно продолжил старик.

– Увы, никто здесь о них ничего не знает, – развела руками Александра.

– Верно, – кивнул слепец. – И я тоже не знаю. Но я был знаком с человеком, который, без сомнения, знал.

– Вот как? – подобралась виконтесса. – И кто же это?

– Я расскажу вам, – старик вновь поднял кружку и принялся мелкими глотками поглощать пенную янтарную жидкость. Александра терпеливо ожидала. – Расскажу, – повторил слепец, наконец, – но при одном условии.

– Условии? И каком же?

– Вы позволите мне нарисовать ваш портрет.

– Портрет? – не смогла сдержать удив лени я виконтесса. – Нарисовать? Вам?

– Именно, – кивнул старик. – С тех пор как Владыка навеки закрыл мои глаза, писать красками, как прежде, я уже не могу, но с карандашом по-прежнему управляюсь. Итак, вы согласны? Полчаса вашего времени в обмен на интересующую вас информацию? Сегодня вечером в моей мастерской?

– Согласна, – не раздумывая сказала девушка.

– В таком случае жду вас у себя сегодня в шесть часов. Адрес здесь, – запустив руку под плащ, старик извлек оттуда маленькую прямоугольную карточку с каким-то текстом и протянул ее Александре. – Если заблудитесь, спросите любого стражника или просто прохожего, где находится мастерская маэстро Цейония, вам каждый укажет. Итак, жду вас в шесть, перегрина Алекса. Постарайтесь не опаздывать. До скорой встречи!

С этими словами старик встал, бросил на стол мелкую монету и направился к выходу. Тростью он почти не пользовался, так что со спины и не поверишь, что перед тобой незрячий! Полдюжины секунд – и двери за ним закрылись, оставив Александру размышлять над происшедшем в одиночестве.

* * *

Вопреки предупреждению маэстро, к назначенному времени Александра едва не опоздала. Вышла позже, чем собиралась, дожидаясь возвращения из школы Октавии, попечению которой, после долгих сомнений, решилась наконец поручить Эдуарда. Кто знает, сколько продлится ее отсутствие и что за это время может понадобиться несчастному юноше?!

А потом, на улице, она и вовсе заплутала. В отличие от искусно размеченных орбитальных и атмосферных трасс, городская планировка оказалась путаной и хаотичной. Дома имели номера, но нередко их оказывалось больше одного за раз, да и шли они не подряд, вразнобой. Улица могла начинаться под одним названием, продолжаться под другим, а заканчиваться вновь под прежним. Были улицы вовсе без табличек с названиями, а на перекрестке таких табличек могло оказаться от двух до пяти, пойди разберись, какая к чему относится.

Встреченные же по пути прохожие слыхом не слыхивали ни о мастерской маэстро Цейония, ни о самом слепом художнике. И только лишь стражник, дежуривший на одном из углов, наконец, указал Александре нужный переулок.

Искомый дом, кроме номера на фасаде, ничем не выделялся из ряда себе подобных: серый, пятиэтажный, с облупившейся краской и безыскусным декором. На третий этаж, на котором, согласно адресу на карточке, располагалась мастерская, вела отдельная лестница с покосившимися перилами. Поднявшись по ней, Александра попала в длинный коридор с глухой правой стеной и рядом дверей по левой. Отсчитав третью дверь от входа – никаких отличительных черт та не имела, – виконтесса постучалась и, услышав приглушенное «Входите!», зашла внутрь.

Комната, в которую она попала, была почти что полностью лишена мебели, если не считать пары стоящих в углу мольбертов, зато все ее стены были увешаны картинами. Александра присмотрелась: маэстро Цейония, если, конечно, это он был автором представленных здесь шедевров, никак нельзя было причислить к представителям реалистической школы живописи. На его полотнах смешалось все: реки, скалы, дома и машины смотрелись живыми существами, в то время как люди и животные, наоборот, больше напоминали бездушные камни или механизмы. При всем при этом картины, без сомнения, были талантливы, они притягивали взор, завораживали, хотелось смотреть на них, не отрываясь.

– Вы пунктуальны, перегрина Алекса!

С сожалением отведя глаза от очередного полотна на стене, она оглянулась на голос: маэстро Цейоний стоял в дверях, ведущих в следующую комнату.

– Я старалась, – произнесла виконтесса. – Это ваши картины?

– А чьи же еще? – развел руками старик. – трости в них не было. – Правда, все они написаны уже давно… Вы готовы?

– Да, маэстро Цейоний.

– Что ж, отлично… – старик подошел к одном у из мольбертов, развернул его к себе, закрепил лист бумаги, затем приблизился к Александре. – Вы позволите, перегрина? – его руки коснулись ее лица.

От неожиданности виконтесса дернулась, но тут же заставила себя замереть. Пальцы старика были теплыми и очень подвижными. Они тщательно ощупали ее лоб, волосы, спустились к бровям, провели по носу, ушам, губам… Когда от шеи они соскользнули на грудь, Александра хотела уже было возмутиться бесцеремонностью художника, но слепец как раз завершил свои бесстыдные манипуляции.

– Вам идет туника, перегрина, – проговорил он, медленно отступая. – Но все же, она не для вас. Если не возражаете, я изображу вас в варварском платье.

– Как вам будет угодно, – проговорила Александра. – Вы собирались рассказать мне о человеке, которому известен Путь в Королевство, – напомнила она.

– Так и сделаю, – заверил ее старик. – Только еще одно. Хочу предупредить, перегрина, мои портреты… Они не совсем обычны.

– Я уже поняла, – сказала виконтесса, имея в виду картины на стенах.

– Нет, дело не в этом, – верно угадал ее мысль художник. – Эти полотна – ребячество, забава молодых лет. Хотя и среди них, конечно, есть пара удачных. Особенно одно, единственное, что писалось с натуры… Но о нем – позже, если пожелаете. Сейчас же речь о моих карандашных рисунках. Видите ли, перегрина, я рисую не тело, делать так, было бы вестись на обман, а я в мои годы уже не могу себе этого позволить. Поэтому я рисую душу человека. Так, как я ее вижу. Поэтому заранее предупреждаю, – не удивляйтесь, увидев результат. Возможно, он заставит вас задуматься о чем-либо.

– Хорошо, – нетерпеливо кивнула Александра. – Приступайте, маэстро. К рисунку и к рассказу.

– Вы правы, перегрина, не будем терять время, – в руке старика появился остро отточенный карандаш, и художник занял место за мольбертом. – Давным-давно, когда я был немного моложе и смотрел на мир взором обычного человек а, у мен я был друг по имени Сульпиций. Сын Сульпиция, Аппий, был всадником. И вот однажды этот Аппий ушел с купеческим караваном и пропал. Горе Сульпиция невозможно описать словами – Аппий был его единственным ребенком и наследником. Не выдержав понесенной утраты, мой друг скончался. И вот однажды, по прошествии добрых десяти лет, я встретил Аппия на улице. Никаких сомнений, это был именно он, сын моего старого друга! Но Аппий не узнал меня. Более того, заявил, что его зовут сэр Алексий и что он прибыл в Республику из Королевства варваров! Я не отставал, и за бока лом вина он признался, что не помнит ни своего детства, ни юности – ничего до того момента, когда пришел в себя в госпитале Ордена Человечества – так он назвал это место. В следующие дни еще несколько уважаемых граждан, которых никто не смог бы заподозрить в склонности к розыгрышам, признали в нем Аппия, сына Сульпиция, десять лет назад улетевшего из Республики. Как раз близился срок явления Владыки и Аппий– Алексий решил пойти на поклон к Дракону, просить Владыку вернуть ему память. Так он и сделал – и вновь пропал. Говорили, что Дракон прогневался на него и убил, но не думаю, чтобы это в самом деле было так. Возможно, Владыка посоветовал Аппию вновь повторить свое путешествие, и тот улетел из Республики в Королевство. Я вот все жду, что когда-нибудь снова повстречаю его на улице города, но боюсь, вряд ли его узнаю: Королевство меняет людей до неузнаваемости. Но, может быть, на этот раз уже он признает меня?

– То есть, вы полагаете, – проговорила Александра, подытоживая не столько для старика, сколько для самой себя, – что этот Аппий ушел Путем в Королевство, там с ним что-то случилось, он потерял память, очнулся в Великом Пограничном герцогстве, был признан рыцарем, а через десять лет отправился в Драконий Угол, не подозревая, что он тамошний уроженец… Маэстро, а не помните, куда он ушел с караваном в первый раз?

– Нет, перегрина, не только не помню, но и не знаю, – сказал тот, не переставая орудовать карандашом. – Только вот мне кажется более важным, куда он ушел в раз второй.

– На прием к Дракону?

– Так говорят… Перегрина, мой рассказ завершен, а портрет – еще нет. Может быть, вас интересует еще что-нибудь?

– Расскажите, как вы потеряли зрение, маэстро, – попросила Александра. Скорее разочарованная, чем довольная услышанным.

– О, воистину, это история, в корне изменившая мою жизнь, – торжественно проговорил старик. – Да, я потерял глаза, но обрел я нечто большее, перегрина. Ведь я видел Владыку!

– Горящего, как тысяча солнц? – вспомнила виконтесса слова Октавии.

– В конце – да. Я никому не рассказывал про это, но раз уж сам вызвался… Дело в том, что в тот день я не случайно оказался на улице, как время от времени случается с некоторыми несчастными, особенно с детьми. Я намеренно шел посмотреть на Владыку. Я рассуждал так: если любой, взглянув на Дракона, непременно должен ослепнуть, это же касается и предназначенных ему жертв. Но в последние отбирают только здоровых. Как раз накануне от Жребия освободили незрячую от рождения девушку. Почему, если к моменту встречи с Владыкой все жертвы и так будут слепы? Я подготовился: взял несколько светонепроницаемых мешков и, выйдя заранее, направился в горы, к алтарю. Укрывшись среди скал, я надел мешки на голову и затаился. Ждать пришлось недолго: менее чем через час раздался оглушительный грохот: это летел Владыка. Кстати, удивительно, что случайные свидетели лишь слепнут, а не глохнут: мой слух восстановился до конца лишь через несколько дней… Но сейчас не об этом. Сияние, испускаемое Драконом, проникало даже через используемую мной тройную защиту – это не считая плотно сомкнутых век – но мой расчет оправдался: мешки ослабили его до более-менее терпимого уровня. А потом оно внезапно исчезло вовсе! Дрожащими руками я стянул с головы мешки и увидел Владыку. Он сидел возле алтаря, заслоняя тот от меня. Он был огромен, как гора, – даже больше горы! – и сиял ярко, но не ослепительно. Он был великолепен! Схватив холст – я не говорил, что взял с собой холст и краски? – я принялся писать его портрет. Я был первым из художников, кому выпала такая честь! Не удивительно, что я увлекся и пропустил момент, когда Владыка собрался взлететь. Потом была вспышка, и это было последним, что я видел глазами.

– И вы не завершили ту картину? – спросила Александра.

– Почему же, – пожал плечами старик. – Почти завершил. И скажу не хвалясь: это было лучшее, что написали художники Республики за всю историю!

– Картина погибла?

– С какой стати? Я, скорее, погиб бы сам, чем дал ей пропасть! Вон она, на стене справа от вас!

Александра резко обернулась: нужное полотно она узнала сразу. Она уже видела его, войдя в мастерскую, но тогда не обратила должного внимания. По стилю картина ничем не отличалась от прочих работ маэстро Цейония, это если не всматриваться. Если же всмотреться…

– Что ж, это многое объясняет… – завороженно прошептала виконтесса.

* * *

– А вот и ваш портрет, перегрина, извольте взглянуть…

Все еще находясь под впечатлением от увиденного на картине, Александра неохотно повернулась к художнику. Тот снял с мольберта лист бумаги и протянул девушке.

После портрета Владыки на стене виконтесса полагала, что готова уже ко всему, но карандашное изображение заставило ее отшатнуться, словно от удара: с листа бумаги на нее с усмешкой смотрела графиня Анна де Тэрако.

41

Александра

Не разбирая дороги, Александра брела по вечерней городской улице.

Как он это сделал? Ведь они с графиней даже не кровные родственники, чтобы можно было списать сходство на некие фамильные черты! Душу он, видите ли, рисует! Ну уж нет! Ее душа не такова!

А ведь подумать только, еще месяц назад такой портрет ей бы только польстил…

Впереди возникла какая-то преграда. Подняв голову, Александра обнаружила, что стоит перед портиком входа в мансион. Мотнув головой, дабы отогнать неприятные мысли – безуспешно, надо признать – она поднялась на крыльцо и вошла внутрь.

– Я кому сказал: стой! – скрипучий голос нагнал ее уже на лестнице.

Виконтесса обернулась: из обеденного зала на нее смотрел кривоногий человечек в золотой тоге с каким-то сморщенным, неприятным лицом.

– Стой, когда к тебе обращается ликтор! – проскрежетал он, косолапо поднимаясь с лавки и беря в руки пучок перетянутых алой лентой прутьев, из скопления которых торчало лезвие топора.

– Что вам угодно, гражданин? – сухо поинтересовалась Александра.

– Пойдешь со мной, – заявил человечек в золотой тоге, делая шаг к ней.

Только сейчас девушка заметила, что в зале царит просто мертвая тишина. Немногочисленные посетители уткнулись носами в тарелки, прокуратор Тит за стойкой втянул голову в плечи, сделавшись похож на горбуна.

– Кто вы и что вам надо? – спросила виконтесса.

– Тебя, – выплюнул незнакомец. – Я – ликтор Публий!

– И что с того? – спросила Александра, хотя, в общем-то, поняла уже, к чему идет дело.

– Пойдешь со мной! – повторил ликтор, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки.

– Куда? – поинтересовалась виконтесса, холодно прищурившись.

– Куда надо!

– А не пойти ли тебе самому, ликтор… куда подальше? – ствол выхваченного из кобуры разрядника был направлен хаму точно в лоб.

Ликтор сделал резкое движение рукой, и Александра, сама того не желая, нажала на спуск. Выстрела, однако, не последовало, вместо этого выбитый из руки разрядник отлетел на пол. «Предохранитель, хаос его затяни!» – запоздало вспомнила виконтесса.

Сделав еще шаг вперед, ликтор ухватил девушку за отворот плаща и занес для удара свой обрамляющий топор пук прутьев. Едва ли он собирался зарубить виконтессу на месте, разве что проучить немного – лезвие смотрело в сторону, – но Александра запаниковала и парировала удар выхваченным из-под плаща кортиком. Бить всерьез она также пока не намеревалась, но рука злобного ликтора словно сама собой метнулась под лезвие. Из рассеченной кисти брызнула кровь.

Взвыв, ликтор отскочил назад, прижимая раненую руку к животу.

– Пошел прочь! – бросила Александра, терять которой было уже нечего.

Раненый затравленно огляделся по сторонам и стремглав бросился на улицу. Топорик его так и остался лежать у лестницы.

Стряхнув кровь с лезвия кортика, Александра убрала оружие в ножны.

– Прошу меня простить, перегрина, – раздался из-за стойки негромкий голос прокуратора Тита. – Я не предупредил вас, Октавия сказала, что вы вернетесь поздно…

– Что здесь происходит? – легка на помине, с лестницы бегом скатилась Октавия. Вид у нее был растрепанный, словно ее выдернули из постели. – О Духи! У тебя на руке кровь, ты ранена? – бросилась она к подруге.

– Это не ее, – пояснил сзади управляющий.

– Как Эдуард? – спросила Александра.

– Уснул… Да что с ним сделается! – махнула рукой студентка. – А вот что здесь случилось?

– Алекса столкнулась в зале с ликтором Публием, – пояснил Тит. – Тот был уже изрядно пьян и потребовал ее к себе. Защищаясь, Алекса прицелилась в него из разрядника, а затем пырнула ножом.

– Да какое там пырнула, чуть-чуть кожу поцарапала, – презрительно бросила Александра.

– Ликтор ретировался, бросив фасции, – Тит указал на обложенный прутьями топорик.

– Какой ужас! – схватилась за голову Октавия.

– Что, все так плохо? – устало спросила виконтесса. – Ждать стражу?

– Не сегодня, – печально покачал головой Тит, – не сегодня. Вспомни, что нынче за ночь.

– Полнолуние? – хмыкнула Александра.

– Ночь Жребия. И проводит его не кто иной, как ликтор Публий.

* * *

Стража явилась в мансион под утро. Отряд из десяти солдат возглавлял сам легат Квинт, командир городской когорты. Присутствовал и ликтор Публий, однако старался держаться в задних рядах, под прикрытием бравых стражников. Рука его была забинтована и покоилась на перевязи, словно после тяжелой раны.

Алекса ждала «гостей» в зале. С ней была Октавия, как верная подруга просидевшая рядом всю ночь. Прокуратор Тит угрюмо протирал за стойкой бокалы и делал вид, будто он здесь совершенно ни при чем.

– Перегрина Алекса? – безошибочно опознал легат Александру. Был он лет пятидесяти, высокий, с угловатым волевым лицом под козырьком парадного шлема с плюмажем.

– Легат Квинт? – в тон ему отозвалась виконтесса.

– Примите мои поздравления, перегрина Алекса, – отчеканил легат. – Жребий указал на вас. Сегодня вы отправитесь на встречу с Владыкой. У вас есть полчаса на то, чтобы привести в порядок свои дела.

– О, любезный легат, на то, чтобы привести мои дела в порядок, этого никак не хватит, – усмехнулась девушка. Произошло именно то, что предсказал Тит. Октавия проспорила с отцом полночи, утверждая, что коварный вольноотпущенник никак не сможет повлиять на Жребий, и что худшее, что грозит ее подруге, – арест по обвинению в нападении на ликтора. Тоже приятного мало, но если свидетели подтвердят, что Алекса всего лишь защищалась…

В отличие от Октавии, Александра поверила Титу сразу. Что ж, правы оказались они с управляющим, а студентка ошиблась.

– С вами останется почетный караул, – продолжал между тем легат. Два дюжих стражника синхронно выступили вперед, встав по обе стороны от виконтессы. – Мы вернемся за вами, когда оповестим всех прочих избранных.

– С нетерпением буду ждать вашего возвращения, легат, – заверила Александра.

Отсалютовав, командир увел отряд. Ликтор Публий покинул зал первым, ни словом не обмолвившись насчет утерянного топорика, хотя и зыркал беспокойно глазенками, явно высматривая утраченное.

– Присядьте что ли, – бросила Александра охране. – Не бойтесь, я не убегу. Выпейте вон пива – оно здесь неплохое. Я угощаю. Напоследок.

От выпивки стражники отказались, но от девушки отошли. Один занял стратегическую позицию у парадного входа, другой, уточнив у Тита планировку здания, отправился к задней двери.

– Великие Духи, не могу поверить! – пробормотала, заламывая руки, Октавия. – Просто в голове не укладывается… Все, чему меня учили… Ведь это же слом всего, основы основ…

– Да ладно тебе, – невесело усмехнулась Александра. – Космос свидетель, как маленькая… Добро пожаловать в реальный мир! – оставив подругу, она подошла к управляющему. – Прокуратор, там, в ангаре, стоит моя капсула…

– Не советую, – покачал головой Тит. – Бежать некуда.

– Да я не про то, – махнула рукой девушка. – Я-то у хожу, но остается Эдуард. Он пока, сам знаешь, не особо вменяемый, – как-то само собой она перешла с управляющим на ты, тот не возражал. – Денег у нас осталось не много… Я прошу тебя продать капсулу, вычесть, сколько потребуется, за жилье, еду и лечение, и остаток отдать Эдуарду, когда он поправится. Я могу на тебя рассчитывать?

– Сделаю все в лучшем виде, – кивнул Тит.

– Ну, вот и отлично. Я напишу ему письмо. Когда-нибудь он прочтет. Есть кое-что, что ему следует знать… Да не смотрите вы все так! – воскликнула она, на мгновение потеряв самообладание. – Я не на смерть иду! Хотя мы и вряд ли увидимся вновь…

– Ты поверила россказням болтуна Аппия? – с трудом сдерживая рыдания, спросила Октавия.

– Нет, – покачала головой Александра. – Гению маэстро Цейония.

Вряд ли кто-то понял, что она имела в виду.

Признаться откровенно, она и сама пока не все до конца понимала. Впрочем, в скорости все должно было так или иначе проясниться.

* * *

Ровно через полчаса, минута в минуту, за ней явился легат Квинт.

Прокуратор Тит послал рабов запирать ставни – близилось время прилета Владыки.

42

Эдуард

Эд проснулся и почувствовал голод.

– Хочу есть, – проговорил он, не размыкая век.

Обычно это помогало. Не сразу, но еда появлялась. Но почему-то не сегодня.

Устав ж дать, Эд открыл глаза и неспешно перевернулся на другой бок, лицом к комнате. Та была пуста. Странно. Он уже привык к тому, что рядом всегда кто-то есть. Как правило Алекса. Хотя вот накануне вместо нее была эта странная девушка… Как ее? Октавия. Он видел ее и раньше, но вчера она впервые пришла сюда одна. Было неплохо. Кажется. Впрочем, не важно.

Голод усилился настолько, что Эд решил встать с кровати. Спал он не раздеваясь, в своем обычном дорожном костюме. Алекса, кстати, последние дни одевалась как-то странно. Ему не нравилось как. А вот Октавии здешняя мода была к лицу.

Обувшись, Эд пересек комнату и, отворив массивную дверь, вышел в коридор. Алекса говорила – раз десять повторила, – что в случае чего надо спуститься на первый этаж в зал. Вероятно, там его накормят? Или там будет ждать сама Алекса?

Пройдя по коридору, Эд обнаружил в его конце широкую каменную лестницу и, придерживаясь за перила, сошел вниз. Тут и правда был зал, сплошь заставленный деревянными столами. Несколько человек в таких же, как у Алексы и Октавии длинных смешных рубахах и разноцветных плащах сидели за ними на скамьях без спинок и что-то ели. Ели! Похоже, он попал туда куда надо.

Эд оглянулся по сторонам в поисках Алексы, но верного оруженосца нигде не было. Зато нашлась Октавия – девушка стояла справа, возле стойки, и о чем-то говорила с грузным мужчиной с нелепой серьгой в ухе. Не долго думая Эд направился к ним.

– Хочу есть, – сообщил он, приблизившись. Затем, подумав немного, добавил: – Доброе утро, – это было вежливо.

Мужчина с серьгой что-то невнятно пробурчал себе под нос. Эд решил, что тот ему не нравится.

– Будешь завтрак? – спросила Октавия. Голос ее звучал странно, словно бы каждое произносимое слово давалось девушке с неимоверным трудом. Лицо ее было опухшее, глаза покраснели. Не иначе, этот тип с серьгой ее чем-то обидел. Какое-то время Эд размышлял над тем, не стоит ли ему вступиться за Октавию, но ни к какому определенному выводу не пришел.

– Буду завтрак, – ответил он. Потом спросил: – А где Алекса?

При звуке этого имени Октавия дернулась, словно от пощечины, и внезапно, утопив лицо в ладонях, разразилась рыданиями.

Что-то здесь было не так. Впрочем, долго размышлять над загадкой не хотелось. А вот услышать ответ на свой вопрос: почему бы и нет?

– Где Алекса? – повторил Эд.

– Жребий… – выговорила Октавия сквозь слезы. – Ей выпал Жребий, и стража увела ее на алтарь…

В представлении Эда поход к алтарю мог означать только одно.

– Она выходит замуж? – спросил он удивленно. – За кого?

– На алтарь, тупица! – заорала девушка так, что закачалась люстра под потолком. – Ее принесут в жертву Владыке Дракону!

– В жертву Дракону?

В голове у Эда что-то резко щелкнуло. В левое плечо словно кулаком ударили, вниз по руке пробежал электрический ток, лежащие на стойке пальцы – юноша и не заметил, как поместил их туда – выбили дробь, завершая исполнение какого-то замысловатого ритма, и замерли неподвижно.

– А теперь с начала и по порядку, – потребовал Эд, кладя ладонь на эфес кортика. Пальцы ныли, словно после долгой монотонной работы, но ими можно будет заняться и позднее. – Что за Жребий, что за алтарь и что за Владыка, сожги его Дракон?

* * *

Грубо игнорируя аккуратно размеченные атмосферные трассы, «седло» напрямик неслось на север, туда, где, как говорили, в горах располагался жертвенник Владыки. Над городом его пытались остановить какие-то типы на тихоходной воздушной колымаге, но единственного предупредительного выстрела хватило, чтобы те убрались с дороги. Так же, как десятью минутами ранее отступил Тит – так звали того мужика с серьгой. А сперва-то как хорохорился: не пущу, мол! Октавия эта тоже – вцепилась как клещ в рукав, повисла: не ходи, только зря погибнешь! Пришлось ее стряхнуть – аккуратно, но твердо. Тит – он, кстати, оказался ее отцом – сам отвалил, видно, понял: удерживать Эда бесполезно.

Заснеженные горные пики уже виднелись на горизонте, когда сзади валом накатила световая волна. Умные экраны «седла», как смогли, притушили ее яркость, но Дракон – а это, без сомнения, был именно он – все равно сиял ослепительно. Разглядеть его в деталях было невозможно, но отчетливо выделялась тупорылая, чуть опущенная вниз голова на длинной изогнутой дугой шее, гигантские распростертые крылья, раздвоенный хвост…

Дракон летел следом за Эдом со стороны города – и стремительно приближался.

Первоначальный план – успеть к алтарю первым и вызволить Алексу до прилета Владыки – летел Дракону под хвост. Практически, в прямом смысле. Что ж, оставалось одно – встретить супостата лицом к лицу.

Заложив вираж, юный рыцарь развернул «седло», раскрыл щиты, которые до сих пор держал свернутыми для поддержания скорости полета, послал энергию на излучатель и, замысловато помянув драконье племя, ринулся в свою последнюю, безумную, безнадежную атаку.

Он даже успел произвести выстрел прямо в разверзнувшуюся перед ним исполинскую пасть. Потом Дракон выдохнул, и стало все белым-бело. И тут же – черным-черно. Совсем.

Эпилог

I

Во тьме звучали голоса. Звучали, очевидно, сами по себе, ибо кому они могли здесь принадлежать? Но пусть никому и не принадлежа, они, без сомнения, существовали и даже вели между собой разговор.

– Объясните, что произошло, – потребовал Первый Голос.

– Система опознавания «свой-чужой» получила ответ «свой». В результате боевой режим батареи оказался заблокированным, команда на уничтожение цели отменена, – отозвался Второй Голос.

– Невероятно. Что могло послужить источником такого ответа? – спросил Первый Голос.

– Вот это.

Послышался шорох, с которым мог бы, наверное, выниматься из ножен рыцарский кортик. Но откуда во тьме взяться ножнам и кортику?

– Поразительно, – проговорил Первый Голос. – Сколько этой штуке лет? Я такие только на картинках видел.

– Прикажете провести исследование для установления возраста? – осведомился Второй Голос.

– Нет, это был риторический вопрос. А вот что теперь делать с его владельцем, когда он придет в себя, это проблема.

– Никаких проблем. Он вполне соответствует критериям рекрута – и по биологическому возрасту, и по состоянию здоровья. Вольется каплей в драконью кровь, как и все остальные.

– Тридцать первый? Ресурс рассчитан на тридцать.

– После первого же Пути их число наверняка сократится. В крайнем случае – изыщем резервы. Это старый долг, не нам его оспаривать. И он должен быть уплачен сполна.

– Именно. А значит, мы не вправе ни к чему его принуждать.

Несуществующий кортик, словно желая поддержать сказанное, с щелчком вернулся в ножны.

– Хорошо, – проговорил Первый Голос словно бы после некоторого размышления. – Сделаем так. Пусть он сам сделает выбор. Потом. А пока зачислите его в штат и определите для обучения наравне с прочими рекрутами этого года. Кстати, они уже приняты на борт?

– Так точно.

– Что ж, значит, делать здесь нам больше нечего. Поднимайте «Константин».

– Слушаюсь!

Голоса умолкли, и тьма сменилась светом.

II

Несмотря на отсутствие окон, в королевской библиотеке всегда было светло. Светлым было и лицо Его Величества Артура Третьего Доброго.

– Все ваши пожелания будут выполнены, графиня, – проговорил король. – Вы подарили трону спокойствие и мир. Внутренние угрозы ликвидированы, и мы наконец-то можем сосредоточиться на внешней. Судя по докладам с Границы, Чужие проявляют небывалую активность. Боюсь, что в нашем распоряжении нет тех шестидесяти лет, на которые мы так хотели бы рассчитывать.

– Всегда рада служить Вашему Величеству, – склонила голову Анна. – Вы простите мою дерзость, если я позволю себе еще одну небольшую просьбу?

– Говорите, – повелел Артур.

– Ваше Величество, должно быть, вам известно, что космосу было угодно, чтобы моя падчерица Александра, виконтесса де Тэрако, ушла в Драконий Угол…

– Да, мне доложили о постигшей вас утрате, – кивнул король. – Выражаю вам свои искренние соболезнования, графиня.

– Благодарю вас, Ваше Величество. Как мы знаем, из Драконьего Угла никому нет возврата. Но дело в том, что при том образе жизни, который я веду на службе Вашего Величества, недопустимо, чтобы графство оставалось без законного наследника. У моего покойного мужа не было детей, помимо Александры. Поэтому я прошу вас присвоить титул виконтессы де Тэрако моей дочери Луизе, баронессе Нипской.

– Вы как всегда правы, графиня, – улыбнулся король. – У графства обязательно должен быть наследник. Я сегодня же подпишу соответствующий ордонанс. Что-нибудь еще?

– Это и так многим более того, на что я вправе рассчитывать, Ваше Величество, – поклонилась Анна.

– Меньше, графиня, многим меньше, – заверил ее Артур.

В библиотеке, кажется, сделалось еще светлее. А вот за стенами Нового королевского дворца ночь уже вполголоса заявила о своих исконных фамильных правах на Столицу.

III

На каменном плато царил полумрак.

Вообще-то на этой расположенной у самой Границы планете по-другому и не бывало: ночи здесь не были темны, подавляемые мягким светом трех естественных и двух искусственных лун, дни, напротив, не знали яркого света. Но обычно до этого никому не было дела – безжизненная поверхность, равно как бесплодные недра, не интересовали ни несущих на орбите службу братьев Ордена, ни Чужих, в бытность их влияния в системе.

Однако сегодня здесь встретились сразу двое. Люди. Надвинув на лица непроницаемые капюшоны, пришли пешком каждый со своей стороны плато от своих «седел».

– Как все прошло? – спросил тот, что явился со стороны пропасти. Голос его искажала дыхательная маска – воздух на планете был малопригоден для человека.

– Как нельзя лучше, – ответил второй, посадивший «седло» у подножия скалы, также сквозь маску. – Лишившись опоры – Штерна, Уильям не посмеет начать свою игру.

– Отлично. Значит, самое время начать ее нам?

– Совершенно с вами согласна. Артур слаб и не способен эффективно противостоять надвигающейся угрозе. Следовательно, он должен уйти. Разумеется, если угроза в самом деле столь велика.

– Более чем велика. В своих докладах в Столицу мы ничуть не сгущаем красок. Разве что немного смещаем некоторые акценты… Что ж, тогда дело за малым. Нужен претендент.

– Он есть.

– Вот как? Вы не перестаете меня удивлять. И кто же он?

– Мало кто помнит, что у короля Луи были еще дети, помимо нашего Доброго Артура…

– Да, дочь и сын. Но дочь умерла совсем юной, а сын…

– Стал братом Ордена, как вам, безусловно, известно.

– Да уж, это ни для кого не секрет… Его Высочество принц Альфред, младший брат Артура Третьего Доброго, погиб в патруле много лет назад. Я лично был свидетелем его гибели.

– Но почти никто из ныне живущих не знает, что незадолго до смерти у Альфреда родилась дочь. Причем, самая что ни на есть законная. Хотя и не подозревает о своем происхождении.

– Вот как? И имеются подтверждающие это документы?

– Будь иначе, наш разговор сегодня не имел бы смысла.

– Что ж, дочь, это, конечно, не сын…

– После Ольги Самозванки разница с точки зрения прав на престол не существенна.

– Не все с этим согласятся.

– Это вопрос технический.

– Не спорю. Итак, откройте тайну, кто она, наша будущая королева?

– Леди Луиза, виконтесса де Тэрако.

Воздух над плато качнулся. Казалось, это полумрак заметался, разрываясь меж светом и тьмой, но, так и не сделав выбор, вновь повис, распятый между ними.

Москва, 2014–2015

Краткая хронология истории Нового Мира, составленная на основе «Хроники питтов», «Истории асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения и «Официальной Истории Галактического Королевства»

VI век до эры нартов – первые сведения о колониях питтов в Новом Мире

Середина V в. до э. н. – объединение населенных питтами миров в Галактический Союз со столицей в системе Гизы

IV в. до э. н. – первые легендарные упоминания о Драконах

IV в. до э. н. – первое легендарные упоминания о контакте питтов с Чужими

Нач. III в. до э. н. – первое появление в Новом Мире асатов. Битва при Марштоке

III в. до э. н. – распад Галактического Союза на Верхнее, Среднее и Нижнее королевства

141 г. до э. н. – вторжение асатов во главе с Уиллом и Борисом. Вторая битва при Марштоке. Завоевание асатами Нижнего королевства и учреждение на его месте Гегемонии асатов со столицей в системе Кри. Уилл провозглашен Диктатором Гегемонии

137 г. до э. н. – завоевание Уиллом Среднего королевства

125 г. до э. н. – Фридерик, король Верхнего королевства, признает вассальную зависимость от Гегемонии асатов

99 г. до э. н. – аннексия Верхнего королевства Гегемонией. Изгнание Драконов

51 г. до э. н. – разделение Гегемонии на пять Секторов

45–39 гг. до э. н. – гражданская Война Секторов

32 г. до э. н. – первая попытка реконкисты Драконов. Уничтожение системы Кри

2 г. до э. н. – нартское вторжение в Новый Мир. Разгром объединенной армии Секторов. Установление временной линии разделения

1 г. э. н. – провозглашение Галактического Королевства нартов во главе с королем Антоном Первым. Закладка Королевской Верфи. Начало строительства сети орбитальных замков

2 г. э. н. – вступление в силу Антонова Кодекса, закрепляющего привилегированное положение нартов и предоставляющего питтам экономические преференции перед асатами

30 г. э. н. – походы Альфреда Первого Завоевателя. Распространение власти Галактического Королевства на всю населенную людьми территорию Нового Мира

37 г. э. н. – восстание асатов. Питтские погромы

45 г. э. н. – завершение возведения сети орбитальных замков

88 г. э. н. – появление Чужих на границе Галактического Королевства. Инцидент при Паре. Битва при Чи. Учреждение Великого Пограничного Герцогства

112 г. э. н. – раздел Галактического Королевства на Королевский удел и семь вассальных герцогств

125–128 гг. э. н. – мятеж Герцога Мамаду. Присоединение территории герцогства Мамаду к Королевскому уделу. Урезание автономных прав герцогств, за исключением Великого Пограничного Герцогства

151–237 гг. э. н. – «золотой век» Галактического Королевства. Правление Альберта Светлого и Владимира Великого

237 г. э. н. – смерть Владимира Великого. Начало междоусобной борьбы между сыновьями Владимира – Карлом, Францем и Александром

239 г. э. н. – первое возведение в рыцарское достоинство асата

241 г. э. н. – восшествие на престол Александра Полукровки. Уравнение асатов в правах с питтами

279–333 гг. э. н. – правление короля Александра Второго. «Серебряный век» Галактического Королевства

340 г. э. н. – мятеж герцога Ли. Убийство короля Владимира Второго

341–354 гг. э. н. – Узурпация Ли. Геноцид асатов в Королевском Уделе

354 г. э. н. – реставрация законной династии. Восшествие на престол Карла Ратоборца. Переименование герцогства Ли в Напли

388–392 гг. э. н. – вторая попытка реконкисты Драконов. Катастрофа при Астре. Образование Драконьего Угла

411 г. э. н. – первый прорыв Чужих. Вторая битва при Чи. Падение Великого Пограничного Герцогства. Запрет Церкви Ксенофилии

413–415 гг. э. н. – Великий Поход против Чужих. Учреждение Ордена Человечества. Восстановление Великого Пограничного Герцогства

424 г. э. н. – реформа орфографии Артура Второго

437 г. э. н. – объединение купеческих кланов питтов и нартов в Большую Торговую Гильдию

500 г. э. н. – появление Барьера между Ветхим и Новым Мирами

512–517 гг. э. н. – гражданская война между сторонниками Антона Второго Старшего и Ольги Самозванки

517 г. э. н. – второй прорыв Чужих. Переход Великого Пограничного Герцогства под управление Ордена Человечества. Заключение между Антоном и Ольгой пакта о перемирии

518–522 гг. э. н. – Второй Великий Поход против Чужих. Гибель Антона и Ольги

523 г. э. н. – избрание на престол короля Луи. Официальное завершение гражданской войны

550 г. э. н. – восшествие на престол короля Артура Третьего Доброго

Content

Денис Кащеев
Драконья кровь

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Эпилог

I

II

III

Краткая хронология истории Нового Мира, составленная на основе «Хроники питтов», «Истории асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения и «Официальной Истории Галактического Королевства»