Плотников Сергей

Отражение. Последний Экзорцист

Редакторы: Улыбающаяся, Паганель (Евгений Пилявский), — , Змейка, Сергей Давыдов, Геннадий Давыдов, Фёдор Харитоненко, Дмитрий Кутейников, Алексей Иванов

Пролог

1477 год от Р.Х.

Где-то в центральной Германии.

Солнце, неумолимо спускающееся к линии горизонта, щедро делилось оставшимися от дня красками — так незадачливый мясник стремится избавится от порядком «заблагоухавшего» за день товара до закрытия торговых рядов. Своё он вроде уже отбил, да и то, что осталось, даже в свежем виде было не особо привлекательным, а завтра на тухлятину польстятся, разве что, собаки — и то, не сожрать, а изваляться. Вот и надрывается болезный, цепляясь к редким вечерним посетителям и пуще прежнего нахваливая продаваемое — смотри, мол, какая вкуснятина, а отдаю за два медяка. Эй, эй, за один! Да посмотри же!

Лес, о сизую стену которого словно спотыкалась петляющая по лугам дорога, вёл себя в точности так же, как горожанин, спешащий домой через торговую площадь: презрительно отворачивался и морщился. Лучи светила, окрасившие тучные травы в жёлтое и красное, вязли и рассеивались в густом сумраке между тяжёлыми ветвями вековых елей. Под пологом из длинных зелёных игл и ещё более длинных лишайниковых «бород» уже царила ночь, а кое-где колыхались медленно ползущие без всякого ветра первые тенёта тумана. Недоброе место. Не только внешним видом недоброе — оттого и стоят некошеными прекрасные луга, и ни одного селения на добрых три мили окрест. Местные, из тех, кто регулярно был вынужден пользоваться огибающей чащобу дорогой, старались миновать урочище в середине дня, и другим путникам того же советовали. Слушали, правда, не все…

Старясь не выбираться с обочины в пыльное месиво меж выбитых тележными колёсами колей, по тракту в сторону леса неторопливо шагали трое. Это были смиренные монахи — по крайней мере, издалека взгляд прежде всего цеплялся за коричневые дорожные сутаны, да и сам способ передвижения на своих двоих как бы намекал на невысокое положение в социальной иерархии. А вот если рассмотреть поближе, у людей, дружных с головой, начинали появляться вопросы.

Только один из отринувших мирское во имя Христа мог сойти за простого инока: ряса, простой крест, лысина-тонзура и сандалии. Возраста божий человек был явно немалого: уцелевшие волосы густо украшала седина, морщины придавали его и так благодушному лицу какое-то совсем уж умиротворённое выражение, а выцветшие, когда-то карие глаза смотрели на мир с подобающим смирением. Единственное, что могло насторожить случайного свидетеля — та лёгкость, с которой монах задавал темп движения маленькому отряду: иные из молодых позавидовали бы.

Двое других путников поддерживать образ скромных агнцев божьих дальше нацепленной рясы даже не пытались: траву безжалостно мяли добротные сапоги, у одного, высокого светловолосого и голубоглазого типа, вокруг пояса была обернута грубая, даже на вид массивная цепь с веригами, подозрительно похожими на грузы-концевики боевого кистеня, второй, хоть оружия на виду и не носил, при каждом шаге издавал звук, напоминающий звон колец кольчужной рубашки. Образ довершал капюшон, надвинутый на самые глаза и полностью затеняющий лицо. В общем, та ещё компания: любой одинокий путник обойдёт, да ещё и глаза будет старательно отводить — мало ли что, ещё увидишь лишнее, и поминай, как звали…

— Пся крев! — Рослый блондин оступился, запнувшись о скрытый в траве камень. Выругавшись, он поймал насмешливый взгляд впереди идущего, и насупился ещё сильнее.

— Брат Андрэ, брат Андрэ… Епитимья по тебе горючими слезами плачет, — ласково пожурил его пожилой предводитель маленького отряда. — Когда же ты научишься сдержанности?

— Когда все твари разом провалятся в ад! — пробурчал себе под нос поляк, но был услышан.

— Не за тем ли мы идём сейчас, сын мой?

Блондин пробурчал что-то в ответ, но теперь уже настолько тихо и неразборчиво, что и сам, скорее всего, не разобрал.

— А ты что скажешь, брат Павел? — Надо полагать, обладателю сандалий и хорошего настроения надоело идти молча, потому он обратился ко второму из своих спутников.

— Ваше высоко…

— Просто брат Иоанн, брат Павел. Договорились же, — осуждающе покачал головой пожилой епископ.[1] — Так что ты думаешь о нашей… миссии?

— Я делаю, что мне говорят, — донеслось из-под капюшона. — И рад, когда это идёт на пользу нашей матери-Церкви.

— То есть, возможные последствия тебя не пугают? — с искренним участием продолжал допытываться пожилой монах.

— Нет… брат Иоанн, — монах, не прекращая размерено шагать, поклонился старшему.

— Да что вы его спрашиваете? Этих книжных червей ничего на свете не интересует, кроме смешения подозрительных субстанций и получения из них ещё более подозрительного дерь… я хотел сказать — результата! — влез в беседу голубоглазый. Кстати, весь разговор происходил на благородной латыни, которой все трое отлично владели.

— А тебя, брат Андрэ, ничего не интересует кроме разудалых драк, — хмыкнул архиерей. — Даже удивительно, что магистр вашего ордена выдвинул для проведения обряда именно твою персону — это после всего того, что о тебе нарассказывал.

— Ну, вообще-то, кое-что интересует… — мечтательно закатил ясны очи бывший шляхтич, но вовремя спохватился, и немедленно сделал скорбное и постное лицо. — Молитвы и служение на благо мира христианского.

Помянув христианский мир, брат Андрэ истово перекрестился, но сделал это с такой рожей, что архипастырь вынужден был отвернуться — до того комичными были усилия проходимца в сутане изобразить благочестие.

— Похоже, ты не очень-то веришь в благополучный исход нашего дела, — ворчливо прокомментировал Иоанн. — А зря. Если Ему будет угодно — вместо вечной войны настанет мир…

Поляк ещё раз наложил на себя крестное знамение, когда епископ упомянул Всевышнего, но в этот раз с подобающим выражением лица. Но язык за зубами всё-таки не удержал, без тени сомнения припечатав:

— На мой век колдунов и тварей хватит.

Разговор прервался — тройка монахов дошла до границы леса… и, ничуть не колеблясь, вошла под его своды. Сразу стало легче идти: под многоярусными сводами тяжёлых ветвей не росла трава, а многолетние наслоения сброшенной хвои пружинили под ногами, как дорогой ковёр. Разве что приходилось регулярно «кланяться», пригибаясь под уцелевшими, но давно мёртвыми нижними сучьями. Солнечный свет ещё некоторое время пробивался вслед за странниками, но вскоре отстал, погрузив окружающее пространство в серый с серебристыми прожилками тумана густой сумрак, поглощающий все звуки, как вата. Обычного человека, будь он хоть каким храбрецом, в таком месте и в такое время обязательно пробрал бы если не страх, то холодок точно — уж очень чуждым человеку был старый сырой еловый бор. Холодным и промозглым — прямо-таки растительный склеп какой-то. И чужакам он был не рад.

Шагающий теперь вровень с предводителем Андрэ внезапно без всякого предупреждения рванул с пояса тяжёлую цепь. Слитный звон — и оружие стальной змеёй рванулось куда-то назад, послушное движению руки человека. Цепь оказалась неожиданно длинной — по крайней мере неожиданно для того, кому предназначался удар, и тяжёлое грузило с глухим треском встретилось с лбом противника.

— Ха! — Поляк поддёрнул оружие, перехватив примерно за середину, и лёгким движением руки молниеносно раскрутил оставшуюся часть над головой: между старыми стволами места хватало с избытком. А на месте удара осталась лежать конвульсивно подёргивающаяся волчья туша с разбитым черепом. В стылом воздухе потянуло кровью.

— Интересно. — Брат Иоанн внимательно осмотрел поверженного врага. — Хранитель чащи?

— Молодой волчонок из стаи Хранителя, — поправил блондин, лицо которого прямо-таки лучилось азартом. — Неопытный, слишком близко подошёл. Теперь остальные кинутся все сразу.

— Хм? — Пожилой монах ещё раз осмотрел «молодого волчонка» — матёрую зверюгу величиной с телёнка, чей слишком светлый мех кое-где «украшали» пряди всё того же лишайника, что свисал с ветвей деревьев. — Нам их здесь подождать, или пойти навстречу?

— Ждать не нужно, — ответил владелец цепи, и, как бы в ответ на его слова, окружающий сумрак «расцвёл» десятком пар огоньков. Ярко и совершенно противоестественно светящихся глаз. Брат Павел, до того безучастно следующий за спутниками, впервые за всё время проявил некоторые признаки беспокойства: завозившись, он вытащил из-под сутаны две небольших кривоватых бутылочки с плотно притёртыми крышками.

— Это не понадобится, — остановил его епископ, и повернувшись, внезапно раскатившимся окрест голосом приказал. — Ко мне, тварь Божья!

В облике немолодого монаха произошли разительные перемены: он словно стал выше ростом и заметно шире в плечах. Более того, кисть руки, совершившая повелительный жест, так же отчётливо засияла во мраке жемчужным неярким светом. От Иоанна вместе со светом исходило физически ощутимое ощущение надёжности, спокойствия… и власти. Все огни в лесу погасли, кроме самой яркой пары, та медленно двинулась навстречу человеку, как-то странно подёргиваясь. Когда огромный снежно-белый зверь появился в круге света, стало понятно, почему: он полз. Полз на брюхе, повиливая хвостом и еле слышно скуля — ни дать, ни взять нашкодивший щенок, униженно пытающийся вымолить себе прощение. В исполнении существа размером с добрую лошадь смотрелось это действо особенно внушительно.

Андрэ беззвучно выругался, останавливая вращение своего оружия — кистень против существа с лобовой костью в полпяди толщиной точно не поможет. Разве что цепью попытаться удушить, пока его высокопреосвященство «держит» чудовище? Да уж, таких огромных он ещё ни разу не встречал. Чёртова магия, прости Господи! Одна надежда на Павла с его склянками: там явно не святая вода…

— Тварь неразумная, а оттого нет твоей вины в облике сем, — наконец вынес вердикт епископ, когда волк ткнулся огромным носом в подставленную ладонь. — Ты проведёшь нас.

Скуление тут же поменяло тональность — с испуганного на безудержно-весёлое: зверь был счастлив выполнить отданный приказ. Миг — и вскочившая на лапы туша вломилась в чашу с громким треском, проламывая натуральный тоннель в царстве еловых сучьев. Треск скоро стих, приглушённый расстоянием, а вот особо громкие радостные взвизги ещё некоторое время до людей долетали.

— Надо было прикончить, — посетовал поляк. Он уже смотал оружие, и теперь тщательно оттирал концевик при помощи не иначе как специально припасённой ветоши.

— Какой ты кровожадный, — ахипастырь с насмешкой оглянулся на спутника. — Мы вежливые люди, а вежливые — сперва стучатся в дверь, и только потом заходят наводить внутри свои порядки. Считай — мы постучались. Брат Павел, спрячь уже свои эликсиры — не ровен час, уронишь, и начнется лесной пожар. Доказывай потом, что мы случайно…

* * *

Продвижение по пробитому телом волка-вожака тоннелю оказалось неожиданно быстрым и приятным. Быстрым потому, что больше не пришлось кланяться-нагибаться сучьям, а приятным — из-за так и не погасшего света, источаемого братом Иоанном. А через некоторое время сырой еловый сумрак и вовсе сменился сумраком лиственным, а под ногами появилась на удивление короткая и мягкая, как специально выращенная, трава, которую пятнали отпечатки огромных волчьих лап, указующей строчкой тянущиеся всё глубже в чащу. Единственное, совсем сыро стало, и туман сгустился. Из-за тумана огонь большого костра, к которому вели следы невольного проводника, удалось разглядеть только шагов с тридцати. Впрочем, среди монахов это никого не смутило — к чему-то подобному они были давно готовы.

— Мир вашему дому, — первым поздоровался пожилой предводитель троицы церковников, входя в пузырь чистого воздуха вокруг источника жаркого пламени.

— А что не благословляете, отче? — откликнулся от костра молодой женский голос. — Или паства не по душе?

— По душе, вполне по душе, дщерь заблудшая, — епископ с одобрением оглядел женское тело, не обременённое никакой одеждой, кроме волны распущенных чёрных волос, и качнул головой в сторону остальных… гм, хозяев этого места. — Боюсь, от моего благословения наша компания… несколько поубавится. Если ты понимаешь, о чём я.

Намёк был более, чем прозрачен: среди нескольких человек обоего пола, расположившихся рядом с огнём, присутствовали и те, кого человеком назвать повернулся бы язык только у явного слепца. Двое ящеров с зелёной чешуёй ещё имели некоторое сходство с людьми, если не смотреть на головы, а вот нахохлившаяся чуть в стороне обладательница вполне себе обычной для женщины головы всем остальным телом принадлежала к птичьему роду. Ещё один обитатель, тоже на первый взгляд выглядящий человеком, кроме нечеловеческих жёлтых глаз с вертикальным зрачком, и полностью лишённый волос, вольготно разлёгся прямо среди пылающих поленьев — и нахождение внутри пламени его, похоже, ничуть не смущало.

— Вы настолько святы, ваше преосвященство, что словом и жестом изгоните нас в ад? Я уже вся трепещу! — картинно обхватила себя руками ведьмочка. — Или, может, изгоните из нас демонов?

— Не злословь о том, чего тебе не понять, — веско, с предупреждением в голосе отрезал епископ. Впрочем, следующую фразу он произнёс опять всё тем же добродушным и миролюбивым тоном: — Изгонять — это не по моей части, обращайтесь к брату Андрэ.

Поляк, до того держащийся на шаг позади архипастыря, вышел вперед и издевательски поклонился, не забыв положить руку на пояс-оружие: некоторые мирские привычки никак не желали оставлять бывшего шляхтича.

— Экзорцист! — Растерявшая весь свой гонор молодая девчонка попятилась. — Ты привёл экзорциста!

— Как и было оговорено… Не так ли, Асмодеус? — Иоанн с тщательно скрываемым удовольствием отметил, как напряглись нелюди. Впрочем, по поводу колдунов и ведьм святая мать-Церковь пока не выработала единой позиции и продолжала склоняться к мысли, что отступники, практикующие волшебство, — всё-таки люди. Заблудшие, пустившие в душу ужасающую скверну, но всё ещё люди. По крайней мере, пока у них не отрастали, пусть даже временно, противоестественные конечности, органы и покровы, и не появлялись способности вроде несгораемости саламандр. — Кстати, я тоже оценил присланного тобой… привратника.

— Я знал, что для тебя пройти Хранителя не составит труда, — покачал головой пожилой мужчина, до того молча смотревший в пламя, и поднялся, тяжело опираясь на посох в виде сильно перевитого древесного корня, — и называй меня Ульфхам, как все. То… прозвище ко мне больше не относится. Всё осталось в прошлом.

— Ты можешь отказаться от Преисподней, но она никогда не откажется от тебя. — На секунду выражение лица монаха выдало истинное отношение к собеседнику — смесь презрения и гнева, но Иоанн быстро взял себя в руки. — Но это не важно. Даже несотворение зла есть добро.

— Потому ты пришёл ко мне? — теперь уже не удержался главный на лесной поляне, саркастически приподняв левую бровь.

— Потому что знаю тебя достаточно хорошо, — не поддался на провокацию епископ. — Потому что данное Слово для тебя нерушимо. Тебя знают и тебя уважают среди… таких, как собравшиеся здесь и сейчас. Так что я надеюсь, что ты сможешь донести до многих то, с чем я пришёл к тебе.

Слова высокопоставленного священника, маскирующегося под простого монаха, произвели некоторый, можно даже сказать, фурор. Несколько спутников назвавшегося Ульфхамом вскочили на ноги, сжимая кулаки, над поляной повис гул встревоженных голосов.

— Он врёт! — опять не сдержалась обнажённая ведьма. — Ты врёшь, церковник! Ваши проповедники каждый день провозглашают войну нам — в каждом храме, с каждой кафедры! Что ты можешь нам сказать?!

— Халла, утихни, — веско приказал глава нечисти, и шум как отрезало. — Я согласился на личный разговор с тобой, про передачу послания разговора не было. Мне говори и уходи.

— Не разговор, а встречу, — педантично поправил собеседника епископ. — То, с чем я пришёл, надо не рассказывать, а показывать. И… мда, не думал, что когда-нибудь это произнесу… мне потребуется твоя помощь.

Если до этого казалось, что у костра тихо, то теперь повисла совсем уж мёртвая тишина. Даже пламя, до того тихо, но отчётливо гудевшее и потрескивающее поленьями и углями, теперь совершенно бесшумно вздымалось вверх. Не без заслуги покинувшего свою раскалённую лежанку саламандра, разумеется.

— Прости, старый враг, но, мне кажется, я ослышался, — наконец заговорил владелец посоха, — ты предлагаешь мне колдовать вместе с тобой? В одном ритуале?

— Творить магию, скажем так. Слово «колдовство» мне по-прежнему не нравится. — Архипастырь явно был доволен произведённым эффектом. — Да, ты правильно понял.

— А как же «святые силы и чародейство — нельзя даже сравнивать, ибо первое от бога, а второе — от дьявола»? — Асмодеус, кажется, реально растерялся. Многое он готов был услышать, включая «сгори, тварь» — но только не такое. Небо, упавшее на землю, было бы более реальной вещью, чем такое предложение из уст «благословленного» церковника.

— О терминологии можно поспорить как-нибудь потом, — махнул рукой епископ. — Мы все знаем, что и святые чудеса подвижников, и самое тёмное колдовство лучше всего получаются в так называемых местах Силы, и хуже всего получаются на максимальном от них удалении. Всё зависит от помыслов человеческих, от того, как распорядится получивший Божий дар к чудесам своим талантом.

— Ересь! — одними губами произнес Ульфхам, но, справившись с собой, уже в голос спросил оппонента. — Иоанн, а тебя самого за такие слова свои же не удавят? А то я слышал о ваших порядках.

— Не волнуйся за меня, — хмыкнул епископ. — И не тебе меня судить, чернокнижник. Лучше подумай, с чем я пришёл к тебе, врагу Церкви, что мирно разговариваю с тобой и предваряю своё дело такими словами.

Маг честно подумал, но в результате только развёл руками: никаких, даже самых безумных мыслей, не было.

— Ничего, я сейчас всё расскажу подробно, — посулил архипастырь, прикрывая глаза, чтобы лучше сосредоточиться.

* * *

Места Силы. Проклятье и, одновременно, благословение этого мира. Места, в которых совершаются чудеса — и благие, и самые скверные. К сожалению, природа человека такова, что скверна всегда лидирует… Едва вставшая на ноги Христианская Церковь вслед за другими культами просто не могла не обратить на Места Силы самого пристального внимания. Вот только возможностей у последователей святых апостолов в итоге оказалось побольше. Более тысячи лет копились знания и факты, переписывались дневники и жития, анализировалась и сопоставлялась доступная информация. По деяниям святых и по самым чёрным ритуалам пойманных колдунов, по людям, чародеям и нелюдям. Подкупы и пытки, опыты и простые наблюдения — всё стекалось и оседало под тихими сводами холодных, сухих и хорошо вентилируемых залов Папской Библиотеки. Неудивительно, что именно теологи и практики Ватикана в итоге совершили невероятный прорыв.

— Все вы знаете, что магия и чудеса не совершаются по заказу, — нуднейшим тоном, словно на теологическом диспуте, вещал отец Иоанн. Однако, несмотря на манеру изложения и то, что говорил он пока вещи общеизвестные, слушали епископа затаив дыхание и ловя каждое слово. Слишком уж редко представители Церкви обращались ко врагам лишь словом, по крайней мере не подкреплённым волной убийственного света, да и в свои тайны никого постороннего никогда ранее не желали посвятить. — Святые смиренно принимают дарованную возможность, а колдуны и прочие астрологи пытаются рассчитать благоприятное время по положению звезд, Луны и прочим богопротивным приметам. Общеизвестны также и постоянные, повторяемые каждый год «удачные» дни в одни и те же даты: Вальпургиева ночь, ночь перед праздником Иоанна-крестителя, ночь перед Рождеством и мерзейший Хэллоуин. Мне ведь не нужно объяснять, почему светлый праздник матери-Церкви и тёмное безумие идут друг за другом подряд? Отлично. Скажу ещё, что есть более долгопериодические циклы, как связанные с небесной механикой, так, по-видимому, и нет. Однако, кроме дат нами выявлена ещё и географическая привязка: в один и тот же день возможности святого или колдуна будут колебаться в зависимости от его расположения относительно Мест Силы. Проверено, если занять позицию на максимальном удалении от выявленных центров, благоприятных для чудес в любое время года, то даже в календарный максимум эффект будет слабым — вплоть до полного исчезновения. Но и это ещё не всё…

Лектор прервался, оглядел слушателей, ласково улыбнулся, как будто обращался к добрым христианам, а не к представителям гонимого Церковью племени, и продолжил.

— …Места Силы также подвержены указанной динамике — недаром ведьмы вроде прекрасной Халлы устраивают свои праздники-шабаши на «лысых горах». Сии зоны так же являются «местами», только похожи не на острова в море, постоянно над волнами возвышающиеся, а на рифы, которые появляются над водой только в самый большой отлив… По крайней мере, мы так думали раньше. Однако же, пятьдесят лет назад большой богословский Собор[2] доказал — Сила не подобна тверди, а подобна воде, а особые дни — весеннему паводку. В сухом месте паводок неощутим, лишь поднимается вода в колодцах, а в мокром и низком — затапливает всё вокруг. Объяснить, почему сравнение с водой так важно?

— Воду… пьют, — внезапно откликнулся на вопрос монаха один из ящеров. При взгляде на его пасть, украшенную здоровенными зубами, догадаться, что тварь способна говорить пусть глухо, но чисто и членораздельно, было невозможно.

— Верно, сын м… сын заблудший, — поправился Иоанн. — Такие, как ты, её и «пьют». Сила изливается из Мест Силы, как вода из родника, когда сильнее, когда слабее. Колдуны да чародеи «пьют» её только во время своих ритуалов, а одержимые — всё время. Те из вас, кто остался в человеческом достоинстве, без подпитки теряют свои мерз… особые свойства, а кто окончательно потерял дарованный Господом облик — быстро слабеют, чахнут и умирают. Зато когда вы поселяетесь на «источнике» пропорционально его величине и потребляете Силу, она прекращает «растекаться» по окрестностям, и целые районы становятся непригодны для чудес.

— Пятьдесят лет… — прошептал Асмодеус, и громче повторил: — Пятьдесят лет, значит? Так вот почему инквизиторы и экзорцисты почти прекратили охотничьи рейды!

— Верно, верно, — довольно покивал архипастырь, смотря на врага-сатаниста с кротостью истинного святого, вот только в зрачках словно ярилось невидимое пламя. — И потому так часто вспыхивают костры с ведьмами и богомерзкими чародеями, что осмеливаются жить и гадить в пределах человеческих городов и селений. Без Силы вы не способны на свои гадости и уязвимы, а те, кто поумнее, отказываются от скверны дьяволопоклонничества и уходят сами… не это ли произошло с тобой, Ульфхам? Кто ты теперь? Друид? Или по старой памяти ловишь мимохожих, только теперь прикапываешь под дубом, а не распинаешь в подвале вниз головой, вырезая внутренности?

Обладатель посоха молча сжал кулаки и вперил недобрый взгляд в своего противника, над поляной почти ощутимо-слышимо зазвенела натянувшаяся струна… Однако бывший чернокнижник усилием воли отвёл глаза. Его враг успел сказать достаточно, чтобы заинтересовать… гораздо сильнее, чем хотелось применить его высокопреосвященство в ритуале. О бесполезности которых старый маг и сам думал уже много лет. Иначе бы не сменил тьму городских подвалов и глухих комнат за фальшивыми стенами на неуютный (особенно зимой) сырой лес.

— Ты пришёл только рассказать об успехах теологов Ватикана, брат Иоанн? — не глядя на церковника, выдавил из себя колдун. — Или сейчас будешь проповедовать грешникам и одержимым бесами о добровольном очищении через пламя? Этот ритуал ты хотел провести вместе со мной?

— Не угадал. — Епископ обвёл взглядом опять напрягшихся слушателей и не удержал победную усмешку. — Я пришёл сказать, что люди, когда им требуется много воды, не пытаются кататься по дну ручья, стараясь намочится, а делают запруду.

— Что?

— ЧТО?!

По мере того, как смысл слов пожилого священника доходил до каждого на поляне (в зависимости от знания латыни, в основном), существа вскакивали — никто не смог усидеть. Постепенно все взгляды скрестились на Иоанне, причём в каждом из них было столько эмоций, что сутана на пожилом одарённом едва не задымилась.

— Наши практики-алхимики, добрые сыны матери-Церкви, разработали способ, который позволяет возвести стены на пути потока Силы, — веско заявил архипастырь. — Мы опробовали данный способ на принадлежащих храмам и монастырям Местах Силы трижды, и трижды был один и тот же результат: место, в котором «вода чудес» не растекалась окрест, а образовывала сосредоточие. Место, где возможны настоящие Чудеса… а ещё в него нельзя войти или выйти, не имея специальных знаний. Для обычного человека сосредоточие недоступно, как бы исчезает из мира, а для одарённого — только при наличии знаний о точном местоположении «запруды». Вот полное и исчерпывающее описание всех потребных действий…

Епископ вытянул из-под рясы внушительной толщины свиток, и не бумажный, а начертанный на качественном пергаменте. И насмешливо хмыкнул, когда документы у него вежливо приняла и немедленно развернула ведьмочка — старый хрыч Асмодеус и тут не изменил своей застарелой паранойе. И напрасно — в бумагах не было никакой ловушки: всё честно и даже описание ритуала было передано максимально верно. Собственно, он и рискнул прибыть лично и почти в одиночестве в такое место только ради того, чтобы своим присутствием и участием доказать безопасность действа. Понял это и теперешний хозяин Места Силы.

— И в чём подвох? — мрачно спросил он, наскоро проглядев документы. — Даже будь я наивным восторженным юнцом, и то понял бы, что такие… подарки не сделает и по-настоящему святой бессребреник, и уж тем более — представитель Церкви.

— Зачем нужен какой-то «подвох», когда есть определённый и взаимный интерес. — Высокопоставленный представитель духовенства явно и демонстративно наслаждался ситуацией. — Если помнишь, я озвучил его с самого начала: проведём ритуал, ты убедишься, что он безопасен и весьма полезен для вас — а потом передашь информацию другим таким как вы. Перекроете все места Силы окрест — и Церковь получит землю, свободную от мерзких «чудес». Мы могли бы сделать всё то же самое силой, выбивая одних защитников за другими и самостоятельно проводя ритуалы, но зачем? Зачем начинать войну с огромным числом жертв, когда мы просто можем взять себе каждый то, что ему нужно. Да и быстрее это получится.

— Церковь готова отказаться от святых чудес? — влезла в разговор Халла, которая опять завладела пергаментами с описанием.

— Деточка, Ватикан уже от них отказался, — ответил вместо архипастыря Асмодеус. — Инквизиция рассматривает каждый случай «чуда» и дотошно выискивает его автора, не так ли, брат Иоанн?

— «Пусть лучше десять праведников пострадают, чем один еретик продолжит творить свои чёрные дела», — пожал плечами и немного скривился священник. — Это официальная позиция, и нас на неё вынудили такие как ты, чернокнижник. Так что, когда убедишься, что я сказал правду, подай знак — мы с братьями приступим к созданию сосредоточия, а вы, кто захочет, нам поможете.

— Хорошо. — Ульфхам нехотя кивнул, и вернулся к ведьме, вокруг которой уже собреалась плотная толпа.

* * *

— Величина «запруды» зависит от способности места Силы давать «воду чудес», мы лишь выбираем центр Сосредоточия, — по ходу действа разъяснял священник. Проводимые им и его спутниками манипуляции больше походили на самую что ни на есть богопротивную магию, а не на результат Господнего чуда, но присутствующие тактично воздерживались от комментариев — по крайней мере, пока. Монахи, используя заранее отмеренные куски верёвки, споро составляли вокруг костра замысловатую фигуру из свечей, железных колышков с выбитыми символами и отполированных бронзовых пластинок-зеркал на специальных раскладных упорах — всю эту внушительную коллекцию, как оказалось, нёс при себе молчаливый брат Павел. Фигуру возводили прямо вокруг костра — паранойя пожилого друида никуда не делась, и потому он, немного поколебавшись, указал сделать центром «запруды» именно это место.

— Без всех этих алхимических приспособлений можно обойтись, образовав простейший заклинательный круг. Однако, потребуется время, чтобы каждый участник выучил свою часть действий, а это долго… Потому нам поможет брат Андрэ. Вы все направите на него свои способности, а он перенаправит их на зеркала-отражатели с нужной модуляцией. Свечи обеспечивают синхронизацию, а мел в борозде между колышками — переток энергий… Впрочем, сами потом разберётесь, кто не успел. Начинаем.

Поляк, героически изображавший молчаливую стенку всё время, пока говорил старший в отряде, выступил вперёд, нехорошо ухмыляясь и на публику разминая пальцы. Спектакль подействовал — люди и нелюди аж попятились от высокой фигуры, кроме нескольких существ. Ящеры, переглянувшись, слитно шагнули навстречу, поколебавшись, за ними вышли ведьма и саламандр, а за их спинами сгрудились остальные.

— Ну, чего тянете? — «Отродья тьмы» произнесено не было, но ощутимо повисло в воздухе, и хозяева Места Силы наконец-то взяли себя в руки. Точнее — вытянули руки в сторону Андрэ. Воздух между монахом и его антиподами отчётливо задрожал — будь на месте экзорциста другой человек, пусть даже и одарённый, одними неприятными ощущениями он бы не отделался. Об этом же говорила начавшая буквально на глазах «стареть» и словно обугливаться на груди человека сутана — однако сам специально подготовленный воин Церкви, собственной силой не владеющий, только презрительно скривился. Повредить профессиональному изгнателю демонов чистой магией? Ну, может быть, это и было возможно… теоретически, на практике же никто такого эффекта добиться не смог. Другое дело стукнуть усиленной магией рукой, хвостом или банально укусить. Ну и сосулька, как и камень, разогнанные заклинанием, представляли реальную опасность, в отличие от шара пламени, немедленно гасшего, стоило только изъять из него сверхъестественную основу. Правда, с шаром была другая проблема — вытянуть из него энергию нужно было успеть. Но это так — рабочие моменты. Сейчас же все усилия колдунов и тварей словно проваливались в бездонный колодец, вместо того, чтобы быть обёрнутыми против своих же владельцев — зато в бронзовых зерцалах начали разгораться и пульсировать призрачные огни. Брат Павел, не произнёсший ни слова за время нахождения на вражеской территории, молча повёл рукой — и свечи разом зажглись разноцветными огнями. В центре фигуры, у слегка прогоревшего костра, спиной к пламени и друг к другу встали епископ и бывший чернокнижник — и разом подняли руки. Из уст их полились слова — частью понятные, на всё той же латыни, частью незнакомые: составляя ритуал, церковники «позаимствовали» нужные отрывки из разных заклинаний и источников, включая древнееврейские и древнеарамейские. Что ж, такова доля тёмного мага или одарённого служителя Церкви — знать мёртвые языки…

Между тем, над зеркалами словно сгустился до сих пор плавающий на границе освещённого круга туман, составляя стену, с каждым ударом сердца всё более и более плотную на вид. Материальная преграда периодически пульсировала в такт словам ведущих обряд. Так продолжалось довольно долго — на висках живых источников энергии давно выступили капли пота (а у тех, кто пренебрёг одеждой — и не только там), и тем, у кого хватало сил следить за окружающим миром, давно казалось, что они стоят на самом дне глубокого колодца, чьи белёсые стены упираются прямо в небо. Но — вот прозвучал последний звучный аккорд — и «колодец» словно взорвался изнутри! Стены кольцом разбежались в стороны, как вода в луже от брошенного камня и исчезли за деревьями, а где-то вверху, над головой, возник серебристый свод исполинского купола.

— Всё, — хором объявили маг и епископ, и так же дружно закашлялись: перенапряжённые голосовые связки не посмели подвести своих хозяев во время работы, но сейчас можно было расслабиться. Демоны и колдуны поддержки, едва услышав команду, почти все попадали там, где стояли, и только брат Андрэ, казалось, ничуть не утомился. Правда, всё его веселье улетучилось, стоило ему перевести презрительный взгляд с противников-помощников на свою рясу, теперь выглядевшую как натуральный саван покойника… В котором хозяин пролежал в земле лет эдак пять. Пся крёв!

— Н-ну и? — Халла, оказавшаяся на поверку довольно сильной одарённой, неуверенно оглядывалась по сторонам. Изменения вокруг казались незначительными — исчез туман, перестали шуметь без ветра верхушки деревьев, да ещё и свет от костра играл размытым пятном на высоком «потолке». Да и вообще, стало явно светлее.

— «Запруда» будет наполнятся несколько дней, как настоящий пруд, — закончил массировать кадык чуть светящейся дланью епископ. — Но поскольку мы теперь на самом дне… Попробуй что-нибудь сделать. Вы все — попробуйте!

Ведьма повела в воздухе пальцами — без видимого эффекта, но на её лице вдруг отразилось ясно читаемое недоверие. Саламандр, поглядев на это, пожал плечами и повернулся в сторону отрытого пламени… И то внезапно и без предупреждения вытянулось вверх едва ли не выше макушек окружающих поляну деревьев. Все отшатнулись от волны жара и заливающего пространство света, понося на разные лады придурка… и неожиданно замолчали. Переглянулись… То, что началось дальше, больше подходило под слово «шабаш». В отблесках форсированного магического пламени существа носились по траве, радостно обнимались, перекрикивались, и без удержу хохотали. И колдовали. Ну или проявляли способности, слившиеся с их сутью — кто как. Откуда-то полилась простенькая музыка — видно, кто-то припрятал свирели и мандолину недалеко в лесу, появилась туша коровы, намекавшая, что крестьяне не зря стараются проскочить «плохое место» в середине дня и кучей. Опьянение бьющей через край Силой, до сей поры многим просто не знакомое, было так велико, что даже Ульфхам растерялся и позволил себя завлечь в стихийно возникший хоровод. Только всеми забытые монахи как бы случайно оказались в стороне — и тихо и организованно отступили под защиту леса.

— Ходу отсюда, пока они не очнулись, — брат Андрэ, то и дело мрачно оглядывающийся через плечо, поторопил своих спутников. — Не хочу проверять, что будет, если они все разом навалятся.

— Вообще, Асмодеус пообещал гарантии безопасности, — пожилой епископ так же на ходу обернулся, прислушиваясь к долетающим весёлым выкрикам, — но ты прав, брат мой, не будем гневить Господа. Тем более с проклятого адом ублюдка станется придумать гадость в обход данного обещания. Да и меняются со временем люди… и нелюди тоже.

Но Бог не выдал своих людей — границу пространственной техники троица монахов миновала без приключений, оказавшись в знакомой еловой чащобе. Вокруг опять плавал плотный и противно-сырой туман, шумел ветер, а вот свет, зажёгшийся было в ладони архипастыря, очень быстро померк до едва тлеющего огонька. Пришлось озаботиться подготовкой факелов — благо, материала хватало, а сырую мёртвую древесину «уговорил» заняться ярким пламенем тягучий состав из очередной склянки, извлечённой из-под сутаны брата-алхимика.

С этой стороны наличие границы «запруды» вообще никак не ощущалось. Более того, судя по тому, как резко теперь переходил мокрый хвойный лес в не менее мокрый широколиственный — пространство, попавшее под заклинание, оказалось как бы вырвано из привычного мира, стало самостоятельным анклавом…

— Придурок Ульфхам всё-таки сам себя перехитрил, — вдруг внезапно развеселился Иоанн. — Ведь наверняка у всей этой веселой кодлы там, дальше на болоте, что-то вроде хутора или деревеньки на острове — не под ёлками же они зимой тут живут? А теперь пусть покукуют в лесу, хе-хе. Даже интересно, как они будут корячиться: на один дом под куполом древесины скорее всего хватит, а вот нормально расселиться… Ну, это уже не наша беда.

— Может, сходим поищем хуторок? — с азартом высказался шляхтич, так в душе и не отказавший от лихих привычек, приведших его в конце концов на поприще борьбы с колдунами и нечистью… не совсем добровольно. — Там, небось, много чего интересненького заныкано…

— Окстись, брате, — фыркнул архипастырь. — Или в болоте утонуть хочешь? Тропа-то неизвестная, а мои способности сейчас… Ну, сам видишь. И вообще, стяжательство — грех. Радуйся, что всё замышленное выполнили от и до — пора и честь знать.

— Как скажете, отче. — Аргумент с утоплением был весьма весомым.

— Тогда двинули — с Богом.

Ну, «двинули» — это было сильно сказано: плохая видимость и чащоба, полная одинаковых во тьме стволов, мало способствовали скорости и прямоте передвижения. Ориентироваться приходилось прежде всего на уклон местности — всё время поднимаясь «в горку», а это не всегда получалось. В итоге через двадцать минут блуждания монахи вышли на очередную полянку — в этот раз маленькую, но тоже занятую. Посреди лишайникового пятна вытянулся на боку знакомый белый волк… и помирал. По крайней мере, на людей он не отреагировал, только дышал тяжело и громко. Брат Павел, держа наготове новый сосуд с зажигательной жидкостью подобрался к зверю поближе, заглянул в морду, но вместо умных желтых глаз увидел лишь два слепых бельма, и разочаровано распрямился.

— Э-хе-хе, старость — не радость, — прокомментировал епископ и поучительно обратился к младшим спутникам. — Вот что бывает, когда магией отгоняешь старость! Да и размеры себе нагнал, бедняга — а сейчас сердце давит на легкие, а на них печень и селезёнка. Не дано ведь волкам до размеров льва вырасти, против воли Божьей.

Добить умирающего Хранителя чащи, на свою беду оказавшегося вне круга сработавшего заклинания, никто даже и не подумал. А ещё через пятнадцать минут блужданий отряд неожиданно вышел на дорогу. Над просёлком висело густое молочное марево, ещё более плотное чем в лесу — но только до пояса взрослого человека. А небо над головами, как оказалось, уже посинело, предвещая скорый летний рассвет.

— Долго мы… — прокомментировал поляк, и вдруг замер. Потом откинул уже не нужный факел и приказал. — От деревьев, быстро!

И первым выполнил своё же указание. Братья тоже не подкачали, и выскочившая из-под сводов чащобы пятёрка преследователей вынужденно затормозила. Халла, явно командующая отрядом, в этот раз всё-таки оделась — правда, получилось ещё более бесстыдно, чем полная нагота: не должна женщина надевать обтягивающие кожаные шоссы,[3] бесстыдно подчеркивая свои формы, да и колет[4] был ей явно тесен в груди. Сопровождали ведьму оба ящера — видимо, ими планировалось нейтрализовать экзорциста, и двое крепких мужчин, один из которых щеголял снежно-белой шевелюрой и хвостом с кисточкой, а другой — короткими рожками и странно искривлёнными ногами. Четыре демона при поддержке тёмного заклинателя, двое сильных и стойких, двое ловких и подвижных. Умно. Если не учитывать один нюанс…

— Я вижу, Асмодеус наконец научился нарушать собственное слово, — удовлетворённо и, главное, громко отметил брат Иоанн. — Растёт над собой, прогрессирует.

— Это была моя воля, глава Ульфхам ничего не знает, — запальчиво ответила молодая девчонка.

— Да-да, конечно… Именно потому он сбагрил самых сильных и самостоятельных подчинённых на верную смерть. Тьма, дщерь заблудшая, она никогда не меняется. Подумай об этом.

— Чего вы ждете? Ату их! — набросилась Халла на своих спутников, и те неохотно двинулись навстречу монахам. Неохотно, потому что слишком уж спокойно их ждали люди, а экзорцист даже не пытался раскрутить над головой своё грозное в умелых руках оружие. В руках демонов тоже не было ничего, похожего на клинки, но обольщаться не стоило — физической силы или доступной скорости им было достаточно, чтобы убить противника, просто ударив.

— Благослови, отче! — внезапно опустился перед епископом на одно колено экзорцист. И это послужило спусковым крючком для разворачивающихся событий.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — успел наложить знамение на подставленный лоб священник, и поляк словно выстрелил собой из пушки навстречу подбегающим антропоморфным ящерам. И врезался в них, как ядро, вскидывая руки. Блок относительно медлительные демоны поставить не успевали, да и не собирались — их плотная чешуя служила прекрасной защитой от ударов и даже мечей… Должна была служить. Две скрючившиеся туши отлетели в стороны, и шляхтич с молодецким выкриком просто проскочил между рефлекторно отшатнувшимися ловкачами. И, не останавливаясь, бросился к ведьме. Пока растерянные неожиданным манёвром рогатый и хвостатый решали, что делать, в руках у молчаливого брата Павла появились короткие и довольно изящные двуствольные колесцовые пистолеты. Малая длина ствола компенсировалась просто чудовищным калибром «всунуть два пальца» — и картечью, воспламеняющейся в воздухе. Стрекот механизмов спуска привлёк внимание «ловкачей» — минусом продвинутого оружия была скорость выстрела — но уйти с траектории разлета поражающих элементов демонам, несмотря на свою скорость и ловкость, до конца не удалось. И опять, попавшие картечины должны были лишь ранить тренированных бойцов, но никак не заставить с воем кататься по траве.

Тем временем Андрэ поймал грудью поспешно выпущенный ведьмой «подарок» — тёмный шар праха или чего-то такого же неприятного, но эффект оказался слабым — всего лишь окончательно разорвал ткань на груди и заставил висящий под ней медный крест позеленеть и скособочиться. Не удивительно, ведь магия предназначалась против одарённого епископа, но не экзорциста, развалившего отработанную тактическую схему. В следующую секунду монах просто прыгнул и подмял своим весом противницу.

— Исполнительность — это хорошо, но надо же и свои мысли иметь, — осуждающе обратился к лежащим на земле ящерам архипастырь. Обе антропоморфные рептилии так и не смогли разогнуться, более того, из их пастей текла, не останавливаясь, густая кровь — удары поляка явно разорвали им нутро. — А всё потому, заблудшие во тьме, что без Силы вы — ничто. Будь тут прежний её разлив, и не смог бы брат Андрэ из вас её вытянуть целиком, пришлось бы помучиться. Что ж. Отказались от дара Божьего — тела, созданного по образу и подобию Его? Тако и отправляйтесь в геенну огненную. Аминь!

Рефреном к этому своеобразному напутствию прозвучали два выстрела — алхимик успел перезарядить свои носимые картечницы и прикончил вторую двойку нападавших. А вот у шляхтича всё оказалось не так… быстро.

— Брат Андрэ, чем это вы там занимаетесь? И не мешаем ли мы вам? — С отчётливым сарказмом поинтересовался пожилой мужчина, с дороги разглядывая происходящее на обочине. Вопросы были чисто риторическими — можно было даже не подходить, чтобы расслышать женские стоны и тяжёлое мужское дыхание, однако поляк, не отрываясь от процесса (что выдавало немалый опыт в подобных делах) бодро ответил:

— Провожу ритуал изгнания! Совершенно не мешаете!

— Спасибо, хоть присоединиться не предложил, — осуждающе покачал головой епископ. — Вот напросишься ты у меня на епитимью, прохвост. Ладно, как закончишь… с «ритуалом», отдай девке второй комплект свитков с описанием пространственной техники и убеди не возвращаться к Асмодеусу — прибьёт ведь, старый козло…б. Девочка умная, найдёт куда прибиться — с таким-то шикарным подарком. Тогда, хе, «друид», точно не сможет зажать себе привилегию создания «запруд». И да! Оставь ей что-нибудь из вещей, жмот несчастный, хотя бы плащ, а то ведь не дойдёт же!

2005 год.

Россия, Московская область, деревня Грязи.

Старый, но крепкий и всегда тщательно выкрашенный, дом-сруб с высокой мансардой, стоящий чуть на отшибе от остальных деревенских дворов деревни, все местные, сколько себя помнили, всегда величали не иначе как «домом ведьмы». Уже настолько привычно, что даже без всякой задней мысли: «пойти на луг за ведьмов дом», «колодец у ведьмова дома» — ну и так далее. Самое младшее поколение грязевских, как и положено в их возрасте шебутное, дурное и бестактное, называло «ведьмой» и единственную жительницу этого строения. Ну а что, логично же: ведьмов дом — живет ведьма. Смешно! Нет, ну правда! Ну а кем может быть старуха с таким необычным именем? А вот дети постарше, лет с двенадцати, завидев сухопарую чопорную фигуру «ведьмы», идущую по улице, предельно вежливо улыбались и обращались к пожилой женщине не иначе как «Людвига Степановна». Ну или «наша Людвига» — если за глаза. Что интересно, имя сельской учительницы русского языка и литературы смешным им не казалось.

Сколько лет было Людвиге Степановне, точно никто не знал, однако её уроки помнили ещё те, кто вместе с матерями вернулся на родную землю после контрнаступления 1942 года, когда фашистов удалось окончательно отбросить от Москвы. Казалось, время не властно над классной дамой — и Людвига Лазоревич была столь же привычным элементом окружающей среды, как и её дом… но всё когда-нибудь кончается. Однажды «ведьмы» не стало. Её пустое и словно впавшее в печаль жилище некоторое время стояло с наглухо закрытыми ставнями — наследники, обнаружившиеся аж во Владивостоке, как-то не спешили вступить во владение внезапно свалившимся имуществом. Однако, в конце концов владельцы «удачно» (то есть сильно продешевив) смогли сбагрить недвижимость дальним родственникам знакомых приятелей — и в старый дом пришла новая жизнь.

Ведьмов дом стал летней дачей для семьи москвичей с маленьким ребёнком. О прозвании строения они не знали (а то бы ещё два раза подумали, стоит ли покупать?), да и самих местных, кто мог просветить, честно сказать, в деревеньке уже осталось маловато, всё больше такие же дачники. Зато в наличии был гиперактивный карапуз, и потому жилище старой учительницы подверглось решительной ревизии с извлечением и сортировкой всего «лишнего» — дабы оное лишнее не упало на чадо, или хотя бы не послужило источником очередного пятна стойкой грязи на одежде или не менее очередных ссадин и царапин на самом малыше. Сама «ведьма» в последние десятилетия не поднималась выше первого этажа — мансарда оказалась буквально завалена разнообразным хламом. Собственно, при въезде родители мальчика отмыли-отчистили жилые помещения, выкинув лишнее и только раз заглянув «на чердак», после чего в ужасе захлопнули потолочный люк, отложив археологические работы на неопределённое «потом». На этом бы всё скорее всего и кончилось, но… как иногда пафосно пишут в некоторых книгах, «у Судьбы было на этот счёт своё мнение».

* * *

Надо начать с того, что прозвание «ведьмин дом» закрепилось за крайней избой в деревне Грязи далеко не случайно: в маленькой деревушке все на виду, и потому редкое появление таинственных посторонних, возникающих из ниоткуда по ночам так же пропадающих в никуда, не могло остаться незамеченным. С последнего такого случая прошло уже добрых сто лет — старый дом сгорел в девятнадцатом году (не без участия добрых соседей, надо отметить, а что случилось с жильцами — история умалчивает), а новый построили в стороне от пепелища. Однако память народная оказалась крепка: причины давно забылись, а вот ярлык прилип — не отодрать.

Новый дом недалеко от старого всем миром возвели на отшибе в тысяча девятьсот двадцать первом — новая власть озаботилась прислать в тогда ещё большое село учительницу. Немолодая уже дама Лазоревич с маленькой дочкой и без мужа была не в восторге от назначения — до революции она была преподавателем словесности в престижной гимназии, и учила детей преуспевающих купцов и зажиточных горожан. С другой стороны, голод не тётка, а с едой даже в столице наблюдались нешуточные проблемы. Да и не только с едой. А «немытые» крестьяне образованную женщину приняли можно сказать с распростёртыми объятиями… правда при этом поселили на «проклятом месте» — но так ведь не своя же, чужая. Да и предрассудки это всё и суеверия: ведьмы, нечисть — нет ничего такого. Меньше попов надо слушать. Религия — опиум для народа!

Людвига с матерью жила по деревенским меркам шикарно — у них была «городская» мебель и всякие штуки, вроде старинного зеркала с затейливым узором по массивной раме или аж двух керосиновых ламп с зелёными шелковыми абажурами. Лампы, правда, вскоре перекочевали в школу, где были нужнее (электрификация шла по стране быстро, но отнюдь не мгновенно), но и остальные предметы радовали. Тем более, что про многие вещи училка могла рассказать весьма занимательные истории — отец старшей Лазоревич, дед Людвиги держал ломбард. Дела особенно «пошли» перед и во время революции и кое-что из семейного фонда старинных ценностей (не золота или драгоценностей, конечно) в водовороте гражданской войны удалось сохранить. На память учительница никогда не жаловалась, рассказывать умела с редким талантом.

В том числе Людвига несколько раз слышала рассказ и про упомянутое зеркало — правда в более полном, не публичном варианте. Мать говорила, что оно специально выполнено в таком виде, потому что использовалось в салоне некой княгини в качестве гадательного, а чёрточки и закорючки орнамента на самом деле некие «руны». А сделано зеркало вовсе даже в Италии действительно для неких оккультных нужд, о чём на окладе есть соответствующее клеймо мастера, а нарочито-грубоватый стиль — стилизация под более ранние работы. Известно же, что в своё время стеклянные зеркала были секретом итальянских ремесленников из нескольких семей, и стоили столько, что бывало на одно такое стекло меняли целое поместье… Лазоревич-старшая по молодости была изрядной нигилисткой и «во все эти глупости попов» не верила (что ей изрядно помогло во время известных событий), разбиралась в антиквариате посредственно. Собственно, в рассказ отца она тоже не особо верила, но всё, что у неё осталось от родителя — только вещи и связанная с ними память… И невдомёк ей было, что зеркало действительно было создано «для оккультных целей», и что равносторонний крест с расширяющимися к концам лучами на клейме означает не просто «итальянского мастера», а возраст самой «стекляшки» на сто лет больше обозначенного наобум содержателем небольшого столичного ломбарда.

Бывают везучие люди, а бывают — везучие предметы. По «Грязям» дважды прокатилась линия фронта, но зеркало не только пережило артобстрелы, бомбардировку, но и не уехало в Германию вместе с обозом хозяйственных гансов — прихоти войны. Впрочем, на фоне другого совпадения это казалось обычной бытовой мелочью. Передвинув «ведьмин дом», крестьяне сами того не зная поместили его прямо над рукотворной пространственной аномалией — впрочем, узнать об этом они и не могли. Собственно, «запруда» никак не обнаруживала себе снаружи. Даже если прямо в её границы поместить предназначенный для работы с магической энергией артефакт. Для активации системы требовался ещё один… гм, компонент.

* * *

По крутой лестнице прошуршали несмелые шаги — ступени ещё слишком высоки для «почти шестилетнего» голубоглазого блондина-карапуза, но — а руки-то на что? И перила, точнее — их столбики. Правда, не вовремя попавшийся под руки торчащий острием из расщепа дерева тонкий гвоздь только что проколол нежную кожу на детском пальчике, но юный исследователь лишь досадливо переменил конечность, а пострадавшую засунул в рот (сколько поместилось). Было бы круто, если бы резко пахнущей ваткой прижать, как в том кабинете врача, где он ничуть не испугался! — но, чего нет — того нет. Да и — интересно же! Двухдневный затяжной дождь ещё в первые сутки доходчиво объяснил дачникам, откуда у деревни появилось столь говорящее название, а уж на вторые… Делать было решительно нечего, и родители затеяли разборку вечно закрытого второго этажа, на который он неоднократно пытался попасть. И вот, наконец — УДАЧА! Тем более, тучки всё-таки нехотя разошлись и взрослые переместились во двор собирать из мокрой кучи «совсем хлама» будущий большой костёр. Но то будет вечером, а сейчас… ух!

Новая локация не подвела — старые покосившиеся шкафы, набитые книгами (преимущественно старыми школьными учебниками разных годов и справочниками, на которые у старших Ведовых не поднялась рука) и пустыми пыльными разнокалиберными банками, представлялась ребёнку чем-то вроде таинственного подземелья-лабиринта, полного сокровищ. Из последних сходу удалось отыскать крутейшую медную пуговицу со звездой и «огромного» паука в ноготь большого пальца размером, чей дом был разрушен бездушными взрослыми, отчего членистоногое вынуждено было заняться строительством вновь. Паука исследователь трогать не стал (какое же подземелье без паутины? А мама всё взяла и убрала!), тем более что его внимание привлёк тусклый блеск стеклянной поверхности у стены. Зеркало! Большое! Дома такое только в платяном шкафу есть — а шкаф, как и чердак, постоянно закрыт, какая несправедливость. Маленький Ведов уже и забыл, что успел пораниться, и схватился за раму пострадавшей рукой, вглядываясь в собственное отражение. Кровь человека, имеющего нужную способность активировала артефакт, а месторасположение обеспечило энергией. И изображение за стеклом сменилось, послушное воле юного экзорциста.

Часть 1

Учиться, учиться, учиться…

1

Всё-таки прикольно быть студентом. Гораздо интереснее, чем школьником, хотя я себе и подпортил контраст, закончив последние два класса экстерном. То ещё веселье было, особенно в свете того, что я поставил себе целью получить аттестат за год, а не за два. Охренеть какое весёлое было «приключение», честно сказать, не раз и не два успел пожалеть за первые полгода, что вообще в это всё ввязался… А потом вдруг понял — справляюсь. Справляюсь! Ни с чем не сравнимое чувство самостоятельной крупной победы — первой в моей жизни. Вспоминая себя в начале всей этой эпопеи… Скажу честно, я был наивным ребёнком. Серьёзно, за этот год, как мне теперь казалось, я повзрослел лет на десять — тем более, что было у кого поучиться: всё-таки школа-экстернат рассчитана на целеустремленных людей, знающих, что они хотят. Взрослых, то есть — вне зависимости от возраста. А уж контингент «одноклассников»… Даже вспоминать не хочу. В итоге, минус красивый торжественный выпускной (никогда не понимал прелесть пьянок-гулянок), минус «друзья» из предыдущей школы рядом с домом (на них тупо не оставалось времени), и плюс: я студент первого курса Медицинского Университета, хотя мне всего шестнадцать. Тут я, по идее, должен сказать: «жаль только, оценить некому»… Но не скажу. Есть кому. Собственно, один бы я и не справился. По счастью, я уже забыл, когда в последний раз был по-настоящему один…

Февраль — месяц «ящериц». Раздолбаи, прогуливающие в течение семестра лекции, семинары и практикумы, забивающие на учебу и обросшие «хвостами» за время сессии, теперь срочно пытались отбросить лишние органы, дабы за эти самые хвосты не быть отчисленными на фиг. По счастью, у меня хватило мозгов прислушаться к советам преподавателей и выдержать хорошую посещаемость, благо, чтобы заболеть, мне нужно совсем уже по-дурному переохладиться или напортачить с едой: то ли повезло с организмом, то ли ещё один бонус от событий одиннадцатилетней давности… В общем, мог спокойно и отстранённо наблюдать за толпой однокашников, очередями выстроившихся к гардеробу, и наслаждаться зрелищем. Два полюса контраста: парни, слегка заросшие щетиной и с красными глазами в мятых, словно корова пожевала, халатах,[5] и девушки, соревнующиеся длиной (точнее, наоборот, короткостью) юбок и открытостью блузок, с идеально наложенным макияжем (маскирующим, в основном, всё те же мешки под глазами). По понятным причинам меня интересовала именно вторая группа. Вот, например, пристроившаяся с тетрадкой у кадки с декоративным кустом и полностью ушедшая в себя красавица, на бедре которой через почти прозрачный материал чулков проступают китайские иероглифы…

Я ощутил давным-давно ставшее привычным чувство — словно легчайшее давление, и изящные закорючки разом стали понятны.

— «Изготовлено из вторично переработанного сырья», — «вслух» перевела мне Ми и неуверенно предложила: — может, стоит ей сказать?

— Не думаю, что она обрадуется. — Я послал собеседнице образ ухмылки и наконец поприветствовал. — Доброе утро, солнышко!

— Ага, утро… — Сонный зевок. — Ещё не началось? Тогда я умываться… уа-ау… И кофе…

Да-да, я слышу голоса в голове. Точнее, голос — и, при желании, то, что слышит его обладательница. И могу видеть то, что видят её глаза, как и она может посмотреть через мои. При необходимости могу даже перехватить контроль над телом — правда, в этом случае мне самому лучше сидеть или стоять, мозги человека не предназначены для управления сразу двумя парами рук и ног. Я знаю, о чём говорю, пробовал — ощущения незабываемые… Сногсшибательные, я бы даже сказал, и синякинабивательные. В обратную сторону наша связь тоже работает, кстати. И нет, я не сошёл с ума, не страдаю галлюцинациями и даже не завёл себе управляемую шизофрению под названием «тульпа»,[6] хотя, как я теперь понимаю, в раннем детстве я считал Мирен кем-то вроде воображаемого друга. Зато, когда добрые родители перед поступлением в первый класс решили объяснить сыночку, что именно не стоит говорить школьному психологу, я дал себе труд наконец осознать, с кем общаюсь.

Самое смешное, что про Ми я папе с мамой никогда не рассказывал — просто потому, что это была моя подруга, а не навязываемые «хорошие» дети друзей семьи. С соседскими детьми по даче мне общаться без присмотра матери запрещалось — с высоты своего возраста могу сказать, что в известной степени был сам виноват. Излишне живое воображение в сочетании с мнимой свободой действий регулярно заставляли меня творить нечто, вроде подкопа под забор детского садика или полного коробка жуков-пожарников, выловленных на прогулке и выпущенных во время тихого часа неосторожной воспитательницей. Причём, поучаствовав в разработке и реализации проекта, к его практическим результатам я обычно не проявлял особого интереса: с территории через реализованный подкоп не сбежал, и коробку с жуками великодушно отдал приятелю. Автор очередного «приключения» обычно быстро находился, и следовал очередной же выговор от родительницы. Потому я научился играть сам с собой, ну а потом мы приехали на лето в деревню, и там я нашёл старое зеркало.

Что тогда произошло? Точно не знаю. Помню, как заглядываю в зеркало, и вдруг моё отражение пропадает, сменяясь отражением пятилетней девочки, удивлённо смотрящей на меня с той стороны. Будь я повзрослее — испугался бы до дрожи, но тогда я чувствовал невероятное любопытство. Приключение! Я же за этим и забрался на мансарду. Повинуясь наитию, положил ладонь на стекло — и Мира (тогда я ещё не знал, как её зовут, конечно) повторила мой жест. И наши руки на секунду встретились, как будто никакой преграды не было! Смутно припоминаю, что вроде бы увидел загоревшиеся по периферии зеркальной поверхности то ли символы, то ли узор… Или я потом уже себе это придумал? А потом… я услышал её. «Привет, я Дима.» «Привет! А я Мир-рей,» — с запинкой выговорила своё имя собеседница, — «мама зовет меня Ми. Давай дружить?» «Давай!» «Ой, здорово! А то мама ушла, и мне скучно, хнык.»

Ну и так далее — в зеркале уже давно отражался я сам, но Ми словно была рядом со мной. Небольшое усилие — заметно меньшее, чем позволяло моему воображению например «превратить» лавку у дома в серфинговую доску — и я легко мог «сказать» невидимой, но словно стоящей рядом собеседнице всё, что хотел. Помню, мы проболтали как бы не час — успели придумать совместную игру в пилотов самолёта (мегаудобное продавленное кресло в «гостиной» у меня на даче и схожий предмет мебели у Миры как раз пригодились), первого и второго, благополучно «взлететь» и даже пару раз «попасть в аварию», совершив пару аварийных посадок — и только тогда нас почти синхронно позвали есть. Разговор прервался — у меня даже мысли не возникло о том, как это сделать, просто попрощались, и всё. И только после еды, утопав в сад под сень старых яблонь, я испытал некоторые сомнения, что вновь удастся пообщаться с такой замечательной подругой: редко, кто понимал меня настолько с полуслова. «Ми?» — неуверенно позвал я. «Я тут!» — тут же вернулся ко мне ответ. «Давай играть!» «Давай!».

Наверное, я очень осчастливил своих родителей тем летом — количество времени, которое я проводил как бы сам с собой резко возросло. Да и Мирен стала гораздо меньше теребить маму — удивительно, но развлечений нам хватало. Особенно интересно было случайно открывать всё новые и новые аспекты нашей связи. Однажды мне так захотелось показать Ми звёздное небо, которого она ни разу не видела вживую, что я сильно напрягся, пытаясь отослать не слова, а картинку… и, внезапно, — получилось. Надо сказать, что моей подруге пришлось попыхтеть значительно больше, чтобы сделать то же самое — собственно, у неё и не получалось, пока я каким-то образом ей не помог.

Тогда я впервые увидел изнутри коттедж семьи Родика — старинный каменный двухэтажный дом, просто забитый огромным количеством самых разнообразных интересных (по крайней мере с точки зрения ребенка) вещей. Книги, картины, старинная мебель — много больше и в лучшем состоянии, чем у нас в деревенском доме, старинные лампы, статуэтки и чучела животных, и прочее, прочее, прочее. Преобладали, как ни странно, книги — их Русандра Родика, мать девочки, просто обожала. Правда, чуть ли не половина, с позволения сказать, коллекции была дамскими романчиками — зато на добром десятке языков мира!

Мы с Мирен были в восторге: привычная ей обстановка казалась для меня настоящей сокровищницей, а ей были в новинку виды внешнего мира за пределами небольшой территории вокруг собственного дома. Выйти за пределы территории того, что родительница подруги называла «холдом», Мира самостоятельно не могла, а мать её банально никуда не брала, хотя и регулярно отлучалась «по делам». Кстати, именно тогда я впервые увидел настоящую магию — если не считать работы зеркала, которое, кстати, так больше ни разу и не «включилось». Правда, то, что туманные белесые стены, замыкающиеся куполом где-то высоко над крышей коттеджа, являются чем-то необычным, до меня дошло далеко не сразу. Ну, что сказать — мне было пять с половиной лет, какой уж там анализ…

Как я и сказал, от родителей информацию о новой подруге я скрыл — хотя, если подумать, как бы они могли запретить мне общаться с тем, кого не видят? К счастью, я сам до такой простой мысли тогда не додумался. Мира не рассказала матери о друге по сходной причине: девочка видела других людей по телевизору, на фото и картинках, но живое общение, особенно со сверстниками, было строго лимитировано. Над дочкой-блондинкой Рукс во время приезда редких гостей разве что коршуном не вилась, контролируя буквально каждый жест и каждое слово. Впрочем, как позже выяснилось, на это была весьма веская причина, но пока всё казалось необоснованным притеснением. Встретились два одиночества, что называется.

Кстати, об именах: как выяснилось некоторое время спустя, «разговаривали» мы с Ми не на русском, и уж тем более не на родном для Родики-младшей румынском. Однако, с простыми словами всё было просто, проблема оказалась только в восприятии имен. С другой стороны, правильное произнесенное на румынском «Мирен» аналогично французской версии того же имени «Мирей» (Мирей Матье, знаете, наверное?), и русскому «Мира». Ну а с уменьшительной формой «Ми» и вовсе никаких проблем не было. Если подумать, то тут даже меньше различий, чем «Иван» на русском и «Джон» на английском, хотя это одно и то же имя. Матери моей подруги на количество синонимов повезло меньше — всего два варианта, Русандра и Роксана, дочь упорно величала мамочку «Рукс», та уже привыкла.

К слову сказать, мама у Ми была эффектной красавицей с гривой великолепных каштановых волос, правильным красивым лицом, огромными тёмными глазами — про такие говорят «чарующие омуты», ну и всё остальное не подкачало. Фотомодели, которым платят деньги за фотосессии, увидев Роксану, могли бы только удавиться от зависти: кроме потрясающей внешности, Рукс ещё и не менее потрясающе пластично двигалась. Правда, всё это я понял спустя несколько лет, когда настала пора полового созревания, а пока мать подруги была для меня просто «красивой тётей»…

Моя очередь наконец подошла, и я, передав свою куртку, в обмен получил номерок. Всё, можно идти на лекцию — надеюсь, аудиторию уже открыли. Хорошо бы, потому что мне ещё одну соню тормошить: не сказать, что Мира была прямо уж такой совой, но поспать с утра любила. Лекции Ми записывала вместе со мной, точнее, мы делали это по очереди. Очень удобно, иногда я просто не понимаю, как другие люди обходятся без вот такого «удалённого помощника» у себя в голове? Можно делать одновременно два дела — готовится к семинару, и слушать преподавателя, конечно, при условии, что твоему партнеру это тоже интересно. Но первый курс меда — куча общеобразовательных предметов, вроде химии и биологии, которые моей подруге очень даже нравились.

В общем-то, мой выбор ВУЗа был далеко не случаен, скорее, это была реализация долговременной стратегии, принятой, в свою очередь, из прямой необходимости. Высшее медико-биологическое образование просто было самым простым и самым надёжным способом получить систематизированные знания в требуемой области, и, самое главное, научиться их правильно применять. Так, например, люди с проблемами в голове стараются выучится на психологов — просто потому, чтобы понимать, «что с собой делать». Нам с Ми понимание принципов работы собственных организмов было так же актуально, потому что мы собирались жить долго и счастливо, и, разумеется, вместе, образовать семью, обзавестись, когда придёт срок, детьми. Довольно естественно развитие событий, не находите? Даже если забыть, что Мирей единственная, кто меня прекрасно понимала, одна её внешность, постепенно, за вычетом цвета волос, становившаяся копией материнской, того стоила. И характер. И Ми меня любит, как и я её! Да проклятье, зачем объяснять прописные истины? Вот только на пути нашей мечты стояли некоторые… объективные обстоятельства.

Мы всегда знали, что встретимся: из холда можно было выйти в нормальный мир, если знать как. Русандра сама охотно рассказала это в ответ на прямой вопрос, только дочь обучить отказывалась, ссылаясь на возраст. Но я воспринимал это как само собой разумеющееся: вот, мои родители тоже сильно ограничивали меня в свободе передвижений, пока был маленький, да я и сам не рвался. Постепенно я рос, через год после нашей встречи я уже пошел в школу, и ещё через полгода родители даже отпускали меня туда одного. Было понятно, что подобное будет и с Мирой — надо только подождать… Н-да. Я был прав, но и ошибся. «Просто подождать» оказалось недостаточно.

Когда после одиннадцатого дня рождения Мирен Рукс решила наконец «серьезно поговорить» со своей дочерью, выяснились… гм, занимательные подробности. Чёрт бы их побрал. То, что свою (и Ми тоже) расу Русандра обозначила словом «демоны», меня не напугало — мало ли кто как себя называет. А вот дальше оказалось, что мать и дочь, оказывается, суккубы. И что за известным ярлыком стоят вполне конкретные проблемы, которые будут у Ми в скором будущем. О, Рукс была… весьма подробна в рассказе — и очень, очень убедительна. В какой-то момент девочка просто спряталась за меня — мы недавно освоили эту возможность, хоть какой-то эрзац возможности прикоснуться друг к другу, пусть и виртуально. Мои нервы оказались крепче, чему нимало поспособствовала всхлипывающая Мирен за моей «спиной»: дослушал до конца, даже нашёл в себе силы задать пару вопросов, и увёл тело Ми в её комнату. И потом несколько часов утешал, в том числе пообещав, что она будет моей женой — без вариантов, и «проклятье демонов любви» её не коснется.

Даже одиннадцатилетнему, мне было понятно, что за словами должны последовать конкретные действия. Которые в том числе привели меня и к окончанию школы экстерном и к выбору будущей специальности. Хотя тут, скорее, был разумный компромисс — мне действительно нравилось то, чем я занимался, и то, что изучал. И быть студентом было офигенно — ещё никогда у меня не было столько личной свободы! А вот Мирен ещё предстояло самое интересное и самое сложное — выйти за пределы дома, пока — в общество таких же, как и она, «не людей»: Рукс пообещала начать «практические занятия» этой весной. Начало этих занятий мы ждали с нетерпением, оба: «мир» демонов и магов по большей части представлялся нам весьма схематично — не сказать, чтобы Русандра была потрясающей рассказчицей. Впрочем, февраль — месяц короткий. И он уже заканчивался.

2

Демоны, магия, «проклятье суккуб» — и как всё это связано с моим поступлением в мед? Наверное, стоит объяснить. Если очень коротко, то все живые организмы для обеспечения своей жизнедеятельности вынуждены постоянно обеспечивать клетки своего тела энергией для работы и строительными материалами для обновления и роста. Всё это мы получаем с пищей — часть её «сжигается» с выделением энергии прямо внутри клеток, часть — разбирается на составные элементы, «кирпичики» для строительства. Это если не считать растений, которые умеют получать энергию прямо из солнечных лучей, и создавать новые «кирпичи» из воды и воздуха. Так вот, демонам, в отличие от людей, кроме еды для жизни нужна Сила.

Сила — это… нечто. Некая… энергия, наверное? Ну, точно не субстанция — согласно собранным в поместье Родика книгам на эту тему, отыскать материальный носитель так и не удалось. Я уже говорил, что Рукс, как сорока, стащила домой целую кучу макулатуры, но среди завалов вырвиглазной современной и не очень любовной беллетристики есть настоящие жемчужины. Например, как вам трактат начала семнадцатого века (!) на итальянском (!!), отпечатанный в Ватиканской типографии (!!!), где некий «смиренный брат Франциск» велеречиво разглагольствует о допустимости Чуда Божия в повседневной человеческой жизни? Не знаю, сколько может стоить такая реликвия, но явно не меньше, чем иной спорткар! А Мирен просто взяла её с полки, почитать перед сном. Не скажу, конечно, что книжных редкостей в холде много, но дом ведь и не только книгами набит. Опять же, если вспомнить историю с зеркалами — остаётся только гадать, каким артефактом может быть вот этот венский стул с резными ножками, или вот эта мраморная статуя, подозрительно похожая на греческую. Увы, но я не искусствовед, и становиться им не собираюсь: есть кое-что гораздо более актуальное…

Труд брата Франциска мы с Ми осиливали месяца три… Всего месяца три! Не уверен, что у профессионального переводчика-языковеда получилось бы быстрее. У суккубов действительно потрясающие способности к языкам. По несколько страниц в день, продравшись через устаревший слог и кое-как поняв (обычно банально нагуглив) часть терминов, а о части просто догадавшись, нам удалось составить некое представление о чудотворцах — собственно, демонах, колдунах и «святых». Между последними, кстати, можно было смело ставить знак равенства — в смысле не по делам, а по способу совершения сверхъестественных действий. Магии, то есть. Собственно, об этом и повествовала большая часть труда, наверняка не предназначенного для широкого ознакомления верующими. Однако почти в прямом смысле между строк удалось найти нужную информацию.

Итак, Силу знающие люди сравнивают с водой, а стационарное заклинание холда, вроде того, что окружает коттедж Миры и Рукс — с запрудой. «Запруда» нужна не только, чтобы «мудро отделить агнцев от козлищ» (это цитата из труда Франциска), но и для обеспечения комфортного существования демонов, которые без этой самой энергии начинают чувствовать себя не слишком хорошо. Грубо говоря, если святой или чародей может использовать силу для создания «магической противоестественной манипуляции» (опять цитата), то «демоническим отродьям» нужна постоянная подпитка. Лишение её ведет к разным эффектам — от банальной потери способностей и до болезни и смерти. «В зависимости от степени искажения Замысла Божия» — то есть, от вида демона. Ватиканский монах весьма сожалел, что «мерзкие богопротивные твари» не могут умереть от лишения силовой подпитки все и сразу, но в конкретику, к сожалению, не вдавался. Так что вопрос о возможности жизни суккубы вне холда остался открытым.

Разумеется, Ми при моей поддержке попыталась расспросить мать… м-да. Нет, кое-что узнать всё-таки удалось, например, что все демоны именно потому и живут в холдах, что тут уровень Силы всегда комфортный. И что из холда в холд можно попасть, не выходя «наружу». Однако, что касается родовых особенностей, Рукс словно воды в рот набрала — или отмахивалась, что объяснит всё позже, «года через четыре, когда ты повзрослеешь», или просто говорила, что не знает. Нет, что-то она попыталась честно объяснить, но… Как я и сказал, из Роксаны Родика просто никакая рассказчица. Более того, Мирен, в первый раз в жизни попытавшись серьёзно пообщаться с мамой, внезапно обнаружила, что ее родительница… эээ, не очень умная, скажем так. Многие вещи её просто банально не интересовали — есть и есть, зачем разбираться, если и так можно пользоваться? Именно потому про ту же Силу пришлось читать самостоятельно.

Если бы ещё источников информации было побольше — ну, или они были бы посвежее! Попытавшись отыскать что-то полезное через интернет, я узнал много нового и интересного про «Звездные войны», фэнтези, о контрах между христианством и буддизмом, о японской анимации и манге, об экстрасенсах и фокусниках, но только не о том, что нужно. Заодно научился чистить кеш браузера и создавать зашифрованные архивы — в двенадцать лет родители заходят на комп ребенка как к себе домой, блин, не хватало только, чтобы они что-то такое увидели! Особенно некоторые картинки по ключевому слову «суккуб» — даже не знаю, кто из нас больше… гм, впечатлился — я или Ми. Я от открывшихся видов, а вот подруга — от образа в массовом сознании. Однако это не отменяло факта, что про магию — про настоящую магию — я не нашел ничего. Скорее всего, я просто не так делал делал запросы, или стоило попытаться получить инвайт на какой-нибудь закрытый форум по соответствующей тематике — быть того не может, чтобы ни один одарённый не пользовался интернетом. Но я прикинул свои шансы продраться через информационный шум и не стать жертвой мошенников, «настоящее чудо смотреть отправьте СМС на номер…» — и отступился. В принципе, информации к размышлению и так хватало. К тому же в школе у меня начался шестой класс, а с ним — уроки биологии. И на первом же уроке, открыв учебник, почувствовал себя чуть ли не учёным, совершившим открытие.

Демоны потребляют Силу — аналогия с растениями и солнечным светом если и не совсем очевидна, то где-то близко. Кроме того, за время работы с книгой монаха-итальянца я здорово научился работать с текстами, и потому «проглотил» учебник едва ли не за пол-дня: детская книжка по сравнению с мозголомной схоластикой была предельно простой и понятной, да ещё и на родном языке, ура! Выяснилось, что кроме растений бывают и другие организмы, умеющие потреблять внешнюю энергию — но это ладно. Оказывается, растения тоже могут жить без света! Причем даже нормальные, зеленые, а не только специально приспособившиеся (есть и такие, о как). Большая часть растений, прожив много дней в темноте, благополучно загнётся, конечно, а вот меньшая — тут спектр выбора был пошире. От впадания в растительный вариант спячки до полного перехода на альтернативный способ питания. Нечто знакомое, правда? Кроме того, для меня внезапно стало открытием — только не смейтесь! — что в теплицах овощи и фрукты зимой и весной подсвечивают искусственно. Бинго!

Рукс во время приснопамятной «лекции» о проблемах суккубов упомянула, что обычные люди не живут с демонами и колдунами — правда, не сказала почему. Как выяснилось в процессе утешения Мирен после этого разговора, это стало особо болезненным откровением для девочки: она-то, оказывается, уже распланировала нашу совместную жизнь, и ничуть не сомневалась, что станет моей женой. А я, наивный, думал, что это отголоски наших детских игр — кем мы только себя тогда не представляли, от пиратов (капитан и первая помощница), космических и не очень, и до искателей приключений (примерно с тем же распределением ролей). Первая, ещё детская влюблённость — именно тогда, прочувствовав всю перспективу никогда не встретиться с Ми лично, вдруг понял: я испытываю к своей верной подруге и спутнице отнюдь не чисто дружеские чувства. Сама-то молодая суккуба поняла всё гораздо раньше — девочки в таких вещах вообще начинают соображать раньше мальчиков. Не знаю, смог бы я вот так взять и признаться Мирей в своих чувствах в обычной обстановке — очень уж это… смущало. Но после хорошей такой нервной встряски — без проблем. Да, я знаю, что обычно такие вот детские союзы не выдерживают испытания временем, но наш случай, как ни крути, был сильным исключением из всех правил. Я пообещал, что мы всё равно будем вместе, но, кроме подростковой уверенности, что «да я со всем справлюсь» у меня никаких идей не было. И тут — такое открытие.

Моя логика была простой: раз растения можно культивировать на искусственной среде — то и демоны, наверное, могут… Или растормозить клеточные механизмы, отвечающие за жизнь без магии — как у тех цветов, что могут долго жить в темноте. Дальше мне отчасти повезло — в школе учительницей биологии оказалась женщина, которой действительно нравился свой предмет. Она честно ответила на все вопросы (не про магию, разумеется — это я не спрашивал, не дурак), даже подсказала, в какие книги стоит заглянуть для дополнительной информации: польстил ей мой интерес к предмету. Моя подруга в свою очередь прошерстила домашний склад переплетённой бумаги и пошла осаждать Русандру с томом «Энциклопедии Британики» (1913 год, 11 издание) наперевес. Мирен, мягкая, отзывчивая и нежная, в первый раз проявила характер. Мать она удивила настолько, что на настойчивый прямой вопрос «изучались ли демоны учеными» она ответила отрицательно — без всяких «потом». Ну, что и требовалось доказать.

Любой взрослый в два счета доказал бы, что, с позволения сказать, «план» ни много ни мало вмешаться в физиологию демона и кое-что там «подкрутить» — нереально самонадеян и точно обречён на провал. Однако, мы ни у кого не спросили. Запоем читали (в основном, моими глазами) учебники и адаптированную литературу для детей по теме, потом перешли на пособия для поступающих в ВУЗы. Биология мне удивительно легко давалась — наверное, и правда к ней был талант. Ну а мотивация так и вообще зашкаливала, кроме того мне было просто интересно. Дивный новый мир распахнулся перед глазами — я такое чувствовал только после включения нашей с Ми телепатической связи. Мирен от меня отставала — примерно так же, как я от нее в языках. Но я с удовольствием объяснял и пересказывал прочитанное.

Стечение обстоятельств и наше с Мирой везение — я больше ничем не могу объяснить. Мы уже в общих чертах знали про гормоны и другие биологически активные вещества, в ассортименте вырабатываемые человеческим организмом, а так же отчасти были знакомы с их влиянием на работу сознания. То, о чём предупреждала Рукс, произошло через семь месяцев после одиннадцатого дня рождения моей подруги. Половое созревание активировало «проклятье» — активировались до того спящие способности демона. Врожденная магия суккуб, стократ усиленная выделяемыми телом феромонами. И только понимание, что за всеми этими процессами стоит пусть пока не очень понятная нам биохимия процесса взросления, а не какое-то там реальное проклятие, позволили Ми смотреть на всё происходящее более-менее спокойно и просто учиться себя контролировать. Кроме того, у Мирен был я, а вот как сама Рукс перенесла подобное в детстве, я даже не представляю.

3

— Дима! Ау, блин!

— Да? — Я остановился и обернулся на знакомый голос. Меня, оказывается, по коридору догоняла неразлучная парочка одногруппниц, а я так ушёл в свои мысли, что не сразу услышал.

— Ты же на английский идёшь? — поинтересовалась у меня Инга, забавная девчонка, ростом не достающая даже до моего плеча.

— А что, есть варианты? — хмыкнул я, демонстративно кивнув на светящиеся цифры настенных электронных часов. Короткий зимний день уже успел промелькнуть мимо, оставалась последняя пара, и на неё учебная часть всегда старалась впихнуть какой-нибудь непрофильный или второстепенный предмет, включённый в программу младших курсов: после двух двухчасовых лекций, иногда без перерыва, новые знания в голову лезли исключительно туго. Разумеется, эти занятия, и так не вполне понятно зачем нужные (по крайней мере, нам, студентам, непонятно), пользовались особой «популярностью».

— Ну, это самое… — Девушка замялась, отводя взгляд.

Ну, что и требовалось доказать. Наверное, моё лицо было достаточно красноречивым, потому что к диалогу немедленно подключилась вторая:

— Ну Ди-има, ну пожалуйста! Ну что тебе стоит?

Подруги были полными антиподами: невысокая, всегда идеально уложенная-причёсанная-накрашенная-на-каблуках Инга и высокая худощавая Настя, предпочитавшая безразмерные свитера и стрижку покороче. Девушки о «контрастности» на фоне друг друга, разумеется, прекрасно были осведомлены и вовсю пользовались этой своей фишкой «покажи, кто тебе больше нравится, она и будет тебя просить, а другая — поддакивать». Простая, вроде бы, стратегия, но у девчонок работала безотказно. На сверстниках.

— Ты же, если попросишь англичанку, она тебя обязательно послушает! И ей хорошо, и нам.

— И опять надаёт кучу заданий на дом! И в следующий раз точно не отпустит, — с отвращением напомнил я. Насколько я понял, наша преподаватель английского тоже не особо понимала, зачем медикам, которым в головы каждый день и так вбивают огромные объёмы информации, ещё и пытаться одновременно овладеть иностранным языком (особенно тем, кто не удосужился сделать это раньше), однако пыталась честно отработать свою зарплату.

— Мы тебе списать дадим, — клятвенно заверила Инга. — Тем более, на следующей неделе пересдач уже не будет, а сегодня, думаешь, там кто-нибудь будет кроме тебя и Макса?

— Хм.

Последний довод показался мне весомым: английский я терпеть не мог и во многом именно потому старался прилежно посещать занятия, из-за чего, а ещё и из-за успеваемости, был на хорошем счету. Но сидеть и мучиться в компании трёх-четырёх человек? Ответственная преподша, разумеется, проведёт полное занятие, которое включает множество говорильни и чтения вслух, и чем меньше студентов — тем чаще будут дёргать меня. Проблема была в том, что знания английского языка, мною демонстрируемые, были по большей части не моими, а Ми. Что регулярно порождало дурацкие ситуации, вроде «откуда у вас прорезался этот ужасный акцент, Владимир?» и «вы же только что говорили то же самое, не можете повторить?»

Читая или слушая иностранную речь, большую часть информации я обычно прекрасно понимал, и не только на английском, но и на немецком хотя с итальянским, бывало и похуже: сказывалось «соседство в голове» демона-полиглота и практика поиска информации через интернет. Вот только, когда дело доходило до «написать по правилам» или «примените в ответе вот эту конструкцию», затык наступал не только у меня, но и у моей подруги, пользующейся своими выдающимися лингвистическими способностями привычно-интуитивно. Выход тут был только один: все эти формальные правила языка всё-таки можно выучить, но заниматься зубрёжкой непрофильного предмета в свободное время? О, спасибо, но нет, лучше я на парах посижу-послушаю. Дёрнут раз или два ответить — нормально. Но когда заставляют отвечать каждые две-три минуты…

— Ладно, договорюсь, — сдался я. — Возьму задачи и разошлю всем по электронке.

— Ура! — Девицы просияли и синхронно чмокнули меня в щёки — каждая в свою, в очередной раз заставив слегка покраснеть. — Дим, ты — лучший!

И, прежде чем я успел что-нибудь ответить, смотались, на ходу выхватывая телефоны и кому-то названивая.

Блин. Теперь ещё и помаду оттирать.

— Ты им нравишься! — хихикнула Мира в моей голове, заставив покраснеть ещё сильнее.

— Не думаю.

— Ну, по крайней мере, симпатичен, — поправилась моя блондинка.

— Это не повод пачкать мои щёки каждый раз, когда просят помочь, — проворчал я. — Мне уже кажется, что они специально красят губы перед этим.

— О, ты тоже заметил? Говорю же, нравишься.

— Толку-то от этого? — Я кривовато сам себе улыбнулся, рассматривая в туалетном зеркале два симметрично нанесённых отпечатка, оранжевый и малиновый. На самом деле шутка, несмотря на то, что была повторена сладкой парочкой уже раз в пятый, мне скорее льстила — о чём ушлые подружки каким-то образом догадались. Но не признаваться же?

— Ну, я могла бы… — после некоторой паузы неуверенно «произнесла» девушка-демон, из-за чего всё моё игривое настроение разом пропало.

— Ми. Даже не начинай. Мы ведь всё решили?

— Ну… да.

— Вот-вот.

Заглянув в аудиторию, я понял, что в своих прогнозах были правы Инга с Настей, а не я: десять минут до начала занятия, а в пустом классе кроме англичанки сидел один только Макс. Впрочем, тут всё ясно: чертовки не забыли обзвонить одногруппников (кроме нелюдимого и несговорчивого Максима), и те наверняка уже как дикие лоси табуном несутся к метро, обгоняя застрявшие в пробках автобусы и маршрутки. Н-да, репутация — страшная штука. Чёрт. Ну что ж, придётся соответствовать общественному мнению. Ми, твой выход.

— Наталья Александровна, добрый вечер… — сказали мои губы моим же голосом. Наверное, это и есть пресловутая библейская «одержимость» — описание дико переврано (как всегда, когда дело касается сверхъестественного), но общие черты найти можно. Знакомое давление на грани чувствительности по всему телу, я как бы отстраняюсь от собственного тела, а контроль подхватывает, если можно так выразиться, удалённый оператор. Кстати, отстраняться и не мешать не так уж просто, одно непроизвольное желание: взять предмет, почесать нос или ещё чего-нибудь — и контроль партнёра перебивается. В детстве у нас даже была такая игра: «поменяться телами», взаимный обмен контролем. Наверное, как-то так в будущем будет выглядеть виртуальная реальность: ощущения подконтрольного тела доходят как через толстую подушку, и как бы накладываются… Как бы это объяснить? Чем ближе сходство собственной части тела, тем лучше передаётся обратная связь. И наоборот, «того, что у тебя нет, ты не чувствуешь». И слава богу, что так, иначе бы мы с Мирой доигрались бы как минимум до детской психологической травмы.

— …у нас сегодня четверо пересдают биологию, один — органическую химию и двое — математику… — Думаю, человек с хорошим музыкальным слухом сразу бы услышал, как изменилась интонация голоса, но, больше чем уверен — ни за что не догадался бы, почему. Но кроме интонации, Мирен добавила к словам кое-что ещё. Магию. Ту самую, которая составляет основу дара-проклятья суккуб.

* * *

В мифологии суккубы известны как демоны похоти, и, надо сказать, некоторые основания остаться в народной памяти в таком амплуа были. Правда, главное осталось за бортом: врождённые способности Мирен и её матери — мощнейшая эмпатия, причём как на считывание, так и на передачу. Потенциально эта способность может на некоторое время полностью сломать собственную волю разумного существа как сухую ветку, заставить подчиняться без раздумий и колебаний. К сожалению, суккубы, даже самые опытные, до конца не контролируют свой дар. Или к счастью — потому что иначе наш мир мог бы быть совсем другим.

Главная проблема суккуб — именно контроль. И если слишком сильная эмоциональная чувствительность опасна только для обладательницы дара, то способность сводить с ума окружающих, буквально выключая мозги и вызывая обожание (как можно догадаться — особенно сильно у лиц противоположного пола), если сработает случайно и в полную силу, обычно и самим демонессам выходит боком. Например, если вокруг оказалось достаточно много половозрелых мужчин, то немедленно начинается ожесточённая схватка, где виновница, она же приз — достаётся победителю. И хорошо, если изнасилованием всё и закончится — а то ведь сорвать крышу может по-разному. К тому же, очарованный мужчина рано или поздно очнётся — и поймёт, что натворил под действием внешнего принуждения. Кого, как вы думаете, он назначит в виновники? Именно. Вспоминаю рассказ Русандры: уже пять лет прошло, а до сих пор передёргивает от некоторых моментов. Воображение у меня всегда было хорошее, брр. Однако, если использовать способность подконтрольно и аккуратно, то…

— …Давайте мы разошлём всем сегодняшнюю тему для самостоятельного изучения, а на следующем занятии вы нас поспрашиваете?

Сейчас, когда Мира смотрела моими глазами, я тоже ощущал исходящие от англичанки чувства: нежелание торчать на работе лишних два часа, а потом собрать по дороге все возможные пробки, но, одновременно, и недовольство сорванным уроком. Ми, направляя фокус чужого внимания своими словами, слегка «надавила» на желание закончить пораньше, а недовольство прикрыла оправданием, что массовый прогул — не пренебрежение предметом и преподавателем, а стечение обстоятельств неодолимой силы, вдобавок ещё и с обещанием отработать тему самостоятельно. На самом деле, это я сейчас так всё длинно рассказываю, а у самой молодой суккубы всё получалось на уровне инстинкта — и построение фраз, и игра голосом, и дозированное воздействие. Без которого, вероятно, можно было бы и обойтись.

— Ладно, ваша взяла, Ведов, — немного подумав, махнула рукой Наталья Александровна. — Хотя о таких вещах вообще-то староста должен договариваться…

— …Он сейчас как раз сдаёт математику, — вовремя подсказал я. То, что означенный староста у нас отличился, набрав аж три «незачёта», я скромно промолчал.

— Ясно, — хмыкнула женщина, — напишите мне вашу электронную почту, я всё вышлю сегодня вечером.

— Как у тебя получается каждый раз убалтывать преподов, а? — Максим, делавший вид, что спит с открытыми глазами, на самом деле всё прекрасно расслышал, и «отмер» после того, как англичанка покинула аудиторию.

— Не поверишь, Макс, богатая практика. Только и всего.

4

Я всё-таки успел выйти из здания главного корпуса университета раньше, чем солнце окончательно скроется за горизонтом. Вроде бы мелочь, но я ещё по прошлому семестру заметил: когда успеваешь закончить учебный день засветло, то вечерняя усталость, верная спутница каждого буднего дня студента очного отделения, ощущается гораздо меньше. Разумеется, это самообман, но, если задуматься, наша жизнь полна вот таких вот неочевидных мелочей. Обычно мы реагируем на них не задумываясь, чисто инстинктивно — вот как мои одногруппники, не упустившие шанса пораньше сбежать с занятий. А вот мне задуматься в какой-то момент пришлось. Да и сейчас регулярно приходится. Это я к тому, что мне не следовало бы давать учащимся вместе со мной узнать о моей способности «договариваться». В своё оправдание могу честно признаться: допустил я такое «палево» не из-за какого-то там тщеславия, а тупо просто так привык пользоваться суккубским даром, что в какой-то момент перестал замечать, когда произвожу мелкие воздействия.

Да, да, вы правильно поняли — я могу использовать магию Ми. Точнее, не магию, а родовую способность суккуб, ту самую эмпатию — правда, только проекционную часть, позволяющую воздействовать на других. Рукс, кстати, называет её «шарм» — «очарование», если по-русски. Очень ёмкий и точный термин, и с шикарными мифологическими корнями… Судя по всему, в древности обладателей такого вот колдовства было немало: начиная от леших и кикимор, и заканчивая Василисой Премудрой. Или эти товарищи просто умудрились больше всех запасть в память народную? Ничуть не удивлюсь, если так…

После пробуждения способностей Мирен я далеко не сразу обнаружил, что часть их передалась мне. Нет, не «передалась», а… как бы «перетекает» по тому каналу, что связывает меня и её. Когда в какой-то момент моего общества стали сторониться одноклассники — я не придал этому значения. В младших классах я всегда держался немного в стороне от других: мать всё-таки добилась своего, вдалбливая мне держать рот на замке и не втравливать окружающих в свои «дурацкие выдумки». Я честно старался — не без рецидивов, но постепенно научился: всё равно всем, что мне приходило в голову, я мог в любой момент поделиться с Ми. Следующим этапом стали учителя: я вдруг понял, что даже не уча предмет могу заболтать или заставить фактически решить за меня пример. Я тогда как раз с головой погрузился в изучение биологии — на том уровне, на котором мог воспринять, и остальную учёбу слегка подзапустил. На письменных контрольных, разумеется, не прокатывало, но совсем я не скатился: школа же, один и тот же материал несколько уроков мусолится, постепенно лишь усложняясь, даже не готовясь можно запомнить. Ещё одна причина, по которой я решился на экстернат — был уверен, что справлюсь с полугодовой нагрузкой месяца за два, не напрягаясь. Оказалось, что учиться самостоятельно по программе, а не бессистемно набивать голову информацией по биологии — гораздо сложнее…

Про магию в себе я узнал в ходе банальной домашней разборки всё по той же причине: оценки ухудшились, и классная посчитала необходимым накапать на мозги предкам на родительском собрании. Уж не знаю, что она им наплела, но по возвращению домой на меня насели с настойчивыми вопросами, что за плохой компанией я связался и чем я там занимаюсь. Я сперва опешил — совершенно не ждал подобных обвинений — а потом неожиданно для себя вспылил. Тринадцать лет — немного рано для подросткового бунта, но я всегда был быстро растущим ребёнком… М-да, крышу мне тогда сорвало конкретно: гормоны, переживания, устроенная самому себе дополнительная нагрузка — всё это нашло выход в крике. Новый и неизведанный опыт, блин — до сих пор стыдно… Помню, как орал: «Отстаньте от меня! Идите вон отсюда!» Это было моё единственное желание в тот момент — зато очень и очень страстное. Зато, когда мать и отец после этих слов, ничего не говоря, развернулись и ушли из квартиры, меня словно ледяной водой обдало.

Отсутствовали родственники пару часов — как я уже и говорил, «шарм» рано или поздно спадает. И даже сами себе придумали объяснение, что это они меня так наказали: «вот мы уйдём — и что ты будешь делать без нас?» Я выглядел достаточно напуганным, чтобы они удовлетворились — мне даже притворяться не пришлось. А я молчал и судорожно пытался понять, что мне делать с наконец замеченным тёплым виртуальным ручейком, тёкшим от Ми ко мне, а потом как бы растекающимся вокруг меня. Чувствовал я его уже давно, но не обращал внимания: ощущение нематериального тепла прибывало очень медленно вот уже больше года. Сама молодая суккуба тоже была в шоке — даже когда мы попробовали полностью отстраниться друг от друга, прервав мысленное общение, магический переток всё равно сохранялся. Более того, она ничего не могла с ним сделать. Зато, как оказалось, мог я — бессонная ночь и красные от недосыпа глаза на следующий день того стоили. Опасная способность была взята под контроль.

Разумеется, пришлось ещё долго тренироваться — учитывая, что никто не мог рассказать что и как делать, до всего мы с Мирен доходили методом тыка. Выяснились любопытные вещи: я мог отчасти управлять интенсивностью «потока» усилием воли, а так же запирать его в себе, благо на меня шарм всё-таки не действовал. Не подавлял волю и не туманил разум — по крайней мере, я не смог заметить разницу. Ещё я мог запирать «очарование» в себе — не перекрывая его поступление, но и не выплёскивая бесконтрольно. Правда, тут же выяснилось, что мне стало гораздо сложнее договариваться с людьми, а достигнутое в последний год согласие в семье — тоже в значительной мере результат магического воздействия. Да, моя семья, к сожалению, принадлежала к большинству, и ссоры между родителями вспыхивали если и не часто, то регулярно. Разумеется, мне очень хотелось, чтобы у нас дома царил мир — и, как выяснилось, немало для этого сделал… В общем, аккуратно и несильно «шармить» во время просьб и обращений вошло у меня в привычку. Главное было не перегибать палку, а когда результат требовался с гарантией — просить подключиться Мирен: без сенсорной части способности, увеличивая воздействие добиться можно было строго противоположного эффекта.

Аморально или нет — вот так манипулировать людьми? Ну, думаю, окружающие бы сильно обиделись, если бы узнали, что на их решения регулярно влияют. Одна из причин, по которой суккуб многие колдуны и другие демоны мягко говоря не очень любят. С другой стороны, люди всегда влияют друг на друга: жесты, слова, демонстрируемые социальные маркеры, угрозы скрытые и явные, лесть — только малая часть этого арсенала. Я для себя вывел следующее правило: если человек после единократного применения «очарования» не начинает испытывать дискомфорт при общении со мной — черта не преступлена. Эгоистично? Три раза «ха-ха»: после того, как я насмотрелся на учителей и учеников в экстернате, редкие сомнения меня мучить и вовсе перестали. Ну и не стоит забывать, что без «шарма» я никогда бы не уговорил родителей разрешить мне забрать документы из школы и подать на заочное обучение. Более того, поступив в ВУЗ, мне удалось уговорить отца и мать снять мне квартиру поблизости от места обучения — всего полчаса на автобусе, по московским меркам вообще шаговая доступность.

Кроме очевидных преимуществ использования «шарма» были и менее очевидные, но может быть даже более важные: моя подруга натренировалась использовать «очарование», целей для которого в холде Родика просто не было. Редкие визиты друзей старшей суккубы с детьми-погодками Ми полностью прекратились, взрослые без детей тоже не заглядывали «на огонёк», даже никакой живности, включая мышей, под куполом пространственного заклинания не было. Оставалась, конечно, сама Рукс, но у матери с дочерью ожидаемо оказалась взаимная устойчивость к чарам. Кроме того, выяснилось, что мать Мирен при необходимости может мастерски управлять собственным настроением, не давая себя «читать» — только несколько раз Ми успевала засечь, что возвращающаяся мать мрачна донельзя или, наоборот, лучится хорошим настроением. Через секунду всё пропадало, оставался только устойчиво-нейтральный с нотками позитива фон. Неудивительно, что Русандра старалась свалить из дому почаще.

Очевидно, все эти меры предосторожности имели смысл — даже если Рукс что и приукрасила, пугая дочь, то не думаю, что слишком сильно. Дома у семьи Родика хватало книг и фильмов (на дивиди и кассетах), чтобы молодая суккуба получила некоторые представления о мире людей за пределами холдов и не чувствовала себя совсем уж в информационном вакууме. Про других имеющих доступ к магии существ Роксана рассказывала совсем скупо и чрезвычайно неохотно. Почему? Наверняка неспроста: своей дочери она желала только добра (проверено эмпатией!), вряд ли такие чувства можно было достоверно подделать. Думаю, будь Мирен одна, её заточение в поместье как принцессы в башне несмотря на все принятые меры всё равно даром бы не прошло, но в том-то и дело, что у неё был я. И через меня — весь доступный мне мир, включая компьютерные игры, живое общение со сверстниками и взрослыми, ну и просто ощущение относительной свободы. Тем не менее, конец срока «одиночного заточения» девушка ждала с огромным нетерпением. Правда, благодаря нашему опыту «полу-самостоятельного плавания» последних полутора лет — не только как восхитительной возможности получить хоть какую-то свободу действий, но и как серьёзного испытания. Ну, по крайней мере, мне, кажется, удалось наладить быт со своей стороны и втиснуть жизнь в определённые наезженные рельсы — потому что теперь наставала моя очередь помогать и страховать любимую. Очень надеюсь, что обойдётся без особых приключений — тогда скоро мы сможем встретится, наконец, вживую!

* * *

Ночная темнота в единственной комнате съёмной квартиры была весьма условной: свет уличных фонарей, отражённый от снега, попадал в окна, расцвечивая потолок оранжевым. Читать книгу нельзя, но при необходимости разобрать слова на странице будет можно. Так, телефон. Время… середина ночи. И что меня, спрашивается, разбудило? А, ясно. Не что.

— Ми…

— Извини! Меня трясёт чего-то…

— Не бойся. Мы вместе обязательно справимся. Иди сюда… — И послал образ раскрытых объятий. Назад пришёл образ — Мирен прижимается ко мне, обхватив чуть выше талии и носом уткнувшись куда-то подмышку. Я погладил её по голове — точно так же мысленно. Сейчас, на грани сна и яви, наша собственная «виртуальная реальность» была даже чётче самой реальной реальности. Мирен повозилась — сонно, уютно устраиваясь «рядом»: телепатический контакт со мной подействовал, как хорошая доза успокоительного.

Сердце слегка защемило: абсолютное доверие, с которым ко мне относилась Мирен, а также её непреклонная готовность следовать за мной, делать то, что я говорю — всё это заставляло меня чувствовать огромную ответственность за свои действия и решения. И перед началом анонсированного Рукс обучения мне тоже было не по себе: до того все успехи и неудачи по большому счёту зависели от меня. Даже если бы мы напортачили с магией — в любом случае до молодой суккубы за надёжными стенами холда проблемам было физически не дотянуться. И вот, теперь ситуация менялась на противоположную: я из безопасного отдаления мог всего лишь наблюдать. Нет, я собирался активно помогать советами, а в случае чего — и перехватить при нужде удалённое управление… Но и всё. Что ещё может обычный человек в такой ситуации? Оставалось надеяться, что этого — хватит…

5

Первый день весны мы встретили… достойно. Мира, решительно настроенная не ударить в грязь лицом перед матерью, демонстрировала отменный самоконтроль. Привычно помогла Рукс на кухне, спокойно и не торопясь съела свой завтрак, ополоснула и сгрузила посуду в громоздкую посудомоечную машину — металлический монстр с потемневшими от времени нержавеющими боками и шильдиком «1991» ничуть не походил на аккуратный белый агрегат дома у моих родителей. После чего Мирен устроилась с ногами в большом кресле в гостиной у окна, вооружившись толстым книжным томом, и принялась ждать, изредка бросая взгляды на мать. Роксана тоже не торопилась начинать обещанное, хотя тот факт, что она осталась дома, говорил за то, что выполнить своё обещание она всё-таки собирается.

Надо сказать, жизнь в коттедже Родика во многом отличалась от привычной городской, больше напоминая мне летние поездки на дачу. Сказывалась изоляция от внешнего мира — даже электричество для работы электроприборов в холде приходилось получать от дизель-генератора. «Своя» в доме была только вода — её подавал в водонакопительный бак электронасос из артезианской скважины. Из-за чего, например, если приходилось вставать ночью, суккубы привычно пользовались аккумуляторными фонарями, а вечерние посиделки при свечах и вовсе были нормой. Генератор запускали с наступлением темноты на три-четыре часа (когда более всего было востребовано электрическое освещение помещений), и за это время нужно было прогнать на машинах циклы стирки и мойки посуды. Не слишком удобно на первый взгляд, но по сравнению с полным отсутствием бытовых удобств — сами представьте.

Разумеется, бытовые системы поместья требовали расходников: если газ для нагрева воды и работы кухонной плиты Рукс банально запасла в виде десятка баллонов, очередной из которых включался в систему локального снабжения простым открытием вентиля, то соляру для движка мать Ми время от времени приносила откуда-то извне. Канистрой. Впрочем, еду она приносила гораздо чаще — вообще практически каждый день в обычном пакете с ручками, надо полагать, купленную в не менее обычном же магазине. Все вышеперечисленное — вместе с ежедневными отлучками, перемежаемыми нерегулярными выходными — заставляло думать, что Русандра банально где-то работает. Кем и где? И тут женщина-демон упорно отмалчивалась, а в ответ на прямые расспросы ссылалась на извечное «потом». В общем, вопросов и кроме возможности научиться наконец покидать холд накопилось предостаточно, и вовсе не нужно было быть эмпатом, чтобы понять — чего именно от матери дочь сейчас ждала.

Рукс хватило где-то на ещё полчаса — потом она с тихим вздохом закрыла очередной романчик и выпрямилась, а в эмоциях, пробив обычную невозмутимость, промелькнула обреченность.

— Спрашивай.

— Спокойно! — Я отслеживал ситуацию и не прозевал момент, вовремя успел виртуально сдавить плечи Ми, не давая эмоциям партнерши вырваться из-под её контроля. Не хватало только показать Роксане, что опасения по поводу дочери до сих пор имеют под собой основание. — Всё по плану.

План, разумеется, был нами давно составлен и список основных вопросов в прямом смысле заучен наизусть в порядке приоритета. Мы несколько раз репетировали ситуацию, подобную сегодняшней, в разных вариантах: что ждать от Рукс, зная характер старшей суккубы было примерно понятно, и важно было получить как можно раньше максимум самой необходимой информации, от которой зависели наши дальнейшие действия — ну а второстепенные и просто интересные знания могли и подождать. Так что теперь Ми спокойно отложила свой справочник, невольно повторив движение старшей родственницы и только тогда задала первый, самый важный для нас вопрос:

— Мама, как я могу выйти из холда?

— Вот. — Женщина, очевидно, тоже подготовилась, так что сейчас без лишних слов просто протянула дочери небольшую серебряную пластинку-медальон с закруглёнными краями на цепочке. Подвеска на шее Рукс, один-в-один повторяющая эту, получается, оказалась не просто украшением. — Ключ от пространственной техники вокруг нашего дома.

— И как им пользоваться? — Ми без лишних слов застегнула цепочку, а я в это время новым взглядом разглядывал серьги и привычное любимое кольцо старшей демоницы — интересно, тоже артефакты?

— Пойдём, — вместо ответа пригласила Роксана, и мне пришлось экстренно гасить приступ легкой паники не ожидавшей такой простоты Мирен.

— Ты прекрасно выглядишь. — Если вы думаете, что моя партнерша так распереживалась от самого факта выхода наружу… вы как минимум плохо знаете женщин. — Пока будешь переодеваться и краситься, больше времени потеряешь. Не думаю, что Рукс тебе далеко от дома позволит отойти — на первый раз.

— Ну… ладно. — Ми всё равно украдкой оглядела себя, и вынуждена была признать мою правоту: повседневная одежда не выглядела заношенной. Тем более, всё равно нужно будет одеть ботинки и пальто — начало марта в Румынии даже внутри холда, где никогда не выпадает снег и температура ни разу не падала ниже ноля, отнюдь не курортный сезон.

То, что место под стационарным пространственным заклинанием как-то связано с окружающим миром — очевидно. Иначе живущие внутри рано или поздно задохнулись бы — та невысокая трава, что растет вокруг коттеджа, явно не может обеспечивать полноценный газообмен в замкнутом объеме. Ну и вода из скважины, опять же. А вот осадки на нашей с Ми памяти здесь, в отличие от «большого мира» ни разу не шли, а дневные и сезонные колебания температур очень сильно сглажены — а то мне как-то пришла в голову «светлая» мысль определить примерное расположение поместья Родика в Румынии по прогнозу погоды. Наивный! Даже не удалось узнать, в горной оно местности или внизу, на равнинах… Ничего, сейчас все и выяснится.

С ключом всё оказалось проще простого: никаких усилий для выхода из-под свода холда прикладывать не пришлось. На участке вокруг коттеджа было протоптано несколько тропинок — к вынесенной в отдельную будку генераторной-котельной, к нескольким грядкам, на которых мама Ми с упорством, достойным лучшего применения, сажала луковицы «на перо», к импровизированной «беседке» на открытом воздухе — несколько стульев окружали стол без бесполезной здесь крыши. И одна тропинка «вовне» — упирающаяся в туманную стену, по которой уходила и возвращалась Русандра. Мелкой Ми пыталась попасть наружу вместе с матерью, и самостоятельно — тщетно, разумеется, хотя, скорее всего, какой-то секрет тут всё-таки был: проводила же раньше Родика-старшая в дом гостей? Впрочем, это ещё успеется спросить — как говорится, слона нужно есть по кусочкам. Сначала — выйти и осмотреться, потому что кое-что подсказывает мне, что всё не так просто.

Судите сами: холды снаружи не видны, по крайне мере — никаких описаний и фотографий высоких туманных куполов в интернете я не нашёл. Магия, их создавшая, неспроста называется «пространственной». Однако люди, появляющиеся «из неоткуда» наверняка бы привлекли внимание — везде, кроме, может быть, центральных улиц крупных городов или залов оживленных вокзалов-аэропортов. А раз этого нет, то…

…То я не очень удивился, когда граница холда словно провернулась вокруг шагающих суккуб, но никуда не исчезла. Исчез дом, само пространство вокруг стало ощутимо меньше и как-то вытянулось вдоль, скорее напоминая тоннель, чем купол. Поросшую знакомой, сейчас изжелта-жухлой по зимнему времени травой землю тоннеля из конца в конец пересекала теряющаяся с обоих сторон в тумане грунтовая дорога, логично дополняя образ. И облезлого вида старая, покосившаяся автобусная остановка казалась удивительно на своем месте — к ней вела наша тропинка, и ещё штук шесть других, веером разбегающихся по обе стороны от накатанной грунтовки.

— Соседи, — правильно истолковав взгляд дочери, подтвердила догадку Рукс. — Ты спрашивала, как выглядит «магический мир»? Вот так: холды, соединенные транспортной сетью. Автобусы ходят регулярно, несколько раз в день, у нас тут три маршрута. При необходимости, можно воспользоваться пересадкой — есть места, где собирается много направлений сразу. Если тебе нужно куда-то попасть — садишься и едешь.

— Вот так, просто? — только и смогла спросить Ми, несколько покоробленная утилитарностью лаконичных объяснений. — На автобусе?

— Раньше, говорят, были извозчики с телегами, я не застала, — призналась женщина. — Но автобусы удобнее и быстрее.

— И так — куда угодно?

— Маршруты связывают все существующие холды между собой, — подтвердила старшая суккуба.

Логично. Если есть пространственная магия, то только огораживаться — глупо. Интересно, насколько быстро идут автобусы? Впрочем, это не самый важный сейчас вопрос.

— Мам, а совсем наружу — как? — Мирен нашла взглядом табличку «România-4»[7] и указала на неё.

— Тебе еще ран… — Рукс осеклась под взглядом дочери и внезапно ссутулилась. — Пойдем домой. Это… нужно долго объяснять.

6

Роксана Родика вцепилась в чашку с чаем, как утопающий — в спасательный круг. Мать и дочь вернулись в холд по путеводной тропинке, и, не сговариваясь, отправились на кухню: мне и Ми требовался перерыв, чтобы всё уложить в голове, а Рукс, по-моему, банально тянула время — оттягивая почему-то неприятный момент с объяснениями. На самом деле, я уже давно подозревал за старшей суккубой эту черту характера — всё, вызывающее негативные эмоции, она старалась отложить, видимо, в надежде, что «оно само рассосется». С другой стороны, не сказать, чтобы она так уж и пускала «рассосётся» на самотёк — вот, обеспечила дочь источниками информации (и отвлечения внимания) в виде фильмов и книг, и библио-медиатеку регулярно пополняла. Или я всё неправильно понял, и то, что принимаю за попытку спрятаться от невзгод — на самом деле забота о дочери? Эмоциональный щит, который Рукс продолжала удерживать, не давал сказать наверняка.

Лично мне не давала покоя информация про систему сообщений между пространственными техниками-домами демонов… гм, автобусную. Автобус, если подумать — средство передвижения не очень комфортное для длительных поездок: час, два — ещё терпимо, но вот шесть часов без движения в кресле — уже тяжело. Это ведь не самолёт, даже ноги на ходу проблематично размять. Двенадцать часов — верхний потолок времени постоянного пребывания в салоне, хоть какой ты демон. Значит…

— Мам, а куда можно уехать с нашей остановки без пересадки? — Мирен согласилась с моими мыслями, ну и заодно решила прояснить волнующий нас вопрос. — До России можно доехать, до Москвы, например?

— Можно. — Рукс вздрогнула, возвращаясь к реальности, но, осознав вопрос, немного расслабилась. — Самые дальние конечные у наших маршрутов — Индия и Китай. В Америку только с пересадкой.

— А ехать надо долго?

— Ну… часа три… — Протянула женщина неуверенно. — Я же говорю — пересадка, отправления ждать. Или ты не про США спрашивала?

Если бы чай пил я, а не Ми — подавился бы нахрен. Три часа из Европы до Америки, и это — с вынужденной паузой в середине пути! Только задумайтесь: половина мира — за три часа. Быстрее, чем на сверхзвуковом самолете, блин! Причём значительно быстрее. Да что самолет — тут и гипотетическому «суборбитальному прыжку» прямая конкуренция!

— И что, так каждый может? — Осторожно переспросила Мирен. Если меня поразил сам факт и проистекающие из него возможности, то младшая демонесса мгновенно сообразила, что между мной и ней — всего какой-то час, а то и меньше пути на регулярно ходящем автобусе.

— Ну да, сел — и поехал. — Пожала плечами старшая суккуба, не понимая причины ажиотажа у дочери. — А что?

— Пусти! — Я оттёр подругу от управления собственным телом, позволяя ей справиться с охватившим её волнением проверенным способом — виртуально прижимая к себе. — Это получается, что весь «магический мир» — не отдельные островки-анклавы, а вроде большого города, ну, может быть с пригородом?

Рукс как-то странно на меня-Ми посмотрела, опять задумалась, и согласилась:

— Получается — да… надо же, никогда об этом не задумывалась.

Я чувствовал, как Мирен натурально трясёт от силы испытываемых эмоций — совсем не фигурально. Не успел бы я вовремя перехватить контроль — и дрожь была бы заметна физически. «Срыв», как мы с Мирен это называли — то самое состояние, которого мать суккубы рекомендовала всячески избегать. В промежутке между двенадцатью и тринадцатью годами Ми впадала в срыв по любому поводу — от случайно прищемленного дверью пальца и до «выбивающей слезу» сцены из фильма или книги. Надо полагать, в этот момент срабатывал тот «шарм по площади», о котором предупреждала Рукс — во время своеобразного приступа сознание моей подруги путалось, теряло чёткость восприятия реальности, а после окончания — девочка едва ли не пластом лежала, чувствуя ужасную слабость. Однако, уязвимых целей для «очарования» в холде не было, так что всё обходилось… без последствий. Постепенно мы научились справляться с этой напастью — сначала через переключение управления, а потом и сама маленькая демоница научилась себя контролировать. Если не всегда, то почти всегда. Вот только информация, что мы с ней сейчас находимся практически «в одном городе», оказалась для Мирен слишком… волнующей. Час — и мы можем встретится! Прямо сейчас. Одно осознание этого факта заставило Ми про всё забыть — так она хотела меня увидеть. Собственно, я её не меньше, но… просто я не верил, что всё так просто.

— Наверняка есть какой-то подвох, — прошептал я партнёрше «на ухо», — есть ещё какая-то проблема с выходом в большой мир, помнишь? Кроме того, у тебя теперь есть ключ от холда — как только разберёмся с ситуацией, ты сможешь покинуть его в любой удобный момент.

— Да… ты прав. — Последний довод подействовал, и девушку начало «отпускать». И пока Ми окончательно приходила в себя, решил растрясти Роксану на некоторые немаловажные подробности:

— Мам, а сколько стоит билет? — Спросил я голосом Мирен. Обращаться «мама» к Рукс у меня получалось свободно — в конце концов, Ми её так постоянно называла, ну и, можно сказать, заблаговременная тренировка — то, что она в итоге станет моей тёщей, я не сомневался.

— Билет? — Женщина почему-то удивилась. — Ах да, билет. Проезд бесплатный.

— Что? — Мне показалось, что я ослышался. — Вообще? Куда угодно?

— Перевозчики не берут денег. — Улыбнулась суккуба, и тут же выставила ладошки перед грудью, не дав мне и рта раскрыть. — Только не спрашивай — почему. В конце концов, их автобусы — единственный транспорт между холдами.

— То есть пешком — нельзя? — Глупо переспросил я.

— Только разве что к соседям. — Рукс на секунду прикрыла глаза, но всё-таки продолжила: — Говорят, у кого-то получается войти в их тоннели, но никто ни разу из них самостоятельно не вышел. Кстати, несколько холдов одной остановкой тоже объединяют Перевозчики.

7

Когда нужно определить неизвестного автора некоего действия, говорят: «Ищи, кому выгодно». Ну и наоборот, если вы знаете, что некое лицо совершило что-то просто так или себе в убыток — стоит поискать реальную подоплёку. Точнее, за разовым действием одного человека может стоять ошибка, глупость или ещё что-то такое банальное и иррациональное, но за регулярным действием группы людей…

— «Перевозчики» — это организация? — после паузы переспросил я. Ми уже взяла себя в руки, но предпочитала по-прежнему виртуально выглядывать из-за моего плеча, являясь наблюдателем в собственном разговоре с матерью.

— Перевозчики — это водители рейсовых автобусов, — недоуменно ответила мне Рукс и только после этого задумалась. — Организация? Ну… наверное.

— И они занимаются ещё чем-то, кроме обеспечения связи между холдами? — продолжил мысль я, и тут меня осенило: — Они что, регулируют и возможность выхода наружу?

— Ну… — Старшая суккуба запнулась, когда я неожиданно вывел разговор опять к тому, про что она старательно рассказывать не хотела. Впрочем, ответ был уже не сильно важен: мозаика, наконец, сложилась. Итак, некто контролируют всю логистику внутри «мира магии» — назовём вещи своими именами. Логично, что эти же «некто» взяли под контроль и внешние перемещения демонов — из тех, кто может выходить в «большой мир». Не знаю, как тут, а у нас, людей, это называется полицейским и, соответственно, таможенным контролем. То есть, налицо явные признаки государства. Кстати, можно легко проверить — мы их, эти признаки, помнится, в школе проходили.

— Мама, — вкрадчиво обратился я к Рукс, — среди холдов есть не только жилые, но и общественные места, так? А в них — рынки и магазины?

Женщина осторожно кивнула.

— А чем ты там расплачиваешься?

— Деньгами, или договариваюсь на обмен…

— А можешь показать? — перебил я.

— Как расплачиваюсь? — похоже, наш разговор окончательно сбил демонессу с толку.

— Деньги, мама!

— А. Сейчас…

На выходе из кухни Рукс притормозила, словно собиралась обернуться, но пошла дальше.

— Не совсем поняла, что ты пытаешься выяснить, — призналась мне Ми. — Если есть магическое государство, это что-то сильно меняет?

— Боюсь, что да. — Победное настроение (как же, своими мозгами раскопал такую занимательную информацию!) после вопроса девушки слегка поблекло. — Граждане — вот главный ресурс любого государства. Если есть страна, то должен быть и учёт населения, и его контроль. Рукс как раз всё никак не может придумать, как сообщить тебе нечто, как она думает, неприятное, связанное с жизнью за пределами поместья Родика. Два против одного, что это внешние ограничения от Перевозчиков…

— Даже если мама должна сказать что-то очень неприятное, я всё равно её пойму и не обижусь! — Молодая суккуба вычленила из моей фразы вовсе не тот акцент, который я поставил. — Разве она этого не знает?

— От понимания желания расстраивать тебя у неё всё равно не прибавляется, — послал Ми ощущение покачивания головой я. Очевидную мысль, что Рукс, несмотря на свои эмпатические способности, банально плохо знает собственную дочь, я, разумеется, не озвучил, и постарался придавить, дабы партнёрша её не «услышала». Когда я в первый раз озвучил своё желание после средней школы перейти в экстернат, мои собственные родственники мне устроили форменную истерику — причём даже не выслушав моих аргументов. Только с третьего захода мне удалось добиться, чтобы меня хотя бы стали слушать — и это с шармом, заметьте!

— Скажу маме, что я не буду вести себя как ребёнок. Пусть расскажет всё, как есть, — обдумав, сообщила мне Ми. — Правильно?

— По крайней мере — попробуй, — не стал отговаривать я, уступая контроль над телом хозяйке.

— Вот. — Рукс, вернувшаяся на кухню со своей любимой чёрной дамской сумочкой, выложила на стол… стопку прямоугольных жёлтых металлических пластинок с закруглёнными краями. На поверхности была отчеканена пара иероглифов.

— Золото? — Мирен, оторопевшая не меньше меня, подняла одну расчётную единицу, зачаровано разглядывая её с обоих сторон. — Эм… «Один золотой лян»? А это — много?

— Порядочно. — Рукс тоже взяла одну пластинку — занять пальцы. — Обычно, если продавец или покупатель знакомый, рассчитываешься, когда достаточная сумма накопится…

— Мама, скажи, мне всё ещё нельзя… выходить из дома? — отложив фундаментальное доказательство существования собственного государства колдунов и демонов, в лоб спросила Мирен, поймав взгляд родительницы. — Я ведь хорошо научилась себя сдерживать. Мне нужно научится чему-то ещё? Мам, обещаю, я не буду пороть горячку и буду выполнять все твои указания!

Рукс застыла, а потом медленно отвела взгляд.

— Хорошо. Я сейчас всё объясню. Дай мне ещё минуту — с мыслями соберусь…

— Помнишь, я рассказывала тебе, почему мы опасны для окружающих, а они — для нас? — Такой тон от старшей Родики мы с Ми уже слышали однажды — во время «лекции» о проблемах демонов-эмпатов в обществе. — Потерявшая контроль над собой суккуба — это катастрофа для всех окружающих. Но держащая себя в руках суккуба… не становится безобидной. Скорее даже наоборот. Мы влияем на окружающих — на всех вокруг, кто подойдёт достаточно близко. Мы не можем не влиять — такова наша суть. Даже если ты ничего не хочешь от собеседника, за тебя сработают потаённые чувства: едва заметная приязнь или раздражение, просто хорошее или плохое настроение. Мы чувствуем и понимаем людей сердцем — и так же, сердцем, начинаем пытаться управлять ими. Ты ещё не испытывала этого… но, поверь — это как дышать. Через некоторое время разумный со слабой волей, оказавшийся рядом с тобой, будет подчиняться любой твоей прихоти, а с сильной — почувствует неодолимое раздражение. Тех же… существ, чья воля настолько сильна, чтобы игнорировать наше влияние целиком, в мире можно буквально по пальцем пересчитать.

Рукс подняла глаза на дочь, на миг щит её воли опять дрогнул, но Ми просто не смогла прочесть тот клубок чувств, что за ним скрывался — слишком уж много там было намешано.

— Добившись власти над собой, мы получаем власть над всеми окружающими. Редко кто, получив подобные возможности, может удержаться… от искушения. Сначала ты заставляешь всех выполнять свои мелкие прихоти, потом запросы растут. Ты начинаешь презирать окружающих, начинаешь пользоваться ими. Начинаешь презирать весь мир, как будто лежащий у твоих ног. А потом… Потом или кто-то рядом с тобой, покорённый, вдруг осознаёт своё положение — или ты натыкаешься на существо с волей сильнее твоей… — Рукс зажмурилась и даже помотала головой, рассыпав свои шикарные локоны по плечам. — Я… я сама такой была. Но мне, в отличие от многих, повезло.

Мать Мирен сейчас была, что называется, «не здесь» — глаза её смотрели сквозь дочь, словно видя что-то своё, недоступное другим.

— В старину такие как мы очень редко доживали до старости. О наших «талантах» знали другие демоны и знали, как с нами бороться: ограничить свободу, не давать говорить, создать ужасные условия. И… пользовать за еду, когда все мысли суккубы только о том, чтобы доставить как можно больше удовольствия тюремщикам и таким образом не умереть от голода и побоев: дар-проклятье работал и здесь. От подобного… образа жизни рождались дети… девочки. Их судьба была незавидна. Сильно везло, если ребёнка не держали как дикое животное в клетке с младенчества, уготовив роль постельной игрушки, а подбрасывали противнику в поселение. Этакое живое оружие — до одиннадцати-двенадцати лет, пока врождённые способности не проявятся, суккубу нельзя было вычислить. А потом, в какой-то момент массовая драка с убийствами воинов-мужчин друг другом… Иногда невольной виновнице происшествия после такого всё же удавалось сбежать. Те из них, что смогли превозмочь предначертанное, становились королевами своих маленьких отрядов из очарованных мужчин… И постепенно, шалея от вседозволенности, пускались во все тяжкие. Обычно они тоже плохо кончали…

Рукс говорила спокойно, монотонно и невыразительно, но от этого сами слова действовали ещё сильнее. Даже меня пробрало до самых печёнок, а уж Ми вообще сидела ни жива ни мертва… но при этом продолжала держать эмоции в узде.

— …Когда стало известно заклинание холда, несколько источников Силы оказались под контролем демонесс со свитой. И ещё несколько перешло в руки вчерашних рабынь: многократное увеличение концентрации доступной энергии усилило и без того неслабые способности. Зато в обычном мире, без подпитки силой, шарм работать переставал вовсе. Когда появились Перевозчики и начали связывать холды между собой, во владениях суккуб уже сменилось несколько поколений. Где-то мирно, а где-то и поменялись хозяева.

Роксана механически отпила остывшего чая смочить пересохшее от долгого монолога горло, по-прежнему глядя мимо дочери. У меня же начало складываться подозрение, что Рукс в какой-то момент перешла с изложения собственных мыслей на пересказ чужих — уж больно по-существу и академично стал звучать рассказ:

— Открытие маршрутного сообщения между местам Силы многие владеющие магией разумные расценили как возврат к старым временам. Возможность попасть к соседям, минуя долгое путешествие по миру, где отсутствует Сила, а результатом может стать бесцельное многомесячное топтание по окрестностям предполагаемого местонахождения купола пространственного заклинания в тщетных попытках отыскать вход методом случайного тыка, воодушевляла. Немедленно вспомнились старые долги и рассказы о былом, а возможность применять боевые заклинания и собственные способности в полную Силу вскружила головы почище перебродившего вина. Эти несколько десятилетий потом назвали «эпохой магических войн» — период битв за власть над все расширяющейся территорией, охваченной транспортной сетью Перевозчиков. Суккубы тоже отметились в конфликте — и победами своих подконтрольных отрядов, которые теперь опять могли без проблем пополнять, и сами пополнив ряды пленников. Однако, постепенно круговорот локальных конфликтов с захватами холдов сошел на нет. Недавние противники договорились… и вместе додавили тех лидеров, с кем договорится не удалось. Увы, в их число несговорчивых попали и многие наши соплеменницы. Тех немногих, кого не удалось взять военной и магической силой, попросту отрезали от транспортных тоннелей, опять оставив варится в собственном соку.

— Хрупкий мир постепенно стал прочнее: от конфликтов проигрывали все. Разумными были приняты негласные правила поведения, которые помогали решать противоречия мирным путем, ну или по крайней мере, не начиная масштабные боевые действия холд на холд. Расцвела торговля, было запрещено рабство и захват чужих мест Силы — нас, тех, кто зависит от магии, итак по итогам эпохи войн осталось слишком мало. И демоны, и колдуны хотели жить мирно… и очень плохо относились к тем, кто им это делать мешал. К последним, в числе прочих, очень часто стали причислять суккуб… не без причины, как ты знаешь. И с закономерным результатом.

Рукс наконец вышла из своего своеобразного транса и, отведя глаза, резюмировала:

— С тех пор прошло несколько веков. Нравы стали мягче, многие забыли своё и чужое темное прошлое. Но… Мы — по-прежнему изгои нашего мира. Некоторые нас ненавидят просто по факту нашего существования, многие просто терпят, но и те, и другие — слегка опасаются. Остальные же… Суккуб осталось мало: у моей матери, твоей бабушки, была всего одна дочь, а ты — одна у меня. Я лично встречала других таких как мы за свою жизнь всего несколько раз. Когда я решила, что стала взрослой и сама могу за себя все решать, когда перестала боятся себя и осознала, какая сила стоит за «шармом» — я решила отыграться за все эти годы мучений и унижения… даже не зная, что такое настоящие мучения и унижения на самом деле. Только жалкие остатки осторожности и счастливая случайность меня спасли. Я наткнулась на того, чья воля была крепче стали, а он оказался достаточно великодушен, чтобы не просто пощадить идиотку, но и… помочь совладать со своей натурой ещё раз. Научил ограничивать свои желания, научил не использовать дар во вред окружающим даже бессознательно. А потом — прогнал от себя, сказал, что теперь-то я всё-таки должна научится жить своей головой. И я… смогла. Просто нормально жить. У меня даже появились приятельницы, почти подруги. И ты. — Рукс решительно мотнула челкой и теперь уже сама нашла взгляд дочери: — Теперь ты понимаешь, почему я ничего не хотела тебе говорить? Не хотела, чтобы моя дочь росла с мыслью, что она — неполноценная, просто потому что моя дочь! Потому и не хотела рассказывать про «мир магии» — место, где для многих ты будешь «третьего сорта» только лишь из-за своего рода.

— Этот… сильный… кто тебе помог — это мой отец? — Тихо переспросила мать Ми. Рассказ ее натурально пришиб — да и меня тоже. Пожалуй, я даже был склонен согласится с Рукс, что с подобной информацией не стоило торопится. Даже не представляю, как отреагировал бы, вывали старшая Родика на нас с Мирен все эти откровения разом пять лет назад.

— Нет, он не твой отец… к сожалению. — Горечь в голосе суккубы чувствовалась без всякой эмпатии. — Твой отец — обычный человек… в смысле — из мира людей. Там, где нет магии, нет и нашего проклятья. Я пыталась жить там обычной жизнью. И однажды безумно влюбилась. Любовь… делает глупой. Без Силы я не смогла его удержать. Мне пришлось вернуться в Родику… а у тебя будет выбор, какой из миров выбрать…

Мы с Ми виртуально переглянулись — и я кивнул. Слова были не нужны. Что тут выбирать, в самом деле, после такой-то «рекламы». К черту «магию». Да, без «очарования», к которому я уже привык, будет, наверное, немного тяжело, но — нужного я уже добился, а остальное… справляются же как-то другие люди? И я справлюсь. И свою любимую смогу защитить!.. Мы отвлеклись буквально на мгновение — слишком важная для нас была тема, а вот старшая демонесса, оказывается, ещё не договорила:

— …наставника, который помог мне, научить тому же самому и тебя. Он согласился принять тебя в свою школу.

— Что?! — Эту реплику мы с Ми подали абсолютно синхронно.

— Принять в школу… что тебя так удивляет, дочь?

— Но я… мне уже шестнадцать? — Ми была совершенно растерялась. Я — честно сказать, растерялся не меньше.

— Да, у него старшая школа, два класса. Так что если тебя именно это взволновало, с тобой будут учится твои сверстники. Заодно и научишься с ними общаться, может, даже подружишься. Или даже больше…

— Но ты же сама сказала, что к суккубам… предвзятое отношение!

— Наставник сказал, что у него в школе такой проблемы не будет. — Судя по прорвавшемуся эмоциональному фону, словам этого «наставника» Рукс верила абсолютно, без тени сомнения. — К тому же, он сказал, что сможет оградить других от нашего дара на время твоего обучения, даже если ты не удержишь контроль над собой. Проучишься там два года, и после выберешь, где захочешь дальше жить.

— Но м… но я уже — выбрала! — В сердцах выпалила Ми явно гордящейся обеспеченным для дочери ближайшим будущим Рукс. — И я не хочу в школу! Мне нужно в мир людей!

— Но… — Роксана аж опешила от такого напора, правда, всего на секунду. — Но почему? И что ты будешь делать у людей?

— Найду любимого человека и буду жить с ним! — Гордо озвучила Мирен нашу с ней мечту и осеклась, увидев неприкрытый скепсис в глазах матери. Впрочем, она и сама сообразила, как прозвучала фраза для постороннего человека.

— Ты понимаешь, что по человеческим стандартам ты — несовершеннолетняя? — Неожиданно разумно привела Рукс серьёзный контр-аргумент. — Допустим, ты найдёшь мужчину своей мечты… ты же достаточно читала книг и смотрела фильмов, чтобы понять — его осудят, стоит о вашей связи кому-нибудь узнать.

«Он и сам несовершеннолетний!» — Эту реплику Ми, к счастью, удержала при себе, пусть и не без моей помощи.

— Кроме того, в мире людей очень важны документы. — Видя, что дочка замолчала, зашла со второго козыря мать. — А через два года у тебя будет диплом об окончании учебного заведения, нужное число лет и опыт общения с другими людьми. И ты точно будешь знать, от чего отказалась.

— Через два с половиной года. — Просто чтобы не молчать, ответила Ми. Придраться было больше не к чему, к тому же ее, да и меня, честно сказать, слова Рукс заставили крепко задуматься.

— Почему через два с половиной? Два. — Слегка удивилась Роксана. — Занятия начинаются через месяц. Ах да, я же тебе не сказала: эта школа — в Японии.[8]

8

«Старшая школа Карасу Тенгу. Памятка ученика.»

Обычный лист обычной бумаги формата А4, на котором на принтере отпечатан убористый текст. Разве что не буквами, а иероглифами — но тут тоже ничего удивительного: школа-то заявлена как японская. Впрочем, на обороте напечатан английский текст сходного содержания — для тех, кто не освоил язык страны Ямато.

«Международная старшая школа (академия) Карасу Тенгу является пансионатом полного содержания. Принятый ученик должен прибыть до начала учебного года и не сможет покинуть стены школы между каникулами.»

За прошлую неделю Ми «проглотила» большую часть литературы на японском, что была в коттедже — к сожалению, по большей части это были всё те же романы, в которых на единицу полезной информации о будущей стране проживания приходилось по тонне переживаний. С другой стороны, что будет полезно, а что — нет, это ещё бабушка надвое сказала: быт в школе мог быть похож на японский, а мог и отличаться. Хотя бы потому, что:

«Преподавание ведётся на английском языке, кроме специализированных дополнительных предметов.»

Попытки расспросить Роксану закончились тем, что она сунула дочери этот листок и виновато пожала плечами: ничего о школе, куда она сосватала дочь, кроме личности директора, она не знала.

«Безопасность учеников во время учебного процесса гарантируется лично господином директором Куроко.»

Услышав, как «зовут» этого самого «разумного со стальной волей», что в своё время помог матери Мирен разобраться с тараканами в голове, я не удержался и истерично расхохотался. Кабуки Куроко, где Кабуки — это имя. Точнее, играющая роль имени часть прозвища, потому что не могут же чело… да пусть даже демона, всё равно не могут звать Театральный Работник! Ну или «Работник Сцены» — если точно по смыслу на русский перевести. «Кабуки» — так называется традиционный национальный японский театр, а «куроко» — переводится как «невидимка» или «человек-тень», специальный работник в полностью чёрном костюме, который меняет декорации прямо по ходу представления: считается, что зрители его «не видят». Говорящее «имечко», что уж там. Очень подходящее для какого-нибудь злодея из очередной серии «Джеймса Бонда» — про которого в конце двух часов погонь и перестрелок узнаёшь, что он лишь подручный главного плохого дяди по имени Режиссёр. Или должен быть Владелец Театра?

«Школа обеспечивает учеников трёхразовым полноценным питанием, жильём и формой, учебными и школьно-письменными принадлежностями. Во внеучебное время и выходные дни ученики обеспечиваются всем необходимым для самостоятельных занятий и досуга. На территории школы организованы ученические клубы и работают спортивные секции.»

А вот это уже внушало. Если всё написанное правда — то организация учебного процесса у этого Куроко действительно поставлена на отлично. И размах чувствуется — для десяти-двадцати учащихся подобное организовать не получится. Единственное, что…

— Мам, тебе моё обучение дорого обошлось? — подозрительно поинтересовалась Ми. Раньше у неё, да и у меня, как-то не возникало вопросов по поводу доходов семьи Родика — что объёма, что источника. С одной стороны, потому что мы оба до последнего времени жили на шее у родителей, и я только за последние полгода распробовал, что такое вести самостоятельное хозяйство. Да и то — лично мне только лишь пару месяцев назад удалось отмотаться от еженедельных визитов родителей, придирчиво инспектирующих мой холодильник на предмет, чем питается их ребёнок. И аргументы, что я, вообще-то, уже самостоятельный человек — не особо действовали даже под шармом…

— Не очень, — улыбнулась Рукс, умилившись серьёзной мордашке дочери. После памятного разговора неделю назад в общении суккуб наметился серьёзный прорыв: старшая демонесса стала более охотно общаться на разные темы и заметно менее уклончиво отвечала на вопросы, даже если они ей не нравились. Правда, Ми за всё это время так ни разу и не покинула родной холд, но в свете информации об отношении общества к представителям её рода — не очень-то и хотелось. — Куроко-сама только в прошлом году стал директором школы, и потому набирает сейчас только детей друзей и знакомых. Он сказал, что первый его выпуск будет особым. Лучшие учителя, лучшая программа обучения, и он сам будет преподавать. Потому я так хочу, чтобы ты пошла учиться туда!

— …И много будет учеников? — после паузы переспросила Мирен, которая, как и я, не знала как реагировать на свежую информацию.

— Полных два класса, а если не получится всех уместить — то три, — без запинки выдала Рукс и в ответ на удивлённый взгляд дочери пояснила: — Он при мне этот вопрос решал.

— То есть ты была в холде школы, мама?! — младшая суккуба немедленно выделила главную информацию. — И как там?!

— Ну… нормально. Наверное… Там ремонт везде идёт, то есть шёл, но к началу занятий его должны закончить… — женщина, видимо, и сама поняла, что ждут от неё совсем другого рассказа, и виновато развела руками. — Не знаю. Извини, я никогда нигде не училась и просто не знаю, с чем сравнивать.

И, прежде чем я и Ми успели уложить сумбур в головах, вызванный такими откровениями, Рукс технично сбежала — сначала из гостиной, а потом и из холда вообще. Раскрывать факты из собственной биографии демонессе даже перед единственным близким родственником было тяжело, и подобные расспросы каждый раз кончались одним и тем же — переводом темы или стремительной ретирадой. Наверное, придётся просто смириться, что некоторые вещи нужно будет узнать на собственном опыте.

* * *

— Димыч, привет! — Макс Сумских догнал меня посреди коридора, застав за мучительным обдумыванием: идти на лекцию по истории органической химии или хрен с ней. Нет, была бы лекция важной для понимания предмета или хотя бы для контроля посещаемости — и вопроса бы не стояло. Но наш преподаватель сразу сказал, что у кафедры есть замечательная методичка за авторством завкафедры со всеми материалами, и если её купить… В общем, я купил её прямо на первом занятии, и уже успел убедится, что доцент начитывает материал по книге чуть ли не дословно: то ли человеку повезло с памятью, то ли он сам и был настоящим автором, уж не знаю…

— Привет, — вяло отозвался я, пожимая руку и стараясь удержать широкий зевок. Впрочем, все мои потуги пропали втуне: попытка сохранить видимость вежливости осталась незамеченной. После английского неделю назад, от которого я успешно отмазал всю свою группу с минимальными, что называется, потерями, парень, похоже, записал меня в приятели — не иначе, как посчитав тот разговор чем-то вроде героического рывка грудью на амбразуры, совершённого во имя мировой справедливости и гармонии. Странный он всё-таки…

— Слышал новости? — для проформы спросил Максим, и тут же поспешил озвучить: — У нас из группы пятерых отчислили!

— Долбодятлы, — резюмировал я равнодушно. Часть группы так и не вышла на занятия после пересдач, но я списал это на то, что ребята решили устроить себе «законный отдых». Ну, в каком-то смысле — получается, действительно устроили.

— Но это не сама новость. — Макс даже не заметил моей, мягко скажем, не слишком живой реакции, и возбуждённо протараторил: — Нам уравняют состав групп!

— В смысле — уравняют?

— Добавят из двух других по паре человек, чтобы количество во всех трёх примерно совпадало. У деканата уже и новые списки вывесили!

Я подумал. Ещё немного подумал. И переспросил, решив, что пропустил некий скрытый смысл сообщения, которое до меня так эмоционально попытались донести:

— И что?

— Ну как же, новые одногруппники… — Сумских наконец-то разглядел моё выражение лица и добавил, уже не так настойчиво: — Неужели не интересно?

— Ни капли! — Я опять зевнул.

— Ты не выспался, что ли? — Гений наблюдательности смог-таки сделать потрясающий сложности вывод из моих гримас. — Что ты такое делал ночью?

Н-да, не удивительно, что у парня нет друзей.

— …Мангу читал, — после некоторой паузы решил ответить я совершенно честно. И даже не добавил «в обществе красивой девушки» — химию я всё-таки решил прогулять, отчего настроение немедленно скакнуло к отметке «благодушное»…

— Что?! — Максим посмотрел на меня как на глубоководную рыбу, внезапно встреченную в коридоре родного универа.

— Мангу, — уже пожалел о проявленной откровенности я. — Это такое название японских графических новелл, продвинутый аналог европейского комикса…

— Я знаю, что такое манга! — возопил этот придурок так, что на нас начали оглядываться. — Какую именно ты читал?!

— Несколько штук. Про школы, в основном, — не стал перечислять я названия полутора десятков новелл, в переводе на русский звучащих особенно по-дурацки. А, ну ещё нужно добавить, что читала Ми моими глазами и на языке оригинала, а не в переводе, разумеется… В холде Родика тоже нашлись образцы этого… своеобразного жанра, но нам-то нужна была самая свежая информация, а не устаревшая лет на тридцать-сорок.

Как ни странно, приём Рукс — знакомиться с культурной средой погружения через художественную литературу этой среды — кажется, в очередной раз неплохо сработал. Более того, судя по тому, как японские авторы маниакально-скрупулёзно, фактически одинаково, обрисовывают бытовые моменты учёбы в своих произведениях — они таковыми и являются в реальности. Отличное дополнение к прочитанным статьям в энциклопедиях и блогах… вот только, в отсутствие Интернета в доме Ми, суккубе пришлось читать всё вышеперечисленное через меня. Ну и… увлеклись, немного. Необычно же. Но, если уставшая подруга могла позволить себе отдохнуть в середине дня, то лично мне пришлось ехать учиться. Впрочем, одно блондинистое чудо скоро окажется в той же ситуации…

— Мм? — Сонно потянулась у меня в голове девушка-демон.

— Спи дальше. — Я послал ей ощущение поглаживания по голове.

— Хорошо…

— …тебе нужно обязательно посмотреть их! — Победно закончил одногруппник.

— Посмотреть?

— Я пришлю тебе полный список ссылок, моя любимая коллекция! Раз ты так заинтересовался!

— Ссылок на что?

— На мангу и аниме про школьниц! Обязательно начни с Кей-он![9]

— …Макс, с тобой всё в порядке? — Я даже остановился, рассматривая нелюдимого тихоню, внезапно явившегося в новом амплуа: с ещё более вставшими дыбом волосами, перекосившимися на носу очками и горящими воодушевлением глазами.

— Просто так приятно встретить единомышленника!

…Какие бездны можно открыть в человеке, оказывается, сказав лишь одно правильное слово в нужный момент. А эффект как от многочасового шарма, брр. Вот, бывает же… Особенно «смешно» будет, если по приезду в эту самую «старшую школу Карасу Тенгу» выяснится, что заведение для колдунов и демонов никаким местом не походит на обычную, человеческую, и вся наша, с позволения сказать, подготовка была пустой тратой времени. А то в румынском вроде бы холде Родика из собственно румынского — десятка три книг на национальном языке, и всё. Учитывая общее количество литературы-макулатуры в закромах Рукс, даже не капля в море, а песчинка в песочнице. Впрочем, лишних знаний и навыков не бывает, так ведь? И лучше уж «литературный запой», чем сидеть как на иголках, отсчитывая оставшиеся дни до момента, когда наша с Ми жизнь в очередной раз сделает крутой поворот. Ох, что-то мне неспокойно…

9

— Молодец! — похвалил я, оглядывая глазами Мирен её комнату в коттедже Родика. Вместо уютного домашнего хаоса, с книгами, стопками сложенными на полу вокруг любимого кресла молодой суккубы, теперь в этом помещении властвовал Порядок. Одежда разобрана и убрана в комод и шкаф (последний впервые на моей памяти не стоит с дверцами нараспашку), литература, какая влезла, переехала на полки, сменив разные «прикольные» безделушки и предметы, ещё в детстве понатасканные со всего дома для наших совместных игр. Из тёмного угла извлечены, очищены от пыли и отстираны-высушены мягкие игрушки — после установления нашей связи моя подруга так ни разу ими и не играла. Постель идеально заправлена — тоже раньше нечастое явление, на покрывале лежит маленький девичий рюкзачок — основательно загруженный, но не так, чтобы совсем битком набитый. Немногие действительно личные вещи и предметы первой необходимости: зубная щётка, расчёска и заколки, способные совладать с тяжёлым золотым водопадом волос, и небольшое количество выданной-всученной Рукс косметики. Собственно, умение делать макияж — единственное (!), чему озаботилась научить отправляемую на как минимум несколько месяцев из дому дочь заботливая мать… Это при том, что косметика даже старшей, не слишком-то молодой уже, суккубе была всё ещё не нужна — что уж говорить про Ми. «Нанесённый макияж, пусть даже самый лёгкий — это правило хорошего тона при общении с посторонними».

— Ладно тебе. Надо — значит надо. Как там в песне, что ты недавно слушал, было? «Мать плохому не научит?»[10] — Моя партнёрша, нервно хихикнув, достала косметичку и сдёрнула покрывало, закрывающее то самое зеркало. Артефакт уже давно переехал из того дальнего угла, где его отыскала маленькая Мирен, в комнату к младшей демонессе — так было легче проводить над ним опыты и эксперименты. Как я и говорил, воздействия в стиле «мартышка и очки» никакого отклика от предмета не дали, и зеркало осталось уже как деталь интерьера. Единственно, мы стали его занавешивать — так, на всякий случай.

— В таком случае, развлекайся, — хмыкнул я. — Позови, когда вы будете выходить.

— Да уж не забуду!

Я открыл глаза и покосился на экран телефона: перерыв между лекциями по биологии ещё не кончился. То, что Ми предстояло ехать учиться, уже нарушило наш распорядок занятий, и грозило нарушить его ещё сильнее — территориальное расположение холда школы Карасу Тенгу в Японии, кроме всего прочего, смещало для Мирен дневное время где-то на десять часов от московского. А это значит — никакой «подмены» при записи лекций, а ненавистный английский и вовсе придётся для суккубы на глубокий вечер. Зато мне, чтобы помогать подруге с уроками в школе, придётся, похоже, просыпаться в четыре утра. С другой стороны — лучше уж так, чем если бы занятия полностью накладывались. Опять же — раз мы с Ми собирались вместе жить в «мире людей», то лафа с обучением так и так должна была скоро закончиться. И с «шармом» — тоже. Теперь придётся постепенно отвыкать пользоваться «очарованием» в любом удобном случае. Впрочем, как показывает практика, суккубья способность для расположения к себе человека не всегда и нужна. Скорее, наоборот — тут думаешь, как бы отвязаться…

После разговора в коридоре и кучи рекомендованных графических и анимационных новелл Макс стал считать меня кем-то вроде друга-единомышленника — и какой чёрт меня дёрнул высказаться в ответ на его вопрос «что понравилось»? Знал бы — сказал «ничего» или ещё чего наплёл. Теперь — уже поздно. Именно Максим решительно взялся «расширять мой кругозор» — причём с японской субкультуры перешел на музыку, кино и книги. Большинство из «это же круто, мужик!» я открывал, слушал-смотрел пять секунд и закрывал и старался забыть, как страшный сон, но кое-что нравилось Ми — те же песни «Башни Rowan» или ранней «Мельницы». А поскольку слушать она могла их только через мои уши… Ну, вы поняли. Теперь у Сумских был новый тренд — убедившись, что в музыке и кино я «безнадёжный долбаный олдфаг, опоздавший родиться лет на двадцать» (это была цитата, если что), сейчас он подсовывал мне ссылки на книги жанра «фэнтези». Сценарий в целом повторялся: пять минут чтения, потом удаление книги из читалки и пометка в специальной записи в блокноте с именем автора — никогда, никогда не открывать. А то метафора про кровавые слёзы из глаз начинала становится пугающе реальной.

По-хорошему, нужно было бы послать Макса с его «просветительской» активностью куда подальше — тем более, что несколько книг мне всё-таки понравились — и стоили пары бессонных ночей, вовсе не добавивших лёгкости к занятиям в универе. Но, посмотрев на эмоции парня через эмпатию Ми, я понял, что просто не смогу так надругаться над человеком, буквально оживающим в моём присутствии. Да и учиться мне с ним ещё несколько лет. Вот и приходилось терпеть — благо, занятия для Сумских всё-таки стояли на первом месте, и вместо лекций не приходилось выслушивать его трёп. А на переменах, если что, можно было заткнуть уши наушниками и притвориться дремлющим…

— Дима, привет!

…Правда, прокатывало это не всегда. Блин.

— Привет, — я смерил взглядом девушку, тронувшую меня за плечо. Одну из тех четверых, что недавно перевели в нашу группу из параллельных взамен вылетевшей с первой же сессии пятёрки бакланов. — Алёна.

— Мне Инга и Настя сказали, что ты у нас исполняешь обязанности старосты. — Это был не вопрос, а утверждение. Я нашёл глазами сладкую парочку девиц, которые, увидев мою гримасу, радостно замахали мне ладошками, но даже не попытались подойти. Заразы.

— Типа того, — пришлось признать мне.

— Отлично! — Одногруппница оживилась. — Слушай, мне тут старшекурсники сказали, что по анатомии хорошо готовиться по фотографическому атласу,[11] а его дают в библиотеке один на группу. Можешь взять? Мы бы его в общагу взяли — а то, сам знаешь, лабораторию на кафедре запирают в девятнадцать ноль-ноль, и подготовиться не все успевают. А у нас хоть до полуночи всем заниматься можно! Девчонки сказали — если ты попросишь старую грымзу-библиотекаршу — она обязательно книгу выдаст.

— Даже не сомневайся, наш Димочка — могёт! — Когда нужно, Инга и Настя мгновенно материализовались у моей парты. И, стоило мне повернуться на их голоса — проделали свой коронный фокус с моими щёками. Р-раз — и никакого шарма не надо.

— Посмотрю, что можно сделать, — тяжело вздохнув, пообещал я, нашаривая пачку бумажных платков.

— Ура! — Парочка молниеносно ретировалась.

— О, ты тоже Хелавису[12] слушаешь? — А вот Алена осталась, и уже заглянула в мой телефон. — Круто! А тебе какой фолк[13] больше нравится?

Что? Опять?! О, боже…

10

Что может быть обыденнее прибытия автобуса к полупустой, побитой жизнью остановке в сельской глубинке? Потрёпанный и заслуженный труженик дорог, начавший свою карьеру, судя по кузову, где-то в Северной Америке на пригородном маршруте лет эдак сорок назад, может быть в Москве и смотрелся бы немного экзотично — на фоне новеньких «ЛИАЗов» и «Мерседесов» столичных автопарков — но точно не привлёк бы большого внимания. А уж тут, на слегка укатанной грунтовой колее, он был более, чем уместен… Если забыть, что дело происходит в тоннеле свёрнутого заклинанием пространства.

И Мирен, и я смотрели на автобус с одинаковым трепетом. Жестяное «ведро», неспешно прущее по дороге, вот-вот должно было разделить всю нашу жизнь на «до» и «после». С моей стороны ведь не было такой чёткой грани, когда я перевёлся в школу-экстернат, и даже когда поступил в университет. А со стороны Ми — за закрытыми пока автоматическими дверями пролегал настоящий Рубикон. До — были планы, разговоры, усилия и даже сборы — но всё это происходило в том же поместье Родика. И слова, и действия — всё это можно было отменить и переиграть. А вот после шага на подножку рейсового автобуса Перевозчиков — останется только один путь — вперёд. Как же долго мы этого ждали! И как же волнительно теперь сделать последний — он же первый шаг…

— Нам до конечной, — предупредила водителя вошедшая следом Рукс, пока Ми, сделав этот самый шаг, пыталась разобраться в собственных чувствах и, одновременно, оглядеться. Моя подруга осталась сильно разочарована: ни подспудно ожидаемого сопротивления невидимого барьера не ощутила (кто-то, не будем показывать пальцем, обчитался графических новелл!), не почувствовала даже новизны от смены обстановки. Виртуально, вместе со мной, она уже столько раз проехалась на московском городском транспорте, что удивить чем-то весь из себя магический межхолдовый её уже не смог.

Внутри старый автобус выглядел точно так, как можно было предположить по внешнему виду: плотные ряды потёртых неудобных сидений, неприятно тёплый воздух и печать многолетней службы буквально на всём. Если магия для пространственного перемещения где-то и была вплетена в металл и пластик, то это было совершенно незаметно. Даже водитель, сидящий за баранкой, полностью соответствовал своему транспортному средству, но никак не могучему повелителю чар: средних лет обыкновенный такой мужик, в видавшем виды свитере поверх сорочки и в грязно-синего оттенка джинсах. И очках. Перевозчик скучающим взглядом окинул взглядом новых пассажиров, слегка кивнул — типа, услышал — и вновь отвернулся к дороге. Двери с шипением захлопнулись, машина не спеша тронулась. В эмоциях существа за рулём — полнейший штиль и равнодушие: привычно выполняет давно ставшую рутиной работу. Напялить оранжевую жилетку со светоотражающими полосами — и будет типичный московский водила общественного транспорта.

Правда, кое-что необычное в салоне всё-таки было… Точнее, следует сказать «были» и «кое-кто». Пассажиры. Всего трое, и на первый взгляд — обычные люди — но только на первый взгляд. Идя вслед за матерью, Ми во все глаза рассматривала попутчиков — всё-таки первые разумные магического мира после полузабытых встреч в далёком детстве… И, как выяснилось, сделала она это не зря!

Ближе всего к выходу — водитель, как видно, всех впускал и выпускал только через переднюю дверь — в кресле, неудобно свернувшись, спал совершенно лысый парень. Парень как парень — в кожаной куртке фасона, живо напомнившего мне фильмы про 90-е годы в России, скрючившийся в неудобный позе. Вроде человек… Если не обращать внимание на маленький язычок пламени, появляющийся у его губ с каждым выдохом и очередной руладой тихого храпа. Я вовремя «ухватил» Ми за руку и не дал сунуть палец в этот огонь — маленькая демонстрация врождённых способностей так восхитила мою партнёршу, что та едва не совершила глупейший и совершенно детский поступок. Впрочем — могу её понять: магия же!

Второй попутчик оказался гораздо менее интересной персоной: мало того, что своим видом напоминал слегка пьющего престарелого клерка (в поношенном, художественно измятом костюме на размер меньше, но зато при галстуке, блин!), так ещё и злобно зыркнул на Ми из-за газеты, которую читал. Кстати говоря, газета опять же была самая обычная — что-то вроде нашей «Из рук в руки», только на итальянском. Зато третий, точнее, третья пассажирка — впечатление исправила: у неё были РОГА! Ну, как рога… Аккуратные, загнутые назад рожки, выглядывающие сантиметров на десять из любовно уложенной причёски. Женщина была одета не по сезону: летняя тонкая блузка дополнялась длинной — в пол — юбкой, а на сидении рядом с комфортом ехала соломенная шляпа с огромными полями, способная защитить от солнца, но не от холода. Видимо, отправной точкой её путешествия был холд на побережье Испании или Италии… Везёт же некоторым с географией.

Пока Ми пялилась на попутчиков, я старательно следил за Рукс. Что было не так просто — глаз на двоих у нас была одна пара. Тем не менее, кое-что интересное я заметил. Старшая суккуба равнодушно прошла мимо спящего — видно, ничего необычного в огненном дыхании не было. Проигнорировала и любителя частных объявлений, зато с попутчицей обменялась кивком и улыбкой. Простая вежливость, судя по долетающим эмоциям рогатой — знакома она с матерью моей подруги не была…

Когда Роксана довела дочь конца салона, зажглись тусклые матовые лампы, и только после этого мы с Ми соизволили обратить внимание на происходящее за окнами. Собственно, ничего такого там не было — просто привычные туманные «стены» медленно растворялись в подступающей темноте.

— Мама? — Мирен протиснулась к окну, но за стеклом уже не видно было даже обочины дороги.

— Между остановками всегда темно, и днём, и ночью, — подтвердила Рукс, устраиваясь на сидении. — К этому быстро привыкаешь.

Действительно, ни пассажиры, ни водитель вообще никак не отреагировали на смену обстановки, каждый продолжая заниматься своими делами.

— Даже логично: тоннель же, — нервно хихикнула младшая суккуба, и я покрепче «обнял» её.

Ми держалась молодцом: несмотря на мандраж перед выходом в «магический мир», держала себя в руках и немного успокоилась. В движущемся транспорте было даже в какой-то мере уютно: не жарко и не холодно, можно было откинуться на спинку пассажирского кресла, да и плотный мрак за окном создавал впечатление полной отрезанности от остального мира, как в сельском доме вечером во время затяжного проливного дождя. Ровно, без перебоев, гудел двигатель, равномерно толкая машину вперёд — правда, внутри это никак не ощущалось, словно… словно автобус вырулил с грунтовки на ровнейшее и совершенно прямое шоссе!

— Магия, — мысленно развела руками молодая суккуба.

— Да уж. Осталось узнать, как в холдах обстоит с дураками. Если и тут магия справилась…

Ми ещё раз хихикнула, даже зажав рот рукой — в относительной тишине автобуса звук, казалось, разнёсся на весь салон. Но и на это никто не среагировал — то ли действительно показалось, то ли всем было пофиг. Даже Рукс, уже успевшей уткнуться в извлечённую из сумочки книгу… на арабском.

* * *

Как думаете, путешествие между местами Силы на автобусе через подпространственные магические тоннели тянет на самое сильное впечатление в жизни? М-да, боюсь, вынужден буду разочаровать: под конец двухчасовой поездки заскучал даже я. Да что говорить — даже обычная поездка на пригородном автобусе по незнакомому маршруту обычно интереснее — там хоть в окно смотреть есть на что. Остановки, следующие с интервалом примерно в десять-пятнадцать минут, отличались друг от друга только указателями и степенью вытоптанности обочин. А, ну ещё и значением табличек-указателей: Румыния, Молдова, Украина, Россия, Абхазия, Грузия, Азербайжан, Туркменистан, Узбекистан, Казахстан, Монголия — это всё с номерами, иногда трёхзначными. Кое-где было заметно, что надписи наведены поверх небрежно закрашенных — видно, Перевозчики зачем-то следили за… эээ, политическим статусом окрестных холдам земель.

В целом, путешествие напоминало поездку на самой скучной на свете линии метрополитена — с одинаковыми станциями, различающимися только цветом кафеля и названиями. Собственно, по ходу движения только две «станции» как-то отличались от остальных: на одной зашло чело… разумных пятнадцать одновременно — кажется, это было на территории России, а другая вместо привычной травы и коридора туманных стен «порадовала» потрясающе неровной, тряской брусчаткой и круглым купольным пространством — правда, пустым. Иногда водитель громко обозначал следующую остановку — на них выходил кто-то из севших ранее. Таким образом получилось, что из интересного оставались только сами пассажиры — они, хотя бы, были разные. Но и тут, по большому счёту, вышел облом.

Все, наверняка, хотя бы раз видели средневековые гравюры: рогатые и копытные, покрытые шерстью фигуры нечисти с неизменными крыльями и хвостами, ещё иногда с вилами? Рога и хвосты мы с Ми лично наблюдали — кстати, обладателем последнего, шикарного и пушистого (правда, тоже безнадежно мятого) оказался мужик с итальянской газетой. С крыльями же вышел радикальный облом — ни одного пассажира с шестью конечностями не наблюдалось. Особого ошерстенения, кроме бород мужчин и причёсок некоторых дам — в общем-то тоже. Может, просто не повезло. И уж точно не наблюдалось никого, хотя бы отдалённо похожего на современные изображения демонов из книг и фэнтези: ни тебе хитина, ни тройных челюстей, ни шипов — даже «загадочного потустороннего свечения» не было! Была, правда, семья чешуйчатых «ящеров» — моя подруга едва не сверзилась со своего места, пытаясь, не привлекая внимания, их разглядеть. Ну, что я могу сказать? Кто видел живого броненосца — никогда не спутает чешуйчатого демона с потомком динозавров. А большую часть пассажиров я и вовсе не отличил бы от людей — по крайней мере, никаких характерных фенотипических внешних признаков они не несли. Самые обычные европейцы, азиаты, где-то посреди Монголии сел на автобус негр…

На Роксану и Мирен обращали внимание — но так, очень сдержано, и в основном мужчины. Никто не попытался подойти и заговорить, никто не скривил лицо — «фу, суккубы». Некоторые попутчики излучали негатив — но безадресно, другие — так же внутренне веселились или лучились довольством, но большинство просто впадали в меланхоличную «транспортную спячку», хорошо мне знакомую по вечернему или утреннему метро. Собственно, больше всего беспокойства проявила Рукс, когда в салоне набралось человек двадцать: демонесса-мать некоторое время посматривала за дочерью, ожидая, как на неё подействует прессинг чужих эмоций. Убедившись же, что никак не действует (недаром же мы с Ми тренировались!), старшая суккуба окончательно успокоилась и опять уткнулась в свою книгу. Кстати, это оказался «Сборник любовной лирики» 1886 года издания. Надо было тоже в дорогу какую-нибудь книгу взять…

* * *

— …Конечная, Китай-два! — Голос Перевозчика прозвучал так, как будто он наклонился к уху Ми, младшая суккуба аж подпрыгнула. За окнами стремительно «светало» — и это был не очередной «тоннель» между холдами. Сначала мне показалось, что мы вообще выехали в нормальный мир — настолько высоко оказался над головами белёсый «потолок» пространственного заклинания. А ещё — в привычное урчание двигателя впервые вплелись новые звуки, и доносились они снаружи. Шум большого города!

11

Город за оконным стеклом жил своей жизнью — жил громко, суетливо и величаво одновременно. Не очень большая круглая площадь была заполнена автобусами и разумными — садящимися в эти автобусы, группками ждущими посадки, или просто движущимися во всех направлениях разом. Нашему Перевозчику пришлось сбросить скорость и несколько минут буквально ползти к месту, где он хотел высадить пассажиров, попеременно выжимая тормоз и пропуская идущих. Всё-таки железные нервы у мужика, уважаю — проделывал он все манёвры всё с тем же флегматично-спокойным настроением. Больше эмоций доносилось от пассажиров: предвкушение, ожидание, спокойное и не очень, радость, нетерпение, уныние — всё это волнами накатывало на Ми. Впрочем, нам с ней было не до того, чтобы реагировать: суккуба прилипла к окну, жадно рассматривая открывшийся пейзаж, и я её вполне понимал.

Город — по крайней мере, видимый из автобуса кусочек — был… как бы это сказать… немного необычным. Мягко говоря. Если бы меня попросили описать увиденное одним словом, я бы выбрал «хаос». Ну или «Шанхай» — по моим представлением он тоже должен выглядеть частично примерно так. В той части, где нет небоскрёбов и регулярной застройки. Очевидно, здешний холд географически находился сильно южнее, чем коттедж семьи Родика, и уж точно южнее Москвы — все видимые строения, где их не закрывали вывески и… эээ, элементы декора, были выполнены в южном стиле: с огромными террасами-балконами, и явно не были рассчитаны на холодную зиму. Но КАК они выглядели!

Даже отсюда было понятно — никакого единого плана застройки «Китая-2» никогда не было. Двух, трёх, четырёх и, где-то дальше от площади, более этажные коробки строились и достраивались без всякого плана и по технологии «кто во что горазд». Именно коробки — ни одной «настоящей» крыши я не увидел — везде верх домов оканчивался площадкой, часто густо заросшей разномастной зеленью (заставленной ящиками с растениями?). И люди, то есть разумные, ничуть не смущались заниматься разными делами на открытом воздухе. Лично меня подкосил вид четырёхъярусных (!) лежанок-нар вдоль стены одного из строений, выходивших фасадом на местный «автовокзал» — судя по чудом увиденной вывеске это была гостиница (!!) для ожидающих нужный рейс. Видимо, владельцы этого, с позволения сказать, «сервиса» рассудили, что клиентам так удобнее будет — идти далеко не надо, и сразу увидишь свой автобус, особенно заняв полку повыше. Кстати сказать, организация места отдыха таким странным образом тут была явно не «ноу-хау»: всего за несколько минут я успел заметить три (три!!!) гамака, натянутых между стенами построек прямо над узкими ущельями улиц на разных высотах, а в одном месте — висящую на цепях двуспальную кровать…

Ах да, ну и напоследок: весь этот выплеск строительного креатива в разных направлениях пересекали и оплетали трубы, провода и кабели. Много труб, проводов и кабелей. Настоящая паутина! Коммуникации, обязательные для современного мегаполиса, то ли никто даже не попытался закопать в землю, то ли это просто не представлялось возможным — потому все они были «брошены по воздуху». Я помню, как лет пять назад из нашего московского двора убирали «временные» трубы горячего водоснабжения — это было печальное, чуть ли не годовое по времени мероприятие, после которого газоны и пешеходные дорожки городским службам пришлось восстанавливать, не иначе как сверяясь с генеральным планом столицы. Здесь же «временными» коммуникациями было сделано буквально всё. Жесть.

Передняя дверь автобуса с шипением распахнулась, и столпившиеся около неё демоны гуськом потянулись наружу. Однако, Рукс даже не попыталась пристроиться в конец очереди: неторопливо убрав книгу в сумочку, она благожелательно наблюдала, как освобождается салон, кажется, не собираясь никуда идти.

— Мама?

— Мы не торопимся, пусть все выйдут, — тоном, как будто бабушка объясняет пятилетней внучке, почему она всё ещё сидит, хотя поезд вот-вот уже подойдёт к остановке, отозвалась Роксана, излучая на дочь почти физически ощутимое спокойствие. Кстати, «излучая» — это, похоже, была не фигура речи: Ми вдруг ощутила, как эмоции не успевших выйти попутчиков как будто подёргиваются пеленой, снижают интенсивность. Водитель в первый раз за всё время поездки обернулся, с некоторым интересом посмотрев на старшую суккубу, но та только мотнула головой, продолжая улыбаться одними губами. Ни хрена ж себе. Получается, мы… в смысле — Ми тоже так может? Не только очарование, а любую выбранную эмоцию внушать?! А почему…

— Мам, а это?..

— А вот теперь — действительно, пошли, — всё с той же улыбкой перебила Мирен Рукс, поднимаясь и направляясь к выходу. Моей подруге пришлось подхватывать рюкзачок и двигаться следом.

— Но… но… почему? — Моя напарница оказалась абсолютно сбита с толку.

— Хороший вопрос. — Я тоже был слегка растерян. Можно было и самостоятельно догадаться, наверное: чем одна эмоция принципиально отличается от других? Гм… а действительно, чем же? Если подумать, то «шарм» — сложносоставная штука, вызывающая, в зависимости от силы воздействия, от лёгкого расположения к собеседнику до нестерпимого желания всегда быть рядом, и как можно ближе. Ну Рукс и даёт: и ведь даже ни словом не обмолвилась, что способна на «узкие» воздействия! Хотя, мама Ми много о чём даже словом не обмолви…

Однажды в детстве, через несколько лет после установления связи с Ми, я здорово приложился головой — к счастью, о землю, а не об асфальт. Так что мне было с чем сравнивать: чувство мгновенной дезориентации, сбитое и никак не желающее восстанавливаться дыхание, и раскачивающийся вокруг мир. И нет, мою подругу никто не ударил… или ударили сразу несколько сотен человек — тут как посмотреть. Физически она просто вышла из автобуса вслед за матерью — и в этот момент город… обрушился на неё. Десятки, сотни эмоций, слабых, сильных, едва ощутимых и захлестывающих с головой. Со всех сторон. Как если войти в студию звукозаписи, где играет новый альбом хэви-металл группа направления «индастриал» («спасибо», Алёна, за ссылку… и за совет сразу включить «на всю катушку» тоже) — громко, очень громко, на грани болевого порога.

Не знаю, о чём думала Рукс, даже не попытавшись предупредить дочь, впервые, по её мнению, попавшую в подобную ситуацию. Но нужно ей же сказать спасибо: качественно напугав нас с Ми в детстве, она же и подтолкнула нас к экспериментам, а потом и тренировкам. Сначала осторожным, когда я передавал суккубе контроль над моим телом в относительно безлюдных местах, а потом всё более и более смелым. Давка в московском метро в час пик — и без эмоциональной сенсорики не фунт изюма. А уж с магической чувствительностью — букет ощущений просто незабываемый. Сначала Ми хватало на секунды, потом постепенно время удалённого управления удалось довести до десятков минут, после чего я более-менее успокоился. Только одно мы, как выяснилось сейчас, не учли — при работе через посредника чувствительность моей подруги оказалась на порядок, а может и более, ниже. Собственно, потому-то мы даже не заметили, что автобус каким-то образом экранирует пассажиров от окружающей среды за бортом: круг «приёма» настроения людей со мной в качестве «антенны» составлял метров пять в лучшем случае. А тут младшая Родика приняла одновременно, как мне показалось, всю городскую площадь. Но, несмотря на неожиданность и, мягко скажем, не самые приятные ощущения — моя партнёрша справилась! Так, опытный пловец и ныряльщик, внезапно оказавшись под водой, имеет куда больше шансов не выпустить из лёгких воздух и выплыть, чем обычный менеджер-обыватель. Контроль над рефлексами суккубы в первый, самый тяжёлый момент удалось удержать — а потом мы отработано поменялись местами.

— Уфф! — Я разогнулся, загоняя воздух в легкие и пытаясь избавиться от противного звона в голове — и пошатнулся. Даже с моей ослабленной удалённым доступом чувствительностью меня замутило — организм недовольно и предельно доходчиво сообщал мозгу, почему сильные стрессовые ситуации не стоит допускать без крайней на то необходимости, вроде прямой и неотвратимой угрозы жизни. То, что организм, как и мозги, были вообще-то не моими, помогало слабо. Бедная Ми…

— Я в порядке! — Девушка послала мне бледную улыбку. — И спасибо ещё раз, что отпросился ради меня с пар. Лежать тобой, в тишине — так приятно…

— Разве я мог иначе? — улыбнулся я в ответ, и огляделся: мне-Мирен стремительно становилось лучше. Похоже, всё произошедшее заняло какие-то секунды: люди, спешившие по своим делам, никак не обращали внимание на застывшую посреди площади девушку, слишком тепло одетую по местной подкупольной погоде. За спиной с шипением сомкнул двери «подпространственный» автобус, заставив обернуться… и наткнуться взглядом на Рукс, стоявшую в паре шагов позади. С нехорошо поблескивающим полированной нержавеющей сталью шприцем-пистолетом[14] в руке, снабжённым ампулой на пять кубиков.

— А? — Честно сказать, я охр… удивился и растерялся. Под моим офигевшим взглядом старшая суккуба спокойно одела колпачок на иглу и убрала шприц в сумку.

— Пойдём. — Она кивнула в сторону ближнего края площади. — Нам нужно пересесть…

— Ну уж нет. — Я ухватил двинувшуюся было демонессу за локоть и развернул лицом к себе. — Что. Это. Такое. Было?!

Меня сложно разозлить. Не могу сказать, что у меня мягкий характер, но годы, проведённые вместе с Ми и доступный инструмент в виде «шарма» научили меня всегда пытаться договориться. Тем более, что может сделать взрослому ребёнок? Разве что окончательно мнение о себе испортить. Однако сейчас меня натурально переклинило — может, взыграл наконец-то догнавший меня «подростковый бунт», или последствия пережитого партнёршей сказались. А ещё мать и дочь, как я внезапно понял, сейчас оказались в одной весовой категории: Мирен давно догнала Рукс по росту, а сейчас уже не так уж и сильно отличалась по пропорциям тела. Так что не дать Роксане уйти у меня получилось на редкость легко, а я с удивлением ощутил, что совершенно точно не против кулаком свободной руки кое-кому двинуть. Ну спасибо, что не залепить пощёчину…

— Транквилизатор. — Старшая суккуба явно очень впечатлилась сочетанию прущих от меня чувств. И растерялась — не испугалась, а именно растерялась, как я чуть раньше. — Успокоительное и… ну…

Мой сжатый кулак ощутимо зачесался.

— …и лёгкий наркотик, — изменившись в лице, призналась женщина, опустив глаза.

— Мама?! — Я и Ми воскликнули это идеальным хором. Я отпустил руку демонессы и даже отступил на шаг, шокированный услышанным.

Рукс упорно молчала, смотря в сторону. Автобус, стоящий рядом, медленно тронулся, обдав нас ароматами выхлопных газов.

— Пусти! — Ми перехватила у меня управление. На новый удар чужими эмоциями она даже не обратила внимание, машинально отстранившись-отгородившись от неприятных ощущений. — Мама, как ты… зачем?!

— Ты бы сорвалась… Ты должна была сорваться… — глухо ответила суккуба. — Наркотик и лекарство действуют очень быстро — Несколько секунд я бы тебя пересилила, а дальше… Ты бы стала спокойной… и очень послушной. На некоторое время. Я довела бы тебя до следующего автобуса — и мы бы поехали дальше.

— Но я же справилась! — Ми до сих пор не могла поверить, что родная мать могла так с ней поступить. — Я тренировалась! И у меня — получилось!

— Да. У тебя — получилось, — всё так же без интонации и без ощущаемых эмоций признала очевидное старшая суккуба.

— Тогда — зачем?

— Ты должна была почувствовать, как это… происходит. — А вот теперь какие-то оттенки эмоций появились. Рукс подняла голову и наконец-то посмотрела дочери глаза в глаза. — Почувствовать, и запомнить. Запомнить, против чего борешься сама с собой. Все… мы проходим через это. Я должна была тебе показать.

— И потому не предупредила на счёт города, — кивнула Ми. — Но я — справилась.

— Да. Ты смогла. — Роксана со странной задумчивостью смотрела на дочь. — Первая из всех.

— И… что теперь? — когда пауза затянулась, переспросила Ми.

— Теперь — на пересадку, и в школу. — Старшая Родика, как будто разом прибавившая лет десять возраста, повернулась в ту сторону, куда изначально собиралась идти.

— Я там тоже два года должна была сидеть на игле? — не удержавшись, в спину матери бросила Мирен.

— Нет… — Рукс остановилась, потом оглянулась через плечо. — В школе Кабуки-сама никто из учеников не может причинить вред другому.

12

После — я даже не знаю, как это назвать — того, что устроила нам с Ми Рукс, получасовая прогулка по Китаю-2 (или как там город под куполом называется?) вместо жгучего любопытства вызвала лишь вялый интерес. Да, необычно, да, многое странно и, я бы даже сказал, стрёмно выглядит… Ну и что? Понятно, что какая-то прямо-таки бросающаяся в глаза несерьёзность жилищ проистекает из искусственного микроклимата — если ничего никогда не льёт и не падает сверху на голову, то и крыша, в общем-то, не нужна. Или нужна настолько же, насколько и стены — чтобы соседи не пялились. Впрочем, с последним у жителей «магического Шанхая» явно особых комплексов не было: мало того, что многие окна прямо-таки заглядывали друг в друга, так ещё и сами строения на разных уровнях были связаны пешеходными мостками и даже целыми дорожками вроде вантовых мостов, по которым местные (а кто же ещё?) вовсю сновали. Ну и вездесущие гамаки и прочие лежбища, подчас устроенные просто на любой удобной поверхности вне зависимости от высоты — и не пустующие. Какая уж тут приватность… На самом деле, меня больше интересовало, как весь этот фанерно-каркасно-картонный (ладно, ладно, гипсокартонный) муравейник не выгорает периодически от случайного короткого замыкания или неосторожного обращения с огнём? Пожарная машина по улицам тут точно не проедет… А в некоторых местах — и пожарная сумка-тележка на колёсиках. Но — видимо, тут вместо борцов с огнём работает пресловутая магия. Хорошо устроились, короче.

Рукс, после разговора на площади, как в рот воды набрала, да и Мирен не рвалась поговорить с родительницей. Наверное, сейчас стоило бы попытаться дожать старшую суккубу, или хотя бы расспросить о месте, где мы сейчас находимся… Но даже я не чувствовал в себе желания говорить с Роксаной. И к тому же не был уверен, что в ответ она не использует свой замечательный препарат — раз уж она его засветила, чего стеснятся?

— Пусть только попробует! — От Ми пришла совершенно нехарактерная для неё волна холодной ярости. На моей памяти партнёрша еще ни разу настолько не выходила из себя. Нервничала, боялась (в основном — за меня), переживала — да, но такой, как сейчас, я видел её впервые. — На меня её способности не действуют, а без них ещё посмотрим, кто кого!

— Лучше не проверять, — нервно отреагировал я, разглядывая спину идущей впереди суккубы, — заметила, как она шприц держала, и как уверенно обращалась с иглой? Для неё это был бы далеко не первый раз — поверь будущему медику.

— Ты так говоришь, как будто моя мать — какой-нибудь киллер! — мысленно фыркнула молодая демонесса.

— Мать тебе так и не сказала, кем работает, — подлил я масла в огонь, — и эти её постоянные недомолвки и сбегание от ответов…

— «Я думала, моя мама — не умеет и не знает, как общаться с собственным ребёнком, а оказывается она — просто наёмный убийца,» — продекламировала мне Ми. — Восхитительный сюжет для манги! Как раз про обычную японскую школьницу — то есть меня.

— Обычную японскую школьницу, способную силой мысли заставить окружающих прыгать вокруг тебя на задних лапках, — парировал я. — А Рукс впечатляюще владеет родовыми способностями — мы даже не знали, что такое вообще возможно. Как думаешь, где она их так отточила? И для чего? Может, у неё действительно есть причины так себя вести?

— Хм. — Вот теперь моя подруга крепко задумалась. А спустя буквально пару минут я получил подтверждение, что мои выводы годятся не только для сохранения семейных отношений между матерью и дочерью.

— Папа! Мама! Смотрите, какая красивая тётя! — Звонкий голос и не менее звонкая, чистая и яркая детская эмоция восхищения прорезали уличную толпу. Не такую уж и густую толпу — если бы не «оригинальное дизайнерское решение» местных улиц — в проходах между строениями было бы скорее средне-людно. То есть средне-разумно… во всех смыслах, н-да. Конкретно детей, кстати, именно на улице было мало — насколько я мог расшифровать принимаемый Ми вал эмоций, малолетние демоны и колдуны в округе присутствовали, но то ли сидели по домам, то ли преимущественно пользовались «воздушными» путями.

— Красивая, — согласился идущий навстречу мужчина, старающийся не пялиться на Рукс совсем уж открыто. От его спутницы донеслось злобное раздражение, а мелкая дочка, ведомая супружеской четой за руки, ничтоже сумняшеся спросила-припечатала:

— Тётенька — суккуба?

Ми от такой простой прямоты вздрогнула — к счастью, этого никто не заметил, а вот Родика-старшая даже ухом не повела.

— Конечно нет, моя маленькая, — приторно-елейным тоном и гораздо громче, чем нужно — чтобы Роксана с гарантией услышала — ответила мамаша малышки, излучая вокруг почти физически видимые флюиды злорадства, — суккубы не пользуются косметикой, они и так невероятно, невозможно красивы! А эта тётя… просто тётя.

— Однако… — Ми даже обернулась — проводить взглядом эту троицу прохожих. — Теперь понятно, зачем мать учила меня пользоваться косметикой и заставила накраситься перед поездкой…

— Что тебе действительно делать совершенно необязательно, если говорить про внешние данные, — не упустил случая отвесить совершенно заслуженный комплимент я. — Теперь понимаешь, почему я считаю, что Рукс делает всё не просто так?

— Но сказать, зачем, всё равно не может. — Младшая демонесса всё ещё не до конца успокоилась.

— Может, ей действительно тяжело с тобой общаться, — предположил я. — Профессионализм в одном вовсе не означает пропорциональные достижения во всём.

— Суккуба-социофоб. Кому сказать — не поверят, — скривилась Мирен, но я почувствовал, что ей стало легче. — Ну спасибо, что не социопат!

Я ещё раз припомнил сцену со шприцем — и что должны были испытать окружающие, если бы Рукс ошиблась… И постарался удержать своё мнение при себе.

Ми и сама уже отходила — всё-таки состояние чёрной злобы ей было совершенно против натуры. А может — уличная встреча так подействовала… В общем, от самокопания мы, наконец, перешли к наблюдению за тем, что нас окружало. Ну, что сказать? Если бы не туманный купол высоко над головой (который с уровня улиц не очень-то и разглядишь), и не встречающиеся периодически среди полностью человеческих фигур хвостатые, рогатые, пушистые, чешуйчатые разумные — понять, что мы находимся в городе «магического мира», нельзя было даже по многочисленным вывескам и продающимся товарам. Более того, подозреваю, в каком-нибудь южно-азиатском городе в зоне подобной застройки и пейзаж, и жители, и предметы торговли выглядели бы для меня гораздо более чужеродно.

Первые этажи домов «Китая-2», по крайней мере со стороны улиц, были почти целиком отданы под различные магазины и кафе. При этом хватало и торгующих просто с открытых прилавков, да и чуть ли не с рук на манер коробейников. Со всех сторон слышалась речь на добром десятке языков одновременно, надписи тоже не отставали. Преобладали английский и китайский, разумеется, но вполне можно было услышать и хинди (Ми его понимала с пятого на десятое), и испанский-итальянский, и арабский говор; носители русского тоже периодически мелькали. Наверное, так могли бы выглядеть окрестности пресловутой библейской Вавилонской башни сразу после радикального божественного вмешательства в цивилизационную лингвистику. Настоящая «свободная экономическая зона», а не то, что под этим громким названием имеют в виду политики! Кстати, об экономике.

За оставшихся пятнадцать минут, пока мы пробирались к месту пересадки, слово «магические» я на вывесках заметил раза четыре. Четыре! В этом «торговом центре» «магического мира»! Знаете, чем торговали все остальные? Едой и посудой, электроникой и галантереей, бытовыми товарами и вполне себе современными лекарствами. В парикмахерской под открытым небом, чисто символически отгороженной от прохожей части низеньким заборчиком, стригли электрическими машинками и пользовались фенами. Опять же, одежда, обувь — всё самое обычное, узнаваемых брендов «человеческого мира» и китайских «брендов» оттуда же.

Ха! Или я что-то не понимаю в экономике, или одна часть разумных тут делает неплохой доход на другой части, завозя промышленно произведённый в разных странах товар в холды, а затем толкая за золотые ляны. С другой стороны, полной изоляции магически отделённых от остальной территории Земли мест Силы тоже ожидать было бы глупо: тупо негде вырастить нужное количество продуктов… гм, или как раз наоборот, есть где? Ведь что-то же тут должны такое ценное делать — товарооборот не может идти в одну сторону… или всё-таки может? Магия ведь «снаружи» в принципе не работает…

— К счастью, меня везут в школу, где, наверное, будет у кого спросить. — Хмыкнула Ми, неприязненно, но уже спокойно поглядев в спину Рукс. — Учителя вроде обязаны отвечать на вопросы учеников… в отличии от родной матери. О, гляди!

«Амулеты и Талисманы» — гласила вывеска над небольшим навесом, приспособленным в узком проходе между домами над прилавком. Дурацкая темно-зелёная тряпка не заслоняла торговую точку от никогда не показывающегося тут солнца, а создавала, как я понял, «загадочный полумрак». Мирен чуть отклонилась от центра улицы, с расчетом не отстать от Роксаны, и пройти мимо полок с выставленными там магическими товарами: к несчастью, именно в этот момент туда же подрулила немолодая и весьма грузная дама, заслонив собой чуть ли не половину экспозиции. Но всё же кое-что удалось разглядеть.

— Да уж. Магия, как она есть! — Не удержался от комментария я, рассматривая глазами Ми ритуальные африканские маски, выставленные вперемешку с бронзовыми статуэтками буддийских пузанов-божков, китайских жаб с монетками во рту, «денежных деревьев», «ловцов снов» и прочей подобной хрени, которой пруд пруди в сувенирных лавках любого более-менее крупного города. Почему-то мне сразу стало ясно, что никаким колдовством от этих штук даже не пахнет.

— Может, пользоваться надо уметь? — Моя подруга с сомнением посмотрела на китайские бумажные фонарики, развешанные на опорной перекладине навеса вперемешку с грустно обвисшим «ветряными колокольцами», но тут все её сомнения развеял сам торгаш.

— …Не сомневайтесь! — Втирал он объёмной покупательнице громким «таинственным» шёпотом, прекрасно слышным в нескольких метрах от прилавка. — Носите с собой постоянно, чтобы был контакт с телом, и сами не заметите, как станете неотразимы для мужчин! Результат гарантирован — в амулет вплетены волосы суккубы-девств… в смысле, влюблённой суккубы! Никто не сможет устоять!

Ми ускорила шаги, догоняя Рукс и зажимая себе рот рукой.

Площадь, с которой уходили автобусы в нужном нам направлении, была родной сестрой той, на которую мы сюда прибыли: такая же круглая, такая же шумная и — ну да — с автобусами. Старшая демонесса, видимо, неплохо подготовилась: мы подошли к месту пересадки ровно в тот момент, когда нужный нам автобус распахнул двери перед маленькой толпой ожидающих.

— До школы Карасу Тенгу. — Сообщила Рукс водителю.

13

В автобусе Ми демонстративно заняла место в стороне от матери. Впрочем, теперь помощь и сопровождение Рукс дочери были не особо и нужны: младшая демонесса уже вполне себе освоилась в «магическом мире»… по крайней мере настолько, чтобы самостоятельно выйти из автобуса на нужной остановке. Конгломерат скрытых под пространственными заклинаниями мест Силы, связанных воедино маршрутами Перевозчиков, оказался не таким уж странным и непривычным местом, как можно было бы предположить… и не таким уж магическим, если на то пошло. Демоны и колдуны не только напоминали людей внешне — они и вели себя как люди, имели человеческие привычки и пользовались той же логикой. Современные люди с современной логикой, хочу подчеркнуть. Наверное, в таких холдах тоже было легче лёгкого попасть в неприятности — примерно так же, как и в обычном городе, зайдя в полночь в криминогенный район, размахивая дорогим мобильником, или там приехать в очередную «горячую точку» на Ближнем Востоке туристом — но пока увиденное в Китае-2 настраивало на позитивный лад. Конечно, надо помнить, что один холд, даже самый большой — это, образно говоря, капля в море… но ведь и по капле можно представить океан. Может, мы слишком рано расслабились — однако у меня и у Ми с каждой минутой крепла уверенность, что ничего особо необычного нас впереди не ждёт. Ну, школа-интернат, и что? Тем более, Рукс там была, а она, несмотря на свои экзотические представления о том, что и как будет лучше для дочери, всё же любит Мирен и заботится о ней. Ну, как умеет…

— Школа Карасу Тенгу, — объявил Перевозчик, опять оставив впечатление, что сказал это прямо на ухо. Похоже, как раз-таки пресловутая магия в самом что ни на есть бытовом применении — микрофоном водитель не пользовался, да и названия предыдущих остановок я не слышал, зато, видимо, слышали те, кто на них выходил. Занятно… На сей раз поездка заняла значительно меньше времени, всего каких-то полчаса — но за это время успело радикально потемнеть. Серые сумерки окутывали туманный тоннель, выглядящий, правда, не совсем стандартно: с одной стороны зыбкую на вид стену пространственной техники заменяла собой… стена каменная крепостная! Не очень высокая — где-то два человеческих роста, зато с крытой галереей поверх, двумя башенками и монументальными такими деревянными воротами между ними. Правда, именно в тот момент, когда напротив эпично выглядящего входа затормозил наш транспорт, в арке зажглись светодиодные фонари, напрочь убив ощущение старинной каменной твердыни… Ми, по-прежнему не глядя на мать (правда, под впечатлением от увиденной части будущего места учёбы, а не нарочно), быстро прошагала к передней двери и, спрыгнув на вытоптанную даже не тропинку, а настоящую дорогу, ведущую под сень врат, немедленно задрала голову, разглядывая арку. Да, явно не новострой: мощные деревянные балки, поддерживающие перекрытия, аж почернели от времени, а с карниза на подвешенные лампы скалились, недовольные соседством, каменные китайские дракончики.

— Мирен Родика прибыла. Приём, — Ми резко развернулась на голос: Рукс, стоящая рядом с раскрытой дверью автобуса, держала в руке маленькую рацию, в заднюю крышку которой была вделана ярко блестящая в искусственном освещении золотая пластинка.

— Вас понял, Роксано-сан, — с некоторой задержкой отозвался респондент на японском. — Встречаем.

Роксана убрала переговорное устройство в сумочку (заставив меня машинально начать гадать, что же ещё она там носит?!), встретилась глазами с дочерью, спокойно кивнула… и зашла обратно в салон. Дверь за ней закрылась, и машина, выплюнув на прощание облако вонючего дыма, под нашими охреневшими взглядами покатила дальше. О-хре-неть… блин. И что это такое было?!

* * *

По счастью, когда ворота начали открываться, мы уже успели немного прийти в себя.

— Мирен Родика-сан? — деловито уточнил прошедший между створками характерный такой японец средних лет, как будто сошедший с фотографии про типичных работников токийских офисов среднего звена. То есть невысокий, узкоглазый, черноволосый и в костюме-тройке. — А где почтенная Роксано-сан?

Говорил встречающий на своем родном языке, видимо, хорошо знакомый со способностями суккуб.

— Уехала. — Ми очень хотелось добавить пару-тройку более… эмоциональных слов, но она сдержалась и ограничилась только уточнением, после ответа на поклон-приветствие: — На том же автобусе.

— Очень жаль! — судя по эмоциям, мужчина действительно слегка расстроился. — Что ж, Родика-сан, добро пожаловать в старшую школу для колдунов и демонов.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! — Ми поклонилась, перегнувшись в поясе примерно на сорок пять градусов от вертикали и выговорила вежливую ритуальную фразу — всё в полном соответствии с правилами японского хорошего тона. Мужчина, умилившийся, судя по его чувствам, столь старательному следованию этикету родной страны иностранкой, зеркально (и гораздо более непринужденно) склонился в ответ, распрямился — и тут же склонился вновь:[15]

— Прошу меня простить, что не представился сразу: Окина Мао. Я — преподаватель физической культуры.

О как. Мао. Еще одна замечательная фамилия. Если её адекватно адаптировать на русский, то получится «господин Дьявол» — ну или «Князь Тьмы, повелитель демонов» — это развернуто, а не в одно слово. Физрук, похоже, засёк легкое замешательство суккубы, или просто привык уже к подобной реакции, поманив Ми за собой в ворота, пояснил:

— Люди когда-то называли моих предков именно так, — мужчина улыбнулся, и получилось это у него на редкость недобро, — тем более, студентам не придется напрягаться лишний раз и выдумывать мне прозвище.

— Прозвище? — Переспросила моя подруга, окончательно сбитая с толку.

— Ну да. Я же учитель физкультуры, — ещё раз зачем-то повторил японец.

— А…

— Скоро сама поймешь.

— Да, сенсей.

* * *

— Вау! — не удержался я, разглядывая территорию за школьными воротами. После «Китая-2» я убедился, что бывают по-настоящему большие холды, но, честно сказать, не ожидал увидеть такой у школы, рассчитанной на максимум шестьдесят учеников, пусть даже и постоянно проживающих в ней. В наступивших сумерках где-то в тенях терялся высокий купол свода, а противоположный край я не смог разглядеть за группой строений впереди. Стена, изнутри тянувшаяся в обе стороны от ворот, сколько хватало глаз, терялась справа и слева за тёмными кронами деревьев. А этот самый Куроко Кабуки, походу, не просто крут, а неимоверно крут — отжать такую жилплощадь у прежних владельцев на месте Силы, наверное, было не сильно проще, чем в обычном мире где-нибудь в Москве в пределах МКАД. Хотя… рано торопиться с выводами.

— Что это, как думаешь? — Суккуба ретранслировала мне свои ощущения, появившиеся сразу, как только она прошла створ ворот. На территории холда, несомненно, были люди — Ми отлично ощущала эмоции спутника, и, на грани «слышимости», ещё несколько. И — вот это. Как шум прибоя — неровный гул, как будто сотканный из десятков тихих, едва слышных голосов, в котором иногда выделялся то смазанный страх, то не менее смазанное ощущение сонного покоя.

— Понятия не имею, — прибой казался мне знакомым и незнакомым одновременно. — Может, та самая система защиты учеников, про которую говорила Рукс?

— Ну… может быть, конечно… — Ми «объяснение» тоже показалось натянутым. — Ой!

Пешеходную дорожку, освещённую редкими фонарями на столбах (явно очень свежий новодел, как и на воротах) в самом тёмном месте пересекала узкая глубокая канава, которую требовалось перейти по паре переброшенных досок. Ушедшая в себя девушка едва не упала, но физрук в последний момент выловил подопечную за руку и абсолютно без усилий переставил на доски рядом с собой.

— Будь внимательнее, пожалуйста. У нас тут, видишь, ремонт, — Окина скривился, полыхнув тщательно задавленным раздражением, — хотели успеть к началу учебного года, но куда там…

Да, Рукс что-то такое говорила про ремонт школы… и про жильё для учеников, кажется, тоже.

— Простите, Мао-сенсей, а… куда вы меня ведёте? — вежливо и слегка опасливо поинтересовалась моя демонесса, разглядывая небольшую площадь, окружённую двухэтажными зданиями. Двухэтажными — это всё, что можно было про них сказать — фасады прятались за строительными лесами, а нераскопанную половину когда-то мощёной площадки занимали паллеты со стройматериалами, между которыми оставался только небольшой проход.

— Как куда? К директору Кабуки, разумеется!

14

— О, ты уже добралась, Мирен. Я же могу называть тебя по имени?

— Д-да… — с запинкой выговорила моя подруга, снизу вверх разглядывая собеседника, как кролик удава. Куроко Кабуки… я бы сказал, довлел. Не человек — скала! По крайней мере, по габаритам — точно. Пока он сидел за монументальным столом и работал на компьютере, это было не так заметно, но стоило мужику встать — и всё вокруг внезапно показалось маленьким и хрупким, включая сам кабинет директора. Чисто слон в посудной лавке… Гм, слон-ниндзя, если судить по пугающе-плавной, завораживающей пластике совершенно бесшумных движений. Дополнить всё ощущением непоколебимой уверенности… нет, УВЕРЕННОСТИ, исходящей от главы школы «Карасу Тенгу» — и вы получите полное представление об этом… гм, типе. Или уважаемого директора стоит сразу перевести в разряд природных явлений? В смысле, объектов. В смысле… ну, вы поняли.

Окина Мао, оставшийся где-то за спиной Ми, потихоньку наслаждался эффектом первой встречи ученика и директора — видимо, не в первый раз, но хорошая классика «господину Дьяволу» явно не надоела. Представление для ограниченной аудитории зрителей меж тем продолжалось: выскользнув (я не могу подобрать другого термина) из-за стола, мужчина как-то очень быстро оказался рядом с суккубой, требовательно, и вместе с тем мягко протянул руку и, когда девушка, как завороженная, подала ладонь в ответ… коротко, аккуратно и уважительно пожал. И только после этого я немного пришёл в себя. Ч-чёрт!

Теперь мне стало понятно, почему Рукс толком ничего не выяснила ни про школу, ни про всё остальное, когда здесь была — если даже меня, находящегося «на том конце провода» телепатической связи, так зацепило, то что говорить о тех, кто находился рядом с Кабуки в одном помещении? Никакой магии в действиях главы школы, как я понимаю, не было — впрочем, она была и не нужна. Колдовство или родовые способности демона с лихвой заменяла невероятная харизма! Не знаю, как для остальных, но в случае суккуб действовало ультимативно — чувствительность эмпатов обращалась против хозяев, буквально-таки заставляя делать то, что от них желает получить Куроко. У Ми даже дыхание сбилось — причём ощутил я это только после отстранения своей напарницы от управления телом. Ф-фух… попустило. Немного.

— …Жаль, что твоя мама не смогла приехать вместе с тобой, — говорил директор глубоким, заставляющим вибрировать детали интерьера, но при этом на удивление мелодичным низким басом. Этакая органная труба нижней октавы регистра… Жесть! — Но я понимаю, неотложные дела… Хорошо добралась, Мирен?

— Д-да… — голос вновь предательски дрогнул, и я постарался взять себя в руки. — Спасибо, всё хорошо.

— Вот как? — даже без способностей подруги, я почувствовал, как глыба напротив меня удивилась… Чуть-чуть.

— Я смог… ла. Сдержаться, — чуть не спалившись, в два приёма ответил я, и только тут понял, что разговор идёт на русском. И что я никак не могу вспомнить, как ни пытаюсь, на каком языке разговор начался.

* * *

После нескольких минут неторопливой, размеренной беседы я чувствовал себя выжатым лимоном. Разговор продолжался на русском: повезло, не знаю, как выкрутился бы в другом случае. И так пришлось приложить все силы и всё внимание, чтобы контролировать свою речь — и это при том, что директор школы не пытался ничего такого вызнать, а просто решил вежливо и доброжелательно пообщаться с ранее знакомой только заочно будущей ученицей.

— Я вижу, дома ты не теряла времени даром. — Одобрительно покивал головой «скала», когда я с очевидными купюрами и стараясь не запинаться пересказал не слишком богатый на варианты домашний досуг Ми. — И зря сомневаешься, что твоя подготовка недостаточна для нашего учебного заведения. В родах и семьях одарённых бывают настолько разные порядки и воспитание детей, что только диву даёшься — и это, разумеется, учтено в нашей учебной программе. А вот что тебе действительно нужно будет освоить, и освоить самостоятельно до начала занятий — так это общение со сверстниками. Именно потому я попросил Роксану привезти тебя в школу пораньше. Правда, я рассчитывал, что она поживёт тут с тобой пару дней и поможет адаптироваться на первых порах… ну, ничего. Главное — ты тут.

Сделать что-то, и поставить всех перед фактом — как я понимаю, фирменный стиль Рукс. Так что я только молча кивнул… и, неожиданно для себя, зевнул.

— Сейчас Мао отведёт тебя в твой жилой блок — думаю, в дальнейшем собеседовании нет особой нужды. — Отреагировал Кабуки. — Ты умненькая девочка, а если что — мы, учителя, тебе поможем. Пойдём.

Покинув кабинет вслед за его владельцем, я невольно затормозил: Окина, успевший устроиться в гостевом кресле у журнального столика, даже не сделал попытки встать следом. Пришлось догонять успевшего проскочить весь коридор Куроко бегом.

— Извините… — Мне даже показалось, что я неправильно понял лидера школы. Тем более, что лестница, по которой он начал спускаться, вела явно не на первый этаж, а ниже.

— Это очень быстро. — Не сбавляя шага, отозвался директор, и, с намёком на извинение в голосе, пояснил. — Я понимаю, ты устала, ещё и смена часовых поясов — но лучше сразу разделаться с процедурой и забыть.

— С какой процедурой?

— Блокировки магических способностей, разумеется. А тебе Роксана не..?

— …

15

— Моя… НАША школа — не обычное учебное заведение, — Кабуки остановился между пролётами, глядя на меня-Ми сверху вниз. — Мать тебе совсем ничего не рассказала?

— Только то, что тут ученики не могут причинить друг другу вреда, — послушно повторил я слова Рукс.

— Это верно. Молодые демоны часто не до конца контролируют свои способности, а юные ведьмы и колдуны далеко не всегда представляют себе результат своего заклинания. Именно поэтому в среде одарённых практикуется домашнее обучение — обычно до совершеннолетия. Или школы принимают детей, скажем так, по принципу… гм, совместимости возможностей и способностей. Управляющих огнём нельзя учить среди легко воспламеняемых материалов, например, а тех, у кого поглощённая Сила укрепляет тело — среди хрупких предметов. Понимаешь?

— Логично, — я кивнул.

— Умница, — директор улыбнулся. — Вижу, тебя перспектива блокировки способностей не испугала — но это потому, что ты с детства привыкла считать свой редкий дар чем-то сродни проклятью. Сколько я не пытался переубедить Роксану… Да. Практически все демоны и маги весьма гордятся и дорожат своими родовыми особенностями. Одна мысль о том, что они могут лишиться своей магии даже на время… вызывает панику. Сюда приедут только те, кто заранее согласился. Потому, спрашиваю у тебя сейчас — готова ли ты, Мирен Родика, на время отказаться от своего родового таланта ради обучения?

— Готова, — нам пришлось на секунду поменяться местами, и ответ прозвучал немного пришиблено, но Кабуки, думаю, списал всё это на неизбежное волнение новоявленного студента.

— Хорошо. Тогда — идём.

Пройти, действительно, оказалось совсем недалеко: спуститься ещё на два пролёта и пересечь короткий коридор, заканчивающийся толстой и тяжёлой металлической дверью. На двери моё внимание сконцентрировалось само собой: Куроко пришлось повозиться, отпирая её тремя разными ключами. За преградой, вопреки ожиданию, оказалась практически пустая круглая комната, всё убранство которой составляла узкая и низкая полка-подставка с лежащими на ней ароматными палочками и плоский предмет на стене над ней, завешенный белой тканью. Если верить прочитанной мною и Ми манге — как-то так и должен выглядеть типичный домашний, то есть, в данном случае школьный (и, заодно, подвальный) храм. Прежде, чем я успел что-то спросить, директор небрежным движением сдёрнул полотно, за которым оказалось… ростовое зеркало в деревянной раме.

— Просто приложи руку к стеклу, — подсказал Кабуки. — В любом месте.

— Так?

— Да.

…Что я могу сказать в наше оправдание? Что невероятная сила духа главы академии «Карасу Тенгу» приплющила не только мозги Мирен, но и мои? Что нельзя быть всё время настороже? Что у каждого человека есть предел потрясений и переживаний, после которого острота ума заметно притупляется — а сегодня нам пришлось порядком понервничать? Всё это так, но, одновременно, ни один из приведённых аргументов не извиняет того, что мы добровольно, даже ничего не разузнав, влезли в магический ритуал, который неизвестно как работает, и ни у меня, ни у моей партнёрши не возникло даже попытки подумать, как эта самая блокировка реализуется, и, самое главное, отразится на нашей с ней связи разумов! М-да. Ну, видно, не даром говорят, что дуракам и простакам — везёт…

Раз. Зеркальная поверхность под моими пальцами мигом потеряла блеск, приобретая матовую глубину. Два. В глубине стекла от места касания лучами разбежались цепочки тускло тлеющих символов. Уши моментально заложило, и появилось ощущение, что я проваливаюсь внутрь, одновременно мир вокруг начал размываться, как в тумане. Чисто рефлекторно, и не особо соображая, что я делаю, я потянул на себя нечто за прозрачной преградой — так, как хватается за поручень пассажир в вагоне резко тронувшегося поезда… Три. Зрение в норме, никуда никого не тянет, я-Ми, стою у зеркала, в глубине которого тревожно, но безобидно мерцают некие знаки. И всё.

— А… Всё так и должно быть? — согласен, более глупого вопроса я подобрать даже специально не смог бы. Но — из песни слов не выкинуть.

— Да, — Куроко ободряюще улыбнулся Ми. — Можешь убирать руку.

— Но… — я ещё раз поглядел на символы в стекле, потом на директора, — я ничего такого не чувствую.

— Как я тебе и обещал, девочка.

— Но…

— Тебе волноваться больше не о чем. Идём, не будем заставлять Мао ждать. Тебе ещё в комнате устраиваться.

* * *

Времени, пока я шагал за учителем физкультуры по дорожке до студенческого общежития, как раз хватило, чтобы нам с Ми более-менее придти в себя. Ч-чёрт. Всего каких-то три часа назад моя подруга в первый раз по-настоящему покинула пределы своего дома — и за эти несчастные три часа напроисходило столько, что будто бы месяц прошел. Ну и финальный аккорд — общение с директором… Брр, аж передёргивает, как вспоминаю. Ум, логика, самостоятельное мышление — всё это оказалось бесполезным: всё равно, что человеку остановить локомотив. Каким бы ты сильным не был — против законов физики не попрёшь. Харизма и давление чужой воли — и мозги просто отключились!

— Спасибо! Я уже могу… — партнерша виртуально тронула меня за руку, и я с облегчением поменялся с ней местами. Ощущения собственного тела, лежащего на не таком уж мягком, как мне раньше казалось, диване вызывали острое, физически ощутимое удовольствие. Сквозь неплотно прикрытые веки тускло просвечивал прямоугольник окна. Можно просто не двигаться и ни о чём не думать. И, главное, никакого давления на многострадальную голову. Ох…

— Прости, что я такая…

— Не говори глупостей. Я мужчина, а ты моя девушка — я и должен тебя защищать…

— Нет! — неожиданно твёрдо отозвалась демонесса, сбив моё расслабленное настроение и заставив распахнуть глаза. — Мы должны друг друга защищать. Не только ты меня. Я тоже могу!

Опа. Это что-то новенькое…

— Конечно, можешь, — я уселся, потирая виски. — Вспомни, сколько раз ты выручала меня «шармом»… и ещё много чем. Сегодня чуть ли не первый раз, когда мне представилась возможность действительно помочь тебе, а не наоб…

— Это всё не то, — упрямо качнула головой Мирен. — «Очарование» не стоит мне никаких усилий, это часть меня. Ты уже столько сделал для нас, а я сидела в холде сиднем и ждала у моря погоды!

— Это было наше совместное решение, — я немного растерялся — в первый раз видел, точнее, ощущал свою подругу такой.

— А если бы блокировка разорвала наш контакт? — ага, а вот и причина: до суккубы тоже дошло, что мы прошли по краю.

— Но не разорвала же. В любом случае — выбора особого не было.

— Вот именно!

Я сразу даже не нашёлся с ответом. А когда нашёлся — серьёзно задумался: действительно, мы давным-давно приняли свою связь как данность, последние несколько лет даже не делая попыток разобраться, что она вообще такое.

— Я в любом случае дождался бы тебя. А ты бы меня нашла, — в конце концов озвучил я. — Ты действительно сильная. Сама по себе, а не только потому, что мы вместе. И я не магическую силу имею в виду. Я верю в тебя.

Ми наконец-то несмело улыбнулась.

Интерлюдия

Кабинет Куроко Кабуки.

Немного позже.

— Общение с нашими заокеанскими «партнёрами» окончательно испортило тебя, мальчик, — с лёгкими осуждающими нотками в голосе прогудел директор, не отрываясь от монитора. Окина молча и без особого раскаяния пожал плечами, удобно устроившись на свободном углу монументальной столешницы — спорить с Куроку он не собирался.

— Укладываемся по срокам? — вместо этого спросил он.

— Более или менее. Сам знаешь, нас никто не торопит: когда начнём, тогда и начнём. Время ещё есть, — закрыв очередную смету, Кабуки наконец отвернулся от дисплея и посмотрел на подчинённого.

— Девочка и девочка, ничего такого, — ответил на незаданный вопрос учитель физкультуры. — Роксана ожидала, что у дочери будет срыв в городе, но та смогла сдержаться…

— Я так и понял, — кивнул своим мыслям директор.

— …Устроил её в пятом студенческом, — закончил отчёт зам по административной части. Помолчал секунду, и уже менее уверенно спросил: — А нам точно нужно было её принимать? Девочка совсем слабосильная, как видно.

— Какой же ты всё-таки расист, Мао, — неодобрительно покачал головой Куроко.

— Наш план… — с намёком возвел очи горе физкультурник.

— …никак не зависит от одного человека, — отрезал хозяин кабинета, заставив гостя поморщится на слове «человек». — Ценность уникального таланта суккуб не зависит от мощности врожденных способностей. Наоборот, хорошо: у малышки не будет проблем с контролем. С её матерью пришлось повозиться…

— …и всё равно — без толку.

— Где нужно — Роксана прекрасно справляется, тебе ли не знать, — хмыкнул лидер «Карасу Тенгу», заставив подчинённого скривиться ещё сильнее.

— Только она — неуправляемая! — Окина осёкся под насмешливым прищуром шефа. — Ладно, ладно, я всё понял…

— Пятый корпус, говоришь? — вновь вернулся к школьным вопросам Кабуки. — Хорошо. Скоро приедет дочь Куроцуки — поселишь её в том же жилом блоке.

— Всех ненормальных в одно место? — вырвалось у Окины.

— Что-то типа того, — одними губами улыбнулся Куроко. — Заодно и подружатся, может быть.

— Да? — усомнился учитель.

— А почему — нет? — Куроко вернулся к документам на компьютере, и неожиданно спросил: — Уже жалеешь, что ввязался?

— Нет, — дёрнул щекой японец. — Но дети…

— Ты так говоришь, как будто дети — не люди. Тем более, мы же не ясли набираем, а уже вполне сформировавшихся подростков.

— Со взрослыми — проще, — по интонации было заметно, что физкультурник уже не пытается что-то доказать.

— Или — сложнее, — в тон ответил директор. — Окина, вот скажи — для кого мы всё это затеяли?

— А? — Мао растерялся. — Для кого? Для… себя?

Куроко в ответ басовито рассмеялся.

— Тогда ответь, зачем это всё — нам?

И, получив в ответ раздражённый взгляд, развеселился окончательно:

— Проблемы с формулировками? Иди тогда и подумай… на ночь глядя. Иди-иди, тебе полезно.

Низкий, рокочущий хохот на грани слышимости преследовал порядком раздражённого зама по административной части до самого выхода — и никакая звукоизоляция не помогла. А теперь ещё и вместо того, чтобы с чувством выполненного долга лечь спать, придется медитировать как бы не пару часов, пытаясь найти в себе ответ на дурацкий и вместе с тем подспудно раздражающий вопрос, который шеф без всяких усилий вогнал в подсознание подчинённого на манер занозы под кожу. Теперь будет «чесаться», пока не выдернешь: излюбленный метод обучения сенсея. Ну идиотский же вопрос: зачем разумному — власть? Очевидно же. Каждому. Только вот как ответить? И как ответить, зачем власть нужна лично ему, Окине Мао? Ксо! Похоже, парой часов обойтись не получится — тут и пары дней будет мало…

Часть 2

Быть свободным от общества нельзя

16

— Дима-а-а!

Я сначала разлепил глаза, нашёл взглядом стоящий на столе монитор — на скринсейвер были выведены огромные «цифровые» часы — и только после этого с тихим стоном откинулся на подушку.

— Ми?

— Тут опять этот шум… ну, как прибой. Я услышала и проснулась…

— Прибой?

Сонливость постепенно выветривалась, взамен даря моей голове неповторимое ощущение застрявшей между ушей чугунной гири и мягко так намекая на неизбежную при таком неаккуратном обращении с собственным организмом утреннюю мигрень. Впрочем, до утра ещё далеко — только-только за полночь. А у моей партнёрши сейчас…

— Шесть утра. Прости, пожалуйста! Тут так тихо, все спят — и этот шелест…

Получив контроль над телом суккубы, я убедился, что противный то ли шёпот, то ли шипящий присвист имел именно ментальную природу — он немедленно стих, как только у руля стал бесчувственный я. Чёрт. Кажется, поспать сегодня не придётся…

— Я думаю, я и сама справлюсь… — как-то не очень уверенно предложила Ми, — и звук вовсе не противный… и не страшный. Только спать мешает, но я уже выспалась!

— И потому ты меня разбудила сразу же, как только проснулась, ага, — я сладко, до хруста в челюсти зевнул. — Кстати, как ты узнала, что все спят?

— Почувствовала… ой.

— Вот-вот.

На поверку, шум оказался не настолько уж и мешающим — что-то вроде шипения включенных, но не используемых акустических колонок. Впрочем, по большому счёту дело было не в нём. Надо было быть клиническим идиотом, чтобы не увидеть в артефакте-блокираторе ту же «технологию» (магологию? чарологию?), что и в «нашей» паре зеркал. Только наши то ли сломались, то ли разрядились, а это — работало. Точнее, не работало — но, по крайней мере, попыталось сработать. И у меня такое чувство, будто я ему и помешал…

— Я собралась. Только…

— Логика мне подсказывает, что будь на территории школы опасные места, Окина бы это обязательно сказал, ну или хотя бы намекнул. «Если вам дорога жизнь, не ходите в коридор на третьем этаже»… Как вариант, по крайней мере попросил бы дождаться сопровождающего для первой прогулки. Так что надо хотя бы выяснить причину шума, прежде чем… решать, что со всем этим делать, — потерев виски, коротко поделился своими соображениями. Спать уже вроде бы не хотелось, но, даже не смотря на полулитровую чашку мерзкого растворимого кофе, главным желанием оставалось разделаться со всем, что мешает, и опять занять горизонтальное положение. И вот уж что мне хотелось отложить — так это решение вопроса с магией суккуб. Хотя бы до того момента, когда голова начнёт соображать.

— Ты как всегда прав, — признала Ми.

Прогулка на свежем воздухе прогнала остатки сонливости: ощущениям всё равно, сколько тысяч километров разделяют меня и партнёршу. Да и «прогулка» вышла та ещё — с тем же успехом можно было бы погулять по какой-нибудь стройплощадке в выходной день. Половина — без преувеличения! — территории холда оказалась перекопана, заставлена и завалена строительным мусором (аккуратно собранным в кучи, да, но тем не менее) и ещё не использованными стройматериалами. Из зданий без лесов стояли, собственно, коттеджи-общежития для студентов, и прямоугольный приземистый павильон со стеклянными стенами, оказавшийся столовой. Все остальные сооружения в лучшем случае пребывали в состоянии отделки фасадов. Дополняли картину сбившиеся в маленькое стадо бульдозеры, пара экскаваторов и подъёмный кран на многоосном шасси. Да уж, развернулся Кабуки тут по полной программе, и, судя по затраченным усилиям, решил он устроиться в качестве директора в «академии» «Карасу Тенгу» как минимум надолго. По крайней мере, иной причины производить дорогостоящий и совершенно бесполезный в плане учебных успехов ландшафтный дизайн я не видел: по нетронутым уголкам места Силы можно было сказать, что тут было не так уж и плохо…

Пока мы пробирались через весь этот рукотворный хаос (интересно, Куроку и в самом деле считает, что успеет всё закончить к началу занятий?), мои мысли упорно возвращались к эпизоду с зеркалом. И чем дольше я думал, тем больше убеждался — если директор действительно не заметил, что блокировка не сработала, то, пожалуй, сообщать ему об этом не стоило.

— Мне Кабуки не показался плохим чело… демоном, — Ми с сомнением оглядела стену старых деревьев, из-за которой доносился заметно усилившийся шум, и, вздохнув, ступила на узкую тропинку. — Может быть, он что-нибудь придумает…

— Этого и опасаюсь. Я всё вспоминаю, что произошло в подвале… И мне всё больше и больше неудача с блокировкой напоминает… ну, конфликт. Знаешь, как если две разные программы обращаются к одному файлу или… Чёрт!

— Что?! — суккуба замерла, прервав шаг. — Что такое?

— …Или две запущенные копии одной и той же программы!

* * *

Связь. Как бы пафосно и глупо не звучало, но это самое ценное, что у нас с Мирен есть. То, благодаря чему мы есть друг у друга. Наверное, что-то такое чувствует человек, остановившийся, чтобы полюбоваться облаками, а потом обнаруживший, что чудом не сделал следующий шаг в пропасть под ногами. Если бы Ми вцепилась в меня так в реальности, а не в «виртуальном пространстве», синяки бы остались с гарантией, да я и сам не отстал. Словно ледяной ветер в лицо пахнул среди жаркого летнего полдня. Ч-чёрт… Самое главное, я почему-то был чётко уверен, что моя последняя догадка — верная. Проклятье, аж потряхивать начало! И меня, и Ми.

— Спокойно, спокойно, — мне первому удалось взять себя в руки. — Ничего не произошло. Мы справились.

Не знаю как, но… неважно.

— Да… — подруга всё-таки шмыгнула носом. — Но…

— Давай пока об этом просто не думать. Повезло — значит, повезло. Вот если Кабуки спросит… — я не стал доводить фразу до конца — всё и так было понятно. Вопрос о добровольном признании директору теперь даже не стоял. Я ещё подумал — и постарался скрыть эти мысли от партнёрши, — что если всё в итоге вскроется, даже несколько дней или несколько недель вместе существенно помогут молодой суккубе обжиться на новом месте. Пусть даже она и прошла со мной какую-никакую «школу жизни» — в любом случае… Хотя, если так подумать, Рукс за несколько лет не смогла заметить нашу связь через зеркало, так почему должен заметить кто-то другой. Или… Так, нужно прекращать гонять по кругу одни и те же мысли. По крайне мере — пока.

— Пошли разбираться с шумом, — потормошил я впавшую в глубокую задумчивость девушку. — Будем разбираться с проблемами по-очереди.

* * *

Бурная стройка-реконструкция всего-и-вся упиралась в нечто, поначалу принятое мною за парк или даже лес. Оказалось — узкая, и пятидесяти метров нет, стена деревьев — этакая лесополоса, какой возделанные поля от ветра защищают. Поле тоже было — точнее, скорее этакий мегаогород: широкая уходящая вправо и влево полоса качественно перепаханной земли, на которой рядами росла банальная картошка, потом капуста, потом опять картошка. Хороший у школы купол, даже на натуральное хозяйство место осталось. Шорох, поскрипывание и иные, складывающиеся в шум ощущения шли именно отсюда — такое впечатление, что прямо из грядок.

— Психоактивные овощи… — пробормотал я, заставив Ми сбиться с шага.

— Что? — моя партнёрша даже помотала головой. Так ушла в себя, что последние несколько минут буквально ничего не замечала вокруг. — Ой…

— Кажется, мы только что поставили под угрозу вегетарианство на планете…

— А мы точно можем все оставить… Вот так?

М-да. Вопрос дня, если не вопрос года.

— Можем, — я прислушался к себе, и гораздо увереннее добавил: — Мы справимся. Я точно знаю. В конце концов, ты выдержала в «Китае-2», а тут во всём холде будет столько же людей, сколько там на ста квадратных метрах улицы умещается. И ты справилась. Если что… По-моему, мы уже виртуозно быстрый обмен отработали. А разницу во времени… как-нибудь переживу.

Ми ничего не ответила, да мне и не нужны были слова — волна тепла и признательности, пришедшая от суккубы, заставила меня улыбнуться и крепче сжать виртуальные объятия. Как же я её люблю! И как же счастлив, совершенно точно зная, что моя девушка любит меня ничуть не меньше. Говорить просто не нужно…

* * *

— …Так, — мы пришли в себя от «приступа» нежности минут через пять и одновременно. — Давай всё-таки разберёмся с посторонними звуками, что ли.

— Ага! — Мирен забавно помотала головой, разгоняя «розовый туман» и улыбаясь. И у неё, и у меня на душе было необычайно легко. — А… как?

— Хороший вопрос… — Картофельно-капустная плантация, издающая шум, воспринимаемый эмпатией суккуб, как-то не располагала к вдумчивой аналитике путем визуального наблюдения, хотя бы потому, что лично я ничего необычного в упор не видел. Не выкапывать же образец, в самом деле? Спереть капустный кочан с грядки в первый же день пребывания в старшей школе — это как-то… чересчур.

— Знаю! — Вдруг просияла Ми, и, прежде, чем я успел разобраться в её задумке, долбанула по источнику шума «шармом»!

17

— Ведов, а ты в курсе, что учебное пособие выдаётся только старостам групп? — библиотекарша, тем не менее, уже выудила из под «прилавка» огромный том формата «а-три» весом как два кирпича и споро заполняла бумажную карточку-ярлычок. Ни разу не включенный на моей памяти новенький компьютер продолжал сиротливо пылиться в углу.

— Знаю, — я покосился на вместилище знаний и вздохнул, пытаясь подавить зевок. — Но у нас старосту отчислили. Пока я вместо него… исполняю обязанности.

— Пока?

— Пока вместо, — уточнил я.

— Ну-ну. Держи. И смотри, книга новая, и за состоянием чтоб лично следил!

— Конечно, разумеется…

Вывалившись из анахронического «источника знаний», я первым делом раскрыл ценную, редкую книгу, которой убить можно было — если кинуть метко — и… зевнул вместо вздоха. Устал. Ярко бликующая в тусклом освещении коридора прекрасная мелованная бумага мало того, что не влезала ни в один нормальный бытовой сканер (и с гарантией засвечивалась при попытке отсканировать её на чертёжном), так ещё и информация внутри была скомпонована на манер дорогого фотографического альбома. То есть анатомические препараты во весь разворот и тонкие бледные скупые подписи со стрелочками без фона прямо поверх изображения. Нужно занять на день профессиональную фотостудию, чтобы более-менее качественно перевести всё в цифровой формат, да и то, не факт, что выйдет приемлемый результат. Теперь понятно, почему в интернете не скачать. Как-то придётся собирать одногруппников и вместе с этой «прелестью» работать, блин.

Я хмыкнул: Ми сегодня тоже посетила библиотеку, где ей выдали учебники… М-да. Выдали планшет-читалку на «электронных чернилах» с учебниками и тонкий современный ноутбук для работы с медиаматериалами — мне аж завидно стало! Кроме того, выяснилось, что всю жилую часть холда сплошняком покрывает сеть wi-fi… А мне тут — карточку в библиотеке вручную заполняют. Надо, видимо, сказать спасибо, что шариковой ручкой, а не пером! Мысли в очередной раз вернулись к событиям ночи — ну, или раннего утра для моей партнёрши, и я в очередной же раз не смог сдержать улыбки.

* * *

…Шарм! Перехватить «спелл по площади» я банально не успел — просто не ожидал, что суккуба возьмёт и шарахнет своим даром по грядкам. Удар, правда, как мне сначала показалось, пришёлся в пустоту. А потом… земля зашевелилась!

— Ииии! — хорошо, что управление телом я у Мирен всё-таки отобрал — иначе, боюсь, ультразвуковой писк перебудил бы половину «академии» как минимум! Впрочем, я и сам изрядно струхнул и попятился, когда увидел, как в десятках мест вспаханные гряды поднимаются холмиками и выпускают что-то серо-чёрное. Как не упал только, запнувшись о корни деревьев.

— Беги! — закричала мне Ми, но я уже успел уловить в движениях нечто знакомое.

— Это же… землеройки, — вслух проговорил я, ошарашено разглядывая три десятка зверьков с характерными «разлапистыми» носами. Зверьков, целеустремлённо ползущих ко мне, как металлическая стружка — к магниту… Вот только «убежать» я бы смог, пожалуй, и медленным прогулочным шагом. — Оказывается, ты можешь чувствовать животных…

— В-всё равно, ух-ходи оттуда. Пожалуйста! — попросила меня суккуба. — И п-почему их так много?!

— Вроде бы землеройки живут колониями… Некоторые, — глядя на «паломничество», я всё-таки решил зайти глубже в лесополосу, с некоторым облегчением обнаружив, что зверьки меня действительно не видят. Более того, ближайшие, видимо почувствовав мои шаги через сотрясение почвы, начали очень проворно зарываться в рыхлый грунт. Гораздо проворнее, чем ползли. — Странно, а через меня ты эмоции животных никогда не «принимала». Интересно, что они сейчас чувствуют?

— Совершенно не интересно! — с жаром уверила меня девушка, виртуально упёршись в мои плечи вытянутыми руками, чтобы случайно не принять управление. — Уведи меня отсюда, Дима!

Впрочем, когда мы опять вышли к стройке, суккуба всё-таки поменялась со мной местами, и мы снова услышали куда более громкий, чем раньше, шелест. Отчётливо-возбуждённый..

— Кажется, колонию ждёт всплеск численности, — без задней мысли прокомментировал я… и едва успел «подхватить» потерявшее равновесие тело Ми: его хозяйка, покрасневшая до кончиков ушей, уже «спряталась» у меня «за спиной», упёршись лбом между лопаток.

* * *

Так и ходил целый день, попеременно расплываясь в улыбке-до-ушей и зевая: поспать после такого приключения и ударной дозы кофе до начала занятий так и не удалось. Мне пришлось «выгуливать» свою подругу до тех пор, пока зверьки не успокоились, вернувшись к фоновой деятельности, ну и параллельно мы разобрались в том, где что в школе Карасу Тенгу находится. Благо щит с планом территории оказался уже установлен — прямо напротив учебной части, здания, где Ми вчера «собеседовал» Куроко. Из плана выяснилось наличие библиотеки, столовой, школьного ателье, прачечной и ещё массы полезных и интересных объектов — собственно, здание с учебными классами на фоне количества остальных построек просто терялось. Целый кампус университета какой-то, а не школа. Разумеется, ателье оказалось закрыто, столовая — открыта, но пуста, однако об алчущих в неурочное время пищи студентах (и строителях, скорее всего) позаботились, установив несколько бесплатных автоматов с фастфудом вроде шоколадных батончиков. А вот библиотека, простите, «информационный центр» — работала.

— Мирен Родика? — вынырнувшая из-за нагромождения коробок молодая женщина мгновенно вцепилась Ми в плечо. — Какая ты лапочка, оказывается! Можно я буду называть тебя Ми-тян? Ах да, я Лючия Нацуро, замдиректора по учебной работе.

— Привет… — суккуба, которой я без слов всучил управление телом (землеройки, по счастью, уже успокоились), пошатнулась, но завуч не дала ей и шага ступить — буквально утянула за собой сквозь хаос отделочного ремонта в свой кабинет, попутно выстреливая в пулемётном темпе информацию, мешая японские и итальянские слова:

— Моя первая ученица! Ах, так здорово! Я — скажу тебе честно — волнуюсь! Как хорошо, что ты сама зашла — нас тут всего пятеро сейчас, я имею в виду, преподавателей — так что я уж было решила идти тебя караулить в коттедже, а ты уже тут. Тоже ранняя пташка? Мы, значит, родственные души! Сейчас я тебе всё-всё расскажу! И кофе! Представляешь, эти все мои коллеги — чаехлёбы, так что, надеюсь, ты любишь кофе? Любишь? Ура!

И в том же темпе — два часа. Причём Лючия (судя по фамилии оказавшаяся полуяпонкой) действительно была рада — просто таки фонтанируя энтузиазмом, заражая окружающих позитивом. Насилу удалось сбежать, когда подтянулись строители: весь этот океан энергии обрушился на них. Ми отправилась отходить от культурного шока и осваивать выданную между делом технику, а я — учиться.

* * *

— …А если наша связь порвётся тогда, когда мы будем далеко друг от друга и не сможем встретится ещё долго?

— Что?! — я чуть не выронил атлас, который листал, вольготно расположившись на автобусном сидении. Вольготно — потому что соседнее место никто не занимал дольше, чем на тридцать секунд: зрелище профессионально препарированных и не менее профессионально заснятых в таком виде внутренних органов брюшной полости человека никого не оставляло равнодушным. Какая полезная книжка… Только бы весила поменьше.

— Я всё время возвращаюсь к мысли о том, что наш канал связи мог быть разорван. Мы ведь так и не выяснили, как наша связь работает… — пояснила свою мысль Ми. За окном её комнаты редкие фонари разгоняли густой полумрак глубокого вечера, сама суккуба уже легла и, как я думал, засыпала. Ан нет.

— Что-то мне подсказывает: Куроку не особо жаждет подробно объяснить принцип работы своего зеркала, — хорошее настроение, не оставлявшее меня целый день, сгинуло без следа. — Попробуем выяснить самостоятельно, но для этого тебе нужно как минимум освоиться в школе. А там что-нибудь придумаем.

— А что делать, если связь прервётся раньше?

— Просто будем поосторожнее с незнакомыми зеркалами… — я мысленно пожал плечами. — Даже если ничего не выйдет узнать, через два года мы встретимся — и всё это перестанет иметь значение.

— А если что-то всё-таки произойдёт раньше? — упорно гнула свою линию Мирен. — Я… не хочу остаться одна.

— На самый крайний случай — тебе достаточно будет выбраться из холда, добраться до ближайшего компьютера с интернетом — и ты сможешь связаться со мной. Хотя ты права — нужно выяснить, смогу ли я в случае чего до тебя добраться…

Мне передалось волнение девушки: оставлять Ми одну мне очень, просто очень не хотелось бы. И дело не в пресловутом шарме (хотя и в нём тоже) — просто, пусть мы и всё делали вместе, но у меня уже был опыт самостоятельной жизни в «мире людей», а вот у моей партнёрши аналогичного опыта по «магическому миру» набралось три с небольшим часа — не считая тепличных условий свободной от учеников школы. Я-то не потеряюсь, если что, а вот моя партнёрша после устроенного матерью незабываемого путешествия не может рассчитывать даже на Рукс. И помочь некому… стоп. Я дебил!

— Ми! Я знаю, что делать: нам… тебе просто нужны школьные друзья!

18

Дружба. Всё просто и понятно. Ага.

— Хорошо относиться к окружающим, помогать по мере возможностей…

— Причём, чем больше времени происходит общение, тем больше шансов подружиться. И тем больше помощь и сильнее совместно пережитые ощущения, — я и Ми добросовестно пытались обобщить всё, что знали по поводу обзаведения друзьями. — В школе и ВУЗе, таким образом, получаются практически идеальные условия, и друзья появятся сами собой…

М-да.

— Или не появятся, — самокритично закончил я. Признаться, с точки зрения обзаведения друзьями, я свою учёбу в университете не рассматривал. И уж тем более — в школе. Скорее, сделал всё, чтобы дружба ни с кем не появилась. Не специально, конечно, просто у меня была Цель, и на тупое «совместное времяпрепровождение» с одноклассниками вне уроков времени просто не оставалось. А уж переживать «совместные сильные ощущения» путём совместного распития спиртных напитков у кого-нибудь на квартире «пока родители в отъезде», курить втихаря или делать ещё чего-то столь же интеллектуальное — нет, спасибо, как-нибудь без меня. С каким огромным облегчением я расставался с «родной школой» — не передать! И это при том, что ко мне все там довольно благожелательно относились — шарм помогал. Может, просто не повезло со сверстниками?

— Ну… Макс — твой друг, — напомнила мне Ми. — Он сам так говорил.

— Боже упаси! — я испытал смутное желание перекреститься, только представив себе общение с Сумских вне занятий. Да у меня голова взорвётся!

— Ты своим одногруппникам часто помогаешь…

— Ради хорошего отношения. Ты же сама знаешь. Тем более, нам же это ничего не стоит… — отмахнулся было я, но внезапно понял, на что указывает мне партнёрша: — стоп. Ты хочешь сказать — я сам не даю окружающим стать моими друзьями?

— Ну… да, — кивнула суккуба.

Есть повод задуматься. Серьёзно задуматься.

* * *

Локальная сеть школы «Карасу Тенгу» после ознакомления с ней вызывала примерно те же ощущения, что и реальная территория «академии»: огромный размах и половина не доделана, не работает, или работает, но не так. Кабуки не поскупился — в библиотечном разделе нашлись электронные учебники для старшей школы на всех самых распространенных языках мира, включая даже греческий (Ми некоторое время развлекалась, пытаясь на нём читать). Кроме того, с ноутбука можно было воспользоваться полудюжиной электронных энциклопедий и вдвое большим числом толковых словарей и справочников, увязанных единой поисковой системой: в чём-то даже поудобнее Википедии и иных общедоступных интернет-сервисов. Выхода в интернет, правда, не было, но в принципе с таким набором софта он был и не особо нужен. К сожалению, данных о «магическом мире» тоже не было никаких — ни в форме учебников, ни в справочниках. То ли не успели загрузить (полагаю, в отличие от «человеческого» софта их было просто не купить), то ли их в принципе не перевели в цифровую форму. Нацуро упоминала, что в библиотеке будет читальный зал и «настоящие книги», и даже показала помещение — пока пустое, тёмное и со свисающими с потолка змеями электрических кабелей…

Хотя и того, что было в сети, вполне хватило: Мирен влипла в то, что в интернете называют «вики-эффект». Переходишь по заинтересовавшей ссылке в любопытной статье, потом по второй и третью открываешь прочесть позднее… А потом удивляешься: когда это день успел закончиться? Пришлось выгонять партнёршу на обед чуть ли не пинками, да и в столовке она не отрывалась от ноута — нашла иллюстрированный прекрасными фотографиями атлас живой природы и пропала для мира, только периодически дёргая меня восторженными воплями: «смотри, какая птичка! Кошечка! О… А это что?» Впрочем, с атласами у меня, похоже, вообще… карма.

* * *

— О! Ты его всё-таки достал! — Алёна вцепилась в «фолиант» анатомического атласа с видом, будто ждала этого всю жизнь.

— Достал, достал, — я вздохнул. Вопрос спорный, кто кого больше достал: таскать с собой книгу приличной толщины и размерами с альбом для черчения оказалось удовольствием сильно ниже среднего. А уж как меня провожали взглядами другие студенты, когда я шёл по коридорам родного ВУЗа с полосатой клеёнчатой сумкой в руках — больше «вместилище знаний» никуда нормально не помещалось…

— Круто! — девушка разглядывала фотографии препаратов органов брюшной полости так, как будто это было как минимум утерянное века назад священное писание. — Ну что, я беру в общагу?

— …

Собрать большую часть группы после последней пары оказалось не так уж сложно: как ни крути, а анатомия — один из самых сложных предметов в учебном курсе. Нужно не просто запомнить тысячи наименований различных частей мышц, костей и внутренних органов, но и уметь их найти, причём не только на картинке. Атлас с высококлассными фотографиями (большая часть с нескольких ракурсов) в этом плане оказался действительно бесценным помощником — потому что альтернативой была самостоятельная работа с настоящими препаратами, мало того, что воняющими формалином, так ещё и практически никак не размеченными. Как мы упарывались во время первого семестра — и это только с костями и мышцами, где, как выяснилось чуть позже, всё просто и логично. И чётко видно, как оказалось… По сравнению со срезами головного мозга или там печени. М-да. В общем, Alma Mater совсем не зря закупила в библиотеку фотоатласы, пусть и в ограниченном числе, и не зря старшекурсники посоветовали их достать. Вот только…

— Кому ещё чаю? — Алёна на правах хозяйки комнаты бухнула на видавший виды табурет исходящий обжигающим паром пластмассовый электрочайник. — Пакетиков у нас много! А кружки — не обращайте внимание на цвет, мы их просто редко моем.

— Угу… Перелистывай.

— Погоди!

— Нет, давай дальше!

Я беззвучно выдохнул, и в который раз пихнул Макса локтем в бок. Против привалившейся, фактически, повисшей на моём плече с другой стороны Насти я ничего не имел, хотя сосредоточиться на книге, а не на тактильных ощущениях было… немного сложно.

— Я нашла! — Инга, радостно размахивая полной кипятка кружкой, ткнула пальцем в страницу. Кровать — больше сидеть в комнате жилого блока общежития было просто негде, так как оба наличных табурета оказались заняты необходимыми вещами вроде кружек и самого атласа — горестно скрипнула, отмечая перемещение веса пятерых студенческих тел. Громкий стук столкнувшихся лбом и чудом перехваченный у пола чайник. Налаживание дружеских отношений открылось для меня с совершенно неожиданной стороны…

* * *

— Дима-а-а!

Глаза. Монитор. Пять утра… Чёрт. Сегодня же суббота… Какое счастье, что мне хватило мозгов принести книгу на занятия в пятницу. Занимались мы до десяти вечера… «Занимались», ага. Нет, где-то до восьми вечера мы действительно учили, а вот потом — старательно обпивали Алену на «безлимитную» заварку и тупо трепались — правда, атлас лежал раскрытый рядом, типа «мы учимся». Общажники пересказывали истории старшекурсников — оказывается, они тут плотно общаются, особенно те, кто из одних и тех же школ выпустились. Остальные не отставали — хорошо так посидели… Книгу, несмотря на отчаянное сопротивление, я всё-таки унёс… Пока домой добрался, пока то-сё…

— Ми?

— Дима-а! У меня тут соседка в комнату напротив въехала!!! Что делать?!

Боже…

19

— …Я слышала, её Мао привёл! Сказал, что у неё уже есть соседка по этажу. Что делать?! — была бы небольшая комната жилого модуля чуть больше — и Ми металась бы от стены к стене, а так — просто замерла точно в центре помещения.

— Во-первых, не кипешить, — я некоторое время тщетно пытался понять, что мне кажется странным, но спросонья никак не мог сообразить. — И вообще, с чего ты всполошилась?

— Она же моя соседка! Я должна с ней подружиться! А если я не смогу?!

Дела… Кажется, без кофе опять не обойтись.

— Даже если не подружишься — ничего страшного…

— Если с ней не подружусь — то как с другими?! — кажется, с восприятием логики у моей партнёрши от волнения стало совсем туго. И угораздило же меня ляпнуть на счёт дружбы… Хотя идея, надо признать, вполне здравая. А Мирен, кстати, хоть и разнервничалась, свои эмоции не перевела в шарм… Тьфу, блин! Это всё утро и недосып.

— Ми! Ты суккуба, блин! Ты даже с землеройкой подружиться можешь, не то, что с чело… с демоном или магом!

Подействовало: девушка замерла, а на меня выплеснулась целая волна облегчения.

— Дима, ты гений!

Ага, гений с головной болью. Уже вскипятив чайник и заливая растворимую бурду водой, я вдруг понял, что меня обеспокоило. В эмпатическом диапазоне через ощущения Ми я «слышал» шелест-шевеление упомянутых землероек, слабые отголоски эмоций просыпающихся строителей-ремонтников («„мать-мать-мать“, — по привычке ответило эхо»), но только не ощущения живого человека из соседнего помещения. М-мать…

* * *

— Но…

— Ты сама сказала — соседка не выходила.

— Но как я?..

— Ми. Просто постучи!

— А вдруг она откроет?

Как приятно оконное стекло холодит лоб…

— Скажешь чистую правду: хочешь познакомиться с будущей одноклассницей.

— А вдруг она не откроет?!

— Всё ещё проще: прогуляешься в школьную администрацию.

— Но…

У меня много терпения. Целое море терпения…

— Ми. Вдруг ей действительно стало плохо? — надеюсь, не до смерти. А то будет отличное начало нового дня. — Хочешь, я сам?

Мирен очень, очень хотела свалить на меня процедуру «первого контакта» с представителем соседней комнаты — я это прекрасно чувствовал. Но пересилила себя, справедливо рассудив, что отступив в первый раз от потенциального знакомства с незнакомым сверстником, вряд ли облегчит себе общение с однокашниками в дальнейшем. Кроме того, уголком сознания она понимала, что если я возьму управление, то мы перестанем что либо чувствовать, а если соседка действительно спит, и не проснётся от стука до конца — можно будет, почувствовав это, незаметно свалить…

— Давай!

— Тук-тук-тук, — дверь комнаты только кажется цельнодеревянной, звук глухой. И… тишина. Во всех смыслах.

— Ещё раз.

В этот раз суккуба постучала увереннее. С тем же результатом.

— Мне идти к Кабуки?

— Наверн… М-мать!

Дверь — совершенно беззвучно и резко — распахнулась! На пороге комнаты, обставленной один в один с комнатой моей подруги, обнаружилась искомая соседка. Полностью одетая — сна ни в одном глазу. И живая-здоровая… Кажется. Потому что ментальный фон от неё по-прежнему не шёл.

* * *

Есть такая поговорка: «один ум — хорошо, а два — лучше». Очень справедливая поговорка — могу ответственно заявить, опираясь на собственный опыт. Бывает множество ситуаций, в которых одни люди теряются, пугаются или просто оказываются дезориентированными, а другие реагируют быстро и правильно. И наоборот. Мы с Ми научились пользоваться своим преимуществом давным-давно, благо — время было. Ситуации, когда мы оба не знали, что делать, тоже были — но в количестве буквально по пальцам пересчитать. Сегодня добавилась ещё одна.

Казалось, что само время внезапно остановилось — настолько статичной была наблюдаемая мною через глаза Ми картина: открытая дверь в соседнюю жилую комнату на этаже и стоящая в проёме девушка. Молодая, низкого роста — ниже моей подруги на целую голову — с азиатскими раскосыми глазами и с длинными прямыми чёрными как смоль волосами, забранными на макушке в тугой хвост-пучок. Девушка не двигалась, спокойно и совершенно неподвижно смотрела на Ми и, как мне сначала почудилось — даже не дышала. Не двигались ни зрачки, которые у живого человека всегда чуть-чуть, да смещаются, ни мимические мышцы на лице, не дрожали губы и крылья носа — словно в дверном проеме стояла идеально раскрашенная под живого человека гениально вылепленная статуя, или кукла в полный человеческий рост…

— Привет.

Ми дёрнулась, а я натурально подпрыгнул, хорошо хоть кофе уже давно допил и чашку подальше отставил. И судорожно вдохнул — оказывается, пока я смотрел на живую всё-таки соседку Ми, рефлекторно задержал дыхание.

— П-прив… ет… — с трудом выговорила последний слог суккуба, потому что ожившая на время произнесения короткого слова девушка вновь замерла, как будто во мгновение ока окаменев. Как ролик, поставленный на паузу. Краем сознания я отметил, что эмоциональных ощущений от собеседницы Ми так и не возникло.

— …Я-а… Мирен… твоя соседка… — больше по инерции, чем сознательно выдала моя партнёрша, пока я пытался инстинктивно пытался сбросить странное оцепенение, возникающее при взгляде на черноволосую, — …хочу с тобой подружиться!

Последняя фраза, словно сильнейшее заклинание, разбила наваждение. Мне, несмотря на всё напряжение ситуации, захотелось приложить ладонь к лицу, а у соседки-«статуи» дрогнула бровь и пробилась самая первая эмоция — лёгкое, скептическое недоумение. Я, в каком-то смысле пребывая в голове блондинки, знал, что произошло: когда черноволосая сказала «привет» — выдала заранее заготовленную «речь», то, что собиралась сказать в случае, если соседка откроет на стук. Но реакция азиатки так выбила её из колеи, что, пробормотав начало, она сразу же выпалила и самый конец.

— Я Куроцуки. Из клана Нанао, — вероятно, немного поколебавшись (внешне и в эмоциях это никак не отразилось), сообщила наконец соседка Ми. Видимо, название клана что-то такое должно было сказать собеседнику — по крайней мере, иначе бы японка (имя характерное для японского языка, до того разговор шёл на английском) не стала бы выделять свою фамилию отдельной фразой. Впрочем, додумать возникшую мысль я просто не успел: Ми, моментально поклонившись в традициях современного этикета страны восходящего солнца, сразу же ответила:

— А я Мирен Родика, я суккуба!

Тонкая чёрная идеально накрашенная бровка поднялась выше, и от Куроцуки опять повеяло… чем-то. Слабый эмоциональный фон не читался — слишком много в нём было всего намешано. Впрочем, через несколько секунд эмоции всё-таки пропали, а бровь вернулась в свое первоначальное состояние.

— Хорошо, Мирен-сан, я буду твоей подругой, — невероятно серьёзно произнесла японка, церемонно поклонилась, и закрыла дверь, оставив Ми стоять в коридоре соляным столпом. И что это такое было?

* * *

— Я вела себя, как полная дура, да? — Ми захлопнула дверь своей комнаты, и тут же сползла по ней спиной на пол, закрыв лицо руками.

— Не о том думаешь, — я раз за разом прокручивал в голове только что закончившийся предельно странный разговор, — прежде всего — ты опять не сорвалась.

Скорее всего потому, что эмпатия суккубы просто не «видела» цель — но этого моей подруге совсем необязательно знать…

— О! — мой ответ заставил Мирен отвлечься от переживаний. — И правда…

— А ещё она согласилась стать твоей подругой.

— Но ведь это — только слова?.. — Ми и сама была не уверена, как реагировать на произошедшее. Отсутствие эмоциональной реакции у собеседницы, по которой можно было определить её отношение к собственному ответу, сбивало с толку. Правда, не так уж сильно — всё-таки, когда я общаюсь с кем-то, мы тоже не чувствуем отклик…

— Ты сообщила свой род, а она всё равно захотела дружить, — вот оно, нащупал! — Кстати, обратила внимание, что она назвала только имя и фамилию, но не свою принадлежность к роду демонов или магов?

— А, да…

— Наверное, в магическом мире не принято себя… идентифицировать, — в очередной раз мысленно помянув Родику-старшую по матери, констатировал я.

— Я всё-таки вела себя, как дура! — тут же опять расстроилась Ми.

— Да нет же. И потом, ты же сама читала в романах и в манге — неловкие ситуации при знакомстве только сближают.

— Угу… — шмыгнула носом суккуба, и я немедленно «прижал её к себе». Но успокоить не успел — теперь постучали в дверь комнаты Ми, заставив мою подругу подскочить.

— Да? — В коридоре обнаружилась Куроцуки Нанао собственной невысокой персоной.

— Друзья вместе ходят принимать пищу, — невозмутимо уведомила она. — Пойдёшь со мной завтракать?

На самой границе восприятия эмпатией Ми почувствовала… смущение? Да, точно оно.

— Конечно!

Опять, едва «слышимое»… Благодарность и удовлетворение? Может, в романах и манге действительно можно иногда найти что-то полезное?

20

Выходные, начавшиеся так бестолково, прошли нормально. Аж прям как что-то необычное на фоне событий последних дней… Куроцуки, так шокировавшая меня и Ми, при более длительном общении оказалась неплохой и, не в обидном смысле, достаточно обычной девчонкой. По-человечески обычной, я имею в виду. После нескольких часов, проведённых с Мирен, «мёртвость» Нанао в плане проявления эмоций сильно уменьшилась, практически пропала — не будь первоначального «представления», мы с партнёршей вообще не заметили бы за ней каких-то особых странностей. Слово за слово (в диалог я практически не вмешивался, только следил) суккуба рассказала новоявленной подруге про себя, за вычетом историй с зеркалами и их последствий, разумеется. В ответ мы услышали историю жизни Нанао-тян (она сама в какой-то момент разрешила себя так называть). Тоже до предела банальную — с поправкой на страну проживания и некоторые особенности семейного менталитета.

Итак, клан Куроцуки, как выяснилось, несмотря на свои магические способности, жил не в холде! Ну и «клан», как оказалось — это просто несколько семей, связанных родством и живущих в расположенных рядом домах на склоне какой-то там горы (название я забыл сразу же, как услышал). До ближайшего городка час кружить по узкой плохой дороге на машине или по тропинкам несколько часов пешком, по меркам острова Хонсю — первостатейная глушь. Ах, ну и да, клан занимается потомственным бизнесом — заготовкой дикорастущих лекарственных трав. Ей-ей, мне одноклассницу моей партнёрши после разговора «за жизнь» стало просто жалко: по сравнению с ней Ми просто-таки купалась в любви и родительском внимании, и никто её не заставлял с риском для жизни с шести лет прочёсывать каменистые склоны в поисках находящихся в красной книге эндемиков… М-да. Нет, сначала не в одиночку, зато потом… Как вам, например, наказание поркой за не полностью или не в срок выполненную разнарядку по объёму заготовки растений? Жесть! Конечно, физическая подготовка у Нанао в итоге оказалась на высоте, да и все странности стали объяснимы: то, что Куроцуки в таких условиях удалось вырасти нормальной и вменяемой — уже подвиг! Что интересно, свои магические способности и свой род черноволосая так и не упомянула…

А ещё чуть ли не первый раз в жизни эти два дня в центре внимания моей подруги был не я, а кто-то другой. Это был… интересный опыт. Для нас обоих. И если в субботу я искренне радовался, наблюдая, как Ми преодолевает свой психологический барьер личного общения с посторонними, то в воскресенье с огромным удивлением обнаружил в глубине души слабые отголоски чуть ли не ревности! Вот это был номер… К счастью, мне удалось удержать «открытие» при себе — не в последнюю очередь потому, что суккуба почти полностью перенесла всё внимание на новую подругу. А потом и вовсе придавить совершенно лишние переживания — в конце концов, даже если Ми передружится со всеми учениками, учителями и даже обслуживающим персоналом Академии Карасу Тенгу, всё равно ближе меня ей никому не стать. Ну, я надеюсь… Тьфу, блин! В общем, первый шаг в постижении «пути дружбы» получился просто невероятно удачным — я даже и не рассчитывал на подобный успех. Вопрос, конечно, что будет дальше… Но, даже то, что уже случилось, настраивало на позитивный лад. В смысле, меня настраивало — а Мирен вообще пребывала в полном восторге:

— Куро-тян такая замечательная! Она столько всего знает, и так интересно рассказывает! Она даже была один раз в Токио! Я тоже хочу там побывать! И в других местах!

— «Куро-тян»? — хмыкнул я. — Ты уже Нанао и прозвище придумала? Смотри в лицо не ляпни!

— Ой! Я постараюсь… Слушай, оказывается, собирать лекарственные травы так сложно!..

Я послал в ответ эмоцию интереса, и стал прослушивать лекцию по второму разу — в интерпретации теперь уже Ми. Кстати, запомнила она всё очень хорошо. На самом деле, не уверен, что японка так уж воспылала желанием поделиться специфическими клановыми секретами с практически незнакомой соседкой, просто выбор тем у «горной девочки» был, в общем-то, тоже не особо велик, а моя партнёрша слушала с таким подкупающим вниманием… Подкреплённым лёгким инстинктивным «шармом», разумеется. Или я вообще ничего не понимаю в основах психологии, или это самые что ни на есть идеальные стартовые условия для начала крепкой дружбы. Хорошо бы и дальше всё так гладко проходило…

— …Дима-а-а!!!

Понедельник. Пять утра. Наверное, это судьба…

— Что опять случ…

Твою мать! Я едва успел оттолкнуть Ми от управления её телом — буквально за мгновение до срыва. Адреналин выплеснулся в кровь, сердце зашлось бешеным ритмом — поверьте, вы тоже испытаете стресс, если через секунду после пробуждения увидите вплотную перед собственным лицом физиономию незнакомого мужика! Самое первое рефлекторное действие — отшатнуться назад — не прошло, как оказалось, мужчина держал меня, то есть Ми, за руку чуть выше локтя. И крепко держал, сволочь. Н-на!..

Кажется, мне удалось удивить оппонента — видимо, он не ожидал, что девушка может влепить ему кулаком в нос. М-да… Боюсь, удивление — это был единственный результат, потому что мой удар был перехвачен на стадии замаха, причём пренебрежительно-легко.

— Де ке?..[16] — начал парень (до меня наконец дошло, что противник довольно молод), но тут я всё-таки его достал. Лбом в нос. И немедленно полетел на землю.

— Лока![17] — возмущённо прокомментировал смуглокожий брюнет, недоверчиво ощупывая пострадавшую часть лица.

— Сам дурак! — не остался я в долгу, вскакивая на ноги. Хорошо хоть этот урод откинул меня не на полотно узкой дорожки, где всё и происходило, а на газон рядом. — Ми, где ты там?

— Я-а тут… — наконец-то я почувствовал присутствие суккубы рядом. Получивший по носу тип, высокий и худощавый парень в джинсах и вырвиглазно-зелёной футболке, похоже, уже не собирался переходить к более близкому знакомству, озаботившись состоянием своего здоровья. Нос его, кстати, остался цел и только слегка покраснел, хотя я вроде бы бил не сдерживаясь. Ч-чёрт, аж потряхивает от только что пережитого…

— Что случилось? — оппонент закончил со своей физией, и теперь разглядывал меня-Ми, но не злобно, а скорее недоуменно.

— Мы с Куро-тян шли завтракать, а он — навстречу, радостный, весёлый… Я поздоровалась — у меня тоже хорошо на душе… было… а он вдруг как подскочил, и… и… схватил за руку!

— Ясно, — я мельком оглянулся и нашёл взглядом Куроцуки, застывшую в двух шагах позади в своей фирменной неподвижности.

— Хей, чика…[18] — нерешительно, как мне показалось, позвал смуглый, после чего разразился длинной тирадой, которую мне наконец-то синхронно перевела Мирен: — На всякий случай, если я сделал что-то не то, ты извини…

— Не то? — я осекся, сообразив, что отвечаю по-русски, и Ми, без слов меня поняв, «вышла» вперёд. — Ты всех при первом знакомстве пытаешься облапать, что ли?

— Откуда ж я знал, что ты меня не знаешь, а? — в ощущениях суккубы от собеседника раскатилась волна возмущения, приправленная лёгким смущением. — Ты так радостно ко мне кинулась, говоришь на нормальном языке, я уж думал — родственница, у тети Фернандес как раз двоюродная сестра белобрысая, как ты! Ну я и подумал — мир маленький, вот, встретились… Мы всегда обнимаемся при встрече.

— Идиот, — совершенно самостоятельно припечатала Ми, выпуская вместе с воздухом нервное напряжение: теперь уже стало окончательно ясно, что произошло обычное недоразумение.

— Сама дура! — с достоинством (и немалым облегчением тоже) откликнулся парень. — Ещё и драться зачем-то полезла, хоть и не умеешь нифига…

— Да я!.. — мне пришлось заставить Ми замолчать — про шарм, тем более, про работающий шарм, упоминать явно не стоило.

— …Хотя спасибо, что хоть не по яйцам, — уже тише пробубнил собеседник, опять щупая нос. — Надеюсь, мы с тобой в один класс не попадём. Кстати, там с твоей подружкой всё хорошо?

— Нанао-тян! — развернулась на каблуке Ми.

— Я здесь, — бесцветным голосом отозвалась японка. На контрастно-бледном в обрамлении чёрных волос лице двигались только губы — не самое приятное зрелище.

— Говорит — значит, всё хорошо, — скорее сам для себя заключил любитель футболок ядовитой цветовой гаммы, сойдя с дорожки, по дуге по газону обошел Мирен и Куроцуки. — Ну… Наверное мы ещё увидимся, ага? Меня Фабио Клабель зовут.

— Мирен Родика, — в спину припустившему прочь парню сообщила моя партнёрша. — Ку… Нанао-тян, с тобой всё в порядке?!

— Недостойная дщерь Куроцуки просит прощения: растеряна была и связана клятвой, — непонятно с чего перешла на какой-то полупонятный даже суккубе диалект японского девушка. — Недостойная Куроцуки просит простить и принять её мольбы о наставлении: что делать, если подобное свершаться начнёт вновь?

— А? — основательно выбитая из колеи произошедшим Ми даже не сразу поняла, что от неё хотят. — Я не… То есть… Ну… Бежать к ближайшему преподавателю и просить о помощи… Наверное.

— Благодарю за совет, — механически поклонилась японка… и «отмерла», опять выпустив эмоции (вполне спокойные, кстати) и мелкую моторику тела. — Пойдём дальше?

— Пойдём… — согласилась суккуба, и я позволил себе «очнуться» в собственном теле. Тяжело дышащем, и мокром от холодного пота с ног до головы. М-мать…

21

— Прости пожалуйста! Я — дура! Я такая жалкая…

— Ми, прекрати уже, — пришлось оторваться от конспекта, виртуально прижимая к себе основательно расклеившуюся девушку, — ты ни в чём не виновата, и я уж точно не обижаюсь на тебя. Ты — красивая девушка, стоит тебе улыбнуться приветливо, и у парней начинают мозги течь…

…Ага, особенно если улыбку приправить волной инстинктивного «шарма». Но вот это я точно своей партнёрше не скажу.

— Я просто сказала ему «о, здравствуй, ты тоже в этой школе учишься», а он… он… Хотела быть дружелюбной!

Ну да, и горячий испанский парень, естественно, «воспринял на свой счёт». Мачо грёбаный…

— Зато ты теперь знаешь, что настолько «дружелюбной» быть не надо. Я, если помнишь, тоже раньше часто ошибался… Да и теперь тоже. А ты просто не привыкла быть собой… Пока не привыкла.

— К-как мне теперь на улицу в-выходить?

— Как и раньше, любимая! Просто не показывай своей приязни незнакомым лю… существам, и всё. А я, если что, по-прежнему всегда рядом и буду готов помочь. В этот раз ты же прекрасно справилась, и без подготовки.

— Д-да?

— Ты ещё сомневаешься?

— Т-теперь не-ет…

И слёзы. Пришлось на лекцию окончательно забить.

Суккубу мне успокоить удалось, и заставить лечь спать пораньше — тоже: утро вечера мудренее. И, ту половину дня, пока она бодрствовала, удалось скрывать собственное, отнюдь не радостное состояние. Чёрт! Ведь по самому краю прошли! Ещё бы чуть-чуть, и… Самое хреновое — ситуация, пусть не именно такая, имеет все шансы повториться в будущем — и неоднократно. И поделать с этим ничего нельзя в принципе, разве что просто быть готовым… Ко всему, блин! И самое хреновое — мне в школу Миры в собственном теле никак не попасть. Проклятье, начинаю понимать, что Ми чувствовала, когда я в очередной раз попадал в сложную ситуацию с экстернатом, или ещё с чем… Помучавшись пару часов мрачными мыслями, я в итоге просто махнул рукой на переживания: изменить-то сейчас ничего было нельзя. И никаких прорывных идей, чтобы кардинально улучшить ситуацию, тоже как-то не появилось. Ну, кроме очевидного, что мне самому стоит засыпать как можно раньше — во избежание накопления хронической усталости от экстремально-ранних пробуждений…

М-да. Прошёл следующий день, потом ещё один и ещё — и… ничего из того, что я себе успел надумать после событий понедельника, не происходило. Ми каждый день, сначала с лёгкой опаской, а потом уже и совершенно свободно ходила по холду школы — на завтрак, обед и ужин, и просто погулять с Куроцуки. Мои благие намерения о здоровом и крепком сне начиная уже с раннего вечера вторника напрочь разбились о студенческий быт. Я всё-таки подписался на должность старосты официально, и понеслось: за период «безвластия» накопилась, как выяснилось, куча дел, от потерянных студенческих карт и до организации доступа к многочисленным учебным материалам от разных кафедр («Вот тебе флешка, дальше сам разбирайся. И флешку верни!»).

Академия «Карасу Тенгу» постепенно наполнялась учениками — в столовой Нанао и Ми стали встречать всё больше народу, да и шляющиеся по территории молодые парни и девушки кем ещё могли быть? Но, помня обстоятельства знакомства с Клавелем, подруги как-то не горели желанием самостоятельно заговаривать с кем-то ещё. Что интересно, у встречных также не возникало таких желаний: на броскую внешность суккубы встречные реагировали (что доносили их эмоции), но вот желание пообщаться никто не изъявил. Кстати, о внешности.

Родика-младшая, как и Куроцуки, со вторника «обкатывала» выданную форму: одно из немногих явных наследий японского «происхождения» старшей школы. По школьным правилам, кстати, форменная одежда была обязательна к ношению в будние дни с утра до вечера (кроме собственного жилого блока, разумеется), а не только на время занятий, и, цитирую, «разрешена в выходные и каникулы». Конкретно для девушек форма состояла из белоснежной рубашки с длинным рукавом, ленты к рубашке (завязывалась на манер шейного платка, не обязательна к ношению), жилета, пиджака (к ношению не обязателен), юбки «в складочку» примерно до колена (индивидуальная подгонка по длине под каждого ученика) и даже туфель. Всё сшито из качественного материала, основных элементов выдано по три пары (можно подогнать в ателье под разные параметры, например, «поиграть» длиной подола — причём число раз обращения к портным не лимитировано) — ну как можно было устоять и не начать носить сразу? И заодно не понадоедать портным — раз уж сами разрешили?

Пусть я и пристрастная сторона, но не сильно погрешу против истины, сказав: смена имиджа определённо прошла успешно. Не знаю, может, такой фасон просто и банально идёт всем молодым девушкам, не страдающим излишней полнотой, но японцы определенно не дураки были, придумав свои школьные стандарты. Куроцуки, почему-то предпочитающая одежду однотонно-тёмных тонов, и оттого казавшаяся бледной и ещё более хмурой, превратилась во вполне себе симпатичную девчонку, определённо привлекающую взгляды противоположного пола. Правда, рядом с Мирен она всё равно оказывалась как будто в тени: платиновая блондинка с длинными волосами и сформировавшейся фигурой заставляла пялиться на себя всех! И это без всякого шарма.

Первым «заценив» получившийся эффект (ради меня Ми покрутилась перед зеркалом, пока я её рассматривал), я в очередной раз про себя восхитился своеобразными талантами Роксаны. Это нужно было умудрится так одеть дочь, что природная красота во время поездки не светила вокруг подобно факелу в темноте, а едва-едва тлела. Не скажу, что постоянное пребывание в центре внимания так уж напрягало Мирен — разумных вокруг было не так уж много, по крайней мере, пока, а держать себя в руках она вполне приноровилась. Скорее, это у меня порой бывали проблемы с внезапно проскакивающими уколами ревности: эти строители, ремонтники и прочие так смотрят на МОЮ девушку! Впрочем, одновременно вылезало и совершенно дурацкое самодовольство: «смотрите, какая женщина у меня есть, и она выбрала меня!» Тьфу, блин. Не ожидал такой подставы от собственного подсознания. Одно хорошо, всё-таки такие мысли посещали меня не так уж часто, и мне вроде бы удавалось держать их при себе. Впрочем, как я и сказал ранее, я не баклуши бил всё свободное время, потому на глупости банально часто не оставалось времени. Я даже уверился, что оставшиеся до шестого апреля дни пройдут так же спокойно…

Как я уже и говорил раньше, чем ближе становился первый день обучения, тем больше студентов появлялось на территории академии. В соседних коттеджах появились жильцы, кто-то заселился на первый этаж того, где были комнаты Ми и Нанао. Аналогичная группа зданий для парней тоже не пустовала: моя партнёрша с подругой как-то раз забрели туда во время прогулки по территории. Прибавилось и преподавателей — по крайней мере, число взрослых, подгонявших строителей, возросло. Особенно меня и суккубу поразил широкоплечий индивид в камуфляже, что-то объясняющий прокладывающим трубопровод рабочим при минибульдозере на великолепном русском-командно-матерном языке. Ми аж застыла, словно заклинанием поражённая потоком неповторяющихся хитросплетённых идиом, да и я, что называется, «подвис», пока мой разум пытался себе представить, как описываемое вообще может быть возможно. И только работяги относились к контролю с полным пофигизмом: на экспрессию начальства им было плевать, а язык они банально не понимали. Правда, надо отдать должное преподу: увидев, что ученице от его речей стало плохо, немедленно заткнулся, и даже извинился…

А вокруг постепенно набирала обороты студенческая жизнь, почти не отличающаяся от таковой в каком-нибудь колледже с полным пансионом… Ну, как я её себе представлял из книг, фильмов и мельком виденных репортажей в теленовостях. Парни и девчонки в форме и без бродили по дорожкам, сидели на скамейках с выданными ноутами, читали книги и втыкали в мобильные телефоны (хоть сети мобильной связи не было, видимо, им было достаточно вай-фай). Кто-то бегал по утрам, кто-то устраивался подкрепиться, а то и поспать прямо на газонах (там, где они уже были), кто-то — просто слонялся с очумелым видом, не зная, куда себя деть. Что интересно, по крайней мере часть молодняка была между собой знакома и до попадания в старшую школу «имени Карасу Тенгу» — по крайней мере, некоторые разумные держались вместе и вполне себе оживлённо общались. А утром, в обед и вечером студенческая столовая теперь, бывало, заполнялась до половины. Вот во время обеда в пятницу всё и началось.

Наверное, что-то подобное испытывает дикий зверь, когда охотник рассматривает его в прицел. Холодный, оценивающий интерес, словно ствол оружия, упёртого в твою спину. По счастью, именно сегодня Ми и Нанао припозднились, и большая часть принимающих пищу уже свалила по своим делам. Так что отыскать источник неприятного ощущения оказалось достаточно просто. Смуглый (опять!) парень с чёрными волосами и глазами, а так же владелец совершенно шикарного носа-«румпеля», немедленно сделал вид, что он вовсе не интересовался парой девушек напротив, но тут же как-то понял, что раскрыт. Обезоруживающе улыбнулся, поднимаясь со своего места и даже повел раскрытыми ладонями, как бы сдаваясь, но вот холодом веять от него так и не перестало.

— Я имею честь лицезреть Куроцуки-сан и… Мирен Родику, верно?

Судя по тону, фраза на хорошем английском была лишь по форме строения предложения вопросом — в том, как зовут собеседниц, обладатель «греческого профиля» совершенно не сомневался.

— Эээ… да? — Ми, напряженно рассматривающая незнакомца, скользнула взглядом по застывшей по своему обыкновению японке, и уже более твёрдо (а чего скрывать-то — тут?) повторила: — Да, это мы. А ты?[19]

— Позвольте представится, мисс Родика: Лазарь, Лазарь Феодораксис. Из Греции. — На манер «Бонд. Джеймс Бонд» представился носатый. — Мы с уважаемой Куроцуки-сан в некотором смысле коллеги…

— Враньё, — коротко припечатала Нанао, и повернулась к Мирен: — Мне пора звать ближайшего преподавателя?

— Ну что вы, что вы, и в мыслях не было вам докучать, благородные дамы! — Вроде бы подчёркнуто-почтительно, но почему-то неуловимо-издевательски склонился грек. — Я ни в коей мере не претендую на лавры одного из Ходящих-Под-Тёмной-Луной в искусстве устранения, скажем так, живых преград, но вот что касается доставки контрабанды…

Нанао дернулась, и от неё коротко плеснуло мешаниной эмоций: удалось разобрать досаду, злость и опаску.

— …то не ради ли установления полезных связей нас сюда направили?

— Откуда ты узнал? — резко, и с внезапно прорезавшимся акцентом потребовала ответа Нанао, от которой теперь исходило ясно читаемое напряжение — как от сжатой пружины.

— О, о твоём клане ходят настоящие легенды… среди знающих, — ухмыльнулся парень, но тут же перешёл на серьезный тон, — тут не так много чистокровных японцев, всего трое среди учеников, так что можно было перебрать и догадаться… скажем так, по внешним неявным признакам. А вы так хорошо открылись перед везучим придурком Фабио, который вечно влипает в истории и выходит сухим из воды. Семья Клавель ведь тоже занимается вышеупомянутым благородным ремеслом организации логистики природного сырья от производителя до страждущих, потому мы с детства знакомы. Ну а милая леди с волосами цвета платины своё имя моему другу просто назвала. Так что можно сказать, нас свела сама судьба. Ну что, девушки, будем дружить?

22

— Он это серьёзно, да? — Ми словно эхом повторила мои собственные мысли.

— Если бы не эмоции, сам бы решил, что этот Феодороксис пускает пыль в глаза понравившимся незнакомым девчонкам. И на Нанао посмотри: похоже, её слова грека хорошо так зацепили!

Куроцуки действительно буквально сверлила взглядом замолчавшего парня, тот пялился в ответ. На Мирен, переводившую взгляд с одного на другую, никто из них внимания не обращал.

— Но это же бред… — как-то даже беспомощно воззвала даже не ко мне, а к здравому смыслу суккуба: — Школьники-контрабандисты, в столовой школы обсуждающие на повышенных тонах планируемый бандитский сговор! Как в подростковом романе!

— А школьники-демоны — вообще сюжет из подростковой манги…

— Дима!

— …хотя согласен, атмосфера дурацкого пафоса напрягает.

Как будто услышав наш обмен мнениями, японка снова «отмерла» и, не отрывая взгляда от Лазаря, спросила:

— Что ты скрываешь под словом «дружба»?

И, о чудо! Из носатого как будто разом выпустили весь воздух: вернулось нормальное выражение лица, из глаз пропало выражение охотника на охоте. Шумно выдохнувший парень уселся на ближайший стул, и уже совершенно нормальным тоном пояснил:

— Под дружбой я понимаю дружбу. Ну, знаешь, люди здороваются при встрече, иногда что-то делают сообща или отдыхают вместе, помогают друг другу при возможности, ага? — смуглый оценил эффект своего объяснения (никакого) и, ещё раз тяжело вздохнув, продолжил: — И заметь, я не сказал «станем друзьями», а «будем дружить». Просто попытаемся наладить контакт — даже если не получится, хотя бы будем немного знать друг друга. Мы же не вечно будем школьниками, рано или поздно каждый из нас в своей семье дойдёт до серьёзных дел — и тогда такие контакты между… ммм, потенциальными партнёрами — очень важны. Думаю, ты это не хуже меня знаешь.

— Хорошо, — после длительной, в целую минуту, паузы, резко кивнула Нанао, — давай пробовать дружить.

И протянула руку, которую грек демонстративно-церемонно пожал — словно киношные мафиози сделку скрепили. Блин.

Видимо, сходные с моими эмоции отразились и на лице Мирен, потому что Феодораксис неожиданно «вспомнил» про оставленную за бортом диалога девушку:

— К своему стыду, прекрасная госпожа Родика, я ничего не могу припомнить о вашей семье, но…

— Ми-тян — мой друг. — С неожиданным нажимом и вернувшимся напряжением в голосе перебила контрабандиста Куроцуки.

— О, конечно-конечно. — Лазарь подскочил со своего места склонился в уважительном поклоне на японский манер — прижав руки к бокам. — Я с удовольствием буду дружить и с вами, уважаемая Мирен. А теперь, если никто не против, я вас покину. Искренне рад был знакомству.

Ещё по одному японскому этикетному поклону каждой девушке — и носатый тип направился к выходу из столовой. С прямой спиной, и чёткой походкой — но эмпатия суккубы донесла до нас с Ми чувство едва сдерживаемого облегчения и досаду, когда грек украдкой кинул взгляд на свой едва тронутый обед, оставшийся на столе.

Сама Куроцуки тоже не долго изображала памятник самой себе с застывшей на лице холодной маской. Убедившись, что вмешавшийся в трапезу незваный гость действительно ушёл, она сгорбилась на своём стуле, выплеснув слабую волну переплетённых чувств, среди которых преобладала усталость.

— Нанао… тян, — неуверенно позвала подругу моя партнёрша, одновременно пытаясь облечь в слова оставшиеся после беседы противоречивые эмоции, — ты… спасибо тебе!

Куро-тян подняла глаза, посмотрела на Ми долгим взглядом — и неожиданно по-простому кивнула: кажется, она тоже не знала, что сказать. Зато перестала портить осанку и принялась, наконец, за еду. А я отлип от стены университетского коридора и побрёл на семинар, попутно пытаясь прийти в себя.

* * *

— Я была к такому не готова… — у себя в комнате суккуба забралась в кресло с ногами, прижав колени к груди. — …я ехала учится в «хорошую школу», а тут…

— А тут оказался вариант колледжа «для деток богатых родителей»… — продолжил я.

— Получается, и все остальные, они тоже… такие? Одна я — обычная? — Прокрутив у себя в голове дневной разговор, моя партнёрша пришла к определённым выводам, и они ей не понравились. Мне, впрочем, тоже. — Я просто хотела получить знания, может быть действительно найти друзей, а теперь даже не знаю, как быть. И Куро-тян…

— Стоп! — Что-то в сказанном партнёршей меня зацепило, и я вдруг понял — что. — Ми, а почему ты решила, что ты сама — обычная?

— А? — Суккуба, пытающаяся смирится с новой для неё не самой приятной реальностью сбилась с мысли. — Что?

— То! Ты — точно не обычная! — я потянулся мыслью к девушке, слегка встряхивая за плечи, — Даже если забыть про странности и необычные навыки твоей матери, то посмотри на себя… на нас, точнее. На тебя не подействовала блокировка магии, ты суккуба, которая в возрасте шестнадцати лет владеешь собой лучше, чем многие другие во вдвое старшем возрасте. Ты чувствуешь эмоции, и всегда знаешь — врёт тебе собеседник или нет, хочет чего-то от тебя добиться или искренне тебе симпатизирует — это, кстати, о Куроцуки. А ещё у нас есть наша связь разумов! Не мне тебе рассказывать, какие преимущества она даёт. По-прежнему считаешь себя хуже каких-то там полукриминальных греков и испанцев?

— Ой… нет. — Ми заметно повеселела. Вытянула стройные ножки, нормально усевшись в кресло, и даже недоумённо покрутила головой — все её переживания, только что здорово давящие на мозги, внезапно рассеялись. Да уж… кто бы теперь меня убедил. — Ты такой умный, Дима!

— Уверен, ты и сама через несколько минут пришла к такому же выводу — и даже быстрее, если бы не погрузилась в печали. — Хмыкнул я. — И, раз уж мы разобрались с обычностью-необычностью, вспомни вот ещё: что Рукс говорила про учеников в школе Карасу Тенгу?

— …Что первый набор будет среди знакомых Куроко Кабуки. — После небольшой паузы верно расшифровала мой посыл Мирен.

— Вот. Ты не только здесь в равных возможностях с остальными, но и в равном статусе.

— Получается, мама…

— Получается, что да. — Я вспомнил шприц-пистолет, манипуляции с настроением пассажиров в автобусе — и ещё всякого по мелочи. Да, убедительно выходит. Настолько убедительно, что я и сам перестаю сомневаться в своих выкладках.

Ми же действительно ничем не хуже других учеников академии (если кто спросит именно меня — гораздо лучше!), вот только мать её ничему не обучала, в отличие от остальных. Феодораксис с этой его актёрской игрой и аналитикой явно не самоучка, да и Нанао-тян, похоже, тот ещё мешок с секретами, о чём и Лазарь намекнул. Ох… охрененная компашка подобралась, что сказать. Вот только и моя Ми, даже без обучения далеко не бедная родственница в этом сборище «молодых талантов». Ну и разумеется, вовсе не обязательно направо и налево всем рассказывать, что вот мол я наивная простушка. Даже врать необязательно — раз уж тут все так любят намёки, пусть сами додумают.

— Ты серьёзно?! — Свои мысли я постарался донести до девушки в максимально полном объёме, — Предлагаешь мне сыграть «загадочную главную героиню», как в фильме?!

— Почему «сыграть»? Просто не особо рассказывать о себе — и всё само получится. Думаю, Куроцуки деталями твоей биографии, что ты ей уже поведала, делится ни с кем не намерена, а остальные пусть самостоятельно гадают. Главное, не позволяй себе смотреть на других снизу вверх, и всё.

Суккуба надолго задумалась, потом серьёзно кивнула:

— Обещаю, что не буду самоунижаться. Но… а у меня точно получится?

— Даже не сомневайся. — Ответил я ей твёрдо. — А я помогу, как всегда. Потому что в моих глазах ты всегда такая и есть: сильная и уверенная в себе. Просто ориентируйся на мои ощущения… Ми?

По связывающему нас телепатическому каналу на меня неожиданно обрушилось целое море эмоций — смущение, удовольствие, какая-то прямо-таки всеобъемлющая нежность и благодарность. Я почувствовал, что у Ми покалывают щёки и увидел её глазами, как покраснели запястья — такой сильный был румянец.

— Я тебя тоже очень, очень, очень люблю!!! — Передав мне это, девушка закрылась со своей стороны, заставив выпасть в реальным мир в полной растрёпанности: водопад эмоций самого близкого мне чело… нет, именно человека! — на несколько секунд заставил меня забыть про всё. Ох, надеюсь, Ми сдержалась, и не пустила волну шарма, накрывшую половину школы! Впрочем, что-то мне подсказывало, что сдержалась — ведь эти чувства не предназначались для других, только для меня. Уф, пожалуй, не буду подключатся и проверять — иногда даже самым близким людям надо побыть наедине. И какое счастье, что сейчас повод именно такой!

— …Ди-и-ма-а-а!

— Староста-а-а! Приём!

Я вздрогнул, повторно возвращаясь в «здесь и сейчас»: цепкие девичьи ручки, ухватившие меня за плечи (по две с каждой стороны) отлично сыграли роль «будильника». Инга и Настя, разумеется — по счастью Макс, хоть и обнаружился рядом, лапать меня не полез.

— Поздравляю, зачёт по дисциплине «сон с открытыми глазами» у тебя в кармане. — сказала Настя.

— Осталось только научиться вовремя просыпаться: лекция-то давно уже кончилась. — Не осталась в стороне Инга.

— Но раз ты уже проснулся, отвечай: что ты делаешь сегодня вечером?

Я посмотрел на одну наглую морду лица, старательно но безуспешно изображающую «скромное смущение», на другую — и не сдержал кривоватой улыбки:

— То же, что и вы, дорогуши. Учу анатомию! — И бухнул извлечёнными из пакета атласом по столу.

Макс согнулся в от хохота: нужно было видеть, с какими лицами эти две провокаторши отпрыгнули от меня.

— Дима-а-а!.. — Алёна, тоже обнаружившаяся неподалёку, держалась за живот, стараясь не хихикать слишком громко. — Ты прямо как это… хи-хи… как экзорцист! Демонов изгонять не пробовал?

— Во имя пястья, запястья и святой foramen magnum![20] — Гнусаво «подпел» на манер дьякона в церкви Макс, и опять заржал.

— Чур меня чур! — Аж замахала руками Анастасия, с опаской глядя на учебное пособие. Похоже, я сегодня зря тащил мега-книжку: наверное, не стоило договариваться на самостоятельное занятие в пятницу вечером. По крайне мере, пока зачёты и экзамены не маячат на горизонте.

— А мы тут подумали, посоветовались… — протянула Инга, — и решили: погода хорошая, и уже не темно вечером… Может, вместо зубрежки в общаге сходим в какое-нибудь кафе сегодня? Ну, в целях создания лучшей атмосферы для запоминания и всё такое…

— Я короткую дорогу к ближайшему макдаку знаю! — Нетактично влез Сумских, напрочь разрушив видимость того, что мы действительно будем что-то там учить. М-да, зря я себе руки сегодня оттягивал.

— Книгу открывать в макдачной не дам. — Поставил условие я. — Ну а так… почему нет?

— Ура! — Алёна изобразила на линолиуме пола нечто напоминающее балетный пируэт — ну, насколько позволяло пространство между столами. — Староста, веди нас к жратве!

— Как будто вы без меня туда не пошли бы, если бы я отказался? — Хмыкнул я, собирая вещи. Поднял голову, оглядывая внезапно замолчавших одногруппников, и хмыкнул повторно. — Что, действительно не пошли бы? Ну и ну… Ладно, идём уже, будущие светила мировой медицины!

23

.

Дорогая Мирен, если тебя не затруднит, зайди сегодня в мой кабинет в удобное для тебя время.

К. Кабуки.

Понедельник. Будильник. И вот такое «доброе утро» на экране школьного ноута Мирен!

— Раз «в удобное для меня время», то я решила тебя не будить… — немного дрожащим «голосом» сообщила мне Ми. Моя партнёрша уже третий час сидела, как на иголках, ждала моего пробуждения, но всё равно не стала прерывать мой сон. Зато теперь суккуба почти бежала по дорожке, ведущей от коттеджей к центральной части школьного холда.

— Не думаю, что вскрылась проблема с блокировкой магии, — попробовал я успокоить девушку, одновременно пытаясь избавиться от утренней тяжести в голове. Через пару минут мне это даже удалось, и сумбурные ощущения оформились в логическую конструкцию: — Твои способности — серьёзная угроза, а решение серьёзного вопроса обычно назначают на конкретное время. И, вообще, скорее директор сам бы пришёл или прислал кого…

Со шприцом с транквилизатором — что-то мне кажется, Кабуки в курсе технологии фармакологического контроля спонтанного «шарма» суккуб. Это если не он сам её придумал, когда Роксане помогал «справиться с собой».

— Да… Наверное, ты прав, — Ми сбавила темп до просто быстрого шага и попыталась отдышаться, — спасибо! Уфф… Но что директору тогда от меня надо?

— Может, просто поговорить? Помнишь, он упоминал, что попросил Рукс привезти тебя в «Карасу Тенгу» пораньше для адаптации в коллективе сверстников? Вот и хочет проверить, как ты — всё-таки начало триместра послезавтра.

— Хорошо бы…

За прошедшие две недели старшая школа для демонов и магов не только заполнилась будущими учениками, но и почти везде, где нужно, приобрела «товарный» вид. Закончились отделочные работы в учебных и административных корпусах, территория в границах жилых и учебных зон, ранее пестревшая канавами и ямами, радовала глаз свежеблагоустроенными газонами, скамейками и фонарями. Строительная техника частью покинула холд вместе с рабочими, частью продолжала трудиться у внешних границ купола. Всё это вкупе: пронзительная новизна фасадов зданий, новенькая форма на большинстве школьников и близость конца праздной, «санаторной» жизни — создавало неповторимую атмосферу ожидания скорого начала чего-то большого, нового, необычного. Хм. Зная Кабуки, совсем не удивлюсь, что он нарочно подогнал сроки окончания капитального ремонта и землеустройства к первому дню занятий: с этого монстра станется.

Директор был у себя в кабинете — в восприятии суккубы находящийся в глубине корпуса учебной части Куроко был также «незаметен», как отбойный молоток за тонкой ширмой. Включённый отбойный молоток. От начальства катилась могучая волна эмоций, в этот раз не чисто-позитивная, а этакий «производственный коктейль». Думаю, даже обычные разумные рядом с ним сейчас испытывали непреодолимое желание взяться за какую-нибудь работу. Ми продержалась до лестничной площадки второго этажа, но там мне всё-таки пришлось её подменить: если провести аналогию с ветром, то мою партнёршу в десяти метрах от Кабуки просто «сдувало». Невероятный тип! Впрочем, как оказалось, и на «скалу» нашлась управа.

— Мирен! Рад, что ты так скоро смогла зайти. Присаживайся, пожалуйста… куда-нибудь. И подожди минутку, я сейчас…

Да-а, а я считал, что полуметровые (!) стопки с бумагами — чисто киношный штамп, чтобы показать «Ну Очень Занятого Работника». На столе у директора таких стопок было три — и всё остальное пространство монументального произведения мебельного искусства покрывал ровный слой документов. Что-то непрерывно печатал принтер в углу, оба кресла завалены россыпью папок с чертежами и земельными планами — сесть можно было разве что на пол, где бумаг пока почти не было. Жесть!

Пока я-Ми глазел по сторонам, глава академии «Карасу Тенгу» что-то закончил набирать на компьютере и поспешно отодвинулся от стола. Проследил за моим взглядом и, неожиданно подмигнув, усмехнулся:

— Ты очень вовремя пришла, так хотелось хоть на пять минут оторваться от этой… бюрократии, а повода всё не было. Расскажи, как ты устроилась-освоилась у нас тут, а я пока заварю нам чай. Если, конечно, найду чайник…

Рассказ «о себе» в понимании Куроку выглядел как натуральный экспресс-допрос — только вместо спецсредств или пресловутых «непопулярных мер» несокрушимая доброжелательность. За упомянутые пять минут я успел выложить практически всё: от завязавшейся дружбы с соседкой по этажу до разговора с Лазарем в столовой. Хорошо, что Кабуки особо не интересовали подробности — точнее, он действительно хотел узнать, как Мирен устроилась и смогла ли принять новую обстановку. Получив подтверждение, что в этом плане всё хорошо, непринуждённо вместе с чашкой «мимоходом» всучил и ещё кое-что:

— Сняла ты камень с моей души и порадовала старика, не скрою, — Кабуки улыбнулся и деланно-задумчиво сдул парок над традиционным японским керамическим стаканом для чая, — у молодёжи такой гибкий ум, прямо завидую. Вот мне пришлось сильно постараться, чтобы научиться пользоваться компьютером — и каждый раз приходится опять, как только что-то новое входит в привычный обиход за границами холдов… К сожалению, внутри холдов далеко не везде понимают, что необходимо идти в ногу со временем.

В голосе главы Карасу Тенгу при упоминании ретроградов прозвучал намёк на недовольство.

— Сегодня прибывает дочь моих хороших знакомых, и я хочу тебя попросить, Мирен, помочь ей с адаптацией к современным условиям. Возьмёшься?

— Я?! — ни фига себе заход!

— Да, ты, — директор посмотрел на меня-Ми добрыми-добрыми глазами — словно подушкой, весом как бетонная плита, придавил, — когда ты сюда приехала, тебе тоже всё казалось чужим и незнакомым, верно? Для… эээ, «отставших от жизни» у нас предусмотрен специальный курс дополнительной подготовки, но если Мариле будет на кого опереться среди сверстников, кто её хорошо понимает… Ну а тебе не помешает ещё одна хорошая подруга, верно, Мирен?

* * *

— Даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать?..

— А? Что? — я едва не подпрыгнул от голоса, прозвучавшего над ухом. Так задумался, что не заметил подошедшую одногруппницу.

— У тебя такое выражение лица и такие круги под глазами, как будто ты все выходные что-то праздновал, — ухмыльнулась Алёна, и ехидно-участливо поинтересовалась: — В зеркало на себя утром смотрел, староста?

— Нет… Кажется, — я честно попытался вспомнить, как собирался на занятия, но получилось не очень. А всё чертов Кабуки, чтоб ему!

На первый взгляд, вызов к директору оказался сущей ерундой: просто небольшое неформальное проявление заботы о дочери знакомой, которое главе академии Карасу Тенгу ничего не стоило. Ну и просто эталон профессионализма преподавателя: навесить одного проблемного подростка на другого к взаимной пользе для всех. Однако… Однако в этот сценарий совершенно не вписывалась короткая, но предельно насыщенная информацией лекция о социальной структуре сообществ различных холдов. Вводная была зачитана всё тем же добродушным басом, от которого чуть резонировал перегруженный бумагами стол, слова перемежались глотками чая — типа, усталый большой начальник решил подольше поболтать с подвернувшейся ученицей, «законно» в собственных глазах отрываясь от дел. Вот только компоновка поданой информации была не как у беседы за чаем о пустяках, а подстать серьёзно подготовленной аналитической выжимке! Ну или вводной к уровню в стратегической игре, если провести другую аналогию.

Если передать своими словами, то сообщества в холдах делились на родовые (родственно-семейные) и коллективные, вроде Китая-два. И если в коллективных сообществах обычно царил прогресс, цельнотянутый из «мира людей», то общины кровных родичей отличались… завихрениями. Кто-то так же старался приобщиться к благам «большой» цивилизации, что называется, в «реальном времени», кто-то, как Роксана, раз обновив своё место жительства, на какой-то промежуток времени «фиксировались» в прошлом, например, до момента смены лидера общины или иной, внешне или внутренне инспирированной необходимости. И, разумеется, были те, кто достижения цивилизации за пределами куполов яростно отрицал. Как в техническом плане, так и в социально-культурном. Как то: практиковали рабство, выстраивали жёсткие феодальные иерархии, приносили кровавые жертвы, занимались каннибализмом — и так далее, насколько фантазии хватит. О чём-то таком вскользь упоминала Рокс, когда рассказывала про своё «счастливое детство». Вот из подобной замкнутой общины и приезжала к Кабуки Марила Войде, которой нужно было помочь влиться в современную жизнь коллективного холда школы. «Ну, ты же умная девочка, Мирен, и большая молодец — ты справишься». И опять добрый-добрый взгляд, которым директор буквально выдавил меня-Ми из кабинета, предварительно отобрав опустевший стакан. Вот и поговорили.

— А-у! Дима? Доктор, мы его теряем!

— Ваше мнение, коллега? — когда-то успевшая подойти к моей парте Инга, изобразив озабоченность, повернулась к сопровождающей её Насте.

— Некогда устраивать консилиум! — приняла пафосную, по её мнению, позу будущее светило медицины Анастасия, нимало не интересуясь, что «пациент» уже очнулся: — Срочно тысячу миллилитров оксигидрата гидрогена перанально.[21] И быстрее, речь идёт о жизни человека! Медбрат Сумских, что вы расселись, поторопитесь!..

— Эй… — я привлёк к себе внимание.

— О! Пациент уже скорее жив!

— Чудодейственное лекарство, коллега. Одно упоминание излечивает утреннюю депрессию. А если ещё и применить…

— Для профилактики, — подсказала добрая Алёна.

— …для профилактики, то вообще чудеса пойдут. Надо срочно патентовать метод, коллега.

Я посмотрел на одну девушку, на другую, на третью, на Макса, безуспешно пытающегося задавить лыбу на пол-лица, и тоже улыбнулся. И даже не возвращался мыслями к произошедшему до начала лекции — пока нашей компашке волей-неволей пришлось расползтись по своим местам. Но потом думы всё равно одолели.

Может, у меня и Ми остались бы иллюзии на счёт «поручения», если бы не тот разговор с Феодораксисом в столовой. Проверка: можно или нельзя иметь дело с «умненькой девочкой Мирой». В принципе, такое вот благосклонное участие в жизни Родики-младшей было нам с партнёршей на руку — тот самый «запасной вариант на случай если что» — при поддержке Кабуки приобретал гораздо большую прочность и надёжность по сравнению с обычной дружбой со сверстниками, но… Вот это «но» меня и пугало. Потому что вариант «просто проучиться и подождать два года до совершеннолетия» оказался неосуществим (какими я и Ми были наивными ещё месяц назад!). Хочется того или нет, но в местных делах участвовать придётся — и очень желательно делать это не в виде безвольной пешки. А я совершенно не был готов к такому уровню «игры». М-мать…

24

Помучив себя дурными, но совершенно неопределёнными предчувствиями, я, в конце концов, сделал то, что нужно было сделать с самого начала. Махнул рукой и постарался более-менее успокоиться. Изменить ничего не могу? Не могу. Значит, решать вопросы буду по мере их возникновения. Тем более, для планирования хоть каких-то разумных шагов в будущем нам до сих пор критически не хватало информации о «мире магии».

В информационном центре прибавилось файлов и появились бумажные книги, но их тематика до сих пор касалась только цивилизации за пределами пространственных заклинаний. Справочник по физике элементарных частиц или учебное пособие Массачусетского Технологического Института (!) по сопротивлению материалов (!!!) — пожалуйста, а вот по холдам, демонам и магам — «извини, детка, пока нет». Это была попытка выклянчить что-нибудь у Лючии Нацуро лично, «по дружбе» (шарм в помощь, ага), и закончилась она натуральным затискиванием Ми в объятиях японо-итальянки — я аж заподозрил нехорошее. Ещё и напугал своими мыслями партнёршу, пришлось перехватывать управление, м-да. Хотя, может, суккуба действительно пережала с воздействием: мы оба были взвинченные, тем более моя партнёрша ещё и перед визитом к Куроку перенервничала. Не лучшее состояние для тонкого контроля опасного дара.

Попытку что-то новенькое вытянуть из Куро-тян вообще пришлось свернуть, едва начав: как только речь стала заходить о контрабанде, из Нанао попер такой негатив, направленный на что-то в прошлом, что Ми поспешила сменить тему. В любом случае, дружба важнее сиюминутной необходимости в информации, которую, если подумать, можно было получить и из других источников. Лазарь ведь сам предлагал встретиться и пообщаться, верно? Однако, две неудачи ясно показали: действия, предпринятые сгоряча, вряд ли приведут к нужному результату. Тем более, что японский день, в отличие от московского, уже клонился к вечеру, а Кабуки то ли забыл, то ли специально не сказал о том, когда эта самая остро нуждающаяся в дружеском плече Марила соблаговолит заселиться в свою комнату.

Не то, чтобы была такая острая необходимость назначенную в подопечные девушку караулить: уж с соседкой по этажу разминуться не получится так и так, не сегодня, так завтра. Но… Учитывая всю фигню, успевшую произойти за день, Ми решила её дождаться. В конце концов, коттедж общежития рассчитан всего на двенадцать разумных максимум, а уже въехавшие ученицы успели примелькаться — как внешне, так и эмпатически. Ну, если случайно всё-таки перепутает (мало ли?), то можно просто извиниться… Нет, не перепутала. У Мирен и шанса ошибиться не было. Почувствовав приближение источника эмоций (по большей части — усталого, но сдержанного раздражения), суккуба выглянула из своей комнаты, и увидела… это. Эту. Поднимающуюся по лестнице.

Как оказалось, слова про «игнорирование прогресса» и про «завихрения» нужно было воспринимать предельно буквально: больше всего новая ученица академии Карасу Тенгу походила… Чёрт, с чем бы сравнить? Представьте себе стрельца времён Ивана Грозного — ну, долгополый кафтан, сапоги, бердыш, представили? Бердыш убрать, кафтан чуть-чуть модернизировать путём добавления кожаного погона-наплечника для упора приклада из семнадцатого века — в шестнадцатом ведь ещё стреляли, зажав ложе самопала подмышкой. Кафтан слегка приталить — всё-таки на девушку надет — и укоротить примерно до колен, а сапоги взять кавалерийские: с окованными мысами, но — слава богу — без шпор. Голова новой соседки оказалась ничем не прикрыта — если не считать собственных каштановых волос, собранных в тугую косу, уложенную короной. Дополнял всю эту шикарнейшую картину, способную отправить в нокаут пару десятков исторических реконструкторов за раз, обычный, сильно набитый чем-то твёрдым и с выступающими углами солдатский вещмешок за плечом.

— Чего тебе? — не очень вежливо поинтересовалась Марила, останавливаясь посреди холла жилого блока, куда выходили двери всех помещений на этаже. Признаюсь — зачарованные открывшимся зрелищем, и я, и Ми просто забыли поздороваться.

— П-привет. Я…

— Бам-м! — это дрогнул пол под небрежно скинутым с плеча вещмешком. Звук был отчётливо-металлическим.

— Ну? Ты чего-то хотела сказать, девка?[22]

Слово «девка» было произнесено не по-английски, на котором новенькая общалась с ужасным акцентом, но суккуба, разумеется, поняла. И даже интуитивно угадала язык.

— Я Мирен. Ты — пани Марила?

— Полька? — теперь уже удивилась новоиспеченная соседка.

— Не. Румуня я.

— Теж добже.[23]

— Я… Меня директор Куроку Кабуки просил помочь тебе освоиться, — после секундного колебания, Ми решила сразу расставить все точки над i, и угадала. Уже после пары фраз на польском эмоциональный фон Марилы значительно потеплел, а теперь прибавилось даже некоторое уважение.

— Пани Мирен, — слегка склонила голову, как перед равной, полячка, — прошу прощения за грубость в начале беседы. Долгая дорога…

— Ничего страшного, — моя партнёрша мягко улыбнулась, — может, тебе помочь освоиться… эм, здесь?

Каштановолосая ощутимо поколебалась, но потом покачала головой, извлекая из-под полы кафтана ключ от комнаты, снабжённый номером.

— Сама справиться должна.

— Если что — можешь постучать.

— Благодарю… — похоже, новая ученица старшей школы только сейчас осознала, что уже добралась до конца своего путешествия, и теперь единственным желанием протеже Кабуки было завалиться спать. Ну хоть что-то в этот день закончилось хорошо…

* * *

Проснулся, а вот отдохнувшим себя не почувствовал… Ага, ясно. Три часа утра. Нервы. Когда ЕГЭ сдавал, тоже была такая проблема. Теперь остаётся ворочаться на ставших неожиданно неудобными простынях и… А, ну и к чёрту! Я прислушался к себе, и, подхватив связующую меня и суккубу нить, скользнул «в гости» к Ми. Моя блондинка уже проснулась — в холде в самом разгаре было утро — и теперь со смешанными чувствами наблюдала за Марилой. Наблюдала не одна: всё население коттеджа, кто не успел уйти, из окон или высыпав на улицу во все глаза таращилось на происходящее.

Это явно была тренировка: полячка кружилась по газону с двумя палками в руках, которые то и дело звучно вспарывали воздух в стремительном ударе. При этом девушка не потрудилась сменить свой неуклюжий костюм на что-то другое, более того, нацепила на голову толстый прошитый кожаный капюшон… Или это шлем такой? Однако, кажется, не испытывала особого дискомфорта — только испарина на лице показывала, что тренировка даётся ей не так уж легко. В какой-то момент каштановолосая ещё ускорилась, палки в руках превратились в размытые полосы и круги. Десять секунд, двадцать — переступая, как танцуя, Марила словно дралась с целым отрядом врагов, подступающих со всех сторон. И — р-раз! — внезапно замерла в полной неподвижности, глядя на зрителей.

Практически все, пялящиеся на бесплатное шоу, тут же «вспомнили, что у них есть срочные дела» — и, фоня смущением разной силы, разошлись или отпрянули от окон. Когда Марила подошла к Ми, рядом осталась только Куроцуки, по своему обыкновению столбом простоявшая всё это время в полной неподвижности.

— Витай,[24] пани Мирен, — знакомо качнула головой полячка, заодно стянув головной убор и на ходу проверяя руками, не растрепалась ли её уложенная венцом коса. И с немым вопросом слегка высокомерно, сверху вниз (благо, рост позволял), уставилась на японку.

— Это Куроцуки Нанао-сан, моя подруга, наша соседка по этажу, — вынужденно представила не спешившую реагировать Куро-тян суккуба. — Нанао, это пани Марила…

— Войде мой род зовется, — гордо расправила плечи полячка, и гораздо более внимательно присмотрелась к молчаливой визави, перейдя на свой несовершенный английский: — Соседка… Дружба?

— Дружба, — смерив длинным, не менее задумчивым взглядом каштановолосую, согласилась Нанао.

— А… может, пойдём позавтракаем? — спустя минуту статичной сцены, попыталась разбить нарастающую неловкость Ми. Собственную неловкость — потому, что обе подруги ничего плохого в том, чтобы стоять столбом у входа в общагу, кажется, не видели.

— Согласна, — подтвердила Куроцуки.

— Веди! — тут же согласилась и полька.

— Эм… Марила… А ты не хочешь… ну, переодеться, например?

— Зачем? — в эмоциях Войде было столько удивления, что Мирен даже не нашла, что ответить.

По счастью, полячка оказалась не совсем дикой: по крайней мере, я смутно припомнил, что вроде бы во времена Ивана Грозного вилкой в Европе не особо и пользовались: зачем, если есть нож или кинжал? Правда, странный наряд Марилы так и притягивал взгляды, но кроме моей партнёрши никто, кажется, этим не тяготился. Однако, если Мирен до завтрака ещё раздумывала, куда вести протеже директора в первую очередь, то в столовой определилась на все сто, и повела в ателье — срочно переодевать в форму, срочно! Войде, кстати, напрасно заявилась в последний день — если Ми сшили одежду по снятым меркам, то под тех, кто припёрся в последний день, подгоняли приготовленное заранее прямо на месте. Через несколько минут из-за двери, куда увели будущую ученицу, поплыли волны всё более и более раздражённых эмоций, к которым постепенно начало примешиваться смущение — тоже чем дальше, тем сильнее.

— Не могли бы вы подойти к своей подруге? — наконец высунулась из-за двери замотанная швея, источая усталое терпение. — Она отказывается выходить.

— Пся крев! — Марила обнаружилась в примерочной, вроде магазинной: закуток с зеркалом в полный рост и занавесью, сейчас откинутой. Полька, облачённая в стандартный вариант девчачьей формы, стояла красная, как рак, насмерть вцепившись в подол юбки. — Я! В этом! Не выйду!

— Ничего другого нет, а ваш заказ будет готов только через три дня, — меланхолично отозвалась сотрудница ателье. — Быстрее не получится, я объяснила…

— Я… Я… — ткань в руках девушки подозрительно затрещала… И зеркало за спиной на мгновение мелькнуло тусклыми огнями в туманной глубине, заставив меня и Ми вздрогнуть: показалось, нет? — Все решат, что я… я — п-павшая женщина! С голыми коленями!

И опять энергично потянула подол, но в этот раз материал юбки на провокации не поддался.

— Так все ходят, и ваши подруги — тоже, — логично указала швея.

— У разных народов разные обычаи, их им — позволяют, мои мне — нет! — уже чуть не плакала Войде.

Впрочем, весь разговор я слышал только фоном — молча посовещавшись с суккубой, я, перехватив управление телом девушки, протянул руку и коснулся зеркала. И почти не удивился, увидев всплывающие из глубины светящиеся руны. Не показалось всё-таки. В этот раз ощущения провала не было, наоборот, рука словно нащупала упругую, пружинящую под пальцами и приятную на ощупь, поверхность. Ощущения от пальцев вообще странно раздваивались — холод и твердость стекла я тоже ощущал, но гораздо слабее. Такое впечатление, что если я надавлю рукой посильнее, то смогу продавить…

— Вы на территории школы, юная леди, здесь действуют школьные правила, а не ваши, — с неожиданной медью в голосе отчеканила работница швейной машинки и ножниц. И полячка — сдулась. Уперев взгляд в пол и не смотря по сторонам, она чуть ли не строевым шагом промаршировала из примерочной, и Ми пришлось её догонять. И, похоже, кроме меня в стекле никто ничего необычного не увидел — а на мои манипуляции обратила внимание только тихоня-Нанао.

Правда, Ми, в отличие от меня, реакцию зеркала на моё прикосновение пришлось надолго выкинуть из головы: Войде, всё такая же красная, наотрез отказывалась отпускать подол своей слишком неприличной по её мнению юбки — и смотреть по сторонам. И никакие доводы, что как раз теперь-то на неё никто не обращает внимание, а миниюбка у неё ничуть не короче той, что на самой Мирен и на Куроцуки — не действовали. Потому в царство Лючии «дикую» девушку пришлось буксировать вдвоём — крепко удерживая за предплечья. Чуда не случилось и в информационном центре — ожидаемо оказалось, что каштановолосая обращаться с компьютером не умеет от слова совсем. Настолько, что даже простенький индивидуальный пароль с клавиатуры она набрала раза с двадцатого, и потратила на эту попытку больше минуты! Нацуро только головой качала — вот оно, дескать, как бывает — и обязала Войде в первый месяц обучения ходить на ежедневные дополнительные занятия компьютерной грамотности — это в дополнение к аналогичным занятиям английским. Где это будет, когда и во сколько — угадайте, кто должен был заполнить и проследить? Вот именно.

Я встал, так и не уснув, и уехал в ВУЗ, а в холде подошло время обеда, куда Марилу удалось-таки затащить. Войде героически запихнула в себя всё, что было на тарелках: видно было, что кусок в горло не лез, но слово «надо» для гордой пани было не пустым звуком. И только потом полячка позволила себе сбежать в коттедж и забиться в комнату, как улитка в домик. Как утомительно…

— Кур… Нанао-тян, ты помнишь, как тебя… ммм… лишили магии?

Ми долго не могла сформулировать вопрос и, когда «дикая» скрылась за своей дверью, всё-таки решила спросить напрямую, понадеявшись на заработанное расположение к себе японки и на силу шарма. Куроцуки замерла на половине шага, от неё слабо пахнуло неким смешанным чувством — микс из грустной насмешки, кажется, над собой, и непонятного… удовлетворения?.. Тут черноволосая тряхнула головой, отсекая свои ощущения, и совершенно нормально ответила:

— Не лишили, а заблокировали, есть разница, — посмотрев в глаза моей блондинки, она убедилась, что Мирен разницу не видит, и пояснила: — Чтобы лишить нас магии, достаточно было организовать школу в обычном пространстве. Нет силы — нет и магии, всё просто. В школе… излишки… отнимают. Не дают перейти некий предел. Тем, кому это актуально.

И опять это странное чувство. Куроцуки открыла дверь в свою комнату, но на пороге, не поворачивая головы, всё-таки добавила:

— И, Ми-тян, если тебе интересно, то я тоже прикладывала руку к зеркалу. Но не думаю, что такое зеркало могли повесить в примерочной.

Японка легонько, совсем по-детски фыркнула, развеселившись от последней собственной фразы уже по-настоящему, и захлопнула дверь в комнату, оставив Ми посреди холла второго этажа в полном раздрае чувств. Впрочем, одиночество не продлилось слишком долго: Марила несмело выглянула в холл, убедилась, что её назначенная подруга ещё тут, и сказала:

— Пани Мирен, я прощу прощения за свои действия… Я забыла попросить показать, где здесь кузня, а клятая шкатулка с кнопками отказывается принимать мои нажатия…

25

Два часа ночи. Опять не сплю. Опять с кружкой кофе в руке. А мог, смотреть уже седьмой сон спокойно, если положа руку на сердце… Нет, вру. Не смог бы. Хоть Ми и предлагала. Но, как бы не устал, я не намерен был пропускать этот день: начало занятий в старшей школе для демонов и магов.

Парней и девчонок выстроили рядами на площадке, этакой миниплощади между административными и учебными корпусами почти в геометрическом центре холда. Шестьдесят четыре разумных, если верить информации с локального сайта. Линейка — традиция аутентичная, японская, как и форма, как и учебное расписание. Только Кабуки не будет маяться хернёй и проводить построения каждый понедельник — достаточно и одного раза (это тоже упомянуто на главной странице информационного центра). Ради выступления директора администрация академии не поленилась даже собрать невысокий помост — при росте Куроку выше не требовалось. И учеников, знакомых с голосом директора, совершенно не удивило отсутствие микрофона. Зачем? И так все услышат.

— Ребята и девчата, вы не представляете, как я рад, что сегодня вы собрались здесь, под крышей этой школы, — Кабуки действительно был рад больше обычного — его энтузиазм и прекрасное настроение накрыли каждого на площади и пробрали до самых печенок. Правда, в этот раз Ми держалась самостоятельно — всё-таки две предыдущие встречи прошли не впустую, да и стояла она сейчас в третьем ряду. — Я и мои друзья, коллеги-учителя, вложили много труда, чтобы это место стало именно таким: воплощённой мечтой, местом, где вы не просто сможете легко и без напряжения постигать преподаваемые знания, но и жить самой полной, самой насыщенной жизнью, какая только возможна! Ваш возраст — время, когда бутон юности распускается в прекрасный цветок, время, когда любой разумный наиболее остро чувствует вкус и плотность бытия, черпает полной ложкой от каждого мгновения — и каждый прожитый миг награждает его или её неповторимым опытом и воспоминаниями. Ох, ребята, девчонки — вы бы знали, как я вам завидую!

Кабуки прервался, оглядев ряды, и усмехнулся:

— Когда я был в вашем возрасте, ничего похожего на такую школу не было — ни в холдах, ни за их пределами. Мне долго пришлось учиться самостоятельно: поиск знаний, особенно тех, которым некому научить — трудная, тяжёлая и неблагодарная работа, про которую не знаешь, будет ли в конце результат, к которому стремился. Раз за разом натыкаясь на собственное невежество, я поклялся сам себе, что помогу всем, кто попадётся на моем жизненном пути и не откажется принять от меня плоды моих трудов. Когда молоды были ваши родители, в большом мире можно было найти что-то подобное, но лишь единицы-счастливчики могли туда попасть, да и не сказать, чтобы образование там было действительно полным и, одновременно, избавленным от всякого ненужного информационного мусора. Наверняка ваши родители что-то рассказывали обо мне: кто больше, кто меньше. Я, исполняя вам данное себе слово, не отказывался ни от кого, кто пришёл ко мне. Многие потом называли и продолжают называть меня Наставником, несмотря на то, что я просил их величать меня всего лишь тем, кем я являюсь. Учителем. Но, видимо не дорос… По крайней мере — тогда.

Директор вдруг расправил плечи, и мощность эмоционального пресса рывком увеличилась чуть ли не вдвое: больше мужчина на помосте не веселился и не шутил:

— Запомните, дети: нет профессии, нет призванья почётнее, чем учитель. Не тот, которого величают с большой буквы, как Конфуция, а самый обычный. Именно учителя строят будущее, как каменщики здание: каждый на своем месте, кирпичик за кирпичиком вкладывают в головы молодого поколения год за годом основы, фундамент и стены нового мира, чтобы потом вы на этом базисе построили прекрасные дворцы своих жизней. Верно, кто-то из вас сейчас думает: «всего два года, что можно за это время выстроить?» Или «я и до этого много чего узнал, что ещё такого необходимого мне нужно знать?» Но я повторю ещё раз: моё, наше с коллегами дело — заложить фундамент знаний. Или перезаложить, если таковой уже сформировался — правильно, дабы он действительно выдержал дворец, а не жалкую тростниковую хижину. Учиться вам придётся всю жизнь — как и мне пришлось, но ваш путь будет значительно проще, мы позаботимся. Кроме того, вместе делать любое дело не только проще, но и быстрее. Тут хитрость в том, чтобы правильно организовать процесс, важно не мешать друг другу, а дополнять усилия окружающих, как они добавляют твои: как те же каменщики — каждый кладет свой участок стены. И да, дети, кхм, простите мне все эти строительные аналогии — кто приехал пораньше, вы видели, какой тут царил аврал: до сих пор не отошёл…

Ряды студентов разразились хохотом: резкая смена темы и убранное давление заставили смеяться над простенькой шуткой Куроку, как над самым смешным анекдотом. Тот отечески взирал на веселящихся подростков, дал время сбросить напряжение, и продолжил:

— Как я и сказал, я недаром выбрал именно вас, и собрал именно сейчас. Раньше вы были детьми, даже если на вас лежали самые тяжелые обязанности, а позже — у вас уже окончательно сформируется мировоззрение и жизненные принципы, и учиться станет в разы сложнее. Сейчас же самое время: я тщу себя надеждой, что каждый, кто проведёт следующие два года в этих стенах, сам станет учителем. Нет, это не значит, что все пойдут преподавать по школам — вовсе нет! — хотя, признаться, рассчитываю, что некоторые из вас захотят связать дальнейшую жизнь и судьбу с академией «Карасу Тенгу». Я всего лишь жду, что вы научитесь передавать добытые знания окружающим, и что этими окружающими будет ваш школьный коллектив. Вы прибыли сюда поодиночке, с разных концов света, но выйдете единым целым. Оглянитесь: вот, ваши соседи — это те, кто в будущем станут для вас надёжной опорой и подмогой, те, вместе с кем вы сможете подняться на недосягаемые ранее высоты — о которых не могли раньше и мечтать. Это и есть моя цель — и ваша цель. Великое будущее лежит перед вами — так пойдите и возьмите его!

Директор помолчал, ожидая, пока его последние слова дойдут до всех, а потом уже совсем другим, будничным тоном объявил:

— Сегодня занятий не будет. Однако я настоятельно рекомендую посетить учебные корпуса, которые сейчас будут открыты, и заранее найти и запомнить дорогу к своему: уже завтра вам это понадобится. Кто в каком классе, можно узнать при помощи информационных мониторов — они висят на внешней стене учебной части, в холле каждого учебного здания, и в библиотеке. Если не разберётесь, обращайтесь к учителям. Им же можете задавать вопросы и поинтересоваться возможностью дополнительных занятий — некоторым их уже назначили по факту собеседования, остальных я призываю как можно скорее определиться: это бесплатно, и, хоть знать всего и нельзя, лишних знаний не бывает. Кроме того, вы сможете записаться в клубы по интересам — тоже крайне полезная практика, которая позволит вам научиться эффективно взаимодействовать без прямого участия преподавателей и передавать знания между собой. Дерзайте. И я обещаю, еще до конца курса обучения вы своими глазами увидите, какой силой могут стать знания и способность их совместно использовать.

* * *

— Димыч, эм…

Я оторвался от распечатки конспекта, на обратной стороне которого делал пометки по ходу лекции. Удобно, когда кафедра заботится о студентах — выдали материалы заранее и разрешили не ходить. Вот только высшая математика — не тот предмет, который легко можно заучить. «Вышку» нужно понять. Вроде бы не профильный предмет, но, учитывая, что всё программирование, все современные медицинские приборы используют матанализ в своих алгоритмах… А ещё долбанные математики привыкли писать свои методички крайне скупо, почти без сопроводительного текста, той самой «воды», которую вынужден проговаривать лектор… И без которой попытка понять материал в девяти случаях из десяти превращается в адскую пытку! Так что филонить я не стал, хоть и очень хотелось: на середине лекции глаза начали сами собой закрываться. Признаться, сейчас я думал спокойно добраться до автобуса, и… Но, видно не судьба.

— Привет, Макс! — выдавил я из себя улыбку. — Я помню, ты просил объяснить последнюю лабораторку по химии, но… может, не сегодня? До пересдачи ещё две недели…

— Лаба? Ах да… — Сумских замялся, зачем-то оглянулся на остановившуюся чуть в стороне Алену, и выдал: — Нет-нет, я не про то… Я, это… Ну…

Я склонил голову к плечу — подсмотрел жест у Куроцуки, японка так иногда делала, обозначая заинтересованность. Получалось очень выразительно.

— Н-ну… — Максим зачем-то ещё раз оглянулся на девушку, и, тряхнув волосами, наконец «родил»: — Ты это, в последнее время какой-то… не такой.

— Это называется «усталость», Макс, но я рад, что тебе это состояние незнакомо, — признаться, одногруппнику удалось меня развеселить. — Впрочем, поговорим об этом на сессии, я думаю… А что?

— Ну, мы это… волнуемся…

— «Мы»? Обо мне?

— Мы — твои друзья! — Лена всё-таки не выдержала роли наблюдателя, и подключилась к беседе. — Как ты взял на себя обязанности старосты — день ото дня ходишь всё более и более усталым, так и до беды недалеко! Если всё оказалось так сложно — можно… Ну, попросить помочь. Мы же не откажемся, верно, Макс?

— Ээ… ну… не откажемся, да, — вопрос Бобровой застал парня врасплох.

Первой реакцией на слово «друзья» у меня было желание расхохотаться — да уж, друзья, без году неделя! Мы и общаться-то начали только во втором семестре, да и то… Но, свой порыв я подавил. Разве не чего-то подобного я собирался добиться? И уж точно не стоит демонстрировать окружающим свой цинизм — раньше сдерживаться было проще, но теперь расшатанные нервы порядком давали себя знать. Как бы действительно не сорваться, причём на пустяке — и вот это по-настоящему обидно будет. А ещё слова Алены что-то ощутимо колыхнули в моей душе — Ми уже спала, но я и без всякой эмпатии почувствовал, что девушка искренне хочет мне помочь. И это было неожиданно приятно.

— Это не обязанности, это груз ответственности, — совершенно правдиво ответил я после небольшой паузы, просто опустив незначительную деталь: ответственности перед кем, точнее, за кого. — Группа, занятия… Старшекурсники говорят… Я тут пообщался, когда на кафедру микробиологии ходил… Что летняя сессия первого курса песец какая суровая. Стараюсь всё успеть, и даже получается, но боюсь — не справлюсь, упущу что-нибудь: опыта-то нет.

— У тебя действительно получается! — с жаром подтвердила мне одногруппница, и «незаметно» ткнула Макса локтем в бок.

— А? Да-да, получается! — заверил меня Сумских, успевший куда-то улететь своими мыслями.

— Тем не менее, сложно перестать волноваться по команде, — развёл я руками, — но за поддержку — огромное спасибо. Как камень с души упал.

Тут я опять почувствовал себя Куроцуки: кривая улыбка так и просилась на лицо, но я продолжал держать серьёзную морду лица. Алёна кивнула — что тут ещё можно было сказать? — и повернулась было покинуть аудиторию, но, как выяснилось, Макса было рано списывать со счетов:

— Просто отдыхать больше надо, — прямодушно бухнул анимешник, — а не учить все вечера напролет. Гулять там, мангу почитать, посмотреть чего…

— Идея интересная, — признал я, — но так и действительно запустить занятия недолго. Не знаю, как ты, а я своим бюджетным местом весьма дорожу, и повышенной степухой тоже.

Ведь платить за квартиру и за обучение одновременно моих родителей не заставит никакой шарм — просто потому, что денег нет. Или бюджет и съёмная квартира, или платные занятия и жильё с родителями. А закрытая на одни пятерки первая сессия дала мне даже некоторое ощущение финансовой независимости — новый телефон, по крайней мере, я без напрягов и кредита купил. Проза жизни, про которую не хочется вспоминать, но которую нужно держать в уме постоянно. Шарм позволяет многое, мне даже приходило в голову, что собирая подаяние, например, в утренней электричке, я смогу получать больше менеджера среднего звена — но такие эксперименты над собой я ставить был не готов. Лучше уж компы чинить и настраивать, как те парни, что обклеили все столбы в районе объявлениями…

Я помотал головой и хмыкнул: обычно я старался дистанцироваться от подобных мыслей. Как же, великий контактёр с прекрасной суккубой, почти настоящий маг с даром внушения, способный договориться с кем угодно — и вынужден подстраиваться под прозу жизни. Однако, они в последнее время меня нет-нет, да посещали: шарм оказался гораздо менее безобидной штукой, чем казалось ранее, да и в двухлетней перспективе маячила полная потеря способностей. Стоит Ми покинуть холд, и моя личная «магостанция» просто перестанет работать, потеряв доступ к Силе. Ещё и связь разумов с высокой вероятностью накроется — совсем, или до восстановления силового «питания».

Честно говоря, в самой глубине души я даже немного порадовался, что Мирен не смогла сорваться ко мне сразу после шестнадцатилетия — резкое отключение «продвинутой дипломатии» породило бы массу проблем. Собственно, ещё одна причина, почему я стал больше уставать: теперь, по возможности, решать вопросы (по крайней мере, учебные) я старался только собственными силами, на время пережимая канал между мной и партнёршей. В конце концов, общий принцип я уже знал, а расположить к себе человека можно просто правильно сказанными словами — если, конечно, способен их угадать. Но всё равно ощущения — как из салона прекрасного лимузина пересесть на велосипед: доехать можно туда же, вот только сил тратится неизмеримо больше, гарантированно запаришься, ну и про скорость можно забыть… Кстати, о птичках.

Я прищёлкнул пальцами, привлекая внимание поставленного в тупик моей логикой Макса, и, не сдержавшись, усмехнулся:

— Но, кажется, я знаю, как довести твою идею до совершенства. Просто отдых должен быть интенсивным.

— Это как? — Сумских что-то разглядел на моей довольной роже и забеспокоился.

— Ну, главная задача отдыха — забыть на время о делах? Интенсивный отдых — больше впечатлений. А это просто — нужно разделить действие с друзьями. Пойти в музей, на выставку, да та же прогулка или поход в «макдак» — только не в одиночку. С друзьями гораздо лучше отрываться, я верно говорю?

Вообще-то, высказывание было как минимум спорно, но небольшая доза «очарования» придала словам нужный вес.

— Вау! Староста знает слово «отрываться»! — Алёна сделала «большие глаза», — но на что не пойдёшь ради друга, эх… Я согласна!

А вообще, я мог бы и раньше додуматься. Читал же, что студенческая дружба — самая крепкая, да и сам же в шутку называл своих одногруппников «будущими светилами мировой биомедицинской науки». В каждой шутке — только доля шутки: конечно, многие «сойдут с дистанции», но кое-кто останется учиться дальше и работать по специальности. Кто-то станет врачом, а кто-то — доктором наук и профессором. А это — нужные связи и опора в будущем, как и сказал Кабуки. Мой шарм пропадёт — но эффект хорошего отношения останется. Кто знает, как это сыграет в будущем, но иметь на несколько шансов больше точно стоит.

Интерлюдия

— Ну что, Окина, надумал, или опять «не было времени»?

Мао, только переступивший порог личных апартаментов Кабуки, скривился будто пол-лимона разом откусил и теперь пытается прожевать.

— Почему я вернулся к вопросу «зачем мы всё это делаем?» именно сегодня? — Куроку, разумеется, без труда угадал мысли подчинённого, и сам же ответил: — Ну, может быть, потому, что я дал так сложно дающийся тебе ответ сам. Ты ведь внимательно слушал мою речь, ученик?

— Внимательно, сенсей, — со вздохом склонил голову учитель физкультуры.

— И что же ты услышал?

— Что мы можем достигнуть невероятных высот, — послушно сообщил японец. Выбрать нужную фразу из не такого длинного выступления директора было несложно, а на память Мао пока не жаловался.

— И зачем нам достигать невероятных высот, ученик? Ну, или, как ты тогда поэтично выразился — подняться на Олимп настоящей власти? Ведь могли бы остановиться на своём уровне и не рисковать. По крайней мере, не рисковать сразу всем.

— Не знаю, — подумав, честно признался ёкай. — Моей мудрости недостаточно, учитель.

— Не мудрости тебе недостает, а методичности в образовании. Знаешь много, а сопоставить одно с другим — не можешь… Или, скорее, не хочешь. Вон пусть Кабуки-сама за всех думает, у почтенного директора голова большая — всё помещается! Хреновый из меня всё-таки учитель пока что.

— Это не так… — попытался возразить Окина, но его слушать не стали.

— Так, так. Одна надежда на ребятишек: один раз расскажу, два расскажу, на третий, глядишь, и сам пойму, хе-хе… Ладно уж, я скажу тебе ответ на твоё «домашнее задание», а то потом и правда времени не будет.

Директор ненадолго замолчал, как обычно делал перед любым выступлением или уроком, а Мао изобразил как можно более полное внимание. Впрочем, ему и на самом деле было интересно.

— Прежде всего скажи мне, друг, кто мы такие. Я, ты, наши детки-подопечные?

— Разумные? — осторожно предположил ёкай.

— Окина, я тебе уже говорил — завязывай со своим расизмом! — чуть сердито посмотрел на собеседника Кабуки, — люди мы. Люди. И не криви губы — тебе прекрасно известны все факты. Даже самые рогатые-чешуйчатые могут иметь с обычными людьми общих детей, причём те тоже будут плодовиты. Это однозначно указывает, что мы принадлежим к одному виду — все. Просто у человечества несколько больше расовых типов, чем принято думать в «большом мире».

— Да, учитель, — покорно опустил голову демон. Против фактов спорить было сложно, но и считать себя равным обычным людям Окине упорно не хотелось.

— Ладно, будем считать, что ты понял. Скажи-ка мне, ученик, какая цель в жизни у живых существ?

— Э… — «подвис» от такого перехода темы учитель физкультуры, — выжить… наверное?

— Ну хоть иногда ты умеешь пользоваться головой, — одобрительно покивал сенсей, — и как же живые существа выживают? Они ведь рано или поздно умирают, знаешь ли.

— Размножаются быстрее, чем гибнут, — чётко и твёрдо отбарабанил «дьявол».

— Умница! Люди, как ты знаешь, живые существа, и у нас та же цель в жизни, что и у других: выжить. Небольшая загвоздка в том, что люди — вид коллективных животных, выживать могут только большими, хорошо структурированными группами. Если совсем грубо, то для успешной стратегии выживания, наверху пирамиды подчинения должен быть самый компетентный вожак. Я, как ты знаешь, считаю себя в некотором роде компетентным — по крайней мере, в силу накопленного опыта. Повезло с геномом, потому живу долго и всё такое. Вот потому-то я и стремлюсь «наверх», туда, где находятся «те-кто-решают». Мой век тоже когда-нибудь подойдёт к концу, даже если никто и не сможет «помочь» сдать дела, так сказать, досрочно. Однако мой — и твой — вид будет жить и, стало быть, в нём будет жить наше наследие. Не совсем бессмертие, но, если подумать, немногим хуже. А стяжание материальных благ, увеличение числа подчинённых и прочие атрибуты власти — всего лишь необходимый инструмент.

— Я всё понял, учитель, — Мао низко и уважительно поклонился.

— Если ты сейчас скажешь что-то вроде «я уйду сегодня от вас просветлённым», я кину в тебя сапогом, — с совершенно серьёзным лицом пригрозил Кабуки.

Окина ничего не ответил — потому что учитель в очередной раз угадал его мысли. На него действительно словно снизошло небольшое такое сатори — но не потому, что учитель раскрыл ему глаза на очевидные вещи (об этом ещё стоило хорошо так подумать самостоятельно, в тиши и одиночестве), а потому, что ему только что приоткрылась, стала вдруг понятнее ещё одна грань великой личности сенсея. Комната, скорее даже зал, в котором они оба сейчас находились, представляла из себя внушительных размеров восьмигранник, вдоль каждой стены протянулись книжные полки от пола и до потолка. И все они были заставлены различной литературой самых разных направлений — от строго научной до пошлейшей беллетристики, от собственноручно заполненных тетрадей, за которые иные разумные отдали бы жизнь, не задумываясь, и не только свою — и до подшивок комиксов. Причём всё это собрано было как бы вперемешку, хотя сам Мао видел, что система есть, вот только понять её, сколько ни пытался, не мог. И сейчас его взгляд словно прикипел к одному из стеллажей. Там, рядом с бесценными записями о зеркалах, теснили разноцветные обложки многочисленные томики японской манги. Взгляд Окины зацепился за название «Медальон вампира», потом за «Магический учитель Негима»…

— Дошло, да? — искренне развеселился директор академии «Карасу Тенгу». — Думал, я так развлекаюсь, читая всякую муть для подростков? Ну уж извини, но серьёзных исследований на тему «что будет, если тайна наличия магии на Земле падёт» как-то нет. А тут авторы по крайней мере пытались думать. Хотя нам по теме скорее ближе вот это.

Куроку не поленился подойти к полкам и постучать по пяти канцелярским папкам, вспухшим от количества листов внутри. Подписи на корешках Мао разобрать не смог — кажется, они были на русском, но наверняка распечатки не просто так стояли рядом с томами ранобе «Талисман Химари». Наверное, придётся потом заглянуть в этот мусор — и хотя бы постараться понять, что именно во всей этой макулатуре нашёл сенсей… И когда он только всё успевает?

— Не забивай голову, — пожалел ученика Куроко и, чему-то усмехнувшись, поставил в известность: — по крайней мере, мир мы захватывать точно не будем. Незачем, да и нечем, честно говоря — нашей магии до фантазии авторов так же далеко, как земле до неба. Тем более, структура холдов не просто так сложилась в том виде, что она есть. Убрать купола — и мы лишимся даже того «могущества», что у нас есть. А то единственно ценное, что могли бы предложить людям, подгребли под себя «сам-знаешь-кто», и сидят, как собака на сене. С другой стороны — могу их понять: такой козырь в руке, пока он не разыгран, позволяет сохранять статус-кво лучше дивизиона баллистических ракет. Но, как мне кажется, внести в это болото немного здоровой конкуренции совсем не повредит!

Часть 3

Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его

26

Если долго напрягать организм систематическим нарушением сна, то в какой-то момент он просто перестанет реагировать на все эти «нервы». Так что в этот раз я проснулся строго по будильнику, сонно нащупал пиликающий смартфон, и только потом…

— Ми!

— Всё хорошо! Пока ты спал, со мной ничего страшного не случилось, — суккуба улыбнулась мне, отвечая на виртуальные объятия. — Встала утром, оделась, дождалась Куро-тян и Мару, вместе дошли до столовой, позавтракали, потом на первый урок. Сейчас перемена между третьим и четвёртым…

Я огляделся глазами партнёрши: моя блондинка спокойно сидела за партой в середине второго из четырёх рядов. Ряды короткие — всего по шесть одноместных (опять привет из Японии) столов, мебель стоит вольготно: можно было и в полтора раза больше вместить. Сама классная комната, сверкающая совсем свежим ремонтом, несмотря на размеры, выглядела очень уютно: не забыли про цветы на подоконниках и в горшках вдоль стен, сами стены в плакатах и картах. Доска — не просто белая поверхность для маркеров, а интерактивная видеопанель того же размера. На партах — уже привычные ученические ноуты-терминалы, хотя многие притащили и тетрадки с ручками-карандашами. Кабуки явно не старался сэкономить — впрочем, после всех вложений в территорию холда, форму, бытовой сервис для студентов и прочее, глупо было ждать, что классы будут подготовлены не по последнему на данный момент слову техники.

Я опять завертел головой, только в этот раз разглядывал одноклассников Ми. Без труда нашёл Куроцуки, ушедшую в свои мысли, и Марилу, с тоской разглядывающую что-то на мониторе своего лэптопа. Остальные парни и девушки — около десятка разумных — мне оказались незнакомы, и тоже в основном или читали, или негромко переговаривались между собой. В эмоциональном плане над классом довлела атмосфера лёгкой усталости и… пришибленности, что ли?

— Самоучитель осваивает, — подсказала мне подруга про полячку, — прошлый урок был информатикой, преподаватель запустил для всех, кто не владеет компьютерной грамотностью хотя бы в минимальном объёме. Было интересно: он задавал вопрос и просил поднять руку того, кто не знает ответ, потом объяснял! А первые два урока — английский и математика, и тоже только спрашивали.

По довольной интонации Мирен без всяких вопросов можно было понять — со всеми вопросами она справилась не просто без проблем, а сильно лучше остальных. Ну, я не удивлён.

— Мисс Элизабет — это англичанка — даже сказала, что меня освободят от её уроков, мне там делать нечего. А математик сказал, что у меня знания на уровне первого курса технического ВУЗа!

Прям аж гордость берёт за родной медицинский универ. Но и Ми молодец: пусть она и «занималась» вместе со мной, но в остальном целиком её заслуга — не только запомнила, но и разобралась.

— На информатике было сложнее, — продолжала рассказ Ми, — пока была работа с компьютером, я всё знала, и, когда спрашивали про алгоритмы, циклы и процедуры, было понятно. А потом стали спрашивать про регистры, разрядности и шины, так учителя только Кина Иге полностью поняла. Но я точно была второй.

— Иге?

— Иге Нгобэ, вон она.

Нгобе оказалась классической коренной африканкой, как их принято представлять — девушкой с тёмной кожей, чёрными мелко вьющимися волосами, собранными в пучок на макушке, и крупными чертами лица. В форме академии «Карасу Тенгу» она выглядела довольно экзотично: стараниями японских мультипликаторов и художников-мангак ученицы с хвостами и рогами были гораздо более привычным медиа-образом. Ученица внимательно рассматривала плакаты на стене класса, но стоило мне сосредоточить на ней своё внимание — немедленно обернулась и поймала мой-Ми взгляд. Слегка наклонила голову — «я заметила» — дождалась моего ответного кивка, и отвернулась. Эмоциональный фон даже не дрогнул. М-да.

— Сколько у тебя сегодня уроков осталось?

— Ещё три: химия, биология и физкультура. Что такое?

— Да вот думаю: наконец-то у меня будет возможность подсказывать тебе, а не как обычно!

Хорошая шутка — это шутка, над которой можно посмеяться вдвоём. Не то чтобы Ми не справилась без меня, но почувствовать себя на месте партнёра и мне, и ей было и любопытно, и весело. Суккуба опять блистала на фоне остального класса: мало того, что и химия, и биология у меня на факультете были профильными предметами, так ещё у меня под руками был смартфон с выходом в интернет. Что называется, без шансов. Не удивлюсь, если мою блондинку освободят и ещё от чего-нибудь, кроме английского: учить-то в любом случае по любому предмету есть чего, вот только у Куроко старшая школа, а не университет. Разве что кто-то из преподавателей решит заниматься индивидуально, давая знания уже ВУЗа…

* * *

На физкультуру, как выяснилось, собрали все три класса вместе. Честно сказать, у меня у самого с этим предметом, за каким-то чёртом включённым в учебную программу универа, отношения сложились… ну, скажем так — нейтральные. На условиях минимизации взаимных неудобств. Когда я только поступил в Мед и попал на первое занятие физрой, информация о том, что и здесь будут зачёты, меня отнюдь не порадовала. Более того, оказалось, на них нужно было сдавать нормативы: бег, прыжки, ещё какая-то хрень, чуть ли не скакалка… Чуть позже выяснилось, что физрушники перваков традиционно подкололи: могли заменить одну спортивную дисциплину другой (реально — скакалкой!) или вообще, помотав нервы, закрыть зачётку перед самой сессией просто так — главное было набрать посещаемость.

Но даже так напрягаться ещё и из-за физической культуры мне хотелось вообще в самую последнюю очередь: как будто у меня на нормальных занятиях мало возможностей устать до крайности и по жизни свободного времени, которое нечем занять, вагон. Ну что ж, решение нашлось стандартным способом: немного шарма, и преподша сама подсказала, как пройти к главному врачу университетского спорткомплекса и получить справку-направление в группу лечебной физкультуры. Группа ЛФК в принципе не бегала, не прыгала и не совершала резких движений — только всякие аккуратные растяжки, наклоны и прочее. Кстати, после этих ленивых, вроде бы, действий, действительно становилось легче двигаться и усталость не усугублялась, а отступала.[25] И никаких нормативов — только не пропускай! Нужно ещё напомнить, что в экстернате никакой физры, разумеется, не было, а ранее, в школе, достаточно было записки от родителей чтобы с этого урока отпустили… Короче, я уже успел подзабыть, что это за «удовольствие».

Ми без всякой спешки дошла до коттеджа своего общежития, переоделась, и так же спокойно добралась до спорткомплекса академии Карасу Тенгу — время перемены специально было увеличено с расчётом на это. У «стадиона» — «взрослой» овальной беговой дорожки, внутри которой располагалось поле для занятия атлетикой — уже толпилась, негромко гомоня, большая часть студентов. Причиной лёгкой ажиотации, судя по витающим настроениям, стала форма для занятия физкультурой — тоже банально слизанная с японской, то есть футболка и короткие шорты, а на ногах — кроссовки и носки. Всё из прекрасного материала, тщательно подобрано и подогнано у всех, кроме приехавших в два последних перед началом занятий дня, по фигуре. Учитывая, что учащиеся были молодыми, но уже сформировавшимися парнями и девушками…

Мирен ещё на подходе «ощупали» два десятка мужских взглядов, заставив поёжиться — не то, чтобы совсем уж раздели глазами, но одобрение читалось без всяких проблем. С другой стороны, остальные ученицы тоже не остались без внимания — не всем так повезло с фигурой и роскошными волосами, как моей партнёрше, но уродин среди демонесс и колдуний не было. Парни тоже были сложены пропорционально, а некоторые могли похвастаться неплохим мышечным рельефом, чем вовсю пользовались. Я увидел приснопамятного любителя обнимашек Клавеля, крутящегося (иного слова не подобрать) перед группкой девушек — видимо, из своего класса. За этим наблюдал Лазарь Феодораксис, в отличие от друга смотрящий по сторонам, и оттого заметивший взгляд суккубы. Н-да, кто бы не придумал поставить физру в конец дня — он гений педагогики: если бы не пять слегка замаскированных под вводный урок довольно напряжённых устных контрольных по пяти предметам, народ бы реагировал куда более живо.

— Так, всем слушать сюда! — голос Окино легко перекрыл гул голосов подростков, — Меня зовут, если кто забыл, Окина Мао, а это мой коллега Абрамов Олег и мы будем преподавать вам физическую культуру и спорт. Да, помнится, некоторые знающие японский спрашивали, почему я считаю, что моя фамилия мне так подходит? Вот сейчас и узнаете!

— Дамы и господа, сегодня наш предмет у вас последний, все переволновались и устали, но рекомендую сосредоточиться и постараться выдать на тестовых упражнениях свои лучшие результаты. Потому что те, кто не уложатся в нормативы, будут встречаться с нами куда чаще, чем вам и нам с Мао хотелось бы.

Голос второго тренера показался мне знакомым, кроме того, русская фамилия и имя… И точно, когда Ми, обогнув толпу, увидела второго физрука, то узнала любителя матерных рулад и военного камуфляжа. Неужели и правда бывший военный?

— Матка Боска, если дома узнают, в каком виде я здесь хожу, я умру со стыда.

Мирен безошибочно навелась на волны смущения чуть в стороне от основного скопления учеников. Рядом с Марилой обнаружилась и Куроцуки, точнее, полячка заслонилась флегматичной японкой ото всех остальных. Не то, чтобы у неё получилось — невысокая и субтильная Нанао была плохой ширмой для статной Войде — но хотя бы попыталась.

— Так, парни, отлепили взгляды от подружек и посмотрели на меня, — продолжал Абрамов, — потом налюбоваться успеете, вам ещё два года вместе учиться. Сейчас все лица мужского пола идут за мной, на разминку и силовые упражнения, пока дамы будут осваивать беговую дорожку, потом меняемся. Живо, живо, не канительтесь — урок последний, и он не кончится, пока все не пройдут тестовые испытания.

— Девушки, за мной, по дорожке шагом. Я показываю, вы выполняете… — опять подал голос Окина, спиной вперед выходя на покрытие стадионного бегового овала. — Быстрее. Ещё быстрее. Теперь руки подняли на ширину плеч…

М-да, «школьные годы весёлые». Вот уж по чему я не испытывал ностальгии, так это по ним. Поняв, что ничего нового для себя не увижу, я «отключился» от Ми. По правде сказать, рассматривать ножки и красиво очерченные кормовые обводы впереди идущих учениц было вполне себе интересно, но заниматься этим посреди учебного дня на занятиях? Если уж так прижмёт, лучше уж потерпеть до вечера: в интернете полно медиаматериалов, можно полюбоваться на женские формы практически в любых вариантах — хоть в статике, хоть в динамике. И Мирен уже будет спать…

Моя партнёрша всегда относилась к моей здоровой мужской реакции на других девушек с пониманием: гораздо легче понять другого человека, если ты у него в голове. Красивые женщины и девушки вызывают у меня строго определённые здоровые мужские эмоции и желания, скрыть которые от суккубы я при всём желании не смог бы. Телепатическая связь — не телефонная трубка, которую можно не брать, когда ты в туалете или в ванной, или… Гхм. Короче, отучает стесняться естественных потребностей перед по-настоящему близким человеком и избавляет от иллюзий, хочешь ты того или нет. Можно «тактично отвернуться», но знать, чем занимается «абонент» «на другом конце линии», всё равно будешь — как и он о тебе. Единственное, что можно сделать в такой ситуации — это постараться по возможности не мешать. Например, не предаваться эротическим фантазиям, когда партнёр бодрствует. В общем, я полностью сосредоточился на происходящем «с моей стороны», на какое-то время перестав наблюдать за Ми. До тех пор, пока не почувствовал сильное удивление суккубы, пробившееся через специально зауженный канал связи.

— …Еще раз повторяю: один забег — один круг. Забег, слово всем понятно что значит? Вы должны этот круг пробежать. Всего четыреста метров — меньше, чем отсюда и до ваших коттеджей. Шестилетний ребенок пропрыгает всю дистанцию на одной ножке — а вам нужно всего лишь бежать. И потому я хочу, чтобы вы сделали это изо всех своих сил. Увижу, что кто-то филонит или не выкладывается — я уже не говорю, что шагом пошел или остановился… лучше вам до этого не доводить. Искренне советую.

27

Удивлялась Ми вот чему: Окина не кричал, не давил интонациями, говорил пусть и с выражением, но в общем-то самые обычные слова, причём без всякой злости, даже с некоторым весельем — по лицу не видно, но суккубу не обмануть мимикой. А вот от слушающих физкультурника девчонок с каждым словом всё сильнее тянуло… ну, ещё пока не страхом, но уже ощутимой опаской.

— Всё поняли? — внезапно-резко воскликнул Мао, и от его голоса большая часть учениц вздрогнули. — Тогда — первая четвёрка на стартовую позицию.

Учитель продиктовал фамилии, зачитывая с ноутбука, посмотрел, как девушки встают каждая у своей черты, и поднял стартовый пистолет.

— Внимание… Старт!

Гулко, с эхом, отразившись от куцего ряда зрительских трибун и соседних зданий, хлопнул выстрел, бегуньи сорвались. Японец улыбнулся им вслед, пробежал пальцами по клавиатуре компьютера, и с ближайшей осветительной мачты с едва слышным снизу стрекотом слетел дрон-квадрокоптер.

— Летающая камера, — прокомментировал очевидное Окина, и даже любезно развернул ноут экраном к ученикам, — для вас директор Кабуки постарался устроить всё как на лучших стадионах мира. Есть программа автосопровождения: беспилотник сам следует за группой бегущих и видео непрерывно пишется… Ага, и выдаёт вот такой сигнал, когда кто-то пытается нарушить инструкции! Вот и первые кандидаты появились…

Наверняка сказать было сложно, но скорее всего дело было именно в «накрутке» от Мао — девчонки действительно побежали что есть сил и кто-то банально выдохся, слишком вложившись в рывок. Судя по удовлетворению, исходящему от замдиректора, Окина чего-то подобного и ждал. И опять — вроде ничего определенного или зловещего в словах, но столпившиеся полукругом девицы как-то разом попятились…

Резко выделив не попавших под преподавательские чары.

— Родика, Куроцуки и Войте. Хм, и Нгобэ. Что, неужели совсем не впечатляю? — приподнял бровь японец и вновь развернул лэптоп экраном к себе. — Как раз четверо, как специально. Идите к дорожке, побежите следующими, а я пока буду придумывать для вас отдельную… мотивацию.

От двинувшейся к беговой дорожке четвёрки остальные отшатнулись, словно от прокажённых и смотрели, как на сумасшедших или самоубийц.

— Чем Мао их так, и почему на нас не подействовало? — Мирен скорее просто озвучила крутящийся у меня и у неё на языке вопрос, чем ожидая ответа, но ответ пришел. Гм, «ответ».

— Иногда гром гремит над саванной, стада пугаются, — глядя в небо, затянутое туманной белизной купола, выдала африканка.

— Хозяин леса так рычит: ещё не напал, а у противника ноги дрожат, из охотника стал добычей. Меня учили не реагировать на иллюзии! — гордо вставила Марила.

Видимо, всё, что Ми думает по поводу услышанного, отразилось на её лице, потому что Нанао, идущая рядом, вполголоса подсказала:

— Инфразвук. Мао, Повелители Демонов, умели говорить так, что пугали и ёкаев, и людей — вот почему им так охотно подчинялись. В преданиях, от одного их голоса дрожали и разбегались армии. Потом секрет был раскрыт. Это было задолго до первых холдов.

Мирен слегка ошарашено кивнула Нанао: информационно-историческая справка была исчерпывающей, только слишком неожиданно Куро-тян её выдала. М-да, хоть и считается, что брать под контроль других через эмоции — это уникальная «фишка» суккуб, на деле в «магическом мире» чуть ли не у каждого второго в арсенале найдётся фокус из этой сферы. Ну или нам с Ми повезло так часто натыкаться на уникумов, уж не знаю…

— Бегут, — опять коротко и флегматично оповестила Нгобэ, имея в виду стартовавшую первой четвёрку, первая бегунья из состава показалась из-за поворота овала стадионной беговой дорожки.

— Хорошо бегут, — согласилась Куроцуки, зачем-то делая ладонью козырёк: солнца, от которого стоило заслоняться, в холде не было и быть не могло, — первые две.

— Пф! — Войде тряхнула головой, демонстрируя своё отношение к «хорошо», но от комментариев воздержалась. Зато не стал сдерживать голоса Окина, подошедший к линии старта/финиша и оповестивший пришедшую первой бегунью:

— Плохо. На полсекунды медленнее, чем надо, — он посмотрел на испуганно вжавшую в плечи голову девушку и сжалился: — ладно, я поставлю «бег: тестирование пройдено», но только тебе! Эй, вы, четверо! На стартовую позицию выходите. А то пока всех любителей пешком ходить дождёмся… Ах да, мотивация. Я же обещал.

Мао вышел на дорожку перед девушками и, доверительно понизив голос, предложил:

— Если все четверо добегут, и хотя бы двое уложатся в норматив, разрешу тренировки с оружием.

Эээ… что? Что это вообще такое было? Мало того, что озвученная «мотивация» к бегу звучала предельно странно — ладно бы, предложил группе парней, но девушкам?.. Так ещё и оказалось, что физрук каким-то образом своим предложением попал точно в десятку! То есть понятно, каким способом — наверняка личные дела учеников посмотрел со своего компа, но реакция подруг Ми и Иге меня и суккубу просто добила: яркая, предвкушающая заинтересованность! И ладно бы от крутившей палками каждое утро Марилы, но и от Куроцуки, ни в чём таком ранее не замеченной.

— С каким оружием? — требовательным тоном уточнила Войде.

— С любым, — ухмыльнулся японец, но тут же спохватился, — с любым ручным. У нас школа с давними традициями, и началась она с додзе. Тир тоже есть — тебя ведь именно это интересовало?

— Хорошо, — полячка сосредоточенно кивнула.

— Условия те же, что и для остальных, — напомнил физрук, отступая к краю беговой дорожки и поднимая пистолет — на старт…

— Ми?

Мирен, как и я, сначала растерявшаяся — для неё мотивация не показалась привлекательной — вдруг полыхнула решимостью и тоже приготовилась бежать, что есть сил.

— Внимание…

— Если я сейчас скажу, что меня не интересует «мотивация» или не устраивают условия… Куро-тян и Мара разочаруются во мне!

— Марш!

Как вы думаете, насколько хорошо умеет бегать девушка, всю жизнь проведшая под куполом диаметром в две сотни метров? Вот-вот. Суккуба, даром что видела ошибки бежавших первый круг, рванула изо всех сил… и всё равно сразу же отстала. Но всё равно продолжала держать взятый темп.

— Ми, притормози, — я с тревогой наблюдал, как с каждым шагом моей партнёрше все больше и больше не хватает воздуха — а ведь она только вошла в первый поворот.

— Нет. Тут всего четыреста метров — уже меньше трехсот! — я выдержу, — к счастью, для мысленной речи не требовалось напрягать голосовые связки и сбивать дыхание.

Слова сопровождались такой волной упрямства, что я промолчал. Да и что говорить — Ми знала, что я думаю, сама знала, что поступает, мягко скажем, не слишком разумно, но и отступить не желала. Это был как раз тот случай, когда разум уступает руль эмоциям: Ми была готова свалиться на финише, но сделать по-своему.

Чёртов Мао! Полностью расчетливо или на интуиции, но стимул для всех четверых он подобрал абсолютно верно. Не знаю, почему для остальных троих были так важны обещанные тренировки, однако принцип получения результата по итогам командной работы не оставил суккубе выбора. Точнее, оставил, конечно, но этически неприемлемый. И в итоге получил, что хотел: Ми тоже бежала на пределе. К середине второго прямого участка трека остальная тройка умудрилась обогнать мою партнёршу на четверть круга: Нгобе и Войде входили в поворот «голова к голове», за ними, чуть отставая, Куроцуки. Последней должно было приходится особенно тяжело — по сравнению с африканкой и европейкой она была на голову ниже — но японка как-то умудрялась держать скорость…

…Беговая дорожка, стена соседнего здания, кажется, бассейна, отделённая рядом деревьев от стадиона, парни, группой отжимающиеся под наблюдением второго физрука на площадке внутри бегового кольца, белёсая «крыша» холда над головой — всё это внезапно дрогнуло и начало крениться. Это был просто рефлекс — поймать то, что падает. И я поймал — тем способом, какой мне был доступен. Перехватив контроль над телом Ми. Каким чудом мне удалось не сбиться с шага и удержать равновесие — сам не знаю. Наверное, будь мне доступна полнота ощущений этого тела, я бы там и рухнул — букет ощущений, до поры заглушаемый предварительной эмоциональной накачкой, был тот ещё.

— Спа… сибо…

— Ми!

— Беги! Пожалуйста…

Наверное, стоило сразу поменяться — жаль, в голову не пришло. Сниженная чувствительность — и я не чувствую удушья, не чувствую, как «царапает» пересохшее горло вдыхаемый воздух, как ноют перегруженные мышцы ног. Ну а что поле зрения слегка качается, и постепенно сужается, а ещё приходится прилагать дополнительные усилия для удержания равновесия — почти не мешает. А, и да — не забывать ритмично и максимально глубоко вдыхать — иначе перед глазами темнеть начинает. Наверное, в какой-нибудь продвинутой виртуальной игре недалёкого будущего можно будет получить похожие ощущения, управляя персонажем… Только моя партнёрша — не персонаж.

— Мы будем пользоваться этим только в самом крайнем случае, — предупредил я суккубу, наблюдая, как приближается финишная черта. Там уже стартовала следующая четвёрка, рядом на обочине Окина что-то выговаривал Иге и Мариле и только Нанао следила за бегом подруги. — Только если будет вопрос жизни и смерти, а не ради… спортивных достижений.

— Согласна, — «голос» Ми в моей голове «звучал» тихо и вяло, как будто его обладательница до предела устала и вот-вот уснёт. Чёрт. Чёрт! Похоже, нельзя будет сразу передавать управление — Мирен просто свалится в обморок, прямо на дорожку. Финиш. Наконец-то — последние секунды тянулись особенно долго. Тело партнёрши с каждым мгновением ощущалось всё хуже — чтобы затормозить, пришлось пробежать ещё с десяток шагов. Но стоять на месте неожиданно оказалось ещё сложнее, чем бежать — пришлось даже пару раз взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие. Дышать, надо дышать — это всё от нехватки кислорода в мозгу. И дальше… присесть… нет, лучше прилечь — но не тут, а подойти к чему-нибудь, чтобы удержаться, а то наклонюсь и упаду.

Меня вдруг дёрнуло и повело в сторону — оказалось, Куро-тян ухватила подругу за руку, и, подставив плечо, куда-то целенаправленно вела, почти тащила. И, кажется, что-то говорила — но я не мог разобрать ни звука. Мелькнул край трибуны, дерево, стена, дверь в ней. В дверь Нанао меня-Ми и впихнула — как оказалось, это был туалет. Короткий ряд умывальников, зеркало над ними, кафельная плитка по полу и стенам… Куроцуки отвернула водопроводный кран, отпустив локоть суккубы, и мне пришлось ухватиться за ближайшую раковину обеими руками. Пока я старался сохранить равновесие, японка зачем-то наклонилась к крану, распрямилась… и выплюнула мне в лицо целый фонтан воды! Ч-чёрт, это было неожиданно! Я аж даже выпустил бортик умывальника — пришлось хвататься рукой за стену. И только проморгался — ещё раз в лицо фшшш! Удивительно, но дурацкая процедура, кажется, помогала — пол перестал раскачиваться, и зрение слегка прояснилось. Вот только Куро-тян явно не собиралась останавливаться. Поняв, что сейчас получу фонтаном в рожу ещё раз, я закрыл свободной рукой лицо, одновременно открывая рот…

Хлопок был тихим, слабым. А вот остальные ощущения были далеко не слабыми: мне показалось, что моё-Ми тело целиком макнули в жидкий азот — в этот момент я почувствовал его всё, целиком. Но особенно обожгло руку, которой я закрывал лицо! Мало того, в мышцы, затылок и позвоночник словно вонзились сотни игл — тоже ледяных, безумно холодных, а перед глазами сверкнула белёсая вспышка. Один миг, меньше секунды — и всё кончилось, я даже заорать не успел.

Проблем со зрением больше не было. Не кружилась голова, не подгибались колени. Мы по-прежнему находились в туалете — я «в лице» Мирен, и Куроцуки. Белая «вспышка» оказалась облачком тумана — за считанные секунды растаявшего в воздухе, выпав мелкой моросью на пол, умывальники, зеркало, за которое я держался, и одежду девушек. Зеркало — я за него схватился, а не за стену — в котором хороводом кружились, угасая, светящиеся символы. Я медленно повернул кисть руки, на которой всё ещё чувствовалось ощущение ледяного касания — и почти без удивления увидел розовый отпечаток пальцев и ладони. Ладони, которой Нанао хотела отвести мою руку, мешающую ей обрызгать в очередной раз лицо подруги.

28

«Смотрюсь в тебя как в зеркало». Куроцуки смотрела на меня-Ми ровно с тем же выражением на лице, что я — на неё: в этом было легко убедиться, если посмотреть в зеркало. Чёрт бы его… Хотя, судя по последствиям — уже.

— Ми? — позвал я, медленно убирая руку с предательского стекла и не отводя взгляда от Нанао.

— Я здесь. И мне лучше!

— Хоть одна хорошая новость. Помогай тогда!

— Нанао… — попытка поговорить окончилась неудачно — воду от подруги Мирен получила в лицо, но горло так и осталось сухим после пробежки. Пришлось сложить руки ковшиком, и наполнить ладони под всё ещё текущей из крана струей. Х-холодная, зараза! После неожиданной криотерапии — судя по изморози, насквозь промочившей одежду, и висевшему несколько секунд туману, удар холодом мне не померещился — чувствительность поднялась (или опустилась?) до обычного уровня.

— Давай попробуем поменяться, — обратился я к Ми, наблюдая, как японка всё с той же отстранённой задумчивостью неторопливо оглядывается вокруг и рассматривает медленно сходящую красноту с ладони. Она тоже, как Мирен, промокла — к счастью, материал у физкультурной формы школы Карасу Тенгу был достаточно качественный, и на внешний вид это сильно не повлияло.

— Давай, — партнёрша приняла у меня управление собственным телом, я остался рядом, на случай, если что-то будет не в порядке, и придётся срочно перехватывать контроль. Ми прислушалась к себе, вздрогнула, и немедленно обхватила себя руками за плечи.

— П-промозгло тут, — пожаловалась она одновременно мне и Куроцуки.

Нанао, ещё раз внимательно оглядев подругу, зачем-то перевела взгляд себе под ноги — девушки стояли в общей неглубокой луже — вздохнула, и заглянув в глаза Ми, проникновенно так спросила:

— Ми-тян, а ты точно суккуба?

Я повидал свою партнёршу всякой: умиротворённой и рассерженной, усталой и бодрой, весёлой и грустной. Иногда она плакала — почти всегда из-за очередной книжки или фильма, считанные разы по серьёзным поводам. Когда у нас оказывались разные мнения на один и тот же вопрос, чаще Ми уступала мне, чем наоборот — не из-за излишней мягкости характера, а потому, что я всегда старался решать проблемы с точки зрения логики и терпеть не мог спорить беспредметно. В силу своей родовой принадлежности, Мирен вполне могла сорваться, потерять контроль над собой — когда физиология брала верх над разумом. Но ещё ни разу не было такого, чтобы её саму довели.

Уроки в формате экзаменов дались моей партнёрше не так просто, как могло показаться, потом она выложилась чуть ли не до обморока на беговой дорожке, а потом — инцидент при участии зеркала. Причём самопожертвование на физре в целях сохранения дружбы принесло в итоге ровно обратный результат — лучшая подруга смотрит с подозрением и задаёт риторические вопросы. И Ми психанула — не теряя контроля сознания поступила импульсивно: долбанула узконаправленным коротким шармом по стоящей напротив Нанао, не на полную силу, но и не очень сдерживаясь. Хочешь доказательств? На! И когда стоящая буквально в шаге девушка немедленно «поплыла» — наклонилась к её губам… И «толкнула меня в спину», заставляя опять принять контроль над своим телом!

Описывать долго — но для меня и Куро-тян всё произошло в один миг: р-раз, и мы уже не очень умело целуемся. Не знаю, как у японки, а вот у меня опыта поцелуев в реальности не было. Ну, если не считать издевательства «в щёчку» за авторством Инги и Насти. А вот виртуально мы с Мирен «целовались» — насколько это вообще можно было считать за поцелуй. Теперь я с полной уверенностью могу сказать — да, в ментальной связи без реального контакта ощущения были даже близко не такие… глубокие и полноценные — просто вариант «прикосновения» по большому счёту. А тут…

А тут я всё-таки нашёл в себе силы отстраниться от мокрой и холодной, но почему-то такой горячей Куроцуки, заглянув попутно в её совершенно очумелые глаза — и рывком сбросить управление хозяйке тела.

— Ми!!!

— Ещё вопросы? — чуть отдышавшись, поинтересовалась суккуба у подруги.

Нанао-тян молча помотала головой, медленно заливаясь краской, потом зажала рот обеими руками — и опрометью вылетела из туалета. Моя блондинка проводила захлопнувшуюся дверь взглядом, пожала плечами, еще раз зябко поёжилась — и закрыла наконец кран.

— Ми…

— Ты мой партнёр, и ты мужчина. Не мне же с девушками целоваться?

Я не нашёлся, что ответить.

* * *

— Извини, извини пожалуйста! Сама не знаю, что на меня нашло…

— Ми, прекрати. Всё в порядке. Это было даже приятно.

— Не в порядке, — вздохнула суккуба, — я знаю, что ты на меня не сердишься, я сама собой недовольна. Я не имела права заставлять тебя целоваться без твоего согласия. Я обещаю больше так не делать.

— Да, теперь нам придётся вести себя аккуратнее. Во всех смыслах… — «если уже не поздно» — непроизнесённый конец фразы повис в воздухе.

Когда Мирен, мокрая, но поправившая самочувствие, вернулась к беговой дорожке, никого из её подруг там не оказалось. На траве отлёживалась бегавшая третьей четвёрка учениц в полном составе, а Окина со скучающим выражением лица наблюдал за четвёртой группой через камеру квадракоптера.

— А, Родика, — обернулся Мао, — до медпункта, вижу, дело не дошло? Это хорошо. А вот остальное — ужасно: молодец, конечно, что добежала, но спечься на четырёхсотке — это за гранью добра и зла. Будешь ходить на допы по физкультуре два раза в день, пока хотя бы выносливость не подтянешь, а то совсем позор…

Японец требовательно посмотрел на мою партнёршу, хмурую и взъерошенную после недавних приключений, заглянул в глаза — и только головой покачал. Понял, что все нотации пропадают втуне.

— А сейчас иди к себе, отдыхай. Расписание своё потом не забудь посмотреть на компьютере.

Пока Ми добралась до общежития — шагом, потому что после такого от одной мысли о быстром движении становилось плохо — успела высохнуть и прийти в себя.

Куроцуки вернулась к коттеджу уже в сумерках: Ми засекла её по характерному эмоциональному фону ещё на подходе. Не скажу, что во внутреннем мире Нанао царил полный раздрай, но коктейль получился ещё тот: удивление, лёгкая досада, кажется, на себя, смущение, заинтересованность, чувство вины, всё это приправлено не очень уверенной решимостью. По мере того, как японка приближалась к дому, её решимость падала, а смущение нарастало, вытесняя остальные чувства. Тем не менее, Куро-тян пересилила себя — поднялась по лестнице, постояла в общем для всех на этаже холле — и в итоге остановилась за порогом комнаты суккубы. И замерла. Минута. Две. Три. Наконец, моя партнёрша сама открыла дверь.

К чести Нанао скажу, что она не попыталась сбежать от Ми, хотя ей очень этого хотелась. Красная, как помидор, миниатюрная японка даже попыталась что-то сказать — вот только изо рта не донеслось ни звука.

— Может, просто будем считать, что ничего не было? — предложила Мирен, и даже пошатнулась от настоящего водопада облегчения смешанного с долей признательности, исторгнутого подругой.

— Друзья? — Ми, интуитивно угадав, что сейчас нужно сделать, протянула руку, и Куроцуки схватилась за неё, как за спасательный круг.

— Друзья! — только сказав это, японка явно вспомнила, что случилось при таком контакте в прошлый раз, но пальцы всё равно не разжала.

— Я тоже не знаю, почему так… произошло, — почему-то совсем тихо призналась Мирен, но черноволосая собеседница её услышала и правильно поняла. — И не знаю, как… повторить. Или как избежать… повторения.

— А ты… <…всё время можешь пользоваться магией?>

— Я не… <…попала под блокировку, не знаю, почему.>

Девушки уставились друг на друга, а я тихо офигевал, наблюдая со стороны: до сих пор только мы с Ми могли достраивать друг за другом недосказанные фразы-мысли. Блондинка и брюнетка молча смотрели друг на друга, а потом медленно расцепили ладони. Куроцуки, чуть постояв, кивнула Ми — и медленно пошла к себе: прощаться не требовалось, и вообще говорить: возникшее и теперь медленно уходящее ощущение удивительного взаимопонимания сказало больше любых слов. Суккуба аккуратно закрыла дверь в свою комнату — и тут же сползла по ней спиной, усевшись прямо на пол. Державшее в тонусе вымотавшуюся за день девушку напряжение наконец-то ушло, оставив ощущение дикой слабости.

— Это было похоже…

— …на наш контакт? Да, я тоже так думаю, — я прислушался к ощущениям, доносящимся до меня от партнёрши, и решительно потребовал: — но мы обсудим это завтра. Тебе надо ложиться спать — тем более, у тебя теперь дополнительные занятия по физре, силы понадобятся.

— Да мне и здесь хоро… шо… — Ми прижалась затылком к дверному косяку… уснула раньше, чем договорила фразу. И не проснулась, пока я раздевал и укладывал её тело в кровать.

Ну, по крайней мере теперь точно известно, что Куроцуки не рассказала Кабуки или кому-то ещё о не сработавшей на суккубе блокировке — и в обозримом будущем не собиралась. Более того, Нанао очень сильно рассчитывала, что её собственный блок можно будет снять, навсегда или хотя бы на время. С этой вспышкой холода, произошедшей в туалете, у японки вообще были связаны очень яркие эмоции — целый клубок, и в основном положительные, но почему и отчего так — я не понял. Может, раз доверительные отношения удалось сохранить и даже, кажется, укрепить — сама расскажет потом. Правда, не уверен, что я хочу такого развития событий. Совсем не уверен…

29

Продвинутые технологии — это здорово, но иногда так раздражает… И, главное, где? В школе для магов и демонов! Ага, где, судя по первому дню занятий, вместо магии и колдовства будут изучать курс естественных наук до уровня первого курса института включительно. Тьфу, блин…

Ну вот не попала бы Мирен на первое дополнительное занятие физкультурой — не убили бы её за это точно, особенно после вчерашнего. Из-за всех этих треволнений Ми, разумеется, не проверила расписание, и узнать о том, что первый доп по физре начинается у неё в семь-тридцать по времени холда, ей было просто неоткуда. Однако, оказалось достаточно, чтобы знал школьный ноут ученицы, самостоятельно вышедший из режима сна и разразившийся пронзительной трелью без десяти семь. Партнёрша очумело подскочила, её эмоции разбудили меня — плохо спал, мне вчера тоже нервы здорово помотало. Я, конечно, заснул — шутка ли, подняться в час ночи, но поспать так нормально и не смог.

Просыпался раз пять: Мирен и ещё около тридцати неудачников (половина курса! Причём парней и девушек поровну) оба физрушника гоняли в хвост и в гриву. Хоть надрываться, как с «тестом», не заставили, но выложиться пришлось, и наш канал связи исправно доносил до меня все «великолепные» ощущения девушки. Потом суккуба помчалась на завтрак — час упражнений на голодный желудок вызвал у неё просто зверский аппетит. А потом начались собственно уроки — опять в форме устного экзамена путём перекрёстного опроса. Физику Ми почти не залажала (я как раз вовремя проснулся, чтобы помочь в тот единственный раз, когда она не знала ответ), а вот на географии был полный трындец. То есть был бы, если бы не интернет и гугл в моём компе. Какой уж там нормальный сон… Единственное, что радовало: сегодня пятница, и завтра я смогу хоть вообще не выбираться из постели!

* * *

По молчаливому согласию, мы с Ми старательно не вспоминали и не говорили про вчерашнее. Разве что суккуба теперь старалась держать свои руки подальше от любых отражающих поверхностей. Н-да, помнится, мы ещё после неудачной (для нас — удачной) блокировки магии договорились быть «поосторожнее с зеркалами». Как это часто бывает — дальше слов дело не пошло… Потому итог оказался в каком-то смысле предсказуем. Да уж, задним умом все крепки… Понятно, что с нашим «особым отношением» с «приборами для рассматривания себя» придётся разбираться, и скоро: раз — случайность, два — закономерность, три — уже тенденция. Что будет на четвёртый раз и далее, мне даже гадать не хотелось: очевидно, нам с Ми просто повезло, что первые два раза обошлись без видимых спецэффектов.

От немедленных попыток прояснить ситуацию удерживало ещё и то, что было непонятно, с чего начать. Понятно, что проклятые стекляшки каким-то образом взаимодействуют с магией, а мы с Ми, в свою очередь, с самими «стекляшками». Причём взаимодействуем явно нестандартным образом, иначе бы блокировка сработала как надо. После посещения подвала административного корпуса школы я думал, что в какой-то мере разобрался в ситуации: гипотеза с «конфликтующими программами» разных… гм, наборов зеркал была стройна и хороша. До вчерашней «туалетной» истории. На лицо не просто факт влияния — мы, похоже, умудрились полноценно «влезть в систему», каким-то непонятным образом временно отключив блокировку на Куроцуки, вызвав локальное похолодание.

Кстати, сама Нанао явно знала ещё что-то, чего не знали мы с Мирен: один её вопрос про родовую природу моей партнёрши чего стоит. Таким образом, прежде чем лезть экспериментировать с непредсказуемым результатом самим (ну а что тут ещё можно сделать?), нужно было хорошенько расспросить Куро-тян. Причём не просто послушать то, что она пожелает сказать, а хорошенько растрясти на информацию! Благо, соответствующий инструмент имелся — дар суккубы более чем успешно заменяет сыворотку правды и детектор лжи в одном лице. Но делать это сразу после того, как у Ми получилось сохранить и даже улучшить дружеские отношения с японкой — значило перечеркнуть единственный положительный результат неудачной пробежки и все предыдущие действия по поиску подруги. Похоже, действительно настоящей подруги — по крайней мере Войде, несмотря на свои слова, даже не подумала помочь довести «назначенную» стараниями директора в подруги суккубу до медпункта. Ну ладно, довести — так хотя бы подождать возвращения Куроцуки и узнать банально «как дела». Чёрта с два! Судя по дневному общению на переменах и в классе, полячка успела полностью выкинуть из головы «незначительное происшествие» на физре ещё вчера — если вообще потрудилась заметить. «Подруга», блин…

* * *

— Прежде всего — успокойтесь. Опроса не будет.

Это были первые слова преподавателя по предмету «История и Обществознание», обращённые к классу. Счастье-то какое непередаваемое! А то я уже приготовился просаживать аккумуляторы телефона, жечь предоплаченный мобильный трафик и сбивать пальцы о сенсорный дисплей. Причём всё это сомнительное удовольствие ещё и должно было совпасть с семинаром по анатомии и морфологии.

— …Потому что никто из вас ни историю, ни обществознание не знает, даже если думает наоборот. Меня зовут Элеонора Зитс, и я не обижусь, если вы будете обращаться ко мне «фрау Зитс» или «учитель Зитс». «Фрау учитель» тоже допускается.

М-да. Чем более бесполезный предмет — тем больше апломба у того, кто его ведёт. Ладно, всё равно послушаю, пока в аудиторию иду…

— Вы наверняка сейчас думаете: «зачем нам навязали ещё и этот бесполезный предмет?» — будто прочитала мои мысли немка, заставив споткнуться посреди коридора. — А ведь история, наряду с «большой тетрадой» — физикой, химией, биологией и математикой — одна из самых важных, для каждого разумного, наук. Потому что не зная историю, вы будете обречены её повторять, снова и снова, включая все совершённые предками ошибки. Так же как преподаватели четырёх базовых предметов, я буду обучать вас не запоминать пустые даты и ничего не говорящие названия событий — хотя запоминать всё равно придётся — но пониманию истории. Именно потому мой предмет так и называется, ибо история разумных — это история сообществ.

Женщина взяла паузу, окинула поистине орлиным взглядом притихших учеников, и величаво продолжила:

— Возможно также, вы сейчас ждёте, что я начну рассказывать вам некую «историю магии», «магического мира» или «историю колдунов и демонов»… так вот, спешу развеять иллюзии, если они у вас есть. Нет никакого «магического мира», отделённого от мира людей. А ну тихо!!! Сначала я договорю, а потом вы будете задавать глупые вопросы, если они у вас останутся. Итак, нет никакого «магического мира», потому что то, что понимают под этим термином, является лишь частью — неотъемлемой, замечу — «просто» мира. Несмотря на физическое разделение пространства поверхности планеты на Места Силы, ныне недоступные для неодарённых, и все остальные места, разрыва культурных связей между обществами людей и одарённых не произошло. Считаете иначе? Тогда спросите сами себя: «где сделана ткань, из которой сшита моя одежда?» «Говорю ли я на особом, непонятном людям языке?» «Всё ли, что я использую, сделано в пределах моего холда?»

— А если «да» на все вопросы?! — выкрик с места Марилы заставил весь класс повернутся к ней. — Что скажете, пани учитель?

— Любопытно… Войде, да? — на секунду заглянула в свой лэптоп Зитс, — на счёт языка у меня закономерные сомнения, но допустим, допустим. Утверждаете, что вся еда, что вы ели дома — выращена на земле вашего холда?

— Свята правдива правда! — полячка даже перекрестилась напоказ, вызывающе глядя на немку.

— И одежду носили из ткани, сотканной вручную?

— Також!

— Дома из собственных материалов, самодельные предметы быта?

— Даже сброя та оздоба![26] — из-за волнения Марила обильно перемежала слова английского языка родным диалектом.

— Ну что ж, — Элеонора кивнула, — ваш холд действительно можно считать «отдельным миром»… Можно было бы. Но нельзя.

— Почему?! — взвилась девушка под сочувствующими, одобряющими и осуждающими взглядами одноклассников. Фрау Зитс знатно владела наукой приковывать к себе внимание: её слова задели если не всех присутствующих, то большую часть класса точно, просто большая часть учеников сдержала темперамент.

— Ну, вы же здесь, — просто сказала учительница. В учебной комнате повисла пришибленная тишина, сама Войде только молча открывала и закрывала рот. Да, мастер. У такой учительницы я бы даже историю с удовольствием поучил бы…

— …А строение поджелудочной железы нам поведает… Ведов! — донёсся до меня голос препода, заставляя вернуться к восприятию мира собственными органами чувств, — раз вы уже десять минут смотрите не мигая на банку с данным препаратом, наверное, вы уже всё успели запомнить?

* * *

— Что я пропустил? — семинар плавно перерос в перекрёстный опрос всей группы по темам не только этого и прошлого семестра: учебный состав кафедры, посмотрев на календарь, решил помочь студентам с мотивацией к подготовке к событию «через два месяца экзамен». Ну, что сказать — помог: та половина группы, что всячески увиливала от организуемых мною и Алёной занятий самоподготовкой в общежитии, внезапно обнаружила, что имеет все шансы не получить даже зачёт по профильному предмету и вообще не выйти на сессию. Более того, для меня состояние второй половины группы тоже оказалось неожиданным. Удивительные люди: то, что перед их глазами только в феврале отчислили пятерых, на рвение в учёбе, как оказалось, никак не повлияло. Не то, чтобы это было именно моей проблемой, но «внезапно прозревшие» принялись осаждать меня дурацкими вопросами «а где брал материалы?» и «откуда ты вообще это знаешь? Атлас? А нам?!» В итоге, я натурально сбежал от них на перемене между парами.

— …Искусство.

— Что, прости? — мне показалось, что ослышался, хотя по прямой связи разумов такое, вроде бы, было невозможно.

— Искусство, «очень важный для гармонического развития личности предмет», — повторила Ми с какой-то странной интонацией, процитировав учителя: — «мы будем созерцать величественные красоты природы и творения рук разумных, малые и большие, и пытаться запечатлеть их в своём сердце.»

— …? — я попытался как-то понять услышанное, но не преуспел.

— Рисовать, лепить с натуры, а ещё — петь, — просветила меня Ми, — сказали, что все японцы-старшеклассники получают такие уроки, и эта практика сильно недооценена другими педагогическими школами. Только у них ещё и каллиграфия, а мы вроде как не потянем.

— …Иногда мне кажется, что составители учебных планов ставят своей целью не хорошо обучить студентов, а хорошо поиздеваться, — покачал головой я, и припомнил, — у тебя следующий урок — предмет по выбору?

В ответ суккуба молча достала из сумки ноутбук и показала мне страницу с расписанием. Ещё вчера в соответствующей строчке была написано «Вводное занятие (ведет: Л. Нацуро). Выбор предмета по выбору (обязательно), выбор дополнительных занятий и/или клуба по интересам (по желанию)», то сегодня система гордо гласила: «физическая культура и спорт (ведут: О. Мао, О. Абрамов). По назначению учебной части (очень низкая успеваемость)». М-да.

— У тебя новое письмо, — показал я партнёрше на мигающий значок в углу дисплея.

— Видела. Наверное, ещё какая-нибудь гадость. Отметки срочности нет, потому не открыла.

— Давай я, — осторожно перехватив контроль над телом у непривычно хандрящей демонессы, я кликнул на иконку, раскрывая локальный мейл-клиент.

От: Окина Мао

Для: Мирен Родика

Тема: Держу слово, раз уж дал

В письме не было ни строчки, зато был вложен привычный «фирменный бланк» официального уведомления:

Уважаемая ученица! Администрация Академии Карасу Тенгу поздравляет вас с выбором Клуба по интересам и желает приятно и плодотворно проводить время в компании единомышленников!

Уведомляем, что собрания клуба Военно-тактической подготовки проводятся на территории додзё школы (схема прилагается) (расписание прилагается), допуск на территорию оформлен. Также, согласно уставу клуба (прилагается), необходимо получить в ателье школы необходимую для собраний экипировку.

30

Всё та же знакомая швея, что недавно невозмутимо подгоняла отчаянно смущающейся Мариле школьную форму, теперь столь же спокойно подгоняла под фигуру Мирен комплект военно-полевого камуфляжа. Немецкого, кажется — в чём не разбираюсь, так это в военной снаряге. И, кстати, зря не разбираюсь — потому что только что выяснил, что мне нравятся девушки в форме. Особенно, если они стройные голубоглазые платиновые блондинки с отпадной фигуркой! Фигуру камуфляжный комплект несколько скрывает, но я-то знаю, что под ним…

— Сейчас я тоже начну смущаться! — «пригрозила» мне суккуба, даже не пытаясь скрыть удовольствие от моего восхищения. Девушка крутанулась туда-сюда перед зеркалом… И в её хорошее настроение вплелись нотки-ручейки усталости и печали. Да, это было то самое зеркало в примерочной, что раньше реагировало на наши касания. Будет ли реагировать сейчас — проверять всё ещё не хотелось.

Додзё снаружи окружал знакомого дизайна забор аля «каменная крепостная стена»: точь-в-точь как на входе в школьный холд, но без галереи, и, вроде бы, пониже. И ворота, перекрытые сверху шатровой кровлей, точно так же «защищали» статуэтки китайских дракончиков. Вот чего не было там, так это массивной панели биометрического замка, врезанного в тяжёлую даже на вид деревянную створку. Замок отдельно привлекал внимание: в окружении средневекового антуража пафосная, с контурной подсветкой, сенсорная площадка для сканирования сразу всей ладони, словно спёртая из очередного фильма про агента 007, выглядела дичайшим анахронизмом.

— Родика, приложи руку к силуэту на замке и держи, я зарегистрирую отпечаток, — раздался из интеркома голос Окины, — после звукового сигнала, когда ворота откроются автоматически, не стой столбом, а проходи внутрь.

— Да, сенсей, — уже слегка уставшая удивляться всё новым вывертам академии «Карасу Тенгу» Ми покорно выполнила инструкцию.

Насчёт «не стоять столбом» инструкция, как оказалось, была более чем актуальна: при слове «додзё» у любого человека, хотя бы очень поверхностно знакомого с японской культурой, возникал пусть расплывчатый, но вполне определённый образ школы боевых искусств. И он как-то плохо сочетался с полностью закатанным в асфальт двором небольшого складского комплекса самого функционального вида. Пара припаркованных вилочных погрузчиков скучала у внутренней стороны стены, голые серые бетонные стены корпусов с крупно выведенными цифрами на въездах навевали какое-то уже совсем депрессивное настроение. Серо-чёрную гамму нарушал только небольшой штабель стандартных контейнеров, окрашенных в разные цвета, да кучка разумных в одинаковой пятнистой бежево-зелёной форме без знаков различия. Очень знакомых разумных.

— Хэ-ей, чика! Помнишь меня? — Фабио Клавель изо всех сил изображал ветряную мельницу и орал во всю глотку, словно боялся, что его можно не заметить. Видимо, происшествие в прошлую встречу он успел благополучно забыть. — Никогда бы не подумал, что тебя интересуют опасные стреляющие игрушки! А…

— Фабио, заткнись — веско уронила Нгобэ, оборвав испанца на полуслове. Что интересно, он её беспрекословно послушался. — Привет, Мирен.

— Витам, пани Родика, — хмуро поздоровалась чем-то недовольная Войде. Она всего за пару дней неплохо освоилась в школе — по крайней мере, форму получила самостоятельно, и с электронным приглашением в клуб вовремя ознакомилась.

Впрочем, последнее было не удивительным — если мою партнёршу дважды в день гоняли на физру, то «дикую» Марилу ещё с несколькими учениками точно так же интенсивно обучали информатике. Кабуки хорошо подготовился к обучению разношёрстной группы одаренных, набранных буквально с миру по нитке: критическая слабость в подготовке чего-либо устранялась ударными темпами дополнительных занятий. Послушав разговоры в классе на переменах вместе с суккубой, я сделал вывод, что каждому из шести десятков учеников была фактически составлена индивидуальная программа — причем всего за два учебных дня. Прошло всего четыре дня с начала занятий, но то, что директор из Куроко получился отменный, было понятно уже сейчас.

Куроцуки, последняя в «камуфляжной группе», просто кивнула. Девушки так и не поговорили между собой, но, в отличие от полячки, японка не забывала зайти за отлёживавшейся после физкультуры Мирен и позвать на ужин. И вообще, после событий четверга, между Ми и Куро-тян образовалась — как бы избито это ни звучало — некая незримая связь. Не телепатическая, и даже не эмпатическая, но… что-то такое было — уж поверьте специалисту по «незримым связям». По крайней мере, девушкам, чтобы понять друг друга, теперь требовалось гораздо меньше слов.

— Эй, чика, а что за волыну ты юзала? — резервов молчания Фабио хватило ровно на одну минуту, — ты не пойми неправильно, но я твою руку подержать успел, а такими нежными пальчиками только девятнадцатый «Глок»[27] вертеть. Скажи, угадал, а? А-а!

Последний вскрик был обусловлен тем, что африканка с совершенно неожиданной грацией кончиками пальцев ухватила зазевавшегося Клавеля за волос на затылке — и резко рванула.

— Отдай! — тут же забыл про суккубу испанец, переключившись на негритянку.

— Я тебя предупредила, — парировала Нгобэ, рассматривая зажатую в пальцах добычу — выдернутый мужской волос, — оказался рядом со мной — веди себя как подобает мужчине. Или я приму меры.

— Я и веду себя как подобает мужчине, глупая женщина!

— Мужчина немногословен и спокоен, да. И никому не навязывает своё общество.

— Настоящий мачо никогда не может быть спокоен, окружённый такой красотой! — пафосно заявил Клавел, обводя руками стоящих рядом девушек.

— Это легко исправить, — покрутила в пальцах волосок африканка, и парень мгновенно сдулся.

— Эй, а может не надо?..

Иге только фыркнула, но тут уже заинтересовалась Марила:

— Что за способ такой, с волосом? Никогда не слышала.

— Чёрная магия! — немедленно просветил польку «виновник торжества».

— Вуду — не магия, — с терпением в голосе — видно, повторяла она это уже не в первый раз — сообщила Нгобэ. — Вуду — религия.

— Да-да, рассказывай. Каждый дурак у нас в Мексике знает: Вуду — чёрная магия! Так и говорят — «магия вуду»!

— Кривой перевод, — отрезала африканка. — Вуду — говорить с духами, магия — колдовать самому.

— Ещё скажи, что приворот на волосах суккубы — не магия!

Мирен, с интересом слушающая перепалку, едва не подавилась воздухом.

— Если ты считаешь вуду магией, то почему боишься? Магия в нас заперта здесь, пока в школе — не сможем её выпустить.

Куроцуки едва заметно для постороннего глаза напряглась, застывая статуей и вся превращаясь в слух. Впрочем, спорщики этого и не заметили.

— Наша — да, а вот магия предметов работает, — с превосходством в голосе выложил главный аргумент мексиканец (а вовсе не испанец, оказывается) — как ключ от холда.

— Хм… — Войде задумалась, — но я всё равно не понимаю…

— Она! Сделала! Мою! Куклу Вуду! — сопровождая каждое слово экспрессивным тычком пальца в сторону невозмутимой Нгобэ, возмущенно прокричал Клавель — представляешь?

— Нам на искусстве на первом уроке дали задание сделать что-то самостоятельно, всё, что сами захотим, на свой художественный вкус. А он меня доставал — прокомментировала Иге с лёгким удовлетворением в голосе. — И я отдала куклу учителю Нацуро. Но я могу сделать ещё одну, да.

И опять продемонстрировала Клавелю его волос. Потом подумала, и добавила:

— Или не одну. Ты не лысый. Пока.

Самое смешное, что угроза остаться лысым путём принудительного ощипывания подействовала на Фабио гораздо сильнее, чем угроза чёрной магии — что бы он там не говорил, эмпатию суккубы ему было не обмануть. А ещё я почувствовал, что и сама Ми испытывает некое смущение…

— Нам на Искусстве дали такое же задание, у меня было плохое настроение — как раз про выбор предмета по выбору узнала… А ты как раз отвечал на семинаре по анатомии внутренних органов брюшной полости и всё время смотрел на плакат…

Неплохой плакат, кстати, достаточно реалистично изображающий вскрытую брюшную полость человека — причём художник не забыл и про подвёрнутую мышечную стенку живота, и зажимы, её удерживающие.

— …ну вот я его и перерисовала.

— И отдала Лючии?

— Ну… да.

Аминь, Нацуро. Надеюсь, ты знала, на что шла: не думаю, что кукла вуду и зарисовка результата работы патологоанатома там единственные «артефакты».

— Привет, бойцы! — в эмоциях появившегося из-за угла ближайшего здания Абрамова проскочило лёгкое раздражение, но на лице ничего не отразилось, — все за мной. Не отставать и по сторонам не зевать. И запоминайте сразу дорогу, если планируете остаться в… гхм, клубе.

Не отстать оказалось не так просто: длинноногий физрук даже шагом умудрялся развить такую скорость, что держаться наравне удавалось только Клавелю, а вот девушкам приходилось то и дело переходить практически на бег. Быстрый манёвр на местности привел к ничем не примечательной двери в серой стене — их, в отличие от ворот, даже цифрами не помечали. За дверью с ещё одним биометрическим сенсором обнаружилась лестница вниз, потом коридор и в конце — самая обычная проходная, вроде той, что у нас в универе на входе: «вертушка»-турникет (опять прикладывать ладонь), а за ней — рамка металлоискателя.

— Надо же, как у нас в тире, — прокомментировал Фабио, крутя головой, — только у нас сержант на проходной сидит, а допуск и карточки на патроны капитан подписывает.

— Рука всё-таки надёжнее: её потерять или другу погонять дать не получится, — хмыкнул физрук, открывая одну из дверей в продолжающемся после проходной коридоре, — сюда давайте. А теперь, только честно: кто из вас лично имел дело с огнестрельным оружием? Имейте в виду, я сначала проверю.

Руки подняли все, кроме суккубы.

— Уточняю: с современным огнестрельным оружием, — в упор глядя на Войде, с нажимом повторил Абрамов. Марила скривилась, но руку опустила. — Отлично. Теперь остальные — кто чем может уверенно… воспользоваться? Сборка-разборка, чистка?

— Эм-шестнадцать-а-два, — коротко отрапортовал Фабио.

— «Калашников», — так же лаконично высказалась Иге.

— «Микро-УЗИ» — чуть помедлив, тихо сообщила Нанао.

— Серьёзно? «Микро-УЗИ»? — японке удалось серьёзно удивить учителя. В ответ Куроцуки только едва заметно пожала плечами. — Ну ладно, посмотрим, что есть. Так, вы, трое — в комнату, садитесь за столы, каждый за свой и ждите меня. Войде, Родика — за мной.

Сразу после начала занятий на первом курсе я вволю погулял по главному корпусу университета — здание было не таким огромным, как необъятные корпуса МГУ, но заблудиться с непривычки можно было запросто. Пока выяснил и запомнил все стратегические места, вроде туалетов и кафе, забрёл в массу интересных мест, в том числе и на военную кафедру. Комната, куда преподаватель отвел Ми и Марилу, живо напомнила мне это место: все стены увешаны плакатами, преимущественно с изображением оружия и всяких этюдов вроде «окоп полного профиля в разрезе». Ещё, кроме привычных уже японских одиночных парт и стульев к ним, присутствовал металлический шкаф довольно брутального вида — именно из него Абрамов извлёк две брошюры-методички «Техника безопасности при обращении с огнестрельным оружием».

— Прочесть целиком, запомнить, заучить как «Отче наш». Пока не будет от зубов отлетать — в руки даже макет взять не дам. Начинайте, я пока проверю, не нужно ли кого из той троицы сюда перевести. Вопросы есть? Вопросов нет. Приступайте.

— Кур-рва! — полячка дождалась, пока дверь закроется — и только после этого позволила раздражению вырваться наружу словами: — Ненавижу! Не холопу-схизматику безродному указывать, что и как мне, Войде, делать! Ничего, не останется этих Господом проклятых машин и «автоматических винтовок» — и узнают своё место…

Видно, у Марилы не слишком задалось утро и вообще накопился стресс — слишком сильно отличалась жизнь в школе от той, к которой она привыкла. Ещё и суккуба под боком со своим непроизвольным лёгким шармом… Короче, девушке просто нужно было выговориться, а тут и условия как раз совпали, и настроение, и собеседник. Собеседник, правда, был немного в шоке от услышанного, но полячку это не остановило.

— Не веришь, что справимся? Ничего, когда волна Силы остановит все механизмы да пожжёт богомерзкую начинку шкатулок-с-кнопками и без кнопок, мы откроем вольеры питомников и просто подождём, когда у холопов кончатся патроны в том, что ещё сможет стрелять. Уж будь уверена, с добрым мечом да кремневым пистолетом даже я сотни обнаглевших холопов стою!

Я подавил желание помотать головой: Войде, даже облачённая в милитари-стайл оставалась миловидной молодой девчонкой, но при этом на полном серьёзе несла… Такое. И в свои слова искренне верила, аж горя кровожадной злобой!

— Волна Силы? — переспросила Мирен, чтобы что-нибудь сказать: «подруга» явно ждала её реакции.

— Холды — как бочки с водой, — охотно пояснила полячка, — разбей бочку единым махом — вода весь сор со двора по углам разметает. А если бочек много, огромных, да разбить одновременно? Всех смоет!

— А почему механика и электроника сломается? — ретранслировала вслух мой вопрос суккуба.

— Тю, а ты не знаешь? — сильно удивилась Войде, — волны Силы ломают тонкую машинерию, да и живым, кто Силой не отмечен, худо становится.

— Но… — у Ми даже слов не нашлось, она просто обвела руками вокруг, — но как тогда?..

— Пфе, какие ж волны в застойном пруду, — презрительно скривилась Марила, — вот и проносят снаружи всякую гадость и радуются, как дураки блестящим камушкам…

Тут «дикая», судя по всему, сообразила, что махом обозвала дураком в том числе и директора, и резко так сдулась, явственно жалея, что вовремя не прикусила язык.

— Но ведь холды и своим жителям выгодны, — Мирен сделала вид, что не заметила оговорки, — вряд ли они согласятся разрушать свои дома ради… эээ, потенциального мирового господства?

— Точно не согласятся, — мрачно кивнула Войде, — совсем охолопились да оскотинились, кур-рвы! Так что даже задницу не почешут… Если их кто-нибудь не заставит.

— Стоп-стоп! — до нас с Ми вдруг дошло, к чему Марила ведёт, — ты хочешь сказать, что директор…

— Не я, — опустив очи долу, призналась полячка, — отец мой так считает: дело, что задумал Учитель его, как бы не пошло, все одно к такому результату приведёт. Потому и послал меня сюда, помочь да подвизаться, ну и научиться между тем полезному чему.

31

— Что-то концы с концами не сходятся, — я глазами Ми исподволь наблюдал за полячкой. Войде, выговорившись наконец, сразу успокоилась — и, как ни в чём не бывало, углубилась в методичку, беззвучно шевеля губами.

— Да, директор Кабуки как-то не похож на комиксового злодея, решившего загнать мир назад в средневековье, — согласилась со мной партнёрша, подумала, и самокритично поправилась:- хотя нет, немного похож. Но я всё равно не верю!

— У Куроку точно всё в порядке с головой, поэтому если бы он решился устроить мировой катаклизм, то вы бы сейчас учили не информатику и современное оружие, а кузнечное дело, ткачество и управление крепостными крестьянами, — я «потеснил» Мирен и раскрыл «технику безопасности» на первой странице. — Кроме того, человек, обожающий технические новинки и буквально напичкавший ими свою школу, просто не может быть злобствующим луддитом.

— Вообще, Мара не сказала, что он хочет устроить что-то такое, она сказала…

— «…Дело, которое он задумал, в конце в любом случае приведёт его к такому результату».

Мы опять вместе посмотрели на Войде, и виртуально переглянулись.

— Надо предупредить директора… наверное? — не очень уверенно предложила Ми.

— Сомневаюсь, что Кабуки не в курсе, что творится в мозгах у этой Войде и её папочки, — покачал головой я, — ему достаточно было бы пять минут поговорить по душам с твоей навязанной «подругой» — и она сама всё бы ему выболтала. Она тебе всё выложила на третий день знакомства — думаешь, при Куроко смогла бы удержаться?

— Убедительно звучит, — признала моя подруга. — Но зачем он тогда пригласил сюда такого человека?

— Может, как раз от недалёкого папаши, неудачного бывшего ученика директора, убрать? — брякнул я, и только тогда понял, что стоило бы прикусить язык. Но поздно: если до этого под впечатлением мрачной злобной риторики и не самого лучшего поведения Мирен испытывала к Мариле в лучшем случае настороженность, переходящую в опаску, то сейчас это чувство сменилось всеобъемлющей жалостью!

— Так вот зачем Кабуки попросил меня с ней дружить! — обрадовалась суккуба, — мы практически в одинаковом положении, только у меня есть ты, а у неё — никого. Нужно ей помочь!

— Вот сейчас ты говоришь как полоумная «добрая героиня» из истории для девочек младшего школьного возраста, — осадил я партнёршу.

— Но попробовать всё равно стоит, — слегка сдала назад моя блондинка, но решения не поменяла, — даже если и не получится, от меня ничего запредельного не требуется. Просто буду ей настоящей подругой… Ну, постараюсь быть. Некоторое время. Пусть увидит альтернативу своей прошлой жизни, если сможет и захочет.

Я только мысленно махнул рукой: если бы все эмоции Мирен, что она испытывала на данный момент, можно было выразить словами, это были бы: «хочу котёнка!» Так, ладно, пора заняться тем, ради чего Ми сюда пришла. Что там в «правилах»? «Пункт первый. Оружие ВСЕГДА заряжено…»

* * *

— Сегодня занятий с массогабаритным макетом не будет, — слегка извиняющимся тоном сообщил Абрамов, выпуская девушек из комнаты, — думал, из тех троих как минимум двое срежутся на сборке-разборке, но они смогли меня удивить. Теперь вводная. Мы идём в тир. Вы не подходите ни к стрелкам, ни к стрелковым ячейкам, ни к оружию. Увижу, что сделали больше шага от задней стены — на выход немедленно. Насильно никого не держу. Всё поняли? Тогда повторите, что поняли, внятно и чётко…

Наблюдать за стрельбами пришлось с неудобного ракурса, но плазменная панель над каждой ячейкой, связанная с управляемой зум-камерой, позволяла рассмотреть результат попадания во всех подробностях. Кроме того, учитель не разрешил стрелять всем троим одновременно, к огневому рубежу выходили по одному. А чтобы девушки, оставшиеся не у дел, не заскучали, физрук заставил Ми и Марилу вслух по-очереди перечислять пункты подготовки к стрельбе, которые Фабио должен был после этого выполнять (если пункт назван правильно) или не выполнять (если неправильно). От такого прессинга девочки путались и путали мексиканца, который, в итоге, хоть и не облажался (к чему был близок аж дважды), но проклял всё, да и поразил мишени не идеально. Зато дальше отличилась Иге: производила каждое запрошенное действие с точностью и размеренностью сборочного робота, и так же точно и методично отстрелялась из всех позиций.

— Удивили вы меня, курс… ученица, удивили, — протянул Абрамов, а потом резко спросил: — богатый опыт?

— Хороший наставник, — не сбившись, чётко ответила африканка, — учил меня обращаться с автоматом и пулемётом. И попадать.

— И как, с пулемётом так же хорошо? — развеселился физрук.

— Он сказал мне, когда я уезжала учиться, что я «уверенный пользователь ПК»,[28] — неожиданно для наставника последнюю фразу Нгобе произнесла пусть и с сильным акцентом, но на русском.

— Ах, вот оно что. Это многое объясняет… Старый ведь уже, наставник твой?

— Друг деда. Военным советником был, а дед — шаманом вождя.

Последней демонстрировала стрелковую подготовку Нанао, и получилось это у неё… по-своему впечатляюще. Короткий компактный пистолет-пулемёт, в иных руках смотрящийся несуразной опасной игрушкой, для миниатюрной японки был как раз по размерам. Абрамов выделил последней участнице столько же боеприпасов, сколько Нгобе и Клавелю вместе взятым, и всё равно она умудрилось выпустить весь боезапас буквально за минуту! Где «полноразмерному» автомату требовался один выстрел или очередь в два-три патрона, Куроцуки в хорошем темпе опустошала целый магазин частыми короткими очередями. Мишень после такого превращалась в решето, однако в районе центра оказывалась поражена всего двумя-тремя пулями. Как подытожил с намёком физкультурник, «размер имеет значение».

Если кто думает, что на этом «всё закончилось», то сильно ошибается: Абрамов опять заставил Мирен и Марилу вслух вспоминать методичку, теперь уже раздел «подготовка оружия к хранению и хранение», а стрелков — самостоятельно собирать гильзы с пола и убираться в ячейках. Впрочем, для африканки и мексиканца «послестрельбные» мероприятия были явно привычной и понятной неизбежной рутиной, а по эмоциям (точнее, их отсутствию) Куро-тян нельзя было сказать, что её дополнительные усилия хоть как-то колышат. Войде тоже не возражала — после демонстрации навыков однокашников она была сильно задумчивой, и все приказания физрука выполняла без малейшего протеста. Зато эмоции через край били у самой Мирен — даже сильнее, чем у меня!

Когда Фабио начал первую стрелковую серию, когда «эм-шестнадцать» с грохотом выпустила первую пулю, небрежно скинув в сторону стреляную гильзу… Именно в этот момент я и Ми — одновременно — вдруг пронзительно почувствовали себя… здесь и сейчас! Запах смазки, металла и сгоревшего пороха, лязг затвора — и ощущение концентрированного бытия в руках — ну или судьбы, если хотите. Дома можно переставить кружку с одного края стола на другой, можно ошибиться, и тогда она упадет и разольёт кофе, возможно, даже на ноги и горячий. Неправильно направленная винтовка разом оборвёт жизнь — твою, или того, кто рядом. Правильно направленная, снаряжённая и подготовленная — жизнь спасёт. Окончательно. Бесповоротно. Одно нажатие спускового крючка — и судьба изменилась. Одно маленькое, рядовое действие.

В одно мгновение стали понятны и важны вызубренные правила обращения с оружием — не просто какие-то действия, более или менее нужные, а действия, от которых зависит жизнь. Жизни. Передёрнуть затвор. Повернуть предохранитель. Даже смести гильзы в специальный ящик — один пропущенный блестящий цилиндрик, на который наступит пришедший позже стрелок, рефлекторно зажатый в падении спуск подготовленного к бою автомата или пистолета… Не потребовалось даже самому стрелять. Никакой нож, меч или лук никогда не дадут такого ощущения — опасные предметы, да, но не смертоносные сами по себе. А вот автоматическое оружие — о да, оно воистину «ВСЕГДА заряжено»! Опять прозвучит как заезженная пафосная банальщина, но из тира мы с Ми выходили, глядя на жизнь по-другому. Немного, но по-другому. И, кажется, состояние суккубы не осталось секретом для Абрамова.

— Сегодня все себя… неплохо проявили, — коротко попрощался он у турникетов, — не пропустите следующее… собрание клуба.

До вечера и я, и суккуба ходили как пришибленные: временно отошли на второй план и проблемы с зеркалами, и «пророчество о конце света» Войде. Зато мир вокруг не переставал удивлять яркими красками и неожиданными деталями, вроде капель краски, застывших причудливым узором на стене коттеджа, или косых солнечных лучей, копьями прорывавшихся через низкие рваные весенние облака над Москвой. И почему ни я, ни Ми никогда раньше не обращали на такие вещи внимание?..

…Зато утро понедельника началось как обычно:

— Дима!

32

— Он ещё ни слова не сказал, а мне уже хочется его убить, — честно признался я.

Его — это Лазаря Феодораксиса собственной самоуверенной персоной. Слегка нескладная фигура контрабандиста в форменных майке и шортах всё утреннее допзанятие по физре «ненавязчиво» так торчала в поле зрения суккубы, и девушка в конце концов не выдержала — разбудила меня. Вот нет, чтобы просто подойти после занятия и самостоятельно начать разговор, как все нормальные люди… А лучше — после завтрака… А ещё лучше — после последнего урока. Прибью гада!

Через десять минут, когда от занятия осталась только финальная часть — уже не бегом, а просто небыстрым шагом сделать круг по беговой дорожке, размеренно дыша и время от времени делая плавные махи руками[29] — я слегка успокоился и, главное, достаточно проснулся, чтобы нормально соображать. Правда, нехарактерное для меня желание совершить насилие над сволочью, из-за которой я опять не выспался, никуда не делось. Чего у Лазаря было не отнять, так это способности непринуждённо создать нужные условия для осуществления задуманного — по крайней мере, он искренне старался всё обставить именно так. Поскольку ученики шли по овалу дорожки вразнобой, а некоторые вообще поспешили тихо смыться — дабы первыми успеть в столовку, то греку не составило труда выбрать себе позицию так, чтобы до впереди и позади идущих группок «залётчиков» по физре были приличные интервалы. Ну и подразумевалось, что Мирен должна его нагнать.

Уставшей и голодной, как зверь, после уже успевшей набить оскомину интенсивной тренировки — утренние «допы», в отличие от дневных, на выходные не прерывались — суккубе тоже меньше всего хотелось играть в дурацкие игры. Останавливала только уверенность, что Феодораксис наверняка не отстанет, а выяснять, что он придумает для «подхода невзначай» в другой раз, моей партнёрше совершенно не хотелось. То, что придумает — не вызывало сомнений: при первой встрече контрабандисту удалось произвести о себе некоторое впечатление. Кроме того, может, дурацкая игра на публику «мы встретились случайно» действительно имела под собой важное основание?

Всё испортил сам Лазарь. Стоило Ми поравняться с ним, как от парня во все стороны просто таки хлынула волна самодовольства: что-то вроде: «Ура! Мой хитрый план, разработанный гениальным мной, безупречно сработал!» Лицо, правда, Феодораксис удержал, да что толку? Первым порывом Мирен было развернуться и уйти, но теперь я её удержал: раз уж скотина вынудила меня проснуться, то пусть доводит свой «гениальный план» до конца. Однако, секунда шла за секундой, а грек «загадочно» молчал, внутренне ликуя, решив заставить собеседницу заговорить первой — видимо, считал, что это даст ему психологическое преимущество. Ну, сволочь!..

Эмпатия — это, конечно, не чтение мыслей. Надо очень хорошо знать человека, чтобы по испытываемым эмоциям воспроизвести хотя бы частично внутренний монолог. Другой вариант — загнать варианты ответов в «вилку», типа «да-нет»: так, как это делают, используя детектор лжи. В теории звучит просто, на практике же мы с суккубой только пару раз проворачивали такой фокус. Нужно сильно постараться, правильно продумать и построить вопрос и задать его в нужное время. Шарм улучшает отношение, но даже положительно настроенного человека легко оттолкнуть неудобными вопросами. Но сейчас Лазарь сам себя завёл в ситуацию с ограниченным числом вариантов развития (того, что скажет Ми) и в уме перебирал их, заранее предвкушая, что дальше будет. Зато, если выйти за пределы поля предусмотренных им решений неучтённым вопросом…

— Я не слышу… — не поворачивая головы, ангельским голоском почти пропела моя демонесса. И, когда в «ответ» контрабандист выразительно — и молча! — вскинул брови, повторила: — Я не слышу извинений.

— Что?!

А вот хренушки, теперь моя очередь делать скучающую морду лица…

…На самом деле я с извинениями не имел в виду ничего такого. Напряг девушку своими телодвижениями? Извиняйся! Ну а если не извинится — просто уйти: при таком раскладе моральная победа осталась бы за мной и Мирен. В случае продолжения дальнейшей клоунады или даже прямого разговора — пусть начинает с извинений, то есть с заведомо проигрышной позиции. Как я уже упоминал, в холде Родика было много книг, включая и научно-популярную «Психологию влияния», и дурацкую, в мягкой цветастой обложке, «Будь правильной стервой!». Как в очередной раз продемонстрировала жизнь: никогда не знаешь, что и в какой момент пригодится.

Феодораксис, очевидно, до сих пор был не в курсе родовой принадлежности Ми. Но, даже если бы и был — про то, что блокировка магии на суккубу не подействовала, он точно узнать не мог. В любом случае, неожиданный ответ Мирен он принял за результат чистого анализа ситуации. И проникся! Правда, нужно быть честным: сам я «расшифровал» происходящее в голове у грека тоже не сразу. Благодаря дару партнёрши я, что называется, в реальном времени наблюдал, как калейдоскопом меняются эмоции Лазаря: удивление, почти шок, напряжение, озарение, понимание — и сразу за ними яркая досада на самого себя.

— Я приношу свои извинения, — в этот раз парень изобразил скупой поклон, но зато не посчитал нужным скрыть эмоции, — я, как последний болван, повёлся на внешность и поведение стереотипной дуры-блондинки с кукольным личиком, «просто-подруги» Куроцуки Нанао! И ведь мозгами понимал, что кто попало в друзья одной из тёмно-лунных просто не набьётся, но всё равно поверил, что соседки, оказавшиеся в школе первыми, просто удачно сошлись характерами… Бывает же иногда? Тьфу!

Ми от такого признания просто онемела: столько оскорблений в лицо разом ей еще никогда не доводилось слышать. Да и я, каюсь, опешил. Настолько, что даже напрямую спросил у Феодораксиса, хорошо, голову догадался повернуть так, чтобы выражения лица Мирен было не видно:

— И что заставило изменить мнение?

— Издеваешься, да? — криво улыбнулся парень, — куколка-блондинка становится подругой и соседкой — вот «совпадение»-то, да? — не только равнодушной скрытной «бездушной убийце» из клана Куроцуки, но ещё и фанатичке-затворнице-маньячке Войде, за которой, как говорят, сам Куроко ездил, чтобы в школу доставить. И, несмотря на свои отвратительные физические кондиции, всё равно попадает в закрытый клуб под кураторством начбеза Академии Абрамова, вместе с друзьями, а также сыном «снежного команданте»[30] Клавеля и зулуски-шаманки Нгобэ, чьего папашу половина чёрной Африки желает закопать или лучше съесть, а вторая — поставить под знамёна очередного восстания. И всё это за три дня! Ну, что скажешь, я не прав?

— Скажу, что ты ещё не всё знаешь…

Честное слово, я не пытался произвести впечатление. Просто само вырвалось — лавина неожиданной информации о более-менее знакомых вроде бы разумных придавила своей тяжестью, а ведь есть ещё проблема с зеркалами и магией. И ведь сволочь-грек не шутил, он сам верил в то, что говорил: считал Нанао убийцей, а своего друга Фабио сыном бандита-командира боевиков при мексиканском наркобароне. А-хре-неть новости! А Иге шаманка, оказывается… Хотя, логично: Вуду-духи-шаманизм. Блин. Я даже не знаю, что со всем этим делать.

Неожиданные известия вызвали и у меня, и у партнёрши нехилый такой «разрыв шаблона»: после временного недо-контакта с Куро-тян считать её «бездушным» киллером было очень сложно, а придурку Фабио я-Мирен даже врезал по носу. Когда через несколько секунд я вновь стал готов адекватно воспринимать окружающий мир, даже удивился, что грек всё ещё идет по беговой дорожке рядом. Молча. Ах да!

— Я внимательно тебя слушаю.

Грек открыл было рот… ничего не сказал, и закрыл. Теперь эмоции парня менялись так быстро, что было сложно уследить. Наконец он словно мысленно махнул рукой, и сказал без всяких выкрутасов:

— Помоги мне попасть в клуб Военно-тактической подготовки.

— Я?! — Моя демонесса не пропустила мимо ушей слов про «стереотипную блондинку» и прочее, просто её, как и меня отвлекло откровение об одноклубниках. Но стоило Лазарю выкатить просьбу — немедленно вспомнила о «комплиментах». А контрабандист даже не понял, почему у девушки такой эмоциональный тон:

— Для принятия в закрытый клуб нужно согласие всех действующих членов. Мне нужно согласие Войде, а кроме тебя из одноклассников она никого не послушает.

— А на счет моего согласия ты, я вижу, уверен? — С огромным трудом суккуба сдержала голос, и фраза прозвучала не ядовито, а скорее равнодушно. Феодораксис от избытка ума и воображения сам себе придумал образ этакой опасной интриганки Родики-младшей, прячущейся за маской красивой дурочки. Разумного, подходящего для диалога, но не попыток манипуляции, кого-то, кто был похож на него самого. Было бы верхом глупости тут же разрушить выгодное впечатление, но и совсем промолчать было выше сил Ми.

— Я очень много чего знаю, а у тебя точно есть нужда в непубличной информации, — к Лазарю на глазах возвращалась раздражающая самоуверенность, — просто скажи, что интересует.

— Волны Силы. — Успел я вклиниться в диалог раньше, чем Ми послала однокашника куда подальше с такими заходами. В конце концов, всегда можно сказать «ну, я посмотрю, что можно сделать» и забить. В конце концов, раз этот счастливый владелец эго размером со стадион выставляет себя всезнайкой, пусть докажет — к нашей пользе…

— Чего?

…Или не докажет.

— Волны. Силы.

Судя по ощущениям, исходящим от грека, он не только не был готов ответить на подобный вопрос, он вообще о подобном явлении ничего не слышал. Феодораксис отлично держал лицо, а вот моя партнерша не справилась — и Лазарь понял, что его опять раскусили. Окунувшись в водопад чужих чувств, суккуба все-таки не удержалась, и еще раз пнула уже поверженного противника, заботливо спросив:

— Может, тебе просто не нужно вступать в наш клуб?

Чёрт. Чёрт! Проворонил! Вот как раз такого исхода разговора нужно было избегать всеми силами! Пинок отлично достиг цели: гнев, прищуренные глаза — Лазарю оставалось только встать в пафосную позу и объявить «это — война!» И все это на фоне прямо-таки какой-то детской обиды… Обиды? Видимо, что-то от вчерашнего «сатори» после посещения тира все еще было с нами — потому что вспышка понимания одновременно посетила и меня, и суккубу!

— Лазарь, какой же ты… придурок! — Наши с Мирен слова и, главное, интонация, с которой они были сказаны, заставили собеседника подавиться набираемым в лёгкие воздухом, — нельзя было просто подойти и сказать, что давно мечтаешь пострелять из настоящего боевого оружия? Хорошо, я поговорю с остальными, а Фабио и так будет рад тебя рекомендовать.

Последняя фраза целиком принадлежала моей партнерше: она как наяву представила, как Клавель весь вечер воскресенья хвастался перед другом проведенными в клубе часами, а тот мог лишь стараться не показать, как завидует приятелю. А скорее всего зависть была куда как более застаревшая: ведь грек сказал, что они с мексиканцем давно знакомы. Сын командира силового крыла мафиози наверняка имел неограниченный доступ к оружию — не зря так привычно-бездумно обращался с автоматической винтовкой, а европейскому мальчишке оставалось только слюнки втихаря пускать. Ми, запертой в холде без возможности выйти хоть куда-нибудь, самой в каком-то смысле пришлось пройти через похожее, если бы не я…

…Лазарь, глядя на Мирен огромными глазами, сначала остановился, а потом натурально попятился, не сводя взгляда с девушки. Могу предположить — бедняге показалось, что ему буквально влезли в голову, как следует пошарили там и вытянули наружу самую потаенную мысль. От желания объявить «войну» не осталось и следа, а к испытуемому удивлению примешивался прямо-таки мистический ужас. Как раз вовремя раздался свисток — Окина при помощи излюбленного сигнального инструмента физкультурников подавал сигнал об окончании занятия — и самоуверенный аналитик и манипулятор… суетно кивнув головой, обозначая прощание… развернулся и сбежал!

Ни дня без приключения… м-мать!

33

Понедельник — день тяжёлый: сегодняшние приключения одним разговором с Феодораксисом для меня и Мирен не закончились. Правда, к счастью, в этот раз обошлось без необъяснимых магических событий или неожиданных спортивных «достижений». На сдвоенной, на ВУЗовский манер, математике Ми неожиданно одну отсадили в пустой учебный класс и вместо занятия дали делать огромную письменную контрольную или, скорее, даже экзаменационную работу. Большая часть задач была относительно простой и примерно треть посложнее: их пришлось решать вдвоём, проверяя друг друга. А последний десяток примеров вообще вызывал головную боль одним только «дано»!

Три штуки в итоге одолеть тоже получилось: гугл помог найти похожие, и так удалось понять принцип решения. Ещё с одной помог справиться эксель: тупо перебрал легко вычисляемые значения в особых точках функции, по ним построил график, а уже по графику приблизительно узнал ответ. За попыткой разобрать на перемене пятую меня застал Макс, и чёрт меня дёрнул правдиво ответить, что помогаю подруге. «Лучший друг» тут же вцепился клещом: что за девушка такая, что ей нужно помогать такое делать. Быстро отделаться не удалось, подошла как всегда оказавшаяся рядом Алёна, а за ней подтянулись Инга с Настей: как же, три человека — уже тусовка, причём как-то без них. И понеслось.

Повеселились Сумских с девчонками за мой счёт от души и вогнали в краску. Узнав, что моя знакомая учится в специальной элитной школе за границей, и что я лично с ней не встречался ни разу, эти толстые тролли, притворяющиеся друзьями, мне очень фальшиво (чтоб точно не поверил) посочувствовали: бедный, бедный староста, не умеет выбирать женщин. Нашёл себе подружку неизвестно где, и помогает за «спасибо», ага. Вон рядом сколько красивых девушек томятся и страдают (тут парочка подружек начали напоказ поправлять причёски и смотреться в извлечённые откуда-то зеркальца), которым всего-то и нужно чу-уть-чуть подсказать на химии, биологии, английском, латыни, анатомии… Ну, сам в расписание загляни, короче. А уж они-то в долгу не останутся! Дуэт Настя-Инга сегодня явно был в ударе: в отличие от меня они хорошо выспались, а тут ещё весна за окном решительно вступает в свои права и впереди такая скучная химия. Одно хорошо, пока все развлекались, Максим всё-таки между делом упростил нужное равенство…

* * *

— Дима! Слушай!

— …Ну и что вы все так внезапно оживились? Сила определённым образом влияет на все живые организмы, логично предположить, что одним из факторов образования живой материи из неживой была и она.

— Биология?

— Да, «возникновение жизни на Земле».

— Ученики, я правильно понял из вашей реакции, как минимум половина из «продвинутой» группы об этом даже не слышала? Довольно печальное невежество…

Мужчина у интерактивной доски прервался, показывая степень своей опечаленности, и я воспользовался моментом — оглядел глазами Ми учебную комнату. Действительно, сводная группа: восемь студентов академии, включая суккубу, хмурую Куроцуки и… Фабио Клавеля!

— Теперь, оказывается, у каждого индивидуальное расписание по каждому предмету — собрали группы по успеваемости, по результатам опросов на прошлой неделе. Я — в продвинутой!

— Ладно, это не тема текущего занятия, но я коротко объясню. «Сила», как и любое другое природное явление, строго говоря, действует на всё, — биолог, облачённый в даже на вид дорогой и дико официально выглядящий костюм, говорил строгим, сухим тоном на безупречном английском. — Другое дело, что степень воздействия зависит от строения объекта, на который воздействие ведётся. Так уж получилось, что биологические организмы в большей степени чувствительны к Силе, чем другие, неорганические и даже органические объекты. И да, когда я сказал «чувствительны», я имел в виду «уязвимы». Так, я опять вижу в глазах вопрос. Ещё раз: Сила угнетает живые организмы, чем больше её, хм, концентрация или плотность, как хотите — тем сильнее.

Ээ… что? Мы с Ми виртуально переглянулись — сказанное, мягко говоря, шло вразрез с тем, что мы знали. Переглядывались и шептались и остальные «продвинутые» ученики — биолог, похоже, успел себя определённым образом зарекомендовать, и выходку в стиле Войде себе никто не позволил. Учитель же взирал на класс добрыми глазами… и молчал. Демонстративно терпеливо ждал вопроса. Наконец, после небрежного взгляда мужчины на часы, незнакомая мне девушка нерешительно подняла руку.

— Слушаю вас, мисс.

— А… почему мы… и как… холды же… — одногруппница моей партнёрши, не сумев сформулировать свои мысли, покраснела и плюхнулась назад за парту.

— Вопросы вы задавать тоже не умеете, — констатировал препод, — итак, группа, в последний раз делаю исключение. Среди возможных дополнительных занятий у вас есть такой замечательный предмет, как риторика, или можно прочесть соответствующее методическое пособие, находящееся в великолепной школьной информационной сети — настоятельно рекомендую. Вы пришли в старшую школу — извольте соответствовать.

Биолог взял паузу в несколько секунд, подчёркивая важность сказанного и демонстративно ожидая, пока в комнате установится полная тишина, и только потом продолжил.

— Начнём с того, что доподлинно неизвестно, что же такое «Сила». Никто не знает, ни откуда она берётся в Местах, ни что представляет собой в физическом смысле. Есть ряд предположений, но большинство «гипотез» выглядят откровенными, ничем не подтверждёнными спекуляциями… Тем не менее, ряд фактов известен доподлинно. Первое — Сила влияет на живую материю, и влияет, как правило, негативно. Второе: Сила не замедляет биологические процессы в прямом смысле этого слова — общее угнетение является кумулятивным эффектом. Сила процессы… дезорганизует. Отчасти, влияние Силы похоже на результат радиационного облучения, но только отчасти: очевидно, также затрагиваются процессы воспроизводства генетического материала, но механизм другой. Как вы, наверное, догадались, я не зря упомянул ионизирующее излучение — одним из следствий воздействия Силы на биологические организмы являются мутации. Именно последний аргумент дает мне обоснованное право причислить к причинам возникновения жизни на нашей планете Силу.

Учитель оглядел своих слушателей с беспристрастной миной на лице, и вдруг улыбнулся. Лучше бы он этого не делал — не знаю, как у него это получилось, но оскал получился редкой мрачности:

— А теперь немного конкретики. Чума. Холера. Брюшной тиф. Чёрная оспа. Есть некоторые основания предполагать, что наиболее вирулентные штаммы этих возбудителей «подарили» Европе Места Силы… Точнее те, кто в них жил. Возникший «из ниоткуда»[31] вирус иммунодефицита человека тоже вполне может быть «работой» того, что дарит нам возможность колдовать — большинство доступных Мест в Центральной и Южной Африке оказались охвачены холдами только во второй половине двадцатого века. Есть косвенные данные о корреляциях волн особо мощных колебаний Силы и биогенных катаклизмов вроде массового нашествия саранчи. Проповедники христианских церквей, поверьте, действительно имели основание обвинять «мерзких демонов и колдунов» во всех бедах. Правда, как обычно, путали причину и следствия: одарённые — такие же жертвы влияния Силы, как вирусы и бактерии.

Если преподаватель хотел разжечь эмоции у слушателей группы, он своего добился. Правда, выкриков с места не последовало, но настроения окружающих считывались Ми на раз: «да что он такое несёт?!» Сам же биолог, продолжая держать раздражающую полуулыбку, в эмоциональном плане всё больше «светил» весельем:

— В чём кроется коренное отличие Силы от радиации? К облучению выше определённой мощности живым объектам в принципе не приспособиться, а вот к жизни в условиях повышенного фона Силы — можно. То есть, использовать свободную энергию не на ломку работающих механизмов, а как-то ещё. Утилизировать, так сказать. Например, пустить на форсирование мышечной и костной ткани, нервной системы, или… как-то выделить вовне. Да, да, вы правильно поняли: наше колдовство и врождённые способности — всего лишь побочный механизм, позволяющий жить при повышенной концентрации «матери магии», переваривать излишки и избавляться от отходов. «Выкидывать с пользой», так сказать. Предлагаю — в качестве домашнего задания для самых продвинутых — подумать на тему: почему «сцеживание в магию» является оптимальным для нас методом защиты от Силы.

* * *

— О, Мирен, ты-то мне и нужна! — чуть ли не летящая по коридору Лючия сменила курс, радостно взмахнув рукой и заставив шарахнуться попавшихся на пути учеников. — Это я удачно зашла! Мистер Тейлор, можно вас тоже задержать ненадолго?

— Разумеется.

Биолог и не подумал возражать завучу, в его эмоциях мелькнул сдержанный интерес. Пришлось Ми под взглядами одногруппников возвращаться в учебную комнату, вяло гадая, что опять такое стряслось. Гадать активно не хотелось ни мне, ни ей — хотелось спать и есть, а ещё — ни о чём не думать. Мало того, что на контрольной по математике пришлось конкретно выложиться, так ещё и после небольшой лекции о взаимодействии Силы и её пользователей в голове и у меня, и у суккубы образовался натуральный кавардак. Полученную информацию нужно было тщательно обдумать, разложить по полочкам — а голова уже не варила. Но не скажешь же Нацуро «отстаньте от меня»?

— Вот, — реактивная японо-итальянка что-то сделала с интерактивной доской, и вывела во всю поверхность фотографию. Знакомая картинка… Я почувствовал, как щёки Ми заливает краска.

— Занятная графическая техника, но я бы сказал — рисовал зелёный новичок, — довольно дипломатично выразился биолог, покрутив кистью левой руки в воздухе: ему опять было весело. Хорошее разрешение и большой экран позволяли детально рассмотреть огрехи рисовки — а их хватало.

— А про изображённое что скажете? — в ощущениях суккубы Лючия была как включенный с перегрузкой трансформатор: от распирающего молодую женщину оптимизма и задорной энергии чуть ли искры вокруг не летели! Аж завидно стало.

— В целом всё передано верно, но, думаю, не ошибусь, если скажу, что это перерисовка с гравюры, а не с наблюдаемой натуры, так?

— Так, — моей партнёрше волей-неволей пришлось кивнуть. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьего авторства была работа — не просто так же Нацуро оставила в кабинете именно Ми?

— У мисс Родики прекрасное домашнее образование, — скороговоркой протараторила женщина, — уже два обязательных предмета сдала досрочно: английский язык и математику, оба с высшим баллом! Что скажете на счёт проведения экзамена по биологии за школьный курс?

— Хм, — мужчина задумался, разглядывая Ми как будто увидел её впервые, — помню её ответы на первом, общем для класса уроке… Ну, почему бы и нет?

— А ты, Мирен, согласна ведь?

— Прямо сейчас?! — вырвалось у слегка ошарашенной известием о собственных достижениях суккубы. Нет, про досрочную сдачу предмета говорили сами учителя, но всё произошло как-то слишком быстро.

— Нет, конечно. Сначала мне нужно будет подготовить для вас экзаменационные билеты, подобрать рекомендации по самоподготовке, провести консультацию, одну или несколько, если потребуется. Не важно, сколько студентов сдаёт — экзамен это экзамен, — Тейлор со значением покосился на Нацуро, но той любые взгляды были, как с гуся вода.

— Значит, решено. Пойдём, Мирен-тян! — и буквально выдернула мою партнёршу за дверь.

Как выяснилось, Лючия не только сама умела быстро двигаться: Ми не успела оглянуться, как оказалась за два коридора от кабинета биологии и на этаж ниже — только после этого завуч притормозила. Выдающийся результат, учитывая любовь итало-японки к узким юбками и туфлям на каблуках-шпильках.

— Фу-уф! Вредный, занудный тип! — молодая женщина забавно обернулась, проверяя, не слышит ли её кто, и доверительно призналась: — Извини за вторжение, но Тейлора иначе было не дожать. Попроси я его не в твоём присутствии, он бы начал выспрашивать всякое, а потом не сказал бы ещё месяц — «думал». Сноб! Ах, и да: поздравляю с математикой. По английскому мы не стали выдвигать тебя на экзамен — с твоим родовым талантом это просто не нужно, но сто баллов по математике[32] — это реально круто. Поздравляю!

— А?..

— Почему экзамен был в форме контрольной и без предупреждения? Дюпон упёрся: зачтёт, только если будет проверка «реальных знаний, а не заученных». Ещё один перфекционист и педант на мою бедную голову, а ещё французом себя считает… Но ты всё равно справилась же! Кстати, директор Кабуки твоими успехами тоже очень доволен: он даже уговорил Абрамова записать тебя на свой специальный факультатив, раз уж у тебя теперь нагрузка на два обязательных ниже… — Нацуро вдруг прервалась, и высвободила из-под рукава блузки «умные» часы. — Ох, извини — мне нужно срочно бежать. Если что — ты знаешь, где меня найти!

34

Время

Предмет (преподаватель)

Дополнительная информация

12. апр.

14.00–16.00

Факультативное занятие

(ведёт: О. Абрамов)

Посещение разрешено по рекомендации учебной части.

— Шестой день учебного года, ещё неделя не прошла, а мне кажется — я тут уже полгода, как минимум!

— Зато к следующей весне будет казаться, что вот только-только всё началось — а уже год прошёл, — со смешанными чувствами ответил я своей партнёрше. Ладно, школа — а куда «делся» мой первый курс в универе? Только-только зимняя сессия прошла — и вот уже летняя на носу. — Зато какой прогресс в формулировках всего за три учебных дня: от «по назначению» до «разрешено по рекомендации». На это «факультативное занятие», получается, сложнее чем в «закрытый клуб» попасть.

— Третья физра в день! — Ми аж передёрнуло. — Я бы, честно, как-нибудь обошлась бы.

На самом деле, в описании занятия не было сказано, что именно преподают на факультативе, однако расположение места проведения в спортивном комплексе академии говорило само за себя. К счастью, к записи в таблице расписания прилагалась, как обычно, схема прохода — без неё был реальный риск заплутать. Вот понастроили же…

— А может, всё-таки не физкультура… — Ми мечтательно прищурилась и рефлекторно, в который раз за день, повела плечами. От непрерывных, правда, не сказать, чтобы прямо уж выматывающих, нагрузок в мышцах оставалось тянущее ощущение. Даже отчасти приятное — по крайней мере, по сравнению с тем, что ощущали ноги суккубы наутро после эпического забега, но всё равно непривычное. Судя по отдельным телодвижениям «товарищей по несчастью» на других уроках — им приходилось не лучше. — В конце концов в додзё Карасу Тенгу грузовой терминал и стрельбище. Может, здесь… ммм, школьный театр?

— Ага. Анатомический, — шутка вышла мрачной, но удивительно в тему: обстановка располагала. Пустынная узкая дорожка, подстриженные, ещё не успевшие толком обжиться кусты рядком… и никого. Я ещё раз сравнил схему на экране ноута в руках у Ми и безликую белую пластиковую дверь в глухой задней стене одного из трёх зданий комплекса. — Похоже, это здесь.

— Ну, по крайней мере нет биометрических сканеров, — вздохнула подруга и решительно потянула за ручку.

Внутри сомнений в спортивном предназначении объекта не осталось: две раздевалки с соответствующими значками, из женской — проход в душевую (из мужской, надо полагать, есть такой же в свою). Ряд узких металлических шкафов для вещей, большая часть открыта и пуста. Совершенно бесполезный архитектурный изыск: зачем делать, если все в общаге переодеваются и принимают душ, а погоды как таковой в холде и нет? Чтоб было, «как принято»? С другой стороны, крыша в коттедже Родика тоже есть, хотя казалось бы, что в ней за нужда? М-да. О, а вот этот проход из общего холла — надо полагать, ведёт туда, где будет факультатив. И, кстати, тянет оттуда очень знакомыми (и незнакомыми тоже), характерными эмоциями!

Помещение за коротким коридором оказалось относительно небольшим — у российской средней школы типовой спортзал раза в два больше. Причём треть площади занимали разнообразные спортивные снаряды — от брусьев и турника до банального велотренажёра. А вот на свободной части пола… шёл бой. Может, обычный человек сказал бы «драка», но банальной дракой действо не было. Участники не злились и не веселились — наоборот, от них волнами распространялась предельная собранность и сосредоточенность. С такими чувствами не идут выяснять отношения и мстить — так люди работают. И не люди тоже.

Абрамову удивительно шло спортивное кимоно — он словно утратил привычную тяжёлую шкафообразность и перемещался даже на вид лёгким, невесомым шагом. А вот Фабио Клавелю, наоборот, одежда того же фасона придавала нетипичную для него серьёзность — легкомысленный мачо даже, казалось, в лице переменился… ой, нет, не казалось! Смугловатая кожа мексиканца теперь стала тёмно-красной, кроме того, мимические мышцы словно напряглись все разом — не до конца, но заметно. В руках одноклубник Ми держал короткую палку. Вместе с ним на русского пытался нападать незнакомый… Ну да, это явно был именно «демон». Восточный разрез глаз и причёску-«конский хвост» органично дополняли гладкие, прижатые к бокам головы рога остриями назад! И уши, если присмотреться, были слишком острыми для человеческих — но на фоне нетипичных для приматов «украшений» черепа различия были незаметны. Рядом с немаленьким учителем и словно раздавшимся в плечах «контрабандиста» рогатый терялся — но это не мешало ему молниеносно двигаться и атаковать Абрамова голыми руками просто в пулемётном темпе. Кстати, концы костяных выростов закрывали своеобразные протекторы: что-то вроде шаров, нацепленных на острия — никакой другой защиты ни на одном из тройки бойцов не было.

Несмотря на эмофон, было не заметно, что Абрамов как-то особо напрягался — двигался мужчина скупо и выверенно, словно перетекая с места на место, и отвечал ударом на удар только тогда, когда не мог увернуться сразу от двоих. Своеобразный бесшумный танец сопровождали только шлепки босых ног школьников, отрывистый свист дубинки в руках Фабио и ритмичные короткие выдохи, когда очередной удар сенсея отбрасывал то одного, то другого оппонента. Завораживающее зрелище тянулось минуты три — наверняка скучное для неспособного оценить технику движений и ударов непрофессионала вроде меня… Если у него нет доступа к дару моей партнёрши. С «комментариями», которые невольно давали мне сами участники боя, всё смотрелось совсем иначе — парни каким-то образом координировали свои действия, по крайней мере, пытались, а Абрамов постоянно вносил в эту общую картину чётко рассчитанный диссонанс. Он же, как выяснилось, следил за временем.

— Всё, — негромкая команда сопровождалась шагом назад.

Клавель и азиат-демон замерли… и в следующее мгновение удивительно синхронно растянулись на полу. Дикая усталость, облегчение, лёгкое расстройство и ещё много чего до кучи: Ми едва не покачнуло от такой волны настроений. Учитель физкультуры незаметно, но цепко осмотрев парней, направился к суккубе. И, мягко говоря, счастливым его этот манёвр не сделал, что скрыть преподаватель даже не пытался.

— Я не знаю, что с тобой делать, — честно признался он, — понимаю, зачем тебя ко мне сюда отправили, но от этого понимания толку… А, да что там. Идём.

Мирен вслед за Абрамовым прошла к тренажёрам — парни едва-едва отреагировали на неё, продолжая блаженно расслабляться на полу — и… едва успела поймать брошенную ей русским боксёрскую перчатку.

— Надевай, — физрук-оружейник вздохнул, сам напялив на руку тренерский щиток. Ещё раз вздохнул, снял улавливатель ударов, и помог Ми натянуть-завязать защитную рукавицу на правую руку. Ну, что поделать, если ни я, ни моя партнёрша ничего подобного даже в руках никогда не держали?

— Теперь бей.

Мирен с сомнением оглядела собственную руку, щит в руках тренера — и на пробу… эээ, стукнула. Попала — пожалуй, это можно было назвать единственным результатом.

— Не бойся, продолжай.

…

— А теперь попробуй ударить, а не коснутся.

…

— В полную силу, пожалуйста.

…

— В полную…

…

— …

…

— Ну представь, что у тебя компьютер завис на середине интересной серии!

От отчаяния у мужика не иначе как открылся пророческий дар! Вообще-то, компьютеры пинать строго противопоказано — Ми об этом знала не хуже меня. Но в сочетании с ясно ощущаемым всё усиливающимся разочарованием (что-то вроде «я снизил ожидания до нуля, но тут вообще отрицательные значения»), яркий образ сработал — моя партнёрша, неожиданно полыхнув короткой яркой злостью, что есть силы хлопнула по щиту. С таким же успехом можно было всадить кулаком в стену! Тренер, если по логике, должен своей рукой «отрабатывать» удары, но Абрамов не зря сетовал на «незнание»: получилось… больно. Плечо, предплечье и правую трапециевидную мышцу спины пронзила короткая боль — пальцы, по счастью, перчатка всё-таки защитила. Ми рефлекторно поджала руку — и тут же расслабила, но учитель, разумеется, заметил. И не схватился за голову только благодаря своей выдержке.

— Кошмар, — неестественно-ровным голосом подвёл итог физрук.

По суровой роже Абрамова было не очень заметно, но эмоции выдавали — перспектив обучения Мирен он не видел, хотя честно старался прямо сейчас найти хоть какие-то. Однако, чем дольше тянулась пауза, тем больше чувствовалось — как бы ни было сильно желание выполнить указание учебной части (то есть Куроку, как я понимаю) по поводу девушки, в итоге вердикт будет вынесен отрицательный. Не потому, что молодая суккуба ему не нравилась, а потому, что чувство профессионального долга и объективная оценка собственных навыков и талантов не позволяли действовать безответственно.

— Ну вот, третьей физкультуры в день у тебя всё-таки не буд… — прокомментировал я, и осёкся. Потому что Мирен неожиданно для меня и для себя тоже на чистейшем русском произнесла:

— Олег Валентинович, дайте мне, пожалуйста, шанс!

* * *

— Поскольку я никогда не обучал девушек, тебе много до чего придётся дойти самой.

Теперь Абрамов в эмоциональном чутье суккубы напоминал грозовую тучу: клубящееся негодование то и дело прорезали вспышки раздражения — правда, пока всё это было направлено на самого себя. Мужчина наверняка клял себя последними словами за несколько секунд слабости, когда не смог противостоять искренней просьбе одной голубоглазой блондинки. Сама же блондинка только кивала и соглашалась, до сих пор пребывая в ауте от собственной выходки.

Нет, почему она так поступила, я понимал, разобрался в клубке ощущений постфактум: на какое-то мгновение ощущения от готовящегося отказать в обучении наставника вдруг наложились на образ Роксаны Родики, большой любительницы всё решать за дочь, даже не пытаясь спросить, согласна та, или нет. Решение «доказать, что могу» было абсолютно спонтанным, шло из глубин подсознания — я даже отреагировать не успел. Причём Ми не тупо долбанула мужика шармом: он присутствовал, но был не сильнее обычного фонового. Нет, хитрое чутьё сработало, выбрав тот единственный императив поведения, что пройдёт сквозь щиты воли и здравого смысла собеседника без всякой магии! Чистый инстинкт! И ведь получилось же…

— …Ещё придётся с первого же занятия привыкать к защитной кирасе. Подвижность ещё сильнее ограничится, но другого выхода я просто не вижу: я учу работать сразу в фулл-контакт, никак иначе.

К концу второй фразы Ми, наконец, поняла, что Абрамов, вслух фиксируя очередную проблему (и мысленно кривясь) смотрит не куда-нибудь, а на её грудь. Кровь прилила к щекам девушки, и только после этого преподаватель сам очнулся от раздумий о будущей тяжелой судьбе — своей и ученицы. Я ощутил лёгкий укол ревности, но вместе с тем прекрасно понимал мужика: бюст моей партнёрши прекрасно мог выступать в качестве высокоэффективного антидепрессанта для лиц мужского пола с двенадцатилетнего возраста и старше. Этой частью тела она целиком и полностью пошла в мать, включая объёмы — уже сейчас полноценный четвёртый размер. Не скажу, что одноклассники Ми себе прямо шеи выворачивали, на неё глядючи — в академии было много красивых девушек, а идеалы у всех разные… но гордиться однозначно было чем. Кто бы мог подумать, что развитая грудь может стать препятствием для чего-либо?

— Так, ладно, — Абрамову понадобилась целая секунда, чтобы оторвать-таки взгляд от футболки спортивной формы Мирен, подобранной по размеру и подогнанной по фигуре в ателье, — для тебя на сегодня всё. Кимоно и всё остальное к следующему занятию будет готово — забирать не надо, возьмешь из выделенного шкафчика в раздевалке… А вы, оболтусы, вижу, уже достаточно отдохнули, чтобы пялиться по сторонам и шушукаться? Ну-ка, стойку принять!

* * *

Суккуба спокойно вышла за дверь места проведения факультативных занятий, аккуратно закрыла створку… И пару раз приложилась лбом о пластик. Не сильно, но ощутимо.

— Да что со мной такое-то!

— Ми…

— Сначала заставила тебя целоваться с Нанао-тян, вчера сорвалась на Феодораксиса. А сегодня — вот это!

— Мира…

— Почему?! Как будто вместо меня кто-то другой в такой момент мной управляет!

— Каждый раз был стресс и уважительные причины, — мягко подсказал я.

— Но это не оправдывает того, что я веду себя как безголовая дура!

— …Вообще-то, у меня есть теория, — признался я, и девушка застыла, не донеся лоб до поверхности двери в третий раз. На самом деле, «теория» у меня появилась вот прямо сейчас, но чем больше я крутил эту мысль, тем больше она мне нравилась. — Ты перестала бояться. И ты не ведёшь себя как дура, кстати.

Суккуба недоверчиво на меня «посмотрела», отстранившись от входа в спортзал. Немного подумала — и всё-таки двинулась по дорожке в общагу.

— Перестала… бояться?

— Да. И, между прочим, сделала это, выполняя своё обещание мне — чем я вдвойне горжусь.

— А… — мои слова пришлись красавице-блондинке по душе, но ещё больше сбили с толку, — но я всё равно не…

— Смотри: что такое рефлекторный шарм суккуб, срыв, после которого следует пси-удар «по площади» с соответствующими последствиями? — начал излагать свою точку зрения я. — Это либо внешнее воздействие такой силы, что уже нет сил терпеть, либо когда быстро происходит что-то опасное или пугающее — помнишь, как тебя Фабио за руку схватил? Это — реакция страха, применение «встроенного оружия», дара твоего рода. Примерно так испуганный, не умеющий драться человек будет отмахиваться, будучи зажатым в угол незнакомцем с ножом в темном переулке. Согласна?

— Скорее да, чем нет, — сама аналогия партнёрше не очень понравилась, заставив нахмуриться, но в целом возражений у девушки не было.

— Другой вариант реакции на опасное событие для людей и животных: гнев и контратака, часто даже на опережение. Не всегда выигрышная тактика поведения в стрессовых ситуациях, но гораздо лучше, чем страх. Тем более, для того, у кого на страх завязано срабатывание триггера удара родовой магией. Когда ты злишься, шарм тоже используешь — как с Куроцуки — но его применение дозировано и узконаправленно. Причём, смотри: ты трижды применяла «гнев», и трижды победила — ситуация была развёрнута в нашу пользу с минимумом потерь и максимальным выигрышем.

— И сейчас, с факультативом, победила? — скептически отозвалась Ми.

— Именно, — наверное, стоило поумерить восторги, но меня, что называется, понесло: раскручивая параллельно собственным словам подоплёку событий, я не находил изъяна в собственной логике, и это вдохновляло. Почти так же сильно, как и приходящая ко мне с каждым новым словом гордость за партнёршу. — Ты захотела доказать матери, что можешь справиться там, где, по мнению других, у тебя нет шансов и даже мнения твоего спрашивать не надо? Ты справилась! Причём сама, даже без моей помощи. Сама сотворила собственную судьбу, своим решением и усилиями. Это ли не победа? Опять же, в рекордные сроки освоила самоконтроль в критических ситуациях — то самое «слабое место», которое раньше страховалось только нашей связью. И друзей нашла — пусть пока по-настоящему подруга только Куроцуки, но ведь прошёл всего месяц с твоего приезда в школу, а с большинством знакомых ты начала общаться меньше недели назад. Ты крута, о Мирен Родика, решительно тебе об этом заявляю!

— …Спасибо… — волна неуверенности, смущения, растерянности из эмоций моей подруги постепенно вытесняется новым чувством — уверенностью в собственных силах. Но, как выяснилось, я всё равно умудрился недооценить Ми: — Теперь обязательно научусь драться и стрелять из автомата. Ну, насколько успею за два года. Ведь, получается, чем лучше я буду это делать, тем больше буду способна защищаться без шарма, то есть буду лучше себя контролировать. Спасибо, Дима! Без тебя я бы этого не поняла! Ты такой умный!!!

Последние две фразы «пропищала» досконально знакомая мне платиноволосая шестнадцатилетняя красавица, а вот сказанное раньше… Как будто говорила не девушка-подросток, а гораздо более зрелая, последовательная в поступках и уверенная в своих силах женщина. Упс… Кажется, я невольно перестарался с «накачкой»… Или мне давно нужно было заставить Ми поверить в свои силы? Впрочем, скоро эффект от моих увещеваний спадет вместе с накалом эмоций…

* * *

…Или нет.

— Марила! У меня к тебе небольшой вопрос, — Мирен вечером подловила польку, когда та вышла в общий холл второго этажа: для чувствующей эмоции суккубы это была пара пустяков. — Видела, как ты обращаешься с тренировочным мечом, может, ты в курсе, как защитить грудь от ударов, но чтобы не сильно стесняло движенияе? Собираюсь заняться борьбой, и это проблема…

— Такоже! — тоже основательно вымотавшаяся где-то за день Войде буквально просияла, — друженице да соратнице помочь — правдиво дело! Знаю что да как делать я. В выходные будет час — снимем меры, да сделаем.

В чувствах «дикой» девушки царил знатный кавардак, насколько мне удалось понять, полячку где-то знатно и неоднократно обсмеяли с её «средневековыми» технологиями и приспособлениями — и обращение Ми для неё стало сродни бальзаму на раны. М-да, похоже, не у одной Ми занятные факультативы… Так, а это что? Из-за двери Куроцуки тоже потянуло эмоциями — всё усиливающимся смущением. Учитывая великолепную звукоизоляцию комнат, Нанао как-то подслушала, и теперь мучилась результатом.

Мучилась долго: у меня успели закончиться занятия в универе. Источник чувства смущения то затухал, то неожиданно распалялся, периодически заставляя Мирен лениво гадать, что такое японка себе надумала. Наконец, когда большая часть жительниц коттеджа уже улеглась спать, Куро-тян покинула свою комнату и поскреблась, иначе и не скажешь, в дверь суккубы.

— Вот, — Нанао сунула открывшей ей Ми в руки… внушительный рулон эластичного фиксирующего бинта. Взгляд (и голову) черноволосая принципиально не поднимала, но даже из-под волос был виден румянец на щеках. — Я… слышала… У нас в клане… учат, как… чтобы не мешали. Но нужно показать… несколько раз… И я могу… помогать на первых порах…

Под конец и так тихий голос Куроцуки сошёл на совсем уже едва различимый шёпот, а от кожи, казалось, можно поджечь спичку. Тем не менее, японка действительно хотела помочь подруге.

…Если бы я жил не на конечной — точно проехал бы свою остановку. И едва не споткнулся на ровном месте, когда от засыпающей Ми пришла последняя перед сном особенно чётко различимая мысль:

«У меня действительно есть друзья, и я действительно могу сама строить свою жизнь!»

Интерлюдия

Владислав Ведов, Мария Ведова.

Москва.

— Слава, нам нужно проведать сына! — безапелляционно заявила женщина, заставив супруга дёрнуться и уронить электронную книгу, до того тихо-мирно лежащую у него на груди. Мужчина, ранее уютно дремавший на диване (пятница же!), беззвучно пошевелил губами, но вслух только коротко и очень спокойно спросил:

— Зачем?

— Я сейчас говорила с Димой по скайпу…

— И?.. — поняв, что дальнейших подробностей не последует, поинтересовался Вячеслав Ведов.

— Он плохо выглядел! — с ноткой возмущения добавила Мария Ведова.

С её точки зрения, первого уточнения было более чем достаточно. Сказала же про скайп — значит разговор сопровождался видеоконференцией. А раз она хочет приехать к ребёнку — значит, материнским глазом углядела необходимость. И нечего тут переспрашивать!

— Порезы, ссадины, гематомы? — деловито поинтересовался отец семейства, подбирая устройство и придирчиво осматривая экран на наличие повреждений.

— Слава!!!

— Маша… — супруги встретились взглядами и некоторое время безмолвно «перетягивали канат» — подчёркнутое спокойствие против искреннего волнения, — наш сын — студент, ты это помнишь? А на календарь ты смотрела? Ты же сама училась в ВУЗе — неужели всё забыла? Середина апреля — месяц до начала зачётной сессии: естественно, Дима напрягается и волнуется. Первый курс, как-никак…

Последняя фраза прозвучала как-то даже мечтательно.

— Димочка — отличник, с чего ему волноваться про сессию? — уже не так уверенно парировала женщина.

— Как раз отличники и волнуются, это раздолбаям всё пофигу, — снисходительно пояснил мужчина, — какой бы талант ни был, хочешь быть среди лучших — вкалывай и напрягайся…

— Вот! — Ведова внезапно издала победный клич. — Ты сам сказал! Бедный мальчик напрягается, там, один, и мы должны его поддержать!

— «Бедному мальчику» семнадцать лет, он экстерном закончил школу — самостоятельно решил и сам всего добился, — тяжело вздохнув, сообщил «в пространство» Вячеслав: по его тону было понятно, что он уже не рассчитывает быть услышанным, — он сказал, что хочет нас увидеть?

— Нет, не сказал, — поджала губы Мария, — но материнское сердце всё чувствует! Ему плохо без нас!

Ведов только весело фыркнул: он прекрасно помнил, как Дмитрий буквально-таки вынудил маму с папой озаботиться для себя отдельной жилплощадью. Точнее, поставил перед фактом, между делом упомянув, что с первого сентября будет жить в общежитии университета — мол, слишком далеко и долго ездить из дома, а учебная нагрузка и так большая… Что такое «общага» и как она влияет на успеваемость первокурсников и сам Вячеслав, и его супруга представляли прекрасно — благо, опыт был. С другой стороны сам Ведов-старший в сыне был вполне уверен: тяжело сбить с пути человека, променявшего обычную школу на экстернат ради возможности поступить в ВУЗ на год раньше. Зато Мария была с мужем категорически не согласна — вот только Дмитрия переубедить так и не смогла. Пришлось самому искать компромиссный вариант — на мужа, в отличие от собственного ребёнка, Маша давить прекрасно научилась.

Супруга, пока Владислав предавался размышлениям, продолжала сверлить собеседника негодующим взглядом. Выдержав паузу и, наконец, «заметив» этот факт, мужчина, кивнул и согласился:

— Поехали.

— Завтра утром поедем, — теперь настало время женщины снисходительно хмыкать: мужик, чего с него взять?

Ведь если всё пустить на самотёк — возьмёт и прямо так и поедет. Ничего не подготовив и с пустыми руками. А надо заботу проявить! Тем более, это совсем не сложно: чего не хватает недавно начавшему жить отдельно студенту? Да домашней еды же! И вообще еды — это ж какие нагрузки на мозг, жрать постоянно хочется. Сколько лет прошло, уже собственный ребёнок высшее получает, а всё никак не забывается… Ну и одежды летней собрать — скоро тепло станет, а с прошлого сезона небось всё если не рваное, так мятое или в пятнах, причём сам владелец о том ни сном, ни духом. Все они, мужики, такие… Кстати, надо будет заодно и платяной шкаф проверить с комодом. На предмет моли, да и посмотреть материнским взглядом: еду сготовленную съел? Вот и советы выслушай.

Проводив взглядом ушедшую в свои мысли супругу, Владислав молча покачал головой. О чём сейчас думала его дражайшая половинка, особым секретом для мужчины не было: всё-таки, как-никак, девятнадцать лет счастливого брака за плечами. Как не было секретом и то, что особого толку от приготовлений и от общения не будет: сын, конечно, выслушает (если терпения хватит) — и всё равно сделает всё по-своему. Причём даже не из-за подросткового чувства противоречия, а просто потому, что чужое мнение ни в грош не ставит. Увы, но и родительское мнение для Дмитрия уже давно тоже стало чужим.

Как из жизнерадостного карапуза, обожавшего воображать и придумывать различные проказы, вырос мрачный, прагматичный и циничный нелюдимый подросток, вот вопрос? Нет, сын не растерял способности общаться с окружающими, но словно окружил себя незримой стеной, не подпуская к себе никого по-настоящему близко. Правда, одноклассники и дачные шапочно знакомые приятели Димы этого никогда не замечали, да и они, родители, поняли слишком поздно. И если сам Владислав после некоторой внутренней борьбы принял ситуацию «как есть» (дети вырастают — этого не изменить), то Мария так и не смирилась, время от времени пытаясь навязать чаду совершенно ненужную тому запоздалую заботу. Впрочем, процесс «навязывания» продолжался лишь до момента личной встречи — после чего срабатывал особый талант сына и всё на некоторое время возвращалось к «статусу кво».

То, что Ведов-младший, скажем так, может до некоторой степени навязать свою волю при личном общении, его отец начал догадываться давно. Сложно жить бок о бок с кем-то много лет, и не замечать даже небольших странностей… Однако, как выяснилось, родителям Димы это вполне удавалось. Слава никогда не принимал собственные мысли по поводу «мелкого» всерьёз: если человек коммуникабельный, язык «хорошо подвешен» — не стоит удивляться, что ему удаётся уболтать собеседников на то, на что они, в принципе, готовы были согласится и сами. Иные жизненные достижения можно было объяснить упорством и настойчивостью, другие — банальным везением, третьи — хорошими способностями к учёбе. Цельная картина в голове мужчины сложилась только после того, как ставший студентом отрок съехал на снятую для него квартиру и приступил к учёбе.

Примерно месяц спустя после начала учебного года в «курилке» компании, где трудился Владислав, в очередной раз зашла речь об успехах отпрысков — и гордый папаша вслед за остальными коллегами похвастался: отличник, экстернат, теперь учится в медицинском. Что, заставили, следили, зачем так рисковали? Нет, ну что вы — никто не рисковал, сам Дима всё устроил, сам! «Бессердечный карьерист, которому наплевать на собственную семью» — это было самое мягкое, что Слава про себя случайно услышал, проходя мимо бухгалтерии после. Да и часть сослуживцев после беседы стали общаться с Ведовым с ощутимой прохладцей.

Пытаясь понять, что же произошло, отец семейства внезапно осознал: он, первое — ни разу до того не рассказывал о своем ребёнке никому постороннему подробно, и второе — пересматривая события ретроспективно, сам не может понять, что на него нашло. Ладно, семнадцатилетний подросток — почти взрослый, но началось-то всё на два года раньше! И он подписывал нужные бумаги и делал звонки совершенно без задней мысли: ну а чего волноваться-то? И не рассказывал о семье приятелям и знакомым, свято убеждённый, что это им не интересно. Убеждённый Дмитрием, как теперь становилось ясно: сложив два и два, мужчина всё понял. Не сразу поверил — но нарочито-отстранённо наблюдая редкие встречи сына и матери, убедился.

Ничего сверхъестественного в таланте отпрыска не просматривалось: никаких эффектных внушений, как их показывают в шоу про гипноз или в голливудских фантастических триллерах. Просто Дима словно знал заранее, что именно нужно ответить, чтобы получить определённый результат — в пределах доступного выбора. Как в компьютерной игрушке с элементами ролевой игры[33]: тут ответ, там ответ, оп, вот и ещё десять пунктов в «репутацию». Полчаса общения — и Мария уже забыла, что вот только что хотела влезть в жизнь потомства ценными советами и «аудиторскими проверками». Эффект успешно держится некоторое время — супруга, фигурально выражаясь, постепенно возвращается к «первоначальным установкам»: телефонные и даже видеоразговоры наследнику почему-то и близко не удаются по эффективности. В какой-то момент «материнская обеспокоенность» перевешивает — и цикл повторяется с тем же результатом.

Вячеслав подозревал: Маша тоже должна была заметить некие странности и цикличность в своём поведении — но женщина упорно не желала ничего замечать. А её муж не собирался заводить разговоры вроде «с нашим ребёнком что-то не так». Убедить жену он бы убедил, но что в итоге? Пятьдесят на пятьдесят: или к психиатру побежит, или к священнику: «ребёнок же, сам не разберётся». В любом случае, сын им такой подставы точно не простит. Тем более, ничего плохого ни себе, ни другим Дима не делал, опасностей жизни старательно избегал: честно учился вместо попыток выиграть пару миллионов в покер или пойти в «активисты», уговаривая пожертвовать деньги на «благое дело». Может статься, его нелюдимость — как раз старание минимизировать своё влияние на других? Глупо, конечно — все люди влияют друг на друга, что такого, если ты — слегка сильнее? Наоборот, надо пользоваться и заводить друзей побольше… Увы, время для подобного разговора было упущено. Нужно было больше времени уделять отпрыску, но — увы. Но… Ещё пять лет, и место молодого парня займёт молодой мужчина. И вот тогда они опять смогут услышать друг друга — уже не как взрослый и ребёнок, а как равные.

Окина Мао, Лючия Нацуро, Олег Абрамов.

Старшая школа (Академия) Карасу Тенгу, Информационный Центр (библиотека), помещения для работников учебной части.

— Только не говори, что ни разу тут не был, — хмыкнул Окина, видя, как коллега усиленно крутит головой по сторонам.

— Когда бы я сюда успел попасть? Стоило приехать — немедленно припрягли контролировать строительство, потом с этим вашим «додзё» разбираться — а тут ещё и занятия начались, чтоб их, — несколько сварливо отозвался русский, разглядывая интерьер большой круглой залы.

Чем-то помещение напоминало личные апартаменты Куроко — тоже книжные полки, мягкие низкие диванчики, и нестандартная форма помещения. С другой стороны, на этом сходство и заканчивалось, а начиналось… М-да. Начиналось.

— Нашим додзё, Олег-кун, нашим. Привыкай уже, — не отрываясь от планшета, пропела Нацуро, с ногами устроившаяся во вращающемся кресле у подковообразного стола-пульта.

— А можно было сделать это… место не в стиле фанатской копии базы Доктора Зло из романов про Джеймса Бонда? — привычно придавив ворохнувшееся в душе раздражение, язвительно поинтересовался Абрамов. — Ладно склад за забором двухвековой давности — чёрт с ним. Но сдвижная стенная панель, за которой биометрический сканер, открывающий люк в полу?

— В школе, и уж тем более в академии магии, просто обязаны быть тайные ходы, — наставительно покачала пальчиком Лючия, — все современные писатели так считают. Вот, послушай: «он завлек её в нишу за статуей, и так страстно прижал собой к стене, что древний механизм сработал, и влюблённые упали на пыльную кучу золота и украшений, из которой тут и там торчали человеческие кости. Но не было в мире силы, способной оторвать их в тот момент друг от друга…»

— Нацуро! — Мао прижал ладони к вискам. — Я же просил, не надо… такое… вслух!

— На золото, да ещё и с «торчащими костями» упасть — это больно. Очень. И сильно травмоопасно, — прокомментировал услышанное инструктор по стрельбе и борьбе, — так что сила «оторвать» всё-таки была. Сила тяжести.

— Мужики! — весело фыркнула завуч и наконец-то отложила гаджет в сторону, — ничего не понимаете в современной любовной фэнтезийной лирике! Ладно, наш «господин дьявол», он известный ретроград, но от тебя, Олег-кун, я ожидала большей гибкости мышления. Между прочим, твоя соотечественница написала, это её дебютный роман.

— Любовная фэнтезийная лирика? — Абрамов почувствовал, что и у него скоро начнётся мигрень. — Я не литератор ни разу, конечно, но в первый раз слышу о таком жанре…

— Вот почему важно идти в ногу со временем, — покровительственно сообщила итало-японка, — ибо, как говорит Кабуки-сама…

— …«Люди видят не то, что видят, а то, что им показывают», — наизусть продолжил одну из любимых фраз шефа Олег.

— Во-от! Потому в школе для магов должны быть тайные двери и загадочно выглядящие помещения, — победно резюмировала молодая женщина.

— Только у нас не школа для магов. В школе для одарённых учат колдовать, а мы — не учим, — Окина закончил тереть виски и теперь тоже с интересом прислушивался к беседе. Похоже, ему просто хотелось подловить Нацуро на логической несостыковке, но — вотще!

— У нас японская школа для необычных «обычных школьников», а в японской старшей школе учат обычным предметам, так положено, — насмешливо пояснила завуч. — Мы живем в век информации, созданные образы владеют миллионами умов, было бы совсем глупо их не использовать.

— Сразу все? — Абрамову все не давал покоя интерьер помещения: эта смесь несмешиваемого реально давила на мозги и мешала воспринимать происходящее серьёзно.

— А что такого-то? — отмахнулась планшетом завуч, — каждый найдет что-то, близкое его культурному коду. И порадуется, и попадёт во власть стереотипов — и ему приятно, и нам польза. Опять же, на пиар-компанию тратиться не придется: нужный реквизит почти всё сделает за нас. Директор Кабуки воистину гениален — я всегда это говорила! Впрочем, вы это знаете не хуже меня, мужики.

— Как бы этот «нужный реквизит» не сделал из нас облако раскалённой радиоактивной плазмы, — скривился Мао. — Конечно, никто не знает, правда или нет, что атомный взрыв может нарушить структуру холда, но мне почему-то не хочется проверять.

— Поверь, им тоже не захочется проверять, насколько «сценарий Войде» осуществим в реале. «Дикие» молодцы, такую страшилку сочинить — постараться надо. И звучит, самое главное, вполне правдоподобно. Не посмеют наш «магический анклав» тронуть — те, кто действительно могут, — впервые за весь разговор Нацуро говорила серьёзно. — До «События» — не станут, мы будем оставаться «никто» до последнего момента, а после — реквизит сработает на нас. Как вы видите — реквизитом Куроко озаботился в достаточной мере.

Олег ещё раз осмотрелся: кроме резных книжных полок в венецианском стиле комнату украшали заботливо подсвеченные японские панно на рисовой бумаге — на самом деле старинные, или под старину, Абрамов не разбирался. С этими декоративными (или нет?) элементами «отлично» сочетались четыре блестящие никелем стойки от пола до потолка, увешанные в три ряда жидкокристаллическими панелями мониторов: на две стойки выводился видеоряд с внутренних камер Академии, обычных и скрытых, на третью — трансляция с камер снаружи вокруг холда, с последней беззвучно вещали новости дикторы разных телеканалов мира. Разумеется, были и компьютеры со столами-пультами, с которых вся эта красота управлялась — включая центральный, оккупированный завучем. Но «гвоздем программы» была, без сомнения, центральная композиция.

На потолке на кронштейнах несколькими группами были развешаны лазерные эмиттеры: почти такие же штуки используют для лазерных шоу на поп-концертах. Но тут излучатели не вращались — наоборот, их жёстко, раз и навсегда, закрепили так, чтобы пропущенные через специальные пластины лучи интерферировали на уровне пола и образовывали трёхметрового диаметра голограмму. Трёхмерную проекцию карты академии «Карасу Тенгу». Место проекции было заботливо огорожено заборчиком, дабы никто из присутствующих не сунулся случайно внутрь и не поймал зрачком лазерный «зайчик».

Впрочем, была и другая причина — в этом месте пол образовывал заметное углубление, на дне которого лежало огромное, тоже круглое зеркало. Тщательно отшлифованное и восстановленное вместе с другими зеркалами — разных форм и размеров — полвека в морской воде не пошли на пользу артефактам, отправившимся на дно вместе с потопленной субмариной. Только с этого, в отличие от остальных — потому что реквизит, ага — не сняли тяжёлую, золотую, довольно вульгарно выполненную и не несущую никаких реальных функций раму. Раму, сплошь украшенную угловатыми символами древнегерманских рун и хорошо узнаваемыми свастиками. В «Аненербе» тоже понимали, только немного по-своему, необходимость пиар-технологий. Дополняла композицию тонкая нить, свешивающаяся с потолка и дотягивающаяся другим концом до центра трёхмерной карты: на ней в качестве груза висел кулон-указатель. Пресловутая «магия вещей», как она есть.

— До сих пор не по себе, что мы используем… эти штуки, — признался Мао, зябко передернув плечами. Он, вслед за русским, тоже подошел к барьеру вокруг карты. — Ведь из них собирали оружие…

— А собрали «пылесос» для высасывания бюджета собственной страны, — а вот Нацуро перед «реквизитом» не испытывала никакого пиетета. — Мистики Рейха скушали за время Второй Мировой больше золота, чем вся атомная программа нацистов. И на что? Большая часть даже не понимала, что творит. Зато почему-то все вовремя сбежавшие из Европы, с позволения сказать, «мистики» всю оставшуюся жизнь как сыр в масле катались.

— Тем не менее, зеркала работают, — напомнил Абрамов, — и мы их используем.

— Так и сделали артефакты «немного» пораньше середины двадцатого века, по крайней мере большую часть, помнишь? Ну и во-вторых: работают, а что толку-то? Даже если бы немцы нашли пресловутую «Шамбалу», как планировали… Догадались, как найти, и даже смогли бы использовать — ну вдруг. Ну и что дальше? Какой только прок от единственного как-бы «сверхмага», не способного, в отличие от пушки или ракетной установки, закинуть снаряд за горизонт? Грохнули бы его в первой же атаке, и все дела. В общем, в военном плане совершенно зеркала бесполезны, можешь не переживать на этот счёт, Мао. А вот в известной тебе операции без них никак не обойтись.

— Перекуём мечи на орала, — опять не удержался от реплики русский.

— Именно. Но в плане пиара, наличие у нас «секретного тайного оружия Рейха» будет очередным доводом в пользу необходимости договориться, а не бить на поражение, не разобравшись…

Когда о планируемых действиях своей команде рассказывал директор, все казалось простым, четким и ясным. Но стоило Куроку отъехать из холда — и на его ближайших сподвижников вновь наваливались сомнения. Несмотря на то, что все мелочи вроде бы были заранее продуманы и собраны в единую систему, разработанный план действий, если окинуть его взглядом целиком, казался безумной авантюрой! Хотя, возможно, нормальному человеку безумным кажется любой план, так или иначе связанный с большой политикой?

Куроку Кабуки, Роксана Родика.

Бухарест, Румыния.

Весенний ветер, радующийся, что удалось вырваться из тесного для него лабиринта улиц исторической части Бухареста, радостно шумел в голых ветвях деревьев Кароль-парка. Потоки воздуха несли за собой запахи речной воды, сырой земли и молодой зелени: трава, в отличие от родичей-исполинов, обременённых толстыми стволами и разветвлённой кроной, уже успела отреагировать на весеннее тепло и покрыть всё свободное пространство по обе стороны от мощёной каменной плиткой аллеи сплошным зелёным ковром. Куроку Родика-старшая заметила сразу же, как только добралась до привычного места встречи: могучая фигура Учителя у самого берега Дымбовицы чем-то напоминала маяк.

Здесь, вне холдов, суккуба не могла «услышать» мощного аккорда излучаемых мужчиной эмоций, каждый раз после длительного расставания в прямом смысле слова сбивающего с ног и заставляющего дрожать всем телом. Но даже тех отголосков, что проглядывали во властных спокойных движениях и позе, хватило, чтобы на секунду перехватило дыхание и часто-часто забилось сердце.

Роксана безумно любила Кабуки, но это была любовь дочери к отцу, преданного ученика к наставнику. Оскорбить такое чистое чувство низменными желаниями? Ни за что! Рукс прекрасно помнила, какой она была до встречи с Куроку — хотя, честное слово, предпочла бы всё забыть. Помнила, сколько Учитель возился с ней, поднимая с самого дна и дав шанс начать всё заново, сделав той, кем она была сейчас — а вот этого забывать она категорически не желала. Можно сказать, долг демонессы по отношению к теперешнему директору Академии Карасу Тенгу был неизмерим — но мужчина категорически неприемлил само понятие таких «долгов» и своё убеждение вдолбил-таки в голову подопечной. Кабуки собирал сподвижников строго на добровольной основе: только тех, кто сам был готов следовать за ним. Что ж, для того она сегодня и оказалась здесь.

Колоритный мужчина и очень красивая женщина встретились у самого среза воды: гладь несудоходной реки бороздили лишь наглые городские утки да редкие ветки, принесённые ленивым течением. Двое встречающихся обменялись лишь короткими кивками да парой общеупотребимых, ничего не значащих слов, потом дама передала кавалеру стопку извлечённых из сумочки тонких ученических тетрадей, да пачку сложенных вдвое машинописных листов. Особой необходимости соблюдать конспирацию не было, но у Родики-старшей были определённые проблемы с непринуждённым общением и внешним выражением чувств: чтобы перебить наследие бурной юности, пришлось сильно постараться, и привычка сдерживаться и молчать, делать самой, а не пытаться заставить окружающих, въелась в личность суккубы насмерть. Иногда, если было очень нужно, она могла пересилить себя — но ничего приятного в таком времяпрепровождении не было. Внутри холдов способность внушать эмоции окружающим вполне заменяла и красноречие, и богатую мимику: мало кто из собеседников Рукс вообще замечал, что его визави больше молчит и слушает, чем говорит. Увы, но с некоторыми подобный фокус не проходил: сила воли или естественная сопротивляемость сводили весь эффект проекции чувств на нет…

Из-за этой «маленькой особенности» характера Роксана так и не смогла толком наладить личную жизнь: прошлое, пусть и побеждённое, продолжало брать с неё дань. Гражданский брак, во время попытки отказаться от собственного происхождения и жить как обычный человек, распался — вне холдов магия не работала, и удержать избранника не помогла ни внешность, ни природные феромоны суккуб. Поговорить с дочерью «по душам» тоже не получалось: чем старше ребёнок становился, чем больше вопросов задавал, тем сложнее становилось отделываться односложными репликами или выдавливать из себя связанные в несколько предложений слова. Могла бы помочь бумага: тогда говорить лично не пришлось бы — но и писательский талант обошёл Родику-старшую стороной. Это Учителю можно сунуть сумбурный ком из конспектов разговоров с нужными разумными и отрывков заученных наизусть документов из тех, что строго не рекомендуется тащить через тоннели Перевозчиков: Куроку хорошо знал ученицу и без проблем «расшифровывал» её потуги на связный текст. В случае же с Мирой оставалось надеяться, что в школе Кабуки для молодой суккубы сделают то же, что сделал наставник для неё. Научат жить.

— Думаешь о Мирен? — каким-то образом директор, быстро проглядывающий тетрадку за тетрадкой, оказался в курсе переживаний Роксаны… Впрочем, угадать мысли матери было не так уж и сложно, верно? — Не волнуйся, девочка уже вполне освоилась, и даже успела немного подружиться с парой сверстниц. Общается свободно, и с девушками, и с парнями, и с учителями без проблем. Твоей силы дара у неё нет, но зато досталась прекрасная память и невероятно живой ум — схватывает всё буквально на лету. Дома, в холде, наверное, все книги перечитала? Не зря ты их в таком количестве в дом натащила.

Старшая суккуба коротко кивнула с безучастным лицом: от услышанных слов внутри словно разжалась давным-давно взведённая пружина, и для удержания самоконтроля пришлось дополнительно напрячься. Контроль — такая штука: раз упустишь, даже в безопасном для окружающих месте, а потом неизвестно сколько придётся восстанавливать когда-то уже достигнутый уровень. Но ничего, ради такого известия стоило потерпеть…

Кабуки краем глаза заметил всё-таки прорвавшую барьер отрешённости ученицы лёгкую, едва затронувшую губы, улыбку… Вздохнул про себя — и промолчал. Не стал говорить демонессе о том, что той ещё придётся как-то восстанавливать отношения с дочерью: память у Ми действительно была хорошая, и, судя по последнему личному разговору — ничего младшая суккуба не забыла и матери своей не простила. Проблема. Одна из многих, и, положа руку на сердце, далеко не самая серьёзная из проблем его учеников. Какие-то из проблем, что он мог исправить личным вмешательством, постараться исправить придётся, а остальные… Сколь сильным бы ты лично не стал — сил, чтобы исправить ВСЁ, у тебя не будет никогда: вот эту простую истину Куроку вынес из личного опыта своей долгой, очень долгой жизни. Потому, как это ни банально звучит: делай, что решил — и будь что будет. А история потом рассудит, кто прав, а кто — виноват. Может быть.

Эпилог

Я, на ходу нащупывая рукой застежку «молнии» куртки, вышел из дверей главного входа университета… и словно наткнулся на невидимый столб. Над домами и деревьями расположенного через дорогу парка в чистейшем голубом небе жарко пылало Солнце. Именно жарко и именно пылало. Асфальт, ещё утром покрытый тонким слоем извечной — сколько не убирай — зимней «каши» из перемешанного с песком снега не просто очистился, но успел ещё и просохнуть, и вернуть свой летний серый цвет. Лишь кое-где оставались съёживающиеся на глазах лужи, да тёмные сугробы на обочине пока словно не замечали первого в этом году настоящего тепла. Вышедший следом за мной Макс восхищённо выругался и показал мне экран своего смартфона: программа-виджет радостно рапортовала о двадцати четырех градусах по цельсию! Это после ночных заморозков и «плюс два» утром. То-то последняя лабораторка с таким скрипом шла — не иначе как даже не особо чуткие студенческие организмы уловили изменения в природе и погоде за стенами ВУЗа.

Я вдохнул полной грудью — и чуть не подавился непривычно свежим и чистым для города воздухом. И внезапно ни с того, ни с сего почувствовал себя счастливым. Вот, просто так. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему: недосыпы и стрессы в течении двух недель, постоянный кофе по утрам чуть ли не в прикуску — всё это не лучшим образом сказывалось на самочувствии. Как будто кто-то положил кирпич на голову, и ещё по половинке — на каждое плечо. Вроде не так уж и тяжело, но постоянно давит… Я вдруг только сейчас сообразил: начиная с прошлого вторника Ми ни разу не разбудила меня раньше времени. Просто не было причин: уроки шли своим чередом, в ежедневную физру моя партнёрша втянулась, никто не пытался ни свет ни заря заговорить с ней на волнующие темы или наделать глубокомысленных намёков. Снаряжение же настоящего «калашникова» в Военно-тактическом клубе настоящими, хоть и холостыми патронами (наконец-то — а то всё макеты и макеты!) к стрессам точно было отнести нельзя — скорее, наоборот, к эффективным антистрессовым мероприятиям.

Да и мои одногруппники здесь, в универе, взялись наконец за ум, ощущая холодную хватку неотвратимо приближающейся летней сессии. Причем не только «команда Ведова», как меня, Макса, Настю, Ингу и Алёну успели окрестить хохмачи-соседки Бобровой из общаги, но и остальные. А вместе, как говорит пословица, «и батьку бить легче» — в данном случае, готовиться к занятиям и грядущим зачётам. Собственно, сегодня планировалось продолжить самоподготовку, но… Я ещё раз взглянул в небо, на часы извлечённого из кармана телефона, на скидывающих вслед за Сумских куртки девчонок — стоять вот так, на солнышке, было откровенно жарко… и махнул рукой.

— Так, народ. Сейчас быстро-быстро дуем к Ленке в общагу, скидываем всё тяжелое и ненужное, кроме одежды… и валим гулять на Цветной Бульвар! Согласны?

От ответного, редкостно-единодушного «Да!!!» у меня аж уши заложило.

Куча проблем? Проблемы есть, но все срочные решены, и процесс идёт. Со мной, Ми и зеркалами связана неизвестная мистическая хрень? Ну так она со мной с пяти лет, эта «хрень» — и пока пошла мне только на пользу… Ну, по крайней мере, ничего не мешает мне так считать. Мы с суккубой, похоже, лично не встретимся ещё два года из-за Академии Карасу Тенгу? Зато теперь моя блондинка живёт полноценной жизнью, а не заперта в клетке радиусом в триста метров, где единственная отдушина — наша связь, да книги с фильмами. А по окончанию старшей школы хрена с два Роксана сможет вмешаться в жизнь дочери. А, может, и раньше удастся хотя бы на несколько часов или дней увидеться: ведь в школах, как и в ВУЗах, бывают каникулы, а получить разрешение на выход из холда у той же Лючии, сдаётся мне, будет куда проще, чем у Рукс. Ну а дальше — дело техники… автобусов Перевозчиков в данном случае. Ну а всякие «внятные» «пророчества от Войде» и расплывчатые экзерсисы Феодораксиса можно пока скатать в трубочку и засунуть… куда подальше. И что в остатке?

У Мирен теперь есть приятели и даже одна настоящая подруга, и я, стоило того только захотеть, смог сойтись с теми, кто учится вместе со мной, кончилась унылая, промозглая и стылая зима — и наступает лето. Зачёты и экзамены? Прорвёмся, не в первый раз. Жизнь-то явно налаживается!

Примечания

1

Ваше (его) высокопреосвященство — обращение к архиерею христианской церкви.

2

Церковное собрание. Большой Собор — соответственно, большое собрание, а самое большое будет называться Вселенский Собор.

3

Шоссы — фактически, колготы, что-то среднее между чулками и штанами. Обычно состояли из двух частей — по одной на каждую ногу, и дополнялись гульфиком на промежность. Стандартная средневековая одежда, довольно неудобная на современный взгляд, зато легко подгоняющаяся под владельца системой утягивающих ремешков. Атрибут горожан и дворян, никак не крестьян.

4

Колет — безрукавка на ремешках, элемент верхней одежды, обычно носившийся поверх рубашки.

5

Формой одежды в МедВУЗе является белый халат. В принципе, на лекциях и в коридорах учебного заведения таскать его на себе никто не требует, но первокурсники быстро постигают простую премудрость: лучше нацепить заранее и забыть, чем в нужный момент пытаться вспомнить, где забыл пакет с ним. И в руках ничего лишнего.

6

Тульпа, вообще-то, на санскрите значит «совершенное воплощение», способ создать нечто из ничего силой мысли. Оккультное понятие в буддизме, чьё название взято для описания результата ломки собственного сознания с созданием субличности — этакого «воображаемого друга по-взрослому». Есть вполне обоснованное мнение, что создать «тульпу» может только человек с шаткой психикой, уже предрасположенный к шизофрении.

7

«Румыния-четыре»

8

Учебный год в Японии начинается 6 апреля.

9

«K-On!» — один из популярных японских анимационных сериалов 2014–2015 годов.

10

Цитата из текста песни «Тролли», исп. группа «Башня Рован»

11

Анатомический атлас, в котором вместо рисунков фотографии подготовленных анатомических препаратов. Реально полезная вещь для студентов-медиков, но в бумажном виде — неподъёмно-дорогая.

12

Хелависа — никнейм солистки группы «Мельница».

13

Фолк — музыкальное направление, современная обработка фольклора. Упомянутая «Мельница» является ярким представителем жанра в России.

14

Шприц-пистолет — медицинский шприц, предназначенный для быстрого введения препарата одной рукой. Благодаря эргономичной форме и рычажной системе подачи поршня позволяет сократить время контакта прибора с пациентом буквально до одной-двух секунд, в связи с чем используется в полевой экстренной травматологии, ветеринарии и психиатрическом лечении буйных пациентов.

15

Правила современной японской культуры обязывают кланяться в огромном количестве случаев — причем есть несколько градаций наклона, учитывая степень уважения к собеседнику. Точно так же в японском принято извиняться практически по любому поводу и категорически запрещено правилами хорошего тона говорить собеседнику «нет». Доходит до того, что во время важных, особенно ограниченных по времени переговоров японские бизнесмены даже между собой переходят на английский, дабы прямо и чётко обсудить все условия.

16

Ты чего? — исп.

17

«Ненормальная!» — исп.

18

«Эй, девушка…» — исп.

19

В современном английском нет лексической разницы между вежливым «вы» по отношению к одному человеку, или фамильярным «ты». В устной речи уважение и вежливость выделяются интонацией, а в письменной — большой буквой в местоимении «You»

20

Foramen magnum — лат. «большое затылочное отверстие», самое большое отверстие черепа, через которое соединяется спинной и головной мозг.

21

Оксигидрат гидрогена, иначе, вода. Дословное произнесение химической формулы H2O в формате записи Н-ОН. Перанально — способ ввода лекарства (на латыне приставка «пер» означает «через»), несложно догадаться, какой. То есть речь идёт о банальной клизме, правда, довольно большой — целый литр. Отзывчивые одногруппницы не поскупились для своего старосты.

22

Девка не в оскорбительном (хотя, как посмотреть…) плане, а в том смысле, что не благородная. Простолюдинка.

23

Диалог идет на польском: «- Полячка? — Нет. Я из Румынии. — Тоже ничего так.»

24

«Здравствуй», польск.

25

Сразу видно, что Дмитрий совсем не в теме. Лечебная физкультура — такой же действенный терапевтический приём, как массаж или мануальная терапия, только менее раскрученный… И столь же сложный для лечащего тренера-врача. ЛФК-спецов очень мало, а тех, кто по-настоящему может лечить пациентов гимнастикой — ещё меньше: требуется индивидуальный подбор упражнений и непрерывное слежение за пациентом во время всего тренинга. Не удивительно, что час терапии ЛФК стоит дороже распиаренного массажа, и ещё попробуй найди нужного врача недалеко от дома, причём некоторые хронические заболевания вроде неврозов, защемлений и стений (ограничений подвижности) можно эффективно убрать только так. ГГ невероятно повезло, что ВУЗ у него медицинский, а ЛФК-интернам надо где-то стажироватся. Ну и хрена с два он попал бы в группу лечебной физкультуры без шарма.

26

Польск.: «оружие и украшения».

27

Glock-19 — разработанный в 1988 одноименной компанией ультракомпактный 9-мм пистолет, предназначенный для скрытого ношения и самообороны на предельно близкой дистанции. Неофициально считается представителем т. н. «дамских» пистолетов.

28

ПК — «Пулемет Калашникова», устойчивое армейское сокращение наименования этого оружия.

29

Один из простых вариантов так называемой «заминки», комплекса движений, выполняемых в конце череды интенсивных физических упражнений. Так же как «разминка» вводит тело человека в «спортивный режим» («разогревает» мышцы и связки), «заминка» выводит из состояния повышенной физической активности. «Заминка» позволяет снизить эффект посттренировочной «набитости» мышц и другие негативные факторы, возникающие от быстрой смены интенсивности физических нагрузок.

30

«Снег», «снежок» — сленговое название кокаина высокой очистки.

31

Методом молекулярной филогении показано, что вирус иммунодефицита человека образовался в конце XIX или в начале XX века, скорее всего в 1920-х гг южнее Сахары и передался от обезьян к людям.

32

Японская система школьных оценок стобалльная, сто — максимальный результат.

33

Привычная английская аббревиатура RPG как раз и означает Role Player Game.

Content

Плотников Сергей
Отражение. Последний Экзорцист

Пролог

Часть 1 Учиться, учиться, учиться…

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Интерлюдия

Часть 2 Быть свободным от общества нельзя

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Интерлюдия

Часть 3 Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его

26

27

28

29

30

31

32

33

34

Интерлюдия

Эпилог

Примечания