Эбби Грин

Брачный контракт с сюрпризом

Роман

Abby Green

Delucca’s Marriage Contract

Delucca’s Marriage Contract © 2014 by Abby Green

«Брачный контракт с сюрпризом» © «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Пролог

– Вот мое предложение, Делюкка, твое дело – принять его или отказаться. Думаю, мне не стоит говорить тебе, что, если ты откажешься, бренд «О'Коннор» от этого не пострадает.

Заслышав нотку высокомерия в голосе собеседника, Джанкарло Делюкка стиснул челюсти. Намек ирландца был вполне ясен: товары Делюкка могут пылиться на полках европейских магазинов целую вечность.

Джанни раздраженно взглянул на Лиама О'Коннора, расположившегося в кожаном кресле спиной к окну, из которого открывался вид на финансовый район Дублина.

– А что ваша дочь думает об этом браке по расчету?

Серые глаза О'Коннора сузились, складки вокруг рта обозначились четче.

– Килин верна семейному бизнесу.

– Так верна, что согласна на брак с нелюбимым мужчиной? – с недоверием спросил Джанни.

Внезапно ощутив волнение, Джанни отошел к одному из огромных окон офиса и сунул руки в карманы, чтобы не поддаваться вредной привычке теребить волосы. Брак. Это слово вызывало в нем одни только плохие воспоминания. Насколько он мог судить, брак приносил лишь несчастья, и он поклялся, что ноги его у алтаря не будет. Неприятная правда заключалась в том, что ему нужна была эта сделка с популярным брендом «О’Коннор фудс», чтобы претендовать на прибыльный американский мировой рынок.

Успех поможет забыть горькие воспоминания о детстве и взрослой жизни, он вернет доброе имя Делюкка, сделает его неприкасаемым, так что со временем никто и не вспомнит, что его отец когда-то был мафиози.

Его размышления прервал голос О’Коннора:

– Килин – красивая и образованная, она будет тебе верной помощницей на пути к финансовым вершинам.

Джанни скривился при мысли о такой семейной идиллии, но тут же постарался взять себя в руки. Он не хотел, чтобы О’Коннор увидел отвращение на его лице.

– Думаете, я не могу найти жену самостоятельно? Я о браке пока даже не думал!

Лиам О’Коннор сухо рассмеялся:

– Делюкка, я не сомневаюсь, что ты мог бы щелкнуть пальцами, и какая-нибудь женщина тут же бросилась бы к тебе на шею. Твоя репутация…

Джанни резко развернулся, что заставило ирландца замолчать на полуслове. Усилием воли он сдержался, хотя внутри бушевала ярость:

– Будьте очень осторожны, О’Коннор!

Лиам встал из-за стола и подошел к нему. Он был высок и внушителен; его смело можно было назвать красивым человеком, чего только стоила его буйная грива серебристых волос. Старый альфа-самец, вступающий в борьбу против молодого, пусть Джанни и был выше и гораздо привлекательнее. Джанни знал природу альфа-самцов – он брал пример с отца.

О’Коннор заговорил без обиняков:

– Ни одна другая компания не сможет дать тебе того, что могу я – мгновенную респектабельность. Если мы объединимся, тебе станут доверять, твои товары за какие-то месяцы разойдутся по магазинам всего мира. И мне не нужно говорить тебе, что люди, с которыми ты будешь иметь дело, с гораздо большей вероятностью инвестируют свои средства в дело семейного человека.

Невысказанные слова набатом звучали в голове Джанни: «С твоими связями с преступным миром и репутацией бабника даже не мечтай о мировом рынке!» Черт бы его побрал. О’Коннор попал в точку. Неужели Джанни настолько отчаялся, что готов согласиться на ненавистный союз? Ради сделки, одобрения общества и успеха!

«Но ведь это дело всей жизни», – ответил внутренний голос.

– Может, вы и правы, но не забывайте, что и ваш собственный бизнес выиграет от слияния со знаменитой итальянской компанией.

О’Коннор склонил голову. Он, очевидно, не хотел признавать, что его мотивы были не совсем альтруистическими.

– И почему вам так нужна эта сделка, раз вы включили в нее брак своей дочери? – резко спросил Джанни.

О’Коннор поспешил скрыть отразившееся на его лице раздражение.

– Она – мой единственный ребенок, моя наследница. Я старомоден, Делюкка. Хочу, чтобы ее будущее было обеспечено, и благодаря вашим с ней детям моя фамилия не сотрется с лица земли.

Джанни подозрительно прищурился, но потом что-то привлекло его внимание, и он посмотрел через плечо О’Коннора на стену, где висела рамка с фотографиями. Он подошел ближе. Там были фотографии О’Коннора с различными знаменитостями, в том числе двумя американскими президентами, и портрет его жены – привлекательной женщины со светло-каштановыми волосами и зелеными глазами.

Чуть ниже висел снимок девушки, которая сидела верхом на лошади и смеялась, откинув голову назад. Она была прекрасна: бледная кожа с румянцем на щеках, веснушки, стройные плечи, пышная грудь, тонкая талия. Ее миндалевидные зеленые глаза были светлее, чем у матери. Кроме того, она притягивала взгляд ярко-рыжими волосами, небрежно стянутыми на затылке.

Джанни проникся фотографией рыжеволосой красавицы, пусть она даже отдаленно не напоминала тот тип, который ему нравился.

Он услышал самодовольный голос О’Коннора:

– Это моя дочь, Килин. Так что ты решил?

Джанни не стал отвечать, ведь от него это и не требовалось – они оба знали его решение.

Глава 1

Килин О'Коннор оглядела богато обставленный номер эксклюзивного отеля «Харрингтон» в Риме. Один угол был заставлен глянцевыми пакетами – поход по магазинам был весьма удачным. Несмотря на то что она была новичком в шопинге, чувствовала, что скупила далеко не все, что могла себе позволить. Видимо, просмотр реалити-шоу и программ о богатых и знаменитых давал ей слабое представление о шопоголизме.

Ее жених, которого она ни разу в жизни не видела, должен был объявиться в любую минуту. Ладони взмокли от волнения, а в крови кипели злость и ощущение униженности. Тот разговор двухнедельной давности все еще не стерся из ее памяти.

– Ты, наверное, шутишь. – Она посмотрела на отца, испытывая знакомое чувство собственной беспомощности.

Лицо Лиама О'Коннора было непроницаемым.

– Я не шучу.

Килин говорила медленно, чтобы убедиться, что все это ей не чудится.

– Ты продал меня какому-то незнакомцу…

Ее отец рубанул ладонью воздух:

– Это не так! Джанкарло Делюкка – один из самых перспективных предпринимателей Италии. Экспорт итальянской кухни и вина на подъеме, и за каких-то три года имя Делюкка завоевало уважение во всей Европе, не говоря уже об утроенной прибыли…

– Какое, черт возьми, отношение это имеет ко мне?

Отец положил руки на стол и наклонился вперед:

– Самое непосредственное, девочка моя. Я добиваюсь слияния наших компаний, чтобы обеспечить будущее «О’Коннор фудс», и ты, моя дочь, являешься частью сделки.

Руки Килин сжались в кулаки.

– Это Средневековье какое-то!

Ее отец выпрямился в кресле и резко произнес:

– Не будь такой наивной. Это бизнес! Джанкарло Делюкка – молодой человек, очень симпатичный и богатый. Любая женщина была бы рада выйти за него замуж.

– Любая женщина, у которой в голове пусто. У него же есть связи с мафией?

– Его отец был связан с мафией, – отрезал отец. – И он умер. Это все в прошлом. Делюкка намерен доказать людям, что он респектабельный бизнесмен. Вот почему он готов завести семью.

Килин хмыкнула:

– Мне так повезло!

Серые глаза Лиама О’Коннора смотрели на нее не мигая.

– Разве ты не хотела участвовать в бизнесе?

– Да, – хрипло сказала она, тщетно пытаясь до него достучаться. – Но как человек, который унаследует бренд «О’Коннор», а не как вещь, которая будет продана на торгах.

Отец недовольно поджал губы:

– Ты не потрудилась внушить мне уверенность, что тебе можно доверить мое наследство, Килин.

Беспомощный гнев подступил к горлу, и, чтобы не дать волю слезам унижения, Килин подошла к окну, из которого открывался впечатляющий вид на мост, названный в честь великого драматурга Сэмюэла Беккета. Река Лиффи сверкала в лучах весеннего солнца, но Килин смотрела на нее невидящими глазами и чувствовала лишь пронзительную боль. Она всегда знала, что была разочарованием для родителей: мать хотела видеть ее более женственной, отец желал иметь сына, достойного наследника. И, как только Килин осознала, что ей недостает любви, она постаралась привлечь внимание отца, что вылилось в череду подростковых бунтов, которые были в равной степени тщетными и мучительными.

И хотя она созрела и оставила эти мелкие мятежи позади, ничего не изменилось – ее родители даже не соизволили прийти к ней на выпускной. Собственное отражение пугало ее: бледное лицо, огромные глаза, рыжие волосы. Слишком яркие. Они всегда выделяли ее среди других, когда она что-то затевала, облегчая непродолжительный бесполезный акт сопротивления родительскому равнодушию.

Почувствовав, что снова держит себя в руках, она повернулась:

– А как же наша фамилия? Если я выйду за него замуж, она исчезнет!

Ее отец покачал головой:

– Нет, не исчезнет. Делюкка согласился оставить нашу фамилию на продукции и передать ее вашим сыновьям.

Ее сыновьям! С незнакомцем-гангстером!

Отец встал и, обойдя вокруг стола, остановился около Килин на расстоянии вытянутой руки. Выражение его лица слегка смягчилось. Неужели она готова принимать эти жалкие проявления привязанности за чистую монету?

Он тяжело вздохнул:

– Правда в том, что «О’Коннор фудс» на грани краха.

Килин нахмурилась. Она была в курсе, что дела компании идут не слишком гладко, но не настолько же! И откуда она могла об этом знать, если ее старательно избегали, как только речь заходила об их семейном бизнесе.

– Что ты имеешь в виду?

Отец махнул рукой, избегая прямого ответа:

– Союз с Делюкка даст мне многочисленные преимущества. И тебе. Я хочу знать, что твое будущее обеспечено.

Килин ни на секунду не поверила в то, что его искренне волновало ее благосостояние. Она попыталась воспользоваться этим проблеском доброты, чтобы доказать отцу, что настроена серьезно.

– Но мое будущее будет в безопасности. Я могу работать с тобой, помочь вывести компанию вперед. Я готова…

Он поднял руку, его лицо посуровело.

– Если ты действительно желаешь доказать, что можешь быть частью этой компании, то этот брак – единственное решение, Килин.

Крошечный огонек надежды погас. Она думала, что за годы пренебрежения научилась не питать иллюзий. Килин покачала головой:

– Я отказываюсь.

– Я должен был знать, что ты предашь меня в самый ответственный момент! – рявкнул отец. – Если не послушаешься, то ты мне больше не дочь! И на мою поддержку можешь больше не рассчитывать!

На мгновение она почувствовала, будто ее ударили в живот. Все, что она хотела – показать свою верность семье, и вот наконец ей дали такой шанс, но в обмен на свободу.

Килин не могла поверить, что попала в такую ситуацию. Если она скажет «нет», это будет конец. Но именно в тот момент на нее неожиданно нашло вдохновение. Преисполненная возрождающейся надеждой, она медленно проговорила:

– А что, если мы встретимся, и Делюкка не захочет жениться на мне?

Ее отец махнул рукой:

– Конечно захочет. Ты красивая, молодая и откроешь ему путь к мировому рынку. Такой шанс он не упустит.

Но Килин его уже не слушала, слишком уж сильно билось ее сердце. У нее появилась возможность найти выход из этой безумной ситуации, не сжигая за собой мосты. Она согласилась встретиться с Делюкка.

И вот настал тот самый момент.

Она постаралась узнать о Джанкарло побольше и вскоре поняла, что последние годы он упорно пытается доказать, что никак не связан с мафией. В каждом интервью он ставил акцент на своем бизнесе и его развитии, был олицетворением небрежной итальянской элегантности, и, к своему огорчению, Килин не смогла сдержать восхищение, увидев его фотографии. Очень мужественный, темноволосый красавец без тени слащавости. По виду властный и… опасный.

Он, казалось, был одержим идеей оставить в прошлом скандал, в котором был замешан его отец, погибший от пули соперничающей мафиозной группировки.

А сколько у него было любовниц! Он ни разу не появлялся на публике с одной и той же женщиной больше двух раз. Все они были одного типажа: высокие, холеные, черноволосые, одевавшиеся по последнему слову моды. Да, он считался плейбоем, но пьяных или непристойных выходок за ним не значилось. Очевидно, он не позволял женщинам стоять на своем пути. Больше всего его волновали респектабельность и доброе имя, и Килин планировала этим воспользоваться. Такому мужчине ни к чему жена, и она решила, что сделает все возможное, чтобы заставить его отказаться от этого союза.

Она решила притвориться одной из тех девушек, которых часто видела в школе и университете: богатой, избалованной, глуповатой, тщеславной. От такой Джанкарло Делюкка точно убежит сломя голову.

Она взглянула на свое отражение в зеркале: платье короткое, длинные рыжие волосы уложены в высокую прическу, макияж чрезмерный. Она поморщилась. Ее мать пришла бы в восторг. Она снова побрызгалась духами, с трудом сдержав желание чихнуть.

В дверь гостиничного номера неожиданно постучали, отчего Килин вздрогнула. Она не была к этому готова и чувствовала себя крайне нелепо: ей казалось, что он в одно мгновение ее раскусит.

Стук повторился, на этот раз настойчивее. «Хватит нервничать, – сказала она себе. – Пора. Это мой бой за независимость и будущее».

Наклеив на лицо яркую, но искусственную улыбку, она подошла к двери и открыла ее. Но улыбка дрогнула. Одно дело – видеть его на фотографиях, совсем другое – Джанкарло Делюкка собственной персоной.

Как только перед Джанни открыли дверь, его едва не сшибла с ног волна удушающее-сладких духов.

Первое впечатление было не в пользу Килин – мужчине нестерпимо хотелось сделать шаг назад. Он видел копну ярко-рыжих волос, много макияжа и слишком короткое обтягивающее платье, демонстрирующее подозрительно загорелую кожу и ненатуральный цвет декольте.

Мисс, стоявшая перед ним, даже отдаленно не напоминала девушку на фотографии, которую он видел в офисе О’Коннора. Джанкарло решил, что его обманули, и стиснул зубы в приступе гнева.

Но зловоние духов, казалось, развеялось, в результате чего некоторое количество кислорода поступило ему в мозг, вернув способность рассуждать. Усилием воли он подавил негодование, убеждая себя, что поспешил с выводами. Но едва эта мысль пришла ему в голову, он увидел золотое ожерелье, покоящееся на ее пышном бюсте. Узорным каллиграфическим почерком оно выводило слово «Килин», которое обрамляли бриллианты.

Его последняя любовница считала любые украшения вульгарными, кроме любимых алмазных сережек. Но он заставил себя посмотреть своей будущей жене в глаза, улыбнуться и сказать без запинки:

– Мисс О’Коннор, приятно встретиться с вами. Я Джанкарло Делюкка, добро пожаловать в Италию!

Она моргнула, улыбнулась и отступила на шаг:

– Прошу прощения. Я только что вернулась после похода по магазинам на Виа дель Корсо.

Джанни вошел в номер, отметив, что даже без каблуков она была бы очень высокой. Он услышал, как дверь за ним захлопнулась, и едва сдержался, чтобы не развернуться и не убежать. Он согласился на этот договор по многим причинам и решил, что может смириться с браком, который будет основан исключительно на бизнесе, а не на чувствах.

Джанни вновь пристально посмотрел на Килин. Второе впечатление было смешанным: что-то в ее вульгарном облике выделялось из общей картины. Боже! Он ожидал увидеть румяную красавицу с чистым личиком, умную и элегантную, а не сгоревшую в солярии мисс из высшего общества.

Килин махнула рукой, показывая на десятки сумок, разбросанных по комнате:

– Благодарю вас за приветственный подарок в виде кредитной карты, так приятно! Обожаю шопинг в Риме. Тут все как дома!

Она взглянула на него из-под накладных ресниц, и это заставило его внутренне содрогнуться, хотя Джанни понимал, что под всеми этими тенями ее глаза были огромными и выразительными – зеленого оттенка он никогда прежде не видел.

– Боюсь, я увидела слово «приданое» и слегка погорячилась. Остальное доставят завтра.

– Остальное? – Он побледнел.

– О да, – хихикнула Килин. – Это всего лишь парочка самых необходимых вещей. – Она осмотрелась и демонстративно закусила губу. – «Харрингтон» – красивый отель, мистер Делюкка, но я привыкла к большему пространству. В «Чатсфилде», например, покупки хранятся отдельно.

Джанни выбрал этот отель из-за его сдержанной эксклюзивности. Роскошный «Чатсфилд» же имел тенденцию привлекать слишком много внимания, что Джанни приходилось не по душе.

– Во всяком случае, – сказала Килин, – я только узнала, что здесь остановятся шейх Зейн и Софи Парсонс. – Она театрально закатила глаза. – Вы видели фотографии их свадьбы? Так гламурно и романтично! Я хотела бы взглянуть на них.

«Нет, – мрачно подумал Джанни. – Я не видел фотографий со свадьбы каких-то важных шишек».

Килин простодушно ему улыбалась. Прелестная, но, видимо, пустоголовая. Впервые Джанни ощутил, что не хотел бы иметь жену, которая ничего собой не представляет.

Тем временем Килин продефилировала к столику, где стояло ведерко со льдом. Когда она наклонилась немного вперед, Джанни не смог удержаться от того, чтобы не вглядеться в очертания ее тела. Она была стройной и подтянутой – по крайней мере, в этом его не обманули. Ее грудь вызвала у него возбуждение. Разум Джанни твердил ему бежать прочь, но глупая похоть говорила совсем обратное.

Килин налила искрящуюся золотистую жидкость в бокал, повернулась к нему лицом и пропела:

– Шампусика?

Джанни заметил, что у нее были полные губы и легкий прикус, который он счел невероятно соблазнительными.

– Я люблю шампанское, это моя слабость.

Прежде чем он смог прогнать из головы неприличные мысли, она всунула ему в руки полный до краев бокал. Джанни взял его, не отрывая взгляда от ее груди. Она быстро заметила, куда он смотрит, и тут же протянула:

– Как вам мой внешний вид? Я так люблю итальянских дизайнеров!

Она подняла свой бокал и улыбнулась:

– За ваше здоровье, мистер Делюкка!

На ее губах было столько помады, что Джанни даже вздрогнул. Нет, его не собьют с толку плохой вкус и вульгарный макияж. Просто Килин нужно немного изменить свой стиль. Он обязательно наймет профессиональных стилистов, которые ею займутся. Джанни уже представлял себе, что она может выглядеть вполне приемлемо без этого ужасного загара и макияжа.

К нему понемногу начало возвращаться самообладание. Он улыбнулся:

– Пожалуйста, зовите меня Джанни.

На секунду ему показалось, что он заметил испуг в этих огромных глазах, но быстро исчез.

– Разве вас зовут не Джанкарло?

Ее ирландский акцент очаровательно исказил его имя.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Джанни.

Она пожала плечами и улыбнулась, после чего на одном дыхании опрокинула в себя по меньшей мере полбокала шампанского.

– Значит, Джанни.

Она потянулась к бутылке, чтобы снова наполнить свой бокал, и в его голове невольно возникло воспоминание о нетрезвом отце. Джанни резко поставил бокал на стол, Килин настороженно взглянула на него.

– Боюсь, что не могу составить вам компанию. Я пришел, чтобы узнать, всем ли вы довольны. Нам нужно будет о многом поговорить.

Она непонимающе посмотрела на него, но уже через секунду, вероятно, поняла, к чему он ведет, и издала смущенный смешок.

– О-о, вы имеете в виду свадьбу. Конечно, какая я глупая. – Она отпила еще шампанского, снова вызвав в нем прилив раздражения.

– Встретимся внизу в баре в семь тридцать?

Она с энтузиазмом кивнула:

– Круто, буду ждать встречи!

Джанни вытащил из внутреннего кармана визитку и протянул Килин; на мгновение она опять непонимающе на него посмотрела и лишь потом взяла ее.

Он постарался погасить очередную вспышку раздражения и объяснил:

– Это мои личные контакты в случае, если вам нужно будет со мной связаться.

Она посмотрела на него и улыбнулась, снова введя Джанни в замешательство – она вызывала в нем слишком много противоречивых чувств.

Он попятился, полный решимости не поддаваться разочарованию.

– До встречи, Килин. Я с нетерпением жду дальнейшего знакомства с вами.

Она наклонила бокал в его сторону, точно произнося тост, причем на ковер вылилась добрая половина содержимого.

– Чао! – Она хихикнула. – Видите? Я уже практически свободно говорю на вашем языке.

Джанни заставил себя улыбнуться. Он вышел из номера, на лифте спустился до вестибюля. Очевидно, его не самая сообразительная невеста умудрилась за несколько часов потратить сумму, равную годовому бюджету небольшой страны. Он дал ей кредитную карту, надеясь подсластить пилюлю. Впрочем… да, она шопоголик, ну и что? То же самое можно сказать о половине дам, ему просто надо подтолкнуть ее в нужном направлении.

Когда машина плавно тронулась с места, он не смог сдержать гримасу отвращения. Он не возражал против перспективы «преображения» своей невесты, в конце концов, элегантности тоже можно научиться, это он знал по себе. Но воспоминание о том, как она лихо прикончила за пять минут полбутылки шампанского, не выходило у него из головы. Что будет, когда ей придется развлекать высокопоставленных гостей на званом обеде?

Он вспомнил о своих бывших любовницах – все они отличались безупречными вкусом и стилем, умели вписаться в любое общество, не вызывая негатива по отношению к себе или к нему. Килин по сравнению с ними была словно яркая райская птица, причем не в самом лучшем смысле. Из-за отца он всегда находился под пристальным вниманием, поэтому для него была важна репутация и чтобы о нем никогда не сказали: «яблоко от яблоньки недалеко падает». Ему необходимо было внушать окружающим уважение. Все детство Джанни прошло в постоянном страхе и опасности, и именно поэтому ему была нужна Килин – брак с ней приблизит его к желаемому высокому статусу в обществе.

Джанни уже велел своим помощникам забронировать столик на вечер. Вздохнув, он сказал себе, что не отступится от сделки только потому, что его невеста оказалась грубовата.

Килин в гневе мерила шагами гостиничный номер. Как только Джанни ушел, она сняла неудобные туфли, открыла окно, чтобы избавиться от запаха духов, и вылила содержимое бокала и бутылки в раковину. От спиртного у нее болела голова, и в настоящее время она ощущала приближение еще одной мигрени.

Килин чувствовала себя ребенком, надевшим мамино платье, хотя сама в детстве этого никогда не делала, потому что была слишком занята тем, что по пятам ходила за отцом, подбирая крохи внимания.

Кроме того, она не была готова к появлению в ее жизни Джанни Делюкка и к тому, какой эффект он на нее произведет. Она вспомнила, как он смотрел на ее грудь, и снова ощутила волнение.

Случай, произошедший с ней в старших классах, заставил ее избегать мужчин. Пытаясь снискать немного внимания, которого ей так не хватало, Килин навлекла на себя настоящий кошмар, заставивший ее повзрослеть в одночасье.

И до сих пор никто не сумел вызвать у нее хотя бы слабый интерес… До Джанни.

Она изо всех сил старалась не думать о своих чувствах к нему. По крайней мере, она сумела его убедить, что является избалованной, глупенькой наследницей, озабоченной только слухами о знаменитостях.

Ей не терпелось снять слишком обтягивающее платье и облачиться в любимые джинсы и рубашку, собрав волосы в небрежный узел на затылке. Еще ей хотелось осмотреть самые известные достопримечательности Рима, но, к сожалению, ей нельзя было выходить из роли – ставки были слишком высоки.

Долгое время Килин наивно верила, что любовь и внимание мужчины могли бы заполнить пустоту в ее душе, пока не поняла, что в этой жизни она может рассчитывать лишь на себя, и это желание было вызвано нехваткой родительской любви. Фрейд бы ее сразу раскусил.

Со временем она поняла, что ей следует думать совсем о другом, в первую очередь о семейном бизнесе. Никакой мужчина не сможет дать ей то, что было утрачено давным-давно.

Она заверила себя, что ей все по плечу, и Джанни Делюкка со своей мужественностью и бездонными черными глазами, пристально следящими за ней, не собьет ее с пути.

Джанни нетерпеливо поглядывал на часы: Килин опаздывала уже на полчаса, и как приверженец пунктуальности, он не мог этого спокойно вынести. Но едва он взялся за телефон, как в баре отеля воцарилась тишина.

Килин стояла в дверном проеме, и все присутствующие повернулись к ней. Джанни почувствовал, что вот-вот разорвется на части из-за обуревавшей его смеси ужаса и желания. Он думал, что ее вчерашнее платье было слишком вызывающим, но то, что красовалось на ней сейчас, делало первый наряд похожим на монашеское одеяние. Платье, обтянувшее ее женственные бедра, акцентировало внимание на тонкой талии и совершенной груди, соблазнительно показывающейся в открытом вырезе, который обнажал тело от шеи до пупка. Все это, казалось, удерживалось на ней лишь с помощью золотого обруча-ожерелья.

Эти пышные рыжие волосы были искусно начесаны, растрепаны и спадали на плечи. Джанни был ошеломлен. Килин напоминала девушку по вызову, и он поклялся себе, что никогда не покажется с ней в обществе, если она будет в подобном виде.

Ее подведенные глаза остановились на нем. Килин подняла руку и закричала на весь тускло освещенный бар:

– А вот и вы!

Джанни вздрогнул и замер, словно кролик перед удавом, пока она пробиралась к нему под взглядами завсегдатаев. Какой ужас! Он видел больше одежды на танцовщицах в Лас-Вегасе.

– Я только что с шопинга! – Она закатила глаза. – Как бы я хотела жить здесь вечно и постоянно ходить по магазинам! – Внезапно она взглянула на него и захлопнула себе рот ладонью, комично распахнув глаза. – Не могу поверить, что я только что это сказала! Именно этим я и буду заниматься, когда мы поженимся!

Джанни ощущал на себе взгляды окружающих, слышал осуждающий шепот. Именно этого он и хотел избежать, как раз в этом ему и должна была помогать Килин О’Коннор!

Разозленный, Джанни взял ее за локоть:

– Мы должны идти, нас ждут в ресторане. – Он стиснул зубы, почуяв волну зловонных духов.

Килин состроила гримаску:

– А как же крошечный бокальчик просекко? Я люблю просекко, это мой новый любимый напиток. Мне его сегодня дали в спа-центре, куда я ходила на маникюр. – Она сунула руку ему под нос, показывая кроваво-красные ногти со стразами. – Вам нравится?

Джанни попытался подавить чувство обреченности и воспользовался мгновенной передышкой, чтобы увлечь ее за собой.

– Они просто восхитительны.

Когда они вышли из бара и проходили по мраморному вестибюлю, Джанни заметил, что несколько мужчин смотрели на Килин не отрываясь. К собственному отвращению, он ощутил очень нехарактерное желание рявкнуть на них и велеть пялиться на своих женщин.

Килин тем временем продолжала щебетать:

– Извините, что опоздала, но я увидела божественное рубиновое ожерелье, которое так хорошо бы подошло к моему персиковому платью. А потом по телевизору показывали фильм о собаках… – Как раз когда метрдотель открыл перед ними двери, она схватила Джанни за руку.

Он остановился и посмотрел на нее с непониманием.

– Да? – Она смотрела на него снизу вверх огромными глазами, полными надежды. – Давайте заведем собаку? Я всегда хотела щеночка, но папа никогда мне не разрешал. Говорил, что я недостаточно ответственная.

Ее нижняя губа дрожала. Господи, она что, вот-вот заплачет? Джанни почувствовал отчаяние. Он резко втянул носом воздух и заверил себя, что она просто взволнована и потрясена. Зря он дал ей кредитку, очевидно, ей нельзя доверять такие деньги.

Джанни старался убедить себя, что они поговорят за обедом и она окажется не такой глупой.

– Мы это обсудим, ладно?

Ее зеленые глаза светились надеждой и благодарностью, блестя от непролитых слез.

– Спасибо, Джанни. Я знаю, что мы действительно будем счастливы вместе. Папа обещал, что вы будете заботиться обо мне, как это делал он.

Пока метрдотель вел их к столику, Джанни пытался осмыслить то, что только что услышал. Она видела в нем отца? Но он-то, глядя на нее, чувствовал мощный микс желания и отвращения! Теперь он был противен сам себе.

К своему сожалению, час их беседы за ужином никак не повлиял на впечатление Джанни, и его по-прежнему обуревали очень большие сомнения относительно предстоящего брака. Но он старательно сохранял заинтересованное выражение лица, пока его невеста самозабвенно вещала о чем-то своем. Она вполне могла бы стать мировой чемпионкой по бессмысленной болтовне.

Когда Килин сделала паузу, чтобы перевести дыхание, Джанни воспользовался этим и поднял руку, чтобы остановить ее следующий монолог о реалити-шоу:

– Килин, мы должны поговорить об этом браке.

Глава 2

Килин была на самом деле рада, что Джанни оборвал ее, – темы для разговора уже заканчивались. Она выдавила из себя натянутую улыбку:

– Хорошо.

Джанни посмотрел на будущую невесту, и она почувствовала себя куклой в смешном наряде.

– Послушайте, – сказал он, – не буду лгать. Я хочу заключить сделку с вашим отцом, и если это означает брак с вами, то я готов к этому шагу, но я не какой-нибудь людоед и не стану принуждать женщину к браку.

Килин не знала, что ей ответить: если она сейчас во всем признается, то Джанни уйдет, но отцу скажет, что она отказалась давать согласие на брак, и тот никогда не даст ей шанса проявить себя. Нет, нужно, чтобы Джанни ее отверг.

– Папа любит меня, и я знаю, что он выбрал мне в мужья человека, которого уважает и которому доверяет. – Она широко распахнула глаза. – Я хочу только того, что будет лучше для «О’Коннор фудс» и папочки. – Она чуть не подавилась, произнося слово «папочка».

Лицо Джанни было совершенно бесстрастным, но что-то заставило Килин занервничать. Может, он ее раскусил?

Он медленно заговорил:

– Вы должны знать, что этот брак будет основан лишь на бизнес-договоренности. Сердечек и цветов не ждите, Килин. Наши дети унаследуют два дела – вашего отца и мое. Если вас это устраивает, то я буду счастлив сообщить вашему родителю, что мы поженимся через две недели.

Слова Джанни вызвали в сердце Килин бурю чувств. Одна только мысль о любви к такому безжалостному бизнесмену, как Джанни, внушала ей страх. Этого никогда не случится! Она подавила дрожь и звонко захихикала:

– Вы были ко мне так внимательны! Я точно знаю, что мне понравится быть вашей женой!

На его челюсти заиграли желваки, и Килин почувствовала прилив удовольствия. Он явно не так хладнокровен, каким кажется. Скоро он поймет, во что ввязался, и она намеревалась как можно быстрее приблизить этот момент.

Джанни положил салфетку и сказал:

– Замечательно, я сообщу вашему отцу хорошие новости. Погодите, у меня для вас кое-что есть.

Из кармана пиджака он достал небольшую бархатную коробочку. Черт. Кольцо.

Джанни открыл ее, и Килин почти ослепла от блеска огромного квадратного бриллианта. Это было красивое кольцо, но… какое-то безликое… Что ж, такого подарка требовали обстоятельства. Так почему же в глубине души она ощутила разочарование?

– Оно прекрасно, – произнесла она с приличествующей случаю улыбкой.

Килин надела сверкающее кольцо на палец – оно пришлось как раз впору. Как будто вселенная была в сговоре с Джанни и ее отцом. Она повернула руку и так и сяк, размышляя о том, что для себя она подобрала бы совершенно другое кольцо.

Джанни взглянул на часы, и у Килин возникло ощущение, что она и кольцо были в контрольном списке вещей, которые необходимо было сделать.

– Это был долгий день. Я уверен, что вы хотели бы немного отдохнуть. Утром позвоню свадебному организатору, назначу встречу.

Килин мило улыбнулась и приняла протянутую ей руку. Доведя ее до лифта, Джанни повернулся к ней, и она на секунду забыла обо всем, залюбовавшись его красивым лицом и темными волосами.

– До завтра, Килин.

Двери лифта закрылись, и Килин откинулась на зеркальную стенку. Делюкка скоро узнает, что за кроткую и послушную женушку он купил! И почему ему вдруг показалось, что этой битве нет конца?

Килин встретилась с Джанни лишь следующим вечером. Он позвонил ей утром и принес извинения за то, что не смог уделить ей достаточно времени из-за своей занятости. Но Килин в любом случае не скучала – целый день она провела в компании пиар-менеджера и организатора свадеб.

Килин взглянула на свое отражение и поморщилась. Она была одета в блестящий черный комбинезон в комплекте с золотым поясом и яркими украшениями. Разрезы по бокам обнажали ее ноги почти до нижнего белья.

Когда раздался стук в дверь, она сделала глубокий вдох. Ей предстояло снова увидеть Джанни, и при одной мысли об этом ее охватило волнение.

– Добрый вечер, Килин. Вы готовы?

Килин кивнула, заметив, что он скользнул взглядом по ее откровенному наряду, но комплимента не последовало. На пути в вестибюль он еще раз извинился за то, что был так занят, и она махнула рукой, улыбаясь:

– Пожалуйста, не беспокойтесь.

Едва она набрала в легкие воздуха, чтобы выпалить что-то в стиле «глупенькой Килин», как он вставил:

– Не хотели бы вы поужинать у меня дома? Из окон моей квартиры открывается чудесный вид на Колизей. Нам есть о чем поговорить, и я подумал, что для этой цели лучше подойдет тихое место.

В любом другом случае Килин оценила бы его предложение, но не сейчас. Неужели она уже довела его до того, что он стыдится показываться с ней на публике? Хорошо бы.

Дом, в котором жил Джанни, был старым, но отличался интересным архитектурным решением. Швейцар открыл перед ними дверь, и Джанни представил ее Лоренцо. Килин вежливо улыбнулась в ответ. Когда они поднимались на верхний этаж на огромном лифте, Килин задумалась о том, что всегда остро ощущала присутствие Джанни – он будто бы занимал очень много места.

Оказалось, что Джанни был владельцем самых лучших апартаментов, которые когда-либо видела Килин. Огромное пространство поразило ее роскошной обстановкой. Все, начиная от картин на стенах и заканчивая коврами на полу, отличалось вкусом и сдержанностью.

– Это ваш единственный дом в Риме? – проронила она, повернувшись к Джанни.

Джанни кивнул:

– А чего вы ожидали, дорогая? Роскошную виллу на холме, с которой открывается вид на сады, принадлежавшие римским императорам?

Килин слегка пожала плечами, изображая разочарование:

– Я не знала, чего ожидать.

– У меня есть вилла в Умбрии, – сухо ответил Джанни.

Килин притворилась, что его слова привели ее в восторг:

– Наверное, там так красиво!

– Да, очень. Скорее всего, именно там вы будете жить, когда мы поженимся, но я всегда буду рад видеть вас в городе, если вы захотите сменить обстановку. – Джанни подошел к телефону, бросив через плечо: – Я позвоню шеф-повару, нужно предупредить, что мы готовы ужинать.

Хорошо, что он отвернулся, потому что Килин в гневе уперлась взглядом в его спину. Она ожидала, что будет рада откупу в виде захудалой итальянской виллы, пока он сам станет заниматься делами, которые были намного важнее ее.

Может быть, он представлял ее живущей в глубинке, окруженной кучкой темноволосых детишек? Сыновей, которые стали бы идеальными наследниками? Килин в раздражении сжала кулаки. Именно это и сделали ее родители – оставили ее одну в загородном доме. Пора показать Джанни, что он глубоко заблуждается, если считает, что она будет покорно терпеть такое отношение.

– Нам, вероятно, следует поговорить про детей, – прощебетала она беспечно, заняв место за накрытым столом.

– Сейчас?

Килин отхлебнула шампанского, пытаясь не дать волю отвращению. – Лучше сейчас. – Она наклонилась немного вперед и заговорщицки сказала: – Честно говоря, я не думала, что заведу детей до тридцати пяти. – Она закусила губу, как будто ей было больно даже говорить об этом. – Буду с вами откровенна: сама мысль о беременности и родах мне отвратительна, но я не против усыновления. Моя подруга удочерила девочку из Африки, и она такая милашка! У всех именитых дизайнеров сейчас есть детские коллекции одежды, и, разумеется, о нуждах ребенка заботятся няни!

– Вы имеете в виду воспитание детей?

Килин сделала вид, что ее отвлекло содержимое тарелки.

– Что? О, да, я об этом и говорю.

Она рискнула поднять глаза на Джанни, который смотрел на нее поджав губы. Килин опустила вилку, изобразив на лице удивление:

– Неужели вы на самом деле хотите детей? Своих собственных?

– Считайте меня старомодным, но да, я хотел бы иметь собственных детей.

Килин снова вспыхнула от гнева. Он думал завести детей в деловом союзе, основанном исключительно на расчете? Что за человек!

– Значит, вы хотели бы, чтобы ваши дети росли на вилле? – с притворным сочувствием спросила она.

– Да. Меня воспитывала мама, не няня.

Килин закатила глаза:

– Повезло вам. Я повидала настоящий парад нянь! Я была непростым ребенком, по-видимому, но уверена, что это не наследственное.

Джанни, казалось, заинтересовался этим замечанием.

– Где была ваша мать?

Килин подавила горечь и беззаботно сказала как ни в чем не бывало:

– Ну, как обычно, знаете: с папой на экскурсии или в отпуске в другой стране, или ходила по магазинам. Я большую часть времени жила в школе-интернате.

Она проглотила еще кусочек и запила шампанским.

– Вам, вероятно, следует услышать это сейчас – меня исключили из четырех школ, включая гимназию в Швейцарии.

Джанни даже не коснулся первого блюда и дал его унести прислуге, которая тут же исчезла за массивными дверями. В его темных глазах таилось что-то странное.

– Вас исключили из всех школ, где вы учились?

Килин надулась:

– Ну, почти, детский сад я закончила. А вот остальные… Знаете, подростковый бунт! – Она засмеялась. – Но зато я узнала, как полезна дисциплина, поэтому я теперь большой сторонник школ-интернатов. Чем раньше, тем лучше. В Ирландии куча отличных школ.

Джанни подавил желание встать и пройтись по комнате. Килин нарисовала нерадостную картину, и, черт возьми, у него возникло чувство, что его только что выставили дураком. Ее отец и слова об этом не промолвил! Она была малолетней хулиганкой, нарушительницей всех правил и будет только рада отправить своих детей по той же дороге!

И все же он заставил себя сохранять спокойствие и вежливо спросил:

– Могу ли я поинтересоваться, чем вы так провинились?

Килин щелкнула пальцами:

– Пила в местном баре, курила, меня ловили с мальчиками в общежитии, я сбегала…

Джанни чувствовал отвращение, но не потому, что в ее поступках было что-то возмутительное. Всю жизнь он ненавидел эту особенность высшего класса – принимать свои привилегии как должное и, источая вид надменной уверенности, утверждать, что им все сойдет с рук.

И очевидно, именно такой она представляла свою жизнь. Она собиралась пойти по стопам своей матери, оставив заботу о своих детях чужим людям или школе. Он был сыт по горло. Джанни казалось, что он вот-вот потеряет остатки терпения.

Несмотря на все побрякушки, длинные волосы, большое количество макияжа и искусственный загар, она была красавицей. Эти глаза, особенно когда она широко их распахивала, всякий раз сбивали его с толку. И эти полные губы… И изгибы фигуры, подчеркнутые тканью комбинезона, не говоря уже о длинных стройных ногах. Одно было ясно: дай волю его телу, он бы взял ее в жены в ту же секунду. Но его разум считал иначе.

На мгновение Джанни показалось, что она намеренно старалась его разозлить, но идея показалась ему абсурдной. Может быть, он слишком поспешил с выводами? Конечно, они могли бы прийти к соглашению. Может, они остановятся на няне, но не станут отсылать детей в ирландскую глушь?

Килин взглянула на него нахмурившись:

– Есть еще кое-что.

Джанни пытался не смотреть на ее грудь.

– Да?

Вид у нее был смущенный, на щеках пылал румянец.

– Я хотела бы поговорить с вами о сексе.

Джанни немного побледнел: неужели она заметила, как он на нее смотрит?

– Видите ли, – нерешительно сказала она, – дело в том, что это не для меня.

Джанни как будто ударили под дых.

– Не для вас?

Килин покачала головой:

– Нет. Честно говоря, я секс ненавижу. – Она вздрогнула. – Суета вокруг ничего. Все это – пот, влажные тела… Тьфу. – Она, должно быть, заметила выражение его лица, потому что сказала с зарождающимся пониманием: – Вы же не ждете, что я буду невинной, да? Потому что у меня была куча парней, типа того. Поэтому я и знаю, что секс мне противен.

Для такого страстного мужчины, как Джанни, это был красный флаг. Его челюсти сжались.

– Конечно, я не ожидал, что вы окажетесь девственницей.

Она продолжала в прежнем тоне:

– Я об этом много думала. Раз я не хочу заниматься сексом, то не буду против, если вы заведете любовницу. Понимаете, как раз поэтому я и предпочла бы усыновление. – Она вздохнула и улыбнулась, как будто ничего особенного не произошло. – Я рада, что все вам сказала, это был волнительный момент. – Положив руку ему на локоть, она добавила: – Вы хороший слушатель, Джанни. Мне так повезло, что я буду вашей женой.

Джанни едва не стошнило. Поспешно отдернув руку, он встал со стула и вышел из комнаты, проклиная тот день, когда Лиам О’Коннор предложил ему этот брак. Лишь оказавшись в тишине своего кабинета, он смог спокойно вздохнуть. Черт!

Она просто невыносима! Не хочет собственных детей, а усыновленных намерена заточить в интернат, к тому же не любит секс! Прямо сейчас он не имел ни малейшего желания доказывать ей обратное, несмотря на томление собственного тела. Он снова выругался.

Ему хотелось вернуться в столовую и сказать Килин, что он сделал ошибку, но даже сейчас что-то его останавливало. Такая сделка представляется лишь раз в жизни! Неужели с ней невозможно договориться? Обычно женщины не доставляли ему хлопот.

Но, когда Джанни направился назад, что-то заставило его остановиться у двери, которую он забыл притворить. Через маленькую щелочку он увидел, как Килин, подержав в руках бокал, оглянулась и, заметив рядом цветок в горшке, вылила туда остатки шампанского. Он продолжал наблюдать, ощущая шок и гнев вместе с каким-то странным облегчением.

На ее лице читалась смесь раздражения, скуки и усталости – ничего похожего на недоуменное выражение, которое он заметил, покидая комнату. Она казалась совершенно другим человеком.

Джанни был рад, что успел сегодня позвонить своему другу с просьбой нарыть информацию о Килин, потому что она явно играла перед ним роль избалованной наследницы. И теперь он вознамерился включиться в эту игру и более того – победить в ней.

Приблизительно два часа спустя Джанни стоял у окна своей квартиры. Он только что проводил Килин до отеля.

Когда Джанни вернулся в столовую, она улыбнулась ему, и он на секунду забыл, что увидел сквозь щель в двери.

Но потом, когда взял ее ладонь в свои руки и пообещал сделать все, чтобы их брак состоялся, он увидел вспышку паники в ее глазах.

И теперь в нем горел гнев – никто никогда не заставал его врасплох! Он делал все, лишь бы уберечь себя от неожиданностей.

Но Килин О’Коннор его провела. Разговор с его другом Дэвидом подтвердил его догадку – якобы его пустоголовая невеста с отличием окончила один из самых престижных университетов Дублина, получив степень бакалавра по бизнесу и экономике.

Звонок телефона прервал его размышления. Едва Джанни взял трубку, как его лицо потемнело от гнева:

– В каком она клубе?

Гнев превратился в ярость. Видимо, его невеста решила пойти дальше и заявилась в один из самых экстравагантных ночных клубов Рима. У дверей уже собрались папарацци, горя желанием заснять невесту Джанкарло Делюкка.

И кто же им сообщил? Джанни подозревал, кто за этим стоит.

Глава 3

Толстый потный мужчина схватил Килин за талию, и она попыталась освободиться, не подавая виду, что ей неприятно. Мысль посетить ночной клуб пришла в голову, когда Джанни никак не отреагировал на ее провокационные заявления. Что ж, пора пустить в ход тяжелую артиллерию.

Приехав в клуб, она заказала столик и купила на всех шампанского, воспользовавшись кредиткой своего жениха. Единственной проблемой был потный незнакомец, но, к ее удивлению, кто-то пришел к ней на помощь. Кто-то высокий, темноволосый и безумно привлекательный. Джанни. Ее сердце при виде его едва не остановилось. Он снял галстук и расстегнул несколько пуговиц на рубашке – такая небрежность ему очень шла. Он приблизился и резко привлек Килин к себе, давая почувствовать силу его стальных мышц.

Она была так потрясена, что могла только смотреть в его глаза – такие темные, что казались черными.

– Дорогая, – произнес он низким соблазнительным голосом, – вы должны были сказать мне, что собираетесь выйти в свет после ужина. Я бы вас отвез.

Килин не смогла найти подходящий ответ. Один его запах сводил ее с ума – опьяняющий, пряный. Очень мужской.

Она едва взяла себя в руки:

– Я не думала, что вам здесь понравится.

Джанни покачал головой и улыбнулся, как будто услышал остроумную шутку:

– Bella, мне нравится то, что по душе вам. Теперь давайте танцевать.

Он взял руку Килин в железные тиски и потянул за собой на танцпол. Семеня за ним на огромных каблуках, она попыталась вырваться, но не смогла. Музыка сменилась с ритмичной на медленную и чувственную, и руки Джанни притянули ее еще ближе к его горячему телу.

Подняв на жениха глаза, Килин увидела в его лице что-то странное и пугающее. Неужели он о чем-то догадался? Нет, быть того не может! Ее одолело искушение прильнуть к нему, забыв обо всем, и Джанни, словно уловив ее настроение, опустил руку еще ниже, в опасную близость от ее ягодиц.

Он начал двигаться в такт музыке. Когда Килин почувствовала твердость его плоти у своего живота, у нее едва не подкосились ноги. Это был шок. Килин слишком поздно сделала попытку оттолкнуть его. Она была в курсе того, что на ней были две небольшие тряпочки, ничего толком не прикрывающие. Надуманный барьер шелкового комбинезона не был защитой против его сильного тела.

Килин попыталась хотя бы немного отстраниться от него, но все ее тело, казалось, хотело совершенно противоположного. Потрясенная своей реакцией, она прошипела:

– Я же сказала вам, что мне это не нравится!

Джанни, совсем не встревоженный всплеском ее раздражения, приподнял одну бровь:

– Что «это»? Секс?

– Да, – снова прошипела она.

Руки Джанни томно, чувственно скользнули по ее спине. Приблизив губы к самому ее уху, он протянул:

– Думаю, bella, что я с вами не согласен. Видите ли, я считаю, что вы будете в этом очень хороши. Я имею в виду секс, если вы еще не догадались.

Килин отдернула голову назад, но было уже слишком поздно. Джанни воспользовался ситуацией и накрыл ее рот поцелуем.

Килин целовали и раньше, причем много раз. В подростковом возрасте она стала чем-то вроде эксперта, отточив искусство поцелуя с парнями из соседнего общежития, но дальше этого не шла. Все кончилось в ту страшную ночь, когда она поняла, насколько близко подошла к краю пропасти в стремлении обратить на себя мужское внимание.

Но Джанни – не долговязый двадцатилетний юнец с зашкаливающим в крови тестостероном. Он был мужчиной в расцвете сил, и Килин не могла ему сопротивляться.

Она была так близко, что чувствовала каждую мышцу его тела. Его губы были мягкими, но требовательными. Его язык коснулся ее губ, и, даже не успев понять, что от нее требуется, она поддалась ему.

А потом Джанни одолел ее своей чувственной легкостью. Его язык ласкал ее рот, вызывая чувство, от которого у нее обмякло тело, а между ног нестерпимо пульсировало. Такой вихрь ощущений она никогда прежде не испытывала.

Наконец Килин сумела немного отстраниться и, широко раскрыв глаза, уставилась на его непроницаемое лицо. Ее губы дрожали и, по-видимому, припухли от поцелуя.

– Думаю, пришло время уйти, cara?

Он не стал ждать ответа, просто обвил рукой ее плечи и повел с танцпола. Музыка снова сменилась на энергичную, и Килин почувствовала себя униженной при мысли, как они смотрелись, стоя посреди танцующих пар, пока Джанни демонстрировал свои умения.

Снаружи их ждали автомобиль и толпа папарацци. Они начали щелкать затворами, как только Джанни появился в дверях. Он тут же закрыл Килин собой и проговорил что-то на итальянском, не забывая подталкивать ее к машине. Прежде чем она успела что-то сказать, Джанни занял место водителя, и автомобиль тронулся с места.

Килин оказалась пойманной в ловушку. Тяжело дыша, она посмотрела на Джанни и поразилась его ледяному взгляду.

– Что, черт возьми, вы делаете? – проронил он.

Джанни пришлось признать, что он все еще чувствовал тепло роскошного тела Килин. Сначала он всего лишь хотел оттащить от нее того потного пьяницу, но закончилось все тем, что выставил себя на публике полным идиотом. Да, он вел себя как подросток, впервые коснувшийся девушки!

Dio! Она сводила его с ума. Все, что он хотел сделать, – сорвать с нее комбинезон и добраться до ее обнаженного тела. Он едва мог оторвать взгляд от пышной груди, видневшейся в вырезе комбинезона, и длинных ног.

– Ну?

Она взглянула на него так, словно у него вдруг выросла вторая голова. Затем, моргнув, она пожала плечами. И состроила гримаску.

– Я приятно проводила время, если вы не заметили!

Джанни поморщился, услышав знакомый капризный тон. Хорошая актриса. Ей удалось его обмануть, но теперь-то он все понял.

– Да, – сказал он сухо. – Я заметил, что тебе понравилось обниматься с Федерико Прецци, скандально известным главой римской порноиндустрии.

Она не могла скрыть шок и отвращение, но прежде, чем успела изобразить на лице что-то другое, Джанни поднял руку:

– Слушай, можешь продолжать играть в эти нелепые шарады, но, честно говоря, мне есть чем заняться, помимо вытаскивания своей невесты из ночных клубов в три часа ночи.

Ее глаза широко распахнулись.

– Шарады? Я не знаю, о чем вы говорите!

Джанни фыркнул. Они уже подъехали к отелю «Харрингтон», и он вышел, чтобы открыть дверь, хотя меньше всего ему хотелось быть вежливым по отношению к Килин, особенно когда он увидел ее голую ногу в вырезе комбинезона.

Он взял ее за руку, но, оказавшись в лифте, она освободилась и посмотрела на него с укоризной:

– Нет необходимости меня куда-то тащить.

Ее большие зеленые глаза подозрительно блестели, и, хотя Джанни и знал, что это всего лишь игра, на секунду он ощутил угрызения совести, что никак не улучшило его настроение.

– Не знаю, почему вы на меня сердитесь. Я просто хотела повеселиться. Я люблю клубы.

«Я люблю клубы». Джанни внезапно вспомнил, что говорил что-то совершенно противоположное в одном из последних интервью. Видимо, Килин постаралась собрать о нем как можно больше информации, чтобы довести до бешенства.

Как только они оказались в тишине ее гостиничного номера, Килин повернулась к нему с обиженным выражением лица, но прежде, чем она могла сказать хоть слово, Джанни скрестил руки на груди.

– Баста! Хватит. Я не знаю, в какую игру ты играешь, Килин, но правдивости в тебе столько же, сколько в этом загаре. У меня важная встреча утром, очень рано, поэтому я не готов сидеть всю ночь и выпытывать из тебя признание. Когда мы завтра снова встретимся, я хочу увидеть настоящую Килин О’Коннор. – Его взгляд опустился ниже, на ее сексапильный наряд. – И можешь наконец с толком воспользоваться моей кредиткой и найти более подходящую одежду.

Килин открыла рот, но Джанни оборвал ее:

– Прибереги тираду на утро, cara.

Он повернулся у двери и увидел на ее лице решительное, мятежное выражение. Какая-то его часть в нетерпении предвкушала знакомство с этой непостижимой красавицей.

– И даже не думай о том, чтобы втянуть меня в свои новые очаровательные трюки. Сделай хоть один шаг к выходу из отеля, и я об этом узнаю через пару секунд.

Она возмущенно произнесла:

– Вы не можете…

Но он уже закрыл дверь.

Килин уставилась в пустое пространство. Целую минуту она стояла неподвижно, затем почувствовала острую боль в ногах из-за высоченных каблуков и сердито их сбросила. Он знал. Он каким-то образом догадался!

Паника воевала с облегчением, что ей не придется больше притворяться кем-то другим. И все же ей предстояло предстать перед ним такой, какая она есть, и ей стало страшно. Она пошла в ванную, посмотрела на свое отражение в зеркале, висящем над огромной раковиной. Глаза Килин блестели, а щеки порозовели от волнения. Взгляд опустился чуть ниже, и она закусила губу, увидев под тонкой тканью четкий контур затвердевших сосков.

Как она хотела прижаться грудью к Джанни в клубе, чтобы успокоить ноющую боль! Черт возьми! Она снова осознала свою уязвимость, ведь он отлично знал, какой эффект на нее оказывает и как умело прорваться сквозь ее оборону. К этому она совсем не была готова…

Килин закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Именно поэтому она должна избегать любой близости с Джанни. Придется убедить его, что им никогда не быть вместе.

Проснувшись следующим утром, Килин ощутила прилив оптимизма: возможно, она не оплошала, и Джанни просто что-то подозревал? Надеясь, что не все потеряно, она облачилась в облегающее красное платье и направилась к выходу из отеля, как будто ничего не случилось.

Добравшись до двери, Килин увидела, что знакомая фигура преградила ей путь. Она молча выругалась, когда он подошел и, взяв ее за руку, легонько поцеловал в щеку. Ее сердце дрогнуло.

Он улыбнулся, но в глазах читалось раздражение.

– Доброе утро, cara. Так приятно, что ты решила спуститься ко мне.

– Но я…

Но Джанни не слушал. Он уже тащил ее к выходу, где их ждал вчерашний автомобиль. Когда она наконец собралась с мыслями, они уже отъехали. Килин ощутила горький вкус унижения – он обо всем догадался.

– Куда мы едем?

– Ко мне. Нам нужно поговорить.

Килин уставилась в окно, отказываясь поворачиваться к нему на протяжении всей поездки и пытаясь придумать, что он может сказать. Что конкретно он знает? Пора что-то делать. Бунтовать? Бежать? Но она не могла. Ей следовало слушать голос разума, тогда она сможет одержать над ним верх, и отец будет вынужден признать ее важную роль в компании, и никакой муж ей не понадобится.

Она вспомнила о том, как впервые осознала, что ей не суждено унаследовать семейное дело. Тогда ей было одиннадцать лет, и она с дедушкой по отцовской линии пришла на один из заводов «О’Коннор фудс». Это был очень редкий визит – обычно ее никогда не приглашали. Огромные грузовики, нагруженные продуктами их марки, один за другим отъезжали от завода, и ее отец стоял у ворот, отдавая распоряжения. Килин пришла в восхищение. В душе она уже поняла, с чем связаны его равнодушие и помешанность на работе. Девочка повернулась к дедушке и взволнованно сказала: «Когда я вырасту, хочу работать с папой».

Дед посмотрел на нее с разочарованием, наклонился и произнес: «Этого никогда не случится, Килин. Если бы у тебя был брат, может…»

Даже сейчас она помнила ужасное, горькое чувство, возникшее у нее при мысли, что она недостойна унаследовать дело, ведь она девочка. Она снова оглядела фабрику, которая из-за нее рано или поздно прекратит свое существование. В тот миг она поклялась сделать все, что могла, чтобы доказать отцу, что заслуживает стать продолжательницей семейного бизнеса…

На этот раз она ощутила облегчение, оказавшись в роскошной квартире Джанни: теперь у нее появилось пространство для маневра.

Она неохотно повернулась, чтобы посмотреть на Джанни. Возможно, она могла бы убедить его, что у них нет будущего?

– Я не хочу выходить за тебя замуж, – решительно выпалила она.

Выражение его лица не изменилось, но она увидела вспышку какого-то чувства в темных глазах.

– А тебе не пришло в голову сказать об этом при нашей первой встрече, когда я дал тебе такую возможность?

Она покраснела под его пристальным взглядом. Он подошел ближе, и Килин пробрала дрожь – с ним было опасно шутить. Последние несколько дней она, словно глупая мышь, дразнила кровожадного льва, который мог прихлопнуть ее одной лапой.

Она подняла подбородок и решила уклониться от ответа на этот вопрос:

– Мне жаль, если я доставила тебе неудобства, но не имею никакого намерения выходить за тебя замуж.

– Может, объяснишь, почему ты не отказалась, когда отец предложил тебе этот брак? – мрачно поинтересовался Джанни.

Килин судорожно сглотнула и скрестила руки на груди. Ясно, что ей не удастся сбежать от Джанни. Он, казалось, занял все пространство в комнате. В конце концов она неохотно проговорила:

– Если я откажусь, он лишит меня наследства.

– Нужно ли мне говорить, что, став моей женой, ты станешь богата, как Крёз?

Килин покраснела:

– Дело не в деньгах.

Он выгнул бровь:

– Не лги мне. Ты вчера пустила на ветер большое состояние.

Теперь ее даже подташнивало от осознания того, как она себя вела.

– Это было просто ради… – Она запнулась. – Я могу отправить одежду назад.

– Не волнуйся, мои помощники уже этим занимаются, – отрезал он. – Так это был твой грандиозный план? Попытаться убедить меня, что ты непригодна к роли госпожи Делюкка?

– В двух словах – да, – признала Килин. Она чувствовала себя в высшей степени глупо оттого, что недооценила Джанни.

Он насмешливо фыркнул:

– Ты думала, что, если убедишь меня в том, что ты – полная противоположность моему идеалу супруги, я укажу тебе на дверь?

Она не даст ему себя запугать.

– Признай, у тебя были сомнения.

Как будто бы Джанни Делюкка стал бы в таком признаваться! Следующими словами он выбил почву у нее из-под ног:

– Ты не единственная догадалась провести небольшое расследование.

Килин стало дурно, но она не подала виду, небрежно перебросив волосы через плечо.

– И что?

– Удивительно, но я не обнаружил никаких доказательств того, что ты вела праздную жизнь светской львицы. Даже наоборот, – продолжал он, – очевидно, ты была образцовой студенткой и не так давно получила диплом с отличием.

Она снова вспомнила церемонию награждения, улыбки друзей и обожающих свое чадо родственников, про нее же родители забыли, как всегда. От жалости к себе у нее даже задрожал голос:

– Не все так просто, Джанни, мой диплом послужил цели. Если когда-нибудь я возглавлю семейную компанию, он мне пригодится. Не настолько же я глупа, чтобы считать, что не нуждаюсь в подготовке!

– Ты? Возглавишь «О’Коннор»? Глобальную компанию?

У Килин даже кулаки зачесались.

– Просто потому, что я женщина…

Джанни оборвал ее:

– Это здесь совершенно ни при чем. Многие лучшие руководители в мире бизнеса – женщины. У тебя нулевой опыт, и, кажется, ты считаешь, что тебе должны подать пост директора на блюдечке.

Несправедливость замечания Джанни больно ударила по Килин. Ошеломленная, она отступила к окну, чтобы собраться с мыслями, и плотнее прижала руки к груди.

Она чувствовала себя непонятой, загнанной в угол.

Придя в себя, она обернулась и посмотрела на Джанни так, словно видела его впервые.

– Ты ничего не понимаешь, Делюкка. Мой отец считает, что раз я не мальчик, то не вправе наследовать его место в семейном бизнесе. Я всегда хотела только одного: доказать ему, что способна быть наследницей. Это единственная причина, почему я согласилась на этот фарс. Он буквально не давал мне другого выбора. Но я не собираюсь идти до конца, и свадьбу отменишь именно ты, или, клянусь, я сделаю все, чтобы испортить тебе репутацию своими выходками.

Казалось, что вот-вот разразится буря, но Килин старалась не отступать.

Джанни слегка усмехнулся:

– Ты хочешь, чтобы я отказался от такой ценной сделки, потому что ты слишком боишься перечить дорогому папочке?

Килин стиснула зубы:

– Никакой он не «папочка»! Не называй его так! – Будь он проклят за то, что задел ее за живое.

Джанни прищурился, изучая ее, потом вкрадчиво сказал:

– Может быть, нам стоит обсудить это с твоим отцом этим вечером?

Килин похолодела:

– О чем ты говоришь?

– Я организовал вечеринку в честь нашей помолвки. Она состоится этим вечером в пентхаусе «Харрингтон». Небольшой банкет для самых близких, чтобы познакомить тебя с моими друзьями и единомышленниками.

У нее пересохло во рту.

– Это так неожиданно?

Джанни попытался изобразить непонимание, но ему не удалось:

– О, мне очень жаль, bella, неужели я тебе не говорил?

– Нет, – ответила она, обомлев от страха.

Джанни улыбнулся:

– Пожалуйста, прости меня. Должно быть, я забыл. Твоя красота – как там говорите вы, англичане? – сбивает меня с толку…

Комплимент прозвучал настолько неискренне, что Килин даже поморщилась. Он говорил по-английски лучше ее.

– Зачем ты это делаешь?

Джанни проигнорировал ее вопрос. Вместо этого он сделал шаг вперед, отчего Килин обдало жаром.

– Твои родители – наши почетные гости, они уже летят в Рим. Я забронировал им люкс в «Харрингтон». Твоя мать сказала, что хотела бы посмотреть планы церемонии заключения брака и свадебного банкета.

Килин смотрела в эти бездонные темные глаза, замерев в ужасе. С каких это пор родители интересуются ее планами? И Джанни был в сговоре с ними…

– Как ты посмел это сделать, не посоветовавшись со мной?

– Я посмел, потому что ты намерена сделать из меня посмешище. Постараюсь тебе помешать, – отрезал он.

Неужели он так жаждал власти и денег, что намерен взять ее в жены? Даже зная, что она против? Килин была унижена, оскорблена и разочарована.

Она набросилась на него:

– Ты серьезно не задавался вопросом: почему совершенно незнакомая женщина согласилась выйти за тебя замуж? Ты так высокомерен? Так полон собственной значимости, что тебе это даже не показалось странным? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – Кто в здравом уме согласится выйти замуж за человека, связанного с мафией?

Джанни замер, словно хищник, почуявший свою добычу и готовый к прыжку. Он вынул из карманов руки, которые, как заметила Килин, были сжаты в кулаки. Она не на шутку испугалась.

– Я не связан с мафией.

Килин подавила в себе нерешительность:

– Но твой отец…

Он прервал ее:

– Мой отец умер, так что замолчи сейчас же! Будь ты проклята! – Не успела она и ойкнуть, как он сгреб ее в охапку и решительно поцеловал, словно каким-то образом прочитал ее мысли и узнал, что вчерашний поцелуй не выходил у нее из головы.

Она смогла высвободиться и, оттолкнув его дрожащими руками, прошептала:

– Я не хочу этого, не хочу тебя.

Рот Джанни скривился.

– Может, ты не хочешь быть в этой ситуации, но ты хочешь меня. А я хочу тебя. – Внимательно всмотревшись в ее побледневшее лицо, он прибавил: – Ты играешь в шахматы, Килин? Я ни за что не отменю свадьбу. Мне необходимо слияние наших компаний. Ты не можешь уйти, иначе останешься с носом. В шахматах это называется ничейным исходом.

Килин уже открыла рот, чтобы попросить его остановиться, но он поднял руку и посмотрел на часы на запястье. Когда он вновь взглянул на нее, в его глазах сквозил холод.

– Команда стилистов уже едет сюда, чтобы подготовить тебя к вечеринке. Я вернусь позже, и мы уедем вместе. Мы поженимся, Килин. У нас нет другого выхода. И если ты не начнешь смывать с себя маску, которую носила в течение последних сорока восьми часов, то я буду более чем счастлив отнести тебя в душ и помочь ее соскрести. По-моему, отличный план действий, не правда ли?

Глава 4

Когда Килин вышла из душа с розовой от пара кожей, на нее набросилась целая команда стилистов, которой удалось свести на нет все ее попытки выглядеть как можно вульгарнее.

Как неприятно было признавать, но теперь отражение в зеркале ей нравилось. Именно такой макияж и одежду она предпочитала до того, как перед ней возникла угроза потери личной независимости. Она была одета в темно-зеленое платье без бретелек, подчеркивающее цвет ее глаз. Мягкий шелк ниспадал до самых ступней, облаченных в туфли на высоком каблуке.

Она вернулась к своей привычной бледности и без обильного грима и загара чувствовала себя обнаженной. Вьющиеся от природы волосы блестящей волной падали на одно плечо. Легкий макияж подчеркивал широкие скулы и полные губы. Килин хотелось скривиться, глядя на свое отражение, но на самом деле она чувствовала странное волнение при мысли о том, что Джанни увидит ее такой, какая она есть на самом деле.

– Килин?

Вот и он. Она услышала, как Джанни уверенным шагом направляется к спальне.

– Килин, да поможет мне Бог, если ты еще не готова…

Он появился в дверях и тут же замолчал. Темные глаза оглядели ее с головы до пят. Килин залилась ярким румянцем, сердце гулко застучало в груди.

Сам он ради такого случая надел элегантный смокинг, придававший ему особую неотразимость.

– Я здесь, – отозвалась Килин.

Пройдя в центр комнаты, она сделала глубокий вдох, обрадовавшись тому, что их разделяло несколько метров. Когда она снова повернулась, Джанни последовал за ней и, прислонившись к дверному косяку, засунул руки в карманы и смерил ее взглядом.

Руки Килин сжались на сумочке, которая шла в комплекте вместе с платьем.

– Ну и ну… – протянул он тихо. – Я знал, что под всем этим искусственным напылением скрывается драгоценный камень, но даже не подозревал, насколько он окажется прекрасен…

Не зная, как реагировать, Килин сказала:

– Прибереги комплименты для женщины, которая когда-нибудь станет твоей настоящей невестой. Она их оценит.

Джанни отошел от двери:

– Cara, ты – единственная невеста, которая у меня когда-либо будет, поэтому пора тебе смириться с неизбежным: если только ты не уйдешь прямо сейчас, через две недели мы поженимся.

* * *

Ноги Килин горели от усталости и неудобной обуви. Окруженная красивыми и холеными людьми и целой командой официантов, разносящих напитки, она видела завистливые взгляды, которые бросали на нее другие женщины. Ей хотелось закричать: «Забирайте его! Он мне не нужен!» и одновременно выцарапать им глаза.

Он наклонился и сказал ей на ухо своим бархатным голосом:

– Твои родители уже здесь.

Она напряглась всем телом, и его рука на ее талии сжалась. Мать заключила Килин в крепкие объятия. Килин давно знала, что эти редкие проявления чувств были только для виду и без свидетелей не повторялись.

Отец неуклюже чмокнул ее в щеку. В душе Килин снова вспыхнули гнев, разочарование и горечь, но усилием воли она подавила их. Долорес как ни в чем не бывало смотрела на них с широкой улыбкой:

– Так приятно встретиться с вами, мистер Делюкка. Лиам мне говорил о вас. Вы уж позаботьтесь о нашей любимой Килин.

Она излучала очарование. Джанни протянул ей руку для пожатия:

– Зовите меня Джанни, пожалуйста.

«Любимая Килин». Зря она сделала глоток шампанского, который предсказуемо попал не в то горло, заставив ее зайтись в приступе кашля. Мать взглянула на нее со знакомым раздражением, но Джанни с тревогой привлек ее чуть ближе:

– С тобой все хорошо, дорогая?

Она кивнула:

– Да.

Прикосновение его пальцев стало ласковым, и Килин ощутила странную смесь радости и благодарности. Впервые в жизни она стояла перед родителями не одна, на ее стороне был Джанни. Килин одернула себя, вспомнив, что своей целью он наметил деловую сделку и не намерен предлагать ей поддержку, которую следовало бы ожидать от настоящего мужа.

Она послала ему мрачный взгляд, но он просто поднял бровь в ответ. Опять он ее запутал.

– Дорогая, давай оставим мужчин обсуждать скучную работу. Лучше расскажи мне о планах на свадьбу, – пропела Долорес.

Килин удивленно моргнула, глядя на мать, но дала себя увести, раздраженная намеком на то, что она не могла быть частью этого разговора. Словно это была настоящая свадьба, а они с Джанни – влюбленная парочка.

– Наверное, ты имела в виду планы на нашу бизнес-договоренность?

Ее мать, оглядевшись, утащила Килин в укромный уголок. Всякое намерение изобразить родительскую нежность улетучилось, и правда выплыла на поверхность: привлекательная, но стареющая женщина недолюбливала свою дочь, которая превосходила ее в красоте.

– Что с тобой не так? Этот мужчина молод, красив и богат. Тебе могла достаться партия и похуже, знаешь ли, – раздраженно отчитала ее мать.

Килин вздохнула. Такими понятиями оперировала Долорес – богатый муж и одобрение общества. В конце концов, вокруг этих двух понятий и вращалась ее жизнь после того, как родилась Килин и стало ясно, что детей у нее больше не будет, за что Килин всю жизнь несла в себе чувство вины.

Килин решила не бередить старые раны.

– Хуже? А может, я хочу работать, заниматься семейным бизнесом и быть независимой?

Мать даже фыркнула:

– Дорогая моя, я никогда не понимала, что у тебя за навязчивая идея такая – работать без надобности? – Ее зеленые глаза подозрительно сузились. – Я надеюсь, что ты не доставишь нам проблем. Твой отец будет очень зол…

Килин решительно оборвала ее:

– Не волнуйся, мне уже сказали, что произойдет, если я откажусь.

На ухоженном лице Долорес О’Коннор не отразилось и тени вины.

– Большинство девушек все бы отдали, чтобы оказаться в твоем положении. Скажи спасибо…

Внезапно Килин ощутила приятное покалывание, одновременно с этим рука Джанни обхватила ее за талию. Она резко обернулась к нему:

– Что ты делаешь?

– Мы вместе, Килин, и все вокруг должны это знать, – пожал он плечами. – Но я могу пойти тебе навстречу. Если ты хочешь сбежать, то вот он – твой последний шанс.

Застигнутая врасплох, Килин настороженно взглянула на Джанни. В его глазах мелькнула опасная искорка. Поймав проходившего мимо официанта с бутылкой шампанского и бокалами, он взял маленькую ложку с соседнего стола и постучал по стеклу так, что мелодичный звук разнесся на весь зал. Все разом замолчали и повернулись к ним.

– Спасибо всем, кто пришел в этот вечер, чтобы отпраздновать мою помолвку с этой очаровательной синьориной. – Джанни притянул ее ближе и поднял бокал. – За мою прекрасную невесту, Килин! Я с нетерпением предвкушаю наш успешный и долгосрочный союз! – Присутствующие отсалютовали им, подняв в воздух бокалы с игристым вином. – Дорогая, ты хотела что-то добавить?

Что она могла сделать? Выйти в дверь? На мгновение она испытала сильное искушение, но краем глаза заметила насмешливую улыбку на лице Джанни. Он дразнил ее, играл с ней. Килин не позволит взять над ней верх!

– Я та, которая считает, что действия говорят о человеке громче, чем слова, – улыбнулась она, развернулась к нему и вложила весь свой гнев и разочарование в решительный поцелуй.

Глава 5

– Наконец-то. Я тебя уже полчаса ищу, – проговорил Джанни, остановившись за ее спиной. Килин, стоя у окна, смотрела на ночной Рим. – Я уже сказал, что не буду тебе мешать, если ты решишь уйти.

Она хмыкнула:

– Будто ты дашь мне спутать все свои грандиозные планы.

Джанни пожал плечами, сохраняя равнодушный вид, но она заметила его напряжение.

– Уверен, я смог бы найти другую возможность и обойтись без помощи твоего отца, но ты права: я не позволю тебе все испортить.

В порыве разочарования Килин снова развернулась к окну – нет, она не позволит этому человеку довести себя до слез!

– На том снимке в кабинете твоего отца ты выглядела очень счастливой.

Килин моргнула, удивленная резкой сменой темы разговора. Она медленно повернулась снова, скрестив руки на груди.

– Что ты себе представил, Джанни? Что фотография была сделана любящим отцом? Все было совсем не так. Фотография сделана на фазенде в Андалусии, я приехала туда с подругой, и нас сфотографировал один из тренеров. Отец увидел этот снимок у меня на телефоне и настоял, чтобы я его распечатала. Он висит у него в кабинете не потому, что ему нравится любоваться обожаемой дочерью, а потому, что он предпочитает делать вид, что мы – нормальная, любящая семья.

– В юности я много времени проводил на виноградниках, – вдруг сказал Джанни.

– Да?

Он кивнул:

– Раньше я ездил на Сицилию с дедушкой, чтобы собирать виноград. Там я и узнал о вине все, что знаю сейчас.

Пока Килин пыталась прогнать непрошеные фантазии о мускулистом полуобнаженном Джанни за работой, он добавил:

– Я куплю тебе фазенду и заведу целую конюшню лошадей, если ты захочешь.

Его предложение привело ее в ярость: он просто использовал другую тактику, чтобы заставить ее сделать так, как хотелось ему.

– Я хочу работать, Джанни, хочу, чтобы со мной считались, хочу место в совете директоров «О’Коннор», мое законное место. Вот чего я хочу, и, мне кажется, мои желания не вписываются в твои представления о послушной жене.

Ответа не требовалось – все вернулось на круги своя. Он уже взялся за ручку двери, но в последний момент обернулся:

– Кстати, я решил перенести нашу свадьбу на неделю раньше.

Килин охватил гнев. И как она могла хоть на мгновение проникнуться к нему симпатией!

– Зачем ты так поступил?

Джанни ухмыльнулся:

– Я могу делать то, что мне нравится, поэтому ровно через неделю мы будем мужем и женой.

Она крепко обхватила себя за плечи:

– Твое стремление жениться на мне по-настоящему лестно.

– Я не так жесток, чтобы убеждать тебя в обратном. – Он повернулся и вышел из номера.

Килин тяжело дышала, сердце стучало как бешеное. Чертов Джанни Делюкка!

Теперь ей нечего было от него скрывать, отныне они сражаются на равных. И она обязательно сорвет свадьбу, чего бы это ей ни стоило.

– Мисс О’Коннор, вы уверены, что синьор Делюкка согласился на это?

Килин сладко улыбнулась:

– О да, мой жених дал мне карт-бланш и будет очень недоволен, если его начнут беспокоить по пустякам.

Организатор свадеб, Алессандра, посмотрела на Килин с некоторым сомнением, но потом тоже улыбнулась:

– Честно говоря, синьор Делюкка меня немного пугает. Мне гораздо приятнее работать с вами.

Килин похлопала девушку по плечу:

– Понимаю вас, так что делайте, как говорю я.

До свадьбы оставалось два дня, и Килин успела довести Джанни до изнеможения нескончаемой чередой вопросов, так что в конце концов он написал ей лаконичное сообщение: «Делай что хочешь, Килин. Можешь даже надеть клоунский наряд. Главное, что свадьба состоится». Поэтому она начала вносить хаос во все, к чему он прикасался. И начала она с платья, которое он для нее выбрал, – элегантного, невероятно прекрасного. За последние несколько дней она почти не видела Джанни, потому что он был занят на работе. И Килин это полностью устраивало. Она по-прежнему часто вспоминала их страстные поцелуи, но успокаивала себя тем, что Джанни еще пожалеет, что принудил ее к этому браку.

Джанни снова выругался, в третий раз безуспешно пытаясь застегнуть запонки. Dio! Он остановился и перевел дыхание. Что, черт возьми, с ним случилось? Можно подумать, что он нервничает, словно влюбленный жених перед свадьбой!

Ему уже сообщили, что Килин О’Коннор находилась в отеле, по-видимому, занятая подготовкой. Значит, она не покинула страну. Может, не зря он дал ей карт-бланш? В конце концов, что она могла натворить прямо у него под носом? Справившись с запонкой, Джанни бросил взгляд на часы и снова обругал себя. Он слишком рано собрался. Можно подумать, что он с нетерпением ждал увидеть Килин. Нет, конечно, он хотел как можно быстрее заключить этот брак, чтобы наконец объединить силы с «О’Коннор».

Когда кто-то постучал в дверь его номера, он был даже рад отвлечься. На пороге стоял его напуганный помощник, держа в руках местную газету. Молодой человек прокашлялся и начал:

– Вы сегодня говорили с мисс О’Коннор?

Джанни сразу похолодел:

– Нет, а что?

Помощник передал ему газету, на первой полосе которой огромными буквами значилось: «Невеста Делюкка меняет место проведения свадебной церемонии с „Харрингтон“ на „Чатсфилд“».

Ему потребовалась всего секунда, чтобы понять, что произошло. Килин за его спиной ухитрилась изменить место проведения брачной церемонии, воспользовавшись соперничеством между владельцами отелей.

Джанни, подавив вспышку гнева, мрачно сказал:

– Передайте моему водителю, пусть подаст машину.

Килин это так просто с рук не сойдет. Но сначала нужно сделать ее своей женой.

* * *

– Ну где он, черт возьми?

Килин пыталась обуздать явное волнение, слушая вопросы отца о местонахождении ее, по-видимому, отсутствующего жениха. У нее голова шла кругом от осознания собственной дерзости, невзирая на укол совести: все-таки она поставила отель «Харрингтон» в неловкую ситуацию, когда отменила заказ на бронирование зала под свадебную церемонию и банкет. Но эту возможность нельзя было упустить! Джанни явно выступал за скромное, сдержанное мероприятие в «Харрингтон», поэтому Килин ухватилась за шанс превратить свадьбу в богатую и роскошную феерию к немалому восторгу «Чатсфилд», чьи владельцы всегда были рады взять верх над своими конкурентами.

К тому же одна из школьных подруг Килин, с которой они вместе учились в гимназии-интернате в Ирландии, Орла Кеннеди, в настоящее время состояла в браке с Антонио Чатсфилдом, отпрыском знаменитой семьи, так что для разрешения ситуации потребовался один-единственный телефонный звонок.

Первоначально ожидалось сорок гостей, но теперь за место в богато украшенном бальном зале отеля «Чатсфилд» боролись не менее сотни человек. Цветов было столько, что хватило бы на открытие магазина.

– Ну?

Низкий голос Лиама заставил ее вздрогнуть. Килин попыталась изобразить на лице крайнюю тревогу.

– Я не знаю, отец! Может быть, он передумал.

На минуту ей стало стыдно. Вероятно, Джанни совершенно не осведомлен о последних событиях?

Ее отец побледнел, и Килин пристально уставилась на него. Неужели ему действительно так важен этот брак? Но прежде, чем она успела хорошенько об этом задуматься, раздался стук в дверь, и в комнату вошла Алессандра.

Ее прежде омраченное беспокойством лицо расплылось в улыбке, и Килин обомлела, услышав ее следующие слова:

– Жених прибыл. Прошу, займите свои места.

Килин чувствовала, что краска схлынула с ее лица. Нет, это ей снится, все должно было пойти совсем не так! Она намеренно уведомила об изменениях всех, кроме Джанни. Откуда он мог узнать? Килин, брошенная невеста, вызовет всеобщее сочувствие, а он поймет, что она задумала, когда уже будет слишком поздно. Но он приехал. Она едва ощутила, как отец крепко взял ее под руку и проговорил:

– Ну наконец-то. Я знал, что он не сбежит.

Килин была слишком поражена, чтобы заметить, что лицо отца снова приобрело привычное выражение. Заиграл свадебный марш, гости затихли. Кто-то набросил на ее лицо фату и впихнул в руки букет. А потом дверь открылась, и отец повел ее вперед.

Джанни чувствовал, что Килин идет рядом с ним. Когда они остановились перед регистратором этой гражданской церемонии, он все еще был слишком зол, чтобы посмотреть на нее, но в конце концов он повернул голову, и его глаза расширились при виде ее.

Непонятно почему, но он ожидал, что на ней будет то элегантное свадебное платье, которое он для нее выбрал, но увидел крошечное кружевное одеяние, едва ли доходившее до середины бедра, открывая ее голые ноги на всеобщее обозрение. Прозрачные рукава и кружевной вырез лифа открывали взору каждый соблазнительный изгиб ее тела.

Рыжие волосы ниспадали вниз блестящей волной, короткая фата закрывала лицо, но сквозь прозрачный материал он мог видеть, что она бледна и смотрит прямо перед собой. Краем глаза он уловил какое-то движение, посмотрел вниз и увидел, что она сжала пальцы до белых костяшек, а ее руки дрожали мелкой дрожью.

Джанни догадался, что она, очевидно, в шоке из-за того, что он сорвал ее планы, поэтому быстро кивнул регистратору, разрешая ему начинать церемонию. Упускать такой момент было бы огромной ошибкой. Он безжалостно прогнал все воспоминания о том, на какие ухищрения шла Килин, пытаясь показать, что она не желает этого союза. Он едва успел предотвратить катастрофу и избежать скандала в печати, а со своей мятежной женушкой он поговорит потом.

Килин шла по проходу, ей так и не удалось сорвать свадьбу, и осознание поражения едва не подкосило ее.

Когда они появились в банкетном зале на свадебном приеме, все разразились приветственными криками и аплодисментами, но Джанни повернулся спиной к персоналу отеля и гостям и, бросив: «Дайте нам минутку, пожалуйста», взял Килин за руку и увлек в небольшой альков рядом с балконом.

Килин повернулась к нему, едва держась на ногах от пережитого, и уставилась на него широко открытыми глазами. Неужели она только что обменялась обетами с этим человеком?

Джанни был мертвенно-бледен, и Килин мимоходом отметила, что ощутила прилив волнения, впервые увидев его за столько дней.

Когда он заговорил, его акцент показался ей более четко выраженным, чем раньше:

– Неужели ты воображала, что прямо сейчас сумела бы сыграть роль несчастной, брошенной невесты, проливающей крокодиловы слезы, пока местные газетенки предвкушали завтрашние громкие заголовки?

Килин открыла было рот, но поняла, что от нее не ждали ответа.

– Если ты собиралась показать им ту же актерскую игру, свидетелем которой был я, когда мы впервые встретились, то они бы раскусили тебя в считаные секунды, – сказал Джанни с ядовитой насмешкой в голосе.

Килин охватил запоздалый гнев. Ощущение того, что она оказалась в худшем своем кошмаре, растаяло, и она выпалила, тыча в него рукой, все еще сжимающей букет.

– Ну ты же меня не раскусил! Так что, возможно, мне бы это сошло с рук! Я бы улизнула!

Джанни недовольно сжал губы.

– Ты теперь никуда не денешься, Килин. Из этого отеля мы выйдем вместе, рука об руку, как муж и жена.

Он поднял ее руку на уровень глаз, и платиновое кольцо начало переливаться в свете огней. Он продемонстрировал ей аналогичное кольцо на своей руке:

– Видишь? К лучшему или худшему, но ты станешь mia moglie[1].

Созерцание обручальных колец вызвало двоякое впечатление, которое нельзя было полностью назвать отвращением. Она поклялась не идти по стопам своей матери, которая вышла замуж по расчету. И вот результат: она выходит замуж. Внутри Килин закипала немая ярость. Джанни выцарапывал из нее ответы, не давал времени подумать.

Она еще не успела сообразить, что происходит, как он взял ее за подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза. Его взгляд был твердым и решительным.

– Чем быстрее мы закончим с церемонией и станем настоящими супругами во всех смыслах, тем лучше.

Килин затаила дыхание, и волна возбуждения прокатилась по ее телу, вызывая необычные ощущения между бедер. Никогда она не будет лежать на спине, открыв ему всю свою уязвимость. Она многое от него скрывала, в том числе свои невинность и страх перед мужской силой.

– Мечтай больше, Делюкка! Я не лягу с тобой в постель.

Он лишь самоуверенно улыбнулся в ответ:

– На твоем месте я бы не был так уверен.

Он с небывалой легкостью провел рукой по ее спине и притянул ее ближе, обнимая за талию и прижимая нежное тело к своему возбужденному достоинству.

Она чувствовала всю силу его возбуждения, и ее тело моментально вспыхнуло огнем желания. И где теперь ее страх? Она легко ляжет в постель с этим мужчиной, несмотря на тот ужас, который пережила.

– Я уже говорил тебе, что у меня строгие моральные принципы, поэтому наша свадьба будет не только на бумаге.

Килин уже открыла было рот, чтобы возразить ему, но внезапно он заслонил свет и впился в ее губы страстным поцелуем. Всего несколько секунд ушло на внутреннюю борьбу, и ее губы начали отвечать взаимностью. Потом – Килин даже не поняла, как это произошло, – она укусила его за нижнюю губу, и он отскочил, грубо ругаясь.

На губе проступили капли крови, и Джанни языком проверил, насколько она повреждена. Килин с замиранием сердца смотрела на его невинный жест. Он бы смеялся до потери пульса, если бы узнал, как она неопытна.

– А вот что имела в виду я. – Ноги дрожали, и Килин не могла сформулировать свою мысль.

Он снова слизнул кровь, и его глаза потемнели, отчего ей стало тяжело сосредоточиться на том, почему она его укусила.

– А теперь послушай меня, дорогая. Не следует выпускать когти, если ты не готова к последствиям. Я бы очень хотел показать тебе, насколько ты ошибаешься, но не могу игнорировать сотню гостей, ожидающих нас за этой дверью. Так что в другой раз.

Он взял ее за руку и открыл дверь. Джанни замер в дверях, заслоняя собой все пространство. Он так быстро повернулся к ней, что у нее на секунду даже закружилась голова. Если до этого он выглядел раздраженным, то сейчас на его лице была написана ярость.

– Какого черта здесь делают старые «дружки» моего отца?

Сердце ушло в пятки от его вопроса, и она нервно сглотнула. Звонок его матери был рискованным шагом, но в тот момент она не задумывалась о последствиях.

– Ну… я… Я звонила твоей матери, чтобы убедиться, что никто не остался без приглашения.

Глаза Джанни стали настолько черными, что их можно было бы сравнить с обсидианом. Огонь быстро сменился льдом. Она не знала, на что он мог быть способен, но внутри была уверенность, что он ее не обидит. По крайней мере, физически. Хотя, казалось, он был готов задушить ее на месте.

– Никогда больше не вмешивай мою мать, ты поняла? Не используй ее для своей вендетты, Килин.

Его голос звучал слегка приглушенно, и напряжение, звучащее в нем, прокатилось по всему ее телу. В нем слышались опасные нотки, и Килин вдруг поняла, что может оказаться по другую сторону баррикад.

Через несколько бесконечно длинных часов гости начали разъезжаться – его мать была в числе первых отъехавших, потому что покидала свой дом только в случае крайней необходимости. Джанни все еще кипел от злости и неудовлетворенного сексуального желания.

Как Килин посмела так воспользоваться ситуацией, чтобы досадить ему?

Кровь забурлила в жилах, когда он понял, кто еще был приглашен на торжество. Знакомые лица в шрамах и порезах из криминального прошлого его отца – люди, закаленные огромным жизненным опытом.

Только глупец мог подумать, что он смог бы уйти далеко от их общества. Их присутствие на свадьбе стало для него холодным душем, он будто услышал за спиной насмешливый голос отца: «Так ты теперь стал слишком правильным, чтобы водиться с нами?»

Он уже мысленно перебирал будущие заголовки газет: «На свадьбе Делюкка вновь знакомые всем лица… Сын идет по стопам отца?»

С облегчением он заметил, что большая часть друзей его отца уже уехала.

Но один из них все еще заставлял его нервничать – Джанни мог лишь беспомощно наблюдать, как тот что-то энергично рассказывает гостям, которые явно были увлечены этой беседой.

Килин старательно избегала его после недавнего разговора. Во время обеда она почти сидела на коленях находящегося рядом человека, лишь бы оказаться подальше от него и уйти от беседы.

Куда бы он ни шел, она начинала двигаться в противоположном направлении, как будто они – полюса магнита. И Джанни знал, в чем дело. До того как она его укусила, он почувствовал, как ее тело поддается искушению и открывается ему навстречу, – она хотела его.

И его желание становилось от гнева лишь сильнее. Возможно, в другой ситуации он мог бы сдержаться, но сейчас не мог оторвать глаза от ее округлых форм, подчеркнутых нелепым платьем. Руки чесались схватить Килин и наслаждаться ее телом до тех пор, пока не утолит жажду ласки зверь, проснувшийся в его душе. Первобытные чувства не давали покоя.

Извинившись перед гостями, он пересек комнату и подошел к своей жене. Она стояла к нему спиной и заметно напряглась, когда он заключил ее в свои крепкие объятия.

Как он и ожидал, она постаралась вырваться, но Джанни лишь сильнее ее сжал. Он даже улыбнулся, стараясь держать свое либидо и тело под контролем, пусть даже ненадолго. Скоро он останется наедине с кусачей женушкой и приручит ее раз и навсегда.

Гости начали расходиться с понимающими улыбками. Килин повернулась к нему. На ней все еще была надета фата, хотя и сидела слегка криво. В руках Килин держала бокал вина, щеки подозрительно покраснели.

Он взял вино и поставил на стол, строго отчитав ее:

– Не люблю, когда женщины много пьют на публике.

– Тогда не следовало на мне жениться, – прошипела Килин, – но никогда не поздно подать на развод.

Джанни выпрямился, глядя на нее, и в его груди что-то кольнуло. Она не была пьяна, он мог это четко определить по глазам. Килин была неотразима. Злилась, но оставалась потрясающе красива: огромные зеленые глаза и пухлые губы, жаждущие поцелуев. И он хотел ее поцеловать. Но не здесь.

Он обуздал свое либидо. Скоро – это дело пары часов – она будет его и, наконец, подарит ему наслаждение и умиротворение, которого он лишился, согласившись на эту аферу. В предвкушении плотского удовлетворения, которое сможет смыть остатки злости, он сказал:

– Никаких разговоров о разводе. Пора ехать, mia amata[2].

– Куда?

Несмотря на все прилагаемые усилия, желание захлестнуло его волнами, и он улыбнулся.

– В медовый месяц, конечно. Не могу дождаться момента, когда ты станешь моей.

Глава 6

Джанни не дал Килин времени переодеться и под многочисленные вспышки камер папарацци прямо в платье и фате затолкал ее в ожидающий их возле отеля лимузин. Джанни занял свое место на задних сиденьях вместе с Килин, и машина медленно влилась в загруженный поток машин.

Весь вечер она, как последняя трусиха, избегала мужа, опасаясь его ярости. В глубине его темных глаз горел огонь, и она невольно ощущала твердость его губ и вкус поцелуя. Ее также терзало чувство вины за смелость, с которой она подговорила его мать пригласить всех тех людей, хотя эта кроткая и добрая женщина предупреждала, что Джанни это совсем не понравится. Так что теперь она чувствовала себя вдвойне виноватой. Почему Килин спокойно пошла к алтарю? «Почему ты не развернулась и не убежала?» – терзал ее внутренний голос. Килин отбросила в сторону охватившее ее чувство неизбежности.

Внезапно она осознала, что сидит смирно, глупо зажав в руках букет невесты.

– Надо было его выкинуть, – нехотя произнесла она.

Джанни забрал у нее букет и открыл окно. Машина остановилась на светофоре, неподалеку от которого стояла группа туристок, изучавших карту города.

– Синьорины! – крикнул им Джанни.

Девушки подняли на него глаза, и Килин увидела, как изменились выражения их лиц, когда туристки поняли, кто их только что окликнул. Килин не смогла удержаться и закатила глаза.

– Ловите! – вновь крикнул Джанни и бросил букет, который поднялся высоко в воздух, а потом плавно опустился в протянутые руки одной из девушек.

Джанни спокойно нажал на кнопку, чтобы окно вновь закрылось. Килин от шока открыла рот. Он насмешливо посмотрел на нее, когда машина тронулась с места.

– Разве по традиции не жених должен бросать букет?

Килин ответила ледяным тоном:

– Нет, не жених. Но на этой свадьбе было мало места традициям.

– Не переживай, – тихо прорычал Джанни, – у меня есть все намерения превратить этот брак в самый традиционный!

Ее дыхание сбилось при взгляде на Джанни.

– Нам нужно это обсудить. Ты же не ожидаешь всерьез, что мы…

– Я всерьез полагаю, что этот брак будет настоящим и продлится долго. И чем раньше ты это осознаешь, Килин, тем лучше для тебя.

Она скрестила руки на груди, хотя и понимала, что это выглядит глупо. Со злостью она сорвала фату с головы и поморщилась, потому что шпильки зацепились за волосы. Когда Джанни протянул руку в попытке ей помочь, она отстранилась и зашипела.

– Все в порядке, я сама справлюсь. С каких это пор ты решил заключить настоящий и долгий брак? – гневно спросила она, продолжая вытаскивать шпильки из прически.

– С тех пор как этот брак стал основой для продвижения бренда «Делюкка» по всему миру, а вдобавок я получил жену, которую хочу больше, чем любую другую женщину. – Ярость Джанни не уступала ее собственной.

Щеки Килин предательски вспыхнули, и она готова была сдаться, а в голове все еще звучали его слова: «Жену, которую хочу больше, чем любую другую женщину».

Она почувствовала, что стена внутри ее предательски рушится. Она посмотрела в окно и заметила, что они приехали на аэродром, где их уже ждал вертолет.

– Куда мы летим? – решила уточнить она, чтобы отвлечься от его слов.

– На мою виллу в Умбрии. – Казалось, Джанни поборол свой гнев. – На неделю. Она расположена достаточно уединенно, так что сможет удержать тебя от глупых выходок, и мы узнаем друг друга получше и положить начало нашему долгому и счастливому браку.

Сарказм в его голосе на пару секунд выбил Килин из колеи.

– А там есть башня? – едко спросила она. – Тогда бы ты меня там запер и с полной уверенностью мог назвать этот брак тюрьмой.

Он слегка улыбнулся:

– Какое развитое воображение. Рабство, тюрьма, что у тебя на очереди?

Килин с трудом сдерживала порыв, чтобы не удушить его прямо на месте. В этот момент он вышел из машины, лишив ее возможности что-либо сделать. Водитель открыл ее дверь и галантно остановился, поджидая.

Насупившись, она вышла, все еще сжимая в руке фату. Джанни вытащил из багажника два небольших чемодана и понес их к вертолету. Килин неохотно последовала за ним.

– А где остальные вещи?

– Их уже заранее отправили. – Забравшись в салон, Джанни беззаботно откинулся в кресле.

Килин пробормотала что-то под нос насчет власяницы, но он сухо ответил ей:

– Я бы никогда не надел на тебя нечто грубое вроде власяницы, Килин. На тебе я хочу видеть только шелк и атлас.

Килин бросила на него сердитый взгляд, отгоняя предательское желание увидеть лицо Джанни, когда она выйдет к нему в сексуальном шелковом белье:

– Неандерталец!

Он только улыбнулся в ответ, но Килин не могла не заметить скрытых ноток гнева. Видимо, он все еще не мог забыть, как она чуть не сорвала их свадьбу… и пригласила дружков его отца.

Он по-джентльменски протянул ей руку, и она устало посмотрела на него.

– Полет из Рима в коротком свадебном платье и на каблуках будет тяжелым, Килин.

Признавая неизбежное, она подала ему руку и приняла помощь, чтобы забраться в вертолет. Когда он застегивал ремни, его руки быстро скользили по ее телу, как будто она уже принадлежала ему. Возможно, на бумаге, но не в самом важном смысле – не телом и душой. Она поклялась себе, что он никогда не завладеет ею. Тогда по меньшей мере у нее будет официальная причина для развода – отсутствие консумации брака.

Джанни забрал у нее фату:

– Не думаю, что она тебе еще понадобится, правда?

Не дожидаясь ответа, он закинул ее назад, к сумкам. В кабине появился пилот и тепло поприветствовал Килин. Казалось, он не был удивлен, увидев нелепо одетую невесту в качестве пассажира. Джанни закрыл дверь и перебрался на соседнее с пилотом кресло.

– Надень их. – Он подал ей наушники.

– Так точно, сэр! – Она приторно-сладко улыбнулась ему.

Только когда он начал переговариваться с пилотом и подвинул несколько переключателей, она поняла, что он будет вторым пилотом. Лопасти вертолета зажужжали, и родившееся в ней восхищение сменилось страхом, как только машина оторвалась от земли и, накренившись, поднялась в сумеречное небо.

Это был первый полет на вертолете, и колени Килин затряслись от страха. Она посмотрела вниз и увидела расстилавшийся под ее ногами Рим.

– Справа ты можешь увидеть Колизей. – Голос Джанни звучал в наушниках.

Килин уже смотрела на него, затаив дыхание, – Колизей был невообразимо красив в свете прожекторов. Джанни продолжал указывать ей на достопримечательности, и Килин молчала, пораженная новым опытом, с одной стороны, и заботливостью Джанни – с другой.

Он остановил импровизированную экскурсию, как только они вылетели за пределы Рима. Килин не могла заставить себя не смотреть на его темные волосы и широкие плечи. Это была всего лишь вежливость, ничего более, и ей не стоило ожидать большего после такого эмоционального дня.

Проблема была в том, что на мгновение Килин почти поверила, что они настоящие молодожены, отправляющиеся в медовый месяц. И ей это понравилось.

Во время посадки Килин вновь ощутила страх. Было слишком темно, и она не могла видеть, куда они приземляются. Вертолет коснулся земли, почувствовался легкий толчок, и лопасти замолкли. Наступила оглушительная тишина.

Джанни открыл ей дверь, и во рту у нее пересохло: его короткие волосы были растрепаны, галстук болтался, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Он протянул руку. Килин не стала сопротивляться и оказалась в его сильных объятиях.

Джанни попрощался с пилотом и повел ее к припаркованному неподалеку джипу. Погрузив чемоданы в багажник, он сел за руль. Килин заметила, что ключи были в замке зажигания, значит, это его частная собственность.

– Где мы сейчас? – чувствуя подбирающийся ужас, спросила она.

– Недалеко от городка под названием Монтефалко, к югу от Перуджи. – Джанни старался не отвлекаться от дороги.

– А-а.

Они остановились около входа на шикарную виллу. Двери распахнулись, и в круг света попала маленькая пожилая женщина, одетая в черное. Джанни вышел из машины и тепло поприветствовал ее поцелуями в обе щеки. Женщина забрала у него чемоданы и пошла в дом, вдогонку Джанни ей что-то крикнул. Она засмеялась в ответ, и у Килин волоски на теле встали дыбом при мысли, что Джанни мог что-то сказать о своей жене.

Ей совсем не понравился тот факт, что она не может понять смысл их разговора и поймала себя на мысли, что собирается выучить итальянский. Стоп! И о чем она только думает? Ее брак не продлится долго, так что ей незачем учить язык!

Джанни направился к дверце машины, но Килин вышла быстрее, чем он смог к ней прикоснуться. Пожилая женщина вернулась.

– Килин, познакомься с Лючией Сабрезе, моей домоправительницей.

Хорошие манеры заставили Килин подойти, принять протянутую в знак приветствия руку и улыбнуться. Женщина не должна страдать из-за ее ненависти к Джанни.

Джанни объяснил виноватое выражение лица домоправительницы.

– Она не говорит по-английски, но надеется, что ты будешь здесь счастлива. Я уверил ее, что все будет именно так.

Женщина отступила назад и сделала приглашающий жест. Не оставалось причин, чтобы медлить.

Килин вскрикнула, когда Джанни поднял ее на руки.

– Ты что делаешь? – спросила она сквозь стиснутые зубы, а сердце, к ее позору, забилось быстрее, когда он прижал ее к своему торсу.

Джанни даже не запыхался, поднимаясь по ступенькам с Килин на руках.

– Лючия ожидает этого от нас, – прошептал он, – она ценит традиции. Разве ты не знаешь о древней итальянской традиции переносить невесту через порог, поскольку она уходит из отчего дома не по своему желанию? Так ее просто затаскивали в новый дом.

Килин фыркнула, когда Джанни преодолевал последние ступеньки:

– Мог бы не утруждать себя этим.

Они пробирались по темному коридору.

– Еще один плюс – так я доберусь до нужной нам комнаты быстрее.

Наконец он опустил ее на пол и открыл дверь в огромную спальню с романтической подсветкой. В центре стояла широкая кровать с балдахином и темно-красными простынями – это была комната чувственной страсти, комната для влюбленных.

Килин обернулась и наткнулась на грудь Джанни. Она подняла голову и увидела решительность на его лице. Он положил руки ей на плечи и повел обратно в комнату, ногой закрывая за ними дверь.

Ее сердце колотилось в груди, а кровь бежала по венам в невероятном ритме.

– Джанни, нам нужно поговорить, пожалуйста. – Она моргнула, и в голове прозвучали ее недавние слова: «Да у меня была куча парней».

– Забавно, но время разговоров прошло. – Он снял пиджак, бросил его на стул и потянулся к галстуку.

Килин нервно сглотнула.

– Не стой там, mia moglie, снимай платье.

Она не шевельнулась, и Джанни холодно добавил:

– Сейчас же!

Он сорвал галстук и принялся за рубашку, постепенно обнажая великолепную грудь. Он был невероятно мужественным. Паника всерьез охватила Килин.

Джанни издал рык нетерпения и, бросив возиться с рубашкой, подошел к ней. Он смотрел на нее с неприкрытым желанием.

– Знаешь, как это платье дразнило меня весь день? – хрипло сказал он.

Килин покачала головой, завороженная силой, исходившей от него. Он протянул руку и погладил кружево, заканчивающееся на ее ключице. Дыхание Килин сбилось, соски затвердели и ладони стали влажными.

– Я едва мог сдерживаться, глядя на это платье. Ты специально его надела, чтобы меня спровоцировать? Даже при том, что хотела избежать свадьбы? Может быть, – продолжил он задумчиво, – мне следовало сразу применить обратную психологию. Если бы я послал тебе это платье, то ты бы непременно надела другое. Знаешь что? Мне это даже больше нравится – оно подчеркивает все, чего я сейчас хочу.

Килин стояла не дыша и ощущала нежные прикосновения Джанни к ее коже под тонким кружевом.

– И чего же ты хочешь? – прошептала она.

Их глаза встретились.

– Секса, Килин. Я хочу заняться любовью со своей прекрасной женой.

Джанни нежно провел пальцем вниз до верхней части лифа, и тонкое кружево платья мгновенно порвалось, как масло под напором горячего ножа.

Джанни задействовал вторую руку и разорвал остальное кружево. Килин стояла перед ним теперь в тонком слое подкладки без бретелек, и лишь на руках оставались кружевные рукава. Если бы ее не охватили волна тепла и легкий шок, то она бы заметила всю эксцентричность своего образа.

Джанни осмотрел ее сверху вниз, задержавшись на груди, едва удерживающейся в лифе. Внезапным откровением для Килин стало полное осознание факта, что она хочет его, она хочет заняться с ним любовью. Как же они дошли до этого так быстро? Она поняла, что, даже имея сейчас другой выбор, все равно бы не ушла. Она вся горела, и лишь его пламя могло ее успокоить.

Килин поняла, что сама его к этому подтолкнула. Он явно не был настроен романтически. И, хотя ее возбуждение требовало чувственного продолжения, Килин знала, что должна честно во всем признаться.

Игры закончились. Перед ней стоял возбужденный альфа-самец, требующий свою самку, и Килин видела, что выпуклость в его штанах уже готова приступить к бою. Часть ее пришла в восторг от этой мысли и даже молила отдаться ему. Но она не могла. Не так. У нее недостаточно опыта, чтобы соответствовать его настрою.

– Килин, dio, помоги же мне! – прорычал он.

Страх прокатился волной по Килин, оставляя после себя нотку желания.

– Дело в том, что я не была с тобой честна.

Он молчал пару секунд, а потом разразился невеселым смехом:

– Честна? Принцесса, боюсь, ты бы не узнала честность, стой она прямо перед тобой!

От этих слов Килин мысленно сжалась. Этот человек ненавидел ее, он женился на ней потому, что она была его пропуском к расширению и укреплению бизнеса. И вот она дрожит перед ним, как девственница в первую брачную ночь. «Может быть, потому, что ты и есть девственница», – указал ей внутренний голос.

Джанни обнял Килин за талию, прижимая к своему упругому, горячему и возбужденному телу.

– Bella, я точно знаю, к чему ты ведешь. Законченная лгунья, ты сейчас стремишься любой ценой избежать постели. Но я выиграл этот раунд и собираюсь забрать свой приз прежде, чем умру от желания.

Затем последовал безжалостный и требовательный поцелуй – столь страстный, что полностью блокировал мышление Килин. Каждая клетка ее тела стремилась к нему, забыв об осторожности.

Когда его руки принялись за молнию на ее спине, здравый смысл взял верх над страстью. Она прервала поцелуй и оттолкнула его обеими руками.

– Нет! – резко крикнула она.

Джанни смотрел на нее, готовый в любую секунду сорвать с нее остатки одежды.

– Мы должны остановиться, ты должен остановиться. – Ее губы едва двигались. Она попятилась и сделала глубокий вдох. – Я никогда этого не делала. Я девственница!

Джанни молча смотрел на нее, и на его лице читалось недоверие, за которым последовала череда чувств – насмешка, презрение и отвращение. Он тоже попятился. Килин почувствовала небывалое унижение, чувствуя себя обнаженной перед его насмешками.

– Джанни, подожди…

– Баста, Килин. – Он поднял руку, обрывая ее на полуслове. – Я не хочу больше ничего слышать. Достаточно для меня твоей лжи и притворства. Просто иди спать, черт тебя подери!

Потом он просто повернулся и вышел, дверь неожиданно мягко закрылась за ним. Килин молча смотрела на дверь в полной темноте. Казалось, даже обрывки кружева на полу смеялись над ней.

Она постаралась унять дрожь. Казалось, что мозг оцепенел от избытка эмоций, шока и усталости. Смутно осознавая, что делает, она скинула туфли и дернула за молнию на спине. Сбросив с себя платье, забралась на кровать и завернулась в роскошное одеяло. Мысленно она закрылась от внутренних голосов, выкрикивающих упреки, и заснула.

Утром Килин не сразу смогла сообразить, где она и почему лежит в одном нижнем белье на потрясающе мягкой кровати. Она открыла глаза и увидела роскошный интерьер комнаты, выполненный в красных тонах и заполненный антикварной мебелью.

Килин поднялась на локтях и оглянулась: шторы были задернуты, поэтому она встала и впустила в комнату дневной свет. В ванной висел халат, который она надела сразу после утреннего умывания.

В комнате был и обычный балкон, и французский. Килин тут же поспешила выглянуть наружу. От открывшегося перед ней вида перехватило дыхание – весь горизонт до края заполняли прекрасные зеленые холмы, которые напомнили о родной Ирландии.

Внезапно тишину заполнил грохочущий звук – вертолет поднялся из-за дома и быстро превратился в маленькую точку, чуть позже растворившуюся за горизонтом. Она не видела, кто был внутри, поэтому решила, что пилот полетел обратно в Рим.

Мурашки пробежали по коже Килин, когда она вспомнила о Джанни и прошлой ночи. Ей предстоит сейчас встретиться с ним лицом к лицу. Воспоминания больше походили на дурной сон, но на пальце блестело изысканное обручальное кольцо с большим камнем.

Это случилось – она обменялась с этим мужчиной клятвами в присутствии многочисленных свидетелей. Даже сейчас при этой мысли ее тело охватывало оцепенение. Зная, что в любом случае предстоит с ним встретиться, Килин вернулась в комнату и обнаружила багаж, доставленный и разложенный еще вчера. Часть одежды была абсолютно новой. Кровь вскипела в жилах, когда она подумала о Джанни, раздающем инструкции по выбору ее нового гардероба.

Килин быстро приняла душ и надела поношенные джинсы и одну из своих самых любимых рубашек. Если Джанни не понравится, что ж, ему придется к этому привыкнуть. Вот такая она, настоящая.

Когда Килин спускалась вниз, ее внезапно охватило неопределенное ощущение, что Джанни в доме нет. До этого она даже не задумывалась о его местонахождении.

Лючия появилась у подножия лестницы, она выглядела слегка взволнованной, быстро что-то говорила, дополняя свою речь жестами, указывающими на улетающий вертолет. В ее ясных глазах проглядывали беспокойство и жалость.

Джанни был в том вертолете – он куда-то улетел и оставил ее здесь. Одну. На секунду она забыла, как дышать. В животе все сжалось, и она покачнулась. Лючия взяла ее за руку, продолжая объяснять что-то на итальянском. Они направились к великолепной террасе, где уже был накрыт к завтраку стол.

Лючия суетилась вокруг нее, но все мысли Килин были направлены на поведение Джанни. Что может означать его отъезд?

Ей ужасно не нравилось чувство изолированности от мира, которое все больше охватывало ее. Она оказалась одна на этой вилле, расположенной посреди какого-то непонятного итальянского городка, беспомощная, одинокая. Она не понимала ни слова по-итальянски и теперь не знала, где Джанни и когда он вернется.

Она пыталась спросить Лючию, оставил ли он ей записку, но экономка лишь покачала головой, не понимая ее. Она виновато улыбнулась и сделала еще пару жестов, показывая, что хозяин виллы скоро вернется.

Лючия снова захлопотала возле нее, и Килин решила пойти в его кабинет и проверить, нет ли там записки. Она не нашла ничего, кроме чистых листков бумаги.

Килин с разочарованием опустилась в кресло. Может быть, все из-за того, что она оттолкнула его? Поэтому он решил оставить ее здесь одну? Так почему она не чувствует торжества и удовлетворения? На нее накатывала истерика, и Килин старалась подавить все чувства, но паника на крыльях ветра пробиралась все глубже в душу, унося ее обратно в детство.

Килин решила успокоить себя тем, что Джанни уехал ненадолго, и этому наверняка есть разумное объяснение. Потом она поднялась и начала осмотр виллы. Через час вернулась на то же место и не увидела за это время в доме ни одной живой души.

Лючии тоже поблизости не оказалось. Килин даже не подумала просто позвонить Джанни. При первой встрече он дал ей визитку со своим номером, но она не могла вспомнить, где ее бросила. В любом случае батарея ее мобильного села, а зарядку она не нашла.

Она была в полном одиночестве на этой огромной вилле, где-то к югу от Перуджи, и уходящий день не принес и весточки о возвращении Джанни. Мысленно Килин вернулась в свое прошлое, в детство, где никто о ней не заботился и не думал о ее самочувствии. Родителям было наплевать.

Медленно, но верно стены, которые она тщательно строила на протяжении долгих лет, начали рушиться. Она поклялась, что никогда не позволит этому повториться.

* * *

Джанни возвращался на виллу поздно вечером, весь день он не мог усмирить бушующий в душе гнев. Его глаза закрывались от усталости, а разочарование пульсировало в груди.

Черт бы ее побрал, эту женушку! Жену, которая вчера должна была разделить с ним постель. Весь день он боролся с соблазном остаться на ночь в Риме, но неожиданное чувство вины остановило его.

Когда он думал о Килин, то мысленно возвращался в прошлую ночь и вновь смотрел на ее нелепый наряд, горя от страсти. Как же сильно он хотел сорвать с нее платье и касаться ее нежной кожи.

А потом из ее прекрасного рта выскользнула последняя ложь. Девственница. Ха! Джанни уже давно понял, что девственницы вымерли, как птица додо. Он перестал верить в невинность с тех пор, как его шестнадцатилетняя подружка спросила свысока: «Не волнуйся, я буду нежной. У тебя же это первый раз?»

Прошлой ночью ему казалось, что он поднимается на бесконечную гору. Он был уязвимым и открытым, когда показывал свое желание, а вот Килин держала его на расстоянии и отрицала свои чувства. Дрожь отвращения пробежала по его телу. Этого было достаточно, чтобы ему расхотелось ее касаться.

Он тихо выругался, когда перед глазами появилась вилла. Огней не было видно. Внутри разгоралось раздражение, смешанное с чувством паники, что Килин могла уехать и исчезнуть.

Он вышел из джипа и пошел вверх по лестнице. Свет включен, но внутри ни звука. Почему-то Джанни чувствовал, что Килин здесь, и ему стало легче, хотя раздражение осталось.

Сняв пиджак, он направился в спальню. В комнате было темно, и на мгновение он подумал, что она спит, но потом заметил фигуру у окна.

Свет наполнил комнату, озарив сидевшую на подоконнике Килин: она поджала ноги, упираясь в них подбородком, ее волосы в диком беспорядке рассыпались по плечам. Желание настолько сильно завладело Джанни, что он готов был забыть о прошлой ночи.

Но что-то было не так. Она не двигалась. Джанни подошел ближе, отталкивая подкрадывающееся беспокойство.

– Килин? – отчеканил он.

Она медленно повернулась и посмотрела на него, отчего Джанни резко втянул в себя воздух. Она была бледной, как лист бумаги, а глаза выглядели просто огромными. Казалось, она тут же вернулась к жизни: эмоции вновь вернули румянец на щеки, а глаза загорелись, точно драгоценные камни.

Она встала и бросилась к нему, ударив его прямо в грудь, прежде чем он сделал шаг назад.

– Никогда, слышишь, никогда больше не бросай меня одну! Ты меня понял?

Джанни, не говоря ни слова, смотрел на нее. Она выглядела потерянной, а голос был полон гнева. Его отсутствие дома не просто задело ее, она испугалась.

– Я думал, что это как раз то, чего ты хочешь со дня нашего знакомства.

Глава 7

Возможно, Килин согласилась бы со словами Джанни, если бы боязнь одиночества не была ее фобией. Конечности покалывали, как будто в них втыкали булавки, и затекли от неудобной позы, в которой она провела несколько долгих часов. Рука пульсировала от удара по его груди, твердой, как сталь.

Она жаждала его увидеть. Мечтала, чтобы он вернулся, черт его побери!

– Ты ничего мне не сказал, – обвинила она его. – Ты даже записки не оставил.

– Я думал, Лючия расскажет тебе. – Его челюсти сжались.

Килин издала резкий смешок:

– На языке жестов? Я не говорю по-итальянски, а она не знает английского.

– Ты могла мне позвонить!

– Я не смогла найти твой номер, да и у телефона села батарейка. – Она изо всех сил пыталась найти этому объяснение. Потом голос стал тверже. – Весь день здесь не было ни души! Даже Лючия потом исчезла. Я была одна. Всякое могло случиться, ты не думал об этом?

– На твое счастье, я уехал лишь на один день. – На лице Джанни застыло раздражение. – И ты находишься на одной из самых роскошных вилл Италии. Здесь есть даже крытый и открытый бассейны.

Килин отвернулась, услышав его предложение саму себя развлекать. Глаза ее увлажнились, а грудь жгла мучительная боль. Она не плакала много лет, и ее родители сейчас посмотрели бы на нее с недоумением. Гнев был единственным спасением.

– Слушай… – Голос Джанни снова зазвучал раздраженно.

Она тихо оборвала его, продолжая стоять к нему спиной:

– Когда мне было четырнадцать, я поймала на вокзале такси, чтобы поехать домой на время летних каникул. Но дом был заперт. Когда я позвонила отцу, то оказалось, что он в Сан-Паулу с друзьями, и его не будет еще несколько дней. Мать была в Сент-Бартс с друзьями, поэтому они отпустили всю прислугу на неделю. Они даже не удосужились узнать, где я. – Она повернулась к Джанни, скрестив руки. – Им пришлось вызвать экономку, чтобы та позаботилась обо мне. Она, конечно, не была счастлива оттого, что ее отдых так быстро прервался, но это было уже не в новинку. Она даже не удивилась такому.

– Это случалось и раньше? – Джанни прервал ее вопросом.

Килин жестами подтвердила его догадку.

– О-о, это было самым обычным явлением, исключением стало лишь отсутствие прислуги. Когда мне было всего три года, они оставили меня с нянечками на два с половиной месяца, чтобы улететь в Америку по делам. Когда они вернулись, я даже не узнала их. Сегодня… – В груди у Килин защемило от боли, но она продолжила: – Сегодня все повторилось. Я вновь была одна. Я ненавижу это чувство, но… не делай так больше.

Джанни подошел к ней, и все следы раздражения и гнева растаяли. В его глазах была жалость, потому что Килин не могла сама с этим справиться, и в его лице она видела… понимание.

Он взял ее лицо в ладони и нежно гладил пальцами щеки. Только потом она поняла, что он вытирает ее слезы. Унижение захлестнуло Килин, и она попыталась убрать его руки, но Джанни не позволил ей это сделать.

Она хотела относиться к нему холодно и пренебрежительно, когда тот вернется, а вместо этого плачет как дитя и обнажает свои страхи.

– Нет, это не… – начала оправдываться она.

– Я не должен был оставлять тебя здесь без объяснений. – Джанни не дал ей договорить. – Суть в том, что я был безумно зол на тебя после прошлой ночи. Поэтому я решил тебя оставить и уехать одному по делам в Рим. Лючия здесь одна, потому что я отпустил всех работников в надежде на приватность во время медового месяца. Сегодня воскресенье, и Лючия ушла к своей семье, которая живет в деревне. Это было грубо с моей стороны. Ты ела сегодня? – Он резко сменил тему.

Килин на секунду задумалась, потом покачала головой, чувствуя себя подавленной. Он, наверное, считает ее королевой мыльных опер.

– Только завтракала. Может быть, мы перекусим? – Килин посмотрела на него.

– Хорошо.

Он отступил назад и взял ее за руку. Гнев Килин растворился, и теперь его место заняло более тревожное чувство.

Они добрались до суперсовременной кухни открытой планировки. Джанни направил Килин к стулу, пока сам готовил макароны с соусом пес то. Она видела, что он хорошо ориентируется на кухне.

Джанни налил ей бокал красного вина, и она стала медленно потягивать его.

– Так, значит, ты все-таки любишь вино?

Килин покраснела, быстро поставила бокал и ответила застенчиво:

– Да.

Джанни закатал рукава и снял галстук. И хотя он все еще был в черных брюках, выглядел более расслабленным, чем в их первую встречу. Верхняя пуговица была расстегнута и открывала его сильную шею. Килин поняла, что он был действительно зол, когда отправился в Рим.

Поставив кастрюльку с водой на плиту, Джанни пронзительно посмотрел на нее:

– Я полагаю, наши взгляды на детей и школы-интернаты совпадают?

Она встретилась с ним глазами – он заслужил честный ответ.

– Да, мой ребенок никогда не отправится в такие школы. – Она покачала головой.

Джанни приподнял бровь и мгновенно стал выглядеть дьявольски привлекательно.

– Что еще из прошлых наших разговоров не было правдой?

Килин поморщилась и сделала еще один глоток вина, потом жестом указала на свои джинсы и рубашку.

– Я больше люблю раздеваться, чем одеваться, – застенчиво призналась она, – и ходить по магазинам тоже ненавижу. – А что насчет тебя? Ты кажешься таким невозмутимым и правильным.

Жар охватил ее тело от мысли, что Джанни может раздеться… и остаться нагим.

К счастью, он был занят пастой и не видел взгляда Килин. Джанни поставил полные тарелки и налил обоим вина. Килин попробовала восхитительные макароны аль денте с соусом песто и закрыла глаза от удовольствия. Все было приготовлено просто и без особых изысков, но божественно вкусно.

Когда она открыла глаза, Джанни делал глоток вина. Выражение его лица нельзя было прочесть. Килин уже почти забыла свой вопрос, когда он внезапно заговорил.

– Почти все мои действия – результат одного желания. Я хочу быть противоположностью своему отцу.

Килин вспомнила его ярость при виде незваных гостей на свадьбе и замолчала.

Джанни положил вилку, а Килин не могла отвести взгляд от его сильных рук.

– Мой отец был грубым и жестким. В юности он связался на Сицилии с теми людьми и верил, что лучший способ всего добиться – это насилие и запугивание всех, включая мою мать. Я хочу доказать, что могу быть другим.

Миллионы вопросов скопились в ее голове, но она чувствовала, что Джанни уже сожалеет о собственной откровенности. Он отвернулся и снова взялся за вилку. Килин отбросила все вопросы и просто сказала:

– Твоя мать показалась мне тихой и милой.

– Она такая и есть, – поморщился Джанни. – И она отказывается уезжать из своего старого дома в Риме. Когда мой отец умер, я думал, она вернется на Сицилию. Но она не стала этого делать и настаивает на том, что дом – это святыня.

Он покачал головой. Килин знала, что он не может понять, почему женщина, с которой жестоко обращался муж, так поступает. Сама она понимала его мать, которая, возможно, все еще чувствовала нежность или даже любовь к его отцу.

Стоит взглянуть, насколько далеко она сама зашла, пытаясь что-то доказать своему отцу.

– Мне очень жаль, что я посоветовала ей пригласить тех людей. Я не понимала этого.

Джанни посмотрел на нее и наклонил голову, криво улыбнувшись:

– Представляю, как заманчиво выглядел для тебя этот скандал.

Килин вздрогнула, но промолчала.

– Я просил мать переехать сюда. Знаю, что ей здесь понравилось бы, но она отказалась.

– Здесь красиво, – прошептала Килин, вызывая у него удивление. – Знаешь, изоляция от всего мира рушит всю идиллию.

Джанни слегка поморщился и оттолкнул пустую тарелку:

– Здесь уединенно, но именно поэтому мне здесь нравится. Я никогда не задумывался, как вилла выглядит в глазах других.

Голова шла кругом, но Килин понимала, что дело не в вине – она выпила лишь каплю. Вокруг них витало напряжение, которое невозможно было передать словами. В конце концов, Джанни выиграл первый раунд – они поженились. А сейчас Килин не могла собраться с духом и дать ему отпор.

Перед ней стоял сильный мужчина, сгорающий от желания и полный скрытой угрозы. Все мысли были о вчерашней ночи, когда он приказал ей снять платье и в итоге сорвал с нее все эти кружева. Как же сильно она хотела сама сорвать это платье!

Ей нужно было поговорить с ним.

– Знаешь, насчет прошлой ночи…

Он поднял руку, обрывая ее речь:

– Не сейчас, Килин. Хватит лжи и притворства, хорошо?

– Но я не лгала о… – Она резко выпрямилась, горячо протестуя против таких обвинений.

– Это не важно, слышишь? – резко ответил он. – Давай прекратим военные действия. Хотя бы сейчас.

Сердце Килин забилось быстрее. Перемирие. Ее раздражало, что Джанни не давал ей даже шанса объясниться. Она была невероятно уязвима и хотела бы избежать этого.

– Нет, – твердо настояла она, – я должна все рассказать.

Джанни раздраженно посмотрел на нее.

Килин было невероятно тяжело быть так близко к нему и сохранять спокойствие и ясность мысли. Она встала и отошла, повернувшись спиной к раковине и сложив руки на груди. Килин закусила губу и продолжила:

– Я не лгала тебе прошлой ночью. Я девственница. У меня не было мужчин.

Он выпрямился на стуле, поджав губы.

– Ты уже забываешь свои сказки. Не запутайся в собственной лжи.

Килин оборвала его:

– Зачем мне теперь лгать? Все же сразу станет очевидно!

Кровь, казалось, схлынула с лица Джанни. Он покачал головой, явно не понимая ее.

– Тебе двадцать три, как такое возможно?

В животе Килин заныло от унижения.

– Знаю, – железным тоном продолжила она. – Одно происшествие заставило меня отказаться от секса с мужчинами.

«Кроме тебя». От этой мысли кровь побежала по венам быстрее.

– И что же случилось? – Джанни откинулся на спинку стула.

Килин не могла стоять под его взглядом и отступила назад.

– Когда мне было семнадцать, я училась в школе-интернате в Швейцарии.

– Это в той, из которой ты сбежала?

– Да, в той самой, – выдохнула Килин и продолжила: – Был выходной, и я отправилась с друзьями в красивый городок. Мы выпивали в баре, и к нам подошла компания парней. Мы все разбились на пары, но потом парень, с которым я общалась, отвел меня в уединенное место.

Килин со смущением вспоминала, как она жаждала мужского внимания.

– Мы дурачились, просто целовались, ничего такого. Потом часть друзей ушла.

– Продолжай. – Лицо Джанни посуровело.

– Я хотела вернуться к друзьям, но один из парней преградил мне путь. – Она заговорила быстрее. – Честно говоря, я не помню, что произошло дальше. Они довольно быстро со мной справились – скрутили меня и повалили на землю. Двое держали за руки и еще один за ноги, пытаясь стащить с меня топ и расстегнуть брюки.

– Dio, Килин. – Джанни выглядел потрясенным.

– Ничего не было, – быстро объяснила она. – Я кричала, чтобы они слезли с меня, одному я даже ударила по челюсти. Сотрудник бара услышал крики и нашел нас. Ребята тут же сбежали.

– Животные, – промолвил Джанни с отвращением.

– В некотором смысле эта ситуация заставила меня повзрослеть. Я сосредоточилась на поступлении в колледж, чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощной. Поэтому и закрылась ото всех.

Джанни пересек разделяющее их пространство, и сердце Килин сжалось.

– Думаешь, ты меня запугала? – грубо спросил он.

Она сняла с себя доспехи, опьяненная его близостью.

– Нет.

Джанни протянул руку и большим пальцем слегка провел по ее руке. Прикосновение было таким нежным, что легко обезоружило Килин. Весь мир вокруг исчез, и остались только они вдвоем и тепло, заполняющее весь воздух.

– Ты разрешишь мне заняться с тобой любовью, Килин?

Голова закружилась от невыносимого желания отдаться ему. Никогда она не хотела никого так сильно.

– Да, – резко ответила она.

Он взял ее за руку и повел через весь дом в спальню. С каждым шагом уверенность росла: она чувствовала, что ее место здесь, рядом с этим мужчиной.

Дверь плотно закрылась за ними, и в тускло освещенной спальне Джанни повел ее к кровати. Он остановился и посмотрел на нее. Невероятно высокий и сильный, с широкими плечами и крепкими руками. Нечто очень женское проснулось в Килин.

Джанни начал расстегивать ее рубашку, кончиками пальцев касаясь горячей кожи. Когда все пуговицы поддались ему, он стянул с ее плеч рубашку, и та, скользя, упала на пол.

Она осталась в кружевном бюстгальтере и едва не потеряла сознание, когда Джанни обхватил руками ее полные груди.

– Ты красивая, – тихо прошептал он.

– Джанни, – слабо простонала она.

– Тсс… я знаю. Мы не будем спешить.

Килин нервно сглотнула, не ожидая такого внимательного отношения от Джанни. Она медленно начала расстегивать его рубашку.

– Позволь мне, – вырвалось у нее.

Он опустил руки и наблюдал, как Килин подошла ближе и продолжила расстегивать одну пуговицу за другой, обнажая его великолепный торс.

Джанни притянул ее к себе, нежно убирая волосы с лица. Его эрекция твердо упиралась в ее живот, и Килин неосознанно хотела прижаться еще сильнее. Джанни целовал ее, одновременно расстегивая бюстгальтер.

Их губы сливались в одно целое как части одной головоломки, а языки вели умопомрачительную дуэль. Килин ласкала грудь Джанни, проводя по его упругой коже и соскам, заставляя содрогаться от нежных прикосновений.

Джанни прекратил поцелуи и немного отошел назад, чтобы посмотреть на нее. Килин смутилась и хотела закрыться руками, но Джанни остановил ее:

– Dio, как ты красива!

Он коснулся рукой ее чувствительных сосков и поиграл с ними пальцами, так что те затвердели.

– Джанни, – прошептала она в муке страсти.

Их обоих опьяняло чувство близости, унося все дальше в вихре страсти.

Он сел на постель, все еще держа ее за талию, и теперь она стояла между его ног. Он стал нежно обводить языком и покусывать ее соски, и Килин едва не задохнулась от нахлынувшего наслаждения.

Колени слегка подогнулись от его ласки, и он сильнее обнял ее за талию. Не зная, куда деть руки, Килин запустила пальцы в его шелковистые волосы, прижимая Джанни к себе.

Он протянул руку к ее джинсам, расстегнул кнопку и потянул молнию вниз, стягивая их по стройным ногам. Затем принялся за трусики. Она помогла ему, отбросив их ногой в сторону вместе с последними остатками стеснения.

Она хотела быть обнаженной, не оставляя никаких барьеров между ними. Он быстро встал, и Килин занялась его брюками, расстегивая ширинку и ощущая возбуждающую выпуклость.

Брюки упали на пол, и он переступил через них. Теперь его наготу прикрывали лишь боксеры, и, следуя слепому женскому инстинкту, Килин пробежала пальцами по длине его мужского естества, облаченного лишь в тонкую материю. Джанни вздрогнул от ее прикосновения.

Он тяжело дышал. Килин посмотрела на него – щеки пылали румянцем, и черты лица стали более резкими. Она на мгновение почувствовала трепет, подумав о своей невинности, но тут же расслабилась. Он знает. Он не причинит ей боли.

Джанни потянул ее на кровать, она упала на него, и они слились в одно целое. Ее голая грудь прикасалась к крепкой мужской груди Джанни. Он перевернулся, и Килин теперь лежала на спине, ощущая неведомую до этого боль между бедер.

– Нетерпеливая gattino[3], – улыбнулся он.

Его руки ласкали ее грудь, и каждый нерв кричал от удовольствия. Джанни медленно опустил голову и начал терзать ее жадным поцелуем.

Он дразнил ее сладостной мукой, осыпая поцелуями нежное тело. Горячим языком он обвел ореол ее сосков, и Килин едва держалась на краю блаженной пропасти. Она застонала и прижалась к нему, моля о большем. Ее руки скользили по его напряженному телу в попытке сохранить остатки здравомыслия.

Но Джанни был безжалостен: его руки ласкали ее живот, и пальцы уверенно двигались между бедер, потом он нашел центр ее желания, и Килин замерла от необычных ощущений. Не осознавая, что делает, она развела ноги в стороны, открываясь навстречу его ласкам. Пальцами он проник внутрь ее, двигаясь настойчиво, но нежно. Напряжение внутри росло, и Килин прикусила губу, стараясь заглушить рвущиеся наружу крики.

– Ну, что же ты, cara… Я не хочу, чтобы ты сдерживала себя.

У Килин не было шансов в этой схватке – Джанни сводил ее с ума, вводя в ее лоно два пальца и одновременно лаская клитор. В его опытных руках она кричала от удовольствия, пока он не довел ее до края блаженства. Ее губы вслепую искали его губы, чтобы слиться с ним воедино и разделить потрясающие ощущения. Она обняла его, глухо рыдая от испытанного ею впервые оргазма.

Джанни был охвачен пламенем и изо всех сил старался сдержать свою страсть. Килин все еще сжимала его пальцами, пульсируя в мощном оргазме. Он чувствовал, как ее зубы впились в его плечо, но эта острая боль приносила ему лишь удовольствие. Ее прекрасные груди прижимались к нему, и Джанни сам не понимал, как ему удалось сдерживаться так долго. Лишь один взгляд на ее прекрасное обнаженное тело доводил его до края, она была самим воплощением Венеры с идеальными пропорциями и соблазнительными изгибами. Сама женственность.

Наконец-то ее тело расслабилось, и она откинулась назад, смотря на него невидящим взглядом.

– Тебе было хорошо, gattino?

Только что удовлетворенная его лаской, она лишь томно прошептала:

– Что значит «gattino»?

Джанни улыбнулся, понимая, что с первого взгляда на нее он ждал именно этого момента – она была в его объятиях. Он убрал волосы с ее раскрасневшегося лица.

– Это переводится как «маленькая кошечка».

– Мне нравится, – застенчиво улыбнулась она, и в его груди стало тесно.

Джанни немного сдвинулся, и глаза Килин расширились, когда она почувствовала его эрекцию. Как будто в ответ на его немые мольбы, она стала изучать его член рукой, доводя разгоряченного мужчину до исступления.

– Он не сломается. – Джанни стиснул зубы.

Килин прикусила нижнюю губу и сжала руку, нежно держа его член. Ее застенчивость напомнила Джанни о тех мерзавцах, которые напугали ее, и как ужасно все могло закончиться. Воображение рисовало отвратительные картины, и он поспешил стереть их из головы – из мыслей их обоих.

Он сгорал от желания оказаться внутри ее, иначе кончит прямо тут, выставив себя на посмешище. Он убрал руки Килин и переместился наверх. Теперь он лежал у нее между ног, пристроив свой член у входа в ее горячее тело. Большим пальцем он начал обводить ее клитор, возбуждая ее:

– Я хочу тебя, mia bella.

Она посмотрела на него своими огромными глазами и просто ответила «да».

Внутри его что-то взорвалось. Он никогда не испытывал такого желания по отношению к женщине. Но, прежде чем он это осознал, его орудие уже ворвалось в тесные глубины ее тела, доставляя ему немыслимое удовольствие. Лицо Килин побледнело от шока, а мышцы яростно сомкнулись вокруг его достоинства.

В ее глазах было еще что-то помимо боли. Страх… Звериный страх. Внезапно он понял, как она его воспринимает.

Он вышел из нее, дрожа от напряжения.

– Нет, – яростно прервала она его, когда шок уступил место решимости. – Не останавливайся.

Джанни восхищала ее смелость.

– Все в порядке. Мы сделаем это по-другому.

Он перекатился на спину и показал Килин, как оседлать его.

– Что ты делаешь? – В ее голосе чувствовалась неуверенность.

Она упиралась руками ему в грудь, а Джанни держал ее за талию:

– Я думал, что так будет проще. Ты же на мгновение испугалась меня, я прав?

Килин прикусила губу, не желая в этом признаваться, но потом кивнула:

– Немного, но все прошло. Знаю, что ты не обидишь меня.

– Так ты не будешь чувствовать угрозы… и сможешь сама контролировать темп.

Она выглядела безумно соблазнительно, волосы были взъерошены и в живописном беспорядке падали на плечи. Джанни аккуратно сдвинул ее, направляя на свою эрекцию.

Повинуясь женскому началу, она медленно опустилась на его возбужденный член. Ее тело вздрогнуло, когда эрекция вновь оказалась внутри, и Джанни стал успокаивать ее, от избытка эмоций смешивая итальянский и английский вместе. Килин беспорядочно гладила руками его грудь, вбирая его возбужденное достоинство все глубже и глубже, и Джанни чуть не взлетел к звездам от небывалого наплыва ощущений.

Оба тяжело дышали. Потом медленно Килин начала двигать бедрами, исследуя свое тело. Он чувствовал, как ее тело приспосабливается к нему и получает свое первое удовольствие.

Джанни притянул Килин к себе, и теперь ее грудь двигалась в такт, ударяясь о его упругое тело. Пот увлажнил их кожу. Джанни ласкал ее клитор, врываясь все глубже и сильнее.

Губами он нашел ее сосок и потянул за него, заставляя Килин стонать от удовольствия.

– Джанни, я хочу…

Он отпустил ее грудь и посмотрел в лицо. Ее глаза помутнели, а щеки горели огнем, – они вместе наслаждались неустанным танцем страсти.

– Чего ты хочешь? – Его голос был хриплым.

– Боже мой, я хочу тебя!

Необъяснимое удовлетворение ее ответом заставило его двигаться быстрее, чтобы доставить обоим удовольствие. Их губы встретились, а тела слились воедино в чувственном движении, которое столкнуло их в пропасть блаженства, где они утонули в бездонном океане страсти.

Килин никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой. Ее тело слегка дрожало от пульсирующей с невероятной скоростью по венам крови, и лишь спустя некоторое время сердцебиение замедлилось до нормы.

Она не знала, что такое – слиться с кем-нибудь воедино, но Джанни преодолел ее сопротивление. Килин почувствовала нечто большее, чем просто физическую связь. Ей было тяжело все расставить по местам, но она вспомнила заботливое поведение Джанни – он моментально распознал ее страх и дал возможность контролировать секс и тем самым преодолеть свои комплексы.

Он все еще был внутри ее и когда перекатился на бок, Килин с трудом преодолела желание сжать бедра, чтобы любимый мужчина не мог пошевелиться.

Теперь он лежал рядом с ней, и Килин устало закрыла глаза, как трусиха.

– Я сделал тебе больно?

Она не хотела открывать глаза. Как он мог такое подумать?

– Нет, мне не было больно.

Он убрал влажные волосы, прилипшие к ее щекам.

– Хорошо. – Его улыбка была немного напряженной.

Он притянул ее к себе, и снотворный эффект от занятий любовью взял над ней верх, отгоняя все лишние мысли – об их отношениях, о его улыбке и о том, что пряталось за этим его напряжением.

– Спи, Килин, – нежно прошептал он.

Едва он успел это произнести, глаза Килин закрылись, перенося ее в царство сна.

Глава 8

Джанни осторожно выпустил из объятий спящую Килин и поднялся с постели. Он прошел в ванную, снял презерватив и тщательно вымыл руки. Только потом рискнул посмотреть в зеркало. Он почти ожидал увидеть изменения, которые произошли в его душе, но… все было по-прежнему. Джанни казалось, что кто-то перетряхнул его мир с ног на голову, а потом резко вернул все обратно. Ничего не изменилось, но теперь выглядело совсем иначе.

Джанни не хотел размышлять на эту тему, признав лишь, что это был самый удивительный секс в его жизни. Он быстро вернулся в комнату и вытащил из ящика спортивные брюки.

Как зачарованный, он подошел к кровати и взглянул на распростертую Килин. Ему не терпелось вновь коснуться ее, почувствовать ее вкус и ощутить дрожь, охватывающую ее тело на пике наслаждения. Dio… может быть, в следующий раз у него хватит сил дождаться ее оргазма.

Он еще не оправился от новости, что она была девственницей. В нем проснулась потребность защитить ее, которую раньше он ощущал только по отношению к матери.

Рыжие волосы Килин в беспорядке рассыпались по подушке. От ресниц на щеку падала тень, а губы казались слегка надутыми. Его тело мгновенно напряглось при мысли об этих пухлых губах.

Переборов желание лечь рядом, он вышел из комнаты и направился в кабинет, чтобы сделать глоток спиртного и смыть с себя это странное чувство.

Джанни был потрясен, когда вернулся из Рима и нашел ее в таком состоянии. Сначала он думал, что это лишь женская хитрость, теперь же он знал правду и ругал себя за эти мысли. Все дело в глубоком и травмирующем опыте ее прошлого.

Он знал, как мало любви она получила от родителей, но никогда не мог представить последствий такого пренебрежения. Даже сейчас его сжигала жалость к Килин… и злость на ее родителей.

Его взаимоотношения с ней вышли из-под контроля. Ему казалось, что все будет намного проще и спокойнее. Жена, которую удовлетворит ее богатство и статус, поможет ему создавать хорошую репутацию и сама справиться со своими проблемами, оставив ему его заботы. Жена, которая бы никогда не спровоцирует его на необдуманные поступки – но он улетел в Рим, чтобы убежать от нехарактерного для себя поведения.

Джанни никогда не устраивал жарких сцен, выходя из себя. Он поклялся, что не станет выяснять подобным образом отношения с женой. И вот он стоит здесь, переполненный смешанными чувствами по отношению к Килин. Он думал, что запер эти эмоции под замок после смерти отца.

Его брак был лишь деловой сделкой. Следует и напомнить об этом Килин. Она была девственницей, и меньше всего он хотел стать для нее романтическим идеалом, потому что был первым. Он никогда не даст ей такой романтики.

* * *

Килин проснулась и нахмурилась, чувствуя, что все изменилось. Она лежала обнаженной на кровати. Мышцы болели, а между ног было влажно. Тогда она вспомнила, что случилось, и волна тепла нахлынула на нее. Она открыла глаза, но рук, согревающих ее, не было.

Кровать была пуста.

Она прошла в ванную и с интересом заглянула в зеркало. Ее глаза казались огромными и удивленными, рот выглядел опухшим, лицо слегка покраснело от щетины Джанни. Она вспомнила, как его тело пульсировало глубоко внутри ее. Так глубоко, что она не могла сдерживаться. Она и представить не могла, что секс может быть настолько потрясающим!

Она надела халат, висящий на двери в ванной, и вернулась в комнату. Сейчас все встало на свои места – это не было сном, она занялась любовью с Джанни… и сказала, что хочет его.

В памяти вновь всплыла его улыбка. Она была такой странной, неестественной…

Горячая волна обиды омыла ее до самых пяток. Она была девственницей, чистой и неопытной. Для нее секс был потрясающим, а для Джанни – лишь очередным скучным занятием любовью. На душе стало еще тоскливее, когда она вспомнила свои мольбы об освобождении, а он в тот момент терпеливо толкал ее к краю блаженства и, наверное, жалел, что согласился на этот брак.

Он был таким нежным, и Килин становилось еще хуже от этой мысли. С одной стороны, ей хотелось сжаться в маленький комочек, а с другой – немедленно его увидеть и убедить, что прошлая ночь была удивительной.

Она не нашла его в соседних спальнях и уже испугалась, что он опять оставил ее одну. Тогда она спустилась по лестнице и увидела лучи света, льющегося из-под двери кабинета. Ей стало легче. Килин толкнула дверь и увидела его – с обнаженным торсом и взъерошенными волосами он хмуро смотрел в свой компьютер.

Он поднял глаза.

– Привет. – Килин неподвижно стояла у двери.

Джанни откинулся в кресле, открыв ее взору широкую грудь. Килин почувствовала горячую пульсацию между ног.

– Привет, – ответил он.

Он был одет в спортивные брюки и выглядел невероятно сексуально.

– Работаешь? – слегка застенчиво спросила она.

Неужели он хотел как можно быстрее сбежать от нее?

– Проверяю дела.

Он встал, и у нее во рту пересохло. Ее тело как будто пробудили от глубокого сна, и теперь оно реагировало на каждое его движение.

– Как ты себя чувствуешь?

Черт его побери за такую заботливость! От этих слов Килин показалось, что ему было ужасно скучно в постели с женой-девственницей.

Надев маску беспечности, она продолжила разговор:

– Хорошо, даже прекрасно. – Паника взяла верх, и Килин, не думая, произнесла: – Я хотела поговорить с тобой.

Джанни нахмурился и скрестил руки на груди:

– Я тоже, говори первая.

Килин расслабилась:

– Знаешь, прошлой ночью мне было хорошо.

Он взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза:

– Хорошо? Это все, что ты можешь сказать?

Килин показалось, что только что он выдернул ковер у нее из-под ног.

– Ну, а что ты хотел мне сказать?

Джанни отпустил ее подбородок и отступил на шаг назад, тихо ругаясь.

– Я думал, что заслужил более красочное описание секса, чем просто «хорошо». Я почувствовал, как твое тело сотрясал оргазм.

Она покраснела и пожалела, что завела этот разговор.

– Ну, может быть, и заслужил. Хорошо, это был отличный секс. – Она развела руками: – Откуда мне знать? Это был мой первый раз!

Он подошел ближе.

– Поверь мне, cara, – мягко прорычал он, – у меня никогда еще не было такого потрясающего секса.

Килин не ожидала подобной откровенности.

– Никогда?

– Нет, – покачал он головой.

Она нервно сглотнула, услышав его признание.

– Может быть, все из-за того, что я была девственницей?

Джанни нашел под халатом ее обнаженную грудь и начал нежно ласкать. Ее дыхание тут же ускорилось, и огонь желания потек по венам.

– В следующий раз будет еще лучше, mia moglie. – Он вновь покачал головой. – И во все последующие разы.

Моя жена… В этих словах звучал некий триумф, и, повинуясь инстинкту, Килин ударила его по руке и одернула одежду. Она и так слишком открылась ему прошлой ночью, но эмоции не заставят ее забыть о реальности.

– Ничего не изменилось, Джанни. Я все еще не желаю быть здесь.

– Ты никогда не сдашься? – Он опустил руку, и лицо его потемнело.

– Я не знаю, как можно сдаться. – В ее груди больно кольнуло.

Джанни отвернулся. Она смотрела как его широкая спина плавно переходила в стройные бедра. Килин пришлось подавить в себе желание прикоснуться к нему. Он резко повернулся, и она покраснела, отгоняя эти мысли.

– То есть ты не хочешь помочь семейному бизнесу?

«Сосредоточься»! – кричал ее внутренний голос, но, глядя на Джанни, она буквально забывала обо всем.

– Конечно, я ценю семейный бизнес, но хочу показать себя не за счет какого-то замужества.

Джанни подошел ближе. Выглядел он устрашающе, но в Килин не было страха.

– Теперь ты моя жена во всех смыслах этого слова. – Его голос был суровым.

– Тот факт, что мы переспали, ничего не значит! – выпалила она, схватившись за отвороты халата.

Лгунья.

Казалось, Джанни сейчас взорвется.

– Почему это так важно для тебя? Из-за сделки? – Слова сами вырвались из ее уст.

Килин уже думала, что он не ответит, но потом он нервно пробежал рукой по волосам, и она почувствовала его сомнение. Он посмотрел на нее:

– Это важно, потому что я хочу искупить грехи моего отца и построить собственный бизнес.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась она. – Это не твоя вина. Он был таким, какой есть.

Джанни покачал головой:

– Я не о том. – Он вздохнул и с явной неохотой продолжил: – Мой дед и отец построили семейный бизнес на Сицилии, постепенно двигаясь в глубь страны, ближе к Риму. Мой дед гордился тем, что смог вырваться с Сицилии и обеспечить другую жизнь себе и сыну. Бабушка умерла на Сицилии, отец был тогда подростком, но уже стал частью сицилийской мафии. В Риме он не забыл о старых связях и, когда дедушка заболел и отошел от дел, стал использовать бизнес лишь для прикрытия мафиозных сделок. Это сломало деда, а мы были с ним очень близки.

Килин уже жалела, что спросила его об этом. Она не хотела знать таких подробностей из его личной жизни, не хотела сочувствовать или сопереживать ему, особенно после ночи близости.

Он пребывал в горьких воспоминаниях и не заметил немой мольбы в ее глазах.

– Целью моей жизни стал честный бизнес, которым моя семья сможет гордиться.

– Тогда мы не сильно отличаемся. Мы хотим одного и того же, но мне нужно сдаться, чтобы получить желаемое.

– Прости, Килин, но я не хочу терять такой шанс. – Выражение его лица стало еще решительнее.

– Ты не можешь быть таким безжалостным! – отчаянно воскликнула она.

Его не тронули ее слова.

– Ничто не заставит меня свернуть с намеченного пути.

Он опустил руки и подошел ближе. Она отвернулась, стараясь не поддаваться чувственному порыву. Конечно, он понимает всю силу своего обаяния и спокойно ее использует.

– Ты действительно хочешь развода? Хочешь закончить все здесь и сейчас?

Килин казалось, что весь воздух выкачали у нее из легких. Она такого не ожидала. Внутри все чувства и эмоции перемешались, не позволяя четко мыслить. Тем не менее она выдавила из себя:

– Разумеется.

Джанни долго смотрел на нее, и в его темных глазах отражалась внутренняя борьба. Он отступил назад:

– Хорошо.

– Что? – моргнула она.

– Ты слышала меня. – Его челюсти сжались. – Не хочу, чтобы ты себя чувствовала как в ловушке, Килин. Я не тюремщик. И меня не волнует тот факт, что твой отец сделал тебя частью сделки, как в Средние века. Помимо всего прочего вчера произошло неожиданное. Мы узнали, что нас влечет друг к другу.

Она не могла отрицать очевидное, по крайней мере, не после этой ночи.

– Тем не менее я не мазохист и не собираюсь жить в постоянной войне только потому, что ты не можешь повзрослеть и признать, что хочешь меня и боишься дать шанс этому браку.

– Ты… – горячо набросилась на него Килин.

Он поднял руку и холодно сказал:

– Встретимся внизу через полчаса, упакуй все свои вещи.

Килин медленно застегивала сумку, пытаясь справиться с дрожью. Земля ушла из-под ног, когда Джанни велел ей паковать чемоданы. Она почувствовала боль, словно ее опять отправляют прочь… Сначала родители, теперь он. Как будто Джанни бередил ножом старые шрамы.

На секунду она застыла в раздумье. Что она делает не так? С каких пор слова Джанни стали ее ранить? Почему она не прыгает от счастья, получив шанс на свободу? Даже если он не обещает ей сейчас развод, то явно уже готов отпустить.

В голове промелькнули яркие картины прошлой ночи, когда два сердца бились в унисон, а она кусала его плечо, как дикое животное. Скользкие от пота тела, слитые воедино, – она закрыла глаза, стараясь отбросить эти мысли. К сожалению, это не помогло.

Может быть, Джанни был прав? Неужели она ведет себя как подросток? Неужели в ней заперт бунтарский дух, которому она рабски повинуется? Действительно ли он отправит ее обратно?

Нет, он давал ей выбор. Она могла сказать, чего хочет.

Килин взяла сумку и направилась к лестнице, втайне надеясь, что Джанни закрыл дверь, он, кажется, называет это блефом?

Джанни казался абсолютно спокойным и держал в руках ключи. Когда она поравнялась с ним, он молча повел ее на улицу, где был припаркован джип. Джанни бросил ей ключи.

– Я же сказал, что не тюремщик, – ответил он на ее удивленный взгляд. – Не забудь, что здесь левостороннее движение.

Джанни выглядел чужим – вежливый и отстраненный незнакомец. Она осторожно выехала с виллы на шоссе, привыкая к левосторонней езде. Джанни заставил ее объехать вокруг виллы, и Килин впервые оценила ее размер.

Минут пятнадцать Килин ехала до небольшого сонного городка, следуя указаниям Джанни.

– Это ближайший к вилле город, где можно найти магазины и железнодорожную станцию. – Потом он показал пальцем вправо: – Там ты найдешь парк.

Килин послушно осмотрела окрестности и выключила мотор. Джанни расстегнул ремень и повернулся к ней:

– Одну из машин уже пригнали сюда, на ней я доберусь обратно.

Он посмотрел на часы, но прочесть его выражение лица было невозможно.

– Через два часа придет поезд, следующий в Рим. Я оставлю тебя здесь, и ты сама должна решить, что делать дальше. Ты можешь быть моей женой на бумаге или принять тот факт, что ты меня тоже хочешь, и попытаться извлечь все лучшее из этой ситуации. Рядом со мной.

Килин, не моргая, смотрела на него: никаких уловок или игр. Четко и откровенно.

Джанни протянул руку и коснулся ее лица, потом наклонился так близко, что их губы чуть не соприкоснулись, и остановился. Ее губы задрожали, моля о поцелуях.

– Я хочу тебя, Килин, и хочу, чтобы ты осталась. Но умолять об этом не буду.

Он отстранился и убрал руку, потом вышел из джипа и закрыл дверь. Килин смотрела ему вслед.

Джанни пересек небольшую улочку и сел в спортивный автомобиль. Как только он завел двигатель, машина сорвалась с места и скрылась из вида.

Придя в себя от шока, она вышла из джипа и отправилась в маленькое кафе неподалеку. Она проклинала его за данный ей выбор и кляла себя за правоту его слов. Он понравился ей с момента их первой встречи, но она действовала лишь себе во вред, не отдавая отчета своим действиям. Все так запутанно…

«И почему мы не могли встретиться при других обстоятельствах?» Килин шокировал ход собственных мыслей. Она ненавидела лишь связавший их насильно вместе брак, но не самого Джанни. Стены ее брони начали рушиться, он стал первым человеком, которому она полностью открылась.

Неужели она не может сама разобраться в своих чувствах и готова поддаться соблазнительным речам Джанни, который желает запереть ее на вилле и сводить с ума своими ласками?

Поезд подошел к станции, на которой уже столпились люди. Килин не сдвинулась с места. Когда Джанни спросил ее, сможет ли она сдаться, она честно ответила, что не знает, как это сделать.

Только теперь она поняла, насколько устала от этой борьбы. Она столько лет боролась за любовь и внимание близких, за уважение окружающих… Одна мысль, что Джанни готов как принять, так и отпустить ее, пугала Килин. Она мечтала получить одобрение отца, но тот отказывался от нее лишь потому, что она нежеланный наследник, именно это заставило ее искать малейшее внимание со стороны мужского пола до той самой ночи, когда она поняла, что так может потерять чувство собственного достоинства.

Впервые она трезво оценила прошедшие годы. Все, в чем она была так уверена, стало расплывчатым и неясным. В фокусе остался лишь один человек – Джанни Делюкка, и лишь от одного его имени Килин охватывало пламя страсти. Вчера ночью она вручила ему большее, чем свою девственность. Она доверилась ему, и он по кусочкам вновь собрал ее невинность, разорванную на части теми мальчишками.

Слабое пламя родилось в ее душе: возможно, этот брак не был обречен? Или она потеряла чувство независимости? Может быть, ей стоит дать шанс Джанни?

Послышался гудок поезда, и Килин вздрогнула. Вот он – час пик: она может либо побежать за поездом и продолжить борьбу или вернуться на виллу и остаться с Джанни.

Поезд покинул станцию, и внутренний голос смеялся над Килин – у нее никогда не было выбора. С момента их встречи она хотела остаться с ним. В тот момент, когда Джанни был готов ее отпустить, она захотела остаться.

Джанни с облегчением вздохнул, когда во дворе показалось облако пыли от въезжающего джипа. Поезд отбыл от станции пятнадцать минут назад, и, несмотря на внешнее спокойствие, Джанни был на грани и даже хотел позвонить пилоту, чтобы долететь до Рима и встретить там прибывающий поезд. Как он рисковал, предоставив Килин право выбора!

Она говорила, что не хочет находиться здесь, и он не мог ее насильно удерживать, иначе стал бы похож на своего отца. Ему казалось, что он силком затащил Килин в этот брак и не оставил ей места для отступления. И в тот момент, когда он пообещал ей полную свободу, Джанни вдруг понял, что больше всего на свете он хочет, чтобы она осталась с ним по своей воле.

Реальная, Килин была загадочнее, чем он мог себе представить, – каждый раз новая грань, как у хамелеона. Но в одном он был уверен: она не будет мягкой и податливой женой, как он высокомерно подумал, предлагая ей выйти за него замуж. Он понимал, что заслуживает такого отношения с ее стороны, но внутренний голос шептал, что он не сможет теперь отпустить Килин.

Джип приблизился, и Джанни смог разглядеть красный огонь ее волос и побледневшее лицо. Кровь бешеным ритмом пульсировала по венам, когда она объехала вокруг виллы и остановилась.

Он вышел ей навстречу и остановился в дверях. Килин смотрела на него настороженно, медленно поднимаясь по ступеням.

– Лючия приготовила обед. Ты голодна? – как ни в чем не бывало сказал он, забирая у нее сумки.

– Ужасно, – призналась Килин. – Утром ты собирался о чем-то поговорить.

На секунду Джанни растерялся, но потом вспомнил. Он хотел мягко намекнуть ей, что физическая близость не равна эмоциональной. Он не стал бы давать ей ложные иллюзии. Так отчего же он не хочет объяснить ей это сейчас?

– Да нет, ничего важного, – пробормотал он в ответ.

Она на секунду заглянула в его глаза, и ее чарующий взгляд засиял. С растущим ощущением легкости Джанни повел ее в патио, где уже был накрыт вкусный обед, и завел разговор на безопасные темы, далекие от бурных событий этого утра или важности возвращения Килин.

Глава 9

– Скажи мне, куда мы едем?

На этот раз за рулем был Джанни.

– Я подумал, нам не помешает развеяться. – Внезапно Джанни спросил: – Где твое обручальное кольцо?

Щеки Килин вспыхнули, когда она посмотрела на свои руки:

– На вилле, я забыла его надеть.

– Оно тебе не нравится, да? – Его глаза сузились.

– Нет, что ты. – Килин начала оправдываться.

– Я куплю тебе другое.

Килин покачала головой, размышляя о кольце, которое бы ей подошло.

– Нет, все в порядке. Это кольцо очень красивое.

– Неужели существуют женщины, которые не любят украшения? – Он сухо посмотрел на нее.

Килин нахмурилась. Джанни взял ее за руку и поднес к губам для поцелуя.

– Ты не похожа на женщин, которых я раньше встречал, Килин О’Коннор-Делюкка! – сказал он с усмешкой.

Килин почувствовала очередной удар по своей броне – двойная фамилия не вызвала у нее отвращения.

Через несколько часов Килин, забыв о приличиях и громко пыхтя, следовала за Джанни по холмистой улице потрясающего городка Монтефалко, построенного на склоне горы.

Весь вечер они осматривали десятки великолепнейших фресок в средневековых церквях в городке, который, по словам Джанни, за потрясающие виды прозвали «балконом Умбрии». К вечеру они оба проголодались и выбрали небольшой ресторан на живописной площади. Он был скрыт от посторонних глаз благодаря аккуратно подстриженным кустам, которые были украшены мигающими гирляндами. Под навесом стояли небольшие столики и стулья. К ним подошел высокий мужчина и с радушием поприветствовал Джанни, при этом бросив одобрительный взгляд в сторону Килин.

Их привели к уединенному столику, с которого открывался потрясающий вид на покатые равнины Умбрии.

– Не возражаешь, если я сам сделаю заказ? Тебе должны понравиться местные блюда.

Килин пожала плечами и надела кардиган, который до этого был завязан вокруг талии.

– Я ем почти все, кроме улиток.

Килин отгоняла от себя мысль о том, что сейчас могла быть в Риме, упиваясь чувством безоговорочной победы.

Официант налил им воды, и Килин жадно сделала несколько глотков. Джанни неотрывно следил за ней, что заставило ее смутиться.

– Что такое? У меня пот на лбу?

Джанни покачал головой:

– Неужели ты не понимаешь, насколько красива? – Он наклонился ближе. – Редкая женщина может выйти на улицу без макияжа и при этом вызывать завистливые взгляды.

– Не нужно было этого говорить… – Килин покраснела.

– Нужно, – ответил он. – Ты потрясающая.

Килин не привыкла к комплиментам. Ее мать разочаровалась, когда увидела рыжие волосы дочки, потому что сама каждый год все больше осветляла свой оттенок. Она тратила огромные деньги, чтобы избавиться от веснушек, и постоянно твердила Килин, что мужчины ненавидят ее натуральный оттенок кожи.

– Ну спасибо. – Она нервно теребила салфетку.

Килин подняла глаза на Джанни и с улыбкой ответила:

– Ты и сам не уродлив, однако.

Джанни театрально положил руку на грудь в притворном недоверии:

– Впервые слышу от тебя что-то хорошее о себе.

Килин опустила пальцы в стакан с водой и брызнула ею в лицо Джанни.

– Как будто ты нуждаешься в этом!

– Все мужчины ждут подтверждения своей привлекательности, – наклонившись вперед, прошептал он заговорщицки. – За что выпьем? – Он поднял свой бокал.

В груди Килин защемило, но она подняла свой бокал в ответ:

– За этот момент.

Его темные глаза заблестели, как будто он читал ее мысли и догадывался, почему она вернулась на виллу.

– За нас, Килин!

Она быстро сделала глоток. Ее кожа покрывалась мурашками при одном его взгляде. Во время прогулки по городу он не упускал ни одной возможности прикоснуться к ней, например, брал ее за руку, защищая от толп фотографирующихся туристов.

Она отгоняла в сторону подозрение, что Джанни хочет сделать все возможное, чтобы превратить ее в покладистую жену, о которой мечтал. Прохладное вино, словно сладкий нектар, растеклось по горлу, принося расслабление и легкое головокружение.

Джанни откинулся на стуле – в его глазах читалось торжество.

– Ты сама сказала, что мы не сильно отличаемся.

Килин хотела нахмуриться, но перед ней был самый прекрасный ужин в ее жизни: филе all dente в соусе из местного вина, а прямо напротив сидел великолепный мужчина. Желание волнами охватывало ее тело, и Килин лишь надеялась, что Джанни в данный момент не догадывается о всей силе своей притягательности.

К счастью, их разговор прервал официант, уточняя про десерт.

– Я уже наелась, – покачала головой Килин.

Джанни заказал им кофе, и она решила перевести беседу в другое русло.

– Почему ты решил купить дом именно здесь?

– Началось все с дедушки. Когда он переехал в Рим, то часто наведывался сюда, чтобы узнать побольше о вине и натуральных продуктах, а потом стал привозить сюда и меня. Это были чудесные поездки, как и редкие каникулы на Сицилии. Дед был хорошим учителем. – Его губы сжались. – Но его собственного сына мало волновали жизнь семьи и дела, я же наверстывал это упущение.

– Наверное, было тяжело видеть, что твой отец все бросил. – Килин сопереживала ему.

Джанни пожал плечами и принял бесстрастное выражение лица.

– Жаль, что Нонно не увидел плоды своего труда.

– А когда он умер?

– Мне было одиннадцать.

В том же возрасте Килин поняла, что никогда не станет частью семейного бизнеса.

– Он бы гордился тобой, я уверена, – хрипло сказала она.

Принесли кофе, и Килин сделала небольшой глоток, наслаждаясь ароматом напитка.

– А что насчет тебя? Кроме желания показать себя перед отцом, хотела ли ты стать частью семейного бизнеса?

Этим вопросом Джанни будто лез под кожу. Она неохотно рассказала ему о своей увлеченности бизнесом с малых лет и о желании участвовать в его построении.

– К сожалению, мой дедушка не был похож на твоего. Он не считал нужным передавать свои знания внучке. Все было бы иначе, родись я мальчиком.

Она никогда не показывала никому своих амбиций, но Джанни уже знал, как далеко она готова зайти в борьбе за независимость. И неожиданно все вышло вполне удачно: она сидит за ужином со своим врагом и разрешает ему давить на самые уязвимые точки.

Она не хотела открывать ему свою душу и выставлять напоказ слабости. Заверив себя, что все под контролем, она продолжила разговор:

– Я бы с радостью бросила дорогостоящую школу и стала бы работать за бесценок, чтобы начать все с нуля. Даже старалась присутствовать на деловых встречах отца, пока он не выставлял меня вон.

– Что тебя больше всего интересовало?

Сердце Килин забилось сильнее, и она с интересом посмотрела в глаза Джанни. Казалось, вопрос был искренним и без подтекста.

– Инновации и развитие. – Она нервно перебирала пальцами по чашке. – Поиск и выход на новые рынки сбыта, изучение деятельности конкурирующих компаний – это ключ к успеху, помимо проверенного временем бренда.

– Согласен. – Джанни медленно кивнул. – У О’Конноров проблемы в этой области. Ты никогда не говорила об этом отцу?

– Много раз, – горько улыбнулась Килин, – но он никогда не слушал. Мой дед был невысокого мнения о способностях женщин, и отец перенял это представление. Он был так разочарован, что у него родилась дочь.

У Джанни сердце сжалось, когда он на мгновение представил маленькую Килин с грустным личиком, в очередной раз осознающую, что для отца она является лишь разочарованием.

Как будто издалека он услышал свой голос с нотками отчаяния:

– Я бы никогда не запретил своей дочери заниматься тем, что ей нравится.

Он был удивлен собственным словам не меньше, чем Килин. Джанни никогда не думал на этот счет, пока они не затронули тему бизнеса в разговоре.

– Это хорошо. Девушка не должна чувствовать, что ее мечты недосягаемы.

Нечто нежное и хрупкое соединяло их в этот момент. Джанни посмотрел на руку Килин и резко встал:

– Пошли со мной.

– Какое тебе нравится?

Этого Килин и боялась – они были в ювелирном магазине, одном из тех, что открыты допоздна для туристов. Перед ней уже стояло несколько лотков с красивейшими кольцами, каждое из которых было изысканнее другого.

– Джанни, – тихо позвала она его, помня о внимательном консультанте, – ты не должен этого делать. У меня уже есть кольцо.

– Килин, мы не уйдем, пока ты не выберешь. – Он даже не пошевелился.

– Какой властный, – закатив глаза, пробурчала она.

По правде говоря, она сразу обратила внимание на одно колечко и теперь снова смотрела на него.

– Это? – недоверчиво спросил Джанни, проследив за ее взглядом.

– Я знаю, что оно немного кричащее, – Килин заняла оборонительную позицию, – но оно мне нравится. Простое, но в то же время изящное.

Консультант деликатно покашляла и произнесла:

– Я должна согласиться с мнением вашей жены, синьор Делюкка. Это кольцо относится к периоду арт-деко и является ярчайшим образцом своей эпохи – слегка ограненный изумруд прекрасно дополнен небольшими алмазами по обеим сторонам.

Джанни поднял руку Килин и надел кольцо на ее безымянный палец, отчего ее сердце на мгновение остановилось.

– Оно немного большое, – с облегчением выдохнула она.

Консультант поспешила заверить их, что кольцо будет подогнано под ее размер в считаные дни. Килин сняла кольцо и с волнением в груди положила его на место, сожалея, что Джанни дарит ей его не в знак любви. Не он ли несколько часов назад был готов отпустить ее?

Внезапно Килин почувствовала панику и неожиданный приступ клаустрофобии, поспешив покинуть магазин, где Джанни задержался, оплачивая покупку.

Любовь? Когда это она стала приравнивать их брак к чувствам? Она поспешила на свежий воздух и купила бутылку воды, чтобы с каждым глотком разгонять романтические иллюзии, навеянные жарким днем.

Джанни вышел из ювелирного магазина и огляделся по сторонам, заметив знакомый силуэт в тени магазина через дорогу.

Она не была влюблена в него, но она его хотела. И он купил ей кольцо? Казалось, единственной причиной покупки было ее нежелание носить то кольцо.

Она вышла на свет, и Джанни расслабился при виде ее.

– Что теперь? – спросила Килин как можно беспечнее, подавляя панику, появившуюся в душе при мысли о любви.

Взгляд Джанни упал на ее чувственные губы. Он опустил голову и прикоснулся к каплям воды, оставшимся на них. Килин вздрогнула, словно через нее пропустили разряд тока.

– Есть лишь одно место, где я сейчас хочу быть! – прорычал он, отстранившись. В его глазах, как в зеркале, отражалось возбуждение. – И это совсем не многолюдная улица.

Килин лежала в объятиях Джанни и лениво ласкала рукой его широкую спину. Пот охлаждал их доведенные до пика страсти тела. Килин чувствовала себя как в раю, щекой прижимаясь к его упругому телу. Она знала, что он еще не спит.

Килин умирала от желания задать ему один вопрос и сейчас, скрываясь в темноте, могла это сделать.

– Джанни? – Она немного приподняла голову.

– Хм… – В ответ она услышала невнятное кряхтенье.

– Почему ты не в мафии, как твой отец? – Она говорила полушепотом. – Как ты избежал этого?

Она почувствовала напряжение в его теле.

– Все хорошо, ты не должен отвечать, – поспешила заверить его Килин.

Джанни долго молчал, и она решила, что перешла черту дозволенного, и он не ответит.

– Я не ввязался в мафию, потому что видел, как жила в постоянном страхе моя мать, да и мой дед тоже. Однажды он выступил против одного из приспешников отца, и его избили. Отец ничего тогда не сделал.

– Джанни… – Килин вновь подняла голову.

– Я никогда не смотрел на эти события со стороны. Сейчас я понимаю, что отец не позволял мне приближаться к своим темным делам, он сознательно держал меня на расстоянии – сначала рядом с дедушкой, а после смерти Нонно стал враждовать со мной и заставил меня презирать его.

– Может быть, он делал это специально, – тихо прошептала Килин, – потому что, он не хотел, чтобы ты шел по его стопам. Возможно, он сам был в какой-то мере в ловушке.

Джанни не ответил. Сердце Килин сжалось при мысли о юном Джанни, гордом и справедливом, который защищал свою мать и обещал себе не быть похожим на отца.

– Иногда я боюсь, что его жестокость есть в моей душе, – заговорил он снова, – и придет тот день, когда я не смогу ее сдерживать, несмотря на все усилия.

Килин не хотела верить его словам, она поднялась выше и легла ему на грудь.

– Да ты и мухи не обидишь!

– Ты едва меня знаешь.

– Я достаточно тебя знаю. – В ее словах чувствовалась твердость. – Жестокость не передается по ДНК. Ты рос рядом с тираном, лишь поэтому ты ищешь в себе его черты.

Джанни переместился наверх, показывая свое превосходство в силе. Теперь он нависал над ней в темноте комнаты. Килин в ответ обвила руками его шею, преисполненная чувствами.

– Ты меня не напугаешь.

Джанни покачал головой – Килин понятия не имеет о тьме, которая иногда появляется в его душе. Тем не менее на сердце стало легче и спокойнее.

Только сейчас он осознал, что отец всегда, всегда о нем заботился и держал его подальше от своих темных начинаний. По традиции сыновья мафиози шли по их стопам.

Впервые он почувствовал, что открыт для другого человека и жадно впился губами в губы Килин.

Неделя медового месяца быстро подходила к концу, и Джанни ни разу за это время не возвращался в Рим, хотя и чувствовал необходимость своего присутствия на фирме. Но желание остаться на вилле и заняться любовью со своей женой было гораздо сильнее. Он посмотрел на лежащую рядом Килин, изнеможенную и соблазнительную. Он взял неделю отпуска, чтобы провести ее с женой – подарить ей чувство безопасности и узнать поближе. Проблема заключалась в том, что теперь он не сможет так легко оставить ее здесь одну и вернуться к делам.

Его отъезд разрушит нежное и хрупкое чувство, возникшее между ними. Джанни долгое время отталкивал мысль о том, что его тянет к тихой семейной идиллии.

Персонал виллы уже вернулся с каникул и возобновил свою повседневную работу. Когда Джанни не был рядом с Килин, то пытался сосредоточиться на планах по благоустройству виллы: он хотел разбить новый виноградник и построить конюшни, даже звонил по этому вопросу своему другу Джио Корретти на Сицилию и слышал, как во дворе смеялись и играли дети. У Джанни появилось странное чувство, новое и чуждое ему.

Он ничего не говорил Килин, чувствуя, что тем самым может выдать свои чувства к ней, и уверял себя, что постройка конюшни не имеет ничего общего с ее страстью к верховой езде. Он уже возил ее на местную конюшню, и они провели целый день верхом. Ее чистая и неподдельная радость была заразительна, и он почти силой отвез ее обратно на виллу под ее веселый смех. Впервые Джанни увидел Килин такой же счастливой, как на том фото, в офисе ее отца.

Это важное решение основывалось на желании сделать все возможное, чтобы вилла стала ее домом.

«А где она сейчас?» – нахмурился Джанни. Он нашел ее в саду рядом с кухней, где она вместе с Лючией сажала растения. Они сидели спиной к нему, поэтому он мог незаметно наблюдать за их действиями. Килин стояла на коленях и вытирала пот со лба.

– Buondìa, buongiorno, buonanotte… – повторяла она на ломаном итальянском.

– Bene, molto bene. – Лицо Лючии сияло.

– Grazie mille, – улыбнулась Килин.

Джанни задержал дыхание, услышав урок разговорного итальянского от Лючии. Земля под его ногами зашаталась. Словно почувствовав его присутствие, Килин оглянулась с улыбкой.

Она быстро поднялась, открывая его взору длинные стройные ноги в коротких джинсовых шортиках и потрясающие изгибы тела, подчеркнутые симпатичным топом. Соломенная шляпа берегла нежную кожу ее лица от солнца.

Джанни почувствовал жгучее желание никогда не покидать этот дом, лежать в ее объятиях, найти успокоение на ее груди.

– Почему ты так смотришь? – Она остановилась перед ним и склонила голову.

Не дожидаясь, пока ее зеленые глаза прочтут слишком многое в его душе, Джанни схватил ее за руку и потащил к вилле. Когда дверь спальни закрылась за ними, они хищно впились друг в друга, снимая разделяющую их тела одежду. Вскоре они слились в одном бесконечном столкновении двух начал.

Джанни медленно приходил в себя, все еще находясь в глубинах Килин. В такие моменты он с трудом мог заглушить внутренний голос, кричавший изо всей мочи: «Какого черта со мной происходит?!»

Утром, едва показались первые лучи солнца, Джанни оставил спящую Килин одну в кровати. Его тело не знало отдыха, хотя и было физически пресыщено. Даже утолив голод, он чувствовал непреодолимую жажду страсти, что приводило его в замешательство.

В кабинете он сразу принялся за работу. Компьютер пестрел непрочитанными сообщениями. Прежде чем прочитать почту, он открыл верхний ящик стола и посмотрел на небольшую бархатную коробочку, которую доставили вчера. Изумруд переливался в красивом кольце, которое Килин выбрала в ювелирном магазине. Казалось, оно высмеивало его самонадеянность за то, что он небрежно выбрал первое кольцо, за фарс в самом начале их знакомства, за то, что он не смог сразу оценить ее врожденные стиль и грацию.

Он все еще не отдал его. Нечто непонятное ему самому сдерживало его от этого шага. Казалось, это кольцо придаст их отношениям новый смысл.

Глубоко вздохнув, он вернул коробочку на место и поднял трубку, слушая сообщения на автоответчике – мир внезапно перевернулся и со всем присущим ему сарказмом начал смеяться над ним.

Наконец он положил трубку. Мысли с бешеной скоростью проносились одна за другой, и лишь жгучее чувство предательства вернуло его к реальности. Эта женщина подарила ему свою невинность в попытке убедить его в своей преданности и чистоте. Но все было ложью.

Отец всегда говорил, что в этой жизни можно доверять лишь самому себе. Мафия преподала ему хороший урок, показав всю жестокость этого мира, где родной брат мог в любой момент выстрелить в спину. Семья? Верность?… Это сказки для дураков.

С того самого момента, как Джанни увидел фотографию Килин на лошади, он стал вести себя как полный идиот. И теперь он мог потерять все.

Однозначно она была виновна: Килин играла с ним с самого начала, и он влюбился в нее. С невероятным коварством она отвлекла его от дел и в итоге соблазнила его, чтобы он не понял, что творится вокруг.

Разве она не призналась ему, что готова на все ради своего отца? Она вырвала его из привычного мира, чтобы он не следил за новостями.

Он сделал всего один звонок, и чувство гнева и ужасающей злости наполнило его сознание, превращая сердце в лед. Ее огонь страсти привел его в серьезную ловушку, из которой ему еще только предстояло найти выход.

– Приготовьте в течение получаса вертолет, я уже еду.

Килин проснулась со странным чувством дежавю – громкий рокот нарушил тишину комнаты. Она лежала обнаженная поперек широкой кровати. Одна.

Вчера Джанни притащил ее наверх и был абсолютно безжалостен в своем стремлении доставить ей неземное удовольствие. Вновь и вновь она молила о пощаде.

Звук приближался, и Килин нахмурилась. Ритмичный рокот… вертолета! Она похолодела от ужаса. Нет, Джанни не сможет вновь так поступить.

Она соскочила с кровати, на ходу надевая шорты и футболку, и тут же помчалась вниз по лестнице. Килин успела увидеть, как вертолет поднимается в воздух, унося с собой две темные фигуры, в одной из которых она безошибочно узнала своего мужа. На мгновение Килин охватила паника: неужели что-нибудь случилось?

Но Джанни даже не взглянул вниз, и машина, слегка накренившись влево, исчезла за горизонтом. Он ушел, даже не попрощавшись, как и тогда, только на этот раз у него не было причин для гнева.

Подавив приступ тошноты, она проследовала в кабинет Джанни в поисках записки. Но там ничего не было. Возможно, она не заметила ее в спальне, но там тоже было пусто.

В этот раз ей было немного проще, потому что вокруг были люди. Тем не менее работники никогда не смогут унять в ней чувство одиночества.

Время медленно ползло, и от Джанни не было ни единого звонка. Чувство доверия к нему, возникшее за последние дни, начало рушиться, как бетонные блоки под воздействием стихии.

Она улыбнулась Лючии, которая хлопотала, накрывая завтрак на стол. Повторяя ей заученные за последние дни слова, она чувствовала себя невероятно глупо. Чем она занималась все эти дни? Обманывала себя, стараясь думать только о маленьком счастье в этом доме? Хотела убежать от реального мира, спрятавшись в прекрасном мираже?

Ее терзало смутное сомнение, что Джанни выполнил свой план, соблазнив ее и заставив поверить, что она будет счастлива в браке.

На улице стемнело, но от ее мужа не было и весточки. Неужели он решил, что уже достаточно времени уделил своей жене и вселил в нее ложное чувство уверенности в нем?

Весь день Килин боролась с искушением позвонить Джанни, полагая, что он должен сделать первый шаг и объясниться.

Теперь же она кипела от гнева и чувства беспомощности. Нет, она больше не будет беспомощной!

Лючия легла спать, и Килин постаралась узнать, когда будет ближайший поезд в Рим. Джанни не удастся заставить ее тихо отсиживаться в сельской глубинке в ожидании его возвращения. Стоя под горячим душем, она едва сдерживала захлестнувшие ее эмоции.

Слезы текли по щекам, сливаясь с горячей водой, грудь вздымалась в рыданиях. Не в силах сдерживать боль, она выключила душ и посмотрела в зеркало – на нее взирала Килин с опухшими от слез глазами. Наконец ей пришлось признать истину, с которой отчаянно боролась весь день: она полюбила Джанни.

Она влюбилась в мужа, который никогда не будет любить ее. Сегодняшний день доказал это.

Она так и не вынесла уроков после всего, что с ней произошло. Вся ее линия обороны пала под взглядом его черных глаз.

Все это время Джанни лишь играл с ней: доказывал свое превосходство, безжалостно подчиняя ее своим желаниям и стремлениям. Его цинизм не знал границ. Всю прошлую неделю он галантно ухаживал за ней лишь для того, чтобы потом с самой высокой скалы сбросить ее вниз.

Теперь в глазах Килин застыло отчаяние. Неужели она настолько жалкая? Как она могла влюбиться в человека, который не давал ей и шанса на ответные чувства?

Она знала, что делать. Пора закончить эту шараду и расставить все точки над i. Забыв о своих сокровенных желаниях, она пойдет дальше, потому что нет ничего хуже неразделенной любви.

Глава 10

Когда Килин сошла с поезда в Риме, в ее душе все еще горел гнев. Нужно было похоронить все свои слабости и не позволить Джанни понять, как ей больно.

Она поймала такси и назвала адрес офиса Джанни. Швейцар Лоренцо узнал ее и спросил:

– Синьора Делюкка, мне доложить вашему мужу о вашем прибытии?

– Он в офисе? – нервно спросила она.

– Да, – кивнул дворецкий.

– Тогда сообщите. – Она выдавила из себя вежливую улыбку.

Двери лифта открылись, и она ощутила долгожданную прохладу кондиционера.

Лифт остановился, и перед глазами предстал Джанни, лицо которого выражало крайнее недовольство.

– Что ты здесь делаешь?

На мгновение Килин растерялась от неожиданности. Он был в ярости, но почему? Это она должна злиться! Неужели он сердится из-за того, что она покинула место своей ссылки?

– Мне казалось, ты обещал больше не бросать меня так.

– Избавь меня от трогательных историй, Килин, – усмехнулся Джанни. – У меня нет на них времени.

Килин вздрогнула от негодования и нажала на кнопку лифта, останавливая закрывающиеся двери.

– Что ты сказал?

– Ты слышала меня. – Тон Джанни был ледяным. – У меня нет желания сейчас с тобой разговаривать. Возвращайся в Умбрию или сразу прямиком в ад, мне плевать! Неужели ты подумала, что я захочу иметь с тобой дело?

Джанни отвернулся и собрался уйти, но Килин вышла из лифта и догнала его:

– Что, черт возьми, все это значит? Это не я улетела утром на вертолете, даже не попрощавшись!

Джанни обернулся, и Килин вдруг заметила, что он не побрился и был небрежно одет.

– Чтоб тебя, О’Коннор! Хочешь со всем покончить сейчас? Что ж, отлично!

Он схватил ее за руку и потащил в свой кабинет, хлопнув дверью.

Голова Килин шла кругом – неужели он так с ней обращается только потому, что она поехала вслед за ним?

Он подошел к столу и скрестил руки на груди.

– Ну, – наконец сказал он, – что ты знаешь?

Килин почувствовала себя Алисой в Стране чудес.

– Знаю что?

Джанни засмеялся, как будто она сказала очередную глупость.

– А я думал, что же ты выберешь: будешь все отрицать или примешь бой?

– Я не понимаю, о чем ты, – покачала она головой.

Джанни вернулся к столу и бросил ей газету, которая пролетела через всю комнату и упала к ногам Килин. Яркий заголовок бросился в глаза: «Компания „О’Коннор“ стала очередным банкротом»…

Килин с тяжелым сердцем начала читать статью: «… проигрался в карты… решил спасти положение путем слияния с другими компаниями… переживет ли „Делюкка эмпориум“ такой удар?»

Теперь Килин все поняла. Она вспомнила, как побледнел отец в день свадьбы, когда Джанни опоздал. Неудивительно. Она подняла глаза на Джанни, но видела лишь черную пропасть гнева, которая готова была поглотить ее.

– Поэтому ты уехал, – пробормотала она.

– Браво! – Он медленно захлопал в ладоши. – Какое острое понимание проблемы!

Килин была настолько шокирована новостью, что не обратила внимания на его сарказм. Она сжимала в руках газету.

– Я ничего об этом не знала. Ты же не считаешь, что я к этому причастна?

Это был риторический вопрос. Джанни сделал вид, что задумался.

– Позволь мне напомнить, что с момента нашей встречи ты всеми силами стремилась отвлечь меня от реального положения дел.

Килин хотела было высказаться в свою защиту, но он жестко прервал ее:

– Достаточно лжи! Мой ответ – да, я абсолютно уверен, что ты все знала. Твой отец признался, что ты играла ключевую роль в этом спектакле. С помощью брака по расчету он хотел поправить свое положение, веря, что я спасу его ради семейных уз. Удивляюсь продуманности вашего сговора. Он знал, что тонет, и ты с подобающей дочери верностью стала его спасательным кругом.

Килин ахнула от обвинений:

– Я не была в сговоре с отцом! И не лгала тебе – я не хотела выходить за тебя.

Джанни окинул ее взглядом полным отвращения. Махинации ее отца не давали ей шанса на оправдание.

– Прибереги свою речь для кого-нибудь другого. С меня хватит, Килин. Ты так хотела развода, радуйся – теперь он твой. И убирайся отсюда, не хочу тебя больше видеть.

Джанни равнодушно смотрел, как краска сбегает с лица Килин, и оно приобретает оттенок алебастра. Казалось, сейчас в его жилах вместо теплой крови течет лед. Внутренний голос настойчиво спрашивал: «Не было ли твое решение слишком поспешным?»

Он закрыл этот вопрос: со дня их встречи Килин вила из него веревки и отвлекала от дыма, пока разгорался огонь. Джанни даже не заметил, что у О’Конноров возникли крупные проблемы.

Чем дольше Килин стояла в оцепенении, тем сильнее разгорался его гнев. Джанни схватился за стол с такой силой, что костяшки пальцев хрустнули. Почему она застыла? Внутри его просыпалось нечто дикое и необузданное.

– Убирайся отсюда, Килин!

Грубые слова вывели ее из транса, вызванного шоком. Она выглядела так, будто не понимает, что происходит и что ей делать. Джанни стоял рядом, пылая яростью.

– Я уже сказала, что ты не сможешь меня запугать. Ты не похож на отца, Джанни. – Она повернулась и скрылась за дверью.

Джанни резко обернулся и уголком глаза заметил свое отражение в зеркале – искривленное гневом лицо, трясущиеся руки…

Почему она это сказала? Зачем? Что она увидела в его лице?

Она слишком много знала и в последний раз попыталась отвлечь от проблемы.

Три недели спустя

– Синьор Делюкка просил не беспокоить.

Килин постаралась держаться спокойно, получая холодный прием от сотрудников Джанни. Она даже не успела подойти к лифту, как ее остановили. И не было сомнений в том, кто дал такие указания.

Она заметила, что уволили швейцара Лоренцо, который в прошлый раз пропустил ее внутрь.

– Я подожду.

Эффектный, гладковыбритый брюнет смотрел на нее неодобрительно:

– Мисс О’Коннор, вам не следует…

– Я все еще синьора Делюкка и подожду его тут. Grazie. – Килин не смогла сдержать раздражение.

Она села в одно из мягких кресел возле секретаря, глядя на свой кожаный портфель. При мысли о встрече с Джанни ее бросало то в жар, то в холод.

Она прибыла в Рим из Дублина несколько дней назад и сегодня шла на собеседование, поэтому на ней были темно-серый костюм и туфли-лодочки.

Килин услышала, как женщина шепотом звонила кому-то, но ее речь была слишком быстрой, и Килин не разобрала ни слова. Конечно, Джанни и не думал появляться.

К ее глубокому огорчению, она никак не могла выбросить из головы время, проведенное в его объятиях. В голове постоянно появлялись картины из медового месяца, как будто бесконечно повторяющиеся кадры плохого кино. Она не могла понять, почему он так решительно обвинял ее, не имея ни одного доказательства в ее причастности ко всему этому. Он лишь доказал, что она ошиблась, и Умбрия ничего не поменяла в их отношениях.

Джанни виртуозно с ней играл – особенно хорош был его план отпустить ее, чтобы она вернулась сама.

Черт его побери, он даже представить себе не мог, что Килин чувствовала. Тем не менее она пришла сюда, потому что многим ему обязана: он помог ей разобраться с хаосом в собственной душе.

Она твердо решила, что сделает то, зачем сегодня пришла, и отправится обратно в Дублин собирать свою жизнь по бусинкам. Семейного бизнеса больше не существовало, и, к своему удивлению, Килин почувствовала себя свободной.

Секретарша начала собирать свои вещи, готовясь к уходу. В этот момент зазвонил телефон, и девушка слегка надула губы, прежде чем повесить трубку.

– Можете пройти к синьору Делюкка, он примет вас.

Килин встала и на ватных ногах пошла к лифту. Она задержала дыхание в страхе, что он вновь встретит ее у дверей.

Но на этаже было пусто. Килин подошла к двери кабинета, как вдруг та сама распахнулась, и Джанни появился на пороге. Килин, обуреваемая противоречивыми чувствами, смотрела на его подбородок, обросший небольшой бородкой. Неужели он не брился с той самой встречи? И… выглядит уставшим, или это лишь ее воображение?

– Ты ведь просто так не уйдешь, да?

– Я прошу уделить мне всего пять минут, Джанни, – покачала она головой.

На минуту он застыл в молчании, но потом, не проронив ни слова, отступил, пропуская ее в кабинет. Она не хотела долго оставаться под его презрительным взглядом.

– Я пришла, чтобы показать тебе… – Она остановилась и поправила себя. – Чтобы отдать тебе кое-что.

Джанни сел за стол, скрестив руки на груди. Килин следила за новостями и понимала, что родство с ее отцом ударило по бизнесу Джанни. Не финансово, но информационно.

Она вздрогнула, вспомнив о слухах, почему он связался с О’Коннорами – сразу все газеты заговорили о мафии.

Килин положила портфель на стол, вынула стопку бумаг. Взгляд Джанни был безразличным. Килин стойко выдержала его презрение.

– Вот подписанный контракт.

– Развод? – с надеждой в голосе спросил он. – И из-за этого ты приехала сюда лично?

– Нет. – Килин подавила вспышку раздражения. – Те бумаги я подпишу на следующей неделе. Мой адвокат изменил контракт так, что я ничего не получу.

– Что?

– Я здесь не за этим. – Она подняла руку, прерывая его. – Я отписала тебе почти шестьдесят процентов акций «О’Коннор». Этого должно быть достаточно, чтобы на рынке тебя приняли и начали с тобой вновь работать, если ты, конечно, этого хочешь.

Килин увидела в его глазах немой вопрос и поспешила на него ответить.

– Тебе, наверное, интересно, как я получила эти акции.

Он кивнул, требуя разъяснения. Она вздохнула:

– Я начала их скупать на свои сбережения, как только узнала о произошедшем. Даже убедила мать переписать на себя ее процент акций. Она никогда не интересовалась бизнесом, а отец больше не может вести дела. В нем разочаровались и теперь не примут в качестве генерального директора. Я передаю тебе все последние заказы и контакты наших клиентов.

– Зачем ты это делаешь, Килин? – Лицо Джанни оставалось каменным.

– Ты не заслужил такой пощечины от моего отца. Было нечестно втягивать тебя в проблемы компании «О’Коннор». Я знаю, что ты сможешь вернуть все назад.

Она изо всех сил боролась с эмоциями и даже бессознательно подняла подбородок вверх.

– Я поняла, что моя одержимость стать частью семейного бизнеса коренится в желании показать себя перед отцом. Он любил свой бизнес, и, в глубине души верила, что он будет любить и меня, стань я частью этого. – Она слегка улыбнулась. – Да, я жалкая, знаю. Я не потеряла интереса к бизнесу, но при этом отлично понимаю, что не смогу сама поднять его с колен. Добро пожаловать в компанию «О’Коннор», Джанни. Я действительно не знала, что происходит. Мне очень жаль, что так получилось. Ни ты, ни я не заслужили такого, мы оба были лишь пешками в махинациях отца.

Она сняла обручальное кольцо и положила его на стол поверх бумаг, потом взяла портфель и быстро пошла к двери. Взялась за оцинкованную ручку, но не смогла просто уйти.

– Я знаю, что этот брак для тебя был всего лишь сделкой, очередным деловым контрактом, но в Умбрии я чувствовала нечто большее. Ты просто пытался заставить меня дать этому браку шанс, но я поверила в будущее – и ошиблась. В любом случае ты дал мне понять, что я могу быть сильной и все выдержать. Никогда бы не подумала, что потеря наследства сделает меня счастливее.

Килин развернулась, вновь нашла рукой дверную ручку и вышла. Она навсегда покидала Джанни в поисках своего пути.

Джанни с глубоким удивлением смотрел на закрытую дверь. Ему это приснилось? Действительно ли сейчас приходила Килин и подписала бумаги по передаче семейного бизнеса ему? Бизнеса, из-за которого он и вступил с ней в фиктивный брак?

Он посмотрел вниз и увидел пачку бумаг и обручальное кольцо. Нет, этот цветочный аромат духов не был миражом. Он закрыл глаза, и комнату огласил нервный смех.

Джанни упал в кресло, будто кто-то ударил его в живот. Он все еще слышал сквозь туман ее слова: «Знаю, что этот брак для тебя был всего лишь сделкой, очередным деловым контрактом, но в Умбрии я чувствовала нечто большее».

Последние три недели Джанни ходил по лезвию бритвы – его рынок атаковали конкуренты, и он вел усиленную борьбу за постоянных и новых клиентов. Люди смотрели на него и шептались за спиной. Мафия, грехи отца… Даже его мать была так обеспокоена, что навестила его. Худший кошмар наяву. Но волновало ли это все его?

Нет.

Его мысли занимало другое: его красавица с рыжими волосами. Она ушла, потому что поверила, что он не хочет ее видеть.

Он тщетно уверял себя, что ему все равно. Но сейчас Джанни внезапно понял, что все эти недели не жил – его угнетали боль и отчаяние.

Он быстро покинул офис и побежал на улицу, но было уже поздно. Ее, конечно, уже и след простыл.

– Филе ягненка для первого столика готово!

– Я взяла. – Килин убрала блокнот с заказами в карман в передней части фартука. Она взяла тарелку и поспешила к столику. Шея затекла, и каждый мускул ее тела стонал от усталости, но она была рада тяжелой работе, потому что так отвлекалась от проблем.

Менеджер вновь позвал ее и вручил меню:

– Парень за третьим столиком. Сам сел за столик, но он настолько хорош, что я готова ему это простить. – Старая подруга по колледжу пыталась поднять ей настроение.

Вернувшись из Рима, Килин случайно встретила ее и узнала, что ей нужны официанты для нового ресторана.

– Оставь его мне.

Килин пошла принимать заказ и уже готова была поприветствовать гостя, как вдруг остановилась и от удивления открыла рот.

За столиком сидел Джанни Делюкка собственной персоной. На секунду Килин показалось, что она упадет в обморок, и, видимо, Джанни догадался о ее состоянии, потому что поднялся со стула, готовый подхватить ее.

– Что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя. – Он сел на место, изображая на лице раскаяние. – Почему, черт подери, твой адвокат не знает, где ты живешь?

– Потому что в данный момент я остановилась в хостеле. – Щеки Килин предательски покраснели. – Не могу пока себе позволить снимать квартиру.

Если Джанни пришел разбираться, то сейчас самое время. Килин зарабатывает копейки и может снять только хостел. Он должен чувствовать, что правосудие восторжествовало.

– Нам нужно поговорить.

Килин моргнула от неожиданности. Сейчас Джанни уже больше походил на себя, чем при их последней встрече: волосы были аккуратно причесаны, лицо гладко выбрито.

Килин разозлилась на себя: после всего случившегося она разглядывает его внешность!

– Я не могу сейчас уйти, – отрезала она. – Моя смена заканчивается только через два часа.

Она повернулась и забрала с собой меню, но Джанни поймал ее за руку.

– Отпусти меня! – Она повернулась к нему.

– Нет, ты пойдешь со мной. Сейчас.

Килин уже хотела было ему возразить, но его взгляд остановил ее. Она хорошо знала эту решительность.

– Хорошо, я спрошу. Если меня не смогут отпустить, тебе придется подождать.

Наконец он отпустил ее руку.

Килин вернулась к Сьюзен и неохотно объяснила ей ситуацию.

– Это твой муж? – Глаза подруги расширились от удивления.

– Скоро станет бывшим, – поспешно сказала Килин, думая о подписанных вчера бумагах на развод.

– Я пойму, если ты больше не придешь к нам, – мечтательно произнесла подруга. – Заранее прощаю тебя.

Килин закатила глаза. Сердце стучало в груди как заведенное, но Джанни, конечно, пришел поговорить о компании. Она сняла фартук, забрала сумку и быстро направилась к двери, даже не проверяя, пошел ли он следом.

– Идем ко мне в отель, это личный разговор. – Он легко догнал ее.

Килин остановилась и посмотрела на него. Она все еще была в форме официантки – черная юбка и белая рубашка, которые пропахли ароматами кухни. Ей все еще тяжело было поверить, что Джанни здесь, под пасмурным небом Дублина.

– Нет, – покачала она головой, – в моем хостеле есть кафе, мы пойдем туда.

Джанни сжал губы, но ничего не ответил. После минуты молчания все же согласился.

Десять минут спустя они зашли в лобби одного из самых оживленных хостелов Дублина, выполненного в грубом стиле хиппи.

Она уже сожалела, что пришла именно сюда, но потом увидела, как брезгливо покосился Джанни на потертое кресло, и успокоилась.

– Почему ты здесь? – Она обхватила руками чашку с кофе.

– Ты действительно хочешь так жить? – Джанни ответил вопросом на вопрос.

Килин лишь кивнула в ответ, удивляясь тому, что ей безумно хочется к нему прикоснуться.

Джанни сделал глоток кофе и поставил чашку на стол, пронзая ее взглядом.

– Я должен перед тобой извиниться.

– Неужели? – Килин задержала дыхание.

– Я автоматически приписал тебе вину, когда узнал о банкротстве компании, но ты не давала мне ни одного основания полагать, что вступила в сговор с отцом.

– Ты говорил с моим отцом? – Внутри Килин что-то оборвалось. – Или проверил все бумаги и увидел, что там нет моего имени?

Джанни покачал головой:

– Нет, я ничего не проверял. И не нужно было. После твоего ухода я разобрался со своими чувствами и все понял.

– Чувствами? – Голова Килин закружилась. – Что ты имеешь в виду?

Джанни вздохнул и провел рукой по волосам, выдавая внутреннее волнение.

– Мне нужно знать, что ты имела в виду, когда говорила про ту неделю нашего брака. Ты сказала, что почувствовала нечто большее, и потеря компании не была самым худшим последствием во всей этой ситуации.

– Неужели недостаточно того, что я все отдала тебе? – прошептала Килин.

– Мне нужно знать. – В голосе Джанни слышалась решимость.

Внутри Килин пробуждался гнев: не собирается ли он использовать ее чувства против нее?

– Черт возьми, Джанни Делюкка. – Она яростно сжала кулаки. – Моя жизнь была проще до твоего появления – я точно знала, кто я и чего хочу.

– Ты действительно так считаешь? – Он слегка побледнел.

– Нет… Да… и еще раз нет… – Килин качала головой, отбрасывая в сторону раздражение.

Внезапно Джанни встал перед ней на колени, обращая на себя взоры всего хостела.

– Что ты делаешь? – Килин оглядывалась по сторонам.

– Что ты имела в виду? – Он проигнорировал ее вопрос, настаивая на ответе.

Килин впервые увидела Джанни полностью открытым – без хитрости и высокомерия. Он выглядел уязвимым. Она вспомнила о его отце и дедушке и насколько для него было важно исправить ошибки прошлого.

– Когда я перестала бороться с тобой и пытаться разрушить брак, – ее голос стал хриплым от волнения, – то внезапно поняла, что мне это нравится, я не хотела уходить. Крах семейного бизнеса не мог сравниться с болью от потери тебя. Всю жизнь я пыталась добиться любви отца или хотя бы получить его одобрение, если вольюсь в компанию «О’Коннор». Но в глубине души всегда мечтала о прочной духовной связи с кем-нибудь. И когда у меня появились чувства к тебе, я их отталкивала в страхе, что просто опять ищу чужое одобрение. – Килин заставила взять себя в руки. – Так ты только за этим…

– Я люблю тебя.

Килин открыла рот от изумления:

– Что?

– Я люблю тебя, Килин О’Коннор. – Лицо Джанни просветлело. – Я влюбился в тебя в тот самый день, как увидел ту фотографию в кабинете твоего отца. В Умбрии почувствовал то же, что и ты, и, когда узнал о банкротстве бизнеса твоей семьи, я просто использовал этот факт в качестве предлога, чтобы сбежать от своих чувств к тебе. Мне так жаль.

Он покачал головой.

Килин пребывала в шоке, пытаясь осмыслить его слова:

– Ты только что сказал, что любишь меня?

Он кивнул:

– Ты показала мне, каким я стал ограниченным. Я стал одержим идеей избавиться от наследия мафии и воскресить доброе имя моего деда. Когда ты ушла, я понял, что моя жизнь бессмысленна без тебя. Меня перестало волновать мнение окружающих. Я всегда вдохновлялся идеями своего деда, который любил простоту и ставил семью на первый план в отличие от своего сына. Он так любил мою бабушку, что после ее смерти покинул Сицилию, чтобы не видеть тех мест, где они когда-то были счастливы. Поэтому они переехали в Рим, а не из-за его амбиций и бизнеса. Я уже и забыл об этом, не думал о любви и по примеру отца и матери считал, что ее не существует.

Килин едва сдерживала слезы.

– Ты должна знать еще кое-что: теперь моя компания носит новое название.

– Неужели? – Она едва могла шевелить губами.

– «Делюкка и О’Коннор лимитед». Надеюсь, ты одобряешь это название, потому что теперь входишь в совет директоров, а это решение мы приняли без тебя.

Глаза Килин наполнились слезами, но она собрала последние силы и спросила:

– Ты уверен, что…

– Никогда в жизни я не был так уверен. – Он приложил палец к губам, прерывая ее сомнения. – Но у меня осталось еще одно важное дело.

Он вытащил из кармана бархатную коробочку – в белых атласных складках лежало изумрудное кольцо из ювелирного магазина в Монтефалко. Килин уже забыла тот день, и теперь ее глаза расширились при виде сияющего изумруда.

Джанни вынул его из коробочки.

– Я знаю, что мы все делаем наоборот, но я должен спросить тебя об этом.

– О чем? – Кровь в венах начала бурлить, и сердце стучало в груди.

– Килин О’Коннор, – его взгляд прожигал ее насквозь, – ты можешь отказаться от развода и вновь быть моей женой?

Время будто остановилось: она бесконечно долго смотрела в его черные глаза и видела там искреннюю и чистую любовь. И эти глаза требовали ответной любви. Без всяких условий.

– Да, – кивнула она.

Он улыбнулся и надел ей кольцо на палец, слезы счастья покатились по ее щекам.

– Я вновь беру тебя в жены, Килин О’Коннор-Деллюка.

Она рассмеялась и наклонилась вперед, обнимая его за шею.

– Теперь объявляю нас мужем и женой, можешь поцеловать невесту.

Джанни прижал ее к себе и встал между ее ног, насколько это позволяла ее короткая юбка, потом быстро усадил ее обратно в кресло, не прерывая поцелуя. Голова Килин кружилась, а сердце выскакивало из груди.

– Кхе-кхе, простите, но это общественное место, и вы смущаете остальных гостей.

Джанни отстранился, а Килин покраснела до кончиков волос, когда увидела, что все гости смотрят с изумлением в их сторону. Все выглядели смущенными, но одна парочка в углу также начала страстно целоваться. Килин едва сдерживала смех, впервые в жизни чувствуя себя полностью счастливой.

Джанни встал и потянул ее за собой:

– Мы не ляжем в постель в хостеле.

– Отвези меня домой, Джанни, – с волнением в голосе сказала она.

Так он и сделал.

Эпилог

– Папа!

Джанни улыбнулся, услышав громкий крик двухлетнего сына, который, точно рыжий ураган, подбежал к нему и вытянул вверх свои пухлые ручки.

– Сао, детка, как дела?

Пьеро, получивший свое имя в честь деда Джанни, залепетал на смеси итальянского и английского, а также непонятных детских слов.

Джанни поздоровался с сотрудниками детской комнаты, организованной на первом этаже его офисного здания. Он пробыл в Дублине всего день, но уже ужасно соскучился по семье.

– Пошли искать маму.

Пьеро радостно захлопал в ладоши:

– Маму и bambino!

– Si. – Он поцеловал сына в макушку, и его сердце наполнилось любовью.

Мать Джанни наконец согласилась продать семейный дом в Риме и переехать в Умбрию. Она стала совершенно другой женщиной, не обремененной прошлым. Теперь она обрела новую семью, которая ее любила и заботилась о ней.

Они поднялись наверх и нашли Килин в конференц-зале, где она расхаживала взад-вперед, яростно жестикулируя. Кровь вскипела у него в жилах при виде ее рыжих волос, знакомых изгибов тела и уже заметно округлившегося живота в облегающем платье.

Килин заметила их, и ее речь слегка замедлилась, а щеки порозовели.

– Хорошо, на сегодня мы закончили. В понедельник Алессандра вышлет вам результаты исследований. – На другом конце провода послышался шквал прощаний, и, выключив телефон, она повернулась к мужу.

Джанни сдернул галстук и пошел по направлению к ней, не сводя глаз с ее живота, где росла их будущая дочь. Плод их любви.

– Тебе не следует так много работать. – Он притянул ее к себе.

– Я едва ли много работаю, когда ты так заботишься обо мне. Что еще я должна делать в ожидании ребенка? Ходить по магазинам?

– Когда-то ты уверяла, что только этим и занимаешься целыми днями, – засмеялся Джанни.

– Но мой план сработал, Джанкарло Делюкка.

– Это точно. – Джанни со всей страстью поцеловал свою любимую жену.

Примечания

1

Моей женой (ит.).

2

Любимая (ит.).

3

Кошечка (ит.).

Content

Эбби Грин
Брачный контракт с сюрпризом
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания