Софи Пемброк

Отмени мое одиночество

Роман

Sophie Pembroke

Falling for the Bridesmaid

Falling for the Bridesmaid © 2015 by Sophie Pembroke

«Отмени мое одиночество» © «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

Сладкий, слегка удушливый запах роз наполнял воздух, отчего вечер казался еще более жарким. В патио музыканты играли что-то романтическое и неуловимо чувственное. Сквозь ветви деревьев и внутри шатра мерцали китайские фонарики, нежно шелестела листва на легком ветерке. Вся обстановка настолько располагала к любовной неге, что Вайолет поняла: еще немного – и ей сделается дурно.

Мрачно оглядев свое платье подружки невесты цвета лаванды, она прокралась в укромный уголок, откуда могла слушать оркестр не опасаясь, что ее потревожат. Ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы наслаждаться вечером, и, может быть, хотя бы музыка поможет ей в этом.

Церемония обновления брачных обетов ее родителей была очень красивой, и вечеринка по этому поводу тоже имела большой успех. Вайолет знала, что немного погодя отец и мальчики из «Скриминг Лемонз» выйдут на сцену, чтобы снова сразить наповал гостей, хотя официальное выступление они закончили час назад.

Члены ее собственной семьи задавали тон – там льнула к своему молодому мужу – лорду Себастьяну Бересфорду герцогу Холгейтскому, вы только подумайте! – ее младшая сестренка Дэзи. То есть теперь уже леди Холгейт.

Трудно поверить, что Дэзи в самом деле стала графиней!

Пройдет несколько месяцев, и Вайолет получит официальный статус незамужней тетушки. Она уже и сейчас в выходные расставляет цветы в церкви и пьет чай с праздными мамиными подругами. Может, стоит форсировать события – взять из приюта хромого котика и начать вязать крючком?

Себ положил ладонь на живот жены, и Дэзи со счастливой улыбкой подставила ему лицо для поцелуя. Вайолет внезапно стало неловко, и она отвернулась. Но, к несчастью, ее взгляд упал на Розу и Уилла, также полностью поглощенных друг другом. Сестра-близнец, она же самая близкая подруга…

Это тоже стало неожиданностью для Вайолет. Она допускала, что они могут увлечься друг другом, но что Уилл откажется от статуса вечного жениха и войдет в ее семью! Но вот Роза стоит там в свадебном платье, только что негласно сочетавшись браком после завершения церемонии обновления обетов родителей.

Может быть, Вайолет полностью лишена привлекательности? Или утратила ее? Это многое бы объяснило…

Уилл неожиданно встретился с ней взглядом, и Вайолет не успела вовремя отвести глаза. Она сделала вид, что смотрит на музыкантов, но тем не менее невольно услышала, как Роза шепотом переговаривается со своим молодым мужем.

Она вздохнула. Не то чтобы она не радовалась за сестер – она искренне радовалась. И понимала, что их счастье не должно заставлять ее чувствовать себя еще более несчастной. Но ей было грустно, больно и одиноко.

Вайолет проглотила слюну и опустила взгляд. Туфли на высоких каблуках весь вечер немилосердно жали ноги. Она, разумеется, знала, что все пройдет. И она сможет смотреть на счастливых влюбленных вокруг себя с искренней улыбкой.

Но этот день еще не настал.

– Она думает, что ты обижаешься на нее. Или на меня, – произнес Уилл. Он подошел к ней, держа руки в карманах. Такой привычный завсегдатай подобных мероприятий. Обычно присутствие Уилла только успокаивало, его надежность помогала ей выдерживать насмешливые взгляды, приглушенные комментарии за спиной, частенько пьяные предложения от едва знакомых мужчин.

Но сегодня его вид только напоминал ей о том, что прошлого больше никогда не вернуть.

– Я? Обижаюсь на Розу? – Вайолет выдавила улыбку. – С чего бы? Потому что ты похитил ее у меня? Скатертью дорога.

Удивленное выражение лица Уилла сказало, что он имел в виду совсем другое.

– Нет! Она думает, тебе обидно, что придется встречать в аэропорту этого журналиста и ты не выпьешь хорошего шампанского. И не досмотришь концерт. Но я не… так ты не считаешь, что она похитила меня у тебя?

Вайолет пронзила его испепеляющим взглядом.

– А как же, Уилл. Я жаждала тебя, сохла по тебе, страдала от твоих нелепых романов, и вот ты в конце концов женишься на моей сестре. От такого мне никогда уже не оправиться.

Он, конечно, купился на ее невозмутимый тон, потому что рассмеялся с явным облегчением.

– Значит, все в порядке? И из-за журналиста ты тоже не сердишься?

– Мне обидно только из-за шампанского. Все остальное я переживу.

– Ты уверена? Я знаю, что ты немного…

Вайолет попыталась угадать слово, которое он медлил произнести. Нервничаешь? Расстроена? Страдаешь паранойей? Видимо, последнее.

– …Встревожена из-за его приезда.

Вайолет вздохнула.

Встревожена – не вполне подходящее слово. Но папа решил, что непременно хочет поведать миру историю своей жизни, хочет иметь официальную биографию, и вот он выбрал этого писаку для осуществления своей цели. Когда он объявил об этом, Роза беспокойно взглянула на нее, хотя и сознавала, что именно сейчас до выхода в свет нового альбома в этом есть смысл. Журналист получит полный доступ к информации, исчерпывающие интервью и непосредственный контакт, и у него будет чем поразить средства массовой информации.

– Роза сказала, что он нормальный, – снова заговорил Уилл. – Они встречались в Нью-Йорке до ее возвращения домой.

– Не сомневаюсь, что это так, – откликнулась Вайолет.

* * *

– Может, если ты поговоришь с отцом…

Вайолет покачала головой и слабо улыбнулась.

– Не беспокойся, со мной все в порядке. – Папа принял решение, значит, больше говорить не о чем. Как, впрочем, всегда. И Уилл, Дэзи, Роза и Вайолет ничего тут поделать не смогут. И обсуждать больше нечего. Она просто постарается по мере возможности избегать его и станет надеяться на лучшее.

Разве у нее есть варианты?

– Кстати о предстоящем бенефисе… – начал было Уилл, но Вайолет его перебила:

– Иди уже, Уилл! – Она слегка подтолкнула его. – Отправляйтесь с Розой в свадебное путешествие. Обещаю обо всем позаботиться. Раз ты уже дал этому журналисту номер моего телефона, стало быть теперь он моя забота, а встретить человека в аэропорту я как-нибудь сумею.

– Хорошо. Увидимся, малышка. – Он быстро обнял ее, чмокнул в щеку и вернулся к Розе.

Вайолет снова осталась одна.

Она почти сказала Уиллу всю правду. Она никогда не считала его пригодным в мужья, и даже в любовники. Гораздо больше она ценила его как друга и ни разу не испытала в его присутствии приятного волнения. Просто очень странно, что искра проскочила именно между ним и Розой. По сути, ее полной копией.

Но пора ей уже привыкнуть к тому, что люди постоянно видят в Розе нечто такое, чего не видят в ней. Так, например, родители настояли, чтобы Роза осталась дома, вместо того чтобы вернуться в Штаты после свадьбы Дэзи, и организовала им церемонию обновления обетов. Хотя Вайолет была под рукой и свободна и искренне желала помочь.

Не то чтобы Вайолет сильно переживала – родители знали, что она не захочет брать на себя всю ответственность.

Не захочет иметь дело со множеством людей, с их любопытными взглядами. Возможно, они были правы…

Уилл не подумал об этом, когда сказал ей, где найти Розин черный блокнот, и попросил позаботиться, чтобы не случилось никаких сбоев в подготовке ежегодного бенефисного концерта в Хантингдон-Холле, пока они будут наслаждаться медовым месяцем.

Может быть, так и следовало поступить. В конце концов, она абсолютно не сведуща в организации концертов для многотысячной публики. Уилл утверждал, что Роза уже выполнила всю самую трудную работу, и Вайолет практически ничего не осталось делать.

Вайолет и не стремилась организовывать даже церемонию обновления, тем более концерт. У нее есть другие обязанности. Но раз Роза предупредила отца, что на время своего медового месяца уйдет с поста администратора группы «Скриминг Лемонз», то кому-то придется заступить на ее место. И Вайолет подозревала, что этим человеком станет именно она.

Да. У нее нет опыта, и нет никакого желания общаться с людьми, которые потешаются над ней за ее спиной. Она занимается составлением цветочных композиций: это у нее получается хорошо.

Она считала, что яркая экспозиция, которую она придумала для нынешней церемонии, удалась как нельзя лучше. Множество экзотических цветов, необычных и ярких, как ее родители. Все говорили, что ее цветы подобраны абсолютно в стиле рока.

Так что же могла сказать о себе Вайолет?

Вайолет Хантингдон-Кросс, умелая аранжировщица цветов, поклонница вязания крючком. В перспективе – фрейлина больного котика.

Нет, это было не все. Это лишь то, что видели в ней другие люди, и ее устраивало такое положение дел. Вайолет каждый день старалась наладить жизни подростков и молодых людей, хотя никто и не догадывался, что она занимается этим. Ведь если узнают, что Вайолет Хантингдон-Кросс работает на телефоне доверия для подростков, число звонков резко возрастет – люди захотят расспросить о ее собственном прошлом или просто поговорить с местной знаменитостью, и тогда те ребята, которым действительно нужна помощь, просто не смогут дозвониться.

Ее родители тоже занимались благотворительностью анонимно. Разница была в том, что их благотворительные концерты были публичными, так что люди считали, что знают о Рике и Шерри Кроссах все, что только можно знать.

Но Вайолет могла только гадать, что именно до сих пор говорят о ней.

Она достала из маленькой сумочки мобильный телефон, чтобы уточнить, который час, потом еще раз перечитала эсэмэску от Уилла, где он со слов Розы сообщал время прилета и номер рейса этого журналиста. Томас Бакли… так его зовут. Надо постараться не называть его постоянно «этот журналист». Хотя не мешает помнить о том, что представитель прессы, что бы он ни говорил, думает только о сенсации. Впрочем, забыть об этом едва ли получится.

Ей пора идти. Надо переодеться, взять смешную визитку, которую оставила ей Роза, и заранее приехать в Хитроу, чтобы до прибытия его самолета хватило времени выпить чашечку кофе. И главное – можно не задерживаться дольше в этом оазисе любви.

На пути к воротам Вайолет увидела родителей – они танцевали под только что взошедшей луной. И настолько были поглощены друг другом, что сотен двух гостей, прибывших, чтобы разделить их торжество, словно бы не существовало. Было общеизвестно, что Шерри Хантингдон и Рик Кросс без ума друг от друга, но только когда Вайолет видела их именно в такие моменты, она действительно верила красивым историям СМИ.

И Вайолет поняла наконец, почему для нее стала невыносима вся эта любовная кутерьма. Она всегда втайне верила, что непременно найдет свою истинную любовь.

Но в действительности она получила что-то совсем иное. То, с чем она столкнулась, выжгло ее изнутри и сделало совсем другой личностью. После этого Вайолет не была уверена, что у нее когда-нибудь хватит смелости повторить попытку.

Зазвонил телефон, и Вайолет машинально ответила, радуясь что ее отвлекли от воспоминаний.

– Алло?

– Мне казалось, что вы, кто бы вы ни были, должны были встретить меня в аэропорту еще двадцать минут назад. – Американский акцент заставил Вайолет широко раскрыть глаза. Этот журналист! Но, по сообщению Розы, он должен приземлиться только через полтора часа!

– Простите, мистер… – Боже, как же его зовут?

– Бакли, – подсказал он язвительно. – И мне не нужны ваши извинения. Просто приезжайте сюда. Я буду в баре.

И отключился.

Вайолет подхватила длинный подол платья и бросилась в гараж, надеясь, что ее автомобилю никто не заблокировал путь. Если да, то придется взять один из папиных. Теперь она даже не успеет переодеться.

Если она хочет, чтобы ей доверяли что-нибудь помимо цветов, то не должна сейчас оплошать. Если она – и значит, вся ее семья – уже произвела плохое впечатление на этого журналиста, ей придется как-то исправлять ситуацию. Прибыть в Хитроу прежде, чем он начнет писать свою книгу. Она-то знала журналистов. Правда редко ложится в основу увлекательного материала, и если они выносят человеку приговор, переубедить их уже невозможно.

Глава 2

Том подошел к стойке кафе, волоча за собой чемодан. Хотя в этот час ночи он скорее нуждался в хорошей порции спиртного. Но прибывшим пассажирам не предлагали алкоголь – не то что ожидающим вылета. После стольких лет путешествий по всему миру это следовало помнить. Но, как правило, его сразу же встречали у самого трапа и отвози ли в отель.

Том надеялся, что эта недотепа, которой Роза поручила встретить его, заглянет в свой мобильный и увидит его сообщение, в котором он оповещал, где его найти. Вглядевшись затуманенным взором в меню, висевшее над стойкой, Том попытался сделать правильный выбор. За последние две недели он поглотил такое количество кофеина, что у него начало ломить мышцы. И если учесть то, что в самолете практически не удалось поспать, едва ли организм хорошо воспримет новую порцию черного кофе. Больше всего он сейчас нуждался в удобной кровати с прохладными простынями и полноценном двадцатичетырехчасовом отдыхе.

Том попросил чашку кофе без кофеина и, положив пиджак и ноутбук на ближайший стул, принялся нетерпеливо ходить между ним и стойкой, ожидая, когда заказ будет готов. Если бы он летел первым или бизнес-классом, он мог бы заказать еще в самолете все, что душе угодно. Но старые привычки умирают с трудом. Взявшись за эту работу на свой страх и риск, он сам оплатил свой перелет. И что-то внутри его до сих пор мешало раскошелиться ради более удобного места, хотя деньги уже не являлись проблемой.

Его карьера пишущего о мире музыки журналиста резко пошла в гору за последние годы и приносила стабильный доход. Он проделал большой путь с тех пор, как десять лет назад впервые написал свой первый сенсационный материал. И теперь мог позволить себе летать с комфортом без ущерба для своего кошелька.

Забрав у девушки за стойкой кофе, он расположился за столиком и приготовился к длительному ожиданию. Бог знает, сколько понадобится времени встречающей его особе добраться сюда из того места, где она находилась. Но можно пока немного поработать.

По крайней мере, работа стоила того, чтобы ради нее проделать сюда путь из Нью-Йорка. Такой счастливый шанс, такой жирный кусок, которого хватит надолго. Он получил монопольное право на любую информацию о «Скриминг Лемонз», и это принесет ему широкую известность. Это поможет выйти и на другие новые группы.

Том уже успел сделать себе имя в крупных музыкальных журналах, в веб-сайтах и даже в глянцевых приложениях. Но эта поездка, это интервью сулили вылиться в целую книгу. Это ему обещал Рик Кросс.

Жаль, что он пропустил события, потрясшие семью Хантингдон-Кроссов за последние два месяца, но тут уж ничего не поделаешь. Он как раз заканчивал другой свой проект в Штатах, да и кто мог предвидеть, что одна из красавиц-дочерей Рика и Шерри за короткий промежуток в восемь недель успеет и выйти замуж и забеременеть? И знает ли кто-нибудь, что сейчас происходит с Розой? Он вспомнил, что недавно в прессе она появилась на фотографиях вместе с известным плейбоем, которого всегда считали лучшим другом ее сестры-близнеца Вайолет. Может быть, он в самом деле пропустил что-то важное?

Том вздохнул. Надо постараться взять интервью у всех членов семейства. И как бы ни обстояли дела у Розы, но одна из дочерей по-прежнему живет дома – самая известная из них, если принимать в расчет скандальную славу в Интернете.

Включив ноутбук, он загрузил информацию о семье. Он будет жить в их доме – Хантингдон-Холле, посему следует с самого начала быть во всеоружии. Он несколько недель собирал старые интервью, заметки и фотографии о них и считал, что неплохо подготовился. Побеседовав с Розой в Нью-Йорке, потом еще раз по мобильному перед поездкой, он полагал, что имеет хотя бы одного союзника, – но она вдруг решила отыграть назад и без всяких объяснений бросила его.

Возможно, она получила какое-то предложение, от которого не смогла отказаться – и не важно, что кому-то это доставило неудобства. Для детей знаменитостей главное – их собственный круг, об этом ему не следовало забывать, несмотря на то, что Розу при личном знакомстве он нашел вполне приятной.

С самим Риком Кроссом он разговаривал только однажды. Рок-звезда, семьянин, человек широких взглядов. Том отыскал интервью с ним почти что тридцатилетней давности, когда группа «Скриминг Лемонз» была одной из первых в роке. Теперь она по нынешним меркам казалась несколько устаревшей и должна была хорошенько стараться, чтобы удивить или потрясти публику.

Рик хотел выпустить книгу, посвященную своей группе и своей семье.

Том спросил у него: «Почему именно теперь?» Едва ли из-за денег – диски группы с известными шлягерами до сих пор выгодно продавались, их новые песни часто транслировались, и слабый успех последнего альбома не стал большим разочарованием. Но Рик сказал только, что время пришло.

Просматривая информацию о семье музыканта, Том оживлял в памяти наиболее важные факты. В Штатах и Британии большинство людей знали Рика Кросса и могли в общих чертах рассказать о нем. Также о его жене, красивой и богатой, в прошлом модели, а ныне светской львице Шерри Хантингдон. Его слава и ее происхождение делали их очень влиятельной парой.

У них были дочери. Младшая Дэзи недавно стала леди Холгейт.

Старшим девочкам-близнецам недавно исполнилось по 27.

Роза, как ему было известно, последние несколько лет жила в Нью-Йорке и планировала вернуться в Лондон на ежегодный концерт-бенефис группы.

И была еще Вайолет. Том получил изрядное удовольствие, собирая о ней материал. Он и сейчас улыбнулся, потирая уставшие глаза.

Какая-то суета у стойки заставила его поднять взгляд и заморгать при виде высокой блондинки в нелепом платье и на высоченных каблуках, которая налетела на столик с посетителями. Неужели Роза, или она ему снится?

– Извините, – вскрикнула блондинка, и он решил, что она вполне реальна.

Встряхнув головой, чтобы окончательно прийти в себя, Том закрыл ноутбук. Похоже, его наконец-то встретили. И очень скоро он сможет погрузиться в сладкий, глубокий, благодатный сон и проспать как минимум неделю. Или до тех пор, пока Рик Кросс не пригласит его для первого интервью. Из всех прочитанных о музыканте статей Том заключил, что Рик не любитель вставать рано.

– Роза, – произнес он, закидывая сумку на плечо и поднимая чемодан. – Я решил уже, что вы куда-то уехали. Но вам не стоило приезжать сюда бог весть откуда из-за того, что эта слабоумная, которой вы поручили меня встретить, обо всем забыла. В конце концов, я мог взять такси.

Роза взглянула на него широко раскрытыми глазами, продолжая придерживать подол платья.

– О… э, нет, все в порядке, Томас. Все в порядке, Томас.

Почему она твердит его имя? И почему вдруг называет Томасом, а не Томом? Они неоднократно встречались и даже как-то обедали вместе. Не могла же она вдруг все взять и забыть?

Если только…

Его губы раздвинулись в непрошеной усмешке.

– Простите, Вайолет. Я на миг принял вас за вашу сестру. И зовите меня просто Том.

– Это ничего. Вы не первый, кто нас путает. – Она забавно поморщилась, и Томас не удержавшись, рассмеялся.

– Что вы? – спросила Вайолет, явно удивленная его реакцией. Может быть ему стоило взять кофе с кофеином? Недосыпание сказывалось на нем несколько неожиданным образом.

– Простите, – пробормотал он, подавляя улыбку. – Но вы сейчас выглядели, как на том…

– Нет, вы продолжайте! – Ее тон резанул, как стекло, и вся ситуация перестала казаться Тому забавной. – Как на том видео в Интернете, вы это хотели сказать?

– Извините, – начал было Том, но сообразил, что за первые три минуты знакомства слишком часто извинялся перед ней.

Но не успел он сказать в свое оправдание, что жутко не выспался и потому неадекватен в своих реакциях, как она снова заговорила:

– Все правильно. – Она произнесла это несколько громче, чем Том нашел уместным. – Я ведь известна как Близняшка с секс-видео из Хантингдон-Холла. Не одна из тех двух сестер, которые нашли свою любовь и благополучно вышли замуж. Та, с которой мужчины только хотят переспать, чтобы потом снять это на камеру и выложить в Интернет. Желаете получить автограф?

Она обвела взглядом кафетерий.

Заведение почти пустовало, но парочка парней за столиком в глубине явно снимали их на мобильники.

– И судя по моему лицу, этот секс был так себе. Я лично уже плохо помню, но вот мистер Бакли как видно достаточно часто просматривает запись, чтобы считаться экспертом. Можете адресовать ему свои вопросы. Я не спешу. Я всего лишь ушла с церемонии обновления обетов моих родителей, чтобы встретить его. Не стесняйтесь.

Она сделала приглашающий жест и присела на табурет перед стойкой, словно готовясь ждать. Том почувствовал, что краснеет. Он подхватил свои вещи и двинулся к выходу.

– Вопросов не будет? Как не стыдно. Ну тогда мы пойдем, пожалуй. – Вайолет соскользнула с табурета и последовала за ним в зал для прибывающих пассажиров.

– Наверное, я это заслужил, – пробормотал он, когда она придержала ему дверь. Он первый посмеялся над ней. Но она опоздала на полтора часа, чтобы встретить его.

– Думаю, что заслужили, – ответила она. – Но я приношу извинения, что приехала за вами так поздно. Роза неправильно сообщила мне время прилета. И теперь вы извинитесь передо мной за то, что унизили меня перед всей этой публикой, – потребовала Вайолет.

Том вскинул брови.

– Я? Поверьте, милая, вы сами себя унизили. – Представления подобного рода, похоже, были для нее привычным делом.

При его словах она густо покраснела и быстро прошла вперед.

– Я оставила машину на кратковременной стоянке, – бросила она через плечо. – Надеюсь, такой же кратковременной, каким будет ваше пребывание у нас, – едва слышно произнесла Вайолет.

Том позволил себе тонко улыбнуться. Интервью с Вайолет Хантингдон-Кросс обещало быть весьма интересным. И если возможно нарыть новые или скрытые скандалы, связанные с этой испорченной старшей дочуркой, которые помогут ему выгодно продать книгу, он будет идиотом, если не сделает этого. Не так ли?

Глава 3

Вайолет тщетно пыталась вставить ключ в зажигание – так дрожали руки. Том позади автомобиля силился открыть багажник, чтобы уложить туда свои вещи, но она не собиралась помогать ему. Ее всю до сих пор трясло, так что вряд ли от нее будет большой прок.

Что на нее нашло? Прошло восемь лет, в течение которых она вела себя безупречно, и вежливо пропускала мимо ушей комментарии и шутки – и вот все пошло прахом, когда на мгновенье в кафетерии аэропорта она вдруг заново остро испытала пережитое когда-то унижение.

Вайолет решила, что во всем виноват его смех, и наконец-то ключ встал на место. Стало предельно ясно, что она для него не реальный человек, а только ходячий анекдот. Он так теперь и будет продолжать развлекаться на ее счет!

Вайолет привыкла быть публичной фигурой. В первую очередь она была дочерью Рика и Шерри, потом сестрой Розы и Дэзи. А уж в третью очередь самостоятельной личностью. Кроме тех случаев, когда она была Близняшкой с секс-видео. Честно говоря, Вайолет предпочла бы лучше быть вовсе никем, чем этим.

Но для всех, кроме членов своей семьи, она чаще всего была как раз этим. И видит бог, до чего это было ей невыносимо!

Багажник захлопнулся – как видно, Том сумел-таки погрузить свой багаж. Сейчас он сядет на пассажирское сиденье рядом с ней, и на всем пути домой ей придется поддерживать с ним вежливую беседу. Или сидеть в ледяном молчании. Вайолет не знала, что хуже.

Она вздохнула. Нет, знала. Молчание хуже. Потому что только папе известно, как долго прогостит Томас Бакли в их доме, а постоянно игнорировать его ей вряд ли удастся.

Вайолет давно выросла, и ошибки ее юности должны были остаться в прошлом.

Она вспомнила, что сказал ей отец, когда в Интернет попало это видео и ее откровенные снимки заполнили страницы всех газет и журналов. Он оставил свою группу в гостинице, прервал турне и вернулся домой. Она лежала на кровати и рыдала, а он гладил ее по спине и говорил: «Теперь ты по крайней мере понимаешь, милая, что не каждый желает тебе добра. Только ты сама можешь решить, кому стоит доверять».

И Вайолет нашла простое решение – не доверять никому, кроме семьи.

Исключением был Уилл.

– Все в порядке?

Том подозрительно покосился на нее – и неудивительно, ведь с первого момента их встречи она вела себя на редкость непоследовательно. Сейчас самое время попробовать наладить отношения.

– Все отлично. – Том опустился рядом с ней на сиденье. – А у вас?

Вайолет заставила себя улыбнуться еще шире.

– Просто превосходно.

– Замечательно. И часто у вас случаются подобные перепады настроения?

Вайолет вздохнула. Наверное, пора попробовать быть искренней.

– Ну хорошо. Начало получилось неудачным, я понимаю. Но папа хочет, чтобы вы пожили у нас, поработали с ним, а он, когда что-то решил, уже не меняет своего решения. Так что мне придется с этим смириться. А поскольку я не хочу постоянно от вас прятаться или обмениваться оскорблениями, то проще будет стереть из памяти последние полчаса. Что скажете?

– И вы не хотите, чтобы я описал этот эпизод в своих статьях и книге.

Черт!

– Разве вы можете меня за это упрекнуть?

Том так надолго замолчал, что она взглянула на него, желая убедиться, не заснул ли он. Поймав ее взгляд, он протянул ей руку. Она вскинула брови, и пожала ее, и закусила губу, ощутив вдруг легкое покалывание в ладони.

– Меня зовут Том Бакли, – произнес он с легкой усмешкой. – Приятно познакомиться. Спасибо, что приехали меня встретить.

– А я Вайолет Хантингдон-Кросс. Извините, что опоздала на полтора часа.

Он хмыкнул:

– Давайте считать, что во всем виновата Роза.

– Последние двадцать семь лет я именно это и пытаюсь делать, – вздохнула Вайолет. – К сожалению, получается плохо.

Под смех Тома она выехала со стоянки.

– Сейчас я наконец доставлю вас домой. Вы, наверное, устали после долгого перелета.

– Устал не то слово – измучен до крайности, – признался Том. Мельком взглянув на него, она даже при тусклом освещении заметила темные круги у него под глазами. – Может, это отчасти меня извиняет. Хроническое недосыпание. Последняя неделя выдалась адская.

– Наверное. Роза упоминала, что вы работали, кажется, в Майами?

Он кивнул.

– Всю прошлую неделю. Потом самолетом вернулся домой в Нью-Йорк, тут же заново упаковал чемодан и прямиком вылетел сюда. Такое чувство, словно не спал целый месяц. И мечтаю пожить в покое. Ваш отец сказал, что Хантингдон-Холл расположен в тихом уединенном месте?

– Да-а? – выговорила Вайолет, думая о вечеринке, которую она покинула пару часов назад. Но сейчас уже далеко за полночь, и все гости, должно быть, разъехались… впрочем, кого она обманывает? О вечеринках Рика и Шерри ходили легенды. Хорошо еще, если утром не обнаружат никого мертвецки пьяным на теннисном корте.

– Вы пугаете меня, – сказал Том. – Неужели у вас гости? Постойте!.. – Покосившись на него, она увидела, как он нахмурился, очевидно что-то вспоминая. – Черт! Сегодня ведь у ваших родителей обновление обетов. Вы говорили, что пропустили церемонию… Вы поэтому так досадовали, что вынуждены были ехать встречать меня?

– И поэтому я так неуместно одета, – кивнула Вайолет. – Боюсь, весьма вероятно, что вечер до сих пор в разгаре. – Она посмотрела на часы, встроенные в панель. – И папа с ребятами сейчас наверняка выходят на сцену на бис.

Том со стоном откинул голову на спинку сиденья.

– Вы намекаете, что мне и сегодня не удастся поспать?

– Примерно так. Простите. Может, вы успеете подремать в машине? – Наверное ей следовало его пожалеть – бедняга до того изнемог, что почти утратил светские манеры.

Но Вайолет не испытывала ни жалости, ни неловкости.

Тому показалось, что не успел он закрыть глаза, как хлопнула дверца машины, потом другая дверца распахнулась, и в лицо ему повеяло прохладным ночным воздухом. В следующий миг в уши ему грянули звуки знаменитого шлягера «Скриминг Лемонз», исполняемого на акустических инструментах. Ему бы сейчас надлежало стоять перед сценой, ловя момент, накапливая впечатления для будущих статей, и пытаться найти подходящие слова, чтобы описать восторг этих трех с половиной минут.

Но нынешней ночью – точнее, уже утром – ему хотелось послать все и всех к черту. Включая Вайолет Хантингдон-Кросс.

– Просыпайтесь, Спящая Красавица, – сказала она голосом чересчур веселым для человека, который совсем недавно смотрел на него с ненавистью. – Пропустите весь праздник.

Том с трудом разомкнул веки и подождал, пока желтое, матовое и лиловые пятна примут четкие очертания ее волос, лица и платья. И заморгал – она была ближе, чем он думал, и внезапно единственное, что оказалось в фокусе – ее яркие голубые глаза, внимательно смотревшие на него.

– Вот, хорошо, – сказала она, выпрямляясь. – Я уже подумывала оставить вас тут на ночь. Или попросить кого-нибудь, чтобы вас отнесли на кровать.

– Все, я уже полностью проснулся, – солгал Том и заставил себя выпрямиться. Еще пара секунд, и он, возможно, сумеет даже выбраться из автомобиля.

Вайолет взяла его за руку, и сквозь сонный туман он ощутил ее гладкую прохладную кожу, от соприкосновения с которой что-то непонятное пробежало вверх по его руке. Что-то на удивление многообещающее. И это что-то окончательно его разбудило.

Снова заморгав, Том поставил ноги на землю, пригнулся, встал и обнаружил, что до сих пор держится за руку Вайолет, и даже крепче, чем это ей могло понравиться.

Он быстро выпустил руку, но ее голубые глаза продолжали озадаченно смотреть на него, а недоуменная морщинка между бровями говорила, что и она ощутила нечто похожее.

Вайолет встряхнула головой и отступила, давая ему дорогу.

– Я понимаю, что вы валитесь с ног, но раз лечь вам удастся лишь часа через два, и поскольку вы тут, чтобы наблюдать, брать интервью и записывать… почему бы вам не познакомиться с папой прямо сейчас?

Даже после того, как Том провел час в обществе одной из самый известных в мире дочек, ему все еще было странно слышать, как она называет Рика Кросса папой. Сам он, нью-йоркский мальчишка, никогда не знал своего отца, и окажись этот отец вдруг поблизости, он оказал бы ему далеко не радушный прием. Мальчишка, мать которого настолько не одобряла способы, которыми он выбивался из бедности, что три года не разговаривала с ним – до самой своей смерти.

Да, его и Вайолет разделяла глубочайшая пропасть.

– Разве он сейчас не на сцене? – спросил Том. После их телефонного разговора Рик произвел на него впечатление весьма проницательного человека, способного разглядеть суть собеседника под любой маской.

Вайолет склонила голову набок, прислушиваясь.

– Обычно вот этим они заканчивают концерт. Он скоро уйдет со сцены, но все еще будет под впечатлением от выступления. Самое подходящее время, чтобы познакомиться с ним, если хотите ему понравиться.

– А вы хотите, чтобы я ему понравился? – спросил Том…

На лице Вайолет отразилась досада.

– Да.

– Почему? – не удержался Том от вопроса.

– Какая разница? – Вайолет откинула волосы назад за плечи, и в этот миг со сцены как раз прозвучал последний аккорд. – Мы его упустим!

– Вы не ответили на мой вопрос. – Том скрестил руки и прислонился спиной к машине, выжидая.

Нетерпеливо фыркнув, она схватила его за руку и потянула к сцене. Но Том не двинулся с места, пока она не заговорила:

– Потому что папа судит людей и события по первому впечатлению. Вы собираетесь писать обо всех нас. Если вы ему понравитесь, он покажет вам себя с лучшей стороны. А если нет…

– В моей работе возникнут сложности? – подсказал Том. Они подошли к сцене.

– Скажем так – ваш труд принесет вам и всем нам куда как меньше радости.

Тут вверху замаячило всем хорошо знакомое, немолодое уже лицо Рика Кросса – он во весь рот смеялся над какой-то шуткой, отпущенной одним из его ребят.

– Шоу только начинается, – прошептал Том, и Вайолет быстро улыбнулась ему – впервые с момента их встречи искренне.

Глава 4

Вайолет улыбнулась, перехватив нервный взгляд Тома, которым он сопровождал отца и ребят, спускавшихся по ступеням импровизированной эстрады. Они смеялись, болтали и продолжали пребывать в своем мире – музыки, шума, мелодий. Вайолет понимала эмоциональное состояние, в котором они находились в эту минуту. В детстве, когда ей уже стали разрешать смотреть выступление из-за кулис, им с Розой было трудно представить, как это папа на некоторое время перестает быть папой. Тогда он становился Риком Кроссом, звездой рок-н-ролла.

Вайолет знала, что адреналин скоро уляжется, отец сойдет вниз, обнимет жену, попросит, чтобы ему налили выпить, и немного погодя отправится в постель отсыпаться. Разве что некоторое время поболтает еще с ближайшими друзьями, выпьет с ними и, может быть, споет.

– Мистер Кросс. – Том шагнул вперед, протягивая руку и тепло улыбаясь. Если бы он не отключился в ее автомобиле на сорок пять минут, Вайолет бы не заподозрила, что он утомлен до крайности. Он выглядел профессионалом, готовым начать свой нелегкий труд.

– Мистер Бакли, я полагаю? – Знаменитая улыбка Рика Кросса озарила его лицо. – Замечательно, что вы уже здесь. – Он с энтузиазмом пожал руку Тома, пожалуй, излишне крепко. – Ребята, вот парень, которого я пригласил, чтобы написать о нашей жизни в музыке.

– И также о вашей семье, – ввернул Том. Вайолет закатила глаза. Словно они способны забыть, что он здесь затем, чтобы выставить на обозрение их личную жизнь.

– Рик, он приехал за грязными сплетнями! – Джез – дядя Джез для девочек – ведущий гитарист группы и лучший друг Рика, ткнул его локтем. – Поторопись-ка спрятать все свои скелеты поглубже в шкаф.

– Поверьте, я здесь, чтобы написать самую подлинную и правдивую историю для легионов ваших почитателей. Их интересует одна только правда.

– И вы ее получите. – Рик хлопнул Тома по спине, и Вайолет поняла, что журналист прошел проверку, которая была понятна только ее отцу. – Полную и неприкрашенную правду, ждущую, чтобы ее узнали все последующие поколения.

Внутри Вайолет облегчение сменялось мрачными предчувствиями. Она так сильно сжала кулаки, что ногти впились с ладони. С одной стороны, то, что Том пришелся папе по душе, означает, что интервью будут более доверительными. Но с другой стороны, появлялась опасность, что Рик слишком сблизится с Томом. Говоря о неприкрашенной правде, папа все-таки не мог не помнить, что в частной жизни членов его семьи имеются такие подробности, которыми они никак не расположены делиться с публикой.

– Дорогие, вы выступали блестяще, как всегда! – К ним подплыла Шерри и по очереди поцеловала всех музыкантов в щеку, а потом подарила гораздо более основательный поцелуй мужу. Том при этом, как заметила Вайолет, тактично смотрел в пол.

– Мама, это Том Бакли, – сказала Вайолет, едва публичное проявление чувств завершилось. – Он журналист, которого папа…

– Журналист, который напишет нашу скромную историю. Ну конечно! – Шерри протянула руку, то ли для рукопожатия, то ли для поцелуя.

Том предпочел рукопожатие. Значит чары не вполне на него подействовали.

– Счастлив познакомиться с вами, миссис Хантингдон-Кросс, – произнес Том, выпуская ее руку.

– О, называйте меня просто Шерри. – И мама улыбнулась своей легендарной ослепительной улыбкой, которая уже несколько десятилетий не сходила с обложек журналов и афиш. – Боюсь, что все гости Хантингдон-Холла автоматически становятся членами нашей семьи. Вам придется к этому привыкнуть.

Том Бакли – член их семьи? Вот чего Вайолет постарается не допустить.

– А где Дэзи? – спросила Вайолет. Она нуждалась в поддержке, а поскольку Роза и Уилл уже отбыли в свое свадебное путешествие, этой поддержкой могла быть только Дэзи.

– Ах, кажется, они с Себом уже ушли к себе, – беспечно махнула рукой Шерри. – Дэзи устала, бедняжка. Беременность вообще очень утомительная штука, – пояснила она Тому, который кивнул с несколько озадаченным видом. – А утром Себ собирался вернуться в Хоксли.

Черт! Когда Том пробудится после своего коллапса, то Дэзи уже наверняка уедет. И Вайолет придется в одиночку стараться, чтобы этот проект не обернулся против них.

– А Роза, значит, уехала? – спросил Том вежливо. – Я в прошлом месяце встречался с ней в Нью-Йорке, и, кажется, она собиралась присутствовать на этом концерте… – Он деликатно замолчал, ожидая, чтобы кто-то прокомментировал его слова.

– Ну да. Они с Уиллом два часа назад уехали в свадебное путешествие.

Брови Тома взмыли вверх, и Вайолет поморщилась.

– Свадебное путешествие? – переспросил он. – Я не знал, что она собирается замуж.

И что она вообще с кем-то встречается. Но об этом никто из них тоже не знал. Вайолет была готова поспорить, что про себя Том думает: «Две дочери вышли замуж с подозрительной поспешностью, одна из них уже беременна, здесь несомненно кроется сенсация».

Особенно, если он уже видел в газетах фотографии Розы и Уилла.

Пора положить этому конец.

– Конечно, – сказала она весело улыбаясь, – Уилл давно стал для нас своим человеком. Мы рады, что они официально оформили отношения. – Правда заключалась в том, что Уилл, действительно, был практически членом их семьи – кем никогда не стать Тому Бакли. И ни к чему ему знать, что до последнего месяца Уилл бывал у них только в качестве друга Вайолет. Хорошо бы он не узнал также, что Роза и Уилл познакомились только на свадьбе Дэзи.

Музыканты разбрелись в поисках выпивки, а Рик обнял Тома за плечи. Для этого ему пришлось привстать на цыпочки.

– Это единственный минус, когда имеешь дочерей, – сказал Рик, улыбаясь Вайолет. – Приходится отдавать их тем, кто их не заслуживает.

– Да ладно, – возразила Шерри. – Ты же обожаешь Уилла. И Себ обещает быть чудесным зятем.

– Так и есть. Тут мне повезло. – Рик повернулся к Вайолет с озорной улыбкой, и у нее екнуло сердце. Папина неспособность удерживаться от неуместных замечаний проявлялась в нем после выступлений как результат выплеска адреналина. – Теперь меня заботит, кого приведет домой Вайолет.

У Вайолет запылали щеки. Ей то и дело приходится краснеть перед Томом Бакли.

– Об этом, папа, тебе правда не стоит беспокоиться.

Рик немного погрустнел.

– Пожалуй, что так.

– В любом случае Роза вернется очень скоро, и ты снова порадуешься за нее, – сказала Вайолет с притворной радостью.

Том посмотрел на Вайолет таким взглядом, что у нее не осталось сомнений – он прекрасно понял, что она пытается увести разговор от самых интересных тем. Надо непременно предупредить Розу, что ее роман с Уиллом будет выглядеть солиднее, если не афишировать, что он протекал так стремительно. И Роза поймет ее правильно. Когда она вернется домой, все станет намного проще.

– Кстати, дорогой, – сказала Шерри, улыбаясь немного шире обычного, – я говорила с Уиллом перед их отъездом. Они вернутся только через четыре недели.

Четыре недели! С Томом Бакли, живущим в их доме, они продлятся дольше, чем в реальности.

– Да, правда. – Она с усилием улыбнулась. – Только я так и не выяснила, куда именно они отправились.

– Я тоже, – кивнул Рик. – Уилл сказал, что не хочет рисковать. Ведь ваша мамочка не утерпела бы, и обязательно послала ей эсэмэску, и испортила бы ей весь сюрприз.

– В любом случае, они вернутся за два дня до нашего бенефисного концерта, но Уилл сказал, что он оставил тебе Розины записи, – сказала мама вкрадчивым голосом, начиная разговор издалека.

– Да, все это в Розиной комнате, кажется. Ее черный ежедневник и все папки с контрактами.

– И… Уилл сказал, что ты согласилась… проследить за делами в их отсутствие?

Может быть, настала пора доказать родителям и Тому Бакли, как они в ней ошибаются? Если Роза способна организовать концерт-бенефис, то и она тоже может.

– Так и есть. – Только не хотелось бы обсуждать дела при Томе. Он с радостью станет описывать «для потомства» разные закулисные хлопоты, которые в отсутствие Розы могут представить проблему.

Очень неудачно совпало, что именно тогда, когда не Роза будет заниматься концертом, к ним приехал этот журналист. Как все-таки Роза и Уилл могли так поступить! Они просто обезумели от любви. Другого объяснения нет.

– Детка, у тебя взволнованный вид. – Папа обнял Вайолет и привлек к себе. – Но беспокоиться абсолютно не о чем. У Розы за несколько лет все налажено как часы. Основная работа проделана, согласием выступающих она заручилась, билеты распроданы за несколько месяцев вперед.

Вайолет взглянула на отца: почему же тогда из года в год Роза последние несколько недель перед концертом металась как угорелая?

– Ну, папа, возможно, слишком оптимистичен, – сказала Шерри. – Но правда, милая, все под контролем. Остались всякие мелочи. И если ты не хочешь, мы легко найдем человека, который сможет с этим управиться. Роза с Уиллом поймут. Я позвоню в какое-нибудь агентство.

Вайолет украдкой взглянула на Тома Бакли. Она догадывалась, о чем сейчас он думает, – Роза, безответственная дочка знаменитостей, закрутившая бурный роман, исчезает накануне важного благотворительного мероприятия, оставив концерт-бенефис под угрозой срыва. А Близняшка с секс-видео решает, что лучше пойдет перебирать цветочки, чем возьмет этот труд на себя.

– Нет, я займусь всем сама. Я позабочусь, чтобы концерт прошел безупречно. Я много раз наблюдала, как это делает Роза, и ее заметки конечно очень помогут. Я смогу. И я хочу.

Все неправда, от первого до последнего слова. Меньше всего Вайолет хотелось заниматься проектом, который привлечет всеобщее внимание, и оказаться у всех на виду, и разговаривать с людьми. Именно от этого она успешно уклонялась вот уже восемь лет. Но иногда, чтобы что-то доказать – например, кому-то вроде Тома Бакли, – приходится идти на жертвы.

– Ты уверена, детка? – На мамином гладком лбу собралась морщинка. – Все это не слишком… в твоем духе.

Разумеется, нет! Ее задело, что родители попросили Розу организовать их брачную церемонию, но она прекрасно понимала, почему они так поступили. Пожалели ее, чтобы ей не пришлось снова оказываться в центре внимания. Ей даже в качестве гостьи на разных благотворительных мероприятиях было тягостно присутствовать. Едва она видела камеру, как нервы ее начинали сдавать. А уж это…

Придется иметь дело с поп-звездами и прочими знаменитостями.

И вокруг будет множество теле– и кинокамер. Только при мысли об этом у Вайолет начинали мелко дрожать пальцы.

– Я уверена, – произнесла она как можно тверже. – Бенефисный концерт – это важное событие, и я хочу удостовериться, что все пройдет гладко, как при Розе.

Может быть, ей вообще притвориться, что Роза – это она и есть? И никто не заметит, что она другая сестра.

– Дорогая, если ты так уверена… – На лбу Рика залегла точно такая же морщинка, как у жены. Но он тут же широко улыбнулся и хлопнул Тома по спине. – А может быть, Том сможет тебе посодействовать!

Глава 5

Том не знал, виновато ли в том недосыпание, или он просто пропустил что-то из дискуссии, которая перед ним развернулась.

– Я? – Хорошо бы, если это не вышло так пискливо. – Помочь с организацией бенефисного концерта?

Шерри захлопала в ладоши.

– Прекрасная мысль! Я не зря вышла за тебя замуж. – И она подарила мужу еще один поцелуй.

Том отметил, что сама Вайолет ничего не сказала. Но вид у нее был такой, словно она испытала сильный шок и нуждается в срочной медицинской помощи.

– Разве что… Вайолет, милая, ты уверена, что в самом деле этого хочешь?

– Конечно хочу! И буду благодарна за любую помощь, которую Том мне сможет оказать. В свободное от своей основной работы время, разумеется. – Произнося это, она даже дружески улыбнулась Тому, первый раз за все время.

– Ну, значит, все улажено, – хлопнул в ладоши Рик.

И на здоровье! Несмотря на пылкое гостеприимство Шерри Том, разумеется, не являлся членом семьи. Ему требовался добротный материал для книги. Ну и семейные тайны, чего греха таить.

Том твердо был намерен выведать их. Начиная с завтрашнего утра.

– Друзья, если я хочу быть в форме, чтобы брать интервью, начать работу над книгой и организовать лучший концерт в истории бенефисных концертов, мне хорошо бы сейчас немного поспать, – сказал он, очаровательно улыбаясь.

– Ах, ну конечно! – Шерри мгновенно вошла в роль хозяйки, которую, по представлению Тома, она совершенствовала и оттачивала в течение многих лет на многочисленных вечеринках. – Вайолет, солнышко, ты не покажешь Тому его комнату?

Улыбка Вайолет сделалась несколько более натянутой, но это заметил, кажется, один только Том.

– Конечно. Я и сама собиралась лечь. – Она расцеловала родителей в щеки. – Сегодня был потрясающий день.

Том пошел за ней через сад. После того как группа покинула сцену, праздник постепенно заканчивался.

Оглянувшись, Том увидел, как Рик и Шерри идут к полянке, освещенной луной, где расположились музыканты со своими друзьями. Джез бренчал на акустической гитаре, и музыка в ночном воздухе перемежалась смехом и разговорами.

– Не понимаю, как они еще держатся, – сказала Вайолет, проследив за его взглядом. – Я вот чувствую себя словно выжатый лимон. А они всегда остаются на ногах до последнего. Сейчас для них это вопрос самолюбия. И уходят спать они только вместе, как единая команда.

Тому следовало бы сейчас быть рядом с хозяевами, впитывая атмосферу, которая придаст его книге исключительную достоверность. Но… он был все-таки посторонним, и неловко было вторгаться в компанию давних друзей.

Вайолет посмотрела на него странным, задумчивым взглядом.

– Вы еще не передумали ложиться спать? – В полумраке он увидел, что у нее слегка порозовели щеки. – В одиночестве, я имела в виду, не со мной, – пробормотала она.

Сейчас… перед Томом словно была другая Вайолет. Та, которая пережила боль и унижение. И которую он не думал встретить, когда в Майами и Нью-Йорке читал о Близняшке с секс-видео, не ведающей стыда. Он вспомнил, что она никогда не делала никаких заявлений для прессы. Не приносила извинений за то, что показала плохой пример, разочаровала своих фанаток – тех девчонок, которые пытались ей подражать. Не выразила сожаления, что навлекла позор на свою семью.

Почему так? Тому вдруг непременно захотелось понять. Но чтобы задавать подобные вопросы, требовалось сначала заслужить доверие. Может, это станет возможным через неделю. Через несколько недель. Теперь им предстоит вместе заниматься концертом. У него достаточно времени, чтобы узнать все о Вайолет Хантингдон-Кросс и ее семье.

– Честно говоря, Вайолет, будь это даже приглашение, сейчас я бы его отклонил. – Он дружески улыбнулся, показывая, что не имеет в виду ничего обидного. Но когда их взгляды встретились, Том на какой-то миг почувствовал, что его измученное тело вдруг пожалело, что в реальности все иначе.

Разумеется, смешно так думать. У них нет ничего общего.

Том решительно не мог представить какие-либо близкие отношения между собой и эгоцентричной дочкой знаменитостей. И все же он испытал некоторое облегчение, когда краска отлила от ее щек и она коротко кивнула.

– Тогда идемте. Ваша комната в той стороне. – И Вайолет начала подниматься по лестнице.

Том чуть было не спросил, а где находится ее комната, но вовремя одернул себя и последовал за ней.

Вайолет проснулась утром, вся разбитая. Возможно, причиной ее усталости были суета и волнение предыдущих недель, но она долго не могла расслабиться и заснуть. Проворочавшись целый час в постели, она включила лампу на тумбочке, чтобы почитать…

Спустя четыре часа она проснулась; свет горел, она лежала лицом на раскрытой книге.

Потерев лицо, Вайолет посмотрела на часы. Была половина десятого. Остальные домочадцы наверняка проспят до самого ланча, но Вайолет, поняла, что больше не уснет.

Контрастный душ, удобные джинсы, футболка любимого лавандового цвета позволили ей почувствовать себя человеком. Она заколола волосы, предоставляя им сохнуть естественным путем, наложила на лицо крем, обещающий моментальное омоложение, и спустилась вниз.

– Кофе быстро устранит все твои проблемы, – бормотала она бесконечно повторяемую телевизионную рекламу, запуская кофеварку. По крайней мере, от этого самовнушения не было вреда. Но как, в самом деле, чашка эспрессо справится со всеми заботами, которые свалились на нее за последние сутки?

– Думаешь, он поможет и твоему старому папаше? – Рик остановился в дверях, ведущих в холл. Его морщинистое лицо под летним загаром было сероватого оттенка. – Я кажется устарел для того, чтобы резвиться всю ночь напролет, а, детка?

– Нисколько, – Вайолет достала вторую чашку из шкафчика. – Когда мы все состаримся и превратимся в неисправимых зануд, ты по-прежнему будешь выходить на сцену, помахивая своей тросточкой.

Ей, например, даже не нужно стареть, чтобы стать скучной и занудной, она и так такая. Ее нынешняя жизнь ограничена стенами Хантингдон-Холла. Может быть, бенефисный концерт и станет тем шансом, который позволит ей расправить крылья?

– Если только мои девочки будут поддерживать меня под руки, – сказал Рик, присаживаясь к кухонному столу. – Без вас мне и праздник не праздник.

– Мама еще спит? – Вайолет поставила перед отцом кофе, сама села напротив и принялась дуть в свою чашку.

– Она сказала, что сон ей нужен для красоты, – хихикнул Рик. – Но мы-то знаем, что она и без того невероятно привлекательна.

– Я думала, что все будут спать еще долго, – сказала Вайолет.

– Сегодня утром в Центре моя очередь дежурить, – сказал Рик. – Подменить меня некому, так что…

Вайолет сочувственно улыбнулась. Рик и Шерри открыто поддерживали всяческие благотворительные проекты, но только самые близкие знали, сколько личного времени они тратят на них. Отец оказывал практическую помощь в Центре по борьбе с болезнью Альцгеймера, многое делал для местной реабилитационной клиники для наркозависимых. Мама помимо прочего посвящала время телефону доверия для детей. Интересно, приоткроют они Тому эту сторону своей жизни?

– Но к полудню я вернусь и дам Тому первое интервью… постараюсь вернуться, – уточнил Рик. Вайолет обрадовалась: люди должны знать, сколько ее родители делают добра. – А ты сегодня чем займешься?

Вайолет отпила кофе.

– Собираюсь изучить Розины заметки, чтобы понять, во что я ввязалась с этим бенефисным концертом.

Лицо Рика стало серьезным.

– Вот что, милая, не нужно бы тебе за все это браться. Еще не поздно передумать.

– Считаешь, что я не справлюсь? – вскинула брови Вайолет.

– Вайолет, я уверен, что ты способна справиться со всем, что бы ты ни задумала. Тут вопрос в другом – хочешь ли ты этим заниматься?

Вайолет закусила губы. Папа считает, что она все может. Он искренне верит в нее. Возможно, он знает о ней что-то такое, чего не знает она сама… И ей нужен хотя бы шанс доказать, что он прав.

– Я хочу, – заявила она, чувствуя, как по телу пробегает невольная дрожь. Вот он – ее шанс. Блестящая возможность сделать что-то действительно серьезное. – Для меня это важно, и я думаю, что пришла пора. – Пора перестать прятаться за стенами Хантингдон-Холла. Пора снова начать жить в реальном мире, пусть он по-прежнему полон всяких чудовищ.

Наградой за это решение ей послужила улыбка на морщинистом лице отца.

– И я думаю, что ты права, милая. – Он наклонился над столом и поцеловал ей руку. – Пришла пора, чтобы люди наконец увидели настоящую Вайолет Хантингдон-Кросс.

Вайолет нервно улыбнулась. Получится ли из этого что-нибудь хорошее?

Глава 6

Когда Том с третьей попытки не сумел найти кухню, он решил, что Хантингдон-Холл до нелепого огромен. Дом был недавно отремонтирован, но без малейшей попытки воссоздать стиль Регентства или еще какой-нибудь, чего, казалось бы, следовало ожидать от почти аристократического семейства.

Тому предстояло обнаружить массу противоречий, но в этом и заключался интерес.

Противоречие первое. Шерри унаследовала этот дом от своих предков с голубой кровью – но восстановила его, видимо, на деньги мужа. Но возможно, что и на свои собственные. Ее карьера модели должна была принести ей порядочный доход, не так ли? В любом случае, если снаружи Хантингдон-Холл выглядел как старинный особняк из исторического романа, внутри все в нем было устроено в ногу со временем.

Пока Том двигался по коридору, который точь-в-точь напоминал тот, из которого он только что вышел, указания, которые Вайолет дала ему накануне, показались лишенными смысла: «Просто идите вдоль стены, – сказала она, – все они ведут к главной лестнице». Идти вдоль стены? Что это за совет! Тем более что последние минут пять он шел вдоль стены явно не в том направлении. Почему ему не приходит на выручку какая-нибудь расторопная горничная?

Эти мысли привели его ко второму противоречию. В огромных домах с хозяевами такого достатка можно было ожидать встретить десяток как минимум слуг, снующих вокруг. Но Том никого не встретил. Он не сомневался, что здесь есть домработница – маловероятно, что Шерри собственноручно занимается уборкой, ну а помимо этого? Семья справлялась со многими вещами сама. Роза, например, занималась пиаром группы и, как выясняется, организацией мероприятий с ее участием.

До тех пор, по крайней мере, пока она не умчалась в свое свадебное путешествие, и вместо того, чтобы им пригласить кого-то со стороны, на ее место заступила Вайолет.

А сама Вайолет, несомненно, представляла собой противоречие номер три.

Том повернул за угол, послушно следуя вдоль стены, и наконец наткнулся на лестницу. Значит, перед ним открылся прямой путь к кофе и, может быть, даже завтраку.

Он быстро сбежал по ступеням вниз с улыбкой и услышал голоса. Он немного удивился, что, оказывается, не первый в доме поднялся так рано, хотя вчера все легли под утро. Сам Том даже после многодневного недосыпания отчего-то проснулся в десятом часу и уже не мог заснуть. Долгие годы он боялся опоздать на рейсовый автобус или на самолет и привык спать чутко и мало.

– Доброе утро!

Рик и Вайолет обернулись к нему, и Тому показалось, что он прервал какой-то важный разговор.

– О! Наш гость уже на ногах. – Рик направился к кофеварке. – Вам черный и покрепче? Или вы, как моя дочь, пьете теплое молочко со слабым ароматом кофе?

– Черный и крепкий, пожалуйста, – ответил Том. На самом деле он предпочитал нечто среднее, но не хотел упасть в глазах Рика.

Кивнув, Рик налил ему кофе.

– Правильный выбор. Значит, по поводу сегодняшнего дня… – Он протянул Тому маленькую чашечку с эспрессо и виновато улыбнулся. Том понял, что сегодня никакого интервью не предвидится.

Но его время тоже было ограничено, и книгу он должен был написать во что бы то ни стало.

– Я надеялся, что мы сможем начать с вопросов о том, чем сейчас занимаются «Лемонз», – сказал Том, надеясь привлечь его возможной рекламой будущего альбома. – Я веду колонки музыкальных новостей в нескольких журналах, и будет неплохо сообщать поклонникам новости.

– Роза отругала бы меня, узнай она, что я отказываюсь от рекламы, но боюсь, что у меня на сегодня назначено несколько дел, которые непременно нужно решить, прежде чем мы с вами основательно засядем за работу. – Рик взял свою чашку, в которую, как заметил Том – черт возьми! – было щедро добавлено молоко. – Простите, Том. Но к середине дня уже я вернусь и попрошу Шерри, чтобы она уделила вам время. Я хочу, чтобы основные интервью мы с вами записали в ближайшие две недели, чтобы потом целиком сосредоточиться на подготовке концерта. Как вам это – подходит?

– Это же… будет просто здорово. – Старик вовсе и не собирается уклоняться от интервью! – А пока, я думаю, найду чем заняться.

Том не собирался смотреть на Вайолет, но его взгляд как-то сам собой обратился в ее сторону. Ее светлые волосы сейчас казались темнее – или они были влажными? – а пряди, висевшие вдоль щек, слегка вились. В джинсах, яркой футболке и без косметики она выглядела гораздо моложе, чем накануне вечером.

Интересно, что они обсуждали с отцом, когда он вошел? Том внезапно пожалел, что не остановился за дверью, чтобы подслушать.

– Может быть, вы поможете Вайолет просмотреть папки? – Рик, кажется, был весьма доволен этой посетившей его мыслью. – Просто чтобы ускорить дело с концертом. Хотя я уверен, что моя дочь справится с этим не хуже профессионала.

Рик сжал плечо дочери, а она в ответ довольно вяло улыбнулась.

– Но каждому из нас порой требуется помощь, так ведь, детка? – добавил он.

– Наверное, да. – Глубоко вздохнув, Вайолет распрямила плечи и посмотрела ему в глаза. – Так что, мистер Бакли, вы готовы принять вызов?

– Полностью. – Том одним глотком допил эспрессо и улыбнулся, гадая подразумевается ли под вызовом концерт или ему предлагают отгадать загадку девушки, сидевшей перед ним.

– Значит, так… Уилл говорил, что Роза оставила все, связанное с концертом, здесь. – Вайолет с заметным волнением подошла к двери кабинета на первом этаже, которым пользовались крайне редко. В этой комнате когда-то, много лет назад, девочки делали уроки. После того как Вайолет закончила дипломную работу, она, кажется, ни разу сюда не заглядывала.

Здесь жила Роза. Они приходились друг другу близнецами, и тем не менее Вайолет признавала, что последние несколько лет они с сестрой не были особенно близки. А с отъездом Розы в Америку еще больше отдалились друг от друга.

Вайолет знала многие сокровенные мысли и чувства сестры и знала также, что, если ей потребуется помощь, Роза немедленно окажется рядом. Но по жизни они шли разными дорогами. Роза колесила по миру, занимаясь пиаром «Скриминг Лемонз». И еще утоляла свое страстное увлечение, изготовляя украшения! Она собственноручно смастерила для Дэзи и Себа обручальные кольца, сама придумала и сделала для мамы браслет, и это были наикрасивейшие вещи, которые Вайолет доводилось видеть. Роза была по-настоящему талантлива, и Вайолет знала, что Уилл станет поощрять это ее занятие, тем более сейчас, когда Роза решила оставить пиар папиной группы и следовать за своей мечтой.

– Гм-м. – Шедший следом Том заглянул ей через плечо. – А Уилл не сказал, где конкретно?

Вопрос был законным. У Вайолет упало сердце, когда она увидела, что стол завален стопками документов, пухлыми папками и кипами журналов. Бедная Роза последний месяц была занята одновременно и приготовлениями к предстоящему турне группы, и рекламой альбома, не говоря о подготовке церемонии обновления клятв родителей и праздничного приема.

– Сначала надо все тут расчистить, – сказала Вайолет, выуживая драгоценный Розин черный блокнот из груды папок. – Мы разберем документы, разложим их по порядку, отберем то, что для нас важно. Уилл сказал, как открыть файл, где Роза держит все компьютерные материалы, и она дала мне доступ к своей почте. Так что для начала у меня есть все необходимое… – Она обернулась к нему. – Извините. Вы, наверное, планировали заняться чем-то совсем другим?

Том пожал плечами.

– Не то чтобы я что-то особенно планировал. Все равно я буду вознагражден позднее днем, когда ваш отец вернется. И не думаю, что так уж впустую потрачу время – за работой я и вам смогу задать кое-какие вопросы. – Он достал смартфон и включил диктофон. – Вы ведь не станете возражать, если я запишу нашу беседу?

Вайолет застыла, ее спина словно одеревенела.

– Может быть, сегодня мы просто разберем бумаги? – Она не узнала собственный голос – до того он прозвучал неестественно. – Раз вы запишете мои слова, я хочу сосредоточить на ваших вопросах все внимание. – Так ему сложнее будет вставить в интервью каверзные вопросы или потом изменить ее советы.

– Хорошо. Это справедливо. – Том положил телефон обратно в карман. – Так с чего мы начнем?

Вайолет оглядела комнату.

– На столе, конечно, должны быть все самые свежие материалы. Наведем на нем порядок и организуем рабочее место.

– Это похоже на план действий. – Том сдвинул кипу бумаг и красную шерстяную кофту с сиденья кожаного стула, стоявшего с другой стороны стола, взял с краю первую стопку папок и сел.

Вайолет тоже взяла, в свою очередь, пачку документов и, сев на крутящееся кресло, погрузилась в чтение.

– Ваша сестра всегда работает в таком беспорядке? – спросил Том.

– Просто на нее навалилась сразу уйма дел. Если бы она была сейчас тут, то сразу сказала бы, где что лежит. Она на самом деле очень организованная.

– Нисколько не сомневаюсь. – Он сбросил папку на пол. – Это документы, касающиеся церемонии обновления, кстати. Думаю, что она одна отняла у нее много времени. Наверное, вы ей все помогали?

– Чем могли, – ответила Вайолет. – Мама переутомилась, пока занималась свадьбой Дэзи и Себа, и церемонию передоверила Розе. Я, например, взяла на себя цветочное оформление.

Том вскинул на нее глаза, и в них мелькнуло недоверие.

– Вы разве занимаетесь цветами?

– Да. – Вайолет опустила взгляд на папку, которую держала в руках. Это по крайней мере безопасная тема. Никто не ожидает, что Близняшка с секс-видео проводит выходные, составляя букетики и украшая ими церковный зал. – Я, между прочим, уже несколько лет возглавляю цветочный комитет нашей местной церкви.

Конечно, тут не обошлось без небольшого скандала – она была слишком молодой, неопытной и… с подпорченной репутацией. Но этот скандал, по крайней мере, не попал в прессу.

– Гм. Дамы, которые занимаются цветами для церкви, всегда представлялись мне… – Том не договорил, и Вайолет выразительно вскинула брови. – Я считал, что они старше. Скучнее, мрачнее. И далеко не такие красивые, как вы.

Вайолет почувствовала, что у нее порозовели щеки.

Но он, чего доброго, подумает, что она напрашивается на комплимент.

– Да будет вам известно, что флористика сейчас в моде. – Вайолет не имела представления, правда ли это, но прозвучало неплохо. – Многие молодые женщины по всей стране посещают курсы аранжировки цветов. – Предположительно.

– А вы? Тоже посещали такие курсы? – спросил Том.

– Не то чтобы…

– Как же вы стали главой церковного комитета? Я смотрел криминальные сериалы про английскую глубинку – вот, например, «Мидсомерские убийства», и знаю, что за такое место вполне могут лишить жизни.

– Мы все-таки живем в Букингемпшире, а не в Мидсомере, – заметила Вайолет. – В нашей деревне уже лет семьдесят не было убийств.

– Но готов спорить, что на эту должность претендовала толпа седовласых дам. Разве им не было чуточку досадно, когда явились вы и умыкнули ее прямо у них из-под носа?

– Меня в течение пяти лет обучала прежняя глава комитета, – сказала Вайолет, стараясь не обращать внимания на нервный ком в горле. – Когда она заболела, то настояла, чтобы я заняла ее место. Она давала мне советы по телефону, просила показывать фотографии, чтобы могла судить, насколько я справляюсь. Когда она умерла… за меня проголосовали на другой день после похорон. – Кэтлин даже хотела оставить ей свою должность по завещанию, но конечно она не могла ею распоряжаться. Так что предстояло пройти процедуру выборов, и Вайолет победила – с перевесом в один голос.

Вайолет очень надеялась, что сумела за эти годы расположить к себе тех, кто когда-то в ней сомневался.

– Но вы сами хотели занять это место. – Том смотрел на нее изучающим взглядом, склонив голову набок. Вайолет захотелось невольно съежиться, и она приложила силы, чтобы сидеть спокойно.

– Для Кэтлин было очень важно, чтобы я его заняла, – сказала она спокойно. – И я получаю большое удовольствие от работы с цветами.

Том рассеянно кивнул, словно принял все, что она сказала, за чистую монету. Но потом взглянул на нее своими зелеными глазами и добавил:

– Это интересно. Как дочка короля рока, блиставшая в порновидео собственного производства, перешла к аранжировке церковных цветов?

Глава 7

Вайолет на миг застыла и так сильно сжала папку пальцами, что они побелели.

Несколько мгновений она выжидала, затем подавила тяжелый вздох. Том наверняка выжидает, чтобы снова задать ей неудобный вопрос. Например, испытала ли она досаду из-за отъезда сестры? Или, хуже того – не влюблена ли она в своего новоявленного зятя?

Вайолет положила папку в одну стопку с папками, касающимися рекламы нового альбома, и хотела взять следующую, когда зазвонил ее мобильный в заднем кармане джинсов. Она встала, чтобы вытащить его, и посмотрела, чье имя высветилось на экране.

– Это Роза, – сказала она, нацеливаясь пальцем на кнопку ответа на вызов. – Я выйду в другую комнату.

– Может быть, вам удастся выяснить, куда она спрятала контракты по группе, – сказал Том. – Со всеми приложениями и поправками. Сейчас они бы нам пригодились.

Вайолет кивнула и вышла в гостиную, чтобы поговорить с сестрой.

– Привет, как ты? – Вайолет плотно прикрыла за собой дверь на случай, если Тому взбредет в голову подслушивать. – Там у тебя кругом солнце, красота и блеск?

– Всего этого даже избытком, – ответила Роза смеясь. – Надо признаться, что Уилл превзошел себя. Вот подожди, когда мы вернемся, и ты посмотришь фотографии. Интересно знать, кто первый из вас догадается, где мы побывали.

– Вот противная, – Вайолет сделала обиженную гримаску, но поскольку сестра не могла ее увидеть, эффект сошел на нет. – Но ты хотя бы счастлива?

– Очень. – Голос сестры стал серьезным. – Правда, Ви!

– Я очень за тебя рада, – проговорила она.

– А как ты? – спросила Роза. – Как вообще дела?

– Я в порядке. На самом деле рассказывать особенно не о чем. Вчера мама с папой до утра сидели с ребятами, и папа сейчас отправился на свое дежурство в Центр, хотя был полуживой от усталости.

Даже после пары чашек кофе! А мама, кажется, до сих пор еще спит.

– А что Том? Ты благополучно встретила его в аэропорту?

– Да… – Вайолет прикусила щеку изнутри. Ей очень хотелось сказать, что Роза неправильно сообщила ей время прилета. Но если сказать, придется объяснять, что произошло потом.

Она как раз придумывала, как уклониться от подробностей, но Роза снова заговорила:

– Эй! В чем дело? Ну-ка выкладывай.

– О чем ты?

– Ты понимаешь, о чем. Таким голосом ты всегда говоришь, когда злишься и не знаешь, как лучше это высказать. Забыла, что разговариваешь со своим близнецом?

– Ну хорошо. Ты неправильно сказала мне время его прилета! Он позвонил сам и спросил, куда я пропала, так что я сломя голову бросилась в Хитроу в вечернем платье и на каблуках, и потом опозорилась перед всеми посетителями кафетерия.

– Но Уилл только переслал тебе его собственную эсэмэску со временем прилета, – мягко проговорила сестра. – Если время оказалось неправильным, значит, ошибся он сам. А каким образом ты унизилась?

– Я так хотела произвести на него хорошее впечатление, чтобы он сразу полюбил нас и написал все только хорошее. Но после его звонка и дороги я вся была на нервах. И усталость за день конечно сказалась…

– Господи, что же ты такое сделала? – с тревогой поинтересовалась Роза.

– Он принял меня за тебя! – сказала Вайолет. Роза знала, как ее сестра это ненавидела. И после напряженного дня… это не могло не окончиться взрывом.

– Скажи только, что ты не высмеяла беднягу на людях за то, что он не сумел различить близнецов, с которыми едва знаком?

– Нет конечно. Он сказал, что узнал меня по выражению лица! С того самого видео.

Сестра молчала, но Вайолет знала, что у сестры просто перехватило дыхание.

– Я сию минуту вылетаю домой и отлуплю его, хочешь? – Роза добавила энергичное ругательство. Вайолет узнала несколько слов, которым их не учили в пансионе. – Поверить не могу, а ведь он показался мне неплохим парнем! Я решила, что мы можем доверить ему интервьюировать папу. А теперь… Я позвоню отцу. Уговорю его отправить его назад, в то болото, откуда он выполз.

Безоговорочная поддержка сестры наполнила сердце Вайолет теплом. Но какая-то ее часть не могла не признать, что она отчасти и сама виновата.

– Честно говоря, он в тот момент был жутко невыспавшимся и к тому же порядком накачался кофе.

– В случившимся нет твоей вины, – машинально произнесла Роза, как и всякий раз за восемь лет, когда они заговаривали об этом. – Ты ему доверяла. И понятия не имела, что он снимает – а уж тем более, что он выложит видео в Интернет. Не обвиняй себя в поступке этого негодяя Ника.

– Во всяком случае, я не думаю, что Том хотел меня оскорбить. А я, наверное, отреагировала несколько чересчур остро.

– Остро отреагировала? – Вайолет почти услышала, как сестра вздрогнула. – Что же ты такого сделала?

– Заявила на весь кафетерий, что я та самая Вайолет Хантингдон-Кросс с секс-видео, и если у кого-то есть вопросы, то они могут их задать Тому, потому что он, очевидно, много раз просматривал эту запись.

– Как сейчас обстоят дела? После такого начала, я полагаю, он стал почти родственником?

– Мы с ним решили, что начнем все заново. Сейчас он помогает мне с концертом.

– Так ты взялась за дело? – спросила Роза. – Помни, что ты всегда можешь вызвать помощника из агентства.

– Все в порядке. Я сказала, что сделаю это, и я сделаю. Пока мы развлекаемся тем, что пытаемся рассортировать все твои бумаги.

– Да, извините за беспорядок. Но клянусь, что в нем есть система.

– Можешь мне ее объяснить? – спросила Вайолет, и присев на диван, принялась записывать.

Глава 8

Том посмотрел на пустой экран своего ноутбука и потер глаза. Он жил в Хантингдон-Холле уже неделю и успел взять несколько подробных откровенных интервью у Рика и Шерри, а также у большинства музыкантов группы. Он делал записи на диктофон и исписал целый блокнот.

Вайолет была единственной, кого ему до сих пор так и не удалось вызвать на откровенность. Том уже договорился о встрече с Дэзи – через две недели, когда они приедут на концерт, и он был уверен, что сумеет перехватить Розу с мужем, когда они вернутся из свадебного путешествия. Но Вайолет… она все время находилась с ним в одном доме, а он никак не мог близко подобраться к ней. Даже когда они были в одной комнате, она ясно давала почувствовать, что вокруг нее существует запретная зона, в которую ему не удастся проникнуть.

Но это означало только, что следует продолжать наступление.

Том закрыл ноутбук. Можно сделать перерыв и попробовать еще раз разговорить Вайолет, тем более, кроме них, в доме сейчас никого нет.

За эту последнюю неделю Том успел выучить расположение комнат в Хантингдон-Холле. По крайней мере, не блуждал больше в поисках кухни.

Том постучал в дверь кабинета и прислушался, ожидая, что Вайолет разрешит ему войти, но она не отвечала.

Мгновение спустя Том немного приоткрыл дверь и заглянул в щелку.

– Да, я все понимаю, мистер Коллинз. Но… – Вайолет сидела за столом, прижав к уху телефон. Из заколки, которой она обычно скалывала волосы на затылке, выбились длинные пряди, свободной рукой она терла лоб. – Как я вам уже говорила…

Том осторожно проскользнул в дверь и сел напротив нее с другой стороны стола. Она подняла на него глаза.

– Кто это? – тихо спросил он.

– Менеджер Оливии, – ответила она одними губами. Оливия была раскрепощенная американская певица, и Роза пригласила ее принять участие в концерте. Том уже брал у нее интервью несколько раз, и каждый раз претензии звезды все росли.

Том протянул руку, нажал кнопку громкой связи и услышал резкий голос мистера Коллинза.

– Я говорю только, что хотел бы обсудить дела с кем-то более компетентным.

Оливия вам не просто певичка местного разлива, которой хочется лишний раз помозолить глаза публике. Она крупная величина в поп-музыке, и я не думаю, что девица, известная только своими родителями и тем, что обнажается в Интернете, может по-настоящему оценить…

– Мистер Коллинз! – Том постарался выдержать профессиональный тон, хотя внутри его все вскипело от негодования. – Это говорит Том Бакли. Мы беседовали с вами, когда меня пригласили написать об Оливии.

– Том? Помню вас. – Узнав, что его слушает журналист, мистер Коллинз несколько сбавил тон, и в его словах сквозило легкое смущение. – Вы готовите материал о концерте?

– Сейчас я помогаю мисс Хантингдон-Кросс с его организацией. – Может, он произнес эти слова излишне резко, но мистер Коллинз и не такого заслуживал. – Вы знаете, что концерт благотворительный. Здесь у меня лежит договор с Оливией. – Он протянул руку, и Вайолет вложила в нее листок. Том пробежал список условий, выдвинутых поп-звездой, при которых она соглашалась участвовать, и вскинул брови. – А она разве не в курсе, что все сборы от концерта пойдут на благотворительные цели?

– Конечно она в курсе, – заверил его мистер Коллинз. – Она всегда готова помочь тем, кому повезло не так, как ей.

– Удивительно, что она выдвинула шестьдесят семь требований, которые нам и за год не выполнить. Я уверен, что никто не посмеет утверждать, что для Оливии важно, чтобы ей за кулисы доставили непременно водку «Примадонна»…

На другом конце линии воцарилось молчание. Том ждал.

– Я уверен, что Оливию устроит и… обыкновенная водка, – выговорил наконец мистер Коллинз.

Том жирно перечеркнул в лежавшем перед ним листке строчку: «Три бутылки водки „Примадонна“».

– Я тоже в этом уверен. Почему бы вам не связаться с ней и не узнать, от каких еще пунктов она готова отказаться? Ради блага детей.

– Я посмотрю, что можно сделать. – И мистер Коллинз повесил трубку.

Том с улыбкой протянул листок Вайолет.

– Вот так следует справляться с неблагодарными самонадеянными эгоцентричными подростковыми кумирами.

– Угрожая выставить их в прессе как отвратительных личностей?

– Сообщая людям правду об их положении, – ответил он. – Они публичные фигуры. Вы считаете, что люди не должны узнать, что бутылка водки стоимостью три тысячи долларов волнует Оливию больше, чем благотворительная помощь, ради которой ее и пригласили выступать?

– Нет. Да. – Вайолет с досадой поморщилась. – Слушайте, мне вообще-то не требовалось ваше заступничество. Я бы и сама с этим справилась.

– Не сомневаюсь. – Что-то подсказало Тому, что сейчас следует быть помягче. – Но иногда такие типы быстрее реагируют на представителя прессы, чем на… – Черт, вот он и увяз. Как охарактеризовать Вайолет, чтобы не разозлить?

– Девицу, у которой знаменитые родители и которая обнажается в Интернете? – с горечью процитировала Вайолет мистера Коллинза.

– Нет, я не это хотел сказать.

– Но зато вы же так думаете, да? – Вайолет удрученно улыбнулась. – Я знаю, как меня воспринимают люди.

Она выглядела сейчас очень беззащитной. Том и не подозревал, что она способна быть такой, особенно после их бурного знакомства в аэропорту.

Эта женщина не наслаждалась своей дурной славой и не радовалась вниманию прессы.

– И часто вы сталкиваетесь с подобным отношением? – спросил Том.

– Время от времени. Но я не… я редко общаюсь с такими неприятными людьми, так что все в порядке. Если мы участвуем в каком-то благотворительном мероприятии, то люди не высказывают мне это в лицо. Но я конечно замечаю ухмылки и слышу смешки.

– Вы поэтому не сразу согласились заняться организацией концерта?

– Я хотела им заниматься, – резко возразила она. – Просто… это беспокоило моих родителей. – Она вертела в руках игрушку для снятия стресса, найденную в ящике Розиного стола, – маленький упругий глобус, который можно мять и растягивать. – Они знают, что меня сейчас не слишком радует общение с людьми. Подобные дела обычно взваливают на Розу.

Том нахмурился. Неужели именно после появления видео в Сети она перестала доверять людям?

Том встал, обошел стол кругом и извлек бедный сплющенный глобус из ее пальцев.

– Едем. – Он взял Вайолет за руку и заставил встать.

– Что? Куда? – Том решил, что озадаченная складочка между ее бровями очень ей к лицу.

– Приглашаю вас на ланч, – сказал он. – Обещаю, что это будет не для прессы.

Том плохо представляет себе, куда они могут поехать пообедать.

– Есть поблизости хорошее место? – спросил он у Вайолет.

Вайолет закатила глаза и взяла сумочку и ключи.

– Идемте.

Она включила зажигание, и пока Том настраивал радио, прикинула варианты. В деревне был паб «Павлин», но он находился через дорогу от церкви и в нем часто обедал их викарий. Она не сомневалась, что если придет туда с Томом, то уже в воскресенье это будет обсуждать весь цветочный комитет. В следующей ближайшей деревне был кабачок «Три бочки», но там среди недели любила перекусить мама со своими аристократическими приятельницами. Вайолет не могла вспомнить, по каким дням точно.

Оставалось только одно заведение – «Лиса и гончие» в третьей деревне, где подавали чипсы – такие необыкновенно вкусные, что ради них и умереть не жалко.

– Что, есть какая-то причина, по которой нам ради пары бутербродов надо пересечь страну? – спросил Том, когда они проехали мимо поворота, ведущего ко второй деревне.

– Чипсы – сделанные вручную чипсы. – Это была всего лишь полуправда.

– Тогда понятно. – Том откинулся на сиденье и подложил руки под голову. Радио играло какую-то малоизвестную джазовую музыку.

– Вы хотели о чем-то меня спросить?

– Мы сперва перекусим. А потом по-дружески поболтаем. О своих родных, к примеру, о друзьях, просто о жизни. Обычно, когда люди вместе сидят за ланчем, они именно так и делают.

– Не всегда, – возразила Вайолет. – Когда в пабе собираются вместе члены нашего комитета, то обычно разговор идет о разных людях. Посторонних. Всегда комфортнее сплетничать о малознакомых людях, чем о самих себе.

– Справедливо, – согласился Том. – Ладно, тогда представьте, что у нас с вами свидание по Интернету.

– Не выйдет, – невольно засмеялась Вайолет.

– Почему?

– Потому что ни одна логическая компьютерная программа не соединит нас! – Журналист и женщина, которую его собрат по профессии обманом выставил напоказ перед людьми в момент занятия любовью!

– Не будьте так уверены! – Том повернулся к ней всем корпусом. – Мы оба довольно молоды, довольно привлекательны…

Вайолет нетерпеливо закинула волосы на спину.

– Независимо от степени нашей привлекательности я уверяю вас, что наши психологические профили крайне отличаются друг от друга.

Она выключила двигатель.

– Я уверен, что у нас найдется много общего.

– Вы же вообще ничего обо мне не знаете, кроме того, что прочитали в Интернете.

– Совершенно верно, – улыбнулся Том, открывая дверцу. – А вы ничего не знаете обо мне.

– Помимо того, что вы журналист.

– Это моя работа, а не то, что я есть. – Он вышел из машины.

– И кто же вы есть? – спросила Вайолет ему вслед.

– Вы можете выяснить это прямо сейчас, за ланчем. – Он наклонился, оперся руками на дверную раму и пристально взглянул на нее. – Давайте заключим договор. За каждый вопрос, на который вы мне откровенно ответите, я отвечу на один ваш. И не будет никакой записи.

– Я уже говорила, что не верю в вашу честность.

– К концу ланча, может быть, поверите. А теперь пойдемте. Я умираю от голода.

Глава 9

Вайолет оказалась права – чипсы действительно стоили того, чтобы ехать за ними. Заказав пинту горького пива для Тома и апельсиновый сок для нее, они обсудили: меню, пользу супа по сравнению с десертом, выгодное расположение столика у окна и пару, ссорящуюся на автостоянке.

Когда наконец официантка принесла им заказанные блюда, Том ухватился за свой шанс.

– Итак, вы хотите начать первой или уступите очередь мне? – Пока Вайолет обдумывала ответ, он успел положить в рот парочку чипсов. – Я в самом деле вовсе не предполагал, что задам вам такую головоломку!

– Это трудный выбор, – сказала Вайолет. – Если вы начнете первым, я пойму уровень вопросов и мне будет проще задать их самой. Но если начну первая я, то смогу оценить, насколько искренни ваши ответы, прежде чем решу, насколько искренними должны быть мои. Понимаете?

– Отлично понимаю. – На самом деле Том не вполне ее понял. – Значит, так: вы любите кино? – спросил он.

Вайолет встретилась с ним взглядом.

– Это уже ваш первый вопрос? Потому что я еще не решила…

– Хорошо. Можете не считать это вопросом. Просто праздное любопытство. – Все, что заставит ее разговориться, уже хорошо.

– Тогда – да, я люблю кино. – Она перевела дыхание. – Теперь моя очередь. Почему вы решили писать книгу о папе?

– Потому что это удачный шанс для карьеры. – Том пожал плечами. На лице Вайолет отразилось некоторое разочарование, и он подумал, что, возможно, с ее стороны вопрос вовсе не был пустым. Он помолчал, обдумывая более полный ответ. – «Скриминг Лемонз» была любимая группа моей матери, мое детство прошло под их музыку. Так что даже если это не сулило бы мне известности – и, может быть, каких-то денег, – я все равно взялся бы за эту работу. Вы много значите для любителей музыки по всему миру, я не хочу, чтобы память о вас исчезла, когда все мы станем далеким прошлым.

– Музыка, конечно, останется жить, – Вайолет задумчиво посмотрела на него, склонив голову набок. – Разве этого мало?

– «Лемонз» – это не только музыка. Это еще и люди, которые очень важны для своих поклонников, таких как моя мама. И я не хочу, чтобы правда о том, какими они были на самом деле, затерялась в анекдотах и байках, рассказанных людьми, едва их знавшими.

– Так ваша мама рада, что вы взялись за книгу о ее любимой группе? – спросила Вайолет.

– Это уже следующий вопрос, – заметил Том, сдвигая брови. Зачем вообще он заговорил о матери? – Теперь очередь за мной.

Вайолет глубоко вздохнула, словно готовясь к чему-то крайне неприятному.

– Хорошо. Спрашивайте.

У Тома в голове был длинный перечень вещей, о которых он хотел бы узнать, но с чего начать? Если с чего-то серьезного, она может замкнуться.

– Как вы отнеслись к тому, что ваша сестра вышла замуж за вашего друга?

Вайолет закатила глаза и взяла двумя руками сэндвич.

– Я ждала, когда вы об этом спросите!

– Только вы обещали правду, – напомнил он.

– Знаю-знаю. Может, вам это покажется странным, но я за них очень счастлива. Я уже думала, что проведу жизнь, притворяясь, что мне нравятся девушки Уилла, а потом радуясь, когда он неизбежно будет бросать их у алтаря. Но сейчас я мечтаю, чтобы у них с Розой все наладилось. Они подходящая пара.

– Почему же это должно показаться странным?

Вайолет в задумчивости склонила голову набок.

– Думаю, потому, что у нас с ним не было ничего подобного. Роза практически мой двойник, но между ними есть притяжение и внутренняя связь, которых не возникало у нас с Уиллом. Но теперь снова моя очередь спрашивать.

Она с улыбкой посмотрела ему в глаза, и Том снова почувствовал, что эти голубые глаза действуют на него гипнотически. Она говорила о притяжении… Том встречался с Розой, они приятно посидели в кафе, приятно поговорили. Но ему ни разу не захотелось узнать ее тайны или протянуть руку и заправить ей за ушко выбившуюся из заколки прядь волос…

– Хорошо, – сказал он.

– Я уже спросила: ваша мама рада, что вы будете о нас писать? – произнесла Вайолет, и Том отвел глаза.

– Она умерла, – сказал Том и поморщился, потому что получилось чересчур резко. – Семь лет назад.

– Простите. – Она посмотрела на него широко раскрытыми печальными глазами. – Но вы так о ней говорили, что я решила… Наверное, это было очень тяжело.

Том пожал плечами.

– Да, было. И есть до сих пор. Конечно, мне ее не хватает… Я часто думаю о ней. Но… – Он что – в самом деле хочет ей об этом рассказать? Один свой секрет в надежде, что за него получит от нее много больше. – Когда она умерла, мы были не в лучших отношениях. И я ни о чем другом так не жалею. Что не успел помириться с ней до того, как она умерла.

Он ожидал увидеть в глазах Вайолет сочувствие, но не грусть.

– Мне так жаль, Том. Но, думаю, она знала, что вы ее любите, – я это поняла даже после пяти минут разговора с вами, а она знала вас всю жизнь.

– Надеюсь… – Том взял свою кружку, чтобы отвлечься на что-то. – Моя очередь. Итак… – Вот он, шанс задать вопрос, ответ на который он особенно хотел получить, пока она испытывает к нему жалость. Почему-то он не мог задать его вот так сразу.

И все-таки он заставил себя.

– То видео с вами, в Интернете… Почему вы ни разу не сделали заявление по этому поводу? Не извинились, не объяснились.

– Потому что это никого не касалось! – резко проговорила Вайолет. – Если кто-то захотел полюбоваться – прекрасно. Я не могу запретить.

– Да, но когда такое попадает в Интернет… всегда полагают, что оба партнера выложили его сами. Чтобы прославиться подобным образом. Или по какой другой причине.

Вайолет взглянула на него в упор, плотно сжав губы.

– Поскольку я понятия не имела тогда, что меня снимают, то вряд ли могла передать запись журналистам, ведь так? Вы правда думаете, что я позволила бы кому-то снимать меня в момент… в такой момент? – Она покачала головой. – Впрочем, вы именно так и думаете. Потому что совсем меня не знаете.

– Но, Вайолет, вы смотрите прямо в камеру, вы не могли не видеть ее.

Она заморгала, словно шокированная его словами.

– Послушайте, я расскажу вам историю этого видео, но тогда это будет все на сегодня, да?

– Поделитесь со мной, – сказал он и, потянувшись через стол, взял ее за руку. Она подняла на него грустные глаза.

– Хорошо.

* * *

Видит бог, Вайолет не хотела рассказывать. Не хотела снова признаваться в собственной глупости. А она была глупа, наивна и слепа.

– После пансиона я поступила практиканткой в одну газету, потому что решила, что хочу освоить журналистику. Мне только исполнилось восемнадцать, и я была совсем другим человеком. Но дело пойдет быстрее, если вы не станете переспрашивать.

– Извините. Продолжайте, пожалуйста. – И Том откусил большой кусок от своего гамбургера, показывая, что будет молчать.

– Я работала в этой газете, где никого не интересовало, кто мои родители. Зарплату мне не платили, и я большей частью варила кофе и делала фотокопии, но иногда, после того, как начальство убедилось, что я не круглая идиотка, проверяла оттиски или делала выписки из пресс-релизов, которые приходили по электронной почте.

– Мне это знакомо, – пробормотал Том с полным ртом.

– Там я познакомилась с одним парнем.

– А вот это уже не моя история.

Вайолет попыталась улыбнуться в знак признательности за его попытку подбодрить ее. Но воспоминание о тех днях неизменно вызывало у нее боль в груди.

– Его звали Ник. Он был одним из ведущих обозревателей газеты и взял меня под свое крыло. Сначала я решила, что это из-за моих родителей. Но Ник заставил меня почувствовать себя совершенно особенной – словно моя семья была самой неинтересной ее частью! Прежде никому это не удавалось…

Разумеется, все это было ложью, которая только помогла ему облегчить дело.

– Что же случилось? – спросил Том, уже зная, чем все кончилось.

– Мы уже некоторое время встречались. Он водил меня в такие места, куда мне самой и в голову не пришло бы пойти. Я думала… – Несчастная наивная дурочка! – Я думала, что с его стороны это что-то серьезное. Что он любит меня так же сильно, как я считала, что люблю его.

– Но он не любил. – В глазах Тома не было особой жалости, и она это оценила.

– Он втайне от меня снял нас в постели и выложил это в Интернет. Но сперва очень выгодно продал фотографии и видео.

– Ублюдок! – почти закричал Том.

– Я не сразу поняла, что это сделал он. Я думала, что это фальшивка, или что кто-то еще незаметно снял нас… Я пошла к нему, чтобы поговорить о необходимости обратиться к юристам, а он стал смеяться надо мной… и женщина, которая была у него в постели, тоже смеялась.

Том невольно сморщился.

– Боже. Ну и… субъект. Неудивительно, что вот уже восемь лет вы прячетесь в Хантингдон-Холле.

Вайолет пожала плечами.

– Здесь безопасно. Не нужно постоянно сталкиваться с прессой.

– Я одного не понимаю – почему вы не захотели, чтобы все узнали правду? Не сделали заявления для прессы, не засудили этого подонка?

Роза тоже очень хотела этого. Хотела использовать все связи родителей, чтобы разрушить жизнь Ника, так же, как он разрушил ее жизнь.

Но Вайолет ответила: «Нет».

Я не собиралась уподобляться ему. Я лишь мечтала, чтобы все поскорее забылось.

– Но люди не желают забывать, – произнес Том.

– Да. – Вайолет опустила глаза в тарелку. – И теперь уже поздно менять их мнение обо мне.

– Может, и не поздно. – Том откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Вайолет – так, что у нее по спине побежали мурашки.

– Что вы имеете в виду?

Том пожал плечами.

– Я вдруг подумал – может быть, решение вашего отца пригласить меня написать книгу именно сейчас связано с его желанием рассказать правду и о вас тоже. Чтобы люди узнали, как все произошло на самом деле.

Вайолет покачала головой.

– Все равно уже поздно, в любом случае поздно. Просто сказать правду еще недостаточно, чтобы переменить укоренившееся мнение о человеке.

Том улыбнулся.

– Вы, как видно, не читали мои статьи. Подождите и увидите, на что я в самом деле способен.

Глава 10

– Итак чем мы будем говорить сегодня? – Рик Кросс откинулся на спинку кресла. Они сидели в маленькой гостиной при студии звукозаписи. С расслабленной позой и спокойным взглядом Рик был полной противоположностью своей дочери, когда в начале недели за ланчем Том задал ей парочку невинных вопросов.

«Сосредоточься, Том! Перед тобой сидит сам Рик Кросс, готовый дать исчерпывающее интервью, так что сейчас не время отвлекаться на мысли о Вайолет».

– Мы с вами уже коснулись возникновения группы, хотя есть несколько моментов, на которых я хотел бы остановиться подробнее, но это позже. Я знаю, что в моем распоряжении только полчаса… может быть, поговорим тогда, что представляют собой «Скриминг Лемонз» сегодня и в каком направлении они развиваются?

– И еще о моей семье – не забывайте, – сказал Рик. – Я хочу, чтобы вы рассказали историю не только моей группы, но и семьи. У нас сейчас как раз происходит много интересного.

– Разумеется. – Он, видимо, случившееся с Вайолет тоже сюда включает. Как она сама к этому относится? Интересно… С одной стороны, все узнают подлинную подоплеку этой грязной истории – он ведь почти пообещал ей, что изменит мнение о ней британцев – и американцев заодно. Но если на этот раз пресса будет к ней благожелательна и сочувственна, все равно она окажется снова в центре внимания.

Насколько он успел узнать Вайолет, она не слишком одобрила бы такой поворот.

– Но давайте начнем все-таки с группы, – сказал Том. Он хотел еще раз поговорить с Вайолет наедине, прежде чем станет обсуждать ее ситуацию с ее отцом.

Рик понимающе смотрел на него.

– Хорошо. Что именно вас интересует?

Том уже знал в подробностях о предстоящем турне, о выходе альбома, а также когда и сколько предполагалось выпустить дисков, и кто и какой песни является автором, – словом, все то, что он мог бы почерпнуть из пресс-релиза.

Но он хотел копнуть глубже.

– С какими проблемами вам пришлось столкнуться, когда вы записывали этот диск? – спросил он прямо.

Рик усмехнулся.

– Поскольку все мы уже не молоды, вы очевидно предполагаете, что это были переломы бедер и гитарное исполнение в ходунках.

– Не обязательно. – Том улыбнулся извиняющейся улыбкой. – Но ваш последний альбом вышел еще пять лет назад, и жизнь с тех пор изменилась у всей вашей семьи. Две дочери вышли замуж. Вы ожидаете первого внука. Два года назад развелся Джез, правильно? – Рик кивнул. – И мир вокруг изменился тоже – в том числе мир музыкальный. Это как-то повлияло на ваше творчество?

Рик откинулся назад и положил щиколотку на колено другой ноги, явно опровергая свои слова о слабости бедренных костей.

– Мне кажется, музыкальный мир меняется каждую минуту. Что касается семейных дел… Мы счастливы. У нас все здоровы и ведут тот образ жизни, который больше предпочитают.

– Кроме Вайолет? – сказал он тихо.

– Кроме моей Вайолет, – подтвердил Рик.

Том положил свой блокнот на низкий столик и сверху бросил карандаш. Диктофон, конечно, продолжал записывать разговор, но Тому это было уже не важно.

– Это одна из причин, по какой вы меня пригласили?

Рик приподнял брови.

– А вы думаете, что поможете Вайолет стать счастливой? Начать, наконец, жить полноценной жизнью?

– Нет, другое. – Том покачал головой, надеясь, что не зальется краской перед легендарным рок-музыкантом. Словно он настолько самонадеян, что считает себя способным изменить жизнь Вайолет! – Я собирался сказать… публика ведь так и не узнала подлинной истории. Их ложное представление о Вайолет– это и есть основная причина, по которой она прячется здесь. Мне пришло в голову, что вы задумали эту книгу, чтобы дать возможность людям узнать настоящую Вайолет.

Перед тем как ответить, Рик некоторое время изучающе смотрел на Тома, и тот с трудом сумел не отвести взгляд. У него возникло чувство, что последующий ответ определит тон всего предстоящего интервью.

– Я думаю, Вайолет в конце концов сама покажет людям, из какого теста сделана. Она сама встанет и скажет: «Вы ошибались на мой счет». – Рик быстро улыбнулся. – Но любая помощь, которую вы ей сможете оказать в этом направлении, будет принята с благодарностью.

Телефон Вайолет снова переключился на голосовую почту, и она мрачно взглянула на лист бумаги, который держала в руке.

«Вы дозвонились Джейку Коллинзу, музыкальному агенту. Что делать дальше, вы сами знаете».

Она нажала кнопку отбоя. Менеджер Оливии не ответил ни на одно из ее посланий.

Может быть, стоит припугнуть его, как это сделал Том? Но она боялась, что мистер Коллинз только посмеется над ней и продолжит и дальше ее игнорировать.

Вайолет положила телефон на стол и перечитала контракт, заключенный с Оливией, предполагавший ее выступление на концерте. Контракт по крайней мере был подписан. Но он включал пункт, делавший его действительным только при выполнении приложения, тоже подписанного и заверенного. Но приложение до сих пор не было ни подписано, ни даже согласовано.

После последнего разговора Вайолет отправила по электронной почте исправленную версию приложения, где отсутствовал запрос на неоправданно дорогую водку и было сокращено число обслуживающего персонала. С тех самых пор ей так и не удалось связаться с Оливией и ее представителями.

Стук в дверь прервал раздумья Вайолет, и она, подняв глаза, увидела медлившего в дверях Тома. Она по привычке мрачно взглянула на него.

– Что я такого успел сделать сегодня, чтобы вы смотрели на меня с таким выражением? – спросил он добродушно, усаживаясь на стул. – После завтрака вы меня не видели, а за ним я был сама кротость.

– Джейк Коллинз не отвечает – ни на эсэмэски, ни на послания по почте.

– Менеджер Оливии? – Том покачал головой. – Этот тип любит поиграть. Думаете, он игнорирует вас из-за того, что я ему сказал тогда? – Том пожал плечами. – Но он это заслужил, я и до сих пор так считаю.

– Я думаю, он нарочно хочет, чтобы я поволновалась, а в последний момент все-таки появится вместе с подписанным приложением.

– Тогда о чем вы беспокоитесь? – сказал Том. – Просто не обращайте внимания на его глупые игры и занимайтесь пока чем-то другим.

– Есть вероятность, что он задумал другое. Контракт Оливии – это, по сути, бессмысленная бумажка без подписанного приложения, и если они в последнюю минуту откажутся…

Том поморщился, представив последствия.

– И как вы собираетесь поступить?

– Я разыщу Джейка Коллинза и его малолетнюю идиотку, получу подпись на этом дурацком приложении. – Хотела бы она и внутри чувствовать такую же уверенность, которая прозвучала на словах.

Вайолет развернула ноутбук экраном к Тому и уточнила:

– Сейчас Оливия в турне по стране. Сегодня пятница, и значит, она в… – Она провела пальцем вниз по столбику дат на экране. – В Брайтоне. Туда я и отправлюсь.

Том моргнул, затем медленно улыбнулся.

– Намечается автомобильная экскурсия? Классно. И когда мы выезжаем?

– Мы? – Но это вовсе не входило в ее планы. – Я должна это сделать сама.

– Я и не думал вмешиваться, – сказал Том, вскидывая ладони в знак подчинения. – Я только хотел посмотреть, как на этот раз вы справитесь с Джейком Коллинзом. Не для печати, разумеется.

– Ну разумеется! – повторила Вайолет недоверчиво. Как ни странно, но она почувствовала, что в целом не против общества Тома.

– Я, кстати, знаю там кое-кого из пиар-агентства. Могу попробовать, чтобы нам устроили свободный доступ на ее концерт.

Это, конечно, было бы очень кстати. А она и не подумала, как будет действовать, добравшись до Брайтона. Как пройдет мимо телохранителей, чтобы увидеть звезду и ее менеджера.

– Тогда собирайтесь скорее. Если мы хотим успеть туда до начала концерта, то выехать надо уже… – Она взглянула на свои часики. – Через двадцать минут.

Том с улыбкой вскочил.

– Я соберусь за пятнадцать минут!

Глава 11

Когда через восемнадцать минут из дверей Хантингдон-Холла торопливо вышла Вайолет с сумкой, где лежали вещи для ночлега, Том уже ждал у машины.

Он напросился ей в спутники под действием минутного порыва, но, пакуя вещи, решил, что поступил правильно. С точки зрения профессионала, возможность наблюдать сцену, как Вайолет бросает вызов Джейку Коллинзу, может оказаться чистым золотом. Не говоря о том, что два часа, проведенные с ней в машине, – это более чем достаточно, чтобы по пути в Брайтон разговорить ее. В замкнутом пространстве автомобильного салона ей никуда не деться от его вопросов.

Но другие причины, по которым он вздумал навязаться ей в спутники, смущали его. Он вынужден был сказать правду – себе, а не Вайолет, – что в момент, когда решил ехать с ней, им владели вовсе не профессиональные соображения. Он вспомнил выражение ее лица во время разговора с Коллинзом, когда агент говорил с ней так, словно она – никто. И сейчас она, должно быть, собирает свое мужество, чтобы встретиться с ним и потребовать поставить подпись на документе.

Том вдруг подумал, что не хочет, чтобы она делала это в одиночку.

Встряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, он улыбнулся Вайолет:

– Вы готовы?

– Как никогда. – Ее ответной улыбке хотелось бы пожелать большей уверенности. – Знаете, вам вовсе не обязательно ехать. Со мной все будет хорошо.

– Конечно. – Том пожал плечами. – Но я уже больше недели живу в сельской местности и не видел ничего, кроме аэропорта и Хантингдон-Холла. Я предвкушаю автомобильную экскурсию.

Она открыла багажник, и они погрузили в него свои вещи.

– Но в Британии вы уже бывали прежде?

– Неоднократно, – признал Том. – Но с вами она откроется мне с новой стороны.

Том сел на пассажирское сиденье, а Вайолет завела мотор, включила радио и выехала на аллею, ведущую к шоссе.

Первую часть пути они ехали в молчании, довольствуясь тем, что слушали радио. Через какое-то время их автомобиль приблизился к автостраде, где движение было явно затруднено. Единственная попытка Тома завязать разговор – он хотел мягко подвести ее к основным вопросам, которые собирался задать, – была встречена суровым: «Я сейчас хочу сосредоточиться на дороге». Он не слишком поверил ей. Когда он сталкивался с тактикой увиливания от ответа, то распознавал ее сразу. Но едва они подъехали в дороге, как плотная масса автомобилей замедлила ход и остановилась совсем. Он выпрямился на сиденье, готовясь сделать еще одну попытку.

– Похоже, что мы сумеем перехватить Оливию только после выступления, – сказал он как можно беспечнее. Вайолет тихо ругнулась, и он усмехнулся – откуда такая девушка, как она, могла набраться подобных выражений?

– Это было не для прессы, – добавила она.

– Ну разумеется, – откликнулся Том.

– Черт! – Она ударила рукой по рулю. – Вы можете посмотреть по навигатору протяженность этой пробки?

Том, кивнув, потянулся за своим телефоном, но не успел его достать – салон автомобиля огласил резкий звук.

– Это мой, – сказала Вайолет, кивая на телефон, лежавший в маленькой нише под приборной панелью. Как раз в это мгновение автомобиль перед ними дернулся вперед и проехал несколько метров, и Вайолет смогла встроиться в общий поток.

– Неужели мистер Коллинз?

Том вытащил ее телефон и посмотрел на экран.

– Нет, ваша мама.

– Естественно, – вздохнула Вайолет. – Я ей потом перезвоню.

– Может быть, я мог бы… – Том нажал зеленую кнопку и невинно улыбнулся Вайолет в ответ на ее негодующий взгляд. – Здравствуйте, Шерри. Вайолет сейчас ведет машину. Я могу чем-то помочь?

– Том – замечательно, да, пожалуйста. У меня сейчас на связи Фрэнсис Литлвуд, и она спрашивает, с кем Вайолет собирается прийти на свадьбу Генри на будущей неделе. Она говорит, что один из шаферов Генри тоже без пары; если она в тупике…

Голос Шерри звучал торопливо, что было на нее не похоже. Свадьба Генри Литлвуда, выходца из театральной династии, обещала стать гвоздем летнего сезона. Вайолет знала, что Рик и Шерри крестные Генри. Литлвуды занимали примерно такое же положение в актерской среде, как Рик и Шерри в музыкальной. Широкая общественность конечно была в курсе этой свадьбы.

Насколько Том успел понять, Вайолет как раз избегала именно подобных мероприятий. Он прикрыл рукой телефон.

– Она спрашивает, кого вы возьмете с собой на свадьбу Генри Литлвуда. Если никого не имеете на примете, то Фрэнсис Литлвуд предлагает шафера.

Вайолет снова что-то пробормотала бессвязное, но Шерри не могла услышать ее слова.

– Не собираетесь идти? – спросил он, уверенный заранее в ее ответе.

– Друг семейства Генри и его мать заставили невесту взять меня одной из подружек. Наверное, она меня за это возненавидела. – Вайолет вздохнула. – К нему я пошла бы, мама с папой будут там, и Дези и Себ, наверное, тоже… Только…

– Вам не хочется общаться с остальной массой гостей. И с журналистами…

– Да.

Том прикинул варианты. Возможно, Вайолет никогда не простит его за то, что он собирался сделать. С другой стороны, если он сумеет убедить ее, что это чисто дружеский жест, лишенный каких-либо скрытых мотивов – что чистая правда, – может быть, это как-то поможет Вайолет отнестись к нему с большим доверием?

В один прекрасный день.

Он снова поднес телефон к уху.

– Шерри, все в порядке, Вайолет буду сопровождать я. В этом случае просто как частное лицо, а не как журналист.

– Ну, что же… – Шерри, кажется, слегка растерялась. – Это очень приятно. Я уверена, что мы все получим большое удовольствие.

– Я тоже. – Если только он доживет до этого дня, потому что выражение лица Вайолет не сулило ему ничего хорошего. – До встречи, Шерри.

Последовало долгое тяжелое молчание. Потом Вайолет заговорила:

– Больше никогда не отвечайте за меня по моему телефону.

О чем она думала? По крайней мере, Вайолет была уверена, что знает, о чем думает он. Замечательный шанс упрочить свою карьеру – пробраться на светскую свадьбу под маской ее бойфренда. В общем, она за многие годы уже привыкла, что ее используют из-за родителей. Но этот тип проявил уж слишком большую прыть.

– Я имел в виду то, что сказал, – произнес Том с самым честным лицом. – Я пойду туда не как журналист.

– Да, вы сказали, что пойдете туда в качестве моего кавалера. Разве не положено сначала спросить девушку, прежде чем называться им? – Потому что если бы он спросил, она сказала бы «нет». Почти наверняка. Возможно.

– Ну, это было сказано под влиянием момента. Как и решение поехать с вами в Брайтон. – Он бросил на нее взгляд исподтишка, который она предпочла не заметить. – Вам это кажется неудачной идеей?

– Именно! Вы вовсе не мой бойфренд. И вы не должны забывать о работе. У журналистов не бывает выходных.

– Хорошо. Тогда ответьте мне честно на один только вопрос. – Вайолет, в то время как он говорил, упорно смотрела на дорогу сквозь ветровое стекло прямо перед собой – не потому, что игнорировала его, вовсе нет, а просто хотела сосредоточиться на управлении. Хотя машина еле двигалась. – Разве в моем обществе вам не будет там немного повеселее? Ну так что вы можете ответить? – настаивал Том.

– Да, веселее, – процедила она сухо.

– Замечательно! Значит, все отлично. – Том, просияв, улыбнулся ей.

На самом деле Вайолет чувствовала себя выбитой из колеи.

– Значит, сколько раз вам приходилось бывать подружкой невесты в нынешнем году, включая этот? – поинтересовался Том.

– Три, считая обновление клятв родителей. А вы знаете, что говорят по этому поводу?

– Нет, – бодро ответил Том.

– Трижды подружка невесты уже никогда не будет невестой сама, – сказала Вайолет. – На самом-то деле я буду ею уже шестнадцатый раз, так что, думаю, мне давно уже поздно волноваться по этому поводу.

Том тихо присвистнул.

– Шестнадцать раз! Немало.

– Да! Большую часть – это еще когда я была девочкой. Женились друзья родителей, и им хотелось, чтобы за ними в церкви шли миленькие ангелочки-близнецы. Так можно было не сомневаться, что Рик и Шерри тоже появятся на их свадьбе. Ну, вы знаете, как рассуждают люди.

– Думаю, что догадываюсь.

– После университета я участвовала в чужих свадьбах еще пять или шесть раз. Ради близких подруг.

– Зато как удачно, вам очень идут эти платья, – усмехнулся Том.

Вайолет не сумела скрыть, что краснеет. Она вдруг вспомнила платье, в котором поехала встречать его в аэропорт, и все, что произошло дальше.

Это был не самый удачный ее выход.

– Вы не посмотрели, какая ситуация на дороге, я вас попросила, – сказала она, желая переменить тему.

Том достал телефон.

– Похоже, что до следующей развязки все стоит, но потом будет немного свободнее.

Вайолет вздохнула.

– Значит, приедем к концу выступления. С такой скоростью до начала ни за что не успеть. – Она боялась, что к тому времени будет чувствовать себя разбитой, даже если дело обернется удачно.

– Хотите, я подыщу нам комнаты в каком-нибудь отеле? – спросил Том, словно прочел ее мысли. Ей даже сделалось немного не по себе.

Вайолет закусила губу. Соглашаться? Тогда придется весь вечер провести в обществе Тома Бакли, да еще завтра ехать с ним назад. Но опаснее ли это, чем возвращаться поздно ночью, уставшей?

Она вздохнула.

– Хорошо, наверное, в самом деле стоит.

Пока Том снова смотрел в телефон, они продвинулись еще на несколько дюймов. Вот он издал довольное восклицание и убрал телефон в карман.

– Нашли что-нибудь?

– Поблизости от стадиона ничего, но я нашел отель на побережье со старинным названием. Кажется, в Британии я еще ни разу не видел океана.

– Здесь только море, – поправила его Вайолет. – Но британское морское побережье – действительно достопримечательность, которую стоит посмотреть.

Том широко улыбнулся.

– Отлично! Я только не понял – почему-то стоимость одной из комнат в два раза меньше стоимости другой.

Вайолет могла только догадываться. Все эти старые прибрежные отели часто нуждались в ремонте.

– Вот что: можете взять эту комнату себе и выяснить, в чем там дело. Согласны?

Улыбка Тома нисколько не поблекла.

– Как скажете, босс!

Вайолет снова переключила внимание на дорогу.

Глава 12

Когда Вайолет припарковала свой маленький автомобиль на стоянке недалеко от спортивного комплекса, концерт уже был в полном разгаре.

Том, считавший, что скромность украшает героев, оставшуюся часть пути избегал задавать вопросы, тем более что лицо Вайолет все больше мрачнело.

– Вы точно сможете устроить так, что мы туда войдем? – спросила Вайолет, выключая двигатель и фары.

– Все уже сделано, – ответил Том, выбираясь из машины и с наслаждением распрямляя спину. – На входе нас ждут пропуска. – Он не стал упоминать, что ради этой привилегии выложил кругленькую сумму.

Вайолет решительно устремилась вперед, как видно, в направлении стадиона, и Том последовал за ней, любуясь ее энергичной походкой и бедрами, обтянутыми узкими джинсами.

Их и правда пропустили через задний вход без каких-либо проволочек. Один из охранников бросил на Вайолет заинтересованный взгляд, и Том подумал, что она, наверное, и без него бы получила сюда доступ. В конце концов, лицо ее многим знакомо и фигура тоже кое-чего стоит.

В пустом коридоре, ведущем к гримерной звезды, Вайолет замедлила шаг. Отсюда до них доносились звуки последнего хита Оливии. Она прислонилась к холодной крашеной стене, и Том встал рядом.

– Ну как, вы готовы? – спросил он тихо.

– Нет, – ответила она. – Но я все равно с этим справлюсь.

Том не мог не восхититься силой ее духа. Она была просто великолепна.

– Я буду рядом, – пообещал Том. – Но моя помощь вам не пригодится.

Вайолет улыбнулась несколько увереннее, и в груди у него разлилось тепло. Кажется, сердце забилось чаще.

Том медленно наклонился вперед, чтобы поцеловать ее в лоб, но она как раз откинула назад голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и тогда… как-то само собой получилось, что он поцеловал ее губы.

– Вы поняли? Скажите, чтобы не звонили мне, пока не решится вопрос, чтобы ее имя разместили на афише в самом верху. И в газете портрет моей девочки во всю полосу, или ничего.

Резкий голос разбил очарование момента. Вайолет отпрянула, и Том едва успел подавить стон разочарования.

– Мистер Коллинз, – произнесла Вайолет угрожающе сладким голосом. Стряхнув с себя туман, который заполнил его мозг, Том попытался сосредоточиться на том, что происходило перед его глазами. Интересно, успел ли агент что-то заметить?

Джейк Коллинз моргнул и спрятал в карман свой смартфон.

– Мисс Хантингдон-Кросс? Какой… сюрприз. И мистер Бакли, не так ли? И что же я могу сделать для такой сладкой парочки?

Щеки Вайолет слегка порозовели, а Том выругал себя этот порыв страсти.

– Я не отниму у вас много времени, мистер Коллинз, – спокойно продолжала Вайолет, не обращая внимание на насмешливый взгляд Коллинза и его поднятые брови. Том сделал пару шагов назад, чтобы хорошо все видеть и контролировать ситуацию.

– Если вы заметили, у нас сейчас идет выступление. – Джейк скользнул взглядом по Тому. – Может, вы пока развлечете себя чем-то другим?

Вайолет снова проигнорировала его насмешку, а Том с трудом подавил желание заехать кулаком в физиономию менеджера.

– Поверьте мне, мистер Коллинз, что я здесь по делу, – холодно произнесла Вайолет. – Оливия до сих пор не подписала исправленное приложение к контракту. Возможно, вы не в курсе, но контракт, на основании которого она приглашена выступить на нашем бенефисном концерте, без приложения – пустое место. – Джейк скривил губы, он разумеется, все знал. Но Вайолет заговорила снова: – Поскольку я не смогла связаться с вами ни по почте, ни по телефону, то решила, что проще будет самой приехать сюда.

Джейк даже не стал открывать папку.

– Вы сами сказали, что это должна подписать Оливия. А она сейчас немного занята. – Словно в подтверждение его слов Оливия на сцене взяла особенно высокую ноту своего шлягера, и стены коридора мелко задрожали.

– Мы можем подождать, – терпеливо улыбнулась Вайолет, и Том прикрыл ладонью рот, стараясь спрятать улыбку.

Джейк со вздохом открыл папку и мрачно взглянул на лежавшие в ней бумаги.

– Это не то, о чем мы договаривались с вашей сестрой.

– Это стандартная форма, которую подписали все артисты, участвующие в концерте, и еще пара более умеренных требований по сравнению с изначальным запросом Оливии, – сказала Вайолет. – Если для вас или для Оливии это неприемлемо, мне нужно знать сейчас. До концерта осталась неделя, и если мне придется подыскивать ей замену, то заняться этим нужно немедленно. Я уверена, что вы меня поймете.

Том взглянул на руки Вайолет, спокойно висевшие вдоль тела, и заметил, что они слегка дрожат.

Джейк едва ли обратил на это внимание, как не обратил бы никто другой, кто не знал Вайолет. Она производила впечатление абсолютно спокойного и уверенного человека, полностью контролирующего ситуацию.

Только Том знал, что ей страшно, что она напряжена.

– Вы и правда рассчитываете найти за неделю артиста масштаба Оливии? – Джейк с усмешкой покачал головой.

– Меня не масштаб беспокоит, – возразила Вайолет. – Я могу найти десяток артистов талантливей ее.

Этот язвительный ответ заставил Тома моргнуть.

– Вашей настоящей проблемой станут фанаты, – парировал Джейк. – Что бы вы там ни думали о ее таланте, но публика хочет видеть именно Оливию.

Вайолет кивнула.

– Я тоже уверена, что Оливия ни за что не захочет разочаровать своих фанатов. Поэтому, если она не намерена выступать у нас, то лучше, если мы узнаем об этом сейчас. Чтобы я могла сделать официальное заявление и принести ее фанатам извинение от ее имени. И я уверена, что они поймут, когда я объясню, что мы не смогли выделить достаточно денег, предназначенных на благотворительность, на удовлетворение всех ее требований. Особенно если при этом будут перечислены все благие проекты, которые эти суммы помогут под держать. – Вайолет словно о чем-то задумалась. – Наверное, я лучше попрошу папу сделать такое заявление. Ведь это в конце концов его концерт и его проекты. Мы еще напечатаем список всех артистов.

Джейк Коллинз смерил Вайолет долгим неприязненным взглядом, потом метнул взгляд в сторону Тома. Тот с улыбкой пожал плечами, словно говоря: «Ничем не могу помочь».

– Ладно, – процедил Джейк, захлопывая папку. – Она подпишет это сегодня вечером, а завтра я вам перешлю.

– Замечательно, – улыбнулась Вайолет. – Но если в понедельник я не получу подписанное приложение, то должна буду сделать заявление для прессы. – И она протянула руку, которую Джейк, хотя и с большой неохотой, но все-таки пожал. – Я очень рада, что мы смогли все прояснить. Надеюсь, что ваше турне пройдет успешно.

Джейк Коллинз круто развернулся и удалился по коридору, даже не попрощавшись.

Когда менеджер исчез за поворотом, Том с шумом выдохнул.

– У вас все получилось, – произнес он.

– Нет, правда получилось! – Вайолет широко раскрыла удивленные глаза. – Я сделала это, я справилась сама.

Том широко улыбнулся.

– И что дальше?

Лицо Вайолет приняло ликующее выражение.

– Мы будем праздновать.

Глава 13

Бармен за стойкой в отеле отсутствовал, но Вайолет сумела отыскать его и заказала бокал вина и кружку пива, а Том тем временем перетащил их вещи из машины в вестибюль и оформил регистрацию. Вайолет рада была остаться одна на несколько минут, это дало ей возможность обдумать все, что произошло с тех пор, как они приехали в Брайтон.

– За то, как вы переиграли этого невежу на его поле! – Том поднял свою кружку, и Вайолет послушно чокнулась с ним.

– Вам не показалось, что я слишком далеко зашла? – спросила она. В конце концов, одно дело не дать Джейку Коллинзу сорвать концерт, а совсем другое – настаивать на своем c помощью давления и угроз.

Но Том покачал головой.

– Поверьте, вы действовали полностью адекватно ситуации. Ваша сестра одобрила бы вас.

– Но только мы не будет ей об этом рассказывать, хорошо? – сказала Вайолет. – И в вашу книгу вы это вставлять не будете.

– Но это такой великолепный материал!

– Он обо мне, – ответила Вайолет, – а книга предположительно будет посвящена папиной группе, если вы не забыли.

– И его семье! Ваш отец настойчиво это подчеркивал.

Вайолет закатила глаза.

– Не представляю, зачем ему это. Люди захотят почитать об их с мамой любви. Ну, можно вставить маленькую часть о Дэзи, которая вышла замуж за аристократа, и конечно упомянуть о том, что Роза делает для группы всю администраторскую работу. Но что можно написать обо мне?

– Я и пытаюсь узнать.

– С помощью ваших бесконечных вопросов!

– На которые вы не даете ответов. – Том вскинул брови. – Почему?

Он решительно не хотел остановиться.

– За ланчем я рассказала вам все, что вы хотели узнать.

– Об одном неудачном опыте с тем малым восьмилетней давности. Но как насчет того, кто вы теперь? – спросил Том. – Как протекала ваша жизнь с тех пор, Вайолет?

– Почему вам так хочется узнать все про мою жизнь?

– Потому, что я хочу вас понять.

Вайолет обернулась через плечо, проверяя, не пришел ли кто-нибудь еще в бар и не слушает ли их разговор. Но Тому это было явно все равно, он ничего не замечал.

– Вайолет, вы для меня загадка. А отгадывать загадки – в этом отчасти заключается моя работа.

– Но почему вас это так интересует? – прошептала Вайолет.

Они были знакомы с ним всего каких-то пару недель, но вдруг ей больше всего на свете захотелось услышать, что она ему небезразлична.

– Потому что… потому что вы – это не только ваше прошлое. Вы… Боже мой, Вайолет, да вы могли бы стать кем пожелаете, а вы прячетесь в Хантингдон-Холле. Я хочу понять вас, узнать о вас правду. Хочу… чтобы вы доверяли мне.

Вайолет перевела дыхание.

– Я ведь приехала сюда сегодня, разве нет?

– Да, – согласился Том. – Но почему? Я хочу сказать – зачем было браться за организацию концерта, если вам отчаянно не хотелось изменить вашу жизнь?

В самом деле, зачем? Казалось, что она приняла решение уже так давно.

– Думаю, отчасти из-за вас, – неожиданно для самой себя призналась она. – После нашей встречи в аэропорту… мне казалось, вы решили, что я – это всего лишь фамилия моих родителей и мое постыдное появление в Интернете. Наверное, я захотела доказать, что представляю собой кое-что сверх этого.

– Прекрасно! Потому что так оно и есть. И я страшно рад, что вы начинаете это видеть. – Том отпил большой глоток из своей кружки и нахмурился. – Но если это было только отчасти, то в чем другая причина?

Том сидел слишком близко к ней, чтобы она могла сосредоточиться. Вайолет пожалела, что не села за другой столик, где стулья стояли напротив друг друга, а выбрала кабинку с полукруглым диваном. Здесь он смог незаметно придвинуться к ней, и теперь их ноги почти соприкасались, отчего ее мысли начинали путаться…

– Наверное… я не хотела подвести Розу. И родителей. И…

– Да? – Он придвинулся еще на дюйм, и она почувствовала прикосновение его бедра, теплое и успокоительное. Его рука лежала на спинке дивана, почти обнимая ее за плечи, защищая, оберегая.

– Кажется, я хотела сделать что-то стоящее… я знаю, вы думали, я просто болтаюсь по дому и бездельничаю, ну, от случая к случаю составляю букетики. Наверное, я как раз и хотела, чтобы люди так обо мне и думали, потому что тогда они не ждали бы многого от меня. Не знаю… – Она перевела дыхание. – Между прочим, я много всего делала для нашего местного сообщества, не только расставляла цветы. Помогала в церкви устраивать обеды для пенсионеров, консультировала людей по разным вопросам, а еще… мы с мамой участвуем в телефонной службе доверия. Телефон государственный, наша фамилия нигде не значится. Но мы принимаем звонки от детей и подростков, которым необходимо с кем-то поговорить, или требуется помощь, чтобы избежать разных опасных ситуаций. Я часто дежурю на телефоне и разговариваю с девочками, которые получают свой первый опыт взрослой жизни.

Вайолет остановилась, увидев, что рука Тома легла ей на плечи и что он смотрит на нее с выражением, которое она не могла понять.

– Ну вот… Я не только сижу и цветочки перебираю, – проговорила она. – Но хотелось чего-то большего. А концерты обычно устраивали без моего участия, и показалось, что мне тоже стоит попытаться…

Том покачал головой.

– Всякий раз как я решаю, что наконец разгадал вас, вы снова чем-то меня удивляете. Доказываете, что в вас есть то, чего я даже вообразить не мог.

– Правда? – Она взглянула на него.

– Истинная правда. – Их взгляды встретились, и он еще не успел наклониться к ней, как она поняла, что сейчас он снова поцелует ее. И ей очень захотелось этого. Но что-то заставило ее отпрянуть.

– Подождите!

С трудом проглотив слюну, Том отодвинулся. Только для того, чтобы Вайолет знала – он не станет торопить события, если она еще не готова.

– Что случилось? – спросил он, пытаясь вернуться в реальность.

Бог мой, он ведь не какой-нибудь идиот. Что он делает, о чем только думает? Ведь она – второстепенный персонаж, который заслуживает разве что двадцати страниц в его книге.

Далеко не подходящая кандидатура, в которую он мог бы влюбиться.

– Я не знаю. – Вайолет потупила глаза, и Том сейчас многое отдал бы за то чтобы прочитать ее мысли. – Я просто… не уверена, что это хорошая идея.

– Почему? – спросил он, и разочарование сжало ему грудь, как он ни пытался этому сопротивляться. Он понимал, что она не готова открыться. Ему просто надо расположить ее к себе.

– Потому что вы журналист. Потому что я не собираюсь завязывать отношений. Потому что вы работаете на папу. Много всяких причин.

– Но вы не сказали, что не чувствуете того же, что чувствую я, когда мы вдвоем.

Вайолет вздохнула.

– Послушайте, я и не говорю, что я не… Хорошо. Да, меня тянет к вам, хотя мне этого и не хочется. Но это еще не значит, что нам непременно надо… что-то с этим делать. Вы гостите в моей семье, работаете с моими родителями. Зачем же рисковать, ведь можно все испортить.

– Это стоит того. – Том нисколько не сомневался в том, что говорил.

– Бросьте, Том. – Губы Вайолет сморщились в подобии улыбки. – Это ваш счастливый шанс. Не рассказывайте мне, что намерены рискнуть им ради дешевой интрижки с Близняшкой с провокационного видео?

– Не говорите так, я уже давно понял, что вы другая.

– Нет, я все та же. Глупая, наивная девчонка с секс-видео. Но только не Вайолет.

– Для меня вы стали Вайолет, – заверил ее Том.

– Надеюсь. – Она наконец-то подняла на него широко открытые голубые глаза. – Но во многих отношениях вы для меня остались только журналистом. Уже и то странно, что я так разоткровенничалась с вами, больше, чем с кем-либо, кроме Уилла, но я до сих пор почти ничего о вас не знаю.

– Что вы хотите узнать?

– Все, – ответила Вайолет. – Но только в другой раз. Мне нужно время, чтобы… все переварить. Я сегодня сделала очень большое дело, когда одержала верх над Коллинзом. Еще месяц назад я бы не осмелилась – я обычно в таких случаях закрывалась от людей, зная, что про себя они смеются надо мной. Думаю, что… во многом это благодаря тому, что вы появились здесь. Но все происходит очень быстро, а мне предстоит еще столько всего подготовить для концерта, и…

– Вам нужно время. Я понимаю. – Том тоже должен был все обдумать. – Это не интрижка, Вайолет… по крайней мере, для меня. Думаю, что для вас тоже. Так что дадим друг другу время.

Он ободряюще улыбнулся Вайолет и позволил себе продвинуться немного дальше:

– Но мы не станем надолго откладывать наш следующий разговор, да?

Вайолет, уже взявшаяся за свою сумочку, серьезно взглянула на него.

– Том, мне нужна вся правда, так же как и вам. Это единственный способ убедить меня вам доверять.

Она наклонилась и быстро поцеловала его в уголок губ, потом схватила со столика ключи от своего номера и быстро пошла в глубь вестибюля.

Том смотрел, как она исчезает в лифте. Последний раз мелькнули золотистые волосы, и двери закрылись за ней.

Он знал, что не мог рассказать ей всей правды.

Допив свое пиво, Том взял ключи, чтобы идти наверх. Ему предстояло многое обдумать и многое написать.

Глава 14

У Вайолет появилось нехорошее подозрение, что Том ее избегает.

На обратном пути из Брайтона домой они почти не разговаривали, потому что Том задремал на своем пассажирском сиденье, сославшись на то, что в его номере была очень неудобная кровать с выпирающими пружинами, окно не закрывалось, а в душе капала вода и не давала ему заснуть. Вайолет тоже плохо спала.

Выехав на автостраду, она подумала, что если он и впрямь испытывал такие неудобства, то мог бы прийти и переночевать в ее номере…

Но только она ясно дала понять, что не станет спешить, пока не узнает его как следует.

В последующие несколько дней Тома нигде не было видно. Он даже не приходил ужинать. Папа сказал, подмигивая, что он «работает, как каторжный». Вайолет поверила бы в это, если бы уже не настала пятница, а от него всю неделю не было ни слуху ни духу.

Она постоянно чувствовала, что Том где-то совсем близко. Он уединялся с папой в кабинете, чтобы взять у него очередное интервью, ради которых и приехал сюда, проделав такой длинный путь. Раза два Вайолет слышала, как он разговаривает с мамой.

От мыслей о Томе Вайолет отвлекала только подготовка к концерту. До него оставалось меньше недели, и она лихорадочно доделывала последние неотложные дела согласно плану, составленному Розой. Джейк Коллинз, кстати, переслал подписанное Оливией приложение, и ей не пришлось исполнять свои угрозы.

Все шло хорошо, и победа над Джейком придала ей уверенности для дальнейшей работы.

Но Вайолет вынуждена была сознаться самой себе, что ей не хватало Тома.

– Как это тебе его не хватает, если он все время тут? – удивилась Дэзи, которая заехала, чтобы вместе выбрать платье, в котором она собиралась на свадьбу Генри Литтлвуда.

Вайолет только вздохнула, подумав, что Роза бы отлично поняла ее.

– Наверное, я просто привыкла, что он все время где-то поблизости. – Она взяла другое платье из кипы платьев для будущих мамочек, которые привезла с собой Дэзи. – А как тебе это?

Дэзи покачала головой.

– В таком же Лили Тейлор была в прошлом месяце на фестивале. Ее сфотографировали в нем, а я не хочу, чтобы нас потом сравнивали.

– Он и сейчас поблизости, – Дэзи поудобнее устроилась на кровати и положила ладонь на заметно округлившийся живот. – Он просто немного занят – берет интервью у родителей. У меня он тоже взял.

– Как, он беседовал с тобой тоже? – Вайолет оторвалась от платьев и уставилась на сестру. Дэзи растерянно заморгала.

– Ну да. Он же берет интервью у всех нас, разве нет?

– Да, конечно. – Почему-то Вайолет пришло в голову, что он начнет с нее. Дэзи поймала сестру за руку и усадила на кровать рядом с собой.

– Нет, серьезно! Между вами что-то происходит? Завтра он пойдет с тобой на свадьбу. Еще мама сказала, что вы вдвоем ездили на той неделе в Брайтон, а сейчас ты говоришь, что уже неделю его не видела. Ты наверное скорее рассказала бы все Розе, но ее сейчас здесь нет. Так что сознавайся – в чем дело?

Вайолет закусила губу. В некотором отношении это даже лучше, что Роза сейчас отсутствует. Она бы догадалась, что между ними происходит что-то, еще когда Том впервые пригласил ее на ланч.

А Дэзи… Дэзи всегда была хорошим слушателем, когда ей представлялась такая возможность.

– Если честно, то я сама не знаю. – Вайолет легла на спину и устремила взгляд в потолок. – Он обмолвился о каких-то чувствах ко мне.

– А что ты ему ответила?

– Что это неудачная идея.

– Почему? – изумленно вскинула брови Дэзи. – Он приятный, славный. Папа просто обожает его, а это, согласись, кое-чего стоит. Ты и сама, кажется, им увлечена. Так в чем проблема? Неужели в том… что он журналист?

– Вообще-то в нем нет ни капли наглости и самоуверенности, свойственной людям этой профессии. – Это признание далось ей с трудом.

– Значит, тебе он все-таки нравится?

Вайолет вздохнула. Нравится ли ей Том? Она окинула мысленным взглядом минувшие две недели. Даже после их ужасного знакомства, когда ей больше всего хотелось его задушить, касаясь его руки, она ощущала непонятную связь между ними. Он очень помог ей с организацией концерта. Том заступился за нее и потом позвал ее на ланч, чтобы подбодрить. Ну и конечно начал расспрашивать… Он поехал с ней в Брайтон и наблюдал, не вмешиваясь, как она самостоятельно справляется с делами, и своим присутствием придавал ей уверенности.

Том с пониманием относился к ее недоверчивости. И она надеялась что он поймет ее, когда она сказала, что должна поближе узнать его чтобы начать ему доверять.

Надеялась, что он на самом деле не избегает ее.

– Нравится, – призналась Вайолет. – Просто я… он все время расспрашивает меня о нашей семье, о моей жизни. Когда он издаст свою книгу, то станет признанным авторитетом по «Скриминг Лемонз» и Хантингдон-Холлу. Я просто хочу тоже побольше узнать о нем. Разве это не естественно?

– Конечно естественно. – Дэзи погладила ее по руке. – Ви, я надеюсь, что он будет с тобой откровенным. И если будет… если оправдает твои ожидания, ты дашь ему шанс, правда? Я понимаю, что тут есть риск – строить отношения всегда рискованно, – но все мы так хотим увидеть тебя счастливой, и если Том способен дать тебе счастье… тебе стоит позволить ему попытаться. Так ведь?

Вайолет молча кивнула. Восемь лет прятаться от людей – это очень долгий срок. Она за последние две недели пообщалась с поп-звездами, менеджерами, поставщиками, рекламными агентами. Она сумеет справиться и с одним журналистом, от чьих прикосновений ее охватывает трепет. Не так ли?

* * *

Утро субботы наступило для Тома слишком быстро. Он еще не успел придумать, как убедить Вайолет, что ему можно доверять. Она хочет узнать о нем все? Прекрасно! Он ей расскажет ей… почти все.

Он, правда, подумал, что всегда лучше излагал свои мысли на бумаге, чем устно. И решил найти время и написать свою биографию. Он начал еще в том холодном, продуваемом сквозняком номере отеля в Брайтоне и дописывал в свободные минуты между интервью, работой над книгой и написанием статьи для издателя, который в последнюю минуту позвонил ему и попросил срочный материал в номер.

И только в субботу Том понял, что пишет собственный некролог.

Он уставился на отпечатанный текст. Может, это и не самое романтическое начало для отношений с девушкой, но так она узнает о нем больше.

Кроме того, уже было поздно что-либо переделывать.

Быстро приняв душ, Том облачился в свой лучший костюм, пригладил волосы и понадеялся, что достаточно хорош для Литтлвудов. И для Вайолет.

Рик был уже на кухне и наливал себе кофе, а в углу сидел муж Дэзи Себ и, отпивая из кружки, читал газету.

– Вот и наш третий соратник, – сказал Рик и, достав пустую кружку, доверху наполнил ее крепким горячим черным кофе. Том взял ее и сделал торопливый глоток. За последние три недели он превратился в страстного любителя черного кофе.

Том взглянул на часы.

– Кажется, нам скоро пора выходить?

– Хорошо бы. Но на деле… – И Рик покачал головой.

– Мы сказали нашим дамам, что должны будем выйти на час раньше, – объяснил Себ. – Только так нам, пожалуй, удастся все же выйти вовремя.

Том сел к столу и представил, как Вайолет сейчас не спеша наряжается на свадьбу. Большую часть времени она проводила в джинсах и блузках с заколотыми на затылке волосами, ему сложно было вообразить ее в платье. Но поскольку в сборах участвует Шерри… подготовка, определенно, займет немалое время.

В качестве подружки невесты Вайолет должна была еще накануне присоединиться к ближайшему окружению жениха и невесты в отеле, но она заранее отказалась от этого предложения.

– Этих подружек там, кроме меня, еще десяток, ничего страшного, – сказала она.

Вайолет сделала себе прическу и макияж и собралась выехать из дома вместе со своими домашними.

Том успел выпить две чашки кофе, когда Вайолет появилась на кухне в светло-голубом шелковом платье с открытыми плечами. Волосы были зачесаны назад и ниспадали на плечи локонами. Светло-голубые глаза в обрамлении темных ресниц казались особенно яркими.

– Они спустятся сию минуту, честное слово. Дэзи только наденет другое платье – она в последнюю минуту передумала. Это уже четвертое. – Шурша пышной шелковой юбкой, Вайолет прошла через кухню, чтобы налить себе кофе. Том обратил внимание, что туфельки на ней серебряные и блестящие.

Поморгав, он все-таки оторвал от нее взгляд и успел заметить усмешку Рика.

– Пойду посмотрю, не подъехали ли такси, хорошо? – сказал Том и вышел из кухни, прежде чем ему успели ответить.

Поскольку до их отъезда оставалось полчаса, машин, разумеется, еще не было.

Том, выйдя во двор, прислонился к кирпичной стене.

– Эй? – Он открыл глаза и увидел Вайолет с чашкой кофе в руке. – С вами все в порядке?

– Все просто прекрасно, – солгал Том. – Я хотел вам кое-что дать, но теперь не уверен, надо ли, поможет ли это или, наоборот, вас отпугнет.

Вайолет подняла брови.

– Я готова ко всему.

Том достал из кармана аккуратно сложенный лист бумаги.

– Вы сказали, что хотели узнать все обо мне. О моей жизни. И я решил написать – этим я и занимался всю неделю. Значит… вот.

Вайолет взяла протянутый ей лист бумаги и встретилась с Томом настороженным взглядом. Потом развернула послание, и ее брови сошлись на переносице.

– Это… кажется, некролог?

– Можно и так сказать. – Том лихорадочно подыскивал объяснение. – Когда я работал в одной местной газете, то в мои обязанности входило писать заранее некрологи для местных знаменитостей. И когда я сейчас сел писать о себе… как-то само собой это вылилось в такую вот форму.

Вайолет смотрела на него во все глаза.

– Вы и правда журналист до мозга костей!

– Дорогой, машины уже подъехали? – донесся из холла голос Шерри, спустившейся по лестнице вниз. – Нам не следует опаздывать.

Вайолет сложила листок и убрала его в маленькую серебряную сумочку. – Я прочитаю позже, – пообещала она. – А потом… может быть, мы снова поговорим?

– Я очень был бы рад, – ответил Том. Конечно, сперва им придется выдержать свадьбу Литтлвудов.

Глава 15

– Ну, как на ваш взгляд? – спросила Дэзи позднее вечером, когда они доели пудинг. – Моя свадьба была лучше?

– Наша свадьба, – поправил ее Себ, пережевывая фисташковый торт. На что Дэзи примирительно махнула рукой.

– Конечно, ваша лучше, – заверила Вайолет сестру. – Скажите, Том? Хотя постойте, вы же не были, кажется, на свадьбе Дэзи? – Видимо третий бокал шампанского определенно был лишним.

– Нет, к сожалению, – Том улыбнулся Дэзи через стол. – Сегодня все было довольно мило, но едва ли могло конкурировать со свадьбой, которую организовала Шерри Хантингдон.

– Беспроигрышное пари, – пробормотал Себ.

Вайолет откинулась на спинку стула, высматривая официанта, разносившего кофе. Может быть, крепкий кофе поможет ей собраться и сконцентрироваться на празднике, который был в самом разгаре. Потому что весь вечер она не могла думать ни о чем другом, как только о листке бумаге, лежавшем в ее сумочке.

Она пыталась улыбаться, когда вместе с другими подружками сопровождала красавицу невесту по проходу между рядами в церкви к алтарю, туда, где с волнением ждал Генри. Она пыталась слушать викария, хорошо говорившего о важности прощения и понимания в семейной жизни. Но ум ее бурлил от сознания, что в ее распоряжении находится история Тома Бакли.

Кузины, к счастью, удалились в бар до того, как Дэзи вздумалось сравнивать свадьбы. Но даже сейчас Вайолет не могла приняться за чтение. Или может быть…

Вайолет подняла взгляд. Дэзи, Себ и Том были поглощены беседой и не обращали на нее внимания. Мама с папой сидели за соседним столиком и разговаривали со старыми знакомыми. Очень возможно, что никто не заметит, если она исчезнет минут на десять.

– Я сейчас вернусь… – Она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону уборных и встала, но никто не проявил беспокойства. Помедлив в дверях, Вайолет еще раз удостоверилась, что никто за ней не наблюдает. После чего пошла в противоположном направлении от уборных – в сад. Она легко отыскала уединенно стоящую скамью, скрытую от глаз за стеной розария.

Вайолет развернула листок, подумав, что одно лишь то, что Том написал эту исповедь, уже говорит о нем больше, чем все написанное. Только журналист мог придумать такую вещь, и это ее встревожило. Но с другой стороны, он хотел предоставить ей на суд все факты, всю правду в таком виде, в каком они предстают после смерти человека.

Он отразил здесь свою суть, все то, что хотел, чтобы о нем запомнили, что находил важным в собственной жизни. Исповедь Тома уместилось на двух страницах – Вайолет прикинула, что ей хватило бы и одной.

Глубоко вздохнув, Вайолет вчиталась в содержимое письма. И даже несмотря на бесстрастный тон, свойственный некрологам, она слышала в каждой строчке голос Тома.

Она пережила с ним его детство в Нью-Йорке, начало его карьеры, ссору с матерью, боль утраты. Его турне по стране вместе с известными музыкантами, его мимолетные романы. И когда завершала чтение, то почти физически ощущала, что он сидит на скамейке рядом с ней.

– Возникли какие-нибудь вопросы?

Она вскинула голову, услышав совсем близко голос Тома. И покраснела, увидев, что он стоит, прислонясь к стене сада, и наблюдает за ней, приподняв бровь.

– Наверное, они появятся позже. – Глубоко вздохнув, Вайолет встала. – Но сейчас я хочу кое-что сделать.

Стоя неподвижно, Том смотрел, как она подходит к нему. И она поняла, что теперь все зависит от нее одной.

Вайолет надеялась, что не совершает ошибки.

Она остановилась перед Томом, почувствовав на своем лице его дыхание.

Она заглянула в его глаза и увидела в них напряжение. Он сдерживал себя… ну а она не станет сдерживаться.

Она положила ладонь ему на грудь и ощутила сквозь рубашку, как стучит его сердце. И ей захотелось приблизиться к этому биению. Она медленно поднялась на цыпочки, радуясь тому, какой он высокий. И затем, не переставая ни на миг смотреть ему в глаза, Вайолет поцеловала его.

Прошла секунда, прежде чем Том ответил ей, его руки сомкнулись на ее спине, привлекая ее ближе, и Вайолет позволила себе полностью отдаться поцелую.

Вайолет словно подтверждала этим поцелуем свое доверие…

Спустя какое-то время она медленно оторвалась от него. Руки Тома все еще продолжали удерживать ее. Она опустилась на пятки, глядя в его глаза цвета зеленого мха.

– Так тебе понравился мой некролог? – пробормотал он.

Вайолет покачала головой.

– Одно мне не понравилось… я хотела бы, чтобы он никогда не был написан. Но… мне понравилось то, что я узнала.

– Значит, мне удалось заинтересовать тебя и внушить, что неплохо узнать меня получше? – вскинул он брови.

Вайолет весело рассмеялась – поцеловав Тома, она словно высвободила радостные эмоции, которые перед тем надолго похоронила глубоко внутри, и теперь они переполняли ее.

– Думаю, пожалуй, что да.

– Если так, то сколько нам еще, по-твоему, обязательно здесь оставаться?

– Здесь пятьсот человек гостей, – заметила Вайолет. – Разве есть хотя бы шанс, что нас хватятся?

– Веский аргумент. – И, просияв, Том взял Вайолет за руку, и они побежали к автомобилю.

* * *

– Ты не спишь? – прошептала Вайолет много часов спустя. И он не столько услышал ее слова, сколько почувствовал их своей кожей.

– Почти нет. – Он притянул ее ближе к себе. Теперь, когда она была там, где он видел ее в своих мечтах, он не хотел мириться с тем, что их разделяет даже сантиметр. – Все хорошо?

– Мм, прекрасно. Более чем прекрасно. Просто божественно.

– Я говорил, что это неплохая идея, – прошептал Том ей в волосы.

Вайолет рассмеялась низким счастливым смехом:

– Говорил. И оказался прав.

Очень даже прав. Том даже вообразить не мог, что все будет так замечательно. Он почти с первого дня почувствовал, что его влечет к Вайолет, но не предполагал, что за этим что-то последует.

Но Том смог ближе узнать ее и понять. И даже немного сам раскрылся перед ней.

– Я рад, что ты так думаешь.

– Кроме того… все произошло настолько стремительно, что я уверена – у тебя не хватило бы времени включить видеозапись.

Том, конечно, понимал, что она шутит, и все же в ее словах ему послышалась боль. Не вполне затянувшаяся рана. Ему захотелось обнять ее покрепче, защитить от мира. Обычно он не испытывал ничего похожего по отношению к женщинам, с которыми у него была связь.

Но сейчас… он чувствовал, что Вайолет и так очень долго оберегали и защищали. И теперь она для разнообразия готова сама позаботиться о себе.

Он передвинулся на кровати так, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Ты же знаешь, что я бы этого не сделал? Должна бы знать.

– Я знаю, я знаю. – Вайолет прижалась к Тому и поцеловала в губы. – Я просто еще… привыкаю к этой мысли.

– Хорошо тебя понимаю. – Он снова притянул ее к себе, обняв за талию. – Я надеюсь, ты сумеешь мне окончательно поверить.

– Кажется, я уже верю. – Заглянув в ее глаза, полные надежды, Том понял, что должен снова поцеловать ее. Но когда они оторвались друг от друга, он увидел в ее глазах вопрос.

– Что? – спросил он.

– Я только подумала… ты в своем некрологе написал о маме, и потом о том, что вы поссорились. Ты говорил, что вы так и не помирились до ее смерти. Но ты ни разу не упомянул, из-за чего произошла ссора. – Она поцеловала его в ключицу. – Расскажи мне.

– Когда я еще только начинал карьеру журналиста, то устроился в одну… не слишком респектабельную газету. Мама считала, что это издание заслуживает только презрения. Заправлял в газете тип, который полагал, что цель – сенсация, интересный для широкой публики материал – оправдывает средства. И от сотрудников он требовал делать все возможное, чтобы добывать такой материал. Мама говорила, что я растрачиваю свои способности, продаю свою душу ради работы, которая того не стоит. – Том вспомнил гневное лицо матери. – Она сказала, что знать не хочет сына, который пал так низко.

Том отважился взглянуть на Вайолет: она лежала неподвижно, щекой касаясь его плеча. Ее ресницы были мокрыми от слез.

– А что было потом? – пробормотала она и погладила его по руке, ласково и сочувственно.

– Я ей сказал, что она ничего не понимает в журналистике и никогда не поймет. Что все это необходимо для будущей карьеры. Тогда она просто выгнала меня из дома и не разрешала возвращаться до тех пор, пока я не вспомню, что такое порядочность. – Он крепко зажмурился. – Не потребовалось много времени, чтобы я понял, как она была права. Но из гордости я не хотел признаваться ей в этом. Я даже не знал, что она заболела, а когда узнал… было уже слишком поздно.

К тому времени Том уже давно уволился из газеты, после того как произошла та… ужасная история и он осознал, что натворил.

Вайолет крепко обняла его, совсем по-матерински.

– Том, мне жаль!

– Это было давно. – Как будто время может сгладить подобное из памяти!

– Все равно… как я хотела бы облегчить тебе твою боль.

Том крепко прижался к ней.

– Поверь мне, что ты и так это сделала. Мне уже легче, когда ты просто рядом.

Глава 16

Вайолет вытянулась на простынях и прислушалась к равномерному дыханию лежавшего рядом Тома. Солнце за окном уже взошло – должно быть, было около шести часов утра. Она слышала, как несколько часов назад родители и Дэзи с мужем вернулись домой, слышала, как они смеются и желают друг другу спокойной ночи. Из машины Вайолет послала Дэзи сообщение, что они с Томом возвращаются домой пораньше, полагая, что более конкретные объяснения не требуются.

Интересно, что они все подумали? Поймут ли они ее? И как это повлияет на работу Тома, ради которой он приехал сюда в такую даль?

– Ты очень громко думаешь, – пробормотал Том, поворачиваясь на бок. – Лучше поспи еще.

– Я уже засыпаю, – солгала Вайолет. Она погладила его по руке и подождала, пока его дыхание снова станет ровным. Вряд ли, проснувшись, он вспомнит свои странные слова.

Но их близость он, конечно, вспомнит, в этом Вайолет не сомневалась. Забыть такое невозможно. Она конечно не могла считать себя искушенной женщиной, но сила их взаимного влечения, внутренняя связь, которую она ощущала в его объятиях… ничего подобного она не испытывала прежде.

Вайолет подавила смешок, вспомнив самые первые слова Тома, обращенные к ней, – что ее досадливое выражение напомнило ему о том отвратительном видео.

Она взглянула на Тома – он спал, закинув руку за голову, темные волосы растрепались, обнаженный торс вызывал искушение. Можно сейчас свернуться рядом с ним клубочком, положить голову ему на грудь и погрузиться в сон. И спать до тех пор, пока он не проснется и не захочет повторить то, что произошло между ними ночью…

Окинув Тома еще раз взглядом напоследок и тихонько вздохнув, Вайолет осторожно и медленно, чтобы не разбудить его, выбралась из-под простыни. Ей необходимо было подумать, но пока она оставалась в постели, это не представлялось возможным. Даже спящий, он волновал и отвлекал ее.

Она достала из ящика леггинсы и длинную футболку и, радуясь тому, что вчера вечером они, вернувшись домой, направились к ней, а не к нему в комнату, бесшумно оделась и выскользнула за дверь. Освежившись под душем в конце коридора, а не в собственной ванной, примыкавшей к ее комнате, она сварила себе кофе на кухне и проследовала в Розин кабинет.

Она собиралась поразмыслить над тем, что же будет дальше.

В кабинете царили приятная прохлада, тишина и пустота. Поставив кружку на край стола, Вайолет села во вращающееся кресло и уставилась в окно. Нужно было закончить еще кое-какие дела по подготовке к концерту.

Том рассказал ей о своей матери и о темной стороне журналистики – с которой Вайолет и так уже была хорошо знакома. Но он ушел из той газеты и до сих пор мучается чувством вины оттого, что его мать об этом так и не узнала.

Внезапно на столе зазвонил телефон, и Вайолет нахмурилась. Кто хотел слышать ее в воскресенье в такую рань?

– Вайолет Хантингдон-Кросс, – сказала она в трубку.

– Мисс Кросс, это говорит Джейк Коллинз. – Ну, разумеется! Из всех менеджеров в ее списке артистов он – самый бесцеремонный. Наверное, таким образом мелко мстит ей за приложение. – Мы сейчас в аэропорту Дублина, летим обратно на ваш прекрасный зеленый остров, чтобы выступать на концерте.

– Мистер Коллинз, – произнесла она как можно веселее. – Чем сегодня я могу вам помочь?

– Полагаю, вопрос скорее в том, чем можем помочь мы. Это хорошо, что новость пока не получила огласку, но вы же знаете, как работают наши СМИ? На вчерашнем празднике было полно гостей, для которых это не стало неожиданностью.

– Простите… я не понимаю.

– Конечно-конечно. Я прекрасно сознаю, что вы дожидаетесь официального объявления. И разумеется, необходимо будет должным образом соблюсти траур, в вашей семье особенно. Но никому не выгодно, чтобы концерт отменили. И я всего лишь хотел сказать… если ваш отец сочтет, что для «Лемонз» выступать будет неприемлемо, то Оливия будет счастлива помочь и примет ведущую роль на себя.

Траур?

– Мистер Коллинз, я, действительно…

– Да-да, я понимаю, что слишком тороплюсь. Но вопрос так или иначе придется решать. Я перезвоню в более подходящее время, и мы все обсудим. Сочувствую вашей утрате. Пожалуйста, передайте мои соболезнования вашим родителям.

Голос в трубке смолк, и Вайолет некоторое время смотрела на нее в растерянности, прежде чем ее поразила ужасная мысль.

Роза и Уилл!

Сердце в ее груди забилось в утроенном ритме.

Она схватила мобильник трясущимися руками, нажала кнопку быстрого набора, молясь о том, чтобы Роза ответила.

– Ви? – услышала она сонный голос сестры и вздохнула с неимоверным облегчением.

– Слава богу! У меня сейчас был очень странный звонок, и я подумала… неважно. Ты жива-здорова. Можешь спать дальше.

– Хорошо. Потом перезвоню тебе.

Вайолет сдвинула брови. Джейк Коллинз что-то напутал! У них все нормально. Ее сердцебиение постепенно приходило в норму. Она поднесла ко рту чашку с кофе, но не успела сделать и глотка, как в дверь постучала полиция.

– Что случилось? – спросил Том, входя на кухню, несколько смущенный от того, что не успел зайти в свою комнату и сменить вчерашний костюм на другую одежду. Но когда он проснулся один в постели Вайолет и услышал доносившиеся снизу голоса, а потом встал и увидел в окно полицейские машины у дома…

Он поймал взгляд Вайолет.

Под покрасневшими глазами у нее были круги. Казалось, она с трудом сдерживала слезы.

Шерри и не пыталась сдерживаться. Трудно было понять, как она умудрялась оставаться красивой даже с залитым слезами лицом. Рик обнимал ее одной рукой, а ладонью другой прикрывал глаза. Поодаль стояли Себ и Дэзи, она спрятала лицо у него на груди.

У кухонного стола стояли двое полицейских и человек в штатском.

– Извините, сэр, – сказал человек в штатском нисколько не извиняющимся тоном. – Я инспектор Трайвет. А кто вы?

– Том Бакли. Пишу книгу о семье.

– Ах, журналист. – Инспектор поджал губы. – Прошу прощения, но семья обратилась с просьбой временно не допускать прессу.

У Тома упало сердце.

– Конечно. Я просто…

– Нет! – воскликнула Вайолет, слишком громко для тягостной тишины, висевшей в кухне. – Том – друг семьи. Да, папа?

Рик поднял взгляд и после некоторой паузы кивнул. Его и без того морщинистое лицо выглядело лет на десять старше.

– В таком случае повторю вам то, что уже сказал остальным, – произнес Трайвет. – Сегодня утром одна из машин мистера Кросса была обнаружена на берегу реки, на полпути между Лондоном и вашим домом. Человек, сидевший за рулем, был Джез Уиттл.

Ведущий гитарист «Скриминг Лемонз»! И, что более важно, лучший друг Рика.

– Это была авария? – спросил Том, но Вайолет покачала головой.

– Мистер Уиттл умер от передозировки героина, – произнес инспектор мрачно. – Накануне он был в Лондоне в гостях, и все подтверждают, что он перед тем, как уехать, выглядел не совсем здоровым и поговаривал о том, что ему требуется «еще малость добавить, чтобы успокоить нервы».

– Он уже много лет ничего не принимал! – вскинул голову Рик. Лицо его выражало страдание. – Двадцать как минимум. После такого перерыва вот так вдруг вновь никто не начинает. Не сказав никому ни слова, не поговорив со мной!

Том подумал, ему не следует оставаться здесь. Он сейчас нежеланный свидетель.

– Что произошло потом? – спросил Себ сдержанно. Он являлся полноправным членом семьи, хотя и вошел в нее, женившись на Дэзи. Он имел право задавать вопросы и брать заботы на себя. А Тому оставалось только отойти в сторонку и делать вид, что он не навязывается людям, которых постигло глубоко личное горе.

Но ему очень хотелось обнять Вайолет, так же, как обнимал Себ свою жену, утешить.

– Разумеется, предстоит следствие, – сказал детектив. – И нам придется задать мистеру Кроссу ряд вопросов касательно автомобиля и прочего. Я берусь предсказать, что вас в самом скором времени ждет нашествие папарацци. Могу поставить у вашей двери пару моих ребят в форме, если пожелаете. Это отчасти удержит их от экстремальных действий.

– Спасибо. Если пока это все… – «Вы можете быть свободны» – явно прозвучало в его недоговоренной фразе, сказанной с аристократическим величием. Том едва сдержал улыбку.

– Пока что. – Инспектор Трайвет кивнул своим людям, и они покинули кухню, а Том остался наедине с семьей.

– Я, пожалуй, сейчас… – Он собирался сказать «уеду», но не сказал, потому что Вайолет резко вскинула голову и умоляюще посмотрела на него большими голубыми глазами. И он закончил: – Сварю еще кофе.

– Спасибо, – прошептала Вайолет. Но никто, кроме нее, его не слушал.

– Я не понимаю! – Рик ударил кулаком по столу, и чашки на нем задребезжали. – Почему он не поговорил со мной? Из всех людей… уж он-то знал. Знал, что я мог помочь.

В памяти Тома всплыли слова Рика, сказанные им в одном из интервью: «Я несколько лет назад основал реабилитационный центр для наркозависимых. Я всегда чувствовал, что должен это сделать в благодарность за своих друзей, едва избежавших гибели. Я тоже хотел помочь, кому возможно».

В свое время в прессе регулярно появлялась информация о том, что Джез употребляет наркотики. Но музыканты всегда вставали на его защиту, а тогда не было мобильных телефонов со встроенной камерой, ни Интернета, чтобы возможно было что-то доказать. А когда эти полезные приборы были изобретены, Джез к тому времени поправился и взялся за ум.

Все шло хорошо – до прошлой ночи.

– Он, наверное, ехал сюда, Рик. – Шерри выглядела совершенно разбитой. – Он всегда приезжал к нам, когда с ним случалась какая-то беда, ты же знаешь. Он приезжал сюда, и мы все улаживали.

– Только на этот раз он выехал слишком поздно. – Рик произнес это с такой тоской, что Дэзи всхлипнула, а Вайолет еще больше побледнела. Руки у нее дрожали. Тому хотелось подойти к ней, сказать слова, которыми можно утешить.

Потом зазвонил телефон, и Том понял, что в его силах сделать хотя бы одно.

– Это пресса, – тихо произнесла Шерри.

– Стервятники. – Рик поднял взгляд. – Том, к вам это не относится.

– Я не обижаюсь, – заверил его Том.

– Мы будет отвечать? – спросила Дэзи. – Или пускай звонят?

– Они не отвяжутся, – сказал Себ.

Том перевел дыхание.

– С ними пообщаюсь я, – сказал он. – А вы просто… позаботьтесь друг о друге, а о прессе не беспокойтесь, ни о фотографах, вообще ни о чем.

Глава 17

Вайолет ушла в кабинет Розы, где проводила большую часть времени эти последние недели. Она понадеялась, что здесь сумеет снова взять свою жизнь под контроль, стать взрослой и начать жить полной жизнью, а не прятаться.

Дядя Джез. Она знала его всю жизнь, он неизменно присутствовал на всех семейных праздниках, на всех днях рождения, на пикниках, вечеринках и джем-сейшенах. Он был желанным гостем в любое время, мог запросто приехать к ним только потому, что ему вдруг вздумалось испечь блинчики на кухне Хантингдон-Холла или угостить всех мороженым. И он имел право брать любую машину из папиной коллекции.

Всем были известны его слова – он сказал однажды, что никогда не женится, потому что Рик похитил единственную женщину, стоящую того, чтобы ради нее остепениться. Но потом он четыре раза вступал в брак, и столько же раз разводился. Он был сумасбродным, необузданным, свободным, забавным, потрясающим, и ей будет очень не хватать его, и частица ее сердца никогда не исцелится.

– Ты здесь? – Том, деликатно постучав костяшками пальцев по двери, заглянул в кабинет. – Тебе нужно что-нибудь?

Он не стал спрашивать, все ли в порядке, и Вайолет это оценила. Он вообще усиленно избегал глупых ненужных вопросов и комментариев и просто делал то, что было необходимо. Он вышел из дома, предстал перед успевшими набежать папарацци и попросил с уважением отнестись к трагедии и не тревожить семью.

Вайолет видела его по телевизору, она боялась даже подойти к окну и выглянуть на улицу из-за шторы. Он выглядел очень уверенным и полностью контролирующим ситуацию.

Вайолет глубоко вздохнула:

– Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы меня обняли.

– Ну, это вполне выполнимо. – Том с улыбкой прикрыл за собой дверь. Шагнув вперед, он распахнул объятия, и она почти что упала в них.

– Роза возвращается, – пробормотала она после продолжительной паузы. – Она надеется, что скоро будет дома. Когда мы говорили с ней последний раз, они с Уиллом были на пути в аэропорт и там собирались узнать, есть ли более ранний рейс. Но я так до сих пор и не знаю, где они находятся. Бог знает сколько времени им придется добираться. Я пообещала встретить их в аэропорту, если они сообщат время прилета.

– Я поеду с тобой, – сказал Том. – Ты только заранее предупреди меня.

– Я буду рада. – Интересно, почувствовал он, какое доставил ей облегчение? Она могла бы послать за ними машину, но было очень важно, чтобы Роза, прилетев, сразу увидела кого-то из семьи. Вайолет обрадовалась, что с ней рядом будет Том, когда в аэропорту их начнут фотографировать, задавать вопросы и просто глазеть.

Странно было думать, что на этот раз все это будет происходить из-за дяди Джеза, а не из-за ее прошлых ошибок.

– Как твой отец? – спросил Том, и Вайолет со вздохом высвободилась из его рук.

– Он чувствует себя опустошенным. Мама все время с ним, это главное. Дэзи и Себ собираются пожить здесь неделю. Себ поехал к себе домой за вещами, а Дэзи прилегла отдохнуть.

– А ты сама?

– Я… злюсь! На дядю Джеза, на стервятников у наших дверей, на весь мир. Я понимаю, что до концерта осталось всего пять дней, а нужно еще много потрудиться, чтобы сделать все как надо – тем более что я даже не уверена, захотят ли папа и остальные вообще выйти на сцену. Но что ты скажешь? Ты поможешь мне? – И она указала на новую афишу, на которой говорилось что все сборы с бенефисного концерта пойдут на поддержку реабилитационных наркологических центров по всей стране.

– Только скажи, что от меня требуется, – сказал он.

Два дня Вайолет работала как одержимая. Том наблюдал за ней с восхищением и любое поручение, которое она ему давала, выполнял со всем рвением. Если он и думал когда-то о Вайолет как об испорченном ребенке знаменитых родителей, который жаждет только всеобщего внимания, то теперь она полностью опровергла это заблуждение.

Весь день напролет Вайолет звонила по телефону и разговаривала с людьми, общение с которыми еще несколько недель назад пугало и отталкивало ее – не только с бизнесменами, но и с представителями СМИ. Она решительно и хладнокровно пресекала расспросы о семье и о реакции отца на смерть Джеза… Ночами, когда она прижималась к Тому в постели, он догадывался, что она думает об этих людях, жаждущих вызнать каждую подробность ее жизни.

Они еще ни разу не говорили всерьез о будущем своих отношений, о том, чего ждут друг от друга. Но Том чувствовал, что в этом разговоре не было необходимости. Они много значили друг для друга, и мир казался не таким суровым, когда они были вместе.

Это было главное, что представлялось Тому важным.

– Значит, что тут у нас остается? – спросила Вайолет, озабоченно глядя в свой блокнот и постукивая ручкой по столу. Том удержался чтобы не напомнить ей, что список лежит перед ней, и значит, ей это известно лучше, чем ему. Он просто подошел и начал массировать ей плечи, заглянув заодно в листок, исписанный ее почерком.

– Все, что нужно распечатать – новые программки и афиши – уже распечатано, – сказал он. – Мы переговорили со всеми артистами, их менеджерами и спонсорами, и они прекрасно информированы о положении дел.

– И все согласились! – добавила Вайолет несколько удивленно.

– Еще бы, разве могли они противостоять твоему дару убеждения! – Он сильнее нажал пальцами на напряженные мышцы ее спины. – Контракты и приложения к ним подписали все как один – и приложение к контракту Оливии тоже. Браслеты будут готовы сегодня. Что еще?

Вайолет снова напрягла плечи, несмотря на все старания его пальцев.

– Дать объявление о концерте в печати.

– Помимо этого… – Том выдохнул воздух и просто положил ладони ей на плечи, напоминая, что он здесь и готов помочь. – Ты уже разговаривала с отцом?

– Только не об этом, – сказала Вайолет. – Мы говорили об организации похорон, о добром старом времени, о клинике… Но он ни слова не сказал – будут ли «Скриминг Лемонз» выступать на концерте.

– Он и ни с кем из своих ребят тоже не говорил об этом, – подтвердил Том. – Джонни, например, меня спросил вчера, не знаю ли я, как обстоят дела.

– Придется его спросить напрямик. – Вайолет положила ручку, показывая, что этот пункт она в список дел добавлять не собирается. – Если он решит выступать – нам понадобится новый гитарист.

– Я, кажется, знаю одного человека, который может понравиться твоему отцу.

Вайолет развернулась к нему всем корпусом, так что невольно оказалась в его объятиях.

– Правда? Кто это?

– Послушай, сначала все-таки поговори с отцом. Если он скажет, что хочет выступать… тогда я позвоню кое-кому.

– Ну… хорошо. – Вайолет печально улыбнулась, и он подумал, что в эти последние несколько дней ни разу не видел ее веселой. – Том, спасибо тебе за все, что ты сделал и делаешь. Я знаю, что ты приехал в Хантингдон-Холл совсем не за этим.

Том нагнулся, чтобы поцеловать ее в губы, и ее щеки слегка порозовели.

– В самом деле, Том, – серьезно проговорила Вайолет. – Ты приехал чтобы собрать материал для книги – эксклюзивный материал, на котором можно сделать себе имя. И вот произошло событие, которое потрясло «Скриминг Лемонз» до основания, а ты только и отвечаешь другим журналистам, что «комментариев не будет». Я представляю как тебе трудно, ведь ты прирожденный журналист, мы оба это знаем. Но ты не стал смаковать эту историю, не стал выставлять папино горе напоказ. И я очень, очень это ценю.

Том через силу улыбнулся.

– Конечно, я не стал бы. Я сейчас здесь только ради тебя. Я подожду момента, когда твой отец оправится от горя. Но пока… давай сосредоточимся на концерте, хорошо?

Вайолет кивнула.

– Ты еще не передумал ехать со мной в аэропорт встречать Розу и Уилла?

– Нет. Буду ждать тебя у дверей в два, ладно?

– Договорились. – Вайолет быстро поцеловала его в губы. – А я пока поговорю с папой.

Глава 18

Вайолет нервно крутила на пальце ключи от машины и едва сдерживалась, чтобы не топнуть ногой. Где же он? Уже четверть третьего, а Тома нигде не видно.

– Что, нет его? – Шерри показалась из кухонной двери. Вайолет покачала головой.

– Ты тоже его не видела?

– Боюсь, что нет. Я уже посмотрела в гостиной и заглянула в его комнату.

– А папу ты не спрашивала? – осведомилась Вайолет, но тотчас пожалела об этом, потому что мамино лицо мгновенно омрачилось. Рик после разговора с дочерью пребывал не в самом лучшем расположении духа.

– Он заперся в кабинете, – вздохнула Шерри. – Я решила, что лучше оставить его в покое.

– Это, конечно, понятно. – На душе у Вайолет скребли кошки. Не следовало ей давить на отца именно сейчас. Но ей отчаянно хотелось, чтобы нынешний концерт прошел как можно успешнее. В память о дяде Джезе.

– Вайолет… – Мама помедлила, и Вайолет почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.

– Мама, я догадываюсь, что ты собираешься мне сказать. Не волнуйся. Больше я не стану ему надоедать.

Но Шерри покачала головой.

– Не в этом дело, дорогая. Мы очень гордимся тем, как ты действовала в эти несколько недель. Взяла на себя все хлопоты, справлялась с проблемами, сама занималась всем лично. Несмотря на присутствие Тома. – Она лукаво улыбнулась. – Он славный, и давно уже тебе пора было найти хорошего человека. Я горжусь тем, что ты делаешь, – превращаешь концерт в мемориал памяти твоего дяди Джеза.

У Вайолет загорелись глаза.

– Мама… спасибо!

– Очень, очень горжусь, моя дорогая. – Шерри нежно сжала ее в объятиях. – И я уверена, что «Лемонз» должны выступить. Папа пока еще не вполне пришел в себя, но думаю, что он преодолеет замешательство. Я сама поговорю с ребятами, заручусь их участием.

– Это будет здорово, спасибо, мамочка. – Вайолет, в свою очередь, обняла мать и в который раз подумала, что их семья не была бы такой спаянной, если бы Шерри не взяла все в свои руки.

– Теперь поезжай и привези свою двойняшку с мужем. Нам сейчас нужно быть всем вместе. – Она махнула рукой. – Ступай. Я скажу Тому, что ты больше не могла ждать его. Наверное, у него какой-нибудь срочный телефонный разговор.

Возможно, Шерри права. Так думала Вайолет, выезжая из гаража и готовясь миновать толпу журналистов, которые до сих пор стояли лагерем у их крыльца. Том не передумал бы сопровождать ее, если бы не возникло что-то неотложное.

– Вайолет! Вайолет! – раздались крики, едва она обогнула дом и направила машину к аллее, ведущей к шоссе. Она убедилась, что окна машины все плотно закрыты, но крики все равно проникали внутрь.

– В каком состоянии ваш отец? – спросил один.

– Уже известно, как Джез смог взять вашу машину?

– Когда возвращаются Роза и Уилл?

– Правда, что у Дэзи начались схватки и она сейчас в постели?

Вайолет не могла не усмехнуться – Дэзи только на пятом месяце; если она сейчас и в постели, то скорее всего просто «ищет утешения» в объятиях своего красавца мужа. В самом деле, если бы что-то угрожало ребенку, то здесь бы парковался десяток машин скорой помощи. Шерри Хантингдон очень серьезно относилась к появлению своего первого внука.

Она прибавила скорости, и журналисты остались позади. Странно было думать, что в прошлый раз она ехала этой самой дорогой в аэропорт, чтобы встретить Тома. Как все изменилось с тех пор, и она с трудом узнавала себя в одинокой, обманутой бедняжке, которая набросилась на него в маленькой полупустой кофейне.

Оказалось, что последний рейс, которым летели в Лондон Роза и Уилл, был задержан. Со вздохом отойдя от табло, Вайолет увидела знакомый кафетерий и решила, что это не самое худшее место, куда можно укрыться, чтобы не привлекать к себе внимания. Она по пути купила газету, заказала чашку кофе, уселась в уголке, откуда тем не менее можно было видеть табло, и приготовилась ждать.

Вайолет слышала, как несколько человек тихо переговариваются, – они узнали ее и, должно быть, возмущались, что на первой странице ее газеты помещен сенсационный комментарий по поводу смерти Джеза, однако никто не подошел к ней, чему она была весьма рада.

Вайолет как раз читала статью редактора, посвященную цене славы, машинально делая пометки карандашом на полях, когда зазвонил ее мобильный. Номер оказался незнакомым.

– Вайолет Хантингдон-Кросс слушает, – ответила она.

– Привет, лапуля. – Голос заставил ее застыть и сжаться. Восемь лет она не слышала этот голос и не видела человека, которому он принадлежал. Все эти восемь лет она притворялась, что такого человека вообще не существует, – что почти было правдой.

– Ник? – Наверное стоило прервать разговор, отключить телефон. Но ведь она уже не была больше прежней пугливой, несчастной Вайолет! – Что тебе надо? – спросила она резко.

– Того же, что нужно сейчас от тебя всем остальным, – сказал Ник. – Комментария по поводу недавней безвременной кончины ведущего гитариста группы твоего отца.

Вайолет засмеялась – достаточно громко, чтобы на нее обернулись люди, сидевшие за соседним столиком.

– С чего ты решил, что я тебе его дам? – Или что-нибудь еще, что ему вздумается захотеть?

– Может быть, в память о нашем прошлом? – ответил Ник. – Но, наверное, мне не стоило надеяться.

– Определенно не стоило.

– Я имел в виду, что у тебя теперь там под боком другой журналист пудрит тебе мозги в ожидании интимных откровений. Старина Том, наверное, все никак не может поверить в свое везенье.

– Ты знаком с Томом? – Это был не вполне вопрос – Ник знал, кажется, всех на свете. Том был совсем из другой стаи, но это не имело значения. Все равно они вращались в одних кругах. Только Ник очень ошибается, полагая, что Том ему под стать.

– Еще бы, – небрежно произнес Ник. – Но, наверное, ты хотела спросить – насколько близко я его знаю? Ты сама хотя бы читала его публикации? Не последние, а более ранние? Например ту, которой он положил начало своей карьере?

– Не знаю, о чем ты говоришь, и не хочу знать. – Она проглотила комок, который сжал ей горло, потому что она вспомнила, как Том рассказывал ей о первых своих шагах в журналистике. О работе в той газете, из-за чего у него произошла размолвка с матерью. Он не уточнял, какие именно статьи писал для той газеты… и она не придала этому значения, поглощенная их романом. – Том не такой, как ты. И вообще – какое тебе до этого дело?

– Может быть, мне грустно смотреть, как ты снова попадаешься на ту же удочку. – Помолчав, Ник рассмеялся. – Хорошо, отнесись к моему звонку как к напоминанию. Когда ты поймешь, что он на самом деле собой представляет и что все мы, журналисты, одним миром мазаны, то, может быть, изменишь свое мнение об этом малом. Все равно тебе когда-нибудь придется дать интервью. И ты можешь с тем же успехом дать его мне, ведь я тебе не посторонний.

– Только не тебе, – отрывисто произнесла Вайолет. Как ему даже в голову это могло прийти? И что такое он считает, что знает о Томе, делавшее его лучшим вариантом? Она даже думать об этом не могла. – Прощай, Ник.

Она нажала кнопку, сердце ее учащенно билось. Скорее всего он просто провоцировал ее. Наверное, его издатель дал ему такое задание. Но как он даже мог надеяться, что она станет с ним разговаривать?

Конечно, он все выдумал насчет Тома. Что такое он может знать о нем? Все статьи Тома посвящены музыкантам – а те самые, ранние, написанные для той несчастной газеты, были видимо рецензиями на альбомы. Что в них могло быть такого сомнительного? Может быть, он когда-то оценил «Лемонз» в два балла, но этого недостаточно, чтобы вбить между ними клин! Прошлое осталось в прошлом, теперь оно не имеет значения.

Разве что… Ник сказал, что все журналисты одинаковы. Вайолет знала кое-какие статьи, написанные Ником. В некоторых фигурировала она сама.

Том не написал бы ничего подобного. Ведь так?

Она посмотрела на табло. На нем оставалось все по-прежнему. Предстояло чем-то занять время. Просто так, для разнообразия.

Она сказала это себе и, достав из сумки ноутбук, стала отыскивать фамилию Тома.

Это не отняло много времени. Вайолет не была особо искушенным пользователем Интернета, но какую-то базовую информацию о человеке умела находить. И написанные им материалы. Не составило труда отыскать статью, на которую намекал Ник.

Между критическими отзывами о дисках, интервью с музыкантами и концертными обзорами десятилетней давности попалась одна история, проложившая Тому дорогу к карьере. Когда Вайолет прочитала заголовок все внутри ее перевернулось.

Скандальные фото – юная звезда сериала позирует обнаженной.

Фотографии явно были сделаны с близкого – очень близкого расстояния – и явно с ведома самой девушки.

Вайолет вспомнила ту историю, как эти фотографии появились в газетах и заполонили Интернет за считаные часы. Был еще текст к ним очень интимного содержания. Может быть, у него имелся информатор? Может, он написал интуитивно? Как бы то ни было, Том намеренно и сознательно раздобыл этот материал и придал ему огласку. А может быть, он сам и соблазнил девушку именно ради этого?…

Вайолет вспомнила, что Кристи Каллаган тогда только исполнилось восемнадцать. Она стала известной благодаря главной роли в добропорядочном семейном сериале, а статейка Тома сломала ей карь еру.

Вайолет не хотела знать об этом. Но теперь, когда узнала… она не могла притворяться, что этой истории не было. Что она не знает, на что Том оказался способен.

Он рассорился со своей матерью не из-за газеты, а из-за этого случая. Конечно, именно так и было. Он все-таки солгал ей, как раз тогда, когда она была уверена, что слышит правду. И что может доверять ему.

Она взглянула на табло. Самолет с Розой и Уиллом только что совершил посадку. Надо было идти встречать сестру и ее мужа.

А потом надо было возвращаться домой и найти Тома.

Глава 19

Вот это выдался день! Том крайне удивился, когда Рик позвал его в кабинет, и был потрясен, услышав, что тот намерен прямо сейчас дать интервью.

Материал, который он получил, был на вес золота.

– Я думаю, когда мы теряем близкого человека, то всегда мучаемся мыслью, что могли сделать для него что-то большее. Или даже какую-нибудь мелочь, которая помогла бы удержать его рядом с нами. – Рик покачал головой и опустил взгляд на руки. – Но Джез, он… знал, что я мог сделать для него многое, мог спасти его, если бы он позволил, если бы просто позвонил… Жить с этим будет очень тяжело. Как и с чувством вины. Теперь я виню себя, что не догадался, не увидел симптомов, не принял вовремя мер…

Том помедлил прежде чем задать следующий вопрос, но напомнил себе, что Рик сейчас – интервьюируемый, а не только друг и отец девушки, в которую он влюблен. А сам он здесь затем, чтобы выполнить свою работу – ради которой его и нанял Рик. И не следует избегать трудных вопросов.

– А вы полагаете, что симптомы были? Которые вы проглядели?

Рик вздохнул.

– Возможно. Но возможно и нет. Когда человек попадает в зависимость… иногда он постепенно движется к срыву, но часто срыв происходит в одно мгновение. Миг – и вы от выздоровления снова возвращаетесь к зависимости. Это очень тонкая грань… и Джез иногда любил балансировать на ней. Сам искушал себя. – Он снова покачал головой. – Трудно сказать. Если он хотел скрыть это от меня, то знал, как это сделать. А в эти последние несколько месяцев со всеми нашими хлопотами… я, наверное, не был к нему так внимателен, как следовало быть.

Он считал виноватым себя. Тому было хорошо знакомо это чувство – и он знал, что оно не пройдет, потому что поправить уже ничего нельзя, потому что все возможности безнадежно упущены. Рик Кросс будет винить себя в смерти друга до конца жизни, независимо от того, был ли он в состоянии чем-то помочь или нет. Здесь факты не играют роли, а только любовь.

– Папа? – Двери кабинета распахнулись, и в них появилась Вайолет. – Роза и Уилл здесь. А ты не видел?… – Она не договорила, заметив Тома. Том виновато улыбнулся, надеясь что она не слишком рассердилась за то, что он не поехал в аэропорт. Он даже не успел ее предупредить, потому что Рик настаивал на немедленном интервью, иначе оно не состоялось бы вовсе.

– Они приехали? – Рик вытер лицо тыльной стороной ладоней и порывисто встал. – Том, простите. Мы закончим немного погодя, хорошо?

Но Вайолет не смотрела на отца – ее взгляд был прикован к Тому. И у него вдруг возникло нехорошее чувство, что это интервью с Риком Кроссом окажется последним.

– Извини, что не поехал с тобой, – сказал он, едва за Риком закрылась дверь. – Все прошло нормально?

– О чем вы только что говорили с папой? – Тон Вайолет был резким, а взгляд пронзительным. – Впрочем, я лучше послушаю запись. – Она протянула руку за его мобильным, и Том, охваченный мрачным предчувствием, покорно отдал его ей.

– Он сам позвал меня, – сказал Том, пока она настраивала диктофон. – Хотел обсудить кое-какие вещи, пока еще все свежо. Он сказал, что ты говорила с ним о выступлении, но он не уверен, что сможет. Ему еще нужно кое-что решить для себя. Он подумал, что откровенный разговор сможет помочь.

Том знал, что словно бы оправдывается, хотя не был виноват ни в чем. Он делал свою работу и в то же время пытался помочь Рику. А также Вайолет – если с его содействием Рик все же выйдет на сцену.

У нее не было никаких оснований на него злиться, и в то же время он ясно видел, что она так и клокочет от гнева. Она нажала на кнопку, и в комнате зазвучал голос Рика, хриплый, глухой, сбивчивый.

«Я думаю, когда мы теряем близкого человека, то всегда мучаемся мыслью, что могли сделать для него что-то большее или даже какую-нибудь мелочь, которая помогла бы удержать его рядом с нами. Но Джез… он знал, что я мог сделать для него многое, мог спасти его, если бы он позволил… если бы просто позвонил мне. Жить с этим будет очень тяжело, как и с чувством вины. Теперь я буду винить себя, что не догадался, что не увидел симптомов, не принял вовремя мер».

Вайолет ткнула пальцем в телефон, и голос смолк.

– Вот за этим ты и приехал сюда, правда? – сказала она слишком неестественно спокойно. – Я думала, что забыла это, после того… что произошло между нами. Но ты здесь только ради своей работы, да ведь? Чтобы откопать наши семейные тайны и выложить их напоказ всему свету. Дядя Джез говорил… – Она запнулась, и Том увидел, как дрожат ее руки, сжимавшие телефон, и ему до боли захотелось обнять ее. – Он ведь советовал папе поглубже запрятать в шкаф наши скелеты. Но вот именно он и оказался такой грандиозной сенсацией, на которую ты и рассчитывать не мог! Ты был разочарован, что в свое время пропустил драматичную историю свадьбы Дэзи, а потом и Розину. Но, по счастью, осталась еще одна сестра, с которой можно коротко сойтись и соблазнить. А тут дядя Джез умирает от передозировки в папиной машине, и ты сознаешь, что в твоих руках сенсация года! А вот и интервью с убитым горем Риком Кроссом! Тебе нужно было только постараться, чтобы тебя не опередил никто из прочих журналистов. – Из ее губ вдруг вырвалось рыдание, и у него перевернулось сердце. – А я-то думала, что ты помогаешь нам тем, что всех их прогоняешь.

– Вайолет, нет! Ты неправа. – Конечно она неправа – он ничего не планировал заранее. А уж тем более то, что полюбит ее. – Я говорил тебе, что я не из их числа. – Ей надо просто успокоиться. Она расстроена, и это вполне объяснимо. Но стоит ей успокоиться, и она переменит свое мнение и увидит правду. Вот и все. Надо только проявить терпение и не терять спокойствия, и все будет прекрасно. – Это твой отец пригласил меня приехать сюда, ты же знаешь. А сегодня он захотел дать интервью. – Он шагнул к ней, протянул руки, но она отпрянула назад. – Я знаю о твоем тяжелом опыте, и оттого ты немного слишком впечатлительна…

– Впечатлительна?

Том сморщился.

– Я неудачно выразился. Я хотел сказать, что понимаю, почему тебя пугают некоторые вещи. Но тебе нечего бояться. Я совсем не то, что твой бывший, я из хороших парней…

– Неужели? – Ее лицо окаменело. – Ты то же самое говорил и Кристи Каллаган?

Его легкие вдруг сдавило так, что пришлось ловить ртом воздух, чтобы ответить ей. Стоило ему услышать это имя, и на его плечи навалился неподъемной тяжестью груз давней вины. Он в этот миг очень хорошо понял, что чувствует сейчас Рик, – но Тому было во много раз хуже, ведь Рик не сделал ничего плохого. Тогда как сам он прекрасно сознавал тогда, что именно делает, и тем не менее сделал это.

Бог мой, а ведь Вайолет права. Он ничем не лучше ее бывшего, он только лучше маскируется.

– Откуда ты… Впрочем, не важно. – Сейчас это действительно было неважно. Она знала, вот что имело значение. – Я могу объяснить. Ты выслушаешь меня?

Вайолет рассмеялась резко и неприязненно.

– Выслушать тебя? Том, я в этом не нуждаюсь. Я прекрасно знаю, что ты скажешь. Что она понимала, что делала. Она была знаменитость и знала подоплеку популярности и все сопряженные с этим риски. Что тогда все было иначе, и она ничего для тебя не значила. Что со мной… у нас все по-другому. При большом желании ты можешь разыграть и любовную карту. Что любовь ко мне изменила тебя, и, полюбив меня, ты больше никогда теперь не сможешь сделать что-то подобное.

Ее полные горечи и сарказма слова резали словно ножом. Но главное – она была абсолютно права. Он сказал бы ей все, что угодно, лишь бы вернуть ее, но она не поверит, что это только из-за любви к ней.

Больше она не поверит ни единому его слову.

Но все равно он попытался.

– Это было моей ошибкой. Я тогда только начал работать, и та газета… Не я делал снимки, поверь хотя бы в это. Я никогда бы не стал.

– Нет, ты всего лишь отдал их в газеты и на телевидение. – Она сжала губы. – Именно потому ты поссорился с матерью, ведь так? Она не простила тебе этого!

– Да. Правда. Но… все было не так, как ты думаешь. – Нужно найти способ убедить ее. Она едва ли теперь поверит ему, а шанс, что она сможет его полюбить, и вовсе упал до нуля. Том полагал, что у него сколько угодно времени, но теперь должен убедить ее хотя бы в том, что он не самый последний подонок на земле.

Но это, если принять во внимание некоторые из его былых поступков, представлялось делом очень нелегким.

– Неужели, Том? Ты пытаешься объяснить мне, как это бывает? – Она насмешливо усмехнулась. – Представь себе, что я это знаю. Испытала на себе.

Нет, он не позволит ей считать себя таким же, как этот Ник. Том совершил ошибку, но это вышло не намеренно. Он не собирался умышленно губить эту девушку. Вайолет должна это знать.

– Все не так, Вайолет, ты должна меня выслушать!

– Нет, больше я ничего не должна. Я тебя уже достаточно слушала, с самого первого дня. Следовало быть умнее. Я знала, кто ты такой, и знала, чем все кончится. Надо было держаться от тебя подальше. – Она грустно покачала головой. – Ты сам сказал это в первый же день – я для тебя была всего лишь Близняшка с секс-видео. Почему было меня не использовать, чтобы получить то, что ты хотел, – ведь я никто и ничего не значу. Я просто непристойное видео в Интернете, бесплатное развлечение для любителей дешевых комедий… даже столько лет спустя.

Как может она думать такое? После всего, что было между ними, после того как это было?

– Знаешь, что хуже всего? – спросила она. – Я ведь действительно тебе поверила. После всех этих разговоров, что я не верю никому, кроме своих самых близких… я разоткровенничалась с тобой. Потому что ты показался мне добрым. – И она засмеялась тихо и горестно. – Видно я совсем лишилась рассудка. А ты, наверное, очень гордился собой.

Он вскипел от гнева, и из его губ вырвались резкие слова, прежде чем он успел их взвесить.

– И ты еще говоришь о доверии? Да если бы ты мне верила хотя бы на йоту, ты сейчас дала бы мне объясниться. И не стала бы впопыхах делать наихудшие выводы при первой же неприятности. – Вайолет даже отшатнулась назад – с такой горячностью он произнес это, и Том подумал, что, наверное, должен сразу же раскаяться, но он не находил в себе раскаяния. – Как вообще тебе стала известна эта история? Ты сама искала что-то, что могло встать между нами? Или кто-то просветил тебя насчет моего прошлого? – Она слегка покраснела, и он понял, что попал в точку. – Кто же это? Роза? Какой-нибудь журналист? – Тут до него дошла очевидная правда, и он едва не расхохотался. – Это был он, ну конечно! После всего, что он тебе сделал, ты все-таки веришь ему больше, чем мне.

– Я верю фактам, – выпалила Вайолет. – Не важно, как я узнала, – во всяком случае, не от тебя. Если ты хотел, чтобы я тебе доверяла, ты сам должен был мне рассказать.

– Как я мог такое рассказать? – спросил Том. – Вайолет, ты столько времени здесь пряталась, так боялась услышать, что говорят люди, и уже забыла, что такое доверие. Ты не стала бы со мной разговаривать. Я безумно влюбился в тебя и боялся сказать лишнее слово, чтобы не напугать тебя. Боялся, что ты сделаешь вот такие же выводы, как сегодня.

– Правильные выводы! – воскликнула Вайолет, не обращая внимание на остальные его слова.

– Нет. – Его гнев внезапно испарился так же быстро, как нахлынул. Он теперь ощущал только тоскливую безнадежность. – Ты ошибаешься во мне.

Десять лет назад я совершил ошибку. Но после приезда сюда я ошибся только в том, что поверил, будто ты можешь расстаться со своими ошибками, со своим прошлым. И построить будущее со мной.

Вайолет смотрела на него широко раскрытыми глазами. И на какой то миг он поверил, что она вот сейчас выслушает ту историю в его изложении. Но она протянула вперед руку с мобильным и снова пустила запись.

«Вы полагаете, что симптомы были? Которые вы проглядели?».

Его собственный голос, тянущий из Рика подробности, побуждающий его признать свою вину. Лицо Вайолет стало каменным. В кабинете раздался тяжелый вздох Рика.

«Возможно. Но возможно и нет. Когда человек попадает в зависимость… иногда он постепенно движется к срыву, но часто срыв происходит в одно мгновение. Миг – и вы от выздоровления снова возвращаетесь к зависимости. Это очень тонкая грань… и Джез иногда любил балансировать на ней. Сам искушал себя».

Она остановила запись и бросила телефон на стол с таким видом, словно он источал яд.

– Я замечаю симптомы, – раздельно отчеканила она. – И я не люблю балансировать на грани. Я хочу, чтобы ты уехал. Сегодня же.

– Но твой отец… – Том не мог уехать. Он не думал сейчас о своей книге, которой не суждено быть написанной – он понимал, что если сейчас уйдет, то их разрыв будет окончательный.

– Папа все поймет, когда я объясню, что именно ты сделал. – Ее глаза были холодными как лед, руки она скрестила на груди, словно закрывалась от него щитом. – Ты всего лишь журналист, а я родная дочь. Как ты думаешь, кого из нас папа послушает?

Том и так это знал. И он понял, что потерпел поражение. Он еле заметно кивнул и взял свой телефон со стола.

– Я сейчас же соберу вещи, и через час меня уже здесь не будет. – Он рискнул надеяться, что нашел здесь что-то большее, чем материл для книги. Пора признать, что он проиграл.

– До свидания, Вайолет.

Глава 20

Том ушел, а Вайолет все продолжала стоять посередине кабинета. Ее била дрожь. Надо было двигаться, пойти поговорить с Розой, объяснить свой поступок папе. Но разве это было возможно, если она чувствовала себя так, словно у нее вырвали сердце.

С того момента, как она увидела ту статью, подписанную его фамилией, она уже знала, чем все закончится. Знала, что будет стоять вот так – одна. Когда она увидела, что Том злоупотребил доверием ее отца и решил использовать его горе для своей статьи, это только упростило ей дело.

Она приняла верное решение! Она разорвала с ним прежде, чем он успел разорвать в клочки ее жизнь.

Но почему тогда она чувствует себя побежденной?

– Вайолет, милая? – Она и не услышала, как папа вернулся в комнату. – А где Том? Мама говорит, что видела, как он только что вышел из дома с чемоданом.

– Я сказала, чтобы он уехал, – выговорила она едва слышно. Что скажет отец? Ведь он действительно сам пригласил Тома. Том был его гостем, его биографом, и она не имела никакого права прогонять его.

Но как еще она могла поступить?

Внимательно взглянув на дочь, Рик обнял ее за плечи и увел от кресел, где он сидел с Томом, когда Вайолет вошла в кабинет, к дивану. Теперь казалось, что это было целую вечность назад. Время как-то сместилось в ее восприятии.

– Детка, что случилось? – спросил он, усаживаясь рядом. – Расскажи своему старому папе.

Вайолет сдвинула брови, пытаясь найти правильные слова. В конце концов она проговорила:

– Ты и правда, сам предложил дать ему сегодня интервью о Джезе?

– Ну да, предложил. – Он недоуменно поднял брови. – Неужели все дело в этом? Ви, милая, это была моя идея. Когда ты спросила у меня, собираюсь ли я выйти на сцену… я тогда еще плохо представлял, чего хочу. И решил, что откровенный, исчерпывающий разговор сможет помочь. А Том – хороший парень, и поскольку все это потом так или иначе выльется в книгу, я решил дать ему возможность записать беседу. Насколько сильно кровоточит моя рана. Может, кому-то это поможет пережить нечто подобное.

Поможет кому-то пережить… Вайолет иногда казалось, что ее родители гораздо больше думают о других, чем о самих себе. Но они были такими, какие есть, и тем сильнее она любила их за это.

– Считаешь, это была правильная мысль? – спросила она. – Все журналисты жаждут получить такое интервью, но ты не знаешь, что Том сделает с ним теперь, когда он… – Она всхлипнула, не договорив слово «ушел».

Рик обнял ее, и она уткнулась лицом ему в плечо.

– Может быть, позвать маму? Или сестер?

Вайолет потрясла головой.

– Нет, дай мне только минутку. – Минутку, чтобы облегчить боль. Чтобы проститься с надеждами на то, что ее будущее будет иным, чем прошлое, которыми она жила последние недели.

Но дядя Джез, наверное, тоже надеялся на это, и вот чем все для него кончилось!

Эта мысль вызвала новый поток слез, и Вайолет уже не пыталась с ними бороться. Она за последнее время чувствовала себя сильно повзрослевшей, но все же маленькой девочке, которая жила в ней по-прежнему, требовалось выплакаться иногда на плече отца.

Но постепенно всхлипывания стали реже, а слезы иссякли – она знала, что папа ждет от нее разъяснений.

– Так ты выгнала его, – сказал Рик. Он не спрашивал и не осуждал, только подтвердил факт, показывая, что внимательно слушает ее, если она пожелает объясниться.

– Я кое-что о нем узнала, – выговорила Вайолет, колеблясь, рассказать ли ему все или лишь частично. Но ведь это ее любящий папа, который всегда понимал ее, значит, поймет и сейчас, разве нет? Он всегда хотел видеть свою маленькую девочку счастливой и защищенной. – Я знаю, ты решил, что он заслуживает доверия. Поэтому выбрал именно его написать о тебе книгу. Но, папа, как-то он написал такую вещь… которая погубила жизнь одной девушки – так же, как Ник погубил мою.

Рик, продолжавший ласково обнимать ее, замер:

– Ты уверена?

– Абсолютно. Он сам это признал. – До некоторой степени. – Он правда утверждал, что тогда все было иначе, но что он мог еще сказать?

Рик понимающе вздохнул.

– Тогда мне, конечно, понятен твой поступок. Только, Вайолет, позволь напомнить тебе нечто очень важное, можно? – Он отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза, и она кивнула. – Твоя жизнь не была погублена. Помни об этом.

Стыд захлестнул ее – она жалуется по поводу своей «погубленной жизни», а вот дяде Джезу жизнь уже ничто не вернет. Если бы только она могла ее вернуть, то с радостью согласилась бы, чтобы ее имя опять трепали и позорили и в Интернете, и на страницах газет.

– Я знаю. По сравнению с дядей Джезом…

– Я не то имел в виду. – Рик резко тряхнул головой. – Подумай, Вайолет. У тебя по-прежнему есть дом, семья. У тебя отняли уверенность в себе, вот этого я им простить не могу. Но ты по-прежнему та, кто ты есть. Ты моя дочь. И тебя любят.

В груди Вайолет разлилось тепло.

– Я знаю. И мне очень повезло, что у меня есть все вы. Но тогда у меня возникло чувство… что из меня сделали кого-то другого. И отняли у меня настоящую меня.

– Они бы это не сумели. – Рик пальцем постучал ей по лбу. – Вот она – все еще тут. И мне казалось, что Том помогал тебе вспомнить, кто ты есть.

– Мне тоже так казалось. – Пока она не узнала всю правду о нем.

Они помолчали, и когда Вайолет подняла глаза, то увидела на папином лице глубокую задумчивость. Маму такое его выражение всегда заставляло нервничать.

– Как ты узнала об этом? О той статье, которую он написал?

Вайолет поморщилась.

– Мне позвонил Ник. И посоветовал почитать его ранние публикации.

– Ник? – Брови Рика взмыли вверх. – Тот самый Ник? И ты его послушалась?

– Я оборвала разговор. Но мне… стало любопытно.

– Как всегда. – Рик вздохнул. – Но ты говорила об этом с Томом, перед тем, как выставить его за дверь?

– Немного. Он, кажется, хотел рассказать подробности, – призналась она.

– Может, стоило его выслушать? – Рик выставил перед собой ладони, предупреждая возражения. – Я его не защищаю – право решать за тобой. Если ты утверждаешь, что он не заслуживает доверия, то я отменю нашу договоренность насчет книги. Он сможет опубликовать только несколько интервью, но там даже на новеллу материала не хватит. Только, Ви, если он что-то для тебя значит – а мне кажется, что да, – тогда тебе надо позволить ему высказаться. Не составляй мнение о нем на основании чужих слов.

Она кивнула, и Рик поцеловал ее в макушку, встал и направился к двери.

– Ты же послушаешь своего старого папашу, да? Он ведь уже давно живет на свете и иногда – только иногда – знает, о чем говорит.

– Хорошо, – пообещала Вайолет. Но все же ее не оставляли опасения, что папа на этот раз ошибается.

– Ты уже видела это?

Вайолет оторвалась от бумаг и увидела на пороге кабинета Розу с газетой в руках.

– Роза, до концерта осталось меньше суток, мне некогда сейчас читать газеты.

– Эту тебе стоит прочесть. – Роза вошла в комнату, а следом Дэзи, оказывается следовавшая за ней. Дэзи села на стул с другой стороны стола, а Роза примостилась на его краешке и протянула ей газету.

Вайолет вздохнула. Очевидно, от чтения газеты ей не отвертеться.

– Ну и что в ней такого? – спросила она, неохотно протягивая руку.

– Первый материал Тома о его беседах с папой, – сказала Дэзи, и Вайолет замерла, не касаясь пальцами печатного текста.

– Нет, в самом деле, ты должна прочитать, – поддержала ее Роза.

Видит бог, Вайолет не хотела читать. Это решит все очень быстро. Если он написал то, что она предполагала, значит, нет смысла слушать его объяснения насчет чего бы то ни было. И все кончится само собой.

Но если он написал в другом роде… если вдруг он написал то, что ей захотелось бы прочесть… что ей тогда делать? Рискнуть дать ему еще один шанс?

Она сомневалась, что решится на это.

Проглотив комок в горле, Вайолет взяла газету у сестры и пробежала глазами отмеченную статью.

Потом перевела дыхание и прочитала ее уже медленно.

– Хорошо, правда? – сказала Дэзи. – Сразу видно, что он умеет писать.

– В самом деле, впечатляет, – добавила Роза. – Он понял папу, как никто другой. Складывается впечатление, что он знает его уже сто лет.

– Ви, ты в самом деле уверена… – Но Дэзи замолчала под суровым взглядом Вайолет. Та не хотела говорить на эту тему. Во-первых, ей с самого начала следовало быть умнее и не увлекаться журналистом. Но если действительно окажется, что он другой породы, с менее запятнанной репутацией… какое это теперь имеет значение? Он ушел. Она прогнала его и имела к тому основание.

– Ты уже знаешь, кого он нашел на замену дяди Джезу? – спросила Роза. – Бог знает, как ему это удалось. Несомненно, он задействовал какие-то связи. Я, кстати, и сама пыталась привлечь их группу, выступить вторыми после «Лемонз», но у них график выступлений расписан далеко вперед.

– Разумеется, я в курсе, Роза, как-никак это я занимаюсь организацией концерта, – едко ответила Вайолет и тут же вздохнула. – Извини, знаю, конечно. Он и правда очень помогал. С самого начала.

– И тем не менее… – начала снова Дэзи.

Вайолет положила ручку на стол. Если она и могла с кем-то поговорить, если кто-то и мог подсказать ей, что делать дальше, так это ее сестры. Тем более что сами они оказались в любви очень удачливыми.

– Уилл или Себ делали хотя бы что-то подобное в прошлом? Что-то такое, что вы никогда не смогли бы понять? И простить?

Роза расхохоталась:

– Ви, дорогая, да Уилл от четверых своих подруг удрал, можно сказать, из-под венца, ты разве забыла? Вы же дружили с ним, тебе-то известно, что он далеко не идеален. Думаешь, я не боялась, что он и со мной не проделает что-то подобное? Конечно, еще как боялась.

– Но все-таки вы благополучно поженились, – сказала Вайолет.

Роза пожала плечами.

– Мама с папой всегда говорят – когда ты знаешь, ты знаешь. Уилл – мой мужчина. Когда я это поняла, остальное уже не играло большой роли.

Вайолет повернулась к Дэзи.

– А ты?

– Разве ты забыла? Я думала, что мой брак окажется великосветским шоу или сделкой. Но Роза права – когда ты знаешь, ты знаешь. Так что вопрос в том, знаешь ли ты?

Знает ли она? Вайолет не могла сказать с уверенностью.

– Я знаю только, что мне без него плохо, – призналась она. Роза и Дэзи переглянулись. А Вайолет очень не любила, когда по ее поводу переглядывались.

– Ты ощущаешь это, словно тупую боль, словно у тебя отрезали конечность, но она продолжает болеть, так? – спросила Роза.

– Или, наоборот, боль очень острая, и она всю тебя пронизывает, так что ты ни о чем другом и думать не можешь? – добавила Дэзи.

– И то и другое, – проговорила Вайолет. – И все время.

Роза и Дэзи улыбнулись друг другу.

– Так ты определенно знаешь! – вскликнула Роза, соскакивая со стола.

– Куда вы? – спросила Вайолет, когда и Дэзи встала следом за сестрой.

Дэзи улыбнулась ей через плечо:

– Выбирать платье подружек невесты для беременных, конечно. Лавандового цвета.

Вайолет опустилась обратно в кресло. Как бы хотела она быть такой же уверенной!

Может быть, она была бы, если бы не Ник и все, что последовало далее.

Она глубоко вздохнула. Может, для нее еще возможно снова обрести утраченную уверенность – если ради этого придется вернуть Тома!

Ему не стоило приходить. Том на сто процентов был уверен, что не должен быть здесь. Но ему позвонил Рик и сказал, что в конце концов решил выступать, и нет ли у Тома на примете гитариста на замену на один вечер? И Том не мог не помочь. Он ведь представлял, какое это будет иметь значение для концерта, в который они с Вайолет вложили столько сил.

Даже если она больше не хотела его видеть.

– Еще раз большое тебе спасибо, – сказал он Оуэну, когда волонтер, выкатив глаза, провел их через калитку для артистов.

– Шутишь? Играть вместе с «Лемонз»! Это вообще-то честь, старик. – Оуэн широко улыбнулся своей известной на весь мир улыбкой. Том познакомился с гитаристом, когда его группа еще только завоевывала популярность, и они быстро стали хорошими приятелями, и если оказывались в одном городе, то непременно созванивались и встречались. В настоящее время группа Оуэна совершала турне по стране, и все билеты на их концерты были заранее распроданы. Ведущий гитарист был наиболее популярным членом группы, и истинные любители музыки знали, что именно гитарное исполнение Оуэна делает все песни группы такими запоминающимися.

Совсем неплохо, что у него море фанаток, подумал Том; его появление здесь сегодня произведет эффект взорвавшейся бомбы.

– Дальше я, пожалуй, с тобой не пойду, – сказал он Оуэну, который направился к актерским уборным. Обычно Том всегда туда захаживал, болтал, общался, умудрялся добывать интервью, впитывал атмосферу. Но сегодня он боялся столкнуться с Вайолет.

Она наверняка где-то здесь поблизости, подумал он, помахав Оуэну рукой. Бегает туда и сюда и еще раз напоследок собственноручно все проверяет. И все держит под контролем – он и подумать не мог, что она способна на это, когда они впервые встретились.

Как странно сейчас вспоминать, что вначале он счел ее ни на что не пригодной, избалованной богатенькой дочкой, умеющей только пользоваться славным именем родителей и собственной скандальной известностью. И как он был счастлив признать, что полностью заблуждался на ее счет!

Как бы он хотел, чтобы и она поверила, что сама была к нему несправедлива.

– Том! Тебе это удалось. – Подошедший Рик Кросс хлопнул его по плечу, и Том едва не подпрыгнул.

– Привет. Все идет хорошо? – спросил Том, потому что не мог же он спросить: «Как Вайолет? Где она? Она простит меня когда-нибудь?»

– Это наш лучший бенефисный концерт, – сказал Рик и понизил голос: – Только не говори Розе, что я так сказал, хорошо?

– Ни за что.

– Кстати, о моих девочках – ты уже видел кого-нибудь из них? – спросил Рик подчеркнуто равнодушно. – Скажем, к примеру, Вайолет?

– А? Нет. Я подумал, что сегодня лучше не стоит мне путаться под ногами. Я пришел только за компанию с Оуэном.

– Понимаю. – Рик окинул его пристальным взглядом. – А я подумал было, что ты тут затем, чтобы поправить дело. Никогда не считал тебя человеком, который сбегает при первой трудности.

– Но я и не… я не сбежал. – Том никогда не пасовал перед трудностями. Но он всегда понимал, когда был не нужен. – Может быть, я даю Вайолет время перед тем, как сделать первый шаг.

– Или, может быть, ты слишком боишься, что она никогда больше тебе не поверит?

Рик каким-то образом узрел самую суть его опасений! Если бы речь шла о его дочерях, но с Томом-то они знакомы едва лишь месяц.

Рик улыбнулся и сжал ему плечо.

– Не беспокойся, сынок, я не умею читать чужие мысли. Но когда-то и я был на твоем месте. Мы с Шерри всегда считали, что когда ты знаешь, то знаешь. Но поженились мы слишком поспешно, а уверенность, что вас связывает настоящее чувство, – не всегда помогает в семейных неурядицах.

Ты просто все время помнишь, что оно стоит того, чтобы ради него преодолевать их.

– И чтобы за него бороться, – пробормотал Том скорее самому себе.

– Непременно, – согласился Рик. – Иди и разыщи ее. Думаю, она сейчас за кулисами.

Но как он мог? Вайолет столько трудилась, и он не хотел сейчас мешать ей. Но с другой стороны… невозможно было больше терпеть эту ужасную боль в груди, которая появилась там сразу после того, как он покинул Хантингдон-Холл.

– Так вы говорите, за кулисами? – Том расправил плечи., надеясь что не напоминает сейчас солдата, готового ринуться в битву. – Значит, как раз туда-то мне и надо.

Глава 21

За кулисами атмосфера царила невообразимая. И как Вайолет до сих пор этого не замечала? Правда, обычно во время ежегодных бенефисных концертов группы одна Роза металась за сценой, тогда как Вайолет, Дэзи и их мать спокойно сидели на удобных местах, отгороженных от прочих зрителей.

Но сегодня место Вайолет было здесь, за кулисами.

Как раз закончилось очередное выступление, и финальный аккорд эхом пронесся над верхушками деревьев, окружавших сцену. Публика разразилась бешеными аплодисментами. Вайолет тоже хлопала, пока музыканты неспешно удалялись со сцены, приветствуя друг друга жестами одобрения.

– Все было просто замечательно, мальчики, – сказала она, и ответом ей были широкие улыбки. Ради этого она так старалась – устроить захватывающее представление, которое поможет собрать деньги на действительно важные цели. И почти не имело значения, что человека, с которым она хотела бы разделить торжество, здесь не было.

Как ей казалось.

– Вайолет?

При звуке этого голоса у нее перехватило дыхание. Ну разумеется, он пришел сюда. Неужели журналист, пишущий о музыке, пропустить подобное мероприятие? Она медленно обернулась, краем глаза уловив, как на сцену поднимаются следующие исполнители. Ведущая певица группы, Сэмми, вроде бы что-то сказала ей насчет приветствия. Кругом стоял шум, гремела музыка, звучали восторженные крики, но она видела и слышала только одного Тома, который стоял с серьезным лицом и смотрел на нее, ожидая, что она заговорит.

И внезапно вся она сосредоточилась на том, что именно ему скажет.

Она думала, что у нее еще есть в запасе время, что она разберется с этим не спеша, но вот он пришел и стоит здесь, и ей придется разрешить ситуацию теперь же. Так или иначе.

Возможно, что это ее последний шанс.

– Том… – Назвать его по имени – значит начать разговор, не так ли?

Он сделал шаг вперед – такой небольшой шажок.

– Я вижу, все идет великолепно.

– Да… в общем, да. – Она закусила губу. – Я не была уверена, что ты придешь.

– Я сам не был в этом уверен. Но Оуэн попросил меня пойти с ним.

– Ты пришел только поэтому? – Она спросила это, сама того не желая, просто на всякий случай.

– Нет. – Как одно-единственное слово способно принести такое невероятное облегчение?

– Я рада, что ты пришел, – призналась Вайолет. – Я хотела этого… В прошлый раз я не дала тебе возможность объясниться. Наверное… я бы послушала тебя сейчас. Если ты еще не передумал.

– Нет, не передумал, – произнес Том, но его неуверенный тон заставил Вайолет напряженно замереть.

– Но?…

Том покачал головой.

– У тебя сегодня много забот. Это может подождать.

– Я не уверена, что может. – Вайолет сдвинула брови. Тут было еще что-то, чего она не понимала. – А… что?

Том вздохнул и прислонился к краю сцены, и Вайолет пришлось подойти ближе чтобы расслышать его сквозь песню, которую грянула новая выступающая группа.

– Я и правда могу все объяснить, и думаю, что ты даже сможешь меня простить. На этот раз.

– Что же, хорошо…

– Но дело в том, Вайолет, что хорошо это будет только на нынешний раз. А что будет в следующий раз, когда я сделаю что-то, с чем ты не будешь согласна, или что-то напомнит тебе, что я всего лишь презренный журналист? Ты снова прогонишь меня, не выслушав объяснений?

– Значит… ты хочешь сказать, что не стоит и пытаться? – Том молчал, и с каждой секундой ее сердце падало и падало вниз.

– Я хочу сказать, что тебе стоит кое над чем подумать. Я хочу знать, что ты веришь мне просто потому, что это я. Не потому, если я расскажу, как мой редактор получил от анонимного источника деньги и те снимки в коричневом конверте, и дал мне задание написать к ним текст вроде как для практики. Чтобы показать, что я могу. Я и решил, что это только своего рода упражнение и не пойдет в печать. Я не хочу, чтобы ты верила мне только потому, что я могу поклясться – я просил его не публиковать это, но он только смеялся надо мной, и я понял тогда, что мама была права с самого начала. – Он вздохнул и провел рукой по волосам. – Я все могу объяснить, Вайолет, и, наверное, мне часто придется это делать, если мы решим, что дальше будем вместе. Но я должен знать, что ты доверяешь мне настолько, чтобы продолжать любить меня, не требуя объяснений. Не знаю, насколько понятно я выразился.

Даже слишком понятно. И его просьба показалась ей очень важной.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, пообещать что угодно, лишь бы он только просто остался достаточно надолго, чтобы они могли все наладить. Но тут вдруг услышала собственное имя, произнесенное со сцены Сэмми в микрофон:

– И еще огромное спасибо Вайолет Хантингдон-Кросс за то, что она собрала всех нас на этот грандиозный праздник. Поприветствуем ее! Прошу тебя выйти сюда на сцену, Вайолет!

– Тебе надо идти, – сказал Том, отступая назад. – Не думаю, что она привыкла ждать.

– Но нам надо…

– Я потом тебя разыщу, – сказал Том. – И мы договорим.

Но потом может оказаться слишком поздно, Вайолет чувствовала это сердцем. Ей оставалось только сказать:

– Найди пока маму и Дэзи с Розой. Они сидят в первом ряду.

Том кивнул, и не успела Вайолет подняться на сцену, как он исчез из виду.

Ослепительный свет ударил ей в глаза, а приветственные крики заставили сердце забиться часто и сильно, но ничто не поколебало ее решимости. Она точно знала, что должна сейчас сделать. Ей просто требовалась смелость исполнить все до конца.

– Спасибо, Сэмми, – сказала она, подходя к микрофону. Она видела только яркие вспышки света и могла лишь догадываться, что Том сейчас сидит в зале и слушает ее. – Также спасибо вам всем за то, что вы пришли сюда сегодня. – Она подождала, пока стихнут одобрительные возгласы, и попыталась не обращать внимания на то, что колени предательски начали дрожать. – Бенефисный концерт в Хантингдон-Холле всегда был главным событием года, но на этот раз я участвую в этом впервые. Наверное, все вы знаете, что последнее время я держалась в тени. Но теперь, – она на миг запнулась и сильно прикусила щеку изнутри, полная решимости не отступать, – все изменится.

По рядам пробежал ропот: люди задавали вопросы, высказывали предположения, а кое-кто, должно быть, и отпускал непристойные шутки. Вайолет оставила это без внимания, и глядя прямо на прожектора, сказала то, что собиралась сказать:

– Я хочу, чтобы сегодняшний день был днем памяти моего дяди Джеза, всей его жизни, а также днем, дающим надежду людям, которые оказались в подобном положении и нуждаются в помощи. – Она глубоко вдохнула, собираясь с духом. – Когда мы что-то теряем – начиная от работы, репутации и до любимого близкого человека, – мы страдаем. Но мы берем себя в руки и идем дальше.

Иногда это бывает труднее всего – отпустить прошлое и открыть себя возможностям будущего. Мне понадобилось очень много времени, но наконец я смогла это сделать. Я шагнула вперед. И теперь вы будете видеть меня чаще. Я стану появляться на людях и везде, где смогу, будить надежду. Я хочу донести до людей, что если им требуется помощь, она придет к ним. И я хочу быть уверена, что они ее получат – потому, что если я смогу спасти хотя бы одну семью от такой утраты, как та, что мы понесли на этой неделе, то это дело уже стоит того.

Ее оглушил грохот аплодисментов, и кровь постепенно отлила от ее щек. Она это совершила, она сумела. Она сделала шаг вперед. И она надеялась, что Том видит ее сейчас.

Потому что ей нужно было срочно найти его и продолжить разговор.

Вручив микрофон Сэмми, она быстро выбежала со сцены, потому что группа уже грянула новую песню. Пробираясь сквозь кулисы и широко улыбаясь всем, кто хлопал ее по плечу или выражал слова одобрения, она направилась туда, где надеялась застать Тома – где сидела ее семья.

Гордость переполнила Тома до краев и готова была в любую секунду хлынуть наружу. Переговоры с менеджерами или беседы с представителями прессы по телефону – это пустяки. Вайолет сделала больше – она вернулась к людям. Она встала перед публикой, прессой и телевидением и заявила о себе как о части общества. Как о женщине, имеющей жизненную цель. Миссию. Она больше не стыдилась себя, и это было прекрасно.

– Ты видел это? – Роза, радостно сияя, подбежала к нему.

– Она была великолепна, – согласилась с ней Дэзи.

– Более чем, – сказала Шерри, лучась от гордости.

– Где же она? – спросила Роза. – Я хочу ее обнять.

– Только после меня, – пробормотал Том, и все три женщины дружно оглянулись на него. В этот момент перед ними появилась Вайолет.

– Вайолет! Ты говорила блестяще. – Роза и Дэзи бросились к сестре, и та улыбнулась, но смотрела она только на Тома. Он чувствовал это, хотя сам не смотрел на нее.

– Извините все, но мне надо поговорить с Томом, – сказала Вайолет. Они оба не обратили внимания на понимающие взгляды, которыми обменялись ее родные, когда вышли из вип-сектора, миновали ряды со зрителями и маленькие палатки, установленные позади. Том, кажется, узнал каких-то женщин из деревни, которые принимали в одной из палаток обратившихся за благотворительной помощью. Вайолет помахала им и взяла Тома за руку. Еще один признак, что она перестала волноваться о том, что скажут люди? Он надеялся, что да.

Но в данную минуту больше всего его занимало то, что думает она об их потенциальном совместном будущем.

Они подошли к барьерам, ограждавшим концертную площадку, и вышли за огороженную территорию.

– Куда мы идем? – спросил Том. Она пожала плечами.

– Все равно куда. Просто я… кое-какие вещи еще остаются личными, да? – Она быстро улыбнулась, продолжая увлекать его все дальше до тех пор, пока они не оказались на опушке леса. – Вот здесь подходяще.

Тому хотелось спросить – для чего именно подходяще? Но Вайолет и без того заметно нервничала. И он подавил в себе естественное желание осведомиться, хотя вопросов у него было множество, и позволил говорить ей.

Он успел узнать, что именно так получаются самые лучшие интервью.

Вайолет глубоко вдохнула и выдохнула. Том с трудом обуздывал растущее нетерпение. Ей нужно было дать время.

– В общем… я кое-что узнала в твое отсутствие. Или просто поняла… Наверное, люди не могли забыть мое прошлое, потому что я все это время ничего не делала. Мне нужно было заменить старые воспоминания новыми и стоящими.

– Ты сделала это, когда сегодня вышла на сцену, – догадался он.

Вайолет кивнула.

– Я начала это делать. Это означает, что я ухожу не только от того глупого секс-видео, но и от восьми лет, когда я пряталась от людей. От подозрительности, от вечных ожиданий плохого.

– Это… хорошо. – Потому что звучало оптимистично. Но все равно ему необходимо было услышать большее.

Вайолет подняла на него глаза. Они были ярко-голубыми, широко открытыми и впервые с минуты их встречи предельно искренними.

– Мои родители всегда говорят – когда ты знаешь, ты знаешь. Думаю, что они правы. – Она улыбнулась уголком рта. – В глубине души я уже давно знаю. Просто все мои страхи, сомнения и подозрения мешали это понять.

– А теперь? – спросил Том, сердце которого стучало слишком громко и часто.

– Когда ты ушел, все они куда-то улетучились. Без тебя мне было так плохо, что все остальное перестало существовать. Только одно имело значение – сказать тебе, что я тебя люблю. И доверяю.

– Это правда? – Господи, почему он не мог просто взять и безоговорочно поверить ее словам?

Вайолет сжала его руку своими.

– Настолько правда, что я готова доверить тебе свою жизнь. Если ты согласен.

Том моргнул.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились?

Вайолет улыбнулась, нежно и страстно.

– Почему бы и нет? В нынешнем году это, кажется, очень популярно. Кроме того – когда ты знаешь, ты знаешь. – Она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. – Я знаю, что бы ни случилось, что бы ты ни сделал или сделаешь, я буду верить, что это ради нас, а не ради крутой сенсации. Я уже не та, какой была, когда снимали ту видеозапись, а ты не тот, кем был, когда позволил редактору использовать твою статью, я это знаю. Мне интересно не какие мы были в прошлом. А какими можем стать вдвоем.

Ничего другого ему было не нужно.

Он крепко обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал. И звуки музыки, несущиеся со сцены, огни и даже ветерок, качавший деревья, – все исчезло. Остались только он, Вайолет и будущее, которое ожидало их впереди.

Наконец он выпустил ее и прислонился лбом к ее лбу.

– Все то же самое ты сделала для меня, – прошептал он. – Я столько лет жил с чувством вины за ту историю и за то, что мама так и не узнала, что я понял, хотя и поздно, как она была права. Когда мы встретились… мои предубеждения против тебя заставили меня вспомнить, как я был виноват. Если бы ты не доказала мне, что можно преодолеть груз прошлого… я сегодня бы сюда не смог прийти. И не смог сказать, что тоже люблю тебя.

Вайолет снова поцеловала его, пылко и призывно. Но Том еще не закончил.

– Я знаю, что мне следует встать на одно колено, но так не хочется отрываться от тебя, – сказал он, заставив ее рассмеяться. – Вайолет Хантингдон-Кросс, ты окажешь мне честь, став моей женой?

– Только если ты окажешь мне честь, став моим мужем! – сказала Вайолет, снова целуя его.

– Значит, договорились. И твоей маме придется устраивать новую свадьбу. – Он крепче обнял ее. – Как ты полагаешь – когда? Будущим летом?

Вайолет засмеялась.

– Разве ты не знаешь? Сестры из Хантингдон-Холла не ждут так долго, чтобы жить долго и счастливо.

– Что, в будущем месяце? – улыбнулся Том.

– Вот это звучит отлично, – сказала Вайолет. – Я уже совсем готова начать новую жизнь. Вместе с тобой.

Эпилог

В тот день, когда гости собрались в Хантингдон-Холле на четвертую и последнюю в этом году свадьбу, солнце весело сияло на безоблачном небе.

Вайолет осторожно выглянула из-за шторы своей спальни, чтобы посмотреть, как по аллее к дому один за другим подъезжают автомобили.

Где-то, там, возможно, прогуливался вместе со своими будущими свояками ее жених… Интересно, как чувствует себя Том, который сам оказался на этот раз в центре внимания, вместо того чтобы освещать волнующие события в жизни других людей?

– Ты готова? – Услышав голос своего близнеца, Вайолет опустила штору и с улыбкой обернулась к Розе.

– Никогда не думала раньше, что могу быть настолько готова.

Роза подошла к ней, шурша лавандовым шелковым платьем, и заключила сестру в объятия – такие родные и теплые, излучавшие любовь.

– Мама внизу, ждет, чтобы напоследок оглядеть нас, прежде чем мы отправимся в церковь, – сказала Дэзи, появлению которой в дверях предшествовал ее животик, весьма округлившийся к седьмому месяцу. – А папа вносит последние штрихи в торжественную речь.

– Оглядеть напоследок? – переспросила Вайолет. – Наверное, она боится, что Дэзи снова испачкала платье джемом, как когда была подружкой невесты на втором бракосочетании дяди Джеза. – При воспоминании о Джезе она все еще испытывала грусть, но все же теперь в большей степени это было теплое воспоминание, чем жгучая боль. Пустота, которую он после себя оставил, никуда не уйдет, Вайолет не сомневалась в этом, но они учились жить с ней, чтобы идти дальше и придать его смерти смысл.

– Мне тогда было пять лет! – возмутилась Дэзи.

– Только представь, что скоро та, что сейчас в твоем животике, будет топать маленькими ножками по проходу в церкви в испачканной джемом тафте и разбрасывать розовые лепестки, – сказала Роза.

– Но меня в этой процессии точно не будет, – объявила Вайолет, последний раз оглядывая себя в зеркале перед тем, как им спуститься вниз. – Я навсегда покончила с этим занятием.

– Сегодня невеста ты сама, – всхлипнула вдруг Дэзи, и Роза, поняв, что слезы неизбежны, протянула ей платок.

– Крепись, – предупредила она. – Церемония еще вся впереди.

– Не говоря о папиной речи, – добавила Вайолет. Она не знала толком – то ли боится, то ли предвкушает услышать, какие события ее жизни Рик счел подходящими, чтобы поделиться ими с собравшимися гостями.

– Ничего не могу с собой поделать, – шмыгнула носом Дэзи. – Это гормоны виноваты.

– Ну конечно, – кивнула Роза. – Удобное оправдание. Но только они не снижают твою жизненную активность! Себ как раз рассказывал мне о твоих планах насчет замка Хоксли и его нового сериала. Было бы просто невыносимо, до чего он сходит по тебе с ума, если бы этого не заслуживала.

Дэзи ткнула Розу локтем в бок.

– Только не говори мне, что сама ни слезинки не пролила, когда делала эти потрясающие кольца для Вайолет и Тома.

– Ну разве что одну, – призналась Роза. – Они правда хорошенькие?

– Они идеальны, – сказала Вайолет, – как и все остальное сегодня. Ну все, пойдемте и представим себя на обозрение маме.

Следом за сестрами она вышла из комнаты, помедлив, чтобы закрыть за собой дверь. Странно, что она уходит отсюда самой собой, но вернется уже замужней женщиной… В это так же трудно поверить, как и в то, что она вообще выходит замуж, что еще недавно считала для себя невозможным.

Но она и в самом деле очень скоро скажет «да» человеку, которого меньше всего готова была представить в роли своего мужа. Но она не могла бы испытывать большего счастья.

Увидев своих дочерей, Шерри Хантингдон-Кросс всплеснула руками от избытка чувств.

– Вы все просто изумительно выглядите! – воскликнула она, но в ней тут же возобладало организационное начало. – Ну, я пойду, займу свое место – это знак для распорядителей рассаживать гостей. Роза, Дэзи, вы следуйте за мной. А Рик… куда подевался ваш отец?

– Я здесь, милая! – Рик выбежал из кабинета, пряча в карман листки бумаги. – Я только добавил еще несколько фраз. Не волнуйся, – заключил он, подмигивая Вайолет. – Я пропустил историю о том, как ты свалилась в бассейн отеля, когда мы десять лет назад совершали турне по Европе.

– В самом деле? – пробормотала Вайолет, не слишком успокоенная.

– И правильно. – Шерри снова завладела общим вниманием. – Роза, Дэзи, я ухожу, и вы идите со мной.

Свадебная процессия выступила в точно назначенное время. Отец взял Вайолет под руку и вывел из дверей ее родного дома вслед за сестрами, и та, глубоко вдохнув, прошла за родными на тенистую полянку, окруженную деревьями, где были расставлены стулья и подготовлено место для церемонии. Свадьба не была многолюдной – несмотря на изначальные возражения Шерри – но и не излишне скромной, на чем настояла бы Вайолет еще несколько месяцев назад.

Она не боялась поделиться своим счастьем, не боялась показать людям, как ее жизнь движется новыми радостными путями. Больше она не пряталась.

Том, стоявший у алтаря, обернулся, будто почувствовав ее приближение, и Вайолет не смогла сдержать улыбки при виде его в новом костюме, ожидавшего, чтобы она заняла свое место рядом с ним.

– Ты готова, детка? – спросил Рик, когда струнный квартет заиграл торжественный канон.

– Разве может быть иначе? – прошептала в ответ Вайолет. – Ведь, когда ты знаешь, ты знаешь.

Content

Софи Пемброк
Отмени мое одиночество
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог