Аркадий Анин

Байки из ада (сборник)

© Анин А., 2016

© ООО Издательский дом «БИБЛИО-ГЛОБУС», 2016

Не покорённый

Об авторе

В 1962 году в городе Мирный (Якутия) в семье молодого геолога родился сын. Нарекли ребёнка Аркадием, что в переводе с древнегреческого означает «несущий добро». Отец мальчика, тогда ещё студент Горного института, человек справедливый, но жёсткий, о таких говорят: «Пришёл, увидел, победил», – отбил от всех поклонников красивую девушку, новоиспечённую актрису театра, и женился на ней. Семья геолога и актрисы попала в Якутию по распределению мужа. Но совместная жизнь не удалась, и мама с пятилетним сыном переехала в Днепропетровск, в котором тот пошёл в школу, призвался в Армию и поступил в институт. Тогда ещё он не знал, что его гонка на выживание уже началась. Так, с 1986 года даёт о себе знать служба в Вооружённых Силах, и его признают инвалидом Советской Армии. Со школьной поры Аркадий увлекался литературой и поэзией. Его стихи «залитованы» самим Главлитом СССР ещё в 1982 году. Но обществу середины 80-х его стихи не понятны, да и не нужны. Духовность уступает место прагматизму. Ответом на творческие гонения становится «Ворон»:

Ворон крылами взмахнул,

Разрезал ветер.

Он к небесам всё тянул,

Где воздух светел.

Думал, что там, в высоте,

Где Солнце светит,

Становятся чистыми те,

Кто в чёрном свете.

Там, где небесный простор,

Думал ворон,

Воздух чист, невесом

И светом полон.

И заберёт Чистота его чернину,

Даст ему силы Она, и белую спину

Будет он в небе парить,

Как голубь белый,

Будут его любить

За то, что он белый.

И так он летел, летел.

А он был чистым.

Но чёрным крылом его Бог наградил

И взглядом быстрым.

И встала о нём молва,

Что мыслью, мол, грязен.

И гнала его толпа.

А день был ясен.

И вот уже Солнце, вот!

Но, что поделать!

Оставили силы крыло и чёрное тело.

И думал он, падая вниз

Под смех следящих,

Что жизнь всего только каприз

Для внизглядящих.

И к грязным ногам уронил

Он чёрное тело.

И ими растоптан был.

А Он был белым!

Тогда же впервые в нём проявляется дар ясновидения. На пике «перестройки» и «свободы» он предсказывает будущий развал Империи.

Никогда не унывающий молодой человек тяготился «болотом» провинциального существования и в 1990 году он переезжает в Москву. Столица в корне меняет его жизнь. На долгих семь лет он «исчезает» из повседневного бытия страны. Этот период его жизни покрыт печатью тайны. В узких кругах о нём не принято ни задавать вопросы, ни отвечать на них. Но, невзирая ни на что, все это время Аркадий работал – помогал людям и организациям, попавшим в критические правовые ситуации (когда от самого права уже мало что зависело). Случайная встреча с архимандритом Мефодием меняет его сознание. Он изучает книги Ветхого завета, Христианское Евангелие и священную книгу мусульман – Коран. Впоследствии эти знания используются им в качестве подтверждения его теорий «Конечность бесконечности» и «Двойная Земля», созданных ещё в 1986 году. Они же стали толчком к написанию романа-предостережения «Противостояние».

С конца 90-х в жизни Аркадия начали происходить события немыслимые – по сути, и – не управляемые по определению. Казалось, Судьба решила поставить эксперимент по выживанию человека – провести его всеми кругами ада.

В 2004 году он переживает тяжёлую утрату – умирает жена. И с этого момента, вплоть до 2010 года, его преследует череда смертельно опасных заболеваний, каждое из которых надолго выбивает из жизненной колеи. Однако нечеловеческая воля к жизни, помноженная на врождённые остроумие и юмор, давали дополнительные силы. Судьбе так и не удалось ни уложить его на лопатки, ни поставить на колени. После каждого удара он всегда поднимался. Как говорит сам Аркадий: «По датам больничных выписок можно проследить даты моих занятий единоборством – победой Жизни над Смертью. По этому виду спорта я – Олимпийский чемпион».

В 2010 году, одержав очередную победу, Аркадий решает радикально изменить свою жизнь. К этому моменту он переживает ещё два сильнейших удара. Роковыми явились циничные предательства двух близких ему людей – любимой женщины и лучшего «друга». «Убивает удар, от которого не успеваешь увернуться – удар в спину», – с горькой иронией шутит Аркадий. Будущий писатель теряет последнее, что у него есть и становится бомжом. Несмотря ни на что, наперекор, а может и благодаря самой Судьбе, он встречает ту, которая поверила в него и пошла за ним. Вскоре они поженились. «Моя кошка, – говорит он о своей жене Ане, – стала единственным на тот момент человеком, протянувшим мне не камень, а руку…, которой тут же меня окольцевала». И в 2012 году, уже с семьёй, переезжает в Днепропетровск. В том же году выходом романа «Год тигра» и цикла рассказов-притч «Байки о главном» знаменуется рождение и нового имени в современной отечественной литературе – Аркадий Анин.

Постоянная борьба за жизнь закалила характер, полученные знания сформировали собственное мировоззрение, сверхсложные уроки Судьбы наполнили мудростью и любовью, а переходы за черту жизни в гости к Смерти и обратно, наделили даром ясновидения.

Аркадий Анин пишет в собственном, не похожем ни на чей, стиле. Каждое его произведение – это зашифрованное в обычных фразах и словах послание людям. Кажется, что он дарит нам решения наших проблем, добытые им ценой собственной жизни и здоровья. Поэтому, наверное, все его произведения предваряют слова из Святого Евангелия: «Имеющий уши да услышит». И если мы прочтём любое из его произведений с открытым сердцем – мы тоже услышим…

А. Ягузинский, А. Давыдов

Предисловие – пари

Дорогие друзья! После лаконичного и грандиозного одновременно предисловия «Об авторе» (в рамках судьбы одного отдельно взятого человека), написанного моими давнишними друзьями – русским читающим юристом Антоном Ягузинским и украинским литератором и журналистом Александром Давыдовым, мне остаётся лишь констатировать факт, что ни один меч на свете не способен и не сможет перерубить тончайшую духовную нить, связавшую насильственно разделённый народ!

Теперь к делу.

Вместо изложения биографических данных и обстоятельств, натолкнувших автора на написание данной книги, я хочу заключить с Вами пари.

Я беру на себя смелость, а, может, и наивную дерзость утверждать, что Вы прочтёте не только это предисловие, но и всю книгу.

Если я выиграю, Вы сообщите мне об этом удобным для Вас способом на мою электронную почту и на один из счетов, указанных на последней странице.

Если я проиграю, Вы так же сможете сообщить мне по указанному адресу свои пожелания.

У Вас есть право отказаться от пари. В этом случае Вам ничего писать не придётся.

Итак, начнём!

Эта книга посвящена людям, которых я знал и отражает события, которые каким-то образом коснулись меня лично, либо повлияли на моё ощущение мира.

Первая часть книги «Байки из ада» – предполагалась как цикл «развлекательных» рассказов, если можно так назвать произведения о потустороннем мире. Однако по прошествии некоторого времени, когда книга была закрыта и отправлена в печать, что-то заставило меня открыть её заново. Издание было остановлено, и она вновь легла на стол автора. Я долго смотрел на ещё пахнущие типографией печатные листы и не мог понять причины такого своего решения. Меня всё устраивало. Отходил от стола, заваривал кофе, спешил на встречи, занимался семейными делами, но вновь и вновь возвращался к столу, садился в кресло и всё читал и перечитывал напечатанное, не находя ничего, что могло бы мне не понравиться. Так продолжалось несколько дней, пока однажды вечером я, ни с того ни с сего, не раскрыл свой ноутбук и не положил кисти рук на клавиатуру. Казалось, кто-то невидимый управлял моими пальцами. Когда я, наконец, закончил и, потянувшись, взглянул перед собой на стену, где беспристрастный электронный календарь с часами цинично до секунды отсекал оставляемое в прошлом время, то обнаружил, что на тёмную сторону бытия перешёл без малого год моей жизни! Вознаграждением за драгоценную потерю была трансформация «баек» из рассказов в притчи. Я был доволен. Я изложил на бумаге послание кого-то свыше! Угадал ли, этот «кто-то» с выбором «передатчика» может только тот, кому предназначалась эта информация. Это вы, читатель!

Другое дело с романом «Противостояние». Здесь, с этим неведомым властелином человеческих душ мы вошли в незримое соавторство с первых строк первой главы. Все события земные описывал Ваш покорный слуга. Кстати, никогда не понимал смысла этого выражения. Почему «покорный», и почему «слуга»? Ну, уже написал. Не вычёркивать же? Тему, затронутую в романе, я хорошо знаю. Хотя скептики могут утверждать, что такого быть не может никогда. Некоторые персонажи настолько реальны, что я иногда путаюсь, кто из них рожден моей фантазией, а кто нет. Возможно, все они – плод моего воображения. Но столкнувшись с ними, вы поймете – они настоящие.

Что касается высшего Мира, тут уж все карты в руках моего «консультанта». С Ним я спорить не возьмусь. Не спешите и вы. Это Его Мир! Наше соавторство, на мой взгляд, принесло ряд позитивных моментов. Во первых Он подтвердил существование Мира Бога и Ангелов! За тысячелетия слепой веры люди устали верить. Из высших Существ они создали фетиш, и манипулируют им, каждый по своему усмотрению. С именем Бога на устах они убивают друг друга! Во имя Бога они готовы взорвать весь Мир, сотворённый Им же! И только напоминания, что Он существует, Он не фетиш, и за свои деяния придётся ответить, возможно, отрезвят опьянённые гордыней умы. Во вторых: В наше смутное время, когда щитом веры прикрывают духовное невежество и пороки, только очищение разума от навязанных догм сможет дать свободу выбора каждому человеку, возродить его индивидуальность, заставить принимать жизненно необходимые решения самостоятельно. И я вам дам эту свободу! На протяжении всей книги ваша сущность будет находиться в противоречии со своими знаниями и заблуждениями.

Освобождаясь от этих противоречий, вы научитесь слышать свой внутренний голос, который выведет вас из лабиринта сомнений. И это будет Его голос.

Откровением станут для вас книги «Гибель империй» и «Апокалипсис – смерть бессмертных», планируемые к изданию к зиме 2015 г. Я перенесу вас в потерянный человечеством Мир своей колыбели. Я заброшу вас в прошлое и будущее, в котором, возможно, если посчастливится, предстоит очутиться кому-то из вас на своем веку. И это будущее заставит вас изменять настоящее. На чьей стороне вы окажетесь? Свой выбор, как в машине времени, вы сможете сделать уже сейчас. Вы… но, впрочем, я заговорился. Всему своё время. А сейчас, раз уж вы дочитали до конца и решили проследовать дальше, мне остаётся лишь пожелать вам приятного чтения!

Байки из ада

(рассказы)

Имеющий уши да услышит,

имеющий глаза да увидит,

имеющий сердце да поймёт

Режиссёр

Люди делятся на три категории: одни верят в Бога и стараются добродетелями заполучить ключи от Рая, другие не верят в Бога и, предполагая конечность жизни, стараются взять от неё всё, третьи – колеблющиеся, еще не определились, какой путь для них важней. Но независимо от веры или неверия, всех людей объединяет одно – неизбежность загадочного и пугающего своей неизвестностью путешествия из этого мира. Билет на рейс выдаётся бонусом при рождении, а вот направление путешествия каждый выбирает сам.

Иосиф бесцельно брёл по своему любимому городу, пытаясь вспомнить, кто и как посадил его на рейс Нью-Йорк – Москва. Скованная черепом кровь, обильно сдобренная алкоголем, толчками рвалась наружу.

«Фима? Сеня? Джордж? Нет! Не помню! И на чём я приехал из аэропорта? Голова раскалывается! Ничего, сейчас приду в офис, приму душ, и посплю часок. А потом буду выяснять. Неудобно, если всё же Жора. У-у-у-у! Моя голова! Прохожие вроде не замечают».

И прохожим, действительно не было до Иосифа никакого дела. Они проносились мимолётным сквозняком, каждый в своём направлении, не обращая на него никакого внимания. Знакомые дома шагали навстречу и проходили мимо со скоростью пьяного человека, отражая в своих витринах грузное тело с ухоженной седой бородкой.

Пройдя половину Тверской, и дойдя до Пушкинского бульвара, Иосиф по привычке бросил мимолётный взгляд налево. Туда, где за памятником великому поэту, неуклюже притаился самый известный кинотеатр страны. Под козырьком с гордой надписью «Россия» помпезно красовалось слово «Фильм».

«Черт! Не вижу названия. Что за фильм?», – расстроился Иосиф, и направился через площадь к величественной лестнице кинотеатра.

Подойдя ближе, почти вплотную, Иосиф прочитал: «Фильм московского режиссёра «СУД»», а под афишей: «сеанс в 12.00». И больше ничего. Ни актёров, ни режиссёра, ни сценариста. Ничего. И удивительно было то, что не было никого ни на лестнице, ни у входа. Иосиф посмотрел на часы. Его изысканные «Грандтуризмо» от Феррари показывали означенное время. Режиссёрское любопытство толкнуло к кассе, а продюсерская смекалка подмигнула: «Суд? Интригующе! Хороший ход! Надо взять на вооружение!». «Хороший ход!», – подтвердило сознание, вытисняющее остатки алкоголя. «Если бы я назвал свою «Историю любви» «Судом любви», интерес публики возрос, и я получил бы больше прибыли. Надо посмотреть картину. По интриге, возможно, Колька Золотарёв снимал, или хитрая бестия Серафима Рыжевская. Сейчас выясним».

Он подошёл к пустой кассе.

– Один, в центре зала. Сколько с меня? – спросил Иосиф, приветливо улыбаясь в окошечко кассира.

– Пятьсот рублей, – ответило окошечко.

Иосиф полез в кошелёк. В кошельке лежала мелочь в размере ста семнадцати рублей восьмидесяти копеек и две банковские карты. Одна банковская карта «Золотая Виза» – для больших покупок, вторая «Мастер кард» – для повседневных расходов.

– А у меня нет пятисот рублей, – сказал Иосиф, не желая идти в банкомат снимать деньги с карты.

– Тогда возьмите последний ряд. Сто семнадцать рублей восемьдесят копеек, – предложили за окном.

– Пожалуйста. Как раз, – ответил Иосиф, вываливая мелочь на ладонь.

В окошечке появился билет на дневной сеанс с надписью «СУД, последний ряд, центральное место».

– Какие у вас странные билеты! – удивился Иосиф.

– Шедевральный фильм! – ответил голос за окошечком.

«Странно. Знакомое слово», – подумал Иосиф, услышав фразу из окна. Именно так на съёмках «Истории любви», заискивающе молодая костюмерша и, по совместительству, мимолётная любовница называла его незатейливую картину.

– Ничего странного, – продолжал голос. – Рекламный ход продюсера.

– А кто продюсер? Кто режиссёр?

– Не мешайте работать! – рявкнуло окно, и захлопнулось.

Иосиф с минуту простоял, глядя на закрытую амбразуру, сплюнул бранное слово в сторону кассира, развернулся и поспешил на сеанс. Прошёл по пустому фойе кинотеатра. Вошёл в кинозал. К радости Иосифа, фильм только начинался.

На светящемся белом экране проявилось название фильма «СУД». Иосиф прошёл по тёмному кинозалу к последнему ряду и занял пустующее место.

Начался сеанс.

На экране появился грузный мужчина, лет шестидесяти, точь-в-точь – Иосиф. Иосиф-зритель премного удивился похожести актёра. От Иосифа-зрителя его отличали только заношенная одежда и неухоженное лицо.

«Всё понятно. Колька Золотарёв глумится. Ох, встречу Кольку! Ох, он у меня получит!», – радостно, в предвкушении разборок с Колькой мелькнуло в голове Иосифа.

Видимо, фильм был снят в новом формате три Д плюс, поскольку действующие лица, словно выходили за пределы экрана.

«Круто снято!», – позавидовал спецэффектам Иосиф. Его особенно не волновала работа актёров, у него в картинах и получше были, но ему, как режиссеру, было интересно, какими камерами и программами добились такого эффекта присутствия. Он толкнул локтем соседа: «Как снято! А?». Сосед не отреагировал. Видимо, был увлечён сюжетом.

Тем временем, в фильме появился человек, напоминающий давнего друга Иосифа.

Экранный Иосиф просит у него помощи: «Помоги, брат! Хочу стать режиссёром. Хочу снимать фильмы. Очень выгодный бизнес! А для этого нужен госзаказ. Нужны влиятельные люди. Помоги! Познакомь! Век не забуду!» Друг помогает герою, и тот, воспользовавшись его связями, быстро поднимается по карьерной лестнице. За одним другом появляется другой. И его помощь использует экранный герой. За ним – третий, четвертый. Экранный Иосиф процветает. Теперь он холеный и гладкий. Он добился всего: он – продюсер, режиссер и сценарист. У него есть все, о чём он мечтал.

Но вот в кадре друг, помощь которого дала Иосифу толчок к взлёту. Экранный друг просит у экранного Иосифа помощи:

– Иосиф, нужна помощь! Нужны деньги на лечение. Я могу умереть. Выручай, друг! Я обязательно отдам.

Киношный Иосиф достаёт из кармана пиджака кошелёк и, прикрывая рукой золотую кредитную карту, выворачивает его наизнанку.

– Вот, друг, все, что могу!

Из кошелька выпадают деньги.

– Вот! Сто семнадцать рублей восемьдесят копеек. Больше нет. Прости, друг, – сочувственно говорит экранный Иосиф экранному другу.

Иосиф в кинозале прикусил губу. Он молча наблюдал за развитием сюжета.

Далее действия картины калейдоскопом сменяют друг друга.

Главный герой с кем-то нужным крепко дружит. Тех, кто ему не нужен, «кидает» направо-налево. И все поучает и поучает жизни тех, кого кидает, цитатами из Библии.

Ложь становится его образом жизни. Он лезет по головам вверх по карьерной лестнице. И, наконец, добирается до Голливуда. Он взобрался наверх! Долез – куда стремился! Квартиры, дома, машины, деньги. Он покупает все больше и больше, а снимает все хуже и хуже. Но вот светлое пятно в фильме – рождение дочки. А дальше – опять ложь. И множество жертв на пути его восхождения к славе.

Наконец Иосиф-зритель не выдержал и крикнул в зал:

– Это неправда! Кто это снял? Кто режиссёр?

Сосед справа, тот, кто до этого момента молча взирал на экран, повернувшись к нему, ответил:

– Ты.

Иосиф испуганно посмотрел на соседа, потом – в зал. Все зрители, странным образом, были повёрнуты спиной к экрану и молча смотрели на Иосифа.

– Этого не было! – в сердцах крикнул в зал Иосиф.

Сосед посмотрел на него в упор:

– Не было. Но будет.

Фильм начался снова.

– Нет! Я не хочу! – воскликнул Иосиф.

– Тогда иди и перепиши сценарий своей жизни. Любовь твоей будущей дочери спасла тебя в этот раз. Тебе показали твою худшую работу. Так что тебе выбирать. Мы отпускаем тебя на время, – ответил беспристрастный сосед-судья.

За его спиной расправились черные крылья. Он взмахнул ими, приподнялся и вылетел в разверзшийся потолок. Остальные зрители-судьи взмахнули своими крыльями – и последовали за ним.

Иосиф с силой зажмурился, до боли сдавив веки. Когда он открыл глаза, ничего уже не было.

– Мы приземлились в столице нашей родины – Москве. Экипаж судна прощается с вами, – гордо и радостно объявила стюардесса.

«Фух! И приснится же такое!», – подумал молодой мужчина с чисто выбритым лицом.

– Не забудь, мы отпустили тебя на время. Перепиши сценарий, – бесстрастно шепнул ему на ухо сосед справа.

Иосиф в ужасе раскрыл на соседа глаза. Сосед улыбнулся:

– Разрешите пройти.

Поднялся со своего кресла и растворился в пассажирах, покидающих лайнер.

Через двадцать лет Иосиф стал режиссёром, а после – и продюсером. Отрастил себе бороду. Снял первый собственный фильм.

По завершении съёмок приехал в киностудию на своём новом «Мерседесе». Вышел из машины и спустился в подвал офиса. У его кабинета стояли актёры, не получившие зарплату.

Иосиф привычным жестом раскрыл кошелёк, где лежали сто семнадцать рублей восемьдесят копеек…

Живодёр

Несущий горе и смерть, неужели ты настолько наивен и самоуверен, что не боишься возмездия? Ты не заботишься о душе. Её у тебя попросту нет. Считая себя богом, ты превратился в животное. Но что бы ни придумал твой больной мозг, ты всегда должен помнить: жертвы твои будут ждать тебя для возврата долгов.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: в рассказе присутствуют сцены насилия над животными

Рядом с лестницей в дом, огороженный высоким черным забором из заострённых прутьев, стояла, приготовленная для своего нового жильца, железная клетка.

Вечером к воротам забора подкатил «семейный» фургон. Из него вылез здоровенный мужчина в джинсах и в ковбойском кожаном жилете.

Мужчина с ругательствами отпер, не желающий подчиняться, замок, залез в кабину, и машина, выбросив на улицу остатки выхлопного дыма, подкатила к дому.

Скрипнув дверью авто, мужчина вновь вылез из тарантаса, обошёл его, открыл заднюю дверь и достал шевелящийся мешок.

Подойдя к клетке, он засунул мешок внутрь, и вытряхнул из него щенка. Щенок упал на шею и взвизгнул. Хозяин отвесил ему оплеуху.

– Закрой пасть!

Щенок отпрянул, но тут же ощерился: «р-р-р!».

Хозяин улыбнулся и рявкнул: «Боец!». Прихватил из машины ящик пива и зашел в дом.

Утром, выйдя из дома, он подошёл к клетке, пнул её ногой и бросил внутрь кусок сырого мяса:

– Привыкай, Боец!

Проверив почтовый ящик, он на мгновение остановился у ворот и громко поздоровался в спину идущей по тротуару пожилой соседки:

– Привет, Клара!

– Здравствуй, Боб! – обернувшись, поздоровалась Клара и перешла на другую сторону улицы.

Боб, насвистывая весёлую мелодию, зашёл обратно в дом.

Солнце опустилось за кроны деревьев, когда дверь мрачного дома вновь отворилась, и на пороге, в своём ковбойском костюме, вновь появился Боб. В руках он держал несколько холщовых мешков. Бросил их в машину. Отпер ворота. Сел за руль. Погонял до выстрела из выхлопной трубы скрежещущий стартер, тихо выкатился из ворот и поехал по «освещённой» надвигающимся мраком улице.

Соседи перестали обращать внимание на ночные вылазки Боба. Впрочем, однажды для своего успокоения вызвали полицию. Полиция приехала. Переговорила с хозяином, зашла в дом, вышла. Не найдя ничего, противоречащего закону, уехала. И больше не приезжала. Соседи, наблюдавшие за посещением копов, вскоре тоже успокоились, хотя и остерегались подходить близко к дому этого мрачного человека. Не остерегалась только старая Клара. Она несколько раз заходила к соседу за солью и спичками. И он всегда приветливо, хотя и грубо с ней здоровался. Изредка все же появлялись слухи, что кто-то, вроде слышал, как из его дома доносился чей-то тихий плач. Но полицейская проверка поставила точку на слухах.

Через час езды по асфальтному шоссе и, после – по ухабам предгорной степи Боб выехал на неосвещённую улицу уединившегося подальше от цивилизации небольшого городка. Выключил фары своего автомобиля и покатился по безлюдной грунтовой дороге.

У одиноко стоявшего кафе с темными окнами на краю городка он остановил машину и вышел, осторожно прикрыв двери. В руке его тревожным черным флагом повис один из полотняных мешков, привезённых из дома.

Боб замер. Он, изо всех сил напрягая покрасневшие глаза, всматривался в темноту улицы.

Через некоторое время из-за стоявшего неподалёку дома выбежала стайка молодых дворняжек.

Боб, спрятав мешок за спину, несколько раз игриво присвистнул. Дружелюбно виляя хвостами, собаки беззвучно подбежали к его ногам.

Боб вытащил из кармана кусочки мяса и, присев, протянул собачкам. Одна из них, самая доверчивая, продвинулась к лакомому кусочку чуть ближе остальных.

Быстрым движением, бросив мясо на землю, Боб этой же рукой схватил несчастное животное за холку, приподнял и сунул в мешок.

– Жирненькая! – процедил радостный Боб, завязывая узел бечёвки на последнем пристанище жертвы.

Другие собаки, поджав хвосты, с визгом бросились прочь.

Но Бобу одной собаки было недостаточно.

Он вскочил в машину, завёл двигатель и рванул в сторону убегающих друзей человека.

Нагнав их, Боб включил фары и врезался бампером в стаю.

Тела сбитых собак разлетелись по сторонам от машины. Уцелевшие с визгом понеслись в сторону степи.

Боб, не выключая двигателя, вышел из машины и распределил по остальным мешкам раненых, умирающих и уже мёртвых собак. Ещё шевелящиеся мешки он забросил в задний отсек фургона.

Двери близлежащего дома распахнулись – и в фонтане рванувшегося света появилась фигура коренастого человека с ружьём.

Боб выключил двигатель и замер.

– Кто здесь? – крикнула фигура. С минуту вглядывалась и вслушивалась в темноту ночи, после чего выругалась, сказала кому-то в доме: «Наверное, койоты», и глухим хлопком выключила фонтан.

Боб, выждав некоторое время в задраенном тёмном фургоне, включил двигатель и покатился по ухабам степи в обратный путь.

Отъехав на достаточное расстояние от городка, он включил фары и поехал в сторону «сбежавшего» от него шоссе.

Въехав на шоссе, Боб увеличил громкость радио на полную, заглушая стоны умирающих животных и, откупорив бутылку пива, радостно помог Полу Маккартни допеть припев «Жёлтой подлодки».

Проделав раздражающую процедуру с открыванием ворот, он подъехал к крыльцу с клеткой и довольный вылез из машины. Ночь удалась!

По привычке пнув клетку ногой, поднялся по лестнице, отпер дверь и включил в прихожей свет. В тишине ночи послышались громкое щелканье, скрип и, через мгновение – приглушенный рык.

Боб вышел из дверей, подошёл к машине и по очереди вытащил вначале шевелящиеся мешки, а затем – неподвижные. Неподвижные он оставил возле машины, а шевелящиеся поднял огромными ручищами все вместе и занес в дом. Через три минуты глухой рык смешался со сдавленными стонами.

Боб вновь появился в дверном проёме. Подошёл к машине. Закрыл двери. Поднял оставленные мешки и зашёл в дом, негромко притворив дверь. Больше в эту ночь он никуда не выходил.

Утром следующего дня на пороге дома в своём ковбойском прикиде появился уже отдохнувший Боб. Взглянув на солнце, он взмахнул руками, зажмурился и потянулся.

По тротуару, в сторону городской церкви, шла принарядившаяся Клара.

– Привет, Клара! Как спалось?

– Спасибо, Боб! Спала, как младенец! – разулыбалась Клара. – А ты снова ездил на свою работу? Тебе надо отдыхать! Сегодня воскресенье. Пойдём со мной в церковь! Попросишь у Бога больше выходных!

– На том свете отдохну! – громко рассмеялся Боб. – Чего я не видел в твоей церкви?

Он состроил умилённое выражение лица и, вытянув к небу сложенные в лодочку руки, кривляясь, промычал:

– М-м-м-улюлю-мы-мы-мы!

И опять громко рассмеялся.

– Эх! Бога ты не боишься! – удручённо произнесла Клара и продолжила путь в сторону церкви.

Боб вновь простёр руки к небу, но теперь – угрожающе сжав кулаки.

– Эй, Бог! Ты – никто! Это я – бог! Я, Боб Тейлор! Молчишь? Это потому, что нет тебя! – и обращаясь в спину Кларе, проорал: – Эй! Клара! Никакого Бога нет! Есть Боб Тейлор! Это он – бог!

Клара не оглянулась.

Боб сплюнул в её сторону и зашёл в дом. Через несколько минут вышел и подошёл к клетке со спящим щенком. Разбудил его своим обычным ударом в решётку и, услышав злобное «р-р-р», бросил в клетку большой кусок мяса на кости.

– Жри, Боец! Скоро Джек научит тебя убивать!..

Прошёл год.

Боец, натасканный Джеком, превратился в лютого пса-убийцу.

Боб стал богатым. Его собаки приносили ему неплохой доход. Соседка Клара умерла. Но это не особенно расстроило Боба. За Кларой в дальний путь отправился боевой пес Дрю, потерявший всю кровь из разорванной глотки в неравном бою с Гладиатором. Уж слишком высок был соблазн хапнуть полмиллиона джек-пота. За Дрю ушёл из жизни Доктор Геббельс, застреленный Бобом за укус хозяйской ноги. Но зато появились: Брюс, Лорд и Клара. Клару Боб планировал выпустить на ринг с Гладиатором, приурочив бой ко Дню рождения соседки.

Зарезав гулявшего по лесу конкурента и присвоив себе его бизнес, из теневого заводчика он превратился в теневого устроителя боев. Собаки Боба считались лучшими в своём классе. Никто не мог понять причин такой агрессии псов.

В последнее время с боями стало тяжело. Копы буквально кусали за пятки.

Но сегодня, в этот яркий солнечный день, Боец, впервые выйдя на ринг, как учил Джек, сломает лапы соперника, а затем порвёт тому глотку.

Боб вошёл в дом. Отбросил с пола ковёр и потянул за тайную рукоять. Дверь в погреб со скрипом отворилась, и Боб начал спуск по довольно крутой лестнице. Спустившись, он нащупал выключатель – и подвал обдало «дневным» светом флуоресцентных ламп, беспристрастно подчёркивающим весь ужас царящей здесь жизни.

На полу вдоль стенки стояло пять больших клеток, в четырёх из которых яростно метались огромные бойцовые собаки Боец, Брюс, Лорд и Клара. В пятой Боб ещё не убрал мозги Доктора Геббельса, разлетевшиеся вчера от пули «Магнума» сорок четвёртого калибра. Поэтому клетка пока пустовала, наполняя подвал омерзительным гнилостно-сладим ароматом. В противоположной стороне подвала в маленьких клетушечках для кроликов, дрожа и повизгивая, ждали своей участи вновь пойманные дворняжки. Рядом с их клетками справа, на колбе с соляной кислотой лежали холщовые мешки, а слева трупы недопойманных животных.

Боб подошёл к клеткам жертв и достал за холку одну из них. Подойдя к клетке Лорда, хозяин бросил несчастное животное внутрь. Лорд одним укусом сломал бедняге позвоночник и вгрызся в мягкий живот. У противоположной стены поднялся плакательный вой вперемешку со скулежом до смерти напуганных собак.

Боб оглянулся на них.

– Молчать! Сучье племя!

Схватил стоящую рядом палку-силки для ловли собак и размашистыми движениями начал стучать ею по клеткам с дворнягами.

Избитые, одуревшие от увиденного, оглушённые от ударов по клеткам, собаки присмирели.

Душегуб вытащил следующую, упирающуюся и визжащую во все горло жертву, и кинул Брюсу. Затем «мясо» досталось Кларе. Боец с рёвом метался по клети и со злостью грыз стальные прутья.

– А ты не получишь мяса! Твоё мясо – на ринге! Убей Гектора и съешь его плоть! – науськивал Боб. Затем посмотрел на часы, взял силок, просунул его в щель приоткрытой двери и ловко набросил петлю на шею Бойца. Открыл дверь. Теперь Боец был под контролем.

– Пойдём обедать! – сказал хозяин, ведя по грязной лестнице своего любимца к славе.

Приоткрыв входную дверь, Боб просунул голову и оглядел улицу.

Никого.

Он быстрым шагом вышел из дома, и усадил Бойца в заклетченую заднюю часть новенького джипа.

Запер домашнюю дверь, три раза сплюнул и, сев за руль, повернул замок зажигания.

Машина агрессивно взревела и перешла на послушное урчание.

Боб подъехал к воротам. Те покорно отворились. И он помчался по шоссе к мосту, за которым было другое шоссе, ведущее к месту турнира.

В машине непринуждённо звучала запись Элтона Джона. Мир казался спокойным и умиротворённым.

Через милю блеснула зеркальная гладь чёрной реки, над которой угрюмо нависал не менее чёрный старый деревянный мост.

Боб въехал на мост на своём чёрном джипе, добавив заключительный мазок в эту мрачную композицию.

Но Природа не терпит мрачных тонов!

Мост под непомерной нагрузкой скрипнул, и под правым колесом трёхтонного монстра с хрустом проломился ветхий брус. Машина накренилась и, потеряв управление, рухнула в реку, занырнув передней своей частью под воду. Мгновение, продержавшись на плаву, отрыгнула находящийся внутри воздух, и субмариной погрузилась в чёрную тьму, унося на борту экипаж…

Измученный борьбой с водной стихией, Боб выбрался на берег, покрытый зелёной травой. Он полежал немного на траве, восстанавливая силы и дыхание. Поднялся на ноги. Оглянулся на масляные круги на воде в месте падения автомобиля, пожалел о погибшем Бойце, не успевшим отработать даже своё содержание в «санатории» Боба, развернулся и побрёл в сторону шоссе.

Не пройдя и пятидесяти метров, он увидел бежавшую навстречу маленькую беленькую дворняжку. Боб остановился. У дворняжки были знакомые добрые глаза. Боб напряг память. Да, да! Это были глаза его первой пищевой добавки к рациону, тогда ещё не страдавших каннибализмом бойцовых псов. «Дежавю» – промелькнуло в мозгу Боба. Виляя хвостиком, так же, как щенок из его дежавю, собачка подбежала к Бобу, но в отличие от его первой жертвы не лизнула ботинок, а злобно вцепилась в ногу.

Боб ойкнул, и со всей силы ударил собачку ногой. Собачка отлетела на несколько метров, но странным образам не завизжала, а ринулась в новую атаку. Откуда-то ей на помощь, прибежала и другая собака. За ней – третья и четвертая. Скоро целая свора из разнокалиберных собак яростно атаковала Боба.

Окровавленный Боб не успевал отбиваться от бросающихся зверей. С повисшими на руках и ногах озверевшими собаками, он развернулся в сторону спасительной реки. Из воды, отряхиваясь, выходил Боец.

«Ура! Боец жив! Сейчас вы получите, мохнатые выродки!», – подумал Боб, и скомандовал:

– Боец, взять!

Услышав команду, Боец понёсся в их сторону. Но вместо нападения на собак, подпрыгнул и вцепился в горло Боба.

Кровь хлынула на ковбойский жилет и залила новенькие джинсы.

– Х-р-р, – прохрипел Боб. Из последних сил, с вырванным куском кадыка отшвырнув Бойца, он рванул в сторону реки.

Трава, заливаемая кровью, мелькала под ногами с неимоверной скоростью. Сотни собак, соревнуясь друг с другом в первенстве на укус, набрасывались на своего убийцу и разрывали его плоть. Но раны чудесным образом тут же затягивались. Воющий от страха, ужаса и боли Боб изо всех сил бежал в сторону спасительной реки. Но та оставалась на одном и том же расстоянии от растерзываемого тела…

К вечеру берег реки был освещён мигающей сине-красной иллюминацией. Большой кран доставал из воды чёрный джип с мёртвым человеком, намертво вцепившимся в руль, искривлённым гримасой панического страха лицом, и трупом мощной собаки бойцовой породы в зарешётчатом багажнике.

А наутро к дому Боба съехались полицейские автомобили. Полиция проводила досмотр и инвентаризацию жилища покойного.

Ужас объял видавших виды полицейских, когда случайно они обнаружили тайный ход в подвал и спустились внутрь.

Полицейские достали из подвала спасённую живую пищу для каннибалов, а самих каннибалов пришлось умертвить. Это была последняя безвинная жертва живодёра.

Тот, кто в грёзах

Ничто не доставляет большего утешения душе, как внезапное прекращение адской боли. Но откуда знать наивному человеку, решившему самостоятельно прекратить свои мучения, что поистине адская боль у него впереди.

Больше месяца Она, приходя с работы, не успев толком поесть, включала компьютер, входила в Интернет, заходила на сайт знакомств – и ждала. Она и сама толком не знала, кого ждёт. Просто ждала. Кого-то из своих снов. Иногда эта страсть пугала её, иногда веселила. Иногда она думала, что сходит с ума. Она перестала себя контролировать. Красивая и молодая, высокая и стройная, она, вместо встреч со сверстниками, вместо реальной жизни каждый вечер неслась к мерно жужжащему ящику с картинками… и ждала!

Да, друзья, она была молода и красива. Слишком молода, чтобы знать, что её эпоха, та, в которой она должна была родиться, жить и любить прошла, как минимум, сто лет назад. Эпоха, где царили другие нравы, другие ценности. Где женщины были нежны и целомудренны, а мужчины были кавалерами: мужественными и галантными.

Раньше у неё был друг. Так, не друг, а времяпровождение. Вскоре она с ним рассталась и, не найдя никого, достойного своих грёз, ушла в депрессию. Но с ней она тоже не ужилась, и полностью погрузилась в работу.

Подруги тащили её на шопинги и в клубы. Все напрасно. И как-то одна близкая подруга надоумила её подыскать кандидатуру на роль принца на сайте знакомств в Интернете.

Она заинтересовалась предложением, но уже через день вернулась в работу. Вопреки заверениям подруги, её, вместо принца, нашли десятки извращенцев, наглых и циничных.

Но вот месяц назад Её что-то потянуло обратно в Интернет. На ненавистный сайт знакомств. Потянуло с такой силой, что она чуть не завалила проект – плод шестимесячных трудов целого коллектива.

Усевшись у монитора, накрыв ноги пледом, она до слез вглядывалась в лица. Она знала: Он уже здесь. Или скоро будет. Совсем скоро. Интернет стал её смыслом жизни. Даже отец, некогда непререкаемый для неё авторитет, не смог повлиять на этот странный каприз.

А где-то в другом городе, в другой стране молодой и обаятельный студент последнего курса университета рылся в настройках компьютера своего друга, пытаясь исправить подключение к всемирной информационной сети. Уже две недели он программировал и перепрограммировал компьютер друга, пока однажды сломавшийся под его напором браузер не сдался и не заиграл разноцветными интернетовскими баннерами.

Обрадованный друг тут же уселся испытать своего норовистого железного коня и, как это часто бывает с молодыми людьми, начал с проверки работоспособности с сайта знакомств. Сайт весело открылся и калейдоскопом прокрутил лица прекрасных барышень.

– Стой! Назад! – вскрикнул настройщик, боковым зрением поймавший мимолётный взгляд прекрасных глаз.

Друг заводил мышкой. Однако фото лица красавицы уже сменила другая фотография.

Но ему хватило и этого. Придя домой, он тут же включил свой компьютер, вошёл в Интернет, и зарегистрировался на сайте знакомств. Заварил себе кофе. Попросил вошедшую маму не беспокоить его до утра, и занялся взломом базы сайта, в поисках прекрасной незнакомки. К утру защита сайта рухнула под напором хакерских программ, и дальнейшее оставалось делом техники. А ещё через час он с восторгом любовался прекрасным лицом, хранящим улыбку этого неземного взгляда.

* * *

Уже пора было ложиться спать. Завтра отчёт у руководства. А она опять не выспится.

– Ну, спокойной ночи, жужжащее чудо техники!

«Доброе утро, прекрасная леди!», – вдруг ответило надписью чудо.

Она в изумлении впилась взглядом в экран. На экране, нежно улыбаясь, смотрело на неё лицо того самого принца из её грёз.

«У нас вечер», – ответила она. – «Здравствуйте, немножко».

«Простите!» – извинилось чудо. – «Вы говорите на моем языке?».

«Да, немного. Спасибо!» – пыталась правильно выстроить слова восторженная Она.

«Вы прекрасны, леди! Я так рад, что нашёл вас! Вы позволите мне зайти к вам завтра?»

«Да, конечно! Я буду вас ждать завтра. Спасибо!»

«Ещё раз простите, что разбудил! Теперь я знаю, как вас найти. Завтра я приду чуть раньше. Спокойной ночи, леди!».

Какая работа? Какой сон? Мечта сбылась! Она дождалась Его! И пусть Он далеко! И пусть говорит на подзабытом ею языке! Это ничего! Она подучит и вспомнит! Но главное – она дождалась!

Она оставила компьютер включённым, остановив на их диалоге. Утром, проснувшись и подойдя к экрану, увидела новое, уже большое фото его милого улыбающегося лица, с обращением: «Доброе утро, леди!». И под ним – все остальное пространство, усеянное виртуальными цветами.

Она посмотрела на вазочку с усыхающей веточкой хризантемы. Он был первым, кто подарил ей цветы! Не ко Дню рождения, не на праздник, а просто так… от сердца.

Да! Он именно тот, кого она ждала! Сомнениям не оставалось места в груди!

Они познакомились. Дни шли за днями. Как-то на вопрос: «Где живёшь?», она, вдруг, написала свой домашний адрес, чему сама и удивилась. Далее я должен сказать: «Потом они влюбились друг в друга», но не скажу.

Они влюбились друг в друга ещё до знакомства, ещё до рождения. Две половинки одного целого, разлетевшись по миру, теперь лишь нашли друг друга.

Через месяц знакомства они обменялись номерами своих телефонов, и он звонил к ней каждый день. Она поправила произношение, и теперь могла общаться без словаря. Много говорили о себе, о своих странах, о своих народах, о литературе, об искусстве. Нашли много схожего в оценке того и другого. Пустота от вырванной части её души после смерти мамы вновь наполнилась любовью. Она благодарила Бога за то, что Бог дал ей Его, и создавших Интернет людей за скайп – чудо видеосвязи, где нет границ, где она могла не только говорить, но и видеть Его, где Он постоянно был с ней. Как-то само собой через полгода общения он сделал ей предложение. Она даже не раздумывала. Он был её судьбой! Решили обвенчаться следующим летом. Ему – окончить университет, ей – подготовить документы себе и папе на выезд из страны. За предсвадебными хлопотами она и не заметила, как пролетела осень, а за ней – и зима. На асфальте подсыхали лужи от талого снега, ярко и тепло светило обновлённое солнце, наполняя новой энергией пробуждавшуюся природу. По утрам она просыпалась под радостное пение вернувшихся с юга птиц, а вечером ей не давало уснуть призывное мяуканье дворовых котов. Она расцвела! Её не узнавали ни отец, ни подруги. А самая лучшая подруга, та, с которой обо всём, с потаённым желанием глядя на его фото, завистливо говорила:

– Ах, какой красавчик! Как я за тебя рада! Видишь, как повезло! Если бы не я – ходить тебе в девках до старости!

– Он скоро приедет и заберёт меня с собой!

– А куда?

– Да хоть на край света!

Для первого свидания с тем, кто в грёзах она купила себе красивое белое платье, а папа, по русской традиции, привёз для встречи будущего зятя дорогую подарочную водку. В подготовке к Его приезду Она уволилась с работы, и в её честь был устроен прощальный фуршет. Директор поблагодарил за хорошую работу и пожелал не уронить на чужбине честь страны. Было весело и шумно. Сотрудники наперебой расспрашивали о женихе…

Вечером, как всегда, Он позвонил по скайпу. Показал только что полученный диплом. Она пищала, как ребёнок и хлопала в ладоши. А когда увидела купленный к ней авиабилет через океан – по щеке отчего-то скатилась слеза. Совсем скоро грёзы превратятся в реальность! И эта реальность будет прекрасна! Он сказал, что ему надо убегать на встречу выпускников, а завтра, в это же время он снова придёт, и они согласуют его прилёт…

Но завтра Он не пришёл! Не пришёл ни в следующий, ни в последующие дни. Тот, кто в грёзах, застыл молчаливой улыбкой на безмолвном мониторе.

Ни скайп, ни телефон не подавали признаков жизни. В один миг оборвались все связи с тем, кто в грёзах, а с ними – остановилось время.

Прошла неделя, или чуть больше, когда однажды, она потеряла счет дням и часам, зазвонил телефон:

– Любимый! Куда ты пропал? Я вся извелась!

Но трубка через паузу ответила голосом его мамы:

– Прости, милая! У нас горе!

Телефон задрожал в её руке.

– Мужайся! – со слезами в голосе продолжала его мама. – Мой сын разбился на машине. Во вторник он должен был проверить к твоему приезду состояние вашего дома. Возвращался поздно вечером. Шёл дождь. Ах, зачем я отпустила его в такую погоду? – мама горько заплакала. – Он торопился. Не справился с управлением, и машина упала с насыпи в овраг. Нашли нашего сыночка только вечером в среду. Но он жив. Он в коме. Мы молимся за него. Я звоню тебе из госпиталя из его палаты. Приезжай! Ты ему нужна! Ты нам нужна!

Но Она ничего этого не слышала. Она очень хорошо знала смысл слова «Мужайся!». Его произнёс врач больницы, где лежала мама, когда они с папой пришли её навестить: «Мужайтесь!».

И теперь, получив этот ключ смерти, эту чёрную метку, она попросту потеряла сознание. Она лежала на полу, в полуметре от кровати, отбросив к её ножке руку, крепко сжимающую телефон…

А, между тем, в палату, из которой звонила его мама, вошла медсестра и попросила её выйти. Потревоженная женщина прервала разговор, нежно поцеловала сына, не глядя, сунув телефон в сумочку, но промахнулась. Телефон, скользнув вдоль сумки, бесшумно свалился на кровать. Женщина еще раз поцеловала сына, поправила подушку и вышла в коридор. Телефон обнаружил медперсонал, после отъезда родителей из госпиталя. Его положили в хранилище, вместе с другими ценными вещами потерпевшего.

* * *

Она пришла в себя.

– Папа!

Никто не ответил. Когда мама умерла, папа переехал в комнату на окраине города, оставив дочке квартиру. И теперь они часто созванивались, но виделись редко.

С трудом Она поднялась на кровать. В памяти осталась только фраза: «Мужайся!».

Она набрала его номер. Телефон пилил оголённые нервы своими длинными гудками. Никто не отвечал. Она набрала ещё и ещё.

Это неправда! Так не должно быть! Не все потеряно! Надо верить! Он обязательно вернётся! Надо ехать! Но куда? Она поймала себя на мысли, что за всё это время не удосужилась узнать его фамилию и точный адрес! Когда-то в начале их знакомства он говорил, но она забыла.

Дни шли за днями. Прошёл месяц. За ним – второй. И надежда, питавшая её сердце потихоньку начала таять, пока не исчезла вовсе, захватив с собой остатки её души. Осталось, лишь улыбающееся лицо того кто в грёзах, на плоской глади монитора.

Все вечера она проводила перед компьютером, разговаривая с ним, рассказывая какие-то истории из своей прошлой жизни.

Наконец, не выдержав этого кошмара, в её мозгу включилась программа воссоединения с тем, кто в грёзах. Она захотела поскорей закончить свои мучения на земле.

Она надела туфли и белоснежное платье, припрятанные к их первой встрече. Сегодня Она должна быть красива! Он должен узнать её, когда они встретятся. Впервые в жизни выпив залпом винный фужер водки, так некстати оставленной отцом, приставила табурет к кухонному окну и встала одной ногой. Ножка табурета подломилась – и она, вместе с табуретом, рухнула на пол. Обругав ни в чём не повинный старый табурет, поднялась и потянула за рукоятку окна. Та не поддалась. Тогда Она, глотнув из фужера обжигающей жидкости ещё раз, вышла в подъезд и нажала на кнопку вызова лифта. Лифт, не дойдя два этажа, чем-то звякнул – и застрял.

«Да когда они починят этот лифт?», – подумала Она. Перешла на лестничный пролёт и как могла быстро пошла вверх, к своей мечте.

Вот и крыша. На крыше она оступилась и больно подвернула ногу.

«Что я такая неуклюжая!», – выругала себя.

Прихрамывая, подошла к краю и взглянула перед собой. Впереди своими повседневными хлопотами, в свете заходящего солнца жили своей обыденной жизнью окна противоположного дома.

«Вы живёте. А Его больше нет!», – пронеслась в голове и взорвалась в сердце страшная мысль. И тут же на лице её расцвела улыбка: «Но я знаю, как встретиться с моей любовью! И мы будем счастливы! Но не так, как вы! Наше счастье будет вечным!».

Она продвинулась к самому краю.

– Любимый! Я иду к тебе! Ты меня ждёшь?

С этими словами она понеслась мимо окон навстречу вечному счастью.

* * *

Через три месяца Он вышел из комы, и его привезли домой. Родители продали загородный дом и наняли лучших врачей. Как только ему вернули вещи, он включил телефон. Его интересовали только её звонки. И они переполнили телефон. Он насчитал двести семнадцать. Он набрал Её. Но телефон был вне зоны действия сети. Теперь его телефон превратился в автоматический наборщик номера. Очень быстро молодой организм возвращался к нормальной жизни.

Его никогда после аварии не выключавшийся компьютер теперь использовался только как средство ожидания любимой. Но она не приходила.

Через несколько дней Он, благословлённый родителями, получил визу в страну своей возлюбленной, купил новый билет на самолёт и полетел за той, которую любил больше жизни.

Её горем убитый отец привёз Его к Ней. И они, наконец, встретились. Красивейшие австрийские лилии укрыли венчальной фатой небольшой холмик, огороженный невысокой оградкой.

* * *

Она почувствовала треск в голове, затылке и в спине. От этого треска она очнулась. Открыла глаза.

Она стояла на краю крыши, и перед ней в лучах заходящего солнца жили своей жизнью окна противоположного дома. Она сделала шаг вниз.

Треск в голове и в спине повторился. Она открыла глаза. Она все так же стояла на краю крыши. Только окна противоположного дома вдруг замерцали, как в сломавшемся телевизоре, и на их месте появился яркий экран огромного монитора с улыбающимся лицом того, кто в грёзах. Она протянула к нему руки и полетела между этажами.

Снова удар. И снова треск. Но теперь к треску добавилась нестерпимая боль в голове, шее и спине. Она открыла глаза. И вновь улыбающееся лицо того, кто в грёзах. И вновь полет. И вновь треск и боль.

Она ни о чем не думала. Она стояла на краю, затем шагала вниз, затем треск и боль. И так всегда. Она потеряла счёт времени. Его попросту не существовало. Но теперь само улыбающееся лицо того, кто в грёзах, доставляло невыносимую душевную боль. Она больше не могла видеть это лицо. Но оно было всегда. Оно смеялось! Позже боль физическая срослась с душевной, превратившись в одну сплошную боль. И не было в этом адском движении остановки. Лишь изредка, ненадолго, Она могла постоять на краю и не ступать вниз. В такие мгновения монитор с лицом пропадал, уступая место противоположному дому с живущими своей жизнью окнами. Передышки были короткими, но регулярными. За время, когда Ей позволяли отдохнуть, она изучила мельчайшие подробности каждого из окон. Пока не следовал очередной шаг в пропасть.

* * *

Каждый год в День Её рождения Он ходил в церковь и ставил свечку за спасение своей души, обвиняя себя в том, что не успел совсем чуть-чуть.

Через какое-то время Он женился. И у него родились дети. Он рассказал своей жене о Её любви к нему и трагической гибели. Родившуюся девочку они назвали Её именем.

Теперь в день Её рождения они ходили в церковь семьёй. И однажды Ему стало легче! Прямо в церкви.

– Спасибо, Господи! – сказал он, и слеза прокатилась по щеке.

Больше его не терзала мысль, что он не успел. Осталась нежная память о той, которая так любила его, ни разу не дотронувшись даже до его руки.

Одного он не знал, и не мог знать, что все эти годы вымаливал прощение не для себя, а для неё!

* * *

Она занесла ногу в бездну. Полетела вниз. И… не ощутила треска. Боль больше не была её спутницей. Монитор с лицом исчезли. Она ничего не помнила. Она только сидела на крыше и глядела в окна противоположного дома, где солнце навсегда поселилось на этой стене яркими бликами в своей непостижимой красоте. Нежный ветерок наполнял её радостью, теплом и прохладой одновременно. И над ней чистое синее небо. Она улыбалась всему этому великолепию вечного счастья.

На грани

Мир – есть любовь! Почему одни люди, находящиеся на грани жизни и смерти, возвращаются в наш мир, другие – нет? Куда идти – определят всё та же любовь. С какой стороны она – с той и человек.

По пустынной не узкой, и не широкой улице шёл пожилой, но крепкий человек аристократической наружности. Ползущие вдоль его следования дома были и знакомы, и незнакомы одновременно. Вернее, он не помнил, знает он их, или нет. Несмотря на это, шёл он уверенно и целенаправленно. Обыденный дневной свет казался необыкновенно тусклым, как бывает в ненастную погоду. Необычным был ещё и тот факт, что ни дома, ни деревья, ни сам человек, казалось, не отбрасывали тени.

Перейдя через столь же пустынную дорогу, человек подошёл к серому зданию со ступеньками перед входом. У здания толпились люди, много людей. Видимо, это были посетители серого дома.

– Кто крайний? – полюбопытствовал человек.

Люди молча переглянулись, и неопределённо пожали плечами.

– Так не пойдёт, – не унимался человек. – Разберитесь. Станьте в очередь.

Люди повиновались. Через некоторое время бесформенная масса превратилась в стоящую вдоль дома длинную вереницу народа.

Человек пошел в край очереди, но внезапно путь ему преградила молчаливая женщина в платке. Бросив на него мимолётный взгляд, женщина пошла к входу, как бы приглашая человека идти за ней. Подойдя к ступеням, она так же молча развернулась, направилась назад и заняла своё место в очереди.

Препровождённый к двери таким нелепым способом человек вошёл внутрь и оказался в вестибюле медицинского учреждения. Слева от него вдоль стен на длинных топчанах сидели посетители, ожидая приглашения в кабинет.

Человек перевёл взгляд направо и увидел дверь лифта. Он точно не помнил, но отчётливо знал, что ему туда. Подойдя к лифту, он услышал характерный «сигнал прибытия» – и двери лифта распахнулись.

Человек зашёл в кабину и нажал на кнопку…

– А-а-а! Глеб Иванович! Какими судьбами? Мы же с вами только недавно встречались, голубчик. Что стряслось в этот раз?

Врач сидел спиной к окну за массивным столом, своими габаритами мало походившим на врачебный стол. Неоновый дневной свет, фонтаном врывавшийся из окна в кабинет, засвечивал белый халат доктора, отчего силуэт последнего имел размытые очертания.

– Здравствуйте, доктор. Мы встречались? Простите! Что-то с памятью случилось. Начало события помню, а чем закончилось – хоть убей… не помню! Начинаю напрягать память – голова раскалывается от боли… и всё.

– Не мудрено, голубчик! Вы же совсем недавно пережили инсульт. У вас высокое давление. Так бывает. Со временем восстановитесь…

– Не хочу я «со временем»! Я уже не молод…

Врач улыбнулся.

– Какие ваши годы! Так, говорите, не помните?

Он вынырнул из света, и очутился рядом с Глебом. Приподнял тому веко и заглянул в зрачок.

– Ну, да! Я так и думал, – задумчиво проговорил врач. – Я так и думал…

Он подошел к стеллажу, расположенному вдоль стены кабинета от двери до окна, и от пола до потолка. Кабинет оказался чрезмерно длинным, а потолок – не в меру высоким.

Доктор выдвинул один из ящиков. Перебрал стоящие в боевом порядке личные дела и, не найдя нужного, задвинул ящик обратно. Выдвинул следующий. За ним – еще, и еще. Нужной папки не было. Постояв мгновение в задумчивости, взял, стоящую у противоположной стены стремянку. Приставил её к стеллажу и полез наверх. Где-то под потолком, из дальнего ящика была извлечена нужная папка, и доктор, с легкостью соскочив вниз, занял своё место под фонтаном света.

Раскрыв папку, доктор пролистнул содержимое, и сочувственно обратился к Глебу:

– В прошлый раз мы ограничились одной встречей. Я уж думал, следующая будет не скоро. Вы уверены, что не хотите ждать, а хотите всё вспомнить?

– Конечно, доктор, уверен!

– Ну, хорошо, голубчик. Воля ваша. Я выпишу вам направление в наш психосоматический Центр. Там вы немного успокоитесь, ещё раз всё обдумаете, и если подтвердите своё желание, я полагаю, они вам помогут.

– Зачем мне в психушку? – удивился Глеб внезапному предложению врача. – У меня, доктор, давление, а не шизофрения.

Доктор рассмеялся.

– Вы, Глеб Иванович, слишком впечатлительны. Это не психушка, как вы изволили выразиться, а психосоматический Центр. В нём лечат боль тела, вызванную болью души. Я дам направление. Вы прибудете в Центр, и ляжете. Немедленно. Учтите, там много желающих. А вам, раз уж вы настаиваете, необходимо лечь именно сейчас…

– Хорошо. Выписывайте, – согласился Глеб.

Доктор выписал направление. Достал из стола печать. По-драконовски хакнул на нее два раза. Но так и не добившись пламени изо рта, ожесточённо стукнул ею по ни в чем не повинному листку бумаги.

– Вот направление. Удачи. После лечения, если понадобится, придёте ко мне.

– Спасибо, доктор. До свидания, – взял Глеб протянутый доктором исписанный и пропечатанный листок.

Выйдя из серого здания, Глеб направился домой за вещами.

Перейдя дорогу в обратном направлении, он услышал оклик знакомым голосом. Глеб повернулся в сторону голоса. Эта была соседка Лера. Она спешила к нему через перекресток, неся, повисшую через плечо большую спортивную сумку.

– Вот, Настя передала. Тут твои вещи и еда.

– А как она узнала, что…

– Ей позвонил твой врач и сказал, что направил тебя в больницу. Вот она и собрала тебя. Потом её куда-то вызвали, она передала мне сумку и убежала.

– Понятно… – сказал ничего не понявший Глеб, взял у соседки сумку, развернулся и пошагал в противоположную сторону. Уже через мгновение он переступал порог больничного отделения. Когда за ним захлопнулась бронированная дверь с электронным замком, по коже пробежал мороз. Перед ним за приёмной стойкой сидели две мужеподобные медсестры с каменным выражением, то есть вообще безо всякого выражения лицами. Следующим неприятным обстоятельством было подписание документа на трёх листах, с бесчисленными пунктами, требующими самостоятельной подписи. Этим документом Глеб подтверждал своё согласие с лечением, препаратами, а так же концлагерным режимом отделения.

После окончания юридических формальностей, Глеба провели в ординаторскую.

– Так-с, с чем пожаловали? – разглядывая амбулаторную карту Глеба, спросил врач, как брат-близнец, похожий на врача в поликлинике.

– Да вот, доктор, давление высокое, памяти нет, и голова раскалывается.

– Чем лечились?

– Я не помню.

Доктор показался человеком добродушным и знающим своё дело. Сразу вошёл в доверие, заговорщицким тоном обсуждая перспективы лечения и безвредность назначаемых препаратов. В общем, рубаха-парень.

Глеба проводили в четырёхкоечную палату. Рядом с его койкой соседствовала койка здоровенного весельчака, забавлявшего больных разнообразными байками и анекдотами. Поодаль располагался молодой сухощавый человек, назвавший себя Мишкой. Мишка не помнил, кто он и как сюда попал. На четвёртой койке, болтая ногами, сидел грустный маленький мальчишка. Он ничего не говорил, а только смотрел на весельчака большими синими и не по возрасту грустными глазами.

Первый же день пребывания в больнице принёс первые неприятные ощущения. Медицинская сестра не выпустила Глеба на прогулку на заднем дворике больницы. Сестры в отделении объёмами и отношением к больным скорее напоминали тюремных надзирателей, нежели сестёр милосердия. Впрочем, в некотором смысле так оно и было. Глеб возмутился нежданному отказу. Но сестра подавила мятеж, заявив, что лечащий врач дал команду сегодня больных не выпускать.

– Вот приедет доктор, с ним и решайте.

– А когда приедет?

– Завтра.

Так что же мне, до завтра не выходить? – возмущённо удивился Глеб.

– Я лишь выполняю распоряжение, – отрезала сестра. – А будете дебоширить – вызову охрану.

Вечером медсестра пришла со шприцом.

– Готовьтесь на укол.

– А что за укол? – поинтересовался Глеб. – Мне ничего не назначали.

– С сегодняшнего дня вам назначили уколы. Разбирайтесь с доктором. А моя работа – выполнять назначения.

– Хорошо, – согласился Глеб и, оголив неприкасаемое место, лёг на кровать.

– Нет, – остановила его медсестра, – укол в вену. Давайте руку.

Глеб перевернулся на спину и подставил руку. Медсестра ввела в вену прозрачную жидкость и вышла из палаты.

Глеб попытался встать, но не смог. Проговорил что-то неразборчивое и прикрыл веки. Сквозь надвигающийся сон услышал он, будто кто-то нежно называет его котёнком. Глеб улыбнулся и погрузился в темноту.

Темнота растворилась мягким утренним светом, и он обнаружил себя лежащим под одеялом на своей кровати в своей однокомнатной квартире. Через мгновение в комнату вошла Настя. На её плечах халатиком развевалась его рубаха, застегнутая на одну пуговку.

– Котик, ты уже проснулся?

Глеб потянулся – и впрямь напомнив кота.

– Да, родная. Ох, ну и сон же мне приснился!

– Опять кошмар?

Глеб наигранно улыбнулся.

– Глупость какая-то. Но уж очень реальна.

Настя пантерой запрыгнула на кровать, накрыв своим телом мужа и обвив руками его голову.

– Никому не дам обижать моего котика!

Она прижалась щекой к его щеке, и нежно прошептала:

– Не волнуйся, милый! Это всё нервы и усталость. Ты совсем не отдыхаешь! Может, бросишь всё к чертям? Будем жить как люди. Что нам нужно для счастья? Ты есть у меня, я – у тебя…

– Да, родная… – мечтательно глядя в потолок, тоже шёпотом ответил Глеб.

Он обнял жену и, выказав необыкновенную ловкость для пожилого человека, мощным рывком перевернул Настю на спину, оказавшись при этом над ней. Теперь уже он обнимал жену за плечи.

– Ты есть у меня! Я – у тебя! И больше ничего не говори! – с гордостью победителя четко произнёс Глеб, и крепко запечатал её рот поцелуем…

За двадцать лет, прожитых вместе, они не утратили ни искорки огня этого странного чувства – любовь, вспыхнувшего внезапно в сердцах обоих при первой встрече, когда Настя – молоденькая выпускница театрального училища столкнулась за кулисами театра с ведущим актёром Глебом Стрельцовым.

В тот момент ни он, ни она не проронили ни слова. Только один случайно брошенный взгляд. Но и его хватило для незримого слияния двух блуждающих в Космосе половинок в единое и неделимое целое.

На следующий день на премьере нового спектакля он подарил ей охапку чудных полевых цветов. А уже через месяц они подали заявление в ЗАГС. Свадьбу договорились сыграть скромно, без афиширования в театре. Двадцатилетняя разница в возрасте и юный возраст невесты, Насте только исполнилось восемнадцать, ставили перед Глебом тяжёлую этическую задачу. Решили пригласить, по секрету, трёх самых верных друзей. Бракосочетание прошло без проблем, как по сценарию. Но в ресторане, где договорились отметить это событие, молодожёнов ждал шокирующий сюрприз. Когда двери ресторана распахнулись, и жених с невестой и их секретные верные друзья ступили в затемнённый банкетный зал, внезапно включенный свет проявил предательскую сущность этих верных друзей. Все столики ресторана были сдвинуты в один бесконечный стол со стоящей перед ним свадебной аркой, усеянной красивейшими белыми цветами. Помещение под завязку было заполнено коллегами по цеху. Поздравить молодожёнов собралась вся труппа театра.

В разгар веселья Настёна, уже на правах жены, обратилась к директору театра с вопросом о предоставлении мужу заслуженной квартиры. Тогда же впервые Глеб обнял жену и запечатал её рот страстным и долгим поцелуем.

За двадцать последующих революционных лет квартиру они так и не получили. Но зато в их семье появилась красивая традиция: каждый раз, когда Настёна говорила то, что не нравилось мужу, он никогда с ней не спорил и не ругал её. Он попросту запечатывал её рот поцелуем…

– Ты есть у меня! Я – у тебя! И больше ничего не говори! – произнёс Глеб.

Но Настя, мотнув головой, оборвала мужа.

– Хватит закрывать мне рот! Сколько можно молчать? Разве ты не видишь? Они же ездят на тебе! Взнуздали, как тягловую лошадь, и ездят! Спектакли, спектакли, спектакли! И всё живём, как нищие, в этой однокомнатной квартире. Я пожертвовала всем ради тебя: карьерой, молодостью, материнством! А ты, за двадцать лет, не можешь пойти и стукнуть кулаком по столу!

Упрек жены был уместен, но неприятен. Глеб откатился на спину и задумчиво произнёс:

– Ты права, Настёна! Права на все сто! Но ты же видишь, в какое время мы живем! Родина и раньше-то была мачехой, а теперь вообще стала чужой злобной тёткой с кривым лицом. Не повезло нам всем жить в это время. Но что делать? Сейчас всё решают не заслуги, а деньги и связи! Ни того, ни другого у меня нет. А задницу лизать разным подонкам ради квартиры меня не научили.

– Вот за это я и люблю тебя, котик! – повернувшись, и обняв Глеба, прижалась к нему жена. – Я не права. Я помню, как ты обивал пороги. Бежать бы отсюда!

– Некуда бежать! – выдохнул муж. Обнял жену и добавил: – Кому нужна семья пожилого бедного русского артиста? Никому…

– Нам бы домик на берегу пруда. С садом, – мечтательно прошептала Настя. – Ты бы рыбу ловил, я – разводила цветы. Как я мечтаю о своём доме…

– Да… свой дом… – подтвердил Глеб, прижал к себе жену и закрыл глаза. – Давай ещё немного поспим. Я верю – мечты должны сбываться…

Он глубоко вздохнул и больше ничего не говорил. Настёна нежно обняла супруга.

– Должны сбываться. Спи, любимый!

Проснулся он от ощущения, что кто-то нежно гладил его волосы. Он открыл глаза, но никого не увидел… кроме сидящего на своей койке соседа-весельчака.

– Проснулся? – заметив шевеление Глеба, спросил обрадованный сосед. – А я уже хотел идти за медсестрой. Время – два часа. Вон, – указал он на стоящие на тумбочке Глеба тарелки. – Я взял тебе обед. Врач на обходе велел не будить. Сказал, что после придет. Вот я и караулю, когда проснёшься.

Глеб испуганно блуждающим взглядом обвел палату.

– Где я?

– Ну, тебя и вставило! – расхохотался сосед. – Это у тебя после укола амнезия разыгралась?

– Я в больнице?

– Ну, наконец! Вернулся! – обрадовался заботливый сосед. – Поешь. Остыло всё, поди.

– Я думал – это сон.

Глеб явно расстроился оттого, что больница оказалась явью.

– Есть не хочу. Спасибо.

Он сел на койку. Вытянул ноги. Потянулся.

– Мне приснилась жена. Телефон не звонил?

– Нет. Не звонил. Здесь вообще плохая связь. Мне, к примеру, ни разу не удалось дозвониться. Врач сказал, что скоро связь восстановят. Что-то на линии случилось.

Глеб взял с тумбочки телефон. Набрал номер жены.

– Ошибка соединения, – сообщил приятный женский голос.

Удручённо вздохнув, он положил телефон на место, надел «спортивки» и тяжёлым шагом вышел в туалетную комнату.

Через некоторое время из туалетной комнаты послышался звук льющейся воды, и баритональное пение: «Ой, мороз, мороз! Не морозь меня!..». С каждой последующей строкой, голос становился все крепче.

Наконец в дверях показался Глеб. Вид его был не таким напряженным, как ранее. Ближе к радостному.

Сосед-весельчак, изумлённый переменами в товарище, улыбаясь, спросил:

– Ты в туалете чем занимался? Таблеток наглотался или гашиша курнул?

– Просто принял всё, как есть. Раз я не сплю – нечего и заморачиваться.

Он довытирался после душа, и со словами: «Пойду, пройдусь» вышел из палаты.

В коридоре было столпотворение. Так как на прогулку не выпускали, больные ангажировали коридор, бродя по нему от начала в конец и обратно.

Глеб влился в общий поток бесцельно блуждающих особей мужского и женского пола. По окончании моциона вернулся в палату и завалился, не раздеваясь на кровать в ожидании врача.

С раздачей лекарств, в палату вошла медсестра.

– Вам таблетки и укол.

Глеб проглотил таблетки и подставил руку. После укола он почувствовал необыкновенную лёгкость.

Медсестра что-то говорила, но он её не слышал. Приятная истома разлилась по телу. Он увидел радугу, которая трансформировалась в разноцветные круги, а круги, в свою очередь – в громадных размеров паровоз. Паровоз летел прямо на него, а он не мог пошевелиться. Налетев на Глеба, паровоз пролетел сквозь него и, прогудев где-то сзади, исчез. Глеб остался стоять, но уже в пустыне. Вокруг ползали огромные пауки и змеи. Все дышало враждебностью. Вот появился львиный прайт. Рычащие львы набросились на него, и Глеб провалился в темноту.

– Милый! Что с тобой? Проснись!

Глеб открыл глаза и увидел испуганное лицо жены. Она трясла его за плечо.

– Настя? – вырвался у него удивлённый возглас.

– Да, котёнок, это я. Фух! Ты так стонал, что я испугалась за тебя. Ты не пугай так больше!

– Меня, что, пока я спал, привезли из больницы?

– Из какой больницы, дурачок? Это снова твои сны?

Глеб обескураженно смотрел на жену. Его лоб и нос покрылись испариной.

– Так, значит, я не лежу в больнице?

– Нет, любимый. Ты лежишь со мной в своём доме, – немного успокоившись сама, успокоила его жена.

Глеб улыбнулся.

– Настя, не поверишь, какие я вижу сны! И настолько правдоподобные!

Уголком пододеяльника он промокнул пот на лице.

– Который час?

– Десять утра. Пора вставать. У тебя сегодня дневной спектакль. Просыпайся пока. А я пойду приготовлю завтрак, – наконец улыбнулась и Настя.

Она поцеловала мужа и вышла из комнаты.

Оставшись один, Глеб прикрыл глаза – и попытался вспомнить свой сон. Но хитрый лучик утреннего солнца, коварно проникший через маленькую щёлочку неплотно задёрнутых занавесок, ярким волшебным ластиком скользнул по глазам, не оставив места даже обрывкам воспоминаний.

Глеб встал с кровати, умылся, оделся, с удовольствием съел приготовленный Настёной круассан, выпил чашечку утреннего кофе, поцеловал жену и направился на «прогон» дневного спектакля.

Зайдя в гримерку, на своем столике он обнаружил записку, предлагающую ему не уходить до встречи с помощником адвоката.

Не успел он до конца удивиться, как в дверь постучали.

– Да-да, – крикнул Глеб, кладя записку на столик. В дверном проёме показалась рыжая кучерявая голова молодого человека в очках.

– Можно? – скрипучим голосом спросила голова.

– Проходите.

Дверь распахнулась, и оказалось, что голова была не сама по себе, а прикреплена тощей шеей к длинному худому туловищу, одетому в дорогой шерстяной костюм. Галстук очкарика был пристегнут к накрахмаленной рубахе золотой заколкой. Молодой человек профессионально улыбнулся.

– Простите. Вы Стрельцов?

– Да, я.

Бросив мимолётный взгляд на столик, молодой человек быстрым шагом подлетел к Глебу.

– Простите, господин Стрельцов! Я вас долго ждал. Моя фамилия Григорьев. Помощник адвоката Семёнова.

С этими словами он протянул Глебу руку.

– Это я оставил записку, чтобы вы не ушли…

– А чем, собственно, могу…

– У меня для вас пакет, – перебил его помощник адвоката, вытаскивая из новенького кожаного портфеля бумажный увесистый пакет с надписью на английском языке: «Вниманию господина Стрельцова». Глеб повертел пакет в руках, посмотрел на почтовый штемпель. На штемпеле прочитал: «Соединённые Штаты Америки». Осторожно, словно опасаясь взрыва бомбы, оторвал один край, и вытащил содержимое. Внутри пакета оказалась внушительная кипа бумаг на английском языке.

– Это завещание вашего дяди и прилагаемые к нему документы, письма адвокатов, брокеров и нотариальные справки, – поспешил прокомментировать бумаги худосочный очкастик.

– Ничего не понимаю. Какой дядя? Какое завещание? – выпалил недоумевающий Глеб.

– Вот, поэтому я и оставил вам записку, чтобы иметь возможность всё пояснить. Обычно для вручения такого рода грамот мы приглашаем клиентов в офис. Но в вашем случае… вы у нас, так сказать, вип-клиент… вот здесь, здесь и здесь надо поставить подпись, – продолжал молодой человек, кладя перед ошарашенным Глебом не менее увесистую стопку из всевозможных приёмо-передаточных актов. Когда Глеб по русскому обычаю, не читая, поставил подписи на всех листах, из кожаного портфеля появилась ещё одна бумага.

– Вот, осталось подписать акт выполненных работ с нашим вознаграждением, и с официальной стороной будем считать – покончено.

Услышав слово «вознаграждение», Глеб принялся внимательно изучать документ. Дойдя до цифры: две тысячи шестьсот долларов США, Глеб вопросительно посмотрел на очкарика. Тот, ничуть не смутившись, пояснил:

– Это оплата наших услуг и услуг наших американских коллег по обеспечению юридического сопровождения документов на предоставление вам права вступления в наследование второй очереди.

Вконец запутав собеседника, помощник адвоката ткнул пальцем в нижний правый угол.

– Вот здесь распишитесь.

Глеб убрал его руку с листа.

– Вы мне ничего не объяснили, а хотите получить от меня подпись на оплату каких-то услуг. Да и денег таких у меня сейчас нет.

– Это не важно. Оплата должна произвестись в десятидневный срок. Дорогой Глеб Иванович! Я официально сообщаю, что ваш дядя, граф Ланской, скончавшийся одиннадцатого мая прошлого года в Лос-Анджелесе штат Калифорния, США, оставил завещание, в которое, наряду с другими претендентами, включил родственников по линии сестры в России, если таковые объявятся. Если – нет, вышеуказанное наследство будет перераспределено между другими наследниками в Соединённых Штатах. Наши американские коллеги обратились к нам. Мы подняли церковные записи, затем записи ЗАГСов, и выяснили, что из всех ныне живущих в России родственников, вы – единственный наследник второй очереди, то есть – прямой потомок.

Глеб знал от матери о своём дворянском происхождении и о существовании родственников за границей. Но после октябрьского переворота следы их были утеряны, а мама, живя в опасное время, никогда не пыталась их разыскивать и напоминать кому-либо о своем дворянском происхождении, предусмотрительно выправив его на крестьянское и сменив фамилию с Ланской на фамилию мужа. Однако для Глеба было приятным откровением, что его американский дядя не забыл о корнях, оставшихся на родине.

– Спасибо, дядя! – поблагодарил он кого-то на небесах. – И что в завещании?

Адвокат вынул из портфеля пластиковую папку, из неё – бежевый листок, и зачитал:

– Российскому претенденту завещан двухэтажный дом в Лагуна-Бич в штате Калифорния, США… – В права собственности вы вступите, прибыв на место, и передав документы в Регистрационную организацию Графства. Вот на него документы. Вот фото, – указывая на кипу бумаг на столе, закончил своё выступление стройный джентльмен в дорогом костюме.

Глеб, взял фотографии.

С разных ракурсов, демонстрируя все свои достоинства, ему улыбалась их с Настёной несбыточная мечта – большой особняк под красной черепичной крышей. Фасадную стену мечты увил роскошный виноград. Чуть поодаль виднелась гладь белокаменного бассейна, а за ним – бесконечная синева безбрежного океана. Лужайка перед домом, а позади – целый лес из платанов и пальм…

Вдоволь налюбовавшись роскошью свалившегося с неба богатства, Глеб вернулся на землю и перевёл взгляд на ожидающего его подписи адвоката.

– Давайте акт. Я подпишу.

Сегодня Глеб не шёл домой. Он летел. Однако, при подлёте, сменил курс и направился в ресторанчик «Храм луны», что на Воздвиженке. Жене такую новость нехорошо было озвучивать без звона бокалов.

Заказав столик на двоих, он зашагал по Кисловскому, и через Брюсов переулок вышел прямо к своему дому.

Насти дома не было. Отперев дверь, он прошел в комнату, достал из папки пакет документов, вытащил из них фотографии дома, копию завещания, и регистрационные документы. Ещё раз полюбовавшись удивительным пейзажем, положил фотографии с завещанием в новый большой конверт, конверт засунул в папку, папку положил на секретер, облегченно вздохнул, разделся и залез под душ. Из-за шума льющейся воды он не услышал, как пришла Настя.

А Настя вернулась из магазина. Днём приходил брат Сергей, и разговорами о своей несчастной жизни забрал два часа драгоценного времени. В конце визита традиционно попросил денег «до лучших времён» и, получив содержание, удалился. Однажды дав брату деньги, Настя попала в кабалу семейных уз. Брат, здоровенный детина сорока двух лет – хам и бездельник нигде не работал. По его словам работать «на дядю» было ниже его достоинства. Он считал себя диссидентом и свободным художником. И последние полтора года жил исключительно за счет пожертвований, с успехом выбиваемых из добродушной сестры. А сестра, втайне от мужа, экономя на своих женских потребностях, выдавала несчастному брату пенсию.

Визит брата выбил её из повседневного ритма. Она вышла из дома лишь перед приходом Глеба.

Зайдя домой и услышав звук льющейся воды, Настя стукнула в дверь ванны, дескать, «я вернулась», и прошла на кухню.

Через несколько минут из ванной показался освеженный Глеб.

– Глебушка, прости, я задержалась, – извинилась Настя, наполняя сковороду ингредиентами ужина.

– Никаких «извините», да «простите»… сегодня ужинаем в ресторане!

Настя чуть не уронила нарезанные баклажаны на пол.

– Как так – не надо? С чего это – ресторан?

– Не возражай, любимая! Собирайся. Я уже собрался. Жду! – безапелляционно заявил муж.

Ничего не оставалось, как привести себя в порядок и приготовиться к походу в ресторан.

В ресторане Глеб предложил жене заказать самые лучшие угощения из меню, чем ввел Настю в еще большее замешательство.

Когда стол оказался уставленным всевозможными яствами, Глеб, церемониально, развернул заранее приготовленный пакет и зачитал завещание дяди. В качестве «контрольного выстрела» Насте были предоставлены фотографии американского дома.

Интрига удалась. Настя сидела, обескураженно уставившись в фотографии, забыв о заказанных деликатесах. Наконец, когда её вновь посетило сознание, она перевела взгляд на Глеба и прошептала:

– Это всё наше?

– Да! Наше! – победоносно произнёс Глеб, разрезая тушку запеченной утки.

После он рассказал ей о приходе адвоката. Жена пищала, как ребенок. Они чокались бокалами, смеялись, спорили, и радовались, как радуются дети неизвестно откуда взявшейся конфете.

Вечером, вернувшись домой, они всё говорили и говорили о наследстве…

Наутро его разбудил какой-то шум.

Он открыл глаза и… не удивился увиденному. Он лежал на своей койке в больнице.

В палате суетились врачи.

– Что случилось? – шёпотом спросил он больного с соседней койки.

– Не знаю. С Мишкой плохо.

Тем временем в палате появились носилки на колёсах. Мишку переложили на них, и вывезли в неизвестном направлении. За носилками, о чем-то тихо переговариваясь, вышли и врачи.

Глеб встал с кровати. На тяжёлых ногах сходил в душ, поправил постель и стал дожидаться врача. Но того все не было. Хотя Глеб особенно не волновался. Он привык к этому сну. Он лег на пастель и прикрыл глаза.

Однако дрёма оказалась непродолжительной. Его громко окликнула вошедшая медсестра.

– Давайте руку, больной!

Глеб повиновался. И опять – чудные видения. И снова – провал в темноту.

Он проснулся ровно в семь. Настёна, как всегда в это время, мирно посапывала у него на плече. Он открыл глаза и принялся разглядывать потолок. Над ним, как всегда, расплывчато темнел подтек, возникший вследствие затопления соседкой с верхнего этажа в прошлом месяце. Ничего сверхординарного за время его отсутствия во сне не произошло.

Он напряг бицепс и сильнее прижал Настену к своей груди.

Так они пролежали еще полчаса, пока будильник не проиграл свой будильный марш.

Настёна потянулась.

– Уже проснулся, котик? – чуть приоткрыв глаза, прошептала супруга. Обняла и ещё сильнее прижалась к мужу.

– Пора вставать, милая!

– Угу…

– Никаких «угу»! Просыпайся, соня! – Глеб нежно обнял жену и поцеловал в щёку.

– Угу! – повторила Настёна, напрягая все резервы организма для поднятия отяжелевших век.

Наконец жена проснулась, и супруги, приняв утренний душ, приступили к завтраку.

За завтраком много шутили, предвкушая свой приезд в Америку и вступление в права на дом.

Их мечта приблизилась на расстояние вытянутой ладони.

Днём Настя поехала к своей подруге-юристу, а Глеб, ещё час провалявшись на диване и повторив текст своей роли в новом спектакле, ушёл в театр.

За полчаса до спектакля телефон зазвонил. Это была Светлана – троюродная сестра по папиной линии. Полтора года назад они с мужем приехали в столицу. Месяц прожили у Глеба, превратив кухню в банно-прачечный комбинат совместно со складом готовой продукции: муж Светланы приторговывал украденными со складов запчастями для отечественных автомобилей. Глеб, узнав о криминальных доходах зятя, возмутился. И родственники съехали, подселившись к новым друзьям. После сняли квартиру, а свою – сдали в аренду. Так и существовала одна из ячеек нового московского общества.

– Алло, Глеб?

– Да, Светик. Как дела?

– Ничего. Спасибо. Ты что делаешь после шести?

– У меня спектакль до восьми. А что?

– До восьми? Хорошо. Давай встретимся в девять?

– Что-то срочное? Заезжай к нам…

– Нет, братик… – она впервые назвала его «братик», – дело важное. Давай в кафе на Тверской.

– Ну, раз такая тайна, – не понял подоплеки Глеб, – давай в кафе.

Отыграв спектакль, он направился на встречу с сестрой.

Удивление вызвал тот факт, что Света поджидала его вместе с мужем. Глеб присел за их столик и заказал чашку кофе.

– Ну, что стряслось? Зачем такая срочность?

Света начала без обиняков:

– Братик, а зачем ты скрыл, что получил такое наследство?

– А-а! Вон в чём дело, – начал понимать причину «важной» встречи Глеб. – Два вопроса: во-первых, откуда ты знаешь? И во-вторых, ты-то здесь при чём?

– Ко мне звонил адвокат. Он рассказал о наследстве и спросил, в каком мы с тобой родстве. А насчёт есть нам до этого дело или нет, скажу тебе прямо: самое непосредственное! Мы – семья! А в семье – всё поровну! Надо поделиться!

Тут в разговор вмешался муж сестры.

– Глеб, я думал, ты порядочный! А ты решил кинуть сеструху! Но адвокат нам сказал, что она имеет право на долю и, если потребуется, он нам поможет в суде.

– Ах! Вот даже как!

Негодованию Глеба не было предела.

– Для начала, родственнички, в завещании МОЕГО дяди указан прямой потомок. А ты, дорогая сестричка, дальняя родственница по моему отцу. И никакого отношения к МОЕЙ семье ты не имеешь. Это, во-первых. А во-вторых, можешь судиться сколько хочешь. Хрен ты чего отсудишь! Этот дом – наша с Настеной мечта!

– Ну ты, братик, не пыли! Чего горячишься? – пошла на попятную сестра. – Просто этот дом имеет цену. Надо его продать. Вы возьмёте большую сумму, а нам – меньшую.

– Вы не понимаете! Это не дом! Это – наша мечта! А мечты не продаются!

– Ну, тогда отдайте нам свою квартиру. Зачем вам два дома? Ты же видишь, как мы ютимся на съёмной.

– И, где мы с женой, по-твоему, должны жить? Вместо вас переехать на съемную?

– Вы переедите в Америку.

– Я служу в театре не в Америке, а в России. И на пенсию пока не собираюсь. Что-то не нравиться мне этот разговор. У вас есть своя квартира? Продайте её, и купите в столице.

– Всё! – резко привстал со своего места муж сестры, – Говорил я тебе, что разговора не получится! Москвичи – все на понтах! Зажрались в своей Москве! А как другие живут, их не волнует!

– Успокойся, Сережа! Это же мой брат. А ты, братик, подумай. Зачем создавать конфликт, когда его ещё нет?

– Я всё сказал! – отрезал Глеб. – Хотите воевать? Воюйте. Но знайте: после этого разговора, вы не получите ни копейки! Родственнички.

Заведённый и разбитый Глеб зашагал домой. Но неприятности на этом еще не закончились.

Войдя в прихожую, он услышал доносящиеся из комнаты тихие всхлипывания жены.

– Что случилось? Кто расстроил моего котёнка?

Услышав голос мужа, Настя выскочила в коридор и бросилась к нему на грудь.

– Чего они от нас хотят? Что им всем от нас нужно?

– Кто чего хочет, милая?

Настёна неудержимо разрыдалась.

– Брат приходил. Требовал доли наследства!

– И этот – туда же! – обречённо констатировал Глеб. – Давай, детка, успокойся и расскажи все обстоятельно.

Глеб по-отечески обнял и поцеловал жену в лобик, затем – в щёчку.

– Рассказывай.

Настя вытерла слёзы и заговорила.

– Утром я пошла к Нине, расспросить о выезде из страны. Ну, и как быть с оформлением наследства в Америке. Как раз в тот момент, когда мы с ней разговаривали, ко мне позвонил брат. Сказал, что зайдёт по очень важному делу. Я думала, ему снова деньги нужны. А ему, оказывается, нужен наш дом.

Жена вновь залилась слезами.

– Не плачь, детка! Мы ещё ничего не получили, а вороны уже слетелись! Он-то откуда о наследстве узнал?

– Ему адвокат сказал.

– Вот, мразь! – не удержался Глеб.

– Он сказал брату, что он имеет право на долю в наследстве.

– Щас я с этим разберусь! – гневно сказал Глеб и вытащил из портмоне оставленную адвокатом визитку.

– Поздно уже, – еще всхлипывая, заметила Настя.

– Ничего! Потерпит, – бросил Глеб, набирая номер телефона.

– Алло! Это Глеб.

– А! Здравствуйте, Глеб Иванович. Как ваши дела? Фотографии показали жене? Ей понравился дом?

– Да. Спасибо. Всё хорошо. Скажите, а что это за звонки к моей сестре и к брату моей жены?

– Они уже связались с вами? Видите ли, мы обязаны были предупредить наследников четвертой и пятой очереди о возможном вступлении в права наследования.

– А при чем здесь троюродные братья и сестры? В завещании об этом ни слова!

– Глеб Иванович, я лишь выполняю указание своего начальника, и с юридической стороны вопроса…

– Спасибо, что разъяснили мне юридическую сторону. Так кто же, наконец, наследник?

– Вы, разумеется.

– Спасибо. До свидания.

– До свидания, Глеб Иванович!

– Ну, вот всё и устроилось. А ты, детка, переживала. Никто у нас наш дом не отберет!

Глеб обнял супругу и, качая её, как маленького ребенка, мурлыкал на ушко колыбельную из своего далёкого детства.

Наконец Настёна полностью пришла в себя. Нежно поцеловала мужа, прошла на кухню, и через несколько минут пригласила его к ужину.

Когда с ужином было покончено, большая и малая стрелки кухонных часов, подравнявшись, встали на цифре двенадцать.

– Ох, поздно уже, – взглянув на часы, резюмировала Настя. – Пора спать. Иди в ванную, я пока расстелю постель.

Глеб сделал еще глоток кефира, поблагодарил жену и безропотно направился в ванную.

Мягкость подушки и теплота одеяла сделали процесс засыпания приятным и безмятежным.

Проснулся Глеб от толчка в плечо.

– Настя, ты что? – вскрикнул он, не раскрывая глаз.

– Я не Настя, а Антонина Михайловна! – громом прозвучал грубый женский голос. – Вам, больной, завтракать пора, а не эротические сны смотреть! Вставайте уже! Я вам кашу и чай на тумбочку поставила. Смотрите, не опрокиньте.

Глеб приоткрыл глаза. Ничего не изменилось в его сне. Всё та же палата, тот же улыбающийся сосед, та же санитарка.

– Проснулся? – приветливо обратился к нему сосед, когда санитарка вышла из палаты. – Вставай. Она уже второй раз приходит. Ну, ты и спать! А у нас новенький. Странный какой-то. Всё твердит, что его машина сбила. А на самом – ни синяка, ни царапины. Когда его привели, врач сказал, чтоб его не трогали. Сказал, что у него психологическая травма.

На освободившейся Мишкиной кровати, раскачиваясь, сидел мужчина средних лет и все повторял:

– Мне больно! Спасите меня! Меня сбила машина! Я не успел дойти…

– Действительно странный какой-то, – согласился Глеб. – А где наш молодой?

– А выписали его. Ты все проспал, – рассмеялся сосед.

Глеб напрягся, но тут же облегчённо выдохнул.

– Во сне можно. Во сне так бывает.

Сосед изумленно посмотрел на него.

– Ты что, еще не проснулся? Снова думаешь – ты во сне?

Глеб улыбнулся в ответ.

– Конечно, во сне. Вы все мне снитесь. А я, возможно – вам.

Сосед встал с койки, подошел к Глебу и так больно ущипнул за плечо, что тот ойкнул.

– Ну, что? Ты и сейчас думаешь, что спишь? – спросил сосед, готовясь к новому нападению.

Глеб не на шутку озадачился.

– Погоди-ка. Если это не сон, тогда сон – моя жена и моя жизнь дома? Ну, это – чушь какая-то.

Он схватил лежащий в тумбочке телефон и судорожно набрал номер жены.

– Алло! Это ты, котик? – зазвучал в трубке родной голос. – Почему не звонишь? Скучаешь по мне?

– Как я рад тебя слышать, родная! Ты не представляешь! Я и не полагал, что во сне буду говорить с тобой по телефону.

– В каком сне, дорогой? Я тебе сегодня приснилась? Расскажи.

– Нет. Ты сейчас мне снишься! Вернее, мне сниться, что я с тобой разговариваю…

– Если ты хотел меня обидеть, у тебя это получилось, милый! Как навеселишься – звони, – обиженно сказала жена, и родной голос сменили короткие гудки.

Озадаченный Глеб еще некоторое время сидел неподвижно с трубкой у уха, пытаясь собрать разбросанные звенья сознания воедино. Не добившись, хоть каких бы то ни было вразумительных доводов доказательства или опровержения реальности, или нереальности происходящего, положил на место телефон и принялся уплетать оставленный санитаркой завтрак.

Не успел он проглотить последнюю ложку остывшей каши, как в палату с обходом вошел врач с медсестрой.

– Ну, любезный Глеб Иванович, как вы себя чувствуете?

– Ужасно, доктор! У меня странные сны. И я уже запутался. Где сон, где не сон! Сон – когда я засыпаю, или сон здесь – когда просыпаюсь. Все настолько реально, что я…

– Голубчик, вы сами ответили на свой вопрос. Засыпая, вы видите сны, просыпаясь, не видите.

– Но и там, во сне, я также просыпаюсь. И тогда там – явь! И засыпаю также. А когда просыпаюсь – я в больнице. Сны отчетливые, явные! И имеют совершенно последовательную направленность.

– Это, голубчик, у вас депрессивный синдром. Мы даем вам препараты, направленные на восстановление памяти. Вы же сами этого хотели? Вот ваша память и разыгрывает всякие сценарии развития событий. Ну-ка, покажите мне свои зрачки!

Доктор подошел к Глебу и оттянул веко одного, затем второго глаза.

– Да. Как я и предполагал, диагноз подтверждается. Вдобавок отмечаются еще и менингеальные знаки. Все хорошо.

Затем доктор обратился к медсестре:

– Измените в листе назначения препарат за номером девятьсот девяносто девять на три шестёрки.

В разговор вмешался Глеб.

– Это что у вас за препараты такие?

– Вас номера напугали? – усмехнулся доктор. – Это коды препаратов. Здесь мы не говорим их названий. Такая практика. Не волнуйтесь, голубчик.

Затем доктор обошел других больных. Когда обход коснулся новенького, тот съежился и, отпрянув от доктора, забился в угол кровати.

– Чего вы боитесь, любезный? Я хочу вам помочь.

Тот поднял испуганные глаза на доктора.

– Вы вправду хотите мне помочь?

– Конечно.

– Тогда помогите! Меня сбила машина! Я не успел дойти…

– Не волнуйтесь вы так! Все хорошо. Вы дойдете. Обязательно дойдете. Обещаю.

– Правда?

– Правда.

Затем доктор вновь обратился к медсестре.

– Тот же номер, что и Стрельцову.

После сделанных назначений, доктор улыбнулся всем пациентам одновременно.

– До свидания! Выздоравливайте!

Выходя из палаты, обернулся в сторону соседа Глеба.

– А вас завтра – на выписку.

– Как – на выписку? – возмутился сосед. – Я не хочу! Я еще не долечился!

Но, доктор уже вышел из палаты. И слова соседа, отрекошетив от двери и звонким эхом постукавшись о стены палаты, вернулись к нему назад.

– Нет! Ну, ты видел? – обратился он к Глебу. – Врачи, называется! Еще не вылечили, а уже на выписку!

– А что с тобой?

– У меня мания.

– Преследования?

– Хуже! У меня немотивированное чувство вины.

– Перед кем?

– В том-то и дело, что я не помню! Кололи меня, кололи, а толку – чуть! Коновалы! – вдруг заорал сосед, пнув взглядом дверь палаты.

– Я смотрю, мы здесь все с потерянными воспоминаниями, – предположил Глеб.

– Конечно! Это же специализированная клиника! А мне память так и не вернули! – вновь завопил сосед.

Дверь распахнулась – и в проеме показалась медсестра.

– Вы что раскричались, больной?

– А чего бы мне и не покричать? – продолжил кипятиться сосед. – Болезнь не вылечили, а выписывают!

– Доктор посчитал, что в вашем случае для вас же будет лучше, если прервать лечение. А решение доктора здесь не оспаривается, но принимается. Так что, не кричите понапрасну, а прилягте и готовьтесь к выписке. У вас впереди – тяжелый путь.

С этими словами медсестра вышла из палаты и прикрыла за собой дверь. Сосед присмирел и больше не издал ни звука, хотя после обеда Глебу удалось разговорить его, но это был уже не такой, как прежде весельчак. Фактически весь день сосед пролежал на кровати, отвернувшись к стене.

Первый раз за все время, проведенное в больнице, Глеб почувствовал разочарование и необъяснимую тоску.

Вечером грусть разогнал неожиданный звонок Настены.

– Ну, что, котик, все еще думаешь, что меня не существует? Что ты спишь?

– Прости меня, детка! Я совсем запутался. Доктор сегодня на обходе сказал, что это депрессивный синдром с какими-то там знаками.

– Раз говорит, значит, так оно и есть. Ты, главное, не нервничай. Лежи. Отдыхай. Набирайся сил. А я, как смогу, приеду.

Глеб, уставший от сомнений, решил нанести по ним решающий удар.

– Скажи, детка, как твой… брат? Я надеюсь, больше не звонит?

– Какой брат? – удивилась Настя. – Ты снова за свое?

– Как это, какой брат? Твой брат. Сергей. Он же к тебе звонил. Требовал доли в наследстве.

– Глебушка, я начинаю за тебя волноваться. Нет у меня никакого брата! И ни о каком наследстве я не знаю. Что с тобой происходит? И возможности нет к тебе прийти. Но я обязательно приду! Как освобожусь, так сразу приду! Ты меня жди! И не унывай! И не придумывай ничего в своей умной голове. Я люблю тебя! Слышишь? Я люблю тебя! Береги себя, любимый!

После Настёниного звонка Глеб несколько успокоился, даже повеселел.

Как всегда после ужина в палату с назначениями вошла медсестра.

– Сегодня, Глеб Иванович, у вас новые уколы. Чем это вы заслужили такое расположение главного?..

– А… да. Доктор что-то говорил… – вспомнил Глеб недавний обход.

– Это совершенно новый препарат, – продолжала медсестра, набирая в шприц из сверкающего хромированного цилиндрического контейнера ярко-желтую жидкость, – Говорят, он ускоряет процессы релаксации, восстанавливает потерянные цепочки нейронов и угнетает повышенную возбудимость гипоталамуса. До пятидесяти не успеешь посчитать, как начнется его работа. Мне бы таким уколоться! Сил не хватает за вами тут ухаживать! Но, он слишком дорого стоит. Не всем его назначают… можно сказать, вы – первый, – закончила рекламу нового препарата медсестра, сунула опустошенный контейнер в карман халата, и выставив вперед светящийся желтым, как меч джедая шприц, неожиданно рявкнула:

– Руку!

Завороженный невиданным зрелищем, и неожиданным приказом джедая, Глеб, резко выбросил руку в сторону иглы.

– Колите!

В ожидании действия магического препарата, проводив взглядом удаляющуюся медсестру, он лег на кровать, вытянул вдоль тела руки, прикрыл газа и, глубоко дыша, начал отсчет.

На цифре двенадцать сознание Глеба растворилось в ярко-желтом свете. С приятным ощущением легкости полетело куда-то ввысь, но неожиданно рухнуло в черноту забытья. Через какое-то время чернота вновь сменилась желтым светом. Этот свет становился ярче и ярче, пока не стал невыносимым.

Глеб открыл глаза, и тут же зажмурил их вновь. Через щель в занавеске в лицо ему бил яркий солнечный свет. Собравшись с мыслями, он осознал, что находится по другую сторону сна. И, надо сказать, эта сторона его галлюцинаций нравилась ему больше.

– Котенок! – позвал просыпающийся Глеб.

– Да, милый! – где-то совсем рядом зазвенел нежный голос жены.

Глеб повернул голову влево и вправо, но ее не было.

– Ты где, кошечка?

– Да здесь я! – рассмеялся голос – и из яркого луча солнечного света проявился образ Настены.

Глеб смахнул с глаз остатки сна и протянул руку к Насте.

Но не почувствовал прикосновения. Рука проскользнула сквозь улыбающийся образ. Глеб зажмурился и вновь открыл глаза.

Вместо Насти он увидел женщину-врача в белом халате, которая одной рукой держала распахнутыми его веки, а другой больно светила фонариком в глаз.

– Кто вы? – только смог спросить Глеб.

– Плохо! Он жив, но… состояние тяжелое! – констатировала кому-то перед собой врач, отпустила веко и выключила невыносимый желтый свет фонаря. – Расступитесь люди! Откройте окна! Здесь совершенно нечем дышать!

Глеб повернул голову и увидел множество людей, окружавших его, лежащего на полу в каком-то зале.

– Что произошло? Где я? – прошептал Глеб, глядя на врача.

– Молчите! Вам нельзя говорить! К тому же я ничего не понимаю. Если вы меня слышите, у вас нарушен речевой аппарат, – ответила врач. Потом обратившись к тому, кто перед ней, заявила:

– У него инсульт. Срочно носилки и аппарат искусственного дыхания! Сообщите в больницу! Мы будем через семь минут, пусть готовят реанимацию!

Глеб хотел еще что-то сказать, но не смог.

– …Ваша честь, дело так и зависнет? Может, вынесете решение, наконец? – услышал он, справа от себя голос сестры.

– Истец, я не могу выносить решения в отсутствии одной из сторон, – ответил жесткий женский голос.

– Так вот же – ответчик! – пробасил голос Настиного брата. – Давайте закончим с этим, пока он здесь! Разделите имущество – и мы в расчете!

– В каком расчете? – вскрикнул женский голос.

– А что, полученные вами деньги уже и в расчет не идут?

– Истцы! Я привлеку вас к уголовной ответственности за оскорбление суда!

– Да ладно, не напрягайся! – смягчился бас. – Это у меня нервное.

Больше Глеб ничего не слышал. Его переложили на носилки, надели на лицо кислородную маску – и он снова впал в небытие.

Открыв глаза, он увидел себя лежащим на больничной койке в своей палате в той же позе, в которой уснул.

Очень хотелось спать. Все же он нашел в себе силы встать. И на непослушных ногах поплёлся в ординаторскую.

Доктор сидел за столом, заполняя какие-то бумаги. Больше в ординаторской никого не было.

– Разрешите? – спросил вошедший Глеб.

– Заходите, – сказал доктор, не поднимая глаз. Вдруг, сообразив, кто пришёл, бросил на Глеба удивлённый взгляд. – Вы? Как вы…

– Я, доктор, хотел спросить: что здесь, черт возьми, происходит? Почему меня колют какой-то дрянью, от которой я схожу с ума? И вообще, это что за учреждение, и что я здесь делаю?

– Успокойтесь. Ничего, что могло бы вам навредить, вам не колют, – взял себя в руки доктор. – Вам дают лучшие препараты. Ваша нервная система истощена, и мы погружаем вас в медикаментозный сон. Так что страшного ничего…

– Это вам так хочется, чтобы ничего? А я постоянно сплю в страхе! Меня преследуют кошмары!

– Повторяю. Ничего страшного не происходит. Ложитесь на место. Я сейчас подойду.

– Не лягу, пока не получу ответы.

– Вот видите, как вы эмоционально неустойчивы. Я говорю вам, что стараюсь помочь, а вы скандалите, – продолжал доктор спокойным убаюкивающим голосом.

– Да мне плевать, кому вы хотите помочь! Я хочу домой! Я хочу к жене! Немедленно отпустите меня!

Непонятно откуда взявшиеся санитары навалились на Глеба, заломили руки и поволокли в палату.

– Сволочи! Отпустите! – орал возмущённый Глеб. – Хочу домой! Хочу к жене!

Его бросили на койку, и санитар придавил его шею своей рукой. Так он пролежал несколько минут, пока не почувствовал укус тонким жалом иглы в районе локтевого сгиба, и – приятную истому, разливавшуюся по телу. Он вновь проваливался в мир фантастических иллюзий.

– Больше не хочу! – бормотал Глеб. – Больше не хочу!

Казалось, этому наркотическому кошмару не будет конца. Но все имеет как начало, так и конец.

Когда сознание снова вернулось к нему, Глеб оглядел палату. Соседей не было, а их койки были аккуратно застелены новым бельём. Он напряг расслабленное тело и поднялся с кровати. По стенке, стараясь не попадаться никому на глаза, просочился туда, где, по его мнению, должен был быть запасный выход. Странно, но никого в мрачном коридоре он не встретил, а дверь действительно была там, где он предполагал. И она была не заперта.

Глеб надавил на ручку замка и оказался в сети больничного коммуникационного лабиринта из неопределённого количества коридоров. Он бесконечно блуждал по этому освещённому тусклыми фонарями пространству, пока, случайно, не толкнул одну из дверей, за которой оказалась залитая солнцем свобода.

Глеб пробрался через безлюдный задний дворик больницы к ограде и тяжело перелез через невысокий забор. Улица была также безлюдна и пуста, что, впрочем, не удивило Глеба. Судя по всему, утро само только проснулось, не успев разбудить горожан.

Он пошёл мимо домов, все более ускоряя шаг, пока не перешёл на бег. Дома замелькали мимо своими кирпичными стенами. Казалось, это уже было в одном из его снов. Он бежал, и не мог остановиться. Лишь солнце сквозь листву городских деревьев нежными лучами хлестало его по глазам.

Вот дома кончились – и перед ним возник высокий забор, оплетённый диким виноградом. Глеб полез через препятствие, но застрял, удерживаемый чем-то за ногу. Он взглянул вниз и увидел дёргающую его за штанину жену.

– Спускайся, котёнок. Я тебя давно жду, – улыбнулась Настена.

Глеб спрыгнул вниз.

– Как ты узнала? И откуда ты…

– Не знаю. Мне сердечко подсказало. Не надо лезть. Все равно не перелезешь. Здесь дверь.

И она толкнула не замеченную Глебом мощную деревянную створку ограды, обитую тяжелым кованым железом. Дверь скрипнула. Глеб сжал в объятиях ту, которую любил больше жизни.

– Как мне было плохо без тебя! А ты не приходила!

– Ты ошибаешься милый! Я все время дежурила у твоей постели.

Так, обнявшись, они прошли через проем в заборе на его противоположную сторону, и оказались на залитом солнцем бесконечном лугу.

* * *

– Он умер? – бросив мимолётный взгляд на успокоено двигающуюся точку кардиомонитора, спросил реаниматора вошедший врач.

– Да. Только что, – подтвердил реаниматор, отключая искусственную вентиляцию лёгких. – Что ты хочешь? Такое обширное кровоизлияние! Он и так долго боролся. Почти год в коме провёл.

– Да, крепкий мужик был! Ты слышал уже, что жена его покончила с собой неделю назад? Кто-то позвонил ей и сказал, что он умер… – сочувственно поинтересовался врач.

– Конечно! Я полагаю, это дело рук ее братца. Вот, устрица, скажу я тебе! Он же и сюда недавно рвался. Горланил, что нужно Глебу Иванычу сообщить о смерти жены. Так мы его не пропустили.

– Не сообщил?

– Черт его знает! У нас работает Мария Федоровна… мы не раз ее ловили на том, что за деньги пропускала в реанимацию народ к больным…

– Так выгнали бы ее.

– Она родственница главного!

– А-а-а! – протянул врач.

– Так что, возможно, что и сюда братик наведался, – предположил реаниматор. – Уж больно крепким мужиком был покойный. Не мог вот так вот резко перестать бороться за жизнь! Говорят, у них с женой любовь была неземная. Срослись корнями, сплелись ветвями.

– Ну, земля ему пухом! – выходя из палаты, скорбно пожелал врач. У самого выхода обернулся и неожиданно спросил:

– Получается, в дом-то наследственный они так и не вошли?

– Так в этом все и дело! Его же к нам привезли из зала суда. Их родственнички подали в суд на раздел имущества. Поговаривают, что брат жены даже проплатил судью. Не знаю. Так говорят. Будто он прилюдно заявил об этом судье. Но, по слухам, не смогли отсудить. А теперь… – все шансы по закону вступить в наследство.

– Если есть справедливость на этом свете – Бог им не позволит!

– Несчастные! Всю жизнь прожили в одной комнате, а собственного дома так и не дождались. Где смысл? – посочувствовал реаниматор и набросил край простыни на умиротворённо-счастливое лицо Глеба.

* * *

– Вот мы и дома! – улыбнулась ему жена и, прижавшись всем телом, поцеловала нежно в губы.

Глеб огляделся, но не увидел ничего, кроме бесконечного горизонта и залитой солнцем травы.

– Где мы?

– Это Этера. Здесь наш дом.

– И где же дом? – удивился он.

– Вот же! – рассмеялась Настёна, проведя рукой вдоль горизонта.

Он проследил за движением ее руки и увидел проявившийся из ниоткуда красивый и уютный дом, окруженный яркими цветами и зеленеющим садом вокруг необыкновенной чистоты пруда.

Она взяла его руку в свою – и они пошли навстречу своей мечте, освещенные двумя ласковыми солнцами.

Противостояние

(роман)

Не секрет, что полная гамма цветового спектра (от красного до фиолетового) создаёт белый цвет.

Существует также и акустический спектр, в котором присутствуют все звуковые частоты. Так как в нём присутствуют все частоты, сам звук остаётся нейтральным и напоминает отдалённый шум водопада, или шум лёгкого ветерка.

По аналогии с «белым цветом», такое акустическое явление получило название «Белый шум»…

Многие уверены, что белый шум – это звуки потустороннего мира. Человеческое ухо не способно чётко отличить его от обычного шума между частотами радиостанций. Но если записать этот звук, и позже прослушать, убрав на компьютере посторонние шумы, можно услышать реальные голоса полтергейстов, а если повезёт, то и послания потустороннего мира. Существует множество специалистов в этой области. Некоторые из них при помощи белого шума могут связаться с конкретными умершими людьми.

1920 год.

Всемирно известный американский изобретатель Томас Эдисон высказал предположение, что души умерших людей могут воздействовать на материальную среду нашего мира даже с того света. Необходимо лишь иметь достаточно чувствительную аппаратуру, позволяющую улавливать такое воздействие. До последних дней своей жизни он пытался создать прибор, способный подтвердить его гипотезу. Но, по официальным данным, сделать этого он не успел.

Со временем наука, перейдя на новый уровень развития, объяснила и доказала теорию белого шума, как физического явления. А сам белый шум с успехом применяется для создания генераторов случайных чисел, синтезирования различных электронных звуков, например звуков тарелок в электронных ударных установках и тому подобное.

Так белый шум и оставался бы средой для генерации электронных звуков, если бы не шведский продюсер Фридрих Юргенсон.

1959 год.

Однажды Юргенсон записывал на магнитофон голоса птиц. Когда же, вернувшись домой, он прослушал сделанные им записи, то помимо птичьих, он расслышал человеческий голос, говоривший на норвежском языке о звуках птиц. Фридрих немного знал норвежский язык и понял смысл сказанного. Будучи убеждён, что во время записи он случайно записал эхо одной из норвежских радиостанций, Юргенсон навёл справки, но выяснил, что в это время ни одна радиостанция не вещала подобных программ. Тогда он начал проводить опыты по изучению этого явления в поисках «электронного голоса», о котором впоследствии очень подробно написал. Говорят, ему даже удалось установить связь с покойной матерью.

Изучение феномена «белый шум» привели правительства некоторых стран к созданию секретных специальных подразделений, ведущих мониторинг потустороннего мира в поисках ответов на вопросы развития человечества и защиты национальных интересов.

Часть первая

Белая бездна

2012 год.

Специальный агент ФБР Кристофер Макдауэл, сканируя белый шум сверхчувствительной аппаратурой, наткнулся на «нечто», изменившее ход истории всего человечества и всего Мира…

Глава I

Сын генерала

Кристофер Макдауэл был единственным ребёнком в семье. Когда Крису исполнилось шесть лет, папа – полковник артиллерии, командир артиллерийской бригады, предки которого по мужской линии все были военными – отдал его в школу для детей высшего командного состава, а после – в военный колледж. Несмотря на муштру дома и военную дисциплину в колледже, Крис оставался мягким и одухотворённым мальчиком. Сказались мамины гены. Мама, бывшая актриса, отдавала сыну всю любовь и нежность, неизрасходованную за время замужества за сухим и чёрствым человеком, хотя простодушным и справедливым. О таких говорят: стена за спиной.

По окончании колледжа, Крис, к недоумению отца, на военную службу не пошёл, а занялся изучением волновой физики. С блеском окончил Нью-Йоркский университет. Поработал год в частной компании. Опубликовал несколько научных работ, после чего был приглашён на работу в подразделение NASA. В двадцать семь лет Кристофер женился на очаровательной Мерей – дочери французских эмигрантов. Мама Мерей умерла, когда дочери было всего три года, и девочка осталась на воспитании отца. Отец остался вдовцом. У него были женщины. Но заполнить собой его сердце и стать второй мамой для Мерей никто из них так и не смог.

К своему двадцатилетию Мерей была дипломированным дизайнером женской одежды. На одном из показов своей коллекции она познакомилась с молодым и красивым посетителем, которого затащил на кастинг её друг Мартин. Этим посетителем оказался Кристофер. Когда Мартин представил её Кристоферу, тот случайно назвал её Мери. Так она навсегда и осталась Мери.

Кристофер очень любил свою Мери, а Мери обожала своего Криса. Через год у них родилась дочь – маленькая копия мамы. Дочку назвали Эмма, в честь бабушки Мерей. Пятую годовщину свадьбы молодая семья встречала в собственном двухэтажном доме, выкупленном у одного разорившегося банкира. А ещё через год у маленькой Эммы появился братик Майкл. Все были счастливы, как счастлива обычная американская семья: дети, дом, работа, деньги.

Как-то летом на межсемейном уик-энде друг Кристофера Джимми – агент ФБР – обмолвился об интересном секретном направлении службы, связанном с изучением аномальных явлений частотного диапазона – феномена «белый шум», и использовании его в интересах безопасности общества. Кристофер, как профессионал, живо заинтересовался проектом, и они с Джимми договорились вернуться к разговору на следующей неделе. Однако, прощаясь в воскресенье Кристофер напомнил Джимми об их разговоре и сказал, что если это возможно, то он с удовольствием променяет монотонную работу в Космическом агентстве на работу в секретном подразделении ФБР.

В понедельник Джимми доложил руководству о своём разговоре с другом физиком. Дал личное поручительство, и Кристофер Макдауэл подвергся проверке по первой форме. А ещё через месяц Кристофер был приглашён на собеседование в Нью-Йорк к начальнику департамента изучения и контроля аномальных явлений.

Крис с семьёй переехал в Нью-Йорк. Он выгодно продал свой дом и купил двухуровневую квартиру в элитном доме в Бикмен-плейс района Восточного Мидтауна Нью-Йорка. Квартира очень понравилась Мери и детям. Вообще, район Бикмен-плейс считается в основном жилым районом Нью-Йорка. Хотя в Восточном Мидтауне находятся и штаб-квартира ООН, и самый большой неоготический собор в США – собор Святого Патрика. А главное – школа для Эмми располагалась в двух минутах ходьбы от дома Кристофера, что в значительной мере облегчало работу домоправительнице Анджеле. А Кристофера устраивала близость его жилья к работе.

Три месяца стажировки – и Кристофер получил удостоверение агента ФБР, рабочее место, персональную аппаратуру и доступ к секретным файлам Департамента. С этого момента физик Кристофер перевоплотился в агента Макдауэла.

К любви и уважению Мери в отношении Криса добавилась ещё и гордость за мужа и за честь называться семьёй агента ФБР. Радости, вышедшего к тому времени на пенсию в звании бригадного генерала, отца агента Макдауэла не было предела. Казалось, он помолодел на те годы, что считал потерянными со времени окончания сыном военного колледжа. Единственным человеком, не разделявшим радости отца, была мама Криса. За сорок лет брака с военным она так и не привыкла к казарменному укладу в семье. И поступление на службу единственного сына считала победой мужского гена отца и своим поражением. Видимо, так же считал и отец. Теперь в столовую он выходил с гордым видом героя-победителя. Впрочем, родители Криса любили друг друга, любили сына, любили его красавицу жену, любили лучших в мире внуков. Сын давно превратился в зрелого мужчину, совершающего мужские поступки. И раз сын принял решение, они могли лишь поддержать его решение.

Следующие выходные после назначения на должность совпали с Рождеством, и Мери с Крисом пригласили в гости его родителей и её отца, желая встретить Рождество в кругу семьи. С родителями и детьми.

Рождество для детей – лучший праздник на свете! В эту ночь съезжается, слетается, сходится столько Санта Клаусов, сколько дедушек и бабушек есть у детей. Начинается ни с чем не сравнимая Рождественская сказка из сыплющихся с неба машинок, кукол, конструкторов, пазлов, пирожных и конфет.

Пока дети хвастались друг перед другом своими подарками, взрослые праздновали Рождество и вступление Криса в новую должность.

– Сынок! Я поднимаю этот бокал за нового офицера в семье Макдауэлов!

– Папа, я – специальный агент, – уточнил Крис свою должность.

– Тем более. Я знал, что рано или поздно ты ступишь на стезю предков! Мужчины нашей семьи все были солдатами своей страны. Твой пра-пра-пра-прадед Томас Макдауэл воевал за независимость Соединённых Штатов плечом к плечу с самим Джорджем Вашингтоном. Его сын, а твой пра-пра-прадед Реджинальд Макдауэл был лучшим артиллерийским офицером в своём полку. Его брат…

Когда отец касался темы семейной династии, остановить его мог только полный паралич всего тела и речевого аппарата. Но так как члены семьи его любили и плохого ему не желали, все с «упоением» слушали его голос, повторяя про себя заученные наизусть фразы. Обычно патриотический скетч отца семейства Макдауэлов длился не более десяти минут. По окончании которого он, с нескрываемой гордостью и торжеством, обводил всех генеральским взглядом. Иногда мог прослезиться.

Однако для Макдауэла-старшего событие, собравшее семью в этот раз, было настолько значительным, что героический эпос продолжился дольше обычного с мельчайшими подробностями, имевшими и не имевшими отношение к Макдауэлам.

Когда, наконец, все было кончено, подтверждением чему явилась скатившаяся по щеке скупая генеральская слеза, домочадцы подняли бокалы.

– За тебя, Кристофер!

– За тебя, любимый!

– За тебя, Крис!

– За продолжателя традиции предков, агента Макдауэла!

С этими словами отец что есть мочи прижал сына к груди.

К утру все подустали. Мери постелила в гостевой папе, и во второй спальне – родителям Криса. Зашла в детскую. Малыши тихонько сопели, намертво обняв свои новые игрушки. Потом зашла в свою спальню. Крис уже ждал её в кровати.

– Ложись, котёнок. Устала? Я отпустил Анджелу. Она придёт только в среду. Завтра я сам все уберу.

– Ну, вот и наступило Рождество, – прижавшись к груди Криса, прошептала Мери. – Что оно принесёт?

– Только радость! И ничего кроме радости! – также шёпотом торжественно ответил Крис.

– Что-то тяжело на сердце, милый.

– Просто ты устала, родная. Я очень тебя люблю!

Крис ласково и сильно прижал к себе жену.

– И я тебя очень люблю, мой герой!

И Мери нежно и долго поцеловала мужа в губы.

Обычно в такие моменты на небесах записывают влюблённых на девятимесячную очередь на счастье.

Утром Крис проснулся с первыми лучами солнца. Какая чудесная, сказочная ночь! Крис, еле касаясь, поцеловал Мери в щёчку, отчего Мери непроизвольно сделала жест «сгоняющего муху с лица». Крис улыбнулся.

– Люблю тебя! – прошептал он над Мери. Неслышно встал с кровати, тихонько прикрыл за собою дверь и, полагая, что все ещё спят, насколько мог бесшумно спустился в столовую.

Но, Гвардия не дремлет!

– А, офицер! Я вас давно поджидаю!

Голос генерала звучал, как на параде. Казалось, он вообще не спал.

– Сэр, я специальный агент и, по возможности, не так громко, – тихим голосом посоветовал Крис. – Ты чего не спишь, отец? Мама не обрадуется, узнав, что ты с утра выпиваешь. Как говорят русские, опохмеляешься.

– Ну, во-первых, мы ей не скажем. Во-вторых, я не это слово, что ты сказал. А в-третьих, я специально тебя поджидаю. Можем мы хоть раз поговорить без мамы?

Кристофер напряг память. И вдруг – обескураженно улыбнулся отцу. За последнее время они, если встречались, всегда говорили втроём.

– Конечно, папа. Только мне надо вымыть посуду. Хочу Мери сделать приятное.

– Если бы я твоей матери все время делал приятное, то и тебя бы на свете не было! Мужчина должен заниматься мужскими делами!

– Ты чрезмерно строг, папа. К тому же ты лукавишь. Я же помню, как ты и убирал, и готовил, пока мама спала.

Теперь обескураженно улыбнулся папа:

– Тогда было время другое!

– Да время было такое же. Просто ты любил маму.

– И сейчас люблю! И может, даже больше прежнего.

– И я люблю Мери.

– Да… – протянул отец, – повезло тебе с женой, а нам с матерью – с невесткой, – при этом отец задумчиво улыбнулся.

– Папа, я и не знал, что ты способен на сентиментальность!

– А ты думал, в груди твоего отца стучит мотор «Першинга»?

И, вдруг уголки глаз отца заблестели. Он стал таким, каким запомнил его Крис до поступления в школу.

– Нет, Крис! В этой груди бьётся сердце любящего мужа и отца, израненное болью за близких мне людей.

– И мы тебя очень любим, папа!

Крис обнял отца. Отец, в свою очередь, похлопал его по спине.

– Все хорошо, сынок. Все хорошо.

– Хорошо, папа, – подтвердил Крис.

– Теперь к делу.

Слезы чудесным образом исчезли вместе с «папой из детства», а их место снова занял твёрдый взгляд отставного генерала.

– Что за новое назначение? Ты ничего не говоришь.

– Папа, давай я буду мыть посуду и говорить одновременно. Не будет это неучтиво?

– Что ты, сынок! Сам Гай Юлий Цезарь делал несколько дел одновременно. А он был лучшим полководцем в мире!

Разрешение было получено. Крис открыл кран и приступил к почётной дополнительной обязанности любящего мужа.

– Ты не ответил, сынок…

– Папа, я тебе скажу, но под честное слово офицера, что моя информация не всплывёт завтра где-нибудь в баре или среди твоих друзей.

– Ты что, не доверяешь отцу?

– Понимаешь, па… та работа, на которую я перешёл, значится под грифом «совершенно секретно». Департамента, в котором я состою на службе, ты не найдёшь ни в одном телефонном справочнике.

Папа недоверчиво посмотрел на сына:

– «Люди в чёрном», что ли?

– Ну, типа того.

– И как же тебя теперь зовут? Мистер Кей? Мистер Джей?

Кристофер рассмеялся:

– Не настолько, папа. Наш Департамент занимается изучением разных акустических явлений в эфире. Я занимаюсь тем же, чем и раньше в NASA, только в другой организации. И я не Джеймс Бонд и не агент Фокс Малдер из «Секретных материалов». Я такой же, как и был. Только работа поинтересней.

Крис дочистил тарелки и перешёл к чашкам.

Отец внимательно слушал. Тем, кто не присутствовал при разрушении мифического Колосса, для восполнения упущенного достаточно было взглянуть в лицо Макдауэла-старшего. Все придуманные им образы преемственности поколений, все нагромождения из дедушек и прадедушек рушились, как карточный домик.

Крис перехватил угасший взгляд отца.

– Да не переживай, папа. Я не могу рассказать тебе всего, но ты должен знать, что моя работа в не меньшей степени направлена на безопасность страны, чем участие в сражениях за независимость моего пра-пра-пра-прадеда.

– И чем ты влияешь на безопасность Америки, слушая радио? – ехидно сощурился отец.

– Я, папа, не просто слушаю радио. Я… как бы тебе объяснить… видишь ли… – Крис запинался, подбирая слова, – мы исследуем области звуковых диапазонов, где происходят контакты с… потусторонним миром.

Отец с недоверием посмотрел на сына.

– Ты это серьёзно, сынок? Ты налаживаешь контакты с преисподней? И все это за счёт налогоплательщиков?

– Да, папа. Контакты с потусторонним миром.

– Какая глупость!

– Никакой. Я ещё всего не знаю толком. Контактёры – сотрудники, говорящие с призраками, через эти каналы выясняют необходимость проведения тех или иных мероприятий для предотвращения конца Света. А моя работа заключается как раз в поиске таких каналов в определённом частотном диапазоне и обеспечении связи по ним. Я – грабер. Понимаешь? Вот почему эта работа так важна для нашей страны и для всего мира.

– Ты хочешь сказать, что мы бомбили Белград и Ливию, вторглись в Ирак и Афганистан по указанию призраков с того света?

Крис утвердительно кивнул.

– Наш отдел за полвека существования более-менее научился расшифровывать электронные голоса душ умерших людей и выстраивать из сказанного ими логическую цепь будущих событий. Правительство принимает адекватные решения, а армия осуществляет радикальные действия. Пока, во всяком случае, мы держим ситуацию под контролем.

– Не могу поверить, что я был ранен под Багдадом, потому что мой сын установил связь с призраком, тот дал команду Президенту – и меня с моими ребятами направили в Ирак! Скажи, вам призраки отдают приказы лично или через порученцев?

– Сэр, я работаю в Департаменте только одну неделю, – обиделся на агрессию отца Кристофер, – а информацию мы получаем от душ умерших людей. Высшие силы не могут говорить с людьми. Поэтому с их стороны контактёр, и с нашей стороны – контактёр.

– Ты это серьёзно?

– Вполне.

– Ну, не знаю… – вдруг смягчился отец, – то, что ты рассказал, не укладывается в моем сознании. Прости за резкость.

– Все нормально, отец. У всех, кто первый раз слышит об этом, примерно одна реакция. И не забывай, ты дал слово молчать. К тому же я домыл посуду.

С этими словами Крис уложил последнюю ложку в посудомоечную машину и нажал на «старт». Машина мерно зашипела.

– Примерно такой звук у шума, который я изучаю.

– Но ты офицер?

– Нет, папа. Я агент. Я же показывал тебе удостоверение. Это как офицер у вас в армии.

Отец облегчённо выдохнул.

– Ну, слава Богу! А что за служба, останется нашей тайной. Кстати, Мери-то в курсе?

– Частично. Я слишком её люблю, чтобы делать из неё неврастеничку. Да она и не лезет в мои дела.

– Это до поры до времени, – улыбнувшись, предупредил отец, – хочу выпить с тобой сынок, агент Макдауэл, за твоё будущее.

Крис больше не сопротивлялся. Они чокнулись стаканами и выпили налитое виски по-мужски одним глотком.

Вскоре проснулась Мери. За ней – дети. Мери спустилась на кухню. Благодарно поцеловала Криса, поздоровалась со свёкром и приготовила завтрак. Через двадцать минут столовая наполнилась звонким смехом детей и утренними разговорами взрослых.

После семейного Рождества была праздничная семейная поездка в Австрию. Это был новогодний подарок Криса. А после – для агента Макдауэла начались трудовые будни в его новом качестве.

Глава II

Контакт

Более двух месяцев, сидя за большим дубовым столом персонального офиса, Кристофер перебирал на своей аппаратуре частотные диапазоны в надежде услышать хоть малейший намёк на чьё-то присутствие.

В большом помещении, разгороженном бетонными стенами на несколько звуконепроницаемых офисов, напряжённо сканировали пустой эфир ещё трое сотрудников-граберов. В одном из офисов за кофе и чтением литературы ожидали команды двое контактёров. Ещё две комнаты были предназначены для отдыха и релаксации граберов. Окон в помещении не было. И не могло быть. Вся действующая группа находилась под землёй на глубине семидесяти ярдов. К секретному объекту вела лифтовая шахта из оборудованной ещё в шестидесятых годах спецквартиры-бункера первого этажа невзрачного пятиэтажного дома, в одном из кварталов Нью-Йорка. Спецобъект состоял из восьми таких же больших, трёх маленьких помещений, большого склада продовольствия из расчёта нахождения пятидесяти человек, оружейной комнаты, столовой с кухней, дизельной подстанции, бойлерной, кондиционерной, медпункта, душевых, туалетных комнат и ещё двух помещений с бронированными дверями неизвестного назначения и неизвестной площади. Под землёй объект занимал почти полквартала. Строился он как штаб командования спецоперациями на случай ядерной войны с Советским Союзом. После его передали секретному Департаменту ФБР. Несколько переоборудовали, обновили систему жизнеобеспечения и связи, а остальное оставили как есть.

Дни текли. За два месяца работы Кристофер успел устать настолько, как если бы он отработал год в NASA. Очень большого напряжения требовало прослушивание пустого эфира, составление формул, расчёт волновых изменений, давящая тишина офиса. После часа работы он выходил в комнату отдыха. Садился в релаксационное кресло, включал лёгкую музыку и, полулёжа, дремал. Кресло прокатывалось волнами под напряжённой спиной, расслабляя мышцы и разгоняя застоявшуюся кровь. Полежав десять минут в кресле, он вставал и перемещался в фитнес-комнату. Там он несколько минут качал на тренажёрах мышцы спины и рук, бегал, крутил педали велосипеда, потом переходил в столовую, где пил чай без сливок. Через сорок минут отдыха возвращался на своё рабочее место, включал аппаратуру, надевал наушники и запускал программу сканирования.

Два месяца рутины заставили Кристофера сто раз пожалеть, что когда-то он, как восторженный ребёнок, загорелся предложением Джимми и попросил его переговорить с руководством о назначении. И никому не рассказать. Все знали, что Крис служит в ФБР, и представляли его в несколько ином качестве. И самый дорогой на земле человек, его Мери, жила в этой сказке и светилась изнутри гордостью за мужа. Так что… тупик.

В очередной раз пройдя ежечасный курс релаксации, Крис вернулся в офис, сел в рабочее кресло, «на автомате» включил аппаратуру, надел наушники и запустил сканер. Наушники мерно зашипели, отгоняя все мысли.

Очередной час работы близился к концу. Кристофер начал потихоньку поглядывать на большие электронные часы, висевшие перед ним на стене, когда в наушниках что-то щёлкнуло и металлический голос произнёс:

– Здравствуй, Кристофер.

Кристофер настолько привык к тому, что ничего не происходит, что если бы к нему не обратились по имени, он, скорее всего, понял бы, что что-то произошло, только тогда, когда изменилась бы частота.

Кристофер молниеносно остановил сканер и выполнил инструкцию А-951, которая обязывала его нажать кнопку подсоединения звуковой аппаратуры в комнате контактёров и удерживать объект в диалоге до появления в наушниках голоса контактёра. При переключении диалога контактёром на себя он должен был спектральным анализатором запустить разложение звуковой волны на диапазоны с целью вычленения частоты, на которой ведётся вещание, и выявления тоннеля в «иной мир». По окончании контакта – расшифровать запись, сделать «формат» и передать копию записи на диске лично в руки шефу отдела. Для этих целей на стеллаже в каждом офисе находился бронированный чемоданчик, внешним видом не отличавшийся от обычного «дипломата».

– Я вас слушаю. Кто вы? Назовитесь.

Кристофер тыкал пальцем по кнопке вызова контактёра, но она не срабатывала, а кричать было бесполезно. Полная пуленепробиваемость и шумонепроницаемость. Хорошо, хоть все действия отслеживал компьютер.

– Я хочу говорить с тобой…

– Назовитесь. Как к вам обращаться? У вас есть имя? Как мне вас называть?

– Настрой себя и услышишь… Настрой себя и услышишь…

Голос в наушниках казался магнитофонной записью. Предложение повторялось с одинаковыми интервалами без ударений и эмоционального окраса.

«Понятно, – подумал Кристофер. – Решили надо мной подшутить! Ну, ничего, шутники, сейчас отслежу сигнал, запишу, и завтра поговорим в кабинете у начальника Департамента».

На лице Криса появилась гримаса разочарования. Больше не пытаясь «подключить» контактёра, он запустил на компьютере программу сканера транслятора.

– Настрой себя, и услышишь. Я пришёл говорить с тобой – вновь раздался в наушниках металлический голос.

«Подожди две минуты – и завтра у руководства вдоволь наговоришься со мной», – ехидно подумал Крис, глядя на медленно продвигающуюся по монитору полоску программы-сканера.

– Я пришёл говорить с тобой.

Крис не реагировал. Он раздражённо постукивал пальцем по мышке компьютера, пока полоска не дошла до своего конца и на экране не появилась надпись «В вашем сеансе абонент не обнаружен».

«Как так?!», – Крис недоуменно посмотрел на экран и «кликнул» мышкой «повторить».

Полоска вновь поползла по экрану.

– Я пришёл говорить с тобой, – не унимался голос.

– Хватит флудить! Вы будете привлечены к ответственности за нарушение правил выхода в эфир! – не выдержал Крис.

Между тем полоска вновь дошла до конца и вновь на экране монитора проявилось: «В вашем сеансе абонент не обнаружен».

«Не может быть!», – подумал Крис. На него, в момент продвижения полоски, работали все трансляторы и ретрансляторы Нью-Йорка, плюс – два спутника связи.

– Ты зря пытаешься. Найти меня невозможно! – вдруг заявил металлический голос.

– Почему? – спросил Крис, к которому начали возвращаться сознание и страх.

– Потому что нет меня.

– А с кем тогда я разговариваю?

– Со мной. Удивлён?

Крис вновь нажал на кнопку контактёра.

– Не мучайся. Она не работает.

Кристофер завертел головой в надежде определить, где установлена не замеченная им камера.

– Что, не веришь? – без ударений пожурил голос.

И вдруг бронированный чемоданчик пушинкой слетел со стеллажа – и грузно рухнул на пол. От неожиданности Кристофер подпрыгнул в кресле.

В комнате не было никого. Только он и его страх. Полнейшая изоляция от живых людей и разговор один на один с призраком только усиливали напряжение и добавляли жути к происходящему.

– Это – подтверждение реальности, – продолжил голос.

– Кто вы? Может, пообщаетесь с моим коллегой, раз вы такой реальный, – предложил Кристофер.

Он постепенно возвращал контроль над своими эмоциями.

Страх сменяло раздражение.

– С коллегой? Нет! Я хочу говорить с тобой. Я всегда выбираю, с кем говорить.

– Вы не первый раз говорите? – удивился Крис.

– Конечно, нет.

Крис растерялся. Он не знал, как вести диалог с духом. К тому же настораживало и смущало качество звука. Странно чёткий приём.

– Я вас очень хорошо слышу, – вдруг неизвестно для чего поделился Крис.

– Поэтому я и хочу говорить с тобой. Ты настроил себя на мой диапазон. Раньше я говорил, но меня не слышали. Ты – другое дело. Ты – контактёр. Ты способен слышать. Потому что ты – избранный.

При этих словах Крису стало не по себе. Он вдруг вспомнил фильм «Матрица». И особого желания быть «избранным» не испытывал. Но что-то, незаметно пролетая внутри, кольнуло в сердце. Это была гордыня. Банальное чувство немотивированного превосходства над другими. Ощущение это было мимолётным. Появилось и исчезло. Но оно было. И оно оставило сладкий след, как рассаду в саду. Незаметно для человека из рассады появляются ростки. И из них произрастают странные щупальцевидные существа. Как метастазы раковой опухоли, они плодятся и размножаются, захватывая все новые и новые плацдармы в организме, пока не одержат тотальную победу над человеком. Но, в отличие от раковой опухоли, эти существа не видимы человеческому глазу. И их сложно удалить. Они поселяются не в органах, а в душе. И имя им – Легионы. Человек становится чёрствым и надменным. Начинает восхождение «по головам» своих соплеменников, пока, наконец, не свершится катастрофа – и он не погибнет, задушенный собственными демонами. А пока только сладкое неизвестное чувство. Кристофер почувствовал, что должен опередить своего демона и задушить его в себе. Подумал – и сделал. Демон был беспощадно умерщвлён и выброшен вон. А Кристофер постарался закрыть эту тему.

– Избранный? Куда? Не хочу я быть избранным! И давайте покончим с этим. Вы ещё не ответили…

– Не тебе решать! – металлический голос стал ещё более металлическим.

Сказать, что мурашки пробежали по спине – ничего не сказать. От копчика до лопаток и обратно пробежало стадо мамонтов с когтями. Отчего Криса передёрнуло, как от разряда электрического тока. А сверхметаллический голос вновь стал просто металлическим.

– Тебя специально подводили к нашей встрече.

– Как это… подводили? – Крису на мгновение показалось, что он сходит с ума.

– А ты вспомни свою жизнь. Все твои желания казались тебе спонтанными. Это оттого, что ты не мог понять их происхождения.

Кристофер что есть силы вгрызся в память. Доля правды в этом утверждении была.

– Так вы говорите… избранный?

– Ты сам это сказал.

– А почему именно я? Я единственный…

– Я не говорил, что ты единственный. Со временем ты узнаешь больше. В твоей организации был ещё один.

– И что с ним?

– Он сошёл с дистанции.

– Как это?

– Ты что-нибудь знаешь о человеческом мозге? – перебил его голос.

– Проходил курс анатомии в колледже.

– Тогда ты должен знать, что вы, люди, используете только пятнадцать процентов этого уникального вещества, не зная, для чего остальные восемьдесят пять. Вы настолько примитивны, что не допускаете и мысли, что кто-то попросту заблокировал эту часть мозга.

– Кто заблокировал? – поинтересовался, приобщённый к тайне «избранный».

– Создатель, – безапелляционно лязгнул голос.

– И зачем?

– Вы слишком многое узнали. И стали для Нас небезопасны. Тогда Создатель распорядился заблокировать в вашем мозгу каналы подаренной вам свободы. Со временем я должен был объяснить людям, что и как надо сделать, чтобы вернуть себе утраченный дар, но после блокировки каналов вы не способны были Нас услышать. Чтобы Мы могли общаться с вами, Я направил вас по пути технического прогресса. И вы, наконец, создали технику, позволяющую, к примеру, тебе слышать Меня сейчас.

– Так кто же Вы? – Крис никак не мог сказать «ты» этому голосу.

– Ты до сих пор не понял? Мы Ангелы, – ответил голос.

– Ангелы… – задумчиво повторил Крис.

Но Ангел прервал его задумчивость:

– Мы долго с тобой говорим для первого общения. Завтра включишь свою технику в это же время. Я дам инструкции. И не забудь прикрутить зеркало в ванной. Не то завтра в восемь вечера оно упадёт и поранит Эмму.

– Спасибо… – только и успел сказать Крис, как в наушниках вновь появился безмятежный шум ветерка.

Кристофер просидел неподвижно ещё около десяти минут. Спохватившись, остановил запись и включил воспроизведение.

Наушники вновь наполнились лёгким шумом. Через некоторое время шум сменился треском. И… никакого голоса, никаких звуков. Потом шум усилился. «Это я каналы сканирую», – прокомментировал Кристофер. Затем мгновенно – тишина. Как прыжок в бездну. Полнейшая тишина. Вакуум.

– Абсолютный ноль! – убито прошептал Кристофер.

Он встал из-за стола. Поднял с пола и поставил на стеллаж чемодан-сейф. Заложил руки за голову и прогнул спину. Позвонки поясничного отдела разошлись, издав звук, словно внутри спины примяли хворост.

Кристофер отпер дверь и сделал шаг наружу, чуть не сбив стоящего у двери Майкла – грабера из соседнего офиса.

– Прости, Майкл!

– Фу, ты! Напугал нас всех!

– Что-то не так?

– И ты ещё спрашиваешь? Тебя два с лишним часа не было! Ни на звонки, ни на чаты не отвечал. Кристофер, ты хороший парень. Но если ты ещё раз позволишь себе уснуть на рабочем месте…

– Майкл, – Кристофер заглянул через плечо сослуживца, не подслушивает ли кто, – я могу тебе доверить тайну?

– Конечно, можешь.

– Ты не понял. Так, чтобы никому!

И без того квадратное лицо Майкла превратилось в сейф швейцарского банка. Верхние веки его глаз сомкнулись с нижними. Сейф утвердительно кивнул.

Кристофер, более не говоря ни слова, схватил «швейцарский банк» за руку и с силой рванул в свой офис. Как только замок двери щёлкнул запорным механизмом, Кристофера прорвало. Он в подробностях рассказал Майклу о происшествии.

Майкл слушал внимательно. Когда Кристофер окончил рассказ и вопросительно, и отчаянно заглянул ему в глаза, Майкл, освободив сжатое Кристофером запястье, предложил:

– Прослушаем запись?

– Да как же мы прослушаем? – раздосадованный невнимательностью Майкла выпалил Кристофер. – Нет записи! Ничего нет!

– Не нервничай. Так бывает. Скорее всего, ты уснул. И приснился тебе страшный сон.

– Ты полагаешь?

Майкл улыбнулся. Его улыбку недоверчиво перехватил и Кристофер. Майкл дружески похлопал партнёра по плечу.

– Ты переутомился с непривычки. В NASA, видимо, таких нагрузок не было?

– Не было, – все ещё улыбаясь, подтвердил Кристофер.

От сердца немного отлегло. Он повернулся к столу и начал наводить порядок. Надо было подготовить рабочее место для сменщика.

Майкл развернулся в сторону двери.

– Ты запер замок.

– Да. Сейчас. Прости, Майкл.

Сохраняя на компьютере данные своего дежурства, не оборачиваясь, Кристофер нажал кнопку брелока – и замок, мягко щёлкнув, отодвинул задвижку.

– Кто-то был в нашем агентстве, кто так же, как я слышал голос Ангела? – между прочим, спросил он.

Майкл открыл дверь, но неожиданный вопрос Кристофера заставил его остановиться.

– Откуда ты знаешь?

– Нет, скажи. Кто-то был, кто так же, как я слышал Ангела?

Майкл сделал шаг в комнату и прикрыл дверь.

– Кто тебе сказал?

– Ангел.

– Что он тебе сказал?

– Сказал, что был ещё один такой, с кем они наладили связь.

– И что ещё сказал?

– Сказал, что он сошёл с дистанции.

Майкл посерьёзнел.

– Это правда? – в свою очередь, посерьёзнев, спросил Кристофер.

– Да. Был один. Но это было ещё в конце пятидесятых.

– Что было, Майкл?

– Это тайна секретного Департамента. Никто из нынешних сотрудников не должен знать об этом.

– Почему?

– Потому, что тайна! Но тебе я, так и быть, расскажу. Под честное слово сына генерала…

– Можешь быть уверен!

Кристофер снова начал волноваться.

– В пятьдесят восьмом году в наш отдел попал молодой специалист. Как-то у него не сложилось с другими парнями. Он был… не от мира сего. Настоящий учёный. С длинными волосами, в очках. В общем, хиппи. Аппаратура была, как ты понимаешь, не такая, как сейчас. Компьютеров в ведомстве не было. Был один. Аналоговый. С двухэтажный дом. Но стоял в головном офисе. А у нас только радиоприёмники и магнитофоны. Так вот. Он умудрился на этом барахле наладить устойчивую связь с тем миром. Мы тогда получили много полезной информации о нашей цивилизации, о русских, о Европе, о мусульманах. Так как добываемая им информация была слишком значительной и выходила за компетентность ведомства, было принято решение докладывать о ней в Белый дом. Сопоставили данные с данными разведки и сочли их убедительным доводом. Наш Департамент хотели передать ЦРУ, но решили оставить как есть. Тогда правительство и засекретило наш Департамент. Но информация где-то просочилась – и русские создали такую же службу. Наш «грабер», тогда он назывался «сканером», приносил все новые и новые донесения. Его «голоса» передавали через него «инструкции» нашему правительству. С его помощью мы тогда пресекли распространение красной чумы во Вьетконге.

– Это спорный вопрос, – вставил сын генерала.

– Ну, да, – продолжал Майкл. – Тем не менее, мы фактически победили в информационной войне с Советами, отстояли наше право под солнцем в последующие годы, обезопасили себя от терроризма и мусульманского радикализма.

– А этот сканер? Что с ним?

– Он покончил с собой. Официально посчитали его сумасшедшим. Все файлы о его деятельности засекретили. Его похоронили как героя Америки. Вот так. Вот такая история. И сорок лет Департамент в поиске. Какие-то контакты происходят, но редко и неуверенно. Фактически мы занимаемся наукой…

– Ищем каналы устойчивой связи, – закончил фразу Кристофер. – А ты откуда знаешь эту историю? Если все материалы засекречены?

Майкл снисходительно улыбнулся.

– За два года до смерти у него родился сын. Назвали в честь деда. Майкл. Так что теперь ты посвящён сразу в обе тайны.

– Ты его сын? – Кристофер широко раскрыл удивлённые глаза на Майкла.

Тот утвердительно кивнул.

– Поэтому я здесь. Продолжаю дело отца. Но то, что ты рассказал… значит, все-таки правда… ты не спал… надо доложить наверх. Напиши отчёт.

– Давай доживём до завтра. Завтра должен быть контакт в это же время.

– Ок! – согласился Майкл. – Но будем слушать вместе. Согласен?

– Конечно, согласен. И мне будет легче.

– Тогда до завтра, напарник.

– До завтра, напарник.

Мужчины пожали руки. Так у Кристофера появился новый друг.

Майкл вышел из офиса. А Кристофер создал архив данных, убрал все лишнее со стола, дождался сменщика, передал тому пост и направился домой.

По пути домой Кристофер все прокручивал и перекручивал в мозгу диалог с голосом, затем сопоставлял сказанное им с секретом Майкла. Полтора часа он накручивал круги на новеньком «Мустанге» вокруг своего квартала, пока мысли, наконец, не улеглись в стройную цепь событий и сознание не успокоилось.

– Со мной говорил Ангел, – напомнил себе Крис и остановил машину у шлагбаума на въезде в подземный гараж своего дома.

Он нажал кнопку пульта дистанционного управления. Но шлагбаум остался неподвижным.

– Что за день сегодня! – в сердцах воскликнул Крис и вышел из машины.

Он подал знак охраннику. Тот кому-то позвонил – и через пару минут мужчина в синем комбинезоне подошёл к шлагбауму, вставил в него ключ и поднял стрелу рукой.

– Проезжайте! – скомандовал мужчина в комбинезоне.

Кристофер въехал в гараж. Поставил машину и прошёл через внутреннюю дверь, минуя небольшой коридор, к лифту. Лифтом поднялся на последний этаж. Отпёр дверь своей квартиры, и прошёл в гостиную. В гостиной никого не было. Мери укладывала детей наверху в детской. Крис взял с винной полки бутылку виски. Откупорил её. Плеснул в стакан. Добавил четыре кубика льда. Закурил сигару. Уселся в кресло, вытянув ноги на пуфик. Глотнул из стакана. Затянулся. Выбросил перед собой клуб дыма. Вдохнул его обратно носом. Прикрыл глаза. И выпустил дым обратно тонкой струйкой через рот. А с ним и накопившийся за день негатив.

«К черту все мысли! Я дома. С Мери и с детьми. А всего остального не существует! И мне хорошо!» – успокаивал себя Крис.

Не открывая глаз, он сделал ещё несколько глотков из стакана, несколько раз вдохнул сигарный дым через нос, бросил сигару в пепельницу и задремал.

В таком состоянии он пролежал в кресле около двадцати минут, пока на лестнице не послышались знакомые шаги. Шаги, которые он отличил бы от миллионов других шагов. Это были невесомые шаги его любимой.

– Мери, – прошептал Крис.

– Милый! Ты пришёл? Как я не услышала? – искренне удивилась жена. – Вставай с кресла и садись за стол ужинать.

Мери взяла у Криса стакан. Склонилась над мужем и нежно поцеловала его в губы.

– Вставай, милый. Я устала. Долго укладывала детей. Эмма капризила.

Крис раскрыл глаза.

– Эмма, – повторил Крис, – «завтра в восемь она поранится»…

Крис вскочил на ноги и, к недоумению жены, взлетел по лестнице вверх, прямо в ванную комнату. Раздался стук молотка. Мэри побежала вслед за ним. В раскрытую дверь ванной она увидела мужа, яростно приколачивающего дюбель в паз большого кованого зеркала, доставшегося ему в наследство от дедушки Стивена.

– Что ты делаешь, любимый? – удивлённо спросила Мэри.

Крис на мгновение остановился.

– Если скажу, все равно не поверишь.

И тут же принялся за второй дюбель.

– Раз уж ты решил на ночь глядя устроить ремонт дома, может, починишь заодно и кран на кухне, и дверь в прихожей? – обиженно спросила Мери.

– Обязательно, любимая. Завтра же вызову сантехника и столяра, – не переставая колотить несчастный дюбель, ответил Крис.

Наконец работа была завершена. Он дёрнул зеркало вниз. Зеркало было пригвождено намертво. Крис, удовлетворённо выдохнув, повернулся к Мери:

– Вот и все, любимая.

Мери развернулась и пошла вниз в столовую.

– Пойдём ужинать, любимый.

Кристофер поужинал, освежился под душем и рухнул в постель, сморённый событиями дня. Закрыв глаза, он погрузился в бездну сна – и больше не чувствовал ни нежных прикосновений жены, ни шёпота любимых губ. До утра сознание покинуло его.

Утром Кристофер вскочил, как ошпаренный. Ночью никаких снов он не видел, но под утро ему приснился Ангел, выходящий из Собора Святого Патрика с дипломатом-сейфом в руке, на котором написано: «Агенту Макдауэлу. Лично. Совершенно секретно». Ангел идёт по Пятой авеню мимо многочисленных магазинов, останавливается напротив большого ювелирного, сверкающего бриллиантово-изумрудным светом витрин. Смотрит на часы. Нервно озирается. Опять смотрит на часы. Вдруг сзади на него наваливается чёрная тень врага. Ангел выхватывает неизвестно откуда взявшийся меч джедая и бьёт врага. Враг исчезает. Но и Ангел ранен. Вся одежда его становится кровавой. Ангел страдает от боли. Он поворачивается в сторону Криса: «Что же ты не пришёл, агент Макдауэл? Проспал? Мы ведь договаривались! Подвёл отца генерала! Он этого не перенесёт. И что ты теперь намерен делать без моей информации, неудачник?»

С этими словами Ангел поднимает дипломат-сейф над головой. Дипломат воспламеняется – и Ангел исчезает.

Крис не заметил, как оказался в прихожей. Большие напольные винтажные часы пробили семь утра. До выхода из дома оставался ещё час.

– Да что же это происходит? – в сердцах выпалил Крис.

Он повесил портфель на крюк для сумок, развернулся и направился на кухню.

На кухне уже вовсю трудилась Анджела.

– Доброе утро, мистер Макдауэл!

– Доброе утро, Анджела! Сделайте мне завтрак, пожалуйста. И заварите кофе. Там, на средней полке стоит хороший кофе. В кожаном сундучке. Я купил во вторник в магазине мистера Лоренса.

– Хороший выбор, мистер Макдауэл!

Анджела достала красивый кожаный сундучок. Открыла его и вынула изнутри стеклянную баночку с деревянной крышкой, на две трети наполненную масленичными кофейными зёрнами.

– Вам кофе после завтрака или сейчас?

– Да, Анджела. Спасибо.

– Сэр, вы не ответили.

– Что?

– Вы не ответили, сэр. Вам кофе после завтрака?

– А… нет, Анджела. Сделайте сейчас, пожалуйста. Две ложки на чашку.

Крис прошёл в столовую. И взяв со стола свежий номер «Нью-Йорк таймс», завалился в кресло.

«Надо купить кресло, как на работе. Массажное», – подумал Крис, разворачивая газету.

Через несколько минут Анджела подала кофе. Столовая наполнилась неповторимым ароматом.

– Спасибо, Анджела.

– Приятного аппетита, сэр.

Крис пригубил кофе и принялся за изучение газеты.

Внезапно нежные руки жены обвили его шею.

– Любимый, ты чего убежал? Я проснулась, а мужа нет. Не спится?

– Доброе утро, любимая. Сон приснился, что я на работу опоздал.

Мери расхохоталась.

– Ты мой трудоголик!

Она нежно поцеловала мужа в щеку.

– Сейчас Анджеле скажу приготовить завтрак.

– Я уже сказал. Но, похоже, не успею. На работе поем.

В это время показалась Анджела с подносом в руке.

– Доброе утро, мэм! – потом к Кристоферу: – Ваш завтрак, сэр.

Она поставила на стол тарелку с парящим омлетом из двух яиц, салатницу с лёгким салатом из пекинской капусты, стакан грейпфрутового сока и блюдце с двумя тостами.

– Спасибо, Анджела.

– Приятного аппетита, сэр.

– Анджела, сделай мне, пожалуйста, кашу с джемом, зелёный чай и тост с сёмгой, – попросила Мери.

– Да, мэм, – улыбнулась Анджела.

Крис быстро съел омлет, запил соком, поглядел на часы, поцеловал жену.

– Ну, все, дорогая, я побежал, – сказал Крис и, подхватив портфель, быстрым шагом направился в гараж.

– Удачи, любимый! – понеслись вдогонку за ним слова Мери.

Через несколько минут Анджела принесла завтрак.

– Что с хозяином? Он какой-то рассеянный.

Мери посмотрела в сторону коридорчика, в котором только что растаял силуэт мужа, и со вздохом ответила:

– Не знаю. Устал, наверное.

Глава III

Секретная формула

Интрига вчерашнего дня донесла Кристофера до бункера менее чем за пятнадцать минут. Кристофер влетел в распахнутую офицером спецназа дверь. Предъявил удостоверение. Провёл пальцем по протянутому ему сканеру отпечатков пальцев. Вошёл в открывшиеся двери бронированного лифта, скрытого закамуфлированной нишей, испещрённой трещинами. Спустился вниз. Предъявил удостоверение другому офицеру спецназа. Повторно прошёл проверку идентификации и направился через раздвинутые пуленепробиваемые стеклянные двери по коридору в офис Майкла.

Майкла на месте не было, и Кристофер направился в свой офис. У дверей он вновь приложил палец к сканеру, подставил зрачок под всевидящее око оптического зонда – и дверь отворилась. Он прошёл к столу. Включил аппаратуру. Необходимо было выждать полчаса, пока не пройдёт процесс самодиагностики.

Время настройки Кристофер решил пересидеть в столовой.

Он вышел из офиса и, свернув за угол коридора, оказался у дверей столовой. Войдя внутрь, Кристофер обнаружил там Майкла, беседующего за чаем с двумя контактёрами.

– Доброе утро, господа! – поздоровался Кристофер.

– А! Агент Макдауэл! Доброе утро, старина! Как дела? – дружелюбно улыбнулся Майкл.

Остальные, также улыбаясь, поздоровались.

Кристофер пожал каждому руку и, налив себе чая, сел за стол.

Как ни странно, о работе не говорили. И Майкл, казалось, вообще не обращал на него внимания. А Кристофера так и подмывало напомнить Майклу об их вчерашнем договоре.

Когда с чаем было покончено, Майкл посмотрел на часы.

– Ну, все. Пора работать, господа.

– Да, ровно 10.10… – подтвердил коллега-контактёр.

Все встали из-за стола. Майкл первым вышел из столовой. За ним – остальные.

«Вот, дурак! И надо же было вчера все рассказать этому тупице!» – думал Кристофер, идя по коридору к своему офису. Он свернул за угол. Возле дверей в его офис стоял Майкл.

– Открывай, – скомандовал он Кристоферу. Но команда его казалась дружеским предложением.

Кристофер проделал манипуляции с идентификацией – и дверь распахнулась.

– Я думал, ты забыл, – сказал он Майклу.

– Ты полагаешь, что то, что ты вчера сказал, легко забыть? Или ты считаешь, что я просто так рассказал тебе про отца? – с укоризной напомнил Майкл.

– А как же твоя работа?

– А! Ничего страшного. Я уже написал отчёт. К тому же дело государственной важности. Если что – я твой напарник.

– Ок! Напарник, – согласился Кристофер. – У меня уже все готово. Есть доступ. Начнём?

– Нет ещё.

Кристофер посмотрел на Майкла.

– Предлагаю, – продолжил Майкл, – сперва заварить кофе. Я всю ночь не спал, все прокручивал наш разговор. Если это Ангел, то почему?.. У тебя есть кофе?

– Минуту, Майкл.

Кристофер вытащил откуда-то из недр стеллажа новенькую кофеварку. Из стоявшего у двери кулера набрал воды. Залил в кофеварку и подставил две чашки. Через мгновение кофеварка зашумела – и чашки наполнились темно-коричневой густой жидкостью с не менее густой пенкой, а помещение – неповторимым ароматом кофе.

– Божественный запах! – зажмурившись, вдыхал ноздрями благовоние Майкл.

– Ты ещё не пробовал на вкус, – заметил Кристофер.

Он поставил одну чашку на стол рядом с Майклом, вторую – перед собой. Глотнул кофе и вопросительно посмотрел на Майкла. Тот, взяв чашку осторожно кончиками пальцев за ручку, пригубил кофе и подвёл глаза в потолок.

– Божественно!

– А? Как?

– Что за кофе? Я никогда не пробовал такого вкуса.

– Кофе «Лувак». Купил по случаю в кофейном магазине мистера Лоренса.

– Кофе «Лувак»? Это же самый дорогой в мире кофе? Откуда такие деньги, агент Макдауэл?

По выражению лица Майкла было видно шутейное настроение. Какое кому дело, откуда деньги, когда тебя угощают.

Кристофер подхватил игру:

– Папа наследство оставил.

– Какой папа? Генерал? Так он же живой? – удивился Майкл.

Кристофер сконфузился от глупой шутки.

Чтобы как-то нивелировать неловкость ситуации, он включил радиосканер с подключенным к нему внешним громкоговорителем. Послышался шум, перемежавшийся с треском и полной тишиной.

– Я вывел формулу перераспределения случайных чисел в линейную последовательность. И теперь я могу спрогнозировать с большой долей вероятности, в каком диапазоне в данный момент может возникать эффект… Я назвал этот феномен «белая бездна».

Майкл недоуменно уставился на товарища.

– Что за феномен? Ты открыл что-то новое в области волновой физики?

– Ну, во всяком случае это явление не описано в научной литературе, – продолжил удивлять его Кристофер. – Я долго слушал белый шум, пока не выдвинул гипотезу, то, что мы называем белым шумом, это – как неочищенная вода. Если мы говорим о тоннеле в другой мир, он должен быть совершенным. Никакого шума не должно быть вовсе! Тогда я создал метод синхронизации частотных генераторов с частотами одинаковой интенсивности на всем диапазоне. И оказалось, что диапазон является нестабильным. Он постоянно перемещается. Это и создает дополнительные шумы. Когда я вывел формулу и заставил генераторы синхронизироваться с амплитудой изменения диапазона, появился эффект белой бездны. Шумы пропали вовсе. И в этом феномене обнаружился голос Ангела. Я полагаю, что смести я тоннель незначительно, хотя бы в одной из частот – и я никогда бы не услышал этот голос.

Изумленный Майкл, начинавший понимать суть открытия своего нового друга, задыхаясь от восторга с надеждой в голосе спросил:

– То есть я правильно тебя понял? Ты научился определять нужный нам канал связи?

– Ну, да.

– Ты гений, Кристофер. Покажи формулу.

– Я ещё толком не проверил её работоспособность.

– И ты это говоришь после вчерашнего сеанса? – удивился Майкл.

– Я только единожды синхронизировал генератор. А теперь программа должна смоделировать, где будет следующий тоннель, и определить диапазон частот, в котором возникнет голос, – уточнил Кристофер.

– Ок! Сегодня и проверим твое открытие.

– Очень надеюсь.

– Во сколько сеанс?

– Он не назвал время. Он сказал: «во столько же». Так как я в период разговора не контролировал время, а ты утверждаешь, что меня не было более двух часов, можем говорить об интервале между пятью и восьмью часами вечера.

Майкл задумался, затем одобрительно пожал руку партнера.

– Убедил. Будем ждать.

На этом тема демонстрации формулы случайностей была приостановлена, и товарищи перешли на другие темы.

Внезапно зазвонил телефон Кристофера. Звонила Мери.

– Милый, срочно поезжай в больницу «Нью-Йорк Пресбитириан»! Твой папа в тяжёлом состоянии!

– Что случилось? – Кристофер побледнел.

– Сердечный приступ. Твоя мама там. Я не могу поехать. Анджелы, как назло, нет. Скоро за детьми идти в школу.

Но Кристофер больше ничего не слышал. Он сбросил вызов и рванулся к двери.

– Майкл, прости. Мне срочно нужно в больницу.

– Что случилось?

– У папы что-то с сердцем. Жена позвонила.

Майкл вскочил с места.

– Беги, напарник. Я все выключу.

– Спасибо, Майкл.

* * *

Крис мчался по коридору больницы, не видя ничего перед собой, пока не наткнулся на мать, стоящую к нему спиной.

– Мама! Что с папой? Где он?

От неожиданности мама вздрогнула. Она обернулась к Крису и прижалась к его груди. Глаза её были полны слез.

– Папа умер, – только и смогла выговорить она.

– Как умер?

Ещё позавчера Крис разговаривал с ним по телефону. Шутили. Ничего не выказывало в нем никакой болезни. Папа был здоров, как бык.

– Как умер?

Самые страшные удары Судьбы подстерегают нас неожиданно за углом. И, как правило, в спину.

Мама тихонько плакала на груди у сына.

Крис обнял маму. В этот момент, как никогда ему хотелось защитить её.

– Мама, не плачь. Слезами папу не вернёшь…

Какое тут, к черту, не плачь! Когда, только что живой и жизнерадостный родной человек падает на пол, на полуслове, на полуделе. А ещё через полчаса тебе сообщают, что он больше никогда не доскажет того, что не договорил, не доделает того, что не доделал!

Слеза заблестела в уголке глаза Криса, дополнилась второй, потом третьей и, превратившись в огромную каплю, не удержавшись, слетела на щеку мамы и слилась с её горем.

Похоронили отца в Бруклине, недалеко от его дома, как героя на старинном кладбище Грин-Вуд.

Гроб с телом генерала, расположенный на орудийном передке и покрытый государственным флагом США, в сопровождении военнослужащих вверенной ему дивизии, медленно въехал через готические Главные ворота кладбища миновал два холма и подъехал к прекрасному озеру, на берегу которого было подготовлено место последнего пристанища генерала.

Солдаты выстроились в ряд и вскинули винтовки «на готовсь». В небе, над кладбищем, показались боевые самолёты в построении «Недостающий человек». Когда из их звена выделился один и резко взмыл в небо, солдаты произвели салютоционную стрельбу. Отдав последние почести генералу, солдаты сложили «треугольником» флаг, покрывавший гроб генерала, и командующий ритуалом офицер торжественно вручил его маме Кристофера.

Глава IV

Избранные

На третий день после похорон Кристофер появился на службе. Вошёл в свой офис. Постоял у стола, собираясь с мыслями.

«Зачем я здесь? Работал спокойно в NASA. Все было хорошо. Нет. Надо было, по собственному желанию, залезть под землю! В эту крысиную нору! Не хочу больше! Сегодня же напишу рапорт!».

И тут в памяти прозвучал стальной голос отца: «Сынок! Мужчины не делают необдуманных шагов! И когда шаг сделан – стисни зубы, но держись! Никогда не отступай с выбранных позиций! Даже если коленки дрожат! Не отступай! Не показывай свои сомнения и страх никому! Спрячь их глубоко внутрь. И не позволяй им вырваться наружу и завладеть твоим сознанием! Иначе те, кто идут за тобой, увидят твою слабость – и тоже станут слабыми! А враги, почуяв нерешительность твоей армии, нападут на тебя. И ты погиб! И солдаты твои погибли! Дух солдата силен силой духа и волей командира! И жив он, пока жива вера в командира! Иногда кажется – сделать это очень тяжело. Иногда кажется, что невозможно. Это твоя слабость грызёт тебя изнутри. Не поддавайся. Она лжёт! Стой на месте. Врасти в землю. И ты победил! Запомни это сынок!». «А что, папа, если враг сильней?» – спросил тогда Кристофер. «Если ты понимаешь, что враг сильней, слейся с землёй, похорони себя. Чтобы враг подумал, что сломил тебя, что ты погиб или сбежал. Тогда он пролетит мимо, не причинив тебе вреда. И когда он пролетит мимо, ты со своей армией окажешься у него в тылу и нанесёшь сокрушительный удар. И армия твоя будет усилена победой! Запомни, сынок, никогда не сдавайся!».

– Не сдамся, папа! – ответил Кристофер. – Я – агент Макдауэл! Это как офицер у тебя в армии, – сказал он с гордостью.

Кристофер положил сумку на стеллаж рядом с бронированным чемоданчиком. Снял пиджак. Повесил его на «плечики». «Плечики» повесил на стоящую слева от стеллажа вешалку. Взял сумку и прошёл к столу.

Сел за стол. Включил аппаратуру. Начался долгий процесс разогрева газовых ламп приёмника и усилителя, настройки системы сканирования, оборудования связи со спутниками.

Кристофер вытащил из стола пачку сигарет, пепельницу. И, откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги на край стола, закурил.

Не успел он выкурить и половины сигареты, как окошко видеоконтроллера входной двери включилось и на его экране показалось лицо Майкла.

– Кристофер, открой. Это я, Майкл.

Кристофер нажал на кнопку дистанционного управления – и дверь, с характерным щелчком, отворилась.

– Привет, напарник! Мои соболезнования! – Майкл протянул ему руку.

Кристофер убрал ноги со стола, приосанился и пожал руку Майкла.

– Привет, напарник.

– Ну, что, продолжим? Как договаривались, вместе?

– Вместе, – ответил Кристофер, – сейчас аппаратура прогреется и начнём.

– Давно греется?

– Минут пятнадцать.

– Тогда успеем выпить твой знаменитый кофе, – улыбаясь, перевёл разговор в непринуждённое русло Майкл.

Кристофер достал свой легендарный кофе, чудо-кофеварку. Набрал из кулера воды. И заварил две чашки ароматного кофе.

– Ну, вот. Другое дело, – улыбнулся Майкл, сделав осторожный глоток горячего напитка.

Кристофер тоже пригубил кофе. Вытащил из пачки вторую сигарету и закурил.

– Бросал бы ты, Кристофер, эту привычку, – посоветовал Майкл. – Нарушаешь инструкцию.

– Ай! Ничего. Никто не узнает. Здесь хорошая вентиляция.

Вентиляция помещения действительно была на высоте. Никаких посторонних запахов. Никакого дыма. Единственный запах, странным образом наполнявший комнату, был запах сваренного кофе. Этот феномен, в силу своей приятственности, никого особенно не волновал.

Товарищи пили кофе медленно, небольшими глотками, наслаждаясь масленичной консистенцией и неповторимым ароматом кофе.

Наконец на мониторе заполнилась зелёным полоска сканирования, и появилась фраза: «Все тесты прошли успешно. Оборудование готово к работе». И отдельно, внизу, большие белые буквы: «Ok!».

– Все готово! – сообщил Кристофер.

– Удачи нам! – пожелал Майкл. – запускай свой алгоритм.

Напарники надели наушники. Кристофер поколдовал над написанной им секретной программой и нажал клавишу «Скан».

Зелёная полоска на мониторе пропала и на её месте, непрерывным ручейком, полилась синяя полоса.

Кристофер бросил взгляд на Майкла.

– Теперь ждём.

– И сколько ждать?

– Не знаю. Как программа сработает. В прошлый раз прошло полдня.

– Не быстро.

Кристофер сочувственно пожал плечами.

Через час ожидания таймер полезного времени неприятно пискнул несколько раз, и бег ручейка приостановился.

– Никогда не любил эти таймеры. Кто их придумал, и как отключить? Черт знает что! – недовольно выругался Кристофер.

– У нас есть сорок минут отдыха, – невозмутимо сказал Майкл, снимая наушники. – Тебя не останови – ты в памятник превратишься.

– И то верно, – согласился Кристофер, почувствовавший тяжесть в спине.

Они вышли из офиса и направились в комнату отдыха.

– А как ты объяснишь руководству, что оставил свой пост и работаешь со мной? – высказал вслух неожиданно возникший вопрос Кристофер.

– Я же тебе говорил. Да ты, со всеми последующими событиями, забыл, – ответил Майкл. – Я написал в отчёте, что ты вышел на контакт более высокого уровня. Тебе необходим консультант. И ты нуждаешься в напарнике. Шеф подписал. И теперь у тебя есть напарник-консультант. И мы работаем вдвоём.

– Под крышей, что ли? – возмутился Кристофер. – А если я не хочу? Я думал, мы друзья…

– Да что ты ощетинился? Не хочешь работать вместе – не работай! Никто упрашивать не будет. Только кто тебе подскажет вовремя, где ловушка? Или забыл свой первый контакт, когда никто тебе не помог и никого ты не смог позвать на помощь?

Майкл, чьи помыслы были чисты, негодовал подозрительности Кристофера.

Цунами эмоций Майкла охладило спонтанный бунт Кристофера.

– Не обижайся, напарник, – извинился Кристофер. – Я ещё не совсем ориентируюсь в бюрократических отношениях подразделения.

– Ничего, напарник. Оба привыкнем.

Время отдыха за разговорами пролетело стремительно, не успев начаться. Напарники, непринуждённо болтая, зашли в офис Кристофера, надели наушники, запустили сканер и приготовились слушать эфир.

Результатом второго часа работы явилась общая усталость и перенапряжение слуховых нервов.

Третий час подходил к концу, когда в наушниках послышались характерные шумы, которые вскорости пропали, и на их месте возник уже знакомый Кристоферу металлический голос.

– Молодец, Кристофер. Я в тебе не ошибся.

Напарники переглянулись, и Майкл дал команду рукой продолжать контакт.

– Да. Я Вас слушаю.

– Я знаю, что ты слушаешь. Здравствуй, Майкл.

От неожиданности Майкл раскрыл на Кристофера и без того свои большие глаза, словно Кристофер виноват в том, что он «засветился».

– Здравствуйте, – нерешительно произнёс Майкл.

– Я знал, что ты придёшь. Ты оказался терпеливей и тверже своего отца неудачника.

– Не смейте неуважительно говорить о моем отце! – громко пригрозил Майкл.

– Ну! Ну! А что ты сделаешь? Вызовешь меня на дуэль? Или напишешь рапорт? Успокойся, Майкл. Ты здесь потому, что я так захотел!

– А ты, Кристофер? Доволен своим напарником? Был бы жив твой отец, спросил бы у него…

И после непродолжительной паузы:

– А чего тянуть? Спросим сейчас.

Металлический голос Ангела сменил голос Макдауэла старшего:

– Сынок, Я рад тебя слышать! Видишь, как глупо все получилось…

– Папа?

Голос Кристофера задрожал.

– Да, сынок. Я скучаю по тебе и по маме. А ты молодец! У тебя появился хороший друг.

– Где ты? Ах, да… Мне трудно без тебя, папа! Так все неожиданно!

– Это ничего. Ты не плачь! У меня все хорошо. Скоро меня отправят домой. Здесь все по-другому. А я боялся! Жаль, что тогда не поверил тебе. Хотя и ты ошибался. Сынок, ты заблуждаешься. Ангелы ничего не передают никакому правительству. Передают не Ангелы! Я не могу тебе сказать, кто с вами говорит. Мне нельзя. Скажу лишь одно: Не бойся мёртвых, бойся живых. Никогда не сдавайся и никогда не верь никому!..

На последнем предложении голос отца незаметно перерос в металлический голос Ангела.

– …Поговорили? – спросил Ангел, и обратился к Майклу:

– А ты, Майкл, давно не слышал своего папу? Хочешь поговорить?

– Майкл, сыночек! Это я. Твой папа. Узнал меня? – прозвучал незнакомый мужской голос.

Кристофер сжал ладонь Майкла.

– Папа? – удивлённо со страхом спросил Майкл.

– Да, Майкл. Это я. Как живёшь, Майкл?

– Хорошо, папа, – голос Майкла дрогнул.

– Майкл, я так много тебе не сказал. Спасибо твоему другу. Он нашёл путь ко мне. Теперь я всегда смогу говорить с тобой. Мы скоро – домой.

– Куда, домой, папа?

– Домой, сынок, – повторил голос. – Пока мы находимся в пределах Земли. Адаптируемся к своим новым сущностям. Мы же теперь бестелесные. Мы привыкаем. По земным меркам – это долгий процесс. А здесь, как один день. Нет. Не один. Я не знаю. Здесь нет времени. Но, я думаю, что не долго. Может, ещё и тебя дождусь.

– В пределах Земли… это, где? Вы на Земле?

– Не знаю, сынок. Пока нас удерживают в каком-то, вероятно, электрическом поле.

– Зачем? Вы же готовитесь лететь «Домой».

– Здесь все – и хорошие, и плохие. Когда произойдёт адаптация, распределят…

– Прямо, как в армии, – усмехнулся Кристофер невидимому собеседнику.

– Что-то похожее. Послушай, Майкл. Я хотел тебя предупредить о врагах! Вы скоро встретитесь…

– На сегодня хватит, – Ангел сменил отца Майкла. – Завтра в это же время договорим. И никому ни слова о том, что слышите здесь. Это опасно для вас! А значит, и для Нас. Помните об этом.

Все кончилось.

Тупо глядя перед собой за большим столом, напичканным всевозможной аппаратурой, сидели обескураженные взрослые мужчины в наушниках и молчали.

Сегодня вечером Кристофер ни с кем больше не разговаривал. Даже Мери не удалось добиться от него сколько-нибудь внятных фраз. Кристофер ушёл в себя. То же происходило и с Майклом.

Глава V

Призраки

Следующим утром Кристофер пришёл на службу раньше обычного. К своему удивлению, перед входом в дом он повстречал дожидавшегося его Майкла.

– Кристофер, – после дружеского рукопожатия обратился к нему Майкл. – Ты знаешь, я сегодняшней ночью почти не спал. Все думал о случившемся. Мне кажется, настало время обратиться за консультацией к людям, сталкивающимися с этими явлениями по своим религиозным обязанностям.

– Согласен, мы ничего не поймём, но запутаемся так, что не сможем распутаться никогда.

– Именно это я и хотел сказать. Мой отец, наверное, так и пропал. Он запутался. Ты помнишь, о чем вчера был разговор?

– Ни о чем. Какие-то враги. Отправка Домой. Мало того, я вообще не уверен, что мы говорили с нашими отцами.

– Ну, здесь не все так однозначно. Ты просто шокирован…

– А ты?

– И я тоже. Вот я и предлагаю посвятить сегодняшний день консультациям с религиозными служителями.

– Это правильно, Майкл. У тебя есть план?

– Можем разделиться. Я, к примеру, навещу священников, а ты отправишься к ясновидящим и оккультистам.

– А почему не поговорить с нашими контактёрами?

– Боюсь, они нам не помогут. И хочешь верь, хочешь нет, но лучше послушать Ангела и никому из наших ничего не говорить.

– Хорошо, Майкл. Только к священникам иду я, а ты идёшь к оккультистам.

– Согласен. Тогда разъехались. На связи.

– На связи, Майкл.

Первым делом Кристофер, как истинный католик, отправился в Собор Святого Патрика на перекрёстке Пятидесятой улицы и Пятой авеню, напротив здания Рокфеллер-центра.

Оставив машину на стоянке напротив Собора, Кристофер прошёл внутрь и, завидев священнослужителя, стоящего у алтаря, зашёл в один из конфессионалов – специальную кабину для исповеди, и присел на скамейку внутри в ожидании священнослужителя.

Через небольшое время в смежной части кабинки послышалось движение и голос священника спросил:

– В чем ты хочешь покаяться, сын мой?

– Отец, я не могу говорить всего, но… я вступил в контакт с потусторонним миром. Неделю назад у меня умер отец. И его смерть я связываю именно с этим контактом. Вчера я вновь говорил с тем миром. С Ангелом и с умершим отцом. Я слышал их голоса. Они говорят со мной и пугают меня.

– Ты слышишь их голоса или они говорят в твоём мозгу?

– Не в мозгу, а через специальные звуковоспроизводящие устройства. От этого ещё страшнее. Я не могу понять, чего они хотят. Вроде говорят. И в то же время, ни о чем.

– Как ты связываешься с ними, сын мой?

– Через радиоприёмник.

– Белый шум?

Кристофер чуть не подавился от неожиданной осведомлённости священника.

– Откуда вы знаете, отец?

– Сын мой! В своё время я закончил кафедру физики Йельского университета. Святая католическая церковь знает о каналах связи между людьми и миром усопших. Мой тебе совет: не ищи и не тревожь мир Духов.

– Не могу, отец. Это моя работа.

– Ты сотрудник секретного Департамента ФБР?

Кристофер удивился второй раз.

– Это правда, отец. Но как вы узнали?

– Святая Церковь знает обо всем. Так что ты хочешь услышать от меня? Ты сам выбрал свой путь, – вдруг словами отца произнёс священник. – Если ты переживаешь о греховности своей работы… Не переживай. Церковь признаёт подобные исследования, считая их необходимой научной деятельностью, подтверждающей существование загробного мира, а следовательно, и утверждающей религиозные догмы. Если боишься своих связей с потусторонним миром, то вера твоя поможет тебе в преодолении страхов. Только истинно верующий христианин не убоится духов из мира мёртвых! Бояться, сын мой, следует живых!

– Да. Я боюсь, отец! Я не знаю, кто со мной контактирует. Как мне защитить себя? Иногда мне кажется, что схожу с ума! Раньше я думал, что вера моя сильна. Но теперь я задыхаюсь от страха! Не могу ни с кем разговаривать. Страшно даже думать об этом.

– Будь твёрд в своих убеждениях. Стой, где стоишь! Врасти в землю! И ни шагу назад. Иначе враг поймёт, что ты слаб, и нанесёт удар… – вновь словами отца сказал из-за перегородки голос священника.

Кристофер почувствовал покалывание под левой лопаткой. А голос тем временем изменился на тот, что слышал он в своём офисе, и продолжал:

– Ангелу поверь! Он знает, что ты избранный. Он поможет тебе. Ты должен научиться управлять собой и своими эмоциями. Со временем ты почувствуешь свою силу. Сила твоя – в слове твоём. И сила слова твоего велика. Настолько велика, что ты и не подозреваешь.

«Почему священник говорит так же, как мой отец, и так же, как Ангел, называет меня избранным?»

Мысли Кристофера облеклись в голос и вырвались наружу.

Но на этот раз никто не ответил.

Кристофер выскочил из исповедальни и рванул дверцу кабинки священнослужителей. Кабинка была пуста.

– Сын мой, если желаешь исповедаться, тебе в другую секцию исповедальни. Эта для священников, – услышал Кристофер за спиной пожилой голос.

Он обернулся. Так и было. В трёх шагах от него стоял тот же пожилой священник в чёрной сутане, которого он завидел, войдя в храм.

– А где отец, с которым я только говорил? – спросил у него Кристофер.

– Сын мой, я здесь один. Сейчас время обедни, – улыбнулся ему священник.

Ошарашенный Кристофер выбежал из храма на улицу и зажмурился от внезапно ударившего по глазам луча солнечного света. На мгновение он ослеп. Адаптировавшись к свету, он обернулся на храм. Над ним во всем своём величии каменной скалой нависло готическое обрамление дверей в приход, создающее ощущение убогости человеческого существа перед Божественным началом.

Кристофер сел в машину. В голове все перемешалось в одну недоваренную кашу. Нужно было время, чтобы каша доварилась и стала съедобной.

Кристофер достал телефон и набрал Майкла.

– Привет, Майкл! У меня голова идёт кругом от первой же встречи. Надо увидеться. Не откажешься пообедать в «Китайском Шефе Хо»?

– Крис! – впервые Майкл назвал его имя по-дружески сокращённо. – Ты как почувствовал! Только хотел тебя набрать! У меня столько новостей! Обязательно приеду. Я в двадцати минутах езды от Манхеттена. Через полчаса увидимся.

Кристофер прибыл в ресторан первым. Сделал заказ. И закурил. Через десять минут к его столику приблизился Майкл.

– Привет, напарник!

– Присаживайся, Майкл. Я так люблю этот ресторан. Хотя бываю редко. Последний раз обедали здесь с Мери. Почти год назад.

– А я, к сожалению, никогда в нем не был. Много раз проезжал мимо, но никогда не заходил.

– А зря! Здесь великолепно приготавливают «Цыплёнка генерала Цо» и «Креветки Хо». Но, конечно, гвоздь программы – «Утка по-пекински». Пальчики оближешь!

– Ну, морепродукты я никогда не любил. А курицу или утку – я с удовольствием!

Кристофер улыбнулся своей проницательности.

Через пару минут к их столу, мелко шагая, подошла улыбающаяся китаянка, держа на руках огромное блюдо с колонной из поставленных друг на дружку плетеных пиал, с разнообразными китайскими пельменями и закусками, большой тарелкой с наструганными румяными кусками мяса, тарелкой блинчиков, соусницей и пузатым фарфоровым чайником.

– Ваш заказ, – приятным голосом доложила китаянка, перемещая содержимое подноса на стол.

– Спасибо, – поблагодарил Кристофер.

– И мы все это должны съесть? – удивился Майкл.

– А ты попробуй начать. Вот это и есть «Утка по-пекински», – указал он на большую тарелку с кусками мяса под золотистой корочкой. – Брать её надо вот этими блинчиками и макать вот в этот соус, – Предложил Кристофер, как стюардесса сопровождая свой инструктаж действиями. С наслаждением, проглотив демонстрационный экземпляр, он облизнул остатки сладкого соуса с губ и промокнул их салфеткой, – Очень вкусно!

Пока Майкл оценивал достоинства кухни «Китайского Шефа Хо», Кристофер рассказал о странном разговоре в храме.

– Ещё один «голос»? – поинтересовался Майкл, дожёвывая очередной блинчик с уткой.

– Бьюсь об заклад – там кто-то был. Я слышал шевеление физического тела. И он сказал, что закончил физический факультет Йельского университета. Чертовщина какая-то!

– У меня тоже день сложился довольно странно, – поделился Майкл, промокнув губы салфеткой. – Прежде всего, я поехал к своей тёте Йоланде. Она старенькая уже. И под старость увлеклась оккультизмом и гаданием. Половина Штатов – друзей и подруг в этой области. И вот, приехал я к ней. Захожу. Говорю: «Тётушка! Мне нужна помощь…». Не успел я договорить, как она взглянула на меня и говорит: «Я знаю». Представляешь? «Я знаю». Ну и повела меня к одной из своих подруг. Такой же старушке. Та посмотрела на меня. Вскипятила воду. Налила её в большую миску. Поставила на стол. Посадила меня с одной стороны, сама села с другой. Что-то бросила внутрь. Поколдовала. Попричитала что-то неслышно, одними губами. Откинулась на спинку стула и замерла. Просидела в таком положении с минуту и вдруг встрепенулась, посмотрела на меня в упор и заговорила… голосом отца.

Майкл налил в свою чашку парящий зеленоватый настой прекрасного цейлонского чая.

– И что она… он тебе сказал? – не скрывая волнения, нетерпеливо спросил Кристофер.

Майкл неторопливо сделал глоток чая.

– А сказал, что я молодец! Что у меня появился друг.

– Вот открытие!

– Сказал, что мы должны держаться друг друга. И главное… сказал… – Майкл, как специально, растягивал предложения. На самом деле, он старался лаконично и правильно сформулировать ответы отца. – Сказал, чтобы мы береглись. Сказал, что везде враги. Сказал, что мы с тобой избранные.

– И ты избранный? – удивился новости Кристофер.

– Ну, да. Ты и я.

– А дальше?

– А дальше… все. Медиум так же, как и в начале сеанса замерла и, придя в себя, оказалась самой собой. Папа испарился, – закончил Майкл.

Кристофер наполнил чаем свою чашку и долил Майклу.

– И что будем делать, напарник?

– Ничего.

– То есть?

– Напишем отчёты. В них укажем на контакты с неопределёнными субстанциями. И подадим рапорты на увольнение.

– Вот это номер! Ну, уж нет! Я потратил столько сил и энергии, чтобы получить эту должность, натерпелся столько страхов из-за этих долбаных контактов, чтобы вот так все бросить на полпути? Мой отец не был бы доволен таким поступком!

– Делай, как знаешь. Только мой отец сказал, что если не скроемся – мы погибнем, и миру настанет конец, – равнодушно, как если бы он пересказывал заметку из «Таймс», ответил Майкл.

Кристофер замер над чашкой, не успев сделать глоток.

– Повтори. Что он сказал?

Майкл повторил.

– А отчего ты такой спокойный?

– Да оттого, что мне безумно страшно! – вдруг не выдержал напарник. – И зачем я связался с тобой?

– А действительно, зачем?

Дружеский обед грозил перерасти в скандал, когда взявший себя в руки Майкл, словно очнувшись, пожал руку Кристофера.

– Прости, друг! Я не знаю, что со мной происходит.

Кристофер пожал его руку и уточнил:

– С нами…

– Да. С нами. Я столько за десять лет имел контактов! Но до твоего появления и представить себе не мог, что вся моя жизнь всего за два дня перевернётся с ног на голову!

– А у меня первый контакт грозит превратиться в последний! И кому легче? Майкл, предлагаю поехать на работу. Приближается время контакта.

Майкл взглянул на часы.

– Да. Уже пора.

Друзья рассчитались за обед и колонной из двух машин подкатили к бункеру.

Пройдя кордоны спецназа, направились к офису Кристофера. Свернув за угол коридора, повстречали самого старого сотрудника подразделения агента Гарви.

– А… вот вы где! – обрадовался Гарви. – А вас давно ищут. Куда вы пропали?

– Привет, Гарви! Кто нас разыскивает? Неужели о нас вспомнило руководство?

– Двое Джеймсов Бондов. Просто – «люди в чёрном» какие-то. Ничего не говорили. Спросили и ушли. Они не из нашего ведомства. Я почти всех знаю. Но у этих есть права доступа практически во все помещения бункера. Ходили здесь, как у себя дома. Странные какие-то. Может, скажете, что натворили?

– Да ничего, Гарви. Спасибо. Если что, мы у Кристофера, – дружественно улыбнулся напрягшийся Майкл.

– Ок!

Не успели друзья войти в офис, как телефон Майкла запел мелодию из «Вестсайдской истории».

– Да. Слушаю. Агент Келли. Да, шеф. Мы вместе. На объекте. В офисе агента Макдауэла. Да. Будем ждать. Спасибо, шеф.

– Звонил сам директор ведомства. Нас хотят видеть агенты ЦРУ.

– Час от часу не легче, – ответил включающий аппаратуру Кристофер. – Я заварю кофе?

– С удовольствием выпью.

Кристофер заварил кофе и, привычно растянувшись в кресле, закурил сигарету.

Глава VI

Люди в чёрном

Когда все было готово для начала сканирования и на мониторе появилось зелёная полоска и надпись «Ok!», засветился экран видеоконтроллера входной двери и друзья увидели стоящих за ней двух «людей в чёрном».

Кристофер впустил посетителей. «Люди в чёрном» предъявили удостоверения сотрудников Центрального разведывательного управления.

– Здравствуйте, господа! – начал разговор один из них. – Агент Келли и агент Макдауэл?

– Да. Это так. Чем можем помочь вашей грозной организации? – вызывающе спросил Майкл.

– У нас есть данные, что вы владеете информацией, которая составляет особую государственную важность… – сотрудник ЦРУ замялся. – Вы вступили в прямой контакт с сущностями, представляющими стратегический интерес государства.

И не давая ответить, второй сотрудник продолжил:

– Между нашими руководствами достигнуто соглашение о переводе вас на службу в отдел аномальных исследований Национальной секретной службы.

– Это что, нас переводят в ЦРУ?

– Совершенно верно, агент Келли.

– А если мы не согласимся?

– Вы не можете отказаться! Речь идёт о национальной безопасности.

– А почему вы извещаете нас, а не руководство нашего Департамента? И почему вы спустились к нам? Нас могли просто вызвать и сообщить о переводе, – резонно спросил молчавший до этого Кристофер.

– Это секретная миссия, джентльмены. Решение о вашем переводе принималось на самом высоком уровне. Вот, ознакомьтесь и подпишите.

– Что это?

– Форма секретности SD 002.

– Десять лет только и слышу, что о национальной безопасности. Загнали нас в бункер, как крыс в банку. И вся безопасность. А теперь ещё глубже хотите загнать! – занервничал Майкл.

– Вы что-то имеете против, агент Келли?

– Нет. Просто не хочу глубже зарываться в землю.

– Это не проблема. Ваши рабочие места останутся здесь. Нет смысла менять привычную обстановку. Вот визитка. Завтра вы должны появиться в девять утра по указанному адресу для инструктажа и получения новых удостоверений. Фактически уже с этого момента вы являетесь сотрудниками Национальной секретной службы, и ваша деятельность подпадает под директиву Конгресса за номером восемь-восемь-ноль. С момента подписания вами формы секретности никакие данные о вашей деятельности не могут быть переданы или озвучены третьим лицам, включая родных, близких и даже ваших бывших сослуживцев, а также сотрудникам разведуправления, включая нас. Вы переходите в прямое подчинение заместителя директора ЦРУ.

– А теперь подпишите форму секретности.

Кристофер и Майкл поставили свои подписи на бланках Дирекции ЦРУ.

– Спасибо, господа! Добро пожаловать в ряды сотрудников Национальной безопасности! Не забудьте: завтра в девять.

И «люди в чёрном» ушли, оставив в озадаченном состоянии двух своих новоиспечённых коллег.

– Я не понял, Крис, мы, что, больше не агенты ФБР?

– Нет, Майкл. Похоже на то, что мы теперь агенты ЦРУ.

– Здорово! – заорал Майкл. – Дожился! На старости лет скакнуть в пасть ко льву!

– Майкл, ты теперь сам – лев.

– А мне и мышкой жилось неплохо!

– На самом деле я вообще перестал что-либо соображать! Две недели назад голос Ангела объявляет мне, что я избранный. Десять дней назад странным образом умирает отец. И еще через девять дней он передаёт мне привет с того света и просит не верить никому. Сегодня днём священник, который растворился в воздухе, как дым, говорит, что знает все обо мне и что я должен верить Ангелу, устроившему мне свидание с отцом. Ты говоришь, что мы оба избранные и нам надо спасаться бегством, иначе погибнет мир. И под конец прибегают два клоуна в костюмах и говорят, что я – не я, ты – не ты, и это секретно! И что, спрашивается, со всем этим делать, Майкл?

Майкл озадаченно пожал плечами.

– Не знаю, Крис. Такое впечатление, что мы участвуем в каком-то дьявольском розыгрыше.

– Может, позвоним в скорую психиатрическую помощь и попросим положить нас в бетонный бункер с заколоченными бронированными дверями?

Майкл сделал какое-то движение рукой, не понятое Крисом.

– Что, Майкл?

– Оглядись, агент Макдауэл. То, что ты хочешь попросить, у тебя уже есть.

Кристофер с секунду соображал. И вдруг громко расхохотался. Его смех подхватил и Майкл.

Вдоволь насмеявшись, друзья заварили себе ещё по чашке крепкого кофе. Остывший пришлось вылить. И откуда ни возьмись появилась бутылка «Курвуазье».

Кристофер достал из секретного шкафчика бокалы и налил в них свой любимый коньяк.

– Чиз, Майкл!

– Чиз!

– Ну, что, приступим?

– Начинай.

И друзья, надев наушники, погрузились в лёгкий плеск эфирных волн.

Глава VII

Обратно мутировавшие

В этот раз ждать пришлось не так долго, как в прошлый.

– Кристофер! – послышался голос в динамиках.

Этот голос не был похож на слышанный ранее. Он был несколько выше и более металлизированный.

– Я вас слушаю, – ответил Кристофер.

– Я знаю. Вы ищите ответы.

– Кто вы?

– Я – Ангел.

– Сколько же вас на одного человека? – в сердцах прошептал Майкл.

– Нас много. И мы разные. Но с одинаковой сущностью.

– Ответь, Ангел. Почему я избранный?

– И мне ответь, – потребовал Майкл.

– Вы оба избранные. И отец твой, Майкл, мог стать избранным…

– Да кто-нибудь, наконец, в этом мире ответит мне на вопрос: Для чего мы избранные? Все только кружат на месте, как подбитые танки.

– Не нервничай, Майкл, – грозно, но без эмоций, сказал голос. Сказал, как властелин.

– Мы специально провели вас по жизни так, чтобы подготовить ваше сознание к принятию вашей уникальности. Мы направили ваши стремления по пути познания мира. Вы оба получили университетское образование. Вам обоим нравился спорт и теперь вы в хорошей физической форме. Вы оба пришли туда, где беспрепятственно смогли найти пути к нам. И вы оба встретились и нашли Нас. Может, вы полагаете, что сами всего добились или что все это – цепь случайных событий? Не припомнишь ли, Кристофер, как ни с того, ни с сего ты предпочёл научную деятельность проторённому папой пути офицера? Как твой друг Джимми рассказал тебе о секретном Департаменте и притащил сюда. Сколько вы с ним не виделись до того разговора и после? А все потому, что он выполнил свою миссию и больше не нужен на твоём пути. Или ты, Майкл! Как ты попал в секретный Департамент? Для этого должен был погибнуть твой отец, чтобы оставить для тебя своё место в Департаменте.

– Вы, что же? Вы убили моего отца?

– Что ты, Майкл! Мы не можем убивать. Это привилегия людей. Никто, кроме самого человека, не способен убить себе подобного.

– А мой отец?

– Твой отец был хорошим человеком. Он был обратно мутировавшим. Он убил себя сам. Его нервная система не выдержала испытания. И мы через некоторое время вернём его Домой. Но твой отец выполнил своё предназначение. Родил тебя и передал тебе свой изменённый ген.

– Что за ген? Я проходил все обследования. У меня все нормально. И никаких патологий не выявлено, – возмутился Майкл.

– Есть, – также бесстрастно ответил Ангел. – Патология есть. Ваша патология в том, что у вас с Кристофером нет патологии. Но она есть у других людей. Раньше много было избранных. А теперь их на всей планете осталось мало. Они рождаются от родителей, у которых, по каким-то причинам, произошла обратная мутация. Предупреждал я Создателя, что такие сбои возможны. Надо было просто вас уничтожить!

– Вы же не можете убивать? – ехидно заметил Майкл.

– Верно. Мы не можем, – и Ангел замолчал.

– Не молчи Ангел! – обеспокоенно прошептал Майкл.

– Я не молчу. Не вам, смертные, диктовать мне, молчать или нет.

Кристофер сделал жест в сторону Майкла, чтобы тот не перебивал. Майкл ответил жестом, что все понял и будет молчать. А Ангел продолжал:

– С вами другая история. Вы избранные. Вы не просто обратно мутировавшие. Ваши гены изменились до своего первобытного состояния. И вы стали очищенными. Вы будете в числе нашей армии на Земле. Нашей секретной службой. Вы ещё не знаете о своих возможностях. Они почти безграничны! Вы можете творить настоящие чудеса. Вы даже сможете быть бессмертными. И вы сможете перемещаться по Вселенной. Сможете сами вернуться Домой.

Расширенными от удивления глазами, слушавшие его друзья, не мигая, смотрели друг на друга взглядом приговорённых к смерти пиратов, получивших, в последний момент, вместе с помилованием сундук золотых пиастров.

– Простите, что перебиваю, – похоже, монолог Ангела вернул Майклу хорошие манеры, – не могли бы вы объяснить, что значит: обратно мутировавшие?

– Смогу. Почему не смогу! Если идея мутации принадлежала Мне! Когда вы ослушались Его…

– Вы имеете в виду Бога? – неугомонный Майкл вновь перебил Ангела.

– Для вас Он – Бог! Для Нас – Отец. Он – Создатель! Так что, когда ваши прародители ослушались Его воли и, с подачи шпиона чужих, научились пользоваться некоторыми функциями своего мозга, так некстати созданного по подобию Его мозга, было предложено просто истребить их. Но Он отказался. Он сказал, что беспричинное убийство себе подобных, даже искусственно созданных, нарушит нравственное равновесие в Космосе и наша Вселенная погибнет. Есть Закон мироздания, который никто не может нарушать. Даже Он! Многие Ангелы воспротивились Его решению. И началась война. Тогда я предложил мутировать ваши гены. Внедрить в ваш организм вирус, который отключит ту часть мозга, которая делает вас похожими на Него. Между воюющими был достигнут компромисс. Вашим прародителям ввели вирус и отправили на Землю. А для чистоты эксперимента сюда же в изгнание отправили и бунтовавших Ангелов, чтобы они следили за вами. Но вирус работал хорошо, и обратных мутаций не было.

– Поэтому первые люди, начиная от Адама, жили по восемьсот – тысячу лет, – шепнул Майкл Кристоферу.

Кристофер ответил жестом, что тоже об этом подумал.

– Вы оба правы, – подтвердил Ангел. – Люди изначально были подобны Нам и должны были жить в нашей Системе вечно. Внедренный вирус из поколения в поколение снижал порог смертности, так, чтобы у вас не было возможности уничтожить его.

– И зачем такие сложности? – не выдержал Кристофер, мирно слушающий весь этот бред.

– Вы изначально были ущербными. Система защиты вашей программы имела бреши, вы не были совершенны! Вот почему вас и предлагали уничтожить. Вы были опасны для нашего Мира! При создании вашего мозгового вещества была допущена ошибка и она привела к ошибке в программировании вашего мозга. Вы, в отличие от Отца, не могли противостоять порокам.

– А вы? У Вас правильная программа? – съязвил Кристофер.

– К сожалению, Отец создал вас по Своему подобию, а не по-Нашему. У Нас такого центра просто не существует. Мы не подвержены ни страстям, ни порокам. Мы нейтральны.

– И поэтому Вы заразили людей вирусом, – удрученно резюмировал Кристофер.

– Не заразили. А внедрили, – уточнил Ангел.

– Какая-то безысходность! – с высоты своего вновь открывшегося совершенства, посочувствовал Майкл людям, оставшимся на Земле.

– Нет никакой безысходности, Майкл, – укоризненно заметил Ангел. – Вам были переданы ключи регенерации, зашифрованные в послании, известном вам как Библия. Если бы вы пользовались ключами, то со временем внедрённый вирус должен был мутировать обратно. Но когда на Землю приходили «чужие» – ангелы из другой Вселенной, они увидели ваши недостатки и заразили вас своим вирусом. Это был мощный вирус. Он очень быстро проникал в ваш организм и отключал программу защиты. Вы развратились. Ваше сознание изменялось, пока вы не превращались в их послушных рабов. Когда Создатель узнал об этом, Он уничтожил заражённых людей, оставив нескольких избранных. Он полагал, что у них иммунитет к чужеродному вирусу, и они чистые. Но Он ошибся. Вирус чужих умел маскироваться и подолгу никак себя не проявлять. Люди быстро восстановили свою популяцию. И со временем почти все земляне были носителями вируса «чужих». Когда «чужие» вернулись, он заработал вновь. Чужим нужно было золото, которого на Земле было в избытке. Оно было необходимо для увеличения запасов энергии их кораблей с целью преодоления чёрного вещества между Мирами. И зараженные люди его упорно собирали.

– Что за вещество? – оживился Кристофер, даже скорее не он, а его любопытство ученого.

– Вы читали о нём в Библии, – пояснил лектор Ангельского происхождения. – Это то место, где «плач и скрежет зубов». Внешняя абсолютная тьма. Бесконечно плотное вещество, разделяющее Вселенные. Корабли «чужих» преодолевают его, используя энергетический щит, питающийся золотом и ртутью.

Кроме того у них в нашей Вселенной было не окончено важное дело.

Чужим было необходимо найти путь к Нам и завладеть Нашим Миром. И тогда стал вопрос о недопущении вашего возврата Домой. Земные Ангелы получили указание отыскивать и уничтожать тех, у кого, в силу каких-то физических событий, произошла обратная мутация и они теоретически могли вернуться назад и принести с собой вирус «чужих» в Наш чистый Мир.

– А как же мы?

– Время от времени на Земле рождаются люди, у которых проявляется побочный эффект работы вируса «чужих». По каким-то причинам он ломается и включает отключённый им же ген антивирусной защиты. Тогда «наш» вирус просыпается и начинает восстанавливать нервную систему и утраченные мозговые функции. Начинается обратная мутация. Когда у двух особей с проявившейся обратной мутацией рождается ребёнок, он получает от родителей полностью восстановленный ген, отвечающий за включение отключённых функций мозга. Кроме того этот ген вырабатывает собственный ген защиты, уничтожающий вирус «чужих». И такие люди являются очищенными, и способны к возвращению. Но их родители все ещё являются носителями вируса «чужих». И у них тоже появляется возможность вернуться. Они становятся опасными для Нашего Мира, и Мы отправляем их в карантин до полного очищения от вируса «чужих».

– Значит, у моих родителей обратная мутация? – ужаснулся будущему своей матери Кристофер.

Ангел подтвердил.

Наступила длительная пауза.

Наконец Ангел снова проявил себя.

– Сегодня вы узнали многое из того, что должны были узнать, и получили ответ на мучащий вас вопрос. По вашему времени через месяц мы снова встретимся. Я дам инструкции и…

Радио зашипело и затихло.

– Подождите! – закричал Майкл в уснувший микрофон. – А как же?..

Но его крик растворился во всепоглощающей тишине эфира.

– Ну, и что скажешь? – снимая наушники, обратился он к Кристоферу.

Кристофер, все ещё под впечатлением услышанного, сняв свои наушники, переспросил:

– Что, Майкл?

– Что ты скажешь об этом?

– Что я скажу? Да ничего я не скажу! У меня ещё больше вопросов, чем два часа назад. Вот что я скажу.

– И у меня! А следующий сеанс только через месяц?

– Да. И ничего не сделать. Хотя…

– Что ты придумал? Куда ещё хочешь меня затащить?

– Майкл, ты так говоришь, словно я в чем-то виноват!

– Нет, конечно. Прости, Крис. У меня, вероятно, нервный срыв.

– Знаешь, Майкл, если бы я это слышал один, я, скорее всего, посчитал бы, что сошёл с ума…

– Ты что-то хотел предложить, – прервал его психические терзания напарник.

– Да. Надо опробовать мою программу. Я записал диапазон, в котором произошёл мой первый контакт. И, по-моему, он отличается от того, в котором велось вещание только что…

Кристофер порылся в лежащих на столе бумагах. Нашёл то, что искал, и запустил свою программу на компьютере. Ввёл данные с найденной бумаги, поколдовал с клавиатурой, нажал «Ввести», надел наушники и откинулся на спинку кресла.

– Моя программа в действии. Надевай наушники. Майкл также надел наушники и придвинулся ближе к Кристоферу.

Через некоторое время блуждающее шипение выровнялось и стало безбрежно-равномерным, как бывает равномерным лёгкий бриз.

Ещё несколько нервных минут ожидания. И…

– Вы быстро освоились, – прозвучал в наушниках знакомый Кристоферу электронный голос.

– Здравствуйте, – поздоровался Кристофер.

– Здравствуй, Кристофер. Здравствуй, Майкл.

– Здравствуйте, – уважительно и удивлённо глядя на товарища, поздоровался Майкл.

– Мы только что говорили с…

– Знаю, – прервал его голос. – вы не договорили? У вас остались вопросы?

Друзья недоуменно переглянулись.

– Знаете?

– Знаю.

– Но как?

– Вы рядом, что ли, находились? – опять невпопад брякнул Майкл.

– Нет, Майкл. Мы – Ангелы. Нам не нужно быть рядом, чтобы слышать друг друга. Мы с братьями в разных Вселенских измерениях. А между Мной и вами расстояние небольшое. И хотя мы тоже в разных измерениях, но в пределах вашей Солнечной Системы. Придет время – и вы научитесь общаться без своих железных устройств.

– А почему вы так далеки между собой? И я не понимаю, что это за измерения такие? – совершенно запутался Майкл.

– Потому что мы в разных измерениях. Я в пределах Земли, – запросто пояснил электронный собеседник.

– Так это Вы тот Ангел, который ищет людей с обратной мутацией и искушает их? – начавший что-то соображать, поинтересовался Кристофер.

– Я – один из Них. Я – главный.

– Сатана? – продолжал прозревать Крис.

– Это моё Земное имя.

Майкл меньше всего рассчитывал на общение с самим Сатаной. Поэтому предпочёл перекреститься и отречься от «нечистого»:

– Не надо нас искушать! Со мной святой крест!

Майкл освободил воротник рубашки от галстука, расстегнул ворот и вытащил золотой крест на золотой цепочке.

– Брось, Майкл! При чем здесь крест? Смешно! Вы думаете, Ангелы разделяются на хороших и плохих, белых и черных? Неужели после услышанного у вас остались сомнения?

– Я знаю! Вы великий обманщик и искуситель! – продолжал войну со злом, сходящий с ума Майкл.

– Искуситель? Это правда. А как ты себе представляешь разоблачение отступников, заражённых «чужим» вирусом порока и страстей и, возможно, вернувших себе дар перемещения в Наш мир! Вирус «чужих» начинает активно работать, даже если он уснул, только при искушении «носителя». Поэтому многих этот вирус заставляет бежать от Нас. Но тщетно! Если ты носитель, ты «проявишься». Мы отделяем зерна от плевел. Чтобы при скором истреблении «чужих» и инфицированных не пострадали «чистые» люди.

– Ну, вот! Я же говорил, «искусители»! – победно-разоблачительно воскликнул «архангел» Майкл.

– А вы думаете «чужие» не искушают людей? – парировал Ангел. – Но в отличие от Нас, они ищут «чистых». Их задача внедрить свой вирус в каждого, а людей с иммунитетом, как у вас, уничтожить. Когда «чужие» пришли на Землю, они принесли оружие порабощения – генератор вируса, который скрыли в пещере. Наши воины нашли генератор и запечатали его. Казалось, наша победа неминуема и близка. Но полвека назад генератор заработал вновь. Он пропал из скрывающей его пещеры. И вирус распространился по всей Земле.

После такого откровения самого Сатаны в офисе воцарилось напряженное молчание. Впрочем, благодаря неуемному борцу за справедливость Майклу, длилось оно не долго.

– А Христос? Он же не был заражён! Он был Бог. Зачем же Его искушали…

– Это вы теперь знаете. А мы тогда не знали, кто Он. «Чужие» очень хорошо научились маскироваться. Раз назвался Сыном Создателя, значит, не просто чистый. Стерильный! Вот и искушён был не как простой человек. Когда Он прошёл все испытания и мы убедились, что Он – это Он, я отступил от Него, и призвал других Ангелов помогать Ему. Ну, как, Майкл, доходчиво объяснил?

– Вполне, – ответил Майкл, все дальше уходящий от своего сознания.

– А как же Библия? – нерешительно спросил Кристофер.

– А что, Библия? Это книга, в которой все перепутано между собой. В ней никто не говорит о «чужих». Все свалили на Ангелов-отступников. И рады! Все просто! Она переписана инфицированными. Взяли слова избранных-пророков и выстроили в необходимую для себя последовательность, где о главном виновнике не сказано ни слова. Мы же – армия Света! Мы – те, кто стоят на страже Нашего мира от мира «чужих».

– А куда подевались сами «чужие»? – лаконично спросил Кристофер, понявший, наконец, что ему пытались объяснить Ангелы.

– Ты задал вопрос, который не должен был задавать. Ты всего лишь избранный. Но не один из нас.

– И все же, Ангел, ответь. Уж, если вы нас свели вместе, говорите с нами и собираетесь нас вернуть…

– Ну, хорошо. Но учтите, когда вы узнаете, вы измените своё отношение к окружающим вас людям. И, таким образом, измените своё пребывание на Земле.

– Согласны! – вдруг ни с того ни с сего ляпнул Майкл, и этим предопределил дальнейшую судьбу – и свою, и Криса.

– Вы сами решили… «Чужие» никогда и никуда не девались. Они адаптировались к земным условиям и изменили свою внешность на человеческую. Они несут свою культуру, если можно так назвать то чёрное Зло, которое заложено в системе их цивилизации. Это, кстати, одна из причин Нашего здесь присутствия. Главная Наша цель – «чужие». Люди – лишь носители вируса. А «чужие» – и есть вирус. На Земле благоприятная среда для их размножения. И они плодятся и размножаются. Вербуют адептов и собираются с силой. Конечная их цель – завладеть всей нашей Вселенной. Но для этого им нужно проникнуть в Наш мир. Или – хотя бы провести в Него одного из инфицированных. Тогда они найдут путь к Нему. Проникнув в Наш мир они получат безграничные ресурсы и завладеют всей Вселенной. Но их не устраивает Наше присутствие на Земле и в случае если они не смогут завладеть «проходом», они уничтожат Землю, что приведёт к не предсказуемым последствиям, вплоть до уничтожения Нашего мира! Поэтому Мы не можем допустить гибели Земли. А вы спрашиваете, почему Создатель не с вами. Грядёт война!

– Армагеддон, – сам в себе произнёс Майкл название последней битвы.

– Хуже и страшнее, – подтвердил Ангел.

– Спасибо, Ангел! – поблагодарил Кристофер. – Нужно время, чтобы осознать услышанное.

– Хорошо, – сказал Ангел. – С этого момента будьте бдительны! Помните, что «чужие» знают о существовании избранных. И у них есть свои методы обнаружения таких людей. Скорее всего, они уже знают о вас. И знают о вашей миссии.

– У нас есть миссия? – удивился Майкл. – Интересное дело! Чужие знают о ней, а мы не знаем…

– Среди избранных есть один, способный остановить распространение их вируса на Земле и очистить от него людей, – продолжил Ангел. – Он должен победить их адептов здесь. Этот человек в отличие от остальных избранных способен перемещаться в Наш мир. И чужим необходимо либо уничтожить его, либо заразить вирусом. И они постараются сделать это во что бы то ни стало. А ваша задача предупредить и подготовить его. Этот человек – защитник всего человечества!

– А не проще Вам связаться с ним и поговорить… – вновь вмешался Майкл.

– Нет. Это ваша задача. В отличие от вас ему не нужны никакие приспособления для связи с Нашим миром.

– Так и предупредите его!..

Майкл начал откровенно волноваться.

– Он слышит Нас не так как вы. Он слышит не ушами, а сердцем. И не поймёт и не поверит своим ощущениям. Потому, что не знает пока о своём предназначении. Для объяснения ему нужен земной человек, получивший Наше откровение. И это – вы.

– И кто этот человек?

– Сейчас Я не назову его. Всему своё время. Иначе вас могут заразить чужие, и вы приведёте их к нему. А это – поражение. На карте – жизнь всего нашего Мира!

– Ха! – надменно усмехнулся Майкл. – Как же, заразят! У нас ведь иммунитет!

– У них есть способы. А если не получится…

И Ангел замолчал.

– Нет, подождите! Дайте и нам способ противостоять этим злобным мутантам! – надрывался Майкл. – Они тоже найдут нас по каналам связи с мертвецами? Ой!.. Связи с Вашим… с нашим Миром.

Майкл полностью запутался в своих мыслях и умолк.

– Не бойтесь мёртвых, но бойтесь живых! И никогда не верьте никому! – напоследок посоветовал Ангел и, как и прежний, растворился в тишине.

Кристофер отключил аппаратуру. Друзья освободились от наушников и провели первое их секретное совещание. На повестке дня была дальнейшая их жизнь и судьба, жизнь и судьба матери Криса, Мери, детей, возможность распознавания чужих и борьба за чистоту и стойкость иммунитета, и главное о таинственном «исключительном», о котором нельзя говорить. Утомлённые произошедшими событиями, друзья разошлись по домам с тяжёлым сердцем, но твёрдым духом.

Глава VIII

Чужие

Домашние вновь удивлялись изменениям в поведении Криса. Он стал ещё более нежным и предупредительным. Весь вечер он провёл с детьми. Эмма не слезала с папиных рук, а Майкл – с папиной шеи. Он сам уложил детей спать. И когда вернулся из детской, взял руку Мери в свою и все говорил, говорил. Говорил о том, как он её любит, как он любит детей. Говорил, что не представляет жизни без своей семьи. Но чем больше он говорил это, тем сильнее разрывал сердце своей Мери, не понимавшей побудительной причины Криса к такому обилию нежных, но фатальных слов. Наконец он уснул, все также крепко сжимая руку жены. А она смотрела на его любимое лицо, на сомкнутые негой век – и тихонько плакала. Что-то изменилось. Она не знала, что. Но она это чувствовала. Она чувствовала, что муж в беде, но не знала, чем ему помочь. Единственным утешающим ее объяснением была боль утраты отца, которую переживал Крис. Если бы она знала, что уготовила им Судьба!

Следующим утром Крис встал раньше положенного. Мери рядом не было. Крис принял душ, оделся и спустился вниз. Прошёл на кухню. Мери сидела на стульчике возле плиты. Перед ней на разделочном столе стояла чашка с чаем. Мери бесцельно болтала в ней ложечкой.

– Мери! Что ты здесь делаешь в такую рань? – удивлённо спросил Кристофер.

Мери от неожиданности вздрогнула и обернулась к Кристоферу. Её глаза были красными и припухшими.

– Милая, что с тобой? Что с глазками?

Кристофер присел перед женой на корточки, обхватил ее за плечи и через бесконечную голубизну ее зрачков заглянул к ней в душу.

– Милая! Что ты? Ты плакала? Что с тобой?

– Нет. Это что с тобой, Крис? Почему ты пугаешь меня? – разрыдалась жена. – С момента, когда ты пошёл на эту работу, ты изменился! Ты сам не свой! Что с тобой происходит? Ты ничего не говоришь! А если говоришь, то как будто прощаешься с нами! И я не знаю, чем тебе помочь! Всем нам помочь!

Мери уже не рыдала, а только всхлипывала в своём бессилии любящей женщины.

А Крис не знал, что ей говорить. Он мог только обнимать, целовать и успокаивать её. Отчего его сердце разрывалось ещё больше.

– Милая, не думай ни о чём. Не плачь! И не расстраивайся! Всё будет хорошо! – говорил он одну банальность за другой.

Но, как ни странно, это подействовало на Мери успокаивающе. Она любила Криса и верила каждому его слову. И раз он сказал: «Всё будет хорошо!», значит, всё будет хорошо! Во всяком случае, так было легче. С верой всегда легче!

Когда Мери успокоилась, Кристофер поболтал с ней о чем-то второстепенном и прошёл в гараж. Завёл своего боевого коня и рванул в сторону штаб-квартиры аномальных исследований ЦРУ, где его ждала неизвестность. Будущая работа и радовала, и пугала одновременно. И он не знал, чего в этой неизвестности больше.

Кристофер встретился с Майклом без пяти девять по адресу, указанному на визитке. Вид у обоих был далёко не бравый. Пожав руки, друзья вошли в массивную деревянную дверь без опознавательных знаков. За дверью их встретил охранник. Он сверил фамилии с записями в листе прибытия и вызвал по рации другого охранника. Второй охранник повёл их по неказистым коридорам мимо каких-то офисов и снующих туда-сюда людей до ещё одной массивной двери. Второй охранник по рации доложил кому-то об их прибытии – и дверь отворилась. Они прошли в большой и светлый коридор под контроль третьего охранника. Третий охранник проверил их документы, протянул им детектор отпечатков пальцев и, после идентификации, выяснил у кого-то по рации, куда провести приглашённых агентов. Не доходя до конца коридора, вставил магнитную карту в замок двери на левой стене. Дверь открылась. За ней была большая приёмная, отделанная белым и розовым мрамором, инкрустированным золотыми символами непонятного языка, напоминавшими египетские иероглифы. По центру этого каменного склепа на мраморных искусно вырезанных ногах стоял большой стол секретаря, деливший приёмную на две равнозначные зоны. Каждую из зон венчала дверь из массивного тёмно-коричневого дерева. Столешница стола была выполнена из такого же дерева. За столом в кресле из кожи все того же темно-коричневого цвета сидела секретарь лет сорока пяти с профилем римского легионера. Волосы на голове легионера были подобраны и на макушке – свёрнуты в узелок, пришпиленный большой золотой булавкой. Строгий чёрный костюм выдавал в его обладательнице волевую и дисциплинированную личность.

– Господа, мистер Беррингтон готов вас принять, – отрапортовала легионер в юбке.

– Это какой-то инопланетный саркофаг, – шёпотом предположил Майкл.

– Что-то мне перехотелось быть ЦРУшником, – прошептал ему в ответ Кристофер.

Тем временем легионер встала из-за своего каменного укрепрайона и, подойдя к правой двери, с лёгкостью открыла перед ними вход в другой мир.

– Прошу, господа!

Друзья повиновались. Кабинет мистера Беррингтона был диаметральной противоположностью приёмной. По стенам были расставлены книжные стеллажи, что делало его похожим на публичную библиотеку. Между стеллажами в строгом соответствии с правилами геометрии висело несколько футуристических картин непонятного содержания. Пол был покрыт ковролином хорошего качества, центр которого был инкрустирован гербом ЦРУ. Вошедшему Майклу тут же бросилось в глаза то, на что он никогда раньше, глядя на этот герб, не обращал внимания. В круге синего цвета красовалась голова орла. Орёл-разведчик держал вымпел, на котором была изображена роза ветров, как намёк на деятельность спецслужбы во всех частях света. Синий круг обрамляли надписи. Сверху полукругом: «Центральное разведывательное управление», снизу полукругом: «Соединённые Штаты Америки». Майкла поразило изображение орла. Голова была, словно под копирку срисована с эмблемы немецкого рейха времён Второй мировой войны. Только в лапах вместо свастики орёл держал вымпел с розой ветров – знак всемогущества, выполненный по всем правилам золотого сечения. Майкл, как заворожённый, вперился в орнамент на полу, не замечая сухощавого немолодого человека, идущего к нему навстречу с вытянутой рукой. Только после незаметного толчка Кристофера, Майкл опомнился и перевёл взгляд на стоящего перед ним мистера Беррингтона.

– Доброе утро, агент Келли!

– Доброе утро, мистер Беррингтон!

– Здравствуйте, агент Макдауэл!

– Здравствуйте, мистер Беррингтон!

– Проходите, господа.

И сухощавый человек отступил назад и вправо, предлагая коллегам пройти к совещательному столу, приставленному к большому дубовому столу хозяина кабинета. Когда все расселись, мистер Беррингтон без обиняков перешёл к делу:

– Господа! Вчера вы были приглашены ко мне на собеседование, перед тем, как приступите к своим обязанностям в рядах сотрудников Главного разведывательного управления. Мистер Кей предложил вам подписать стандартную форму секретности.

Услышав «мистер Кей», Майкл хихикнул. Но тут же вернул своему лицу серьёзное выражение. Друзья кивнули в ответ, в знак того, что видели, читали и подписали предложенную бумагу.

Мистер Беррингтон, поднявшись с кресла и сделав несколько шагов вглубь кабинета, продолжал:

– Должен вам заметить, что вы поступили в распоряжение… – он осёкся и исправил обращение, – приняты на службу в секретнейшее управление ЦРУ. Поэтому стандартной формы секретности нашего ведомства не достаточно. Перед вами лежат бланки формы ноль-ноль-один. Эта форма повышенной секретности. И её заполнение, само по себе очень почётно и ответственно. Из всего числа служащих эту форму подписало только восемь агентов.

– Простите, что перебиваю, мистер Беррингтон. А нам обязательно подписывать эту форму? – засомневался в целесообразности своих действий наивный Майкл.

Мистер Беррингтон обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. По его внешнему виду было видно, что в этом кабинете невозможны никакие протесты, вопросы или высказывания. Здесь может звучать только один голос. Голос хозяина кабинета.

– Кто вам разрешил говорить с места? – рявкнул мистер Беррингтон. Рявкнул так, что новобранцы вскочили со своих мест и вытянулись в струнку.

– Вы приглашены на собеседование к заместителю директора Центрального разведывательного управления. И если вас не учили дисциплине и субординации в вашем прежнем Департаменте, то здесь вам придётся этому научиться, господа. Ненавижу дилетантов! Если бы не приказ свыше!..

Выдержав полуминутную паузу, мистер Беррингтон вернулся в прежнее состояние добродушного старичка.

– Садитесь, коллеги. Чего вскочили?

Ошарашенные приёмом, «коллеги» исполнили приказ и сели на место.

А мистер Беррингтон продолжал инструктаж:

– Подписание вами формы ноль-ноль-один продиктовано интересами национальной безопасности. Вы, без посредников, вступили в контакт с высшими формами интеллекта во Вселенной. Информация, переданная вам этими формами, крайне важна в борьбе со всемирным злом. Таким образом, вы подпадаете под директиву Конгресса за номером восемь-восемь-ноль-один. Эта директива регламентирует деятельность лиц, обеспечивающих стратегическую безопасность Соединённых Штатов. Отказ от выполнения директивы расценивается как измена Родине.

Глаза Кристофера и Майкла округлились до размеров однодолларовой монеты.

– С этого момента вы напрямую подчиняетесь заместителю директора Центрального разведывательного управления по аномальным исследованиям. То есть мне.

И мистер Беррингтон впервые улыбнулся.

– Вот ваше первое задание: Вы должны внимательно выучить свою легенду. Она распечатана на втором листе документа…

Друзья перекинули первый лист и начали изучать свою легенду.

– Потом прочтёте. У вас будет время, – остановил их замдиректора. – Что вам необходимо сделать? Вы сообщите своим близким, что ваш Департамент отправляет вас в командировку, в Индию. Там недавно археологи нашли артефакты. По телевидению в службе новостей была информация. Вот в составе группы исследователей вас и отправляют для изучения устройства и действия найденных артефактов.

– Простите, господин Директор. – Кристофер привстал с места, – разрешите спросить.

– Разрешаю. Все же чему-то вас научили. Если не на службе, так дома, – улыбнулся он Кристоферу.

– Мистер Беррингтон. Но я не могу никуда уехать. У меня семья. Жена беременна. И я только что похоронил отца. У меня на попечении престарелая мама. Как мне быть?

– А кто вам сказал, что вы куда-то поедете? – переспросил мистер Беррингтон. – Вы останетесь на своём рабочем месте. И будете работать со своими контактёрами. Нам нужны отчёты переговоров. Важно выяснить, как они перемещаются в пространстве, координаты их планеты или звезды, каким способом можно наладить с ними устойчивую связь, какие устройства, оставленные ими на Земле, могут быть нам полезны, могут ли они сотрудничать в поиске и поимке тех или иных врагов Америки. Так как звукозапись нашим оборудованием невозможна, будете стенографировать свои переговоры и передавать их лично мне. А теперь подпишите форму секретности и получите свои удостоверения. Мисс Дэвис вам все объяснит.

Подчинённые подписали документ и встали. Мистер Беррингтон каждому пожал руку.

– Успехов, господа!

Выходя, Кристофер обернулся. Мистер Беррингтон уже присел за свой стол и принялся за чтение каких-то бумаг.

– Разрешите ещё вопрос, мистер Беррингтон?

– Задавайте. Только живо, агент Макдауэл.

Господин Директор! Насколько долго продлится наша командировка?

– По обстоятельствам, агент Макдауэл. Это будет зависеть от собранной вами информации. Но, я надеюсь, что недолго.

– Спасибо, господин Директор, – и Кристофер закрыл за собой страшную дверь.

В приёмной их уже поджидала секретарь-легионер.

– Господа, сдайте ваши удостоверения, – скомандовала она.

– Но мы, по инструкции Федерального бюро расследований, не имеем права никому передавать и, тем более, сдавать свои удостоверения, – твёрдо воспротивился Майкл.

Секретарь положила на стол документ за подписью директора ФБР о прекращении действия удостоверений агента Келли и агента Макдауэла в связи с переводом их в Управление ЦРУ.

– Все законно, господа.

Агенты положили на стол свои кожаные портмоне с удостоверением и значком.

– Спасибо, господа! Вот ваши новые удостоверения.

И легионер выложила на стол два новых удостоверения и два круглых жетона из жёлтого металла с эмблемой ЦРУ на чёрном фоне.

– Миссис Дэвис, – обратился к легионеру Майкл.

– Мисс Дэвис, – металлическим голосом поправил его легионер.

– Простите! Мисс Дэвис, это и все удостоверение?

– А что вы хотели? Запомните, агент…

– Келли, подсказал Майкл.

– Запомните, агент Келли, чем серьёзней организация, тем меньшие удостоверения у её сотрудников. Вы поступили в прямое распоряжение мистера Беррингтона. Это большая честь, господа. Этой чести удостоены лишь единицы сотрудников.

– Спасибо, мисс Дэвис…

– Простите за вопрос, – перебил его благодарности Кристофер. – А что это за символы на стенах? Я не пойму, что за язык.

– О! Это гордость нашей службы! – открыла тайну мисс легионер. – Это язык Богов. Основатели нашего управления использовали иероглифы артефактов, перешедших в наше распоряжение в качестве трофеев от гитлеровской Германии после победы во Второй мировой войне. Эти символы – наша охранная грамота. И, как вы заметили, вся приёмная сделана по подобию Зала Богов.

– А стол, похоже, был украшением Зала Богов, – не удержался от комментария Майкл.

– Стол, между прочим, – точная копия алтаря Зала Богов, – невозмутимо ответила мисс Дэвис. Разве что вместо камня использована плита из чёрного дерева Цейлонского эбена. В писании сказано, что этот Зал – дар Богов землянам. И кто владеет тайным залом – владеет миром.

– А где оригинал? – поинтересовался Кристофер.

– Это секретная информация.

– Но не для специальных сотрудников ЦРУ, – нашёлся смекалистый Майкл.

– Это закрытая информация даже для специальных сотрудников ЦРУ! – отрезала мисс Дэвис.

– Спасибо за экскурсию в нашу историю, мисс Дэвис, – галантно поблагодарил Кристофер. – Всего хорошего.

– До свидания, – попрощался Майкл.

– До свидания, господа, – улыбнулась на прощанье мисс Дэвис, отчего её лицо приобрело потерянную женственность.

Новые сотрудники ЦРУ, проделав обратный путь по таинственным коридорам, вышли, наконец, наружу, и глотнули свободы.

– В бункер? – предложил Майкл.

– Ещё насидишься, – переживая какие-то свои тревожные мысли, бросил Кристофер. – Поехали, партнёр перекусим и поговорим.

– Ты прав.

– Как тебе утка?

– Я с удовольствием выпил бы виски, – намекнул на своё эмоционально-психическое состояние Майкл.

– Тогда надо заехать и оставить машины.

– Так возле бункера и оставим в подземном гараже противоположного дома.

Предложение было скорее рациональным, чем удобным. Но Кристофер согласился, и друзья поехали в сторону бункера.

* * *

Когда Кристофер закрыл за собой дверь, мистер Беррингтон продолжил чтение подшивки из отчётов, докладных и доносов на двух фигурантов: агента Келли и агента Макдауэла.

По этим документам можно было установить распорядок дня обоих его новых сотрудников по часам. Во сколько проснулись, куда направились, с кем встречались, и так далее. Но мистер Беррингтон искал одну бумагу. Отчёт агента Уокера по последнему вчерашнему контакту с Богами. С теми, кто на протяжении десятилетий помогал им в укреплении власти и демократии. С теми, кто защищал их, и диктовал планы мероприятий, на достижение мира на земле и укрепление национальной безопасности. Наконец документ был найден. Мистер Беррингтон вновь перечитал текст документа, чтобы удостовериться, что он выполнил все указания Богов.

В документе было следующее:

«Агент Уокер.

Отчёт о контакте первой степени.

Стенограмма контакта.

Вопрос:

– Вы выполнили моё указание о локализации двух инфицированных агентов, вступивших в тайные переговоры с «чужими»?

Ответ:

– Подтверждаю. Мероприятие проводится собственными силами. Не позднее завтрашнего дня они будут локализованы.

Вопрос:

– Правильно ли вы поняли мою команду – не причинять им вреда до моего распоряжения?

Ответ:

– Решение было принято на уровне Директора.

Замечание:

– Они не одиноки. И все они несут исключительную угрозу, как Америке, так и всему миру. Необходимо, не нарушая установившихся между ними связей, выяснить принадлежность врага к пространственно-временному континууму нашей Вселенной. Необходимо выведать у адептов дислокацию основных сил противника. Сделать это можно руками все тех же агентов. И помните: остальные адепты могут вступить в диалог с врагом в любое время.

Ответ:

– Оба фигуранта взяты в штат нашей организации. Они будут, под контролем, выполнять функции контактёров. Также они будут блокированы на своих рабочих местах до вашего особого распоряжения.

Остальные, пока не определены. Но это дело времени. Наши агенты в разных странах принимают активное участие в установление личностей адептов. Тяжело в их поиске, так как они не связывались ни с нашими фигурантами, ни с противником, а от остального населения они, практически, ничем не отличаются.

Резолюция:

– Предупредите своё руководство о чрезвычайной важности этого мероприятия. И помните: грядёт последняя война! И эти адепты – ключ к нашей победе в этой войне.

Контакт осуществлялся в ноль-ноль часов пятнадцать минут по Гринвичу, в контакт-центре штаб-квартиры отдела исследований аномальных явлений ЦРУ.

Специальный агент Уокер».

Мистер Беррингтон отложил бумагу, что-то просчитал на потолке и удовлетворённо выдохнул: «Профессионализм через сито не прольёшь!».

Глава IX

Не бойтесь мёртвых! Бойтесь живых!

В то время, когда мистер Беррингтон изучал материалы дела, агент Гарви с коллегами обсуждал сегодняшние новости на CNN, а Мери встречала детей из школы, агенты ЦРУ Келли и Макдауэл парковали свои авто на подземной площадке дома, расположенного по другую сторону улицы напротив секретного бункера ФБР.

Заперев автомобили, друзья поднялись на улицу, поймали второе по счёту такси и отправились в «Бургер Джоинт» на Пятьдесят шестой улице, маленький уютный ресторанчик, в котором можно было вкусно перекусить и спокойно поговорить.

Когда был сделан заказ, Майкл наполнил стаканы виски, добавил в них по пять кубиков льда, и обратился к Кристоферу:

– Ну, как тебе собеседование? Как тебе мистер Беррингтон?

– Знаешь, Майкл, несмотря на всю его напыщенность и важность, мне показалось, что он чего-то боится. Он так пытался нагнать на нас ужас, как артист провинциального театра.

Майкл поднял стакан, подавая Кристоферу знак сделать то же самое.

Кристофер с протяжным «Чииз» чокнулся с его стаканом и сделал большой глоток.

Майкл повторил ритуал, поморщился и, выдыхая спиртовые пары, сдавленно произнёс:

– Надо сказать, ему это удалось.

– Удалось. На несколько минут. Но потом он просто разыгрывал шоу одного актёра. Ну, ты посуди, Майкл! Где это видано, чтобы за один день осуществить перевод двух сотрудников разноведомственного подчинения на основании какой-то директивы Конгресса, о которой никто не слышал. Тут же дать приказ на спуск в бункер для налаживания контактов, которые от нас не зависят. Какие-то странные легенды. Все странно!

– Странно, – согласился Майкл, – но я не вижу, что можно предпринять в такой ситуации.

Принесли заказ. Друзья взяли в руки приборы, но есть не хотелось.

Друзья налили в стаканы виски и сделали по большому глотку.

Кристофер поковырял вилкой свой традиционный стейк средней прожарки.

– Майкл! Ты не припомнишь, что ты мне сказал по поводу своего разговора с отцом?

– Отец мне сказал, что ты хороший парень.

– Не то. Что он тебе сказал насчёт гибели мира?

– А-а. Он сказал, что мы должны скрыться. Иначе мир может погибнуть, – напомнил Майкл слова отца и, глядя в глаза Кристофера, испугался пророчества.

– Теперь ты понимаешь, от чего он нас хотел уберечь?

– Нет. Не понимаю. Но чувствую, что это время наступает, – испуганно ответил Майкл.

– Следи за хронологией. Я… вернее, на меня вышел Ангел. Ничего не сказал, явно предполагая, что я с кем-то поделюсь. И этим «кем-то» будешь ты и присоединишься к нашему контакту. После мы говорим уже с двумя Ангелами, и для подтверждения реальности нам дают поговорить с умершими людьми, голоса которых и манеру говорить мы хорошо знаем…

– Ты знаешь. Я своего никогда не слышал, – возразил Майкл.

– Хорошо. Я знаю. Ну, мне-то ты веришь, что я голос своего отца отличу от миллиона других голосов.

Майкл утвердительно кивнул.

– Пойдём далее, – в Кристофере просыпался дух воина – сына генерала, потомка династии боевых офицеров Макдауэлов, соратников самого Джорджа Вашингтона. – Наши родители нас предупреждают не верить никому и бояться всех.

Майкл снова кивнул.

Уже не обращая внимания на кивки Майкла, Кристофер продолжал использовать дедуктивный метод, оставленный в наследство человечеству легендарным Артуром Конан-Дойлом.

– Идем дальше. Я испробовал свою систему обнаружения тоннеля, и мы оказались собеседниками не кого бы то ни было, а самого Сатаны – любимейшего из Херувимов Господа Бога, низвергнутого на Землю! И что он нам рассказал? То, что он не враг, а друг! И не просто друг, а воин, оставленный Богом на Земле для поиска и уничтожения «чужих»! Сказал, что в Библии не все правда о нем.

– А ты знаешь, я ему поверил, – задумчиво и серьезно вставил Майкл.

– Ты знаешь, я тоже поверил бы… но в Законе сказано, что Сатана – великий обманщик.

– Может, и обманщик, но уж гладко все складывается, если учесть предыдущие контакты с другими Ангелами.

– Что да, то да. Кирпичик к кирпичику, но… сейчас это не важно. Ты меня сбиваешь с мысли.

– Как это не важно? Человек, единственный на всей Земле, кому довелось разговаривать с Ангелами и с самим Сатаной заявляет, что это не важно! А что тогда важно?

– Важно сейчас то, что мы с тобой, если верить всем разговорам с Ангелами, в опасности!

– Так, значит, важно? – не унимался Майкл.

– Да, конечно, важно! – сдался Кристофер. – Но важней сейчас… «чужие», вирусы, наши родные, мы и исключительный!

– Ну, мне-то терять нечего и некого, – съёрничал Майкл. – На вирусы мне плевать! У меня иммунитет. А «чужих» я не боюсь… потому что не видел никогда.

Кристофер окатил его презрительным взглядом.

– Ну, почему из всех живущих в Штатах людей меня связали с самым нахальным и бестактным циником?

Майкл рассмеялся. А за ним – и Кристофер.

– Ну, вот, дружище, мы и расслабились! – сквозь слёзы констатировал Майкл. – Конечно, я так не думаю! Конечно, я переживаю за твою семью! И уж совершенно точно меня гложет неосознанный страх перед всеми этими страстями с вирусами и «чужими».

Кристофер пожал лежащую на столе руку Майкла.

– Да я и не думал, что ты мог так подумать, – прости за каламбур.

Друзья досмеялись, и Кристофер продолжил выстраивать факты.

– Пошли дальше. Ангелы рассказывают нам о каких-то вирусах, поразивших человечество. Один вирус от Бога, ограничивающий наши возможности вернуться в колыбель, где родились. И другой вирус от «чужих», превращающий людей в рабов для добычи ими золота.

– Верно.

– Мы и ещё несколько на всей планете генетически модифицировались и вернулись в своё прежнее состояние. У нас – полнейший иммунитет. Так?

– Так.

– Я вот все думал и вспоминал свою жизнь и наше с тобой знакомство. Ты не обратил внимания, что мы с тобой практически не ссоримся, хотя поводов для этого было предостаточно?

– Не ссоримся.

– А как это происходит?

– Ну, я могу извиниться. Ты попросишь прощения. Посмеёмся, как сейчас, и забудем.

– Верно! Мы не способны на агрессию и зло! Видимо, мы не способны и на другие грехи! У нас восстановлена защита от пороков. Это то, что имел ввиду Ангел, когда говорил, что мы чисты! Ты понимаешь? В нас погиб вирус «чужих»! А вирус Бога восстановил прежние функции нашего мозга.

– К чему ты клонишь?

– А к тому, что, со слов Ангела, власть наша на Земле безгранична! Помнишь его слова: «и вы стали, как мы»?

По коже Майкла пробежал мороз. А Кристофер продолжал выстраивать события в чёткую последовательную цепь взаимосвязи.

– Что ещё говорил нам Ангел?

– Ещё? Говорил, что мы не одни и что они нас отправят Домой.

– Домой мы способны вернуться и сами. Пока – наша миссия на Земле. Он сказал, что мы должны стать воинами Света, что грядёт последняя война, что наша миссия найти исключительного. Как я понимаю – это новый Спаситель! А главное… – тут Кристофер перешёл на шёпот, – что «чужие» среди нас знают о нашем существовании и постараются нас найти и заразить! А если не удастся – ликвидируют.

– Да вот только как они нас так быстро найдут?

– А мне шестое чувство подсказывает, что они уже нас нашли.

– С чего ты взял? – испуганно удивился Майкл.

– С того, что нас пытаются блокировать!

– Боже правый! А ведь ты прав!

– Мы где-то «засветились»! Но где?

– Это я им нас сдал, – покаялся Майкл.

– Ты? – воскликнул Кристофер.

– Да. Я. Но я же не знал тогда! Помнишь, я написал отчёт после твоего первого контакта. В нем-то я все и изложил, как на духу.

Кристофер сделал глоток виски и положил свою руку на руку друга.

– Не мучай себя, Майкл. Ты не виноват.

– Рассмотрим хронологию событий с учетом нашей догадки. К нам, ни с того ни с сего, вваливаются два оборотня и говорят, что знают о наших переговорах с Ангелом! А после заявляют, что теперь мы сотрудники ЦРУ и заставляют нас подписать какую-то форму секретности. После мы идём на собеседование к замдиректора ЦРУ, и там подписываем дополнительную форму секретности, изменив которой, автоматически становимся врагами государства!

Майкл только моргал своими большими глазами.

– И под занавес. Нас отправляют в бункер. Как я догадываюсь, надолго. Но при этом мы должны всем сообщить, что убываем в командировку! А? Как тебе сюжетик?

– Ты хочешь сказать…

– Конечно! Все это – спектакль! Спустившись в бункер однажды, мы больше никогда из него не выйдем! Мы на крючке у «чужих»! Они нашли нас, Майкл! И обвели вокруг пальца, как детей!

– Ты считаешь, в ЦРУ засели «чужие» и они решатся нас убить?

– Да они везде! Ликвидация вполне возможна, когда поймут, что их вирус в нашем организме не ужился. Иммунитет. Но вначале они постараются узнать об исключительном…

– …И мы приведём их к нему и станем троянскими конями, – иронично подметил Майкл.

– Предателями. Так будет вернее. И следствием этого будет исчезновение нашего мира, мира Бога и Ангелов, мира людей. И останется мир «чужих». И люди станут их рабами навечно! А меня, как представителя семейства Homo sapiens, такая перспектива не вдохновляет.

Майкл совсем расстроился, глотнул виски и принялся ножом и вилкой кромсать остывший стейк.

А Кристофер, распутавший, наконец, часть таинственного клубка, не хотел останавливаться на полпути.

– Майкл! Ты можешь со мной поговорить? Или мне говорить самому с собой?

– Я говорю с тобой, – ответил Майкл, пытаясь разжевать довольно большой кусок еле отрезанного мяса.

– И что ты говоришь? Дружище, мне тяжело одному вести расследование. Я ведь не сыщик. Я физик.

– Ты не просто физик. Ты гений! – оживился Майкл и уверенно отхлебнул из длинного и узкого стакана с соком. По напряженному глотку стало ясно, что отрезанный кусок говядины отправился в желудок, не претерпев особой деформации во рту.

– М-м-м! Вкуснотища!

Кристофер вновь расхохотался.

– Что мне в тебе нравиться, напарник, это умение оставаться непосредственным в критических ситуациях.

Майкл закивал в знак согласия. Потом запил прежний глоток ещё полстаканом сока и заговорил.

– Дружище, ты выстроил происходящие с нами события в совершенно чёткую и понятную цепь. И я с тобой полностью согласен. Особенно в том, что мы повели себя, как дети. И все же. Непонятно. Кто эти «чужие»? Куда нам теперь деваться? И что делать дальше?

– Прежде всего, напарник, мы должны, как говорил нам твой отец, немедленно и бесповоротно смыться. И желательно – из страны…

Лицо Майкла расплылось в снисходительной улыбке.

– …Во вторых, мы должны, если получиться, ещё раз связаться с Ангелом и выяснить, что нам делать дальше. Нет! Это, во-первых. Скорее всего, придётся разыскать исключительного.

– Ну, да! Если только «чужие» не найдут его раньше нас.

Невероятным способом Майкл дожевал свой кусок мяса, допил остатки сока, промокнул губы салфеткой и шумно бросил её на скатерть стола.

– Давай! Командуй! Только куда мы смоемся без документов и денег?

Кристофер бросил мимолётный взгляд по обеим сторонам ресторана и перешёл на полушёпот:

– Рассудим здраво. Если наши предположения верны…

– Верны на все сто! – громко выпалил Майкл.

Кристофер вновь сжал его руку, так, кстати, оказавшуюся на столе, наклонился через стол почти вплотную к нему и ещё тише произнёс:

– …то по законам жанра за нами должен быть хвост.

Майкл настороженно обвел взглядом ресторан. В небольшом зале помимо них, весело смеясь и оживленно размахивая руками, сидела подозрительная группа обедающих тинэйджеров. Слева от Майкла у стены уютно расположился очень подозрительный толстый и лысый джентльмен с подозрительно сверкающим на левом безымянном пальце бриллиантовым перстнем, в котором могла быть вмонтирована камера. А справа у окна, держась за руки, пожилая парочка уж вовсе подозрительно о чем-то тихо беседовала.

На мгновение ему показалось, что все эти инопланетные существа исподволь хищно наблюдают за ним с Кристофером.

– По-моему, они уже здесь, – также перейдя на шёпот, доложил Майкл.

– Не думаю. Просто говори тише. Не привлекай к себе внимание. Если они за нами следили, то видели, что мы оставили свои машины возле бункера. Предполагая, что мы законченные идиоты, они не будут тратить время на слежку за нами в ресторане. Скорее всего, расположатся поблизости бункера и будут ждать нашего возвращения.

– Ты так считаешь? – еще раз по-шпионски оглядев подозрительных посетителей ресторана, недоверчиво прошептал Майкл.

– Мы должны поехать домой на такси. Я сообщу домашним, что уезжаем в командировку. Если эти за нами установили тотальный контроль, то подумают, что мы выполняем приказ. Мы соберём вещи и…

– И что «и»?

– Я еще не решил.

Оба напрягли мозговые извилины в поиске решения проблемы. Первым нашелся проворный Майкл:

– Крис, у меня есть приятель. Виктор. Ещё со школы. Раньше мы с ним дружили. Но потом он занялся торговлей наркотиков и мы разошлись. Но обратиться я к нему смогу. Полагаю, за небольшие деньги он доставит нас в Мексику. У него там подельники. А они нарисуют нам другие паспорта и переправят в Европу. А что? Хорошее предложение.

– Хорошее предложение, – повторил Крис, – и, похоже, единственное. Я подумал о друзьях отца. Но не знаю, как они себя поведут. Страшно жену оставлять! Страшно за детей. Страшно за мать! Слушай, Майкл. А может, ты один уйдёшь, а я останусь?

– Ну, да! Если ты в своих рассуждениях прав и реально думаешь о жене и о матери, то подумай, что с ними станет, когда получат извещение о твоей трагической кончине на раскопках артефакта. Нет, дружище! Если желаешь им добра, ты должен быть живой и свободный. И поверь мне, все в жизни течёт своим чередом. И все находится в постоянном движении. Будешь жив – сможешь что-то изменить. Погибнешь – сгодишься только на корм червям!

– Ты, как всегда, прав, Майкл. Остался один вопрос: Где нам найти радиоприёмник на газовых лампах?

– Спросим у Виктора. Он достанет. Нет ничего в мире, чего бы он ни достал.

На том и порешили.

Теперь, когда все точки были расставлены, появился зверский аппетит. Друзья заказали ещё мяса, выпили по рюмке освежающего красного «Бужеле» 1986 года, рассчитались за обед, поймали такси и отправились по домам.

Глава Х

Бегство

Кристофер зашёл домой в тот самый момент, когда Мери разучивала с детьми сценку для субботнего школьного спектакля. Увидев вошедшего отца, дети забыли о своей репетиции и бросились к нему на руки. Подошла Мери. Сняла с Криса детей и отправила их к Анджеле, а сама заняла их место, обвив руками шею мужа. В глазах Криса блеснули слезы. Мери поцеловала его в губы.

– Милый, что опять произошло?

– Ничего, дорогая. Дети растрогали до слез, – соврал Кристофер.

– Есть будешь?

– Нет, родная. Мы пообедали с моим напарником.

– У тебя есть напарник? – удивилась Мери.

– Да. Я говорил тебе. Майкл. Мой друг и коллега. Мери улыбнулась.

Послушай, любимая! Сегодня я должен отправиться в командировку.

– Я знаю. Мне уже сообщили.

– Кто тебе сказал? – встрепенулся Крис.

– Утром приходили двое из ЦРУ. Сказали, что тебя отправляют в командировку примерно на месяц.

– И что они ещё сказали?

– Просили, чтобы когда ты поедешь в офис или у тебя изменятся планы, я позвонила. Вот. Оставили визитку. Сказали, чтобы я не волновалась. Сказали, что ты новый сотрудник и можешь забыть проинформировать коллег, а говорить тебе нецелесообразно, что в разведуправлении принято дублирование информации и, когда ты втянешься в работу, это будет привычным делом…

Кристофер узнал протянутую женой визитку.

– Ну, вот видишь, – улыбнулся ей Кристофер, – мои коллеги волнуются. Сами пришли. Молодцы! Спасибо, что сказала, любовь моя!

– Кристофер, не лги мне! Кто эти люди? Почему ЦРУ? Кристофер достал из кармана пиджака жетон сотрудника ЦРУ.

– Вот, любимая. Я не имел права говорить тебе раньше. Теперь я сотрудник ЦРУ. А этот приход моих новых коллег – лишь стиль работы разведуправления. Так что, ничего не бойся. Позвони прямо сейчас по указанному телефону и скажи им, что я планирую быть в Центре в шесть часов вечера.

– Хорошо, милый. Я сделаю, как ты скажешь.

Мери взяла трубку. Набрала номер из визитки. И сообщила, как велел ей Крис.

Кристофер взял с собой депозитную карту со ста тысячами на счету. Карту с полумиллионным сбережением оставил Мери. Переложил из сейфа в портфель «Magnum» девятого калибра.

Когда сборы были окончены, и настала пора прощаться, Мери прижалась к нему всем телом.

– Ты больше не вернёшься, Крис?

Глаза её заблестели, наполняемые слезами.

Крис попытался отшутиться.

– Ты мой муж. Я знаю тебя лучше твоей матери. И я люблю тебя больше жизни.

– Не плачь, родная! Видит Бог, я не могу тебе всего рассказать, но прошу тебя, верь мне. Ты, мама и дети – мои единственные сокровища в этом мире! И если я делаю какие-то шаги, я делаю их и ради вас! Я вас очень люблю! Когда снова придут мои коллеги, скажи им, что я уехал сегодня вечером на работу – и больше ты ничего не знаешь. Ты единственный человек в этом мире, которому я ещё могу доверять! Ничего не спрашивай, любимая! И верь! Я постараюсь, вернуться. И забрать вас с собой. Только никому об этом не говори. Даже детям. А теперь, прощай! Мне пора идти.

И Кристофер ушёл.

Наутро в дом Мери пришли все те же двое с расспросами о муже, когда и куда он ушёл. Мери сказала, что вчера он уехал на работу и больше она его не видела и не слышала. После они позвонили и сообщили, что он действительно уехал в командировку, но другим рейсом, и что нервничать не стоит.

Но Мери знала, что Кристофер вовсе не в командировке и они его не найдут, что Бог его сохранит. Потому что она сильно любит его и ждёт!

Часть вторая

Этера

Глава I

Голос преисподней

Душным летним вечером 2012 года в 22:45 по московскому времени российский писатель, а в прошлом сотрудник одной из спецслужб Иван Боголюбов пытался посмотреть телевизионную трансляцию матча Польша – Россия Чемпионата Европы по футболу. Трансляция шла со сбоями. Постоянно «висла» и прерывалась. Раздосадованный Боголюбов выключил телевизор и занялся поиском трансляции матча по радио.

В шипении приёмника он неожиданно расслышал какой-то звук, напоминающий стон. Иван остановил поиск, вернул настройку чуть назад, где был ровный тихий шелест и вслушался в бесконечность шума пустого эфира. Спустя некоторое время шипение динамиков вновь уступило место этому звуку. Это явно был чей-то стон. Изумлённый Боголюбов вставил в плеер пустой диск и нажал кнопку записи. Через несколько минут напряжённого ожидания в мерно шипящем динамике стон повторился вновь. Но теперь сквозь стон он расслышал, как ему показалось, металлический голос, произнёсший странную фразу:

– …хочу говорить с тобой…

Пытаясь увеличить звук колонок, Иван случайно коснулся регулятора настройки – и загадочные звуки поглотило истошное пение новой звезды на музыкальной волне.

Он пометил частоту, на которой услышал стон, и воспроизвёл сделанную им запись. Кровь застыла в жилах, когда он понял – слух его не подвёл, и у него не было галлюцинации. Он остановил плеер. Воцарившаяся тишина казалась угрожающе тихой. И по коже пронёсся леденящий холодок. Иван жил уединённо и, наверное, первый раз в жизни пожалел о своём одиночестве. Чтобы создать хоть какую-то иллюзию присутствия, он включил телевизор и стал думать, что делать со своей находкой дальше.

Решение пришло само собой: старый приятель Михаил – начальник отдела радио-разведки Федеральной службы безопасности. Боголюбов посмотрел на часы. Толстая стрелка улеглась на цифре три, а длинная большая, как часовой на посту, застыла на цифре двенадцать, намекая, что уже ночь, все спят и звонить неприлично. Иван повиновался тикающему другу, обнявшему запястье руки. До утра он пытался найти потерянные звуки. Но, увы. Сохраненная на диске аудиозапись так и осталась единственным подтверждением реальности услышанного.

* * *

Ровно в девять утра мобильный телефон Михаила воспроизвёл мелодию из фильма «Профессионал», оповещая хозяина, что звонит «свой». Мельком взглянув на дисплей, Михаил улыбнулся и приложил трубку к уху.

– Алло! Миха! – услышал он в трубке голос Ивана.

– Да, Вань! Не ошибся! – иронично подтвердил Михаил. – Что-то давненько тебя не видно на горизонте…

– Миша, нужна твоя помощь!

– Чем скромный технарь может помочь гению сыска?

– Именно технарь и может. До которого часа ты сегодня?..

– Пока начальство не даст добро.

– Так ты же сам – начальство. Или уже подвинули?

Михаил расхохотался.

– Не дождёшься!

– Не зарекайся. Теперь это запросто.

– Ты прав, Ваня, как всегда. Что-то серьёзное?

– Да не то, чтобы… – Иван на мгновение осёкся, – приедешь – покажу.

– А сам приехать не сможешь?

– Нет. Надо, чтобы ты – ко мне. Так… ничего серьёзного. Но надо встретиться у меня.

– Ну, тогда в семь вечера. Устроит?

– Вполне.

На этом разговор был окончен.

Иван потянулся и отдал свой дух на попечение Морфея.

Проспав четыре часа, он открыл глаза, встал с кровати, принял холодный душ, заварил крепкий кофе, и вернулся к жизни.

Ровно в семь за окном звонко «крякнул» автомобильный спецсигнал. Иван глянул вниз. У подъезда стояла сверкающая чернотой машина с синей «мигалкой» на крыше. Приехал Михаил.

Иван открыл дверь и на пороге показался грузный улыбающийся мужчина. Они крепко обнялись.

– Здорово, Миша!

– Привет, Ваня!

– Заходи!

– Я тут с пакетиком. Отметим встречу однополчан?

Михаил протянул Ивану наполненный всякой всячиной огромный пакет из супермаркета.

Иван принял драгоценную ношу и прошел на кухню, напомнив через плечо:

– Тапки под вешалкой.

– Нигде сочувствия не дождёшься! – промычал Михаил, сопя, снимая туфли.

Разоблачившись, он прошёл вслед за Иваном на кухню.

Друзья, оживлённо делясь последними новостями и вспоминая курьёзные ситуации на службе, приготовили закуски, взяли принесённое Михаилом спиртное и переместились в комнату.

В комнате «пропустили» положенные три тоста: «за встречу», «за друзей», «за тех, кто не вернулся». Дополнительно: «за Россию», неопределённый тост: «ну, будем» и оживляющий тост: «за женщин». Вторая бутылка распивалась вальяжно, для души.

– Так что же произошло? – вспомнив, наконец, о цели своего визита, поинтересовался Михаил.

– Хотел с тобой посоветоваться. Так скать, получить мнение эксперта.

– На тему?

– Да ничего такого… только, уж больно запутанное для меня дело.

– Вань! Ты свои кружевные штучки брось. Говори прямо.

– О таком деликатном деле, Миша, прямо говорить нельзя.

Михаил вперился вопросительным взглядом в Ивана.

Между тем Иван продолжал. То ли шутливо, то ли серьёзно:

– Дружище, ты не заявишь на меня в психушку?

Михаил улыбнулся и утвердительно кивнул:

– Заявлю, если щас же не скажешь, зачем позвал!

– Тогда слушай… – и Иван рассказал ночную историю. Достал записанный ночью диск. – Послушаешь?

– Ну, включай.

Иван вставил в плеер диск и комната наполнилась ровным шелестом эфира. Через некоторое время монотонный шелест прервался каким-то полухриплым, полушипящим стоном.

Иван вопросительно посмотрел на Михаила. Тот сидел неподвижно и напряжённо.

Звук повторился. Но уже тише вперемежку с какими-то неразборчивыми фразами, словно отдалившись, и гулко, как из бездны: «…хочу говорить с тобой…». Завершило концерт, упомянутое ранее, истошное пение поп-звезды.

– Ну, вот и все, – прервал выступление дивы Иван, – больше ничего записать не удалось. А мне казалось, я записал только один… Что это может быть, Миша? Предполагаю, что это не отрывок из фильма «Погребённые заживо». Но что это? Может, ты подскажешь?

– Что я точно могу утверждать, что в конце была Мальвина – любимая певица моей дочки. А запись я дам парням на расшифровку. Но, похоже, ты впёрся на территорию… призраков.

– В смысле?

– Ты что-нибудь слышал о белом шуме?

– Да.

– Тогда поздравляю! Ты счастливый обладатель записи потустороннего мира.

– Я так и думал! – громко оживился Иван. Глаза его воинственно заблестели. – Я так и думал! Знаешь, Миша, сколько читал об этом – не верил. Думал – сказки! А услышал, и… жуть какая! Мне нужна расшифровка, Миша. Твои парни смогут очистить запись и объяснить, что я записал?

– Заключение мы получим только завтра вечером. А пока моё субъективное мнение: это – «оно».

– Тогда до завтрашнего вечера и гадать не будем, – подытожил Иван.

– Не будем… не будем… – промычал Михаил и, посмотрев в упор на Ивана, открыл тому военную тайну:

– У нас в отделе есть два прикомандированных. Они занимаются только этой проблемой.

– Белым шумом?

– Да.

– А зачем это ведомству? – удивился Иван.

– Ну, ты же знаешь, что «самих», – Михаил указал пальцем вверх, – постоянно консультирует церковь и штатные астрологи. A с приходом нынешнего – еще и контактёры.

– Про астрологов знаю, – подтвердил Иван, – а про контактёров никогда не слышал.

– Вот услышал. Новая метла по-новому метет. Он, вообще, относится очень серьёзно к таким исследованиям. На нашем оборудовании эти двое сканируют радиочастоты в поисках тоннелей в потусторонний мир.

– И?

– Вроде как удаётся иногда пообщаться с «теми». Пытаются выяснить прошлое и будущее. Особенно их интересует его будущее. Планов, как я понимаю, много…

– Ещё вчера, Миша, я рассмеялся бы и предложил в помощь твоим прикомандированным колоду гадальных карт. Но сегодняшняя ночь изменила моё сознание… Когда, говоришь, получим заключение?

Иван наполнил рюмки и, не дожидаясь ответа, предложил тост:

– За успех нашего мероприятия!

– За победу в нашем мероприятии! – резюмировал Михаил.

Друзья выпили.

– И все же, Ваня, будь осторожен с «этим», – посоветовал Михаил. – Меньше крути ручки своего приёмника. Я знаю одну историю из опыта секретного Департамента ФБР, когда их агент на службе вот так же слушал эфир, и услышал чей-то голос…

– А почему ты мне только сейчас об этом говоришь?

– Не было повода. Ты мне тоже не все рассказывал о своей работе, – парировал Михаил. – Ты, Вань, не задумался, почему прорываются эти звуки в белом шуме? Не на «Эхе Москвы», не на Радио «Свобода», не на «Маяке», а именно в белом шуме? Да потому, что он – тоннель… в общем, и мы ищем безопасный способ контакта, и американцы ищут. Первыми заинтересовались этим феноменом немцы ещё во времена Гитлера. И… не можем мы установить постоянный контакт… – Михаил неожиданно прервал монолог. – К тому же я не допущен к изысканиям. Да, честно говоря, не очень-то и хочется.

– Так что же твой агент? Ты не договорил, – вернулся к нейтральной теме разговора Иван.

– Ну, да! – мозг Михаила привёл в движение пласт покоящихся в нём нейронов, отчего Михаил стал непроизвольно перескакивать с одной темы на другую. – Тут интересная предыстория. В сорок шестом американцы при ЦРУ создали агентство по типу немецкого Аненербе.

– Это сразу после создания самого ЦРУ? – блеснул знанием истории американских коллег Иван.

– Ну, да. Там, вообще, дело тёмное. Немцы в сорок третьем нашли в пещере на Тибете какой-то артефакт. Они называли его «Залом Богов». Этот артефакт представлял собой комнату из мрамора, испещрённую загадочными знаками неземного происхождения из чистого золота. Посредине Зала находился алтарь непонятного назначения. Этот артефакт охраняли монахи. Они считали, что он выстроен пришельцами, как генератор некоего чужеродного вируса. Монахи считали этот вирус абсолютным злом. Поэтому они замуровали вход и охраняли его от людей. Немцы надыбали это место, уничтожили монахов и вывезли комнату в Берлин. Они видели в ней астральную защиту. Наивные! Думали – он их спасёт!

Лицо Михаила приобрело черты воина. И он гордо произнёс:

– Но против русского лома не придумали приёма!

– Это точно! – подтвердил Иван и наполнил рюмки до середины напитком победителей.

Прозвучал тост «За наших дедов», далее – троекратное «Ура!» и Михаил продолжил:

– После падения Рейха, Зал Богов исчез. Поговаривали, что америкосы вывезли его для изучения в Штаты. Где-то в конце пятидесятых ЦРУ занялось поиском внеземных цивилизаций верхнего уровня. В шестидесятом году на базе того самого агентства был создан Департамент радиоконтроля. Они вплотную занялись изучением тонких волновых полей, а в них – тоннелей в потусторонний мир. А в семидесятых и мы создали аналогичное агентство. С тех пор работаем параллельно.

– И когда решили, что американцы – враги?

На лице Михаила появилась саркастическая гримаса.

– Я тебя прошу, Ваня! Сказки для бедных! У нас, у всех, один враг – иллюминаты! Которые руководят миром, которые создали всю эту гребанную систему кредитных отношений и подсадили на долги все человечество. Ведь они, Ваня, управляют правительствами! А их адепты…

– Ты, Миш, или много выпил, или тебя зомбировали в конторе. Какие иллюминаты? Внешний враг – это отмазка для обывателей. Для чего? А для того, дружище, чтоб отвести удар от настоящих врагов народа и страны – от доморощенных казнокрадов и воров. Они деньги и ресурсы из страны выкачивают! Детей своих на западе обучают! Фактически вывозят свое потомство вместе с нашими деньгами! А мы на них работаем… забесплатно! Я это понял с самого начала перестройки. Поэтому и ушел из системы.

Михаил махнул рукой:

– Сам завёл. Американцы – враги! А с тобой я согласен. Ты снова прав, Иван. Все наши враги – доморощенные, свои!

Михаил замолчал, ловя разбежавшиеся мысли. Но, не поймав ни одной, закончил своё выступление испробованной русской формулой: «Сам дурак».

– Но все это придумали иллюминаты!

Разгоряченный и раскрасневшийся, как мальчишка на морозе, Михаил все же ухватил на мгновение тень внезапно пронесшейся мысли:

– Ну, так вот…

Коварная тень растворилась, не дав хозяину закончить предложение. Проиграв битву с собственным мозгом, Михаил посмотрел на часы.

– О! Надо ехать. Каждый раз, возвращаясь домой выпившим, подхожу к двери, беру чемоданы и заношу их обратно.

– Какие чемоданы?

– Которые жена выставляет за дверь. Все подозревает. Тридцать лет вместе. Двое детей, один внук. А все ревнует!

– Ты дед?

– Дед, – подтвердил Михаил, – скоро год, как дед.

– Вот время-то бежит… а ведь совсем недавно…

– Ваня, не трави душу! Ну, пора и честь знать. Поеду я… сдаваться.

– Давай, Миша. Завтра во сколько встретимся?

– Так же, наверное. Ты, брат, позвони. Договоримся.

– Миш! А историю-то так и не рассказал?

Обрадованный тем, что плененный союзническими войсками один из дезертиров был доставлен на базу, Михаил многозначительно произнес:

– Завтра расскажу. История – жесть!

– Кончилось то чем? – никак не мог угомониться раззадоренный Иван.

– Терпение, друг мой, терпение! – лукаво улыбнувшись, произнёс интриган. – Надо поспешить. Не то моему водителю тоже чемоданы выставят.

– Хорошо. Завтра, так завтра, – пока Михаил, сопя, натягивал туфли, нарочито зевнул стоящий в проёме комнатной двери Иван.

Когда с обуванием было покончено, Михаил медленно распрямился больше положенного, отчего стал похож на упитанный вопросительный знак, выгнувшийся в обратную сторону. Замерев на несколько секунд, вопросительный знак выпрямился и превратился в восклицательный знак. При этих манипуляциях из верхней части трансформера исходил то ли свист, то ли хрип.

Иван заворожённо наблюдал за действом.

Наконец существо приняло облик Ваниного друга Миши, повернулось к Ивану и неожиданно спросило:

– У нас осталось «на посошок»?

Иван улыбнулся.

– Так жена же?

– Если приду навеселе, точно прибьёт! Подумает, что был у бабы. А на бровях приползу – вернулся от друзей, – рассмеялся Михаил.

Иван бросил взгляд в комнату на журнальный столик и, улыбнувшись Михаилу, констатировал:

– «На посошок» – две трети бутылки. Заходи!

Михаил вновь засопел, снимая туфли.

– Не мучайся. Так заходи, – предложил Иван.

Миша сопнул ещё два раза, впихивая полувытащенную ногу назад в туфель, и направился в комнату.

Друзья звонко чокнулись стаканами. Выпили «на посошок». Изгнав из бутылки последнюю каплю «зелёного змия», раскланялись, и Михаил, глухо пнувшийся о дверь соседней квартиры, был эвакуирован лифтовой кабиной на первый этаж.

Через минуту ночную тишину нарушил гул заводящегося мотора. Темноту улицы осветили синие мерцающие огни проблесковых маячков. Гирлянда огней покатилась по улице, пока не исчезла за стеной углового дома. Все стихло.

Иван прибрал в комнате. Включил приёмник и стал пускать ресивер вперёд и назад, в поисках того, что так будоражило его воображение.

Полтора часа поисков не принесли результатов и Иван, сморённый алкоголем и эмоциями, принял душ и уснул мертвецким сном.

Глава II

Полуденная сказка

Утро не принесло обычных в таких случаях неприятных ощущений. Напротив. Несмотря на непродолжительность сна, Иван проснулся отдохнувшим и бодрым. Он встал. Сделал зарядку. Принял контрастный душ. Заварил кофе. И сел за написание новой книги. Он решил во что бы то ни стало написать нерассказанную Михаилом историю об американском «коллеге», В принципе, окончание было необходимо лишь для удовлетворения собственного любопытства. Он уже придумал свой сюжет этой истории.

Иван положил руки на клавиатуру ноутбука и пустота монитора начала заполняться черными буквами. Бездушный компьютер оживал: «Эта история произошла совсем недавно с одним моим хорошим знакомым – агентом ФБР, волей судьбы столкнувшимся с мистическими проявлениями обычных, на первый взгляд, явлений радиотехники». «Проявлениями» – «явлений». Не бьётся! Надо другими словами. Да и вообще… предложение тяжёлое. А если так: «Однажды агент ФБР…». Вообще глупость получается. Прямо – «Красная шапочка» какая-то.

К сожалению, писательство не шло. Мысли, как кони перед обрывом, встали дыбом. И ни туда, и ни сюда.

Два часа мучений, четыре чашки кофе и полпачки сигарет вылились в несколько строчек бездарного текста, который, по окончании экзекуции над мозгом, был безжалостно уничтожен.

«Не судьба!», – вырвалось, наконец, у Ивана. И ноутбук, сложившись пополам, съел собственную клавиатуру, чтобы она не печатала больше высосанный из пальца текст.

В середине дня, где-то между двумя и тремя часами, мобильник проиграл гимн СССР, впоследствии названный гимном России, но в сознании Ивана так и оставшийся гимном Советского Союза.

Звонил Михаил.

– Привет, дружище!

– Привет, Миша! Как самочувствие? Как супруга? Как вещички?

– Не поверишь! Первый раз в жизни без скандала! Более того. Я приехал, а она спит!

– Ты поэтому такой радостный?

– Ты, Вань, давно без жены живешь! Отвык от цепких ежовых ручек. Ничего. Я подожду. И на моей улице будет праздник, когда ты женишься, дружок.

Оба рассмеялись, и Михаил сменил тон разговора на серьёзный:

– Я, Вань, чего звоню?

– Чего?

– Что, если я приеду не один? Я показал твою запись одним людям – спецам по аномальным явлениям. Они тоже хотят приехать поговорить.

– А сколько их?

– Не беспокойся, Ваня. Два человека.

– Ну, хорошо.

– Где-то к семи подтянемся.

Михаил торопился говорить, словно боялся, что Ваня откажется.

– Хорошо, Миша.

– Все, что положено, возьмём с собой, – в окончание разговора крикнула трубка, и отключилась.

Иван улыбнулся: «Ну, как ребёнок!».

До семи вечера было ещё пять часов и Иван, не найдя для себя достойного применения, решил прогуляться по городу.

Вдохнув жаркий и вязкий московский полуденный воздух, Иван понял, что гулять по городу он не пойдёт, и направился в сторону Филёвского парка, расположенного в пяти минутах ходьбы от его дома.

Перейдя через удушливую от количества транспорта Большую Филёвскую улицу, он пересёк границу парковой зоны и оказался в тени вековых деревьев, вперемежку с прорывающимися сквозь листву бликами ласкового солнца.

Иван сделал для себя неожиданное открытие: «Это сказка».

Шаг назад – удушливый раскалённый смог города, шаг вперёд – чистый лесной воздух. Шаг назад – зной и жара с запахом расплавленного асфальта и гулом плюющихся выхлопными газами машин, шаг вперёд – райская прохлада и тишина нарушать которую позволяли себе, лишь многочисленные птицы, укрывшиеся в листве деревьев. Граница между двумя мирами была настолько контрастной и удивительной, что Иван не устоял и подтвердил своё открытие экспериментом.

Сделав несколько шагов назад, затем – вперёд и не найдя этому феномену других объяснений, кроме как «сказка», Иван продолжил свой путь по утоптанной земляной дорожке сквозь лес в сторону Москвы-реки.

Чем ближе была река, тем прохладней и увлажнённей становился воздух. Несмотря на рабочий день, вся парковая зона была наполнена людьми. Люди группами, в одиночку и с детьми не спеша прогуливались по парку, вдыхая эту живительную чистоту свежего воздуха.

Иван остановился, не дойдя пяти шагов до одиноко стоящей лавочки, на которой разыгрывалось поистине сказочное представление: на лавочке сидел интеллигентного вида старичок, а на некотором расстоянии от него, на той же лавочке, сидела не худенькая такая белка и смотрела на старичка. Старичок смотрел на белку, белка – на старичка, а Иван – на них обоих. В лапках белка держала орешек и с хрустом грызла его, не сводя нахального взгляда со старичка. Когда орешек был съеден, белка вытягивала лапку и дёргала старичка за карман штанов. Старичок вытаскивал из старенькой сумочки следующий орешек и протягивал белке. По лоснящейся шерсти и жирному брюху белки можно было предположить, что лесной рэкет был её образом жизни и у старичка она «вытрясла» почти все запасы продовольствия, взятые им у своей старушки в качестве сухого пайка.

«Где же твои подельники?», – подумал Иван.

Он профессиональным взглядом обвёл прилегающую территорию. Как и предполагал – у белки были подельники. На кронах деревьев, надёжно вцепившись когтями в кору, неподвижно наблюдали за происходящим ещё несколько мохнатых ниндзя.

Иван улыбнулся: в сказке все должно быть по-сказочному! Даже грабёж.

Он двинулся дальше. Оказалось – группа белок-вымогателей была не одна. В парке орудовала целая группировка, состоящая из объединённых сообществ белок, голубей, воробьев и полевых мышей.

Люди с радостью угощали и тех и других орешками, семечками и хлебом. Причём, угощали как взрослые, так и дети. И не бросали на землю, а кормили из рук. Дети смеялись, взрослые умилялись, птицы, мыши, и белки жирели. И была в этом во всем какая-то высшая благодать, совершенное единение человека и природы.

Иван также был покорен очарованием пернатых и мохнатых симпатичных вымогателей, как остальные гости этого удивительного уголка природы. Он порылся в карманах, но ничего достойного зверушек не нашёл. Сигареты они не курят, а деньги им, при таком изобилии, не нужны. Вот он какой, коммунизм!

Пройдя ещё метров сто, он спустился по крутому склону к устью реки. На открытых участках берега, где не было деревьев, солнце не казалось таким уж ласковым. Прямые лучи обжигали неприкрытую кожу тела. Редкими порывами лёгкого ветерка от воды она ненадолго охлаждалась. Но стоило ветру сменить направление, как солнце с новой силой продолжало глумиться над беззащитной кожей.

Иван подошёл к кромке воды. Здесь было прохладней.

Река Москва в этом месте только начинала своё путешествие по городу Москва. До этого, она со скоростью горной речки неслась мимо многочисленных деревушек, затем, подпитавшись от канала Москвы водой из матушки Волги, текла дальше, минуя Строгино и ударялась о берег, на котором стоял Иван. Дальше в своём движении уставшая река сбавляла темп и медленно вливалась в извилистое русло между каменными берегами московских набережных, раздваиваясь и соединяясь вновь.

Иван мог часами глядеть на эту удивительную реку, непредсказуемую, как русская душа. По природе своей она была тиха и безмятежна. Но стоило шлюзам перекрыть её свободный бег, как она становилась дикой и непредсказуемой. Воды её чернели. Она устремлялась с бешеной скоростью на врага. Со дна поднималась разная грязь, скрытая доселе илом. Ударяясь всей своей мощью о створки дамбы и не причинив им никакого вреда, так же неудержимо и дико неслась обратно. Выплеснув свою ярость на ни в чем не повинные берега и забросав их поднятой на поверхность грязью, она успокаивалась до поры, пока вновь её не лишали свободы. Сегодня Москва-река была на удивление спокойна и тиха. Видимо, «инженер», посчитав, что стальные ворота шлюзов уже не настолько надёжные, как прежде, снял их, решив заменить на более крепкие. И река, на это время, получила иллюзию свободы.

Иван прошёлся по берегу до того места, где лес спускался прямо к воде. Под укрытиями из нависающих над рекой ветвей деревьев сидели рыбаки с длинными удилищами. Сидели плечо к плечу по три, а то и по пять человек, насколько хватало тени.

Время от времени кто-то из рыбаков поддёргивал удилище и неторопливо поднимал его вверх, вытаскивая или голый «объеденный» крючок, или речную траву, или пойманную рыбу. Чаще, конечно, пустой крючок и траву.

Иван сам нередко по утрам, когда было время, брал удочку, приходил на берег, забрасывал крючок с наживкой в воду и ждал, когда кончик поплавка начинал плясать и стремительно погружался под воду. Иногда пляски поплавка заканчивались выпрыгиванием его из воды и мертвецким лежанием на поверхности воды. Это – клюнул карась.

Вообще, как ни странно, Москва-река до места её убийственного венчания с трубами городской и технической канализации, кишела рыбой разных пород. Больше всего было золотого карася. Был окунь и плотва, был сом и судак, жерех и много, много другой рыбы.

Усаживаясь с удочкой на берегу реки, Иван вызывал недоумение у соседних рыбаков-аборигенов. Вдоволь наловившись, он вытаскивал из воды свой наполненный рыбой садок и… отпускал рыбу назад в реку.

Как можно отпустить в реку полведра рыбы, рыбаки не понимали и не хотели принимать. Поэтому всегда при виде того, как пленённой рыбе даровалась свобода и та с радостным плеском возвращалась в родную стихию, они недовольно ворчали.

Сегодня Иван постоял возле рыбаков чуть дольше обычного. Кроме приветственных слов, знакомые рыбаки поделились с ним байками о вчерашнем улове неисчислимого количества и неимоверных размеров рыб. Один из них, тёзка Ивана, таинственно поведал о том, как вчера вечером, когда стемнело, колокольчик на донке (такая удочка для дальнего заброса), зазвенел, рыбак схватил удочку и изо всех сил начал крутить катушку и еле, как он сказал, «вытащил на берег во-о-от такенную рыбину!». Слушатели понимающе закивали головами и стали рассказывать свои истории. Причём каждый, по их словам, именно в этом месте ловил «во-о-от такенную рыбину».

Иван насладил свой слух изрядной дозой баек и побрёл назад. На сердце было хорошо. Ни весело, ни радостно. А просто хорошо. Спокойно.

Солнце за время его прогулки опустилось к крышам домов и вновь стало дружелюбным и ласковым. Правда раскалённый воздух не спешил остывать, но через пару часов и его пыл угаснет. И будет неповторимый летний вечер. А за ним придёт удивительная летняя ночь.

Глава III

Расшифрованная запись

Иван открыл дверь своей квартиры и прошёл в комнату. После улицы в комнате было свежо, даже прохладно. Иван включил компьютер. Отключил от зарядки оставленный дома телефон. Тот благодарно вспыхнул разноцветными значками, поведав хозяину о пропущенных вызовах и сообщениях.

Иван пролистнул список пропущенных звонков.

Звонила мама, его подружка Катя, Серёга, опять Катя, снова Катя и ещё раз Катя, Михаил. И завершал список, как не трудно догадаться, номер Кати.

Иван перезвонил всем в порядке поступления звонков.

Мама пожурила, что давно не заезжал проведать. Катя и ещё раз Катя пожаловалась, что ее бригаду скорой помощи, в которой она работала врачом, укомплектовали новым фельдшером – молоденькой девочкой – выпускницей училища, и поэтому вчерашней ночью она очень устала на вызовах, и что сегодня она не приедет, а приедет завтра. Серёга, как всегда второпях, поведал о новой «теме», на которой можно хорошо заработать. Настал черед звонка к Михаилу.

– Миш, привет. Звонил?

– Да, Вано. Две новости. С какой начать?

– Ты не сказал: «одна хорошая, одна плохая».

– Да?

– Нет.

– А-а-а… – запутался Михаил в Ваниных рассуждениях, – выбирай сам, как их назвать.

– Начни с первой, – предложил Иван.

– Первая, типа, хорошая – мои парни расшифровали запись…

– И?

– Расскажу при встрече.

– Вторая?

– Вторая? С нами, с твоего позволения, приедут ещё двое.

– Кто ещё?

– Мои прикомандированные. Я тебе говорил о них. Твой диск вызвал настоящий фурор. Вот они и увязались со мной. Но если ты – против, я им скажу, что – нет.

– Да глупости, Миша! Пусть едут. При такой компании на двоих больше или меньше – не играет роли. К тому же, ты говорил, они обособлены, вот и сблизимся со сверхсекретными агентами.

– О’кей! – удовлетворённо ответил Михаил. – Через полтора часа будем. Что купить?

– Что сочтёте. У вас же последний рабочий день, не у меня, – расхохотался в трубку Иван.

Ровно через полтора часа за окном вновь прозвучало знакомое кряканье спецсигнала Мишиной машины. И уже через пару минут в стандартном коридоре стандартной московской квартиры пять здоровых мужиков безуспешно пытались, не толкая друг друга, обменяться рукопожатиями с хозяином дома, разуться и перенести многочисленные пакеты с продуктами на кухню. А ещё через десять минут главная комната импровизированной штаб-квартиры была уставлена всевозможными закусками, салатами и курами-гриль, шпротами, солениями и фруктами. В общем, по-мужски без церемоний навалом. К дивану придвинули два кресла. Между креслами и диваном журнальный столик, из-за несоответствия его размеров количеству угощений, решили не ставить, а перетащили кухонный стол, который, собственно, и завалили всем привезённым изобилием.

Расселись вдоль стола. Четверо на диване, двое – по бокам в креслах. Напомнило фреску Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Не понравилось. Тесно и неудобно. Принесли два кухонных стульчика. Перегруппировались. Двое – на диване, двое – на стульях с противоположной стороны стола, двое – в креслах по бокам. Получилось хорошо. Наполнили стопки. Выпили «за знакомство». И перешли к знакомству.

– Это Иван Боголюбов, – представил гостям хозяина квартиры Михаил.

Гости понимающе посмотрели в сторону Ивана и повторно протянули руки для рукопожатия.

– Это Арнольд Михельсон, – продолжал раззнакомливать всех Михаил, – директор Московского отделения Всемирного Уфологического общества.

– Европейского. Не путайте, Миша. Всемирное общество – совершенно другая структура. Европейское должно вскоре получить статус института, – поправил его сухощавый рыжеволосый уфолог, выдававший в себе человека, напрочь лишенного чувства юмора.

– Иннокентий Балашов – кандидат биологических наук, – представил следующего гостя Михаил, – руководитель Института аномальных явлений.

– И такой институт есть? – удивился Иван.

– Как ни странно, есть, – лукаво улыбаясь, подтвердил молодящийся седобородый Иннокентий. – Каких только институтов теперь нет.

Все расхохотались.

– А это два моих коллеги: Антон Крутов и Дмитрий Давыдов. Тоже изучают аномальные явления, – закончил представления Михаил.

Антон, добродушный небольшого роста весельчак лет сорока, для приветствия привстал. Очень серьёзного вида и примерно того же возраста Дмитрий пожал «коллегам» руки, не вставая.

– Ну, между первой и второй… – предложил Арнольд.

– Промежуток небольшой! – продолжил, улыбаясь, Антон, поднимая свою стопку.

– Да погодите вы! – перебил их Михаил, – я ещё не договорил.

– Миша, не делайте температуру нашим бокалам, – возмутился Арнольд.

– Да, Михаил, если можно, побыстрей. Водка греется, – наполняя остальные рюмки, поддержал Арнольда вступивший в разговор Дмитрий.

– Так вот, друзья! – беря наполненную рюмку, торжественно продолжил Михаил. – Вы все знаете меня. Я знаю вас.

– За это и выпьем! – радостно провозгласил Антон.

– Да погоди ты, алкоголик! Я хочу сказать, что за этим столом собрались не просто мои друзья. Сегодня здесь собрались офицеры государевой службы безопасности. Трое, во главе со мной – действующие, и трое – в отставке. Но все мы – товарищи офицеры! Вот это, Арнольд, мой первый тост.

Товарищи офицеры переглянулись – и встали, подняв стопки.

– Неожиданно, – впервые одарил своей улыбкой присутствующих Дмитрий.

– За русских офицеров! – скомандовал Арнольд.

Все громко крикнули троекратное «ура!» и приступили к закускам. Обстановка за столом оживилась.

Уже через час мужчины «потеплели» и обсуждали своё прошлое и настоящее, почти не опасаясь друг друга.

– Ваня, – неожиданно в разгар застолья обратился к Ивану Антон, – а как тебе удалось записать голоса преисподней?

Гости притихли и с интересом посмотрели на Ивана. Иван же в этот момент что-то, смеясь, рассказывал Дмитрию и не расслышал вопроса.

– Я говорю, – повторил Антон, – как тебе удалось записать голос преисподней?

– Почему преисподней? – удивился Иван.

В разговор вмешался Михаил:

– Вань, Антон прав! Мои ребята убрали все шумы, усилили запись и получили звуковую картинку. На диске записан голос. И этот голос… – Михаил сочувственно посмотрел на Ивана, – назвал твоё имя. Вот, если бы у тебя хватило терпения записать дальше, может, что-то бы он тебе и сказал.

– Разыгрываете? – настороженно улыбнулся Иван. Однако, при взгляде на Михаила, улыбка сбежала с губ, а настороженность осталась.

– Я знал, что не поверишь, – продолжил Михаил, – вот принёс очищенную запись. На. Поставь. Мы всем отделом слушали. Послушай и ты. И вы послушайте, – обратился он к Кеше и Арнольду.

С этими словами Михаил взял свой портфель и вновь извлёк из него футляр с диском.

– Это вторая новость, – напомнил он Ивану, протягивая диск. – Тебе решать, какая она – хорошая или плохая.

Интрига с записью достигла своего апогея.

Иван вставил диск в плеер.

Воцарилась гробовая тишина.

– Не делай громко, – посоветовал Михаил, – все и так отчётливо слышно. Ребята постарались.

Иван убрал руку с регулировки звука.

Через мгновение послышались зловещие стоны. Ещё и ещё, пока не слились в один душераздирающий стон.

– Вот это ты и принял за одиночный стон, – полушёпотом прокомментировал Михаил.

После звуки стали тише, но не прекратились.

– Здесь тебе показалось, что все исчезло, – продолжил свой комментарий Михмих.

Снова звук стонов усилился.

– Это – второй стон. А теперь слушайте! – обратился он ко всем присутствующим. – Мои ребята очистили спектр звука. И вот что обнаружили. Вань, не выключай. Сейчас будет характерный щелчок – и воспроизведение возобновится.

И вправду. Через мгновение что-то в динамике щёлкнуло и гостиную вновь наполнили мрачные стоны.

Михаил жестом привлёк внимание друзей.

Из глубины динамиков тихо, тихо, но довольно разборчиво на чистом русском языке металлический голос произнес нереальную фразу: «Иван, я хочу говорить с тобой!».

И все стихло.

Тихо было и в комнате.

Обалдевший Иван сидел рядом с проигрывателем и в упор глядел на Михаила.

И все перевели взгляд на Михаила.

– Нет комментариев, Ваня, – вдруг констатировал Михаил, – я же говорил, что не знаю – хорошая новость или плохая. За этим и собрал тех, кто непосредственно соприкасался с такими явлениями.

– Умеешь ты делать сюрпризы, Миша! – опомнился Иван.

– А можно прослушать ещё раз? – спросил Арнольд. – Я бы хотел убедиться, что это не мой одесский сосед Лазарь Иванович из шестой квартиры.

Иван включил проигрыватель, и для тех, кто из Одессы, прозвучал повтор записи.

– В этом деле без ста граммов не обойтись! – попытался разрядить обстановку Иннокентий.

Все с радостью согласились.

Молча чокнулись. Молча выпили.

– Что скажете, парни? Давайте по очереди. Вот ты, Арнольд, – обратился Иван к наворачивающему салат «оливье» рыжеволосому джентльмену, – что скажешь?

– Инсинуация исключена? – в свою очередь обратился тот к Михаилу.

Михаил отрицательно мотнул головой.

– Тогда не знаю, – сдался Арнольд. – Одно бесспорно – это не человеческий голос. И сам фон, как визитная карточка – «мы из ада».

– Что ты скажешь, Антон? – продолжал опрос Иван.

– Скажу, что это уникальная запись. И уникальна она, прежде всего не жуткими стонами, хотя этот звук уже сам по себе артефакт. Уникальна она именно обращением, к тому, кто в данный момент все это слушал. К тебе, Иван.

– Они сами пошли на контакт?

– Да! Да! В этом её уникальность и есть, – подтвердил Антон. – Мы много раз вступали в контакт. Это были души умерших людей. Но, ничего подобного не случалось! Никаких стонов. Обычно мы спрашивали, они отвечали. Согласись, Дима, – обратился он к коллеге.

Жующий курицу Дмитрий кивнул:

– Никогда такого не было. С нами говорят, отвечают на вопросы, рассказывают разные истории, консультируют. Но, чтобы так! Сами! По имени! Да ещё в такой аранжировке! Никогда! Кроме того, при все при этом, отличное качество записи.

– Как же, отличное! – возмутился Иван. – Этого всего не было слышно. Только после очистки всплыло…

– Это из-за хренового качества твоей аппаратуры, – вмешался Михаил, – у тебя же бытовой плеер, хоть и хороший. Полупроводники.

– А что ты имеешь против моего плеера? – атаковал его Иван.

– Да ничего, Ваня, – парировал Михаил, – у тебя микросхемы, а нужны вакуумные лампы. Сечёшь?

– Секу, – согласился Иван и, обращаясь к присутствующим, спросил:

– Так все же, какой вердикт, парни?

– Вердикт такой: выброси ты на хрен свой плеер и больше никогда не включай радио, – полушутя посоветовал Дмитрий.

– Спасибо за совет. Ещё мысли есть?

– На самом деле Дима прав, – согласился Антон, – это не ты их случайно услышал. Это они тебя неслучайно заловили. Другой вопрос: почему именно тебя? Ты не помнишь, как ты на них нарвался?

– Почему не помню? Это было-то позавчера. Я смотрел футбол. Наши играли с поляками.

– И я смотрел, – оживился Иннокентий.

– И мы… – подтвердили остальные.

– Ну, так вот. Посреди трансляции изображение со звуком стало пропадать. Я и включил приёмник. А там – это.

– Я смотрел, – вновь заявил Иннокентий, – но никаких проблем ни с изображением, ни со звуком у меня не было.

– Да, не было искажений! – подтвердил его Арнольд, – транса была замечательная, чёткая. Качество, прям, как HD.

Остальные также подтвердили безупречность трансляции.

– Это первое доказательство неслучайности контакта, – заметил Дмитрий.

– Скажи, Иван, – продолжил рассуждения Антон.

– А не было ли у тебя кого-то близкого, кто упокоился бы не с миром?

– Это как? – не понял его Иван.

– Ну, к примеру: самоубийство, тяжкое преступление… ну, ты понимаешь? – расшифровал Антон.

– Нет. Не было, – отрезал Иван.

– Ну, мало ли…

– Раз звали, значит что-то серьёзное. И это, несомненно, голос из самого ада! А в аду, как говорится, святых не бывает. Там только грешники, – интерпретировал мысль Антона Дмитрий. – Может, ты что-то натворил в жизни, а может, кому-то понадобилась твоя помощь…

– Ну, да! Какой-нибудь урод нашел, наконец, дурака и решил с его помощью выбраться из ада!

– Что за урод? – на свою рыжую голову поинтересовался Арнольд.

– Да был один мерзавец в Штатах. О нём в новостях по CNN говорили месяц назад. С виду тихий такой. Заводчик боевых псов. Свалился с моста на своём джипе. Когда делали осмотр дома, в подвале нашли клетки с дворняжками и рядом клетки с боевыми псами. По ходу, он одних скармливал другим на глазах у их же жертв. Ну, и сам сдох, как собака! Утонул в своей колымаге. Не в Рай же его забрали? А вы говорите… – закончил своё повествование Дмитрий.

– Да, страшная история! – произнёс Иннокентий.

– А каким образом эта история соприкасается с записью? – резонно поинтересовался Иван.

– Я к тому рассказал эту историю, – продолжил Дмитрий, – чтобы тебе, Иван, наглядно показать, с чем… вернее, с кем мы зачастую имеем дело…

– А я вспомнил другую историю, – вдруг отозвался занятый расчленением жареной куриной тушки Арнольд. – И, на мой взгляд, она противоречит твоему, Дмитрий, утверждению и, возможно, имеет прямое отношение к обсуждаемой теме. Но надо налить. Мы что-то давно тостов не предлагали.

Дмитрий вновь разлил по стопкам содержимое бутылки.

– За что выпьем теперь?

– А давайте за то, чтобы сражаться только с земными врагами! – предложил Михаил. – Они для меня понятней.

– Правильно, Миша! Не нужно класть лишний груз на свою голову, – посоветовал Арнольд. – Там, как и в нашем мире, всяких тварей по паре. Есть плохие, есть хорошие. По-разному жизнь складывается на земле и по-разному – там. Десять лет назад, когда я после ранения в командировке в горячей точке, уйдя на пенсию, возглавил Уфологическое общество… Помнишь, Кеша?

– Такой банкет тяжело забыть!

Внезапно, как бы в честь боевого офицера, телефон Ивана заиграл Гимн Советского Союза.

От неожиданности все вздрогнули.

Иван взял с полки телефон. Посмотрел на дисплей и молча вышел на кухню.

– Генерал, наверное, – предположил Антон.

– Бери выше, Генералиссимус, – уверенно заявил Михаил.

– Неужели?..

Антон не успел договорить, как в комнате появился Иван.

– Прошу прощения, господа. К нам едет ревизор.

Михаил вздохнул:

– Я так и думал!

– Да кто звонил-то? – выразил всеобщую обеспокоенность заинтригованный Иннокентий.

Иван с Михаилом переглянулись. Затем Иван торжественным взглядом окинул присутствующих.

– Джентльмены! Сейчас наш мужской коллектив разбавит женское общество. Ко мне приехала моя подруга.

Больше Иван не успел ничего сказать. Раздался дверной звонок.

– Так быстро? – удивлённо воскликнул Антон.

– Да! Она у меня такая, – уже где-то от входной двери ответил Иван.

– Так, ребята! Давайте быстренько все приберём, – шёпотом скомандовал Михаил.

Пока Иван разбирался с замком и занимался встречей «Генералиссимуса», в комнате произошли настоящие чудеса, сопровождавшиеся негромким шуршанием.

Стопки, бутылки, сваленные на диване пакеты, сказочным образом испарились. Грязная посуда тоже куда-то исчезла. И её место заняли свежие тарелки из стоящего в комнате книжного шкафа с секретером. Когда Иван с подругой вошли в комнату, за чистым столом мирно сидела группа хорошо одетых взрослых мужчин. На столе стояли мисочки и плошки с салатами, курицей и хлебом, а перед мужчинами – совершенно чистые тарелки с ресторанно уложенными по обеим сторонам совершенно чистыми приборами на салфетках.

Мужчины молча улыбались вошедшим.

– Знакомьтесь, парни, – еле сдержав смех, сказал, все же удивлённый Иван. – Это моя подруга Катя.

– Добрый вечер! – скромно поздоровалась Катя.

– Здравствуйте! – поздоровались мужчины.

Иван представил каждого из них своей подруге.

Кате уступили стул рядом с Иваном, что привело к новой перегруппировке войск.

Когда все расселись и наступило неловкое молчание, Катя, положив руку на плечо Ивана, спросила:

– Может, кто поухаживает за девушкой? Я так проголодалась!

По команде «Главнокомандующего» гостиная пришла в движение. И не успела Катя договорить, как стоящая перед ней тарелка была с горой наполнена закусками и кусками курицы. И шестеро заворожённых её красотой мужчин молча смотрели на неё с готовностью выполнить следующий приказ.

– Ой! – вскрикнула от неожиданности изумлённая девушка. – Я столько не съем!

– А это вам на двоих, – шутя, уточнил Михаил.

– Вы, Михаил, как всегда, очень галантны! – рассмеялась Катя. – А у самих тарелки пустые.

Над столом тут же замелькали ложки и вилки. Содержимое плошек перекочевало в тарелки гостей.

– Так, может, тост под закуску? – предательски предложил Антон.

– Ах! Так вы тут выпиваете? – начала о чем-то догадываться Катя.

– Нет, милая. Так. Решили собраться. Мальчишник у нас, – объяснил Иван и поцеловал подругу в щёчку.

– По какому поводу? – продолжала разведку боем Катя.

– Да, решили встретиться, отметить годовщину нашей с Ваней дружбы, а заодно поговорить о потустороннем, – предполагая, что шутит, сдал всех Михаил. И разулыбался во все лицо, обнажив два ряда белоснежных зубов с чёрной дыркой слева от недавно удалённого зуба.

Все удивлённо посмотрели на Михаила.

– Ой, как интересно! – внезапно радостно воскликнула Катя.

Михаил окинул всех победоносным взглядом: «И не надо эмоций! Я лучший знаток женской психологии!».

– Ну, раз так все замечательным образом раскрылось, – заметил Иван, – наполните чаши, господа.

Тут же все доселе невидимое вновь проявилось на столе. Стопки, бутылки, соления.

– Простите, мисс, – обратился к Кате Дмитрий, – мы не рассчитывали на присутствие в нашем сугубо мужском коллективе прекрасной дамы, поэтому – виски, водка или коньяк.

– Что б вы без меня делали! – неожиданно заявил до того скромно молчавший Иннокентий. – Арик, пропусти.

С этими словами он продвинулся между столом и Арнольдом, прошёл в коридор и вернулся, держа в руке бутылку «Мартини», припасённую им специально для романтического вечера с женой.

– Это для дамы! – предупредил он мужскую часть коллектива.

– Как мило! – благодарно улыбнулась девушка.

Закусили единственно возможный в таком случае тост «За прекрасную даму».

– А вы действительно говорите о потустороннем мире? – поинтересовалась Катя, зубами оторвав кусочек мяса от куриной ножки.

– Действительно, – подтвердил Иван.

– Ой, сегодня по телевизору в новостях показывали: девочка из-за любви покончила с собой. У неё погиб парень. Так она написала записку, что пошла с ним встречаться. И… представляете! Не к столу будет сказано. Того…

И Катя жестом провела рукой по шее и вверх.

– А у тебя не слишком сентиментальная подруга, – улыбаясь, заметил Ивану Антон.

– Совсем не сентиментальная, – согласился Иван. – Она врач скорой помощи, – пояснил Михаил.

– А-а-а! Тогда понятно, – протянул Антон и понимающе улыбнулся.

– Да, – подхватила Катерина. – На нашей работе такого насмотришься! Тут уж не до сантиментов! А девочку жалко! Ей бы жить да жить! А она – одним махом…

– Ну, раз вы не робкого десятка, а тема нашей встречи каким-то образом перекликается с вашей новостью, позвольте, друзья, поведать историю, рассказанную нам давным-давно при контакте с душой одной такой же девушки-самоубийцы, – продолжил прерванное приходом Кати повествование Арнольд.

– Да, брат, говори, – согласился Иннокентий.

И Арнольд начал повествование:

– Дело было, если не ошибаюсь, через год после моей командировки, когда я только занял место директора Уфологического общества. Да, Кеша?

Иннокентий утвердительно кивнул и спросил Арнольда:

– Ты о какой истории говоришь? О девочке в рыбацких сетях?

– Да нет же! О нашем контакте с девушкой-самоубийцей.

– Не помню. Рассказывай.

– Ты бестолковый, Кеша! Моя одесская бабушка Фрейма сказала бы, что ты забыл свою память на пляже!

Все рассмеялись, а серьёзный Арнольд продолжил:

– Мы с этим охламоном, – он указал на Иннокентия, – сидели рядом за своими приёмниками и слушали музыку с ничего не играющего белого шума, как вдруг на той стороне что-то щелкнуло и послышался девичий голос. Ну, теперь вспомнил эту трагедию? Я тебе такую увертюру подарил бесплатно! – вновь обратился он к товарищу.

– Теперь вспомнил, – ответил тот улыбаясь. – Это та девица, которая с крыши сиганула?

– Чёрствый ты человек, Кеша, – обиделся на него Арнольд. – И ничего не сиганула, а бросилась из-за любви! Она познакомилась с парнем из Канады. Богатенький такой буратино. Но она об этом ничего не знала. Моя тётя Рахиль из Одессы не взяла бы её в невестки! Так вот. Этот парень разбился на машине, а её не предупредил. Она его прождала все лето…

– Ты не сказал, что они должны были повенчаться и она уже сделала себе визу в Канаду, – напомнил Иннокентий.

– Ну, так я ещё до этого не дошел, коллега.

– Как же не дошёл, когда она из-за этого и… того!

– Не! Ну, вот как с ним можно рассказывать познавательные истории умным людям? – снова возмутился Арнольд. – Теперь все должны подумать, что она покончила с собой из-за просроченной визы? Короче. Она, будучи уверенной, что жених погиб, напилась водки, залезла на крышу и… вот теперь, раз такой нетерпеливый, рассказывай ты, – предложил он товарищу. – У меня блокируется нервная система, когда я вспоминаю эту историю.

– А чего рассказывать? Залезла на крышу и сиганула вниз…

– Кеша! Ты рассказываешь без вдохновения! – перебил его Арнольд. Казалось, спорить и перебивать друг друга было стилем дружбы этих таких разных и, в то же время, таких близких по духу друзей.

– Ну, да! Она-то думала, что прыгнет, а там ей банкетный стол уже накрыт и жених весь в белом… а там – фиг! – не удержавшись, вставил Иннокентий.

– Кеша, ты – циник! И, вообще, определись, кто рассказывает эту грустную историю!

– Да ты. Ты рассказываешь.

– Тогда не делай мне нервы!.. Она была уверена, что он погиб! Его мама ей об этом намекнула, и телефон то ли потеряла, то ли отключила. Не знаю. Она и сама не знает. Я о покойнице, – уточнил присутствующим Арнольд. – Она очень переживала. И не нашла для себя иного выхода, как соединиться с любимым. Короче. Она разбилась насмерть с двенадцатого этажа. Хотя бывали случаи, когда некоторые прыгуны оставались в живых. И когда умерла – попала в свой собственный ад, где её работа была только прыгать с двенадцатого этажа. Только прыжки – один за другим! До изнеможения! Так она прыгала и разбивалась бесконечно! А жених её не погиб. Он оказался ещё здесь. Мало того, дай Бог здоровья еврейским врачам, полностью восстановил здоровье.

– А при чём здесь еврейские врачи? Жених-то, если не ошибаюсь, жил в Канаде? – искренне удивился Иван.

– Потому что за деньги сделают невозможное, как в нашем случае. Вернут с того света только еврейские врачи! Знал бы ты, Ваня, какие чудеса с падшими женщинами перед их свадьбой делал гинеколог с Бессарабки Михельсон! – гордо мотивировал своё утверждение выходец из Одессы Арнольд. – Так я продолжу свой рассказ? Потом чудом выживший жених начал разыскивать свою невесту и приехал в Россию. И уже здесь о её смерти узнал от её папы. Пришёл к ней на могилку и долго плакал на его плече…

– А как же она рассказала вам эту историю, если всё время прыгала с крыши? В перерывах на обед, что ли? – ехидненько поинтересовался Михаил.

– Нет, Миша. Хотя, пытаясь меня подколоть, вы попали в самую точку финальной части моего повествования, – Обидевшись на Михаила за нетерпение, ответил Арнольд. – Как уже заметил наш ясновидящий товарищ, однажды всё прекратилось! И она перестала мучиться. Она перестала прыгать. Почему? Она сама не знала. Когда она нам это рассказывала, говорила, что еле вспомнила, что с ней произошло. Кто-то заблокировал её память, прям как тебе, Кеша. Вот такая грустная история. Нынешняя молодёжь стала чересчур ранима, и столь же невежественна! Придумают себе идеал и живут в своих грёзах. А стержня-то внутри и нет! Чуть что – и в пропасть. Думают, там покой и счастье!

Арнольд обвёл взглядом присутствующих.

– Но мы-то с Кешей знаем, что там! Вот если б и они знали…

Он умолк, а слушатели ещё некоторое время сидели неподвижно, глядя на него.

Первой очнулась от услышанного Катя.

– Жесть! Как страшно! Ну, не дура? Подождала бы немного…

– Не человеку решать, когда умереть. Разрушила все, что могла, и попала не к милому в объятья, а прямиком в ад! Не знают люди, что их ждёт после таких поступков, вот и прыгают, и вешаются, и травятся! – констатировал Антон. – Спасибо за рассказ, Арнольд! Очень поучительная история!

Арнольд благодарно кивнул.

– А кто, вы говорите, вам его рассказал? – переспросила Катя.

Арнольд вопросительно посмотрел на Ивана.

– Катюша, – вкрадчивым голосом обратился к подруге Иван. – Видишь ли. Мои друзья – контактёры.

– С инопланетянами? – недоверчиво поинтересовалась Катя.

– Нет.

– С душами умерших, – конкретизировал Иннокентий.

Зная, что в этом доме может происходить все, что угодно, и у Ивана могут быть разные непредсказуемые друзья неизвестной деятельности, Катя почти не удивилась. Но все же кое-что захотела для себя уточнить. Поэтому, повернувшись к Ивану и бросив взгляд на Михаила, спросила:

– И Миша тоже?

– Нет, любимая. Кроме меня и Миши…

Катя облегчённо вздохнула. А Иван закончил предложение:

– …Хотя я, наверное, уже тоже…

Катя, не то с удивлением, не то с недоверием посмотрела в лицо Ивана.

Его лицо излучало непосредственность пятилетнего ребёнка.

В Катином мозгу перевесило недоверие.

– Ну, что? Наверное, пора расходиться, – посчитав, что разговора по делу не получится, закуски закончились, да и поздно уже, предложил Дмитрий.

Иван посмотрел на часы. Ещё не было и двенадцати.

– Да рано ещё. Мы так ничего и не решили. Как вы, парни?

– Еда закончилась, – констатировал Иннокентий.

– В этом доме еда закончиться не может никогда, – парировал Иван. – Катюш, ты нам поможешь?

– Конечно, любимый! Так интересно! Если вы не очень торопитесь, давайте ещё посидим. Я сейчас приготовлю.

И Катя, поцеловав Ивана, пушинкой полетела на кухню.

– Свой человек! – когда Катя вышла из комнаты, заметил Дмитрий.

– Моя боевая подруга! Как ты говорил, Арнольд? С которой – обо всем? Так это моя Катя! – с гордостью подтвердил Иван.

– А отчего вы не поженитесь? – спросил Антон.

– Всему своё время, – серьёзно ответил Иван. И, лукаво улыбнувшись, добавил:

– Весной планируем обвенчаться.

– Будете венчаться?

– Обязательно!

Все одобрительно закивали.

Но тут неугомонный Антон, изучив оставшееся количество спиртного и в уме разделив его на душу населения, неутешительно заметил:

– Ребята, а выпить-то больше нечего! Надо в магазин топать.

– Вот ты и потопаешь! Как младший по званию, – сообразил Арнольд. – И не спорь с подполом.

– Да я и не спорю, товарищ полковник, – согласительно ответил Антон.

Иван рассказал, где магазин. К радости Антона топать было недалеко. Магазин находился в двух минутах ходьбы. Из подъезда направо через дорогу.

Антон взял пакет. С ним вызвался Иннокентий. И они вдвоём отправились в магазин.

Через минуту после ухода Антона и Иннокентия в комнату вошла Катя. Передник поверх сарафана указывал на серьёзность действий, происходящих на кухне.

– А где ваши товарищи? – удивилась поредевшим рядам Ваниных друзей Катя.

– А вы там что-то вкусненькое готовите? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий.

– Надеюсь, что да, – разулыбалась девушка.

– Ну, так зачем нам лишние рты? – резонно заметил Арнольд.

Дмитрий многозначительно резюмировал:

– Если вкусненькое – то незачем.

В это время Иван с Михаилом, отойдя к окну, о чем-то тихонько и оживлённо беседовали.

– Вань, ты мне поможешь? – позвала Катя.

– Да, милая. Конечно, помогу.

Катя увела Ивана на кухню.

Оставшиеся одни: Михаил, Арнольд и Дмитрий «махнули» остатки водки и приступили к обсуждению Ваниного диска и выработки дальнейшего поведения Ивана, при возможном продолжении контакта.

Однако разговор прервали вернувшиеся из магазина ходоки, а ещё через пару минут в комнате появился Иван со своей невестой. В руках он держал кастрюлю с варёной молодой картошечкой, пропитанной сливочным маслом и зеленью укропа, отчего помещение наполнилось неповторимым запахом лета. К картошке подавалась запечённая сёмга в золотистой нежной корочке с лимоном и соевым соусом.

Михаил восторженно заметил:

– Вот что значит: в мужском коллективе появилась женщина! Катюша, ты настоящий бриллиант! Береги её, Ваня! С такой хозяйкой мы будем приходить к тебе с удовольствием!

Будущая хозяйка благодарно улыбнулась.

Все расселись согласно утверждённым плацкартам и ужин продолжился.

– Так как же быть с моей записью? – через некоторое время спросил Иван присутствующих. – Как мне себя вести, если это повторится?

– А что за запись? – поинтересовалась вновь неосведомлённая Катя.

– Да вот Ваня нашёл на автоответчике женский голос с объяснением в любви. Мы думали – твой. Проверили. Не твой. Теперь решаем, кто бы это могла быть и как безобидней тебе это преподнести, – серьёзно ответил Михаил.

Глаза Кати вспыхнули адским огнём женской ревности.

– У тебя объяснения женщины и ты не помнишь – какой? – набросилась она на Ваню. – И сколько их у тебя?

– Ты что, Мишу не знаешь? Ему верить – летом с санками ходить!

Михаил улыбнулся, вновь продемонстрировав присутствующим своё нежелание ходить к стоматологу.

– Катюша, я пошутил.

– Так это не женщина?

– Нет.

– Дураки! – обиделась Катерина.

– Солнышко! Не было возможности тебе рассказать. Ты всегда обижаешься, не знамо на что! Даже умудрилась обидеться на то, что сама не перезвонила ко мне. Как раз в ту ночь, когда тебе приснилось, что ты плакала, я слушал радио и случайно записал какой-то электронный голос, который обратился ко мне по имени. Вот мы и собрались сегодня, чтобы понять, что это за явление и как мне себя вести, если оно повторится.

Иван обнял Катю за плечи и поцеловал.

– Сегодня что, день сюрпризов? Дашь послушать?

– Нет! Не хочу травмировать твою психику!

– Час от часу не легче! И что? Решили, что делать?

– Пока нет.

– Теперь понятно почему вы выпиваете. Мужчины, когда не знают, что делать, всегда выпивают!

– Тогда продолжим? – следуя Катиной логике, предложил Антон.

– Наливай, – скомандовал Иван.

Антон наполнил рюмки. Кате в бокал с «Мартини» подлили апельсиновый сок.

Девушка с удовольствием сделала глоток, что дало повод Арнольду, сославшись на Библию, констатировать, что женщины ещё со времён Евы в большей степени, чем мужчины подвержены обольщению зелёным змием.

После единогласной поддержки мужской частью компании аргументированного заявления Арнольда, специалисты по аномальным явлениям приступили, наконец, к обсуждению главной темы дня.

– Мы тут переговорили между собой, пока вы готовили на кухне, – начал Михаил, – и пришли к выводу, что это запись не банального контакта.

– Да, Иван, – подтвердил Арнольд. – В нашем Центре хранятся сотни записей голосов контактёров потустороннего мира. Но никто из них первым не идет на контакт. Как тебе объяснить? Они, видимо, ждут от нас каких-то действий…

– И в нашем институте десятки записей электронных голосов, – включился в разговор дока Иннокентий. – Но то, что я слышал на твоём диске, не идёт ни в какое сравнение с этими записями. Обычно фоном проходит звук белого шума. А на твоей записи звук другой. И раз Михаилу удалось расшифровать запись, я полностью доверяю тому, что слышал. И на мой взгляд, с тобой пытались заговорить осмысленно с какой-то целью! И это странно.

– Друзья! Давайте вспомним историю контактов, – включился в разговор Антон. – Первый случай был зарегистрирован в Милане. По-моему, в году пятьдесят втором. Некий отец Пелегрино Эрнетти работал с отцом Джемелли, бывшим в то время президентом Понтификальной академии, в лаборатории экспериментальной физики Католического университета Милана. И, к слову сказать, у отца Пелегрино на тот момент был диплом по физике элементарных частиц и квантовой физики! Речь шла о попытках удалить обертоны в записях григорианских песнопений. В то время магнитофоны использовали не ленту, а нить.

– Какую нить? – прервала повествование любознательная Катя.

– Магнитную нить. Такие нити используются в черных ящиках бортовых самописцев на самолётах, – проконсультировал Катю рассказчик. – Так вот. Эта нить часто обрывалась. Каждый раз, когда это случалось, отец Джемелли восклицал «О, папа, помоги мне!». И однажды, прослушивая исправленную после обрыва запись, он услышал не григорианские песнопения, а голос собственного отца: «Конечно, я помогу тебе, я же всегда с тобой!». «Падры» внимательно проверили запись после следующего песнопения. И снова услышали голос папы отца Джемелли: «Глупыш, неужели ты не видишь, что это же я!». Сочтя этот случай весьма важным, Эрнетти увез своего друга в Рим. Там они встретились и рассказали о случившемся папе Римскому.

– Ты, как мой замполит на политинформации! – рассмеялся Михаил.

– Да, это известный факт, – подтвердил Дмитрий.

– Дальше, Миша, если не знаешь, было веселее, – улыбнулся Иннокентий невежеству товарища в истории связей с потусторонним миром. – Когда они продемонстрировали папе свои записи, тот сказал им: «Будьте спокойны, это научный факт, он не имеет ничего общего со спиритизмом. Записывающий аппарат объективен, он не поддаётся внушению. Он ловит и регистрирует звуковые волны, откуда бы они ни исходили. Возможно, этот опыт положит начало новым научным исследованиям с целью доказательства существования жизни за чертой смерти». И это сказал папа Римский!..

Катя слушала заворожённо, приоткрыв от удивления свой красивый ротик.

Иван ощущал себя первоклашкой на уроке истории десятого класса.

– Дальше были опыты с прослушиванием и записью электронных голосов из потустороннего мира шведом Фридрихом Юргенсоном, которые он описал в книгах «Голоса Вселенной» шестьдесят четвёртого года и «Радиоконтакт с мёртвыми» шестьдесят седьмого года.

Всеобщий ликбез, в свою очередь, продолжил Иннокентий:

– Кстати эта книга в том же шестьдесят седьмом была переведена на немецкий и в какой-то момент прочитана психологом, латышом по национальности доктором Константином Раудивом. Потрясенный перспективой общения с мёртвыми, но в меру скептичный, Раудив навестил Юргенсона и изучил его методику записи. И, проведя множество собственных экспериментов, своей книгой «Прорыв», в которой приводил часть полученных им сообщений от двадцати семи тысяч различных голосов, привлёк внимание всего мира к этому феномену. В Штатах и Англии записанные на плёнку голоса так и называют: «Голоса Раудива».

Арнольд улыбнулся Иннокентию.

– Мой одесский дядя Сёма, дай Бог ему здоровья на небесах, сказал бы по этому поводу: «Мне делается красиво, такой ты умный».

– Сколько у тебя одесских родственников? – наконец изумился Иван.

– Так вся Одесса – друг другу родственники.

– Шутки шутками, – прервал Арнольда Иннокентий. – Но, в начале семидесятых один итальянец, если не ошибаюсь, Марселло Бэкки начал эксперименты в области феномена электронных голосов. И что он выяснил? И вот здесь мы подходим к тому, что может нас заинтересовать! Иногда контакт завершается пением весьма трогательного и пышного хора. Невидимые сущности утверждают, что они являются «Духовными Существами». Иногда они говорят: «С тобой говорит Дух», в других случаях начинают общение, не представляясь. Но самое важное здесь то, что все контакты недвусмысленно указывают на присутствие автономных разумных существ, отличающихся друг от друга акустикой, беглостью речи и, наконец, эмоциональным и концептуальным содержанием, характеризующим каждую личность. Голоса говорят на различные темы, произвольно выбранные ими. Иными словами, на мой взгляд, с тобой, Иван, говорил неопознанный разум.

– Вполне опознанный, – утвердительно заявил Дмитрий. – Главная тема общения касается цели и смысла контактов, главное предназначение которых – помочь людям в понимании лежащего «по ту сторону». И мы с Антоном как раз проводим в управлении такие эксперименты. Ну, вы понимаете о чем я.

Поняли все, кроме Кати, которой, собственно, понимать было не обязательно.

– Мало того. Они нас контролируют. И, теоретически, с теми, кто для них представляет какой-то интерес, входят в личностный контакт.

– Так что ты попал, Ваня! – улыбнувшись, резюмировал Антон.

Иван недовольно посмотрел на Антона, как будто бы Антон виноват в том, что он «попал».

– И какой вывод из всего тобой сказанного? – обратился он к Иннокентию. – Что это за разум? Зло или добро? И насколько опасно все это?

– Вань, ты особо не грузись! Главное – самоконтроль. Миша говорил, что ты профи. Если они снова выйдут на тебя, а мне сдается, они выйдут обязательно, главное задавай им больше вопросов. Пусть скажут, чего хотят. А насчёт хорошие-плохие… расскажу вам одну историю. Об «их» контроле над ныне живущими.

Катя ещё больше прижалась к Ивану и шепнула ему на ухо:

– Они такие умные! Откуда они знают все эти истории?

– Оттуда! – фразой из бессмертной киноленты лаконично ответил Иван.

Между тем Иннокентий прокашлялся, как оперный певец перед сценой, и начал свой рассказ:

– Дело было, дай Бог памяти, то ли в семидесятом, то ли в семьдесят первом году. Один молодой человек приехал в Москву устраивать своё будущее. Талантливейший парень. Быстро освоился, женился, окончил институт и устроился инженером в какой-то трест. Всегда был позитивным и обаятельным. Единственными плохими чертами этого человека были жадность и высокомерие. Он кидал друзей направо-налево и при этом еще умудрялся поучать их жизни. И вот однажды во сне ему было видение, что с ним говорят Ангелы. Все черные и крылья чёрные. И говорят ему: «Мы тебя контролируем. Не делай плохих поступков, не твори беззаконие и всё будет хорошо!». Вероятно, он не послушал их, потому что с какого-то периода жизни, когда он уже добился всего, чего хотел, жизнь дала резкий крен и пошла под откос.

– Да-а-а… – протянула в задумчивости Катя. – Некоторых людей никакие уроки не учат.

– Каждому – своё! – подытожил Михаил.

– Я рассказал эту историю, как иллюстрацию нашей жизни на этой земле. Мы находимся под постоянным контролем высших сил…

– Под колпаком у Ангелов, – вставил Антон.

– Ну, типа того. Так вот. Гипотеза в том, что не наша Судьба от рождения записана в «Книге жизни», как полагают некоторые, но корреляция её в зависимости от наших поступков. Понимаете? Поступки! Мы идём по коридору. Доходим до Т-образного перекрёстка. И дальше – или направо, или налево. И ни указателя, ни поводыря. И в зависимости от выбранного направления, меняется мир вокруг нас…

– Поводырь есть, – снова перебил Антон. – Совесть.

– Верно, Антон. Совесть – наш поводырь по жизни. А когда её нет, человек забредает как раз в силки тех самых черных ангелов.

– А что же они тогда не предупредили этого человека? – нерешительно спросила Катя.

– Хороший вопрос. Я, Ваня, рад за тебя. У тебя умная подруга, – улыбнулся Иннокентий. – Они иногда предупреждают нас. Если душа колеблется, ещё не решила: за черных или за белых. Предупреждают через вещие сны или через какие-то события в жизни. А дальше – сами!

– Как интересно! – вновь не выдержала Катя.

– Этот человек, он умер? – неожиданно спросил Иван.

– Нет, Ваня. Он живёт и здравствует.

– Вот как? А тебе кто рассказал?

– Он и рассказал. Но это было давно. Тридцать лет назад. Мы тогда дружили с ним. Он был неплохим парнем. Но, со временем…

Иннокентий выдохнул. Махнул рукой.

– Дима, наполни, что ли. Дмитрий выполнил просьбу.

– За то, чтобы нам не пришлось краснеть за свою жизнь после смерти! – торжественно поднял свою рюмку Арнольд.

– За наши бессмертные души! – продолжил тост Иван.

Все выпили стоя.

Когда закусили, неугомонная Катя вновь пристала с расспросами к рассказчику.

– Скажите, Иннокентий, а вот вы говорите, у Ангелов были черные крылья. Они что, демоны?

– Почему демоны? Из-за цвета крыльев? Это предрассудки. Насколько я понимаю, нет чёткой дифференциации по цветам. Ангелы, вообще говоря, нейтральны. Все зависит от людей. От их желаний. Чем чернее мысли и душа человеков, тем чернее крылья Ангелов. Вы видели знак инь-ян? Мы очень узко оцениваем этот знак. А на самом деле – это важнейший знак мироздания!

– Странно, что это волнует такую очаровательную девушку, как вы! – удивился Антон.

– Очаровательная девушка ещё и доктор. Врач скорой помощи, – резонно ответила Екатерина. – И кому как не мне интересоваться границей между жизнью и смертью, границей между добром и злом.

– Кстати, о границах. Вспомнился один сеанс контакта с одним жмуриком, – оживился Антон, – так он рассказал свою историю гибели. Не буду пересказывать. Она долгая и печальная. Суть не в этом. Он на сеансе сообщил, что он существует теперь на другой планете.

– В смысле? После смерти стал инопланетянином? – возмутился Иван несуразности утверждения Антона.

– Я не говорил, что он инопланетянин, – обиделся тот на непонятливость Ивана. – Я сказал не «инопланетянин», а «на другой планете»! А это совершенно разные вещи!

– Да-а? – улыбаясь, протянул Михаил.

– Да-а! – передразнил его Антон и улыбнулся в ответ.

– Вы, ребята, не различаете очевидного. Как вас ещё с работы не турнули за профнепригодность?

– Меня – уже! – задрав по-ученически руку, рассмеялся Иван. – А Мише дадут генерала и тоже выпрут.

– Тьфу-тьфу-тьфу! – сплюнул через плечо Михаил.

Все расхохотались.

Но тут совершенно серьёзно внедрился в разговор Иннокентий:

– Меня, к примеру, никто не выгонял. Я добровольно ушёл. На пенсию. Но понять все равно не могу. В чем, тут разница? Где подвох? Морфологически – одно и то же. Инопланетянин – житель иной планеты.

Все снова рассмеялись, за исключением Антона. А Арнольд неожиданно заметил:

– Ну, почему, чем больше у человека образований, званий и регалий, тем он нуднее?

Теперь смеялись все. Даже непонятливый Иннокентий и непонятый Антон.

Наконец, когда смех приумолк, Антон сделал вторую попытку ликбеза и, надо сказать, более удачную, нежели первая.

– Я сказал, что он существует на другой планете. Это значит, что те, кто перешли в мир иной, перемещаются в совершенно конкретное место во Вселенной. И Дух нашего собеседника назвал нам место, где покоятся души умерших.

– Интересно!?

– И что это за место?

– Это Сириус, – утомлённый длительностью объяснений Антона, ответил за него Дмитрий.

– Ну, я же и хотел сказать «Сириус», – разгорячился Антон.

– Вот и сказал бы! А то инопланетяне какие-то. Не умеешь ты быть лаконичным, Антон! – приговорил Дмитрий.

– Ну, и рассказывал бы тогда сам! – вконец обиделся Антон.

Назревал пьяный конфликт между двумя интеллигентными друзьями. Но дебоша, к расстройству присутствующих, не случилось. Старший по званию мудрый Дмитрий извинился перед младшим по званию обидчивым Антоном и предложил тому продолжать. После чего друзья обменялись рукопожатиями.

– Позвольте, но ведь Сириус не планета. Это звезда, – после вынужденного тайм-аута продолжил расспросы Иннокентий.

– Иннокентий! Что вы такой въедливый? – заступился за друга Дмитрий. – Сказали Сириус, значит, Сириус! Антон передал слова Духа. Мы были вместе. И я тоже хорошо слышал: Сириус.

– Наверное, это место, где рай! – вдруг предположила, задремавшая до того на плече Ивана Катерина.

– Мы тоже так подумали… – продолжил Антон.

Только теперь все заметили, что армия теряет своих бойцов. Катя явно была не готова продолжать диалог.

– У-у-у! А время-то уже! – по-актёрски точно расставляя ударения на слова, протянул Арнольд.

– Да, ребята! Разъезжаемся по домам, – собирал корабли на рейд Михаил.

Иван не сопротивлялся. Жаль было прекращать столь интересный разговор, но Катя уже почти спала у него на плече, да и собственная усталость дёргала за рукав в сторону кровати.

Расходились, продолжая шумно беседовать.

– Хороший был вечер! – на прощанье сказал Арнольд.

– Да. Давненько так не сидели! – подтвердил Антон.

Все пожали руку Ивану, передали извинения попрощавшейся ещё за столом и ушедшей в спальню Кате. Засвидетельствовали своё желание в скором времени встретиться вновь и ушли, оставив «молодых» наедине друг с другом и с горой немытой посуды на столе, в раковине, на окне и в тайниках секретера.

Окинув всевидящим взором останки дружеской посиделки и оценив размах бедствия, Иван сопоставил уборку квартиры с глубоким сладким сном в объятиях подруги и, не раздумывая, выбрал второе.

Глава IV

Недосказанная история

Проснувшись так рано, насколько возможно после бессонной ночи, Иван, не открывая глаз, потянулся, повернулся на бок, где находилось прекраснейшее из женских тел, и обнял… подушку. От неожиданного контраста между сладостным предвкушением осязания кожи любимой и синтепоновой реальностью глаза открылись сами собой.

– Котёнок! – нежно и сонно позвал Иван.

Котёнок не ответил и не пришёл.

Иван потянулся ещё раз. Мужчины, обычно, не слишком долго переживают от временных потерь.

Полежав несколько минут в расслабленном состоянии, он встал с кровати и просквозил в туалет, оттуда в ванную. Из ванной – в гостиную. Из гостиной – в спальню. Завершило марафон появление голого мужчины на кухне. Кати нигде не было.

Иван стоял посреди кухни, по-звериному раздувая ноздри, нюхая воздух.

Что-то было не так.

Его взгляд коснулся стола. На столе лежал аккуратно вырванный из Катиного блокнота листок. Прижимал листок «Паркер» Ивана, подаренный ему Катей на День чекиста.

Иван взял со стола листок и, наведя резкость, прочитал: «Котик! Не хотела тебя будить. Меня вызвали на летающую тарелку. Инопланетяне ждут моей помощи. Кофе на плите. Посуду помыла. Целую! Твоя К».

Только теперь Иван понял, что было не так. В квартире было чисто! Гора грязной посуды исчезла, и в воздухе приятно возбуждал обоняние запах сваренного кофе.

Иван восхищённо улыбнулся.

«Вот женщины! Как можно ночью подарить нам любовь, после убаюкать, как ребёнка. Затем рано проснуться. Убрать и перемыть, сварить и, не разбудив, тихонечко уйти на работу? Не понятно! Но, приятно! Это, наверное, одна из основных причин нашей к ним неистовой любви. И в этом есть вершина нашего счастья! А своё счастье мы готовы защищать до последнего вздоха!». Так думают все мужчины. Так подумал и Иван.

Он глотнул ещё тёплый кофе. Проходя по гостиной, заглянул в тайные места, где вчера обнаружил схроны использованных рюмок и тарелок. Схроны были пусты и чисты. Повторно удивился Катиной смекалке. Вернулся в спальню. Натянул на себя джинсы и включил компьютер. Не успел монитор проснуться, как вечный дневальный – телефон взорвался громким гимном.

Иван от неожиданной громкости телефона скривился, словно ему наступили на мозоль.

Схватив телефон быстрее обычного, Иван не глядя нажал на приём.

– Да, котёнок! Слушаю.

– Ты раньше меня так никогда не называл, – удивлённо хихикнул в трубке голос Михаила.

– Ой, Миша, прости! Я думал, Катя.

– А она, что, не с тобой?

– Нет. Ушла на дежурство.

– А перед уходом прибрала квартиру и записку оставила? – предположил Михаил.

– А ты откуда знаешь? – удивился Мишиному ясновиденью Иван.

– Эх, Ваня! Забыл ты о женском коварстве! После свадьбы поймёшь, – заключил Михаил.

– Моя Катюша не такая! – наивно возразил Иван.

– Ну-ну, – пробасил Михаил, вспоминая о своём опыте перевоплощения прекрасной принцессы в сержанта американских зелёных беретов.

– А меня разбудил Антон, – перевёл разговор в другое русло Михаил. – Говорит, его разбудил Дима и сказал, что доволен встречей.

– И я доволен. Все хорошо прошло.

– Что-то у тебя голос сонный. Я тебя тоже разбудил?

– Да что ты! Я давно проснулся. Пробежался и сделал зарядку! – зачем-то соврал Иван.

– И я тоже, когда проснулся, сделал зарядку, – на другом конце трубки соврал Михаил.

И оба позавидовали друг другу.

– Так ты говоришь, Катя ушла?

– Ну, да. Её вызвали на дежурство.

– Тогда я приеду к тебе, – безапелляционно предложил Михаил. Но, вспомнив об этикете, добавил: – Если ты не против, конечно.

– Опять чемоданы заносил?

– Вечером нам с тобой не удалось поговорить. А это важно!

– Заезжай. Поговорим.

– Я мигом.

Миг Михаила продлился полтора часа.

Наконец, когда Иван уже перестал ждать, весело заиграл входной звонок – и на пороге возникло грузное тело Михаила.

– У нас вчера что-нибудь осталось? – вместо «Здрасти!» спросил Михаил.

– Здравствуй Миша, – улыбаясь, намекнул на протокол отношений Иван. – Не осталось. Все выпили вчера.

– Это хорошо. Привет!

– Привет ещё раз! – не поняв Мишиной логики, перездоровался Иван.

– Значит, я правильно сообразил, – проходя на кухню, продолжил рассуждения Михаил.

– О чем ты сообразил?

Вместо ответа Миша достал из возникшего, откуда ни возьмись, пакета бутылку водки и банку красной икры.

– По-моему, мы вчера достаточно выпили, – недовольно сказал Иван.

Михаил посмотрел ему в глаза взглядом ребёнка, выпрашивающего конфетку у мамы.

– Ваня, буквально по рюмашке. После вчерашнего башка разрывается, – получив разрешение, разливал водку в рюмки Михаил.

Он чокнулся своей стопкой о стопку Ивана и, перехватив его взгляд, закончил:

– Просто. Чтобы не было больно!

– Теперь понятно, – улыбнулся Иван и чокнулся с Михаилом.

После непродолжительной закуски Миша перешёл к теме своего визита:

– Ну, так вот… – и Михаил рассказал фантастическую историю о двух ФБРовцах, сбежавших из Штатов, когда их свои же пытались то ли перевербовать, то ли грохнуть.

– Круто! – резюмировал Иван, когда Михаил закончил свой рассказ. – Так их, всё же нашли и убили?

– Нет, Вано, – улыбнулся Михаил. – Они живы и здоровы.

– А ты откуда знаешь?

– Так я за этим и пришёл… Он сам рассказал мне эту историю.

– Кто?

– Фрэнк.

– Так это и есть твой товарищ из ФБР?

– Ну, да.

– А ты его откуда знаешь?

– Мой китайский друг, из бывших «наших», сосватал.

– Китайский? – удивился Иван.

– Ну, да.

– Миш, что я опять из тебя клещами вытягиваю?

– Думаю, как тебе лучше объяснить.

– Ну, уж, раз начал…

– Ну, да. Ну, да. Короче. Местные бандосы переправили их из Штатов в Мексику. Латиносы сделали им новые паспорта. Один остался в Мексике, а второго через каналы наркокартеля переправили в Египет. Оттуда – в Израиль. Там его паспорт «перекрасили» и он улетел в Китай.

– Прямо Санта-Барбара какая-то! – восхищённо удивился Иван.

– Но на этом его путешествие не закончилось…

– Не хочешь ли ты сказать, что он теперь в России?

– Более того.

Иван застыл в напряжении, предчувствуя следующее сообщение Михаила. Михаил перехватил взгляд Ивана.

– Да, Ваня. Он в Москве! И больше того. На одной из спецквартир моего управления. Естественно, нелегально.

Иван хотел что-то сказать, но не смог. Сил хватило лишь на то, чтобы молча моргать, глядя на монстра контрразведки.

А Михаил, не сводя взгляда с Ивана, внезапно очень серьезно добавил:

– Я не зря, Ваня, только теперь рассказал эту историю. Я говорил с Фрэнком о тебе. Он прослушал твою запись и просил меня познакомить вас. Встреча в субботу. Фрэнк сказал, что это крайне важно… для всего человечества! Ты – недостающее звено.

Глава V

Встреча

Вторая половина субботнего дня выдалась на редкость жаркой и душной.

Встречу Миша назначил на три часа на Манежной площади рядом с бывшей гостиницей «Москва».

Прошло более пятнадцати минут, а Михаила всё не было. Напоминать о себе до получаса ожидания не позволял этикет. И кто придумал эти жеманства? Миша опаздывал, а Ивану ничего не оставалось кроме как стоять памятником на одной из самых многолюдных площадей Москвы обжигаемым беспощадным летним солнцем и ждать товарища.

А по Манежной текли нескончаемые потоки гостей столицы. Один поток, выливаясь из горнила прохладного метро, улыбаясь солнцу и восторгаясь величию кремлевской архитектуры, бодро двигался в сторону Красной площади. Минуя Воскресенские ворота он, под «конвоем» пристального прищуренного взгляда двойника главного чекиста страны Феликса Дзержинского, попадал в инфильтрационную зону для рукопожатий и фотографий «на память» с группой «оживших» государственных деятелей страны во главе с отцом народов – товарищем Сталиным. На скамье, прислоненной к стене Исторического музея, мирно беседовали вождь пролетарской революции Ульянов (Ленин) и им же невинно убиенный последний император Российской империи Николай II. Другой поток – уже избавленный всевозможными мошенниками и торговцами сувенирной продукции от бремени наличных денег, измождённый нелёгким походом по каменной брусчатке Красной площади, тяжело тёк в обратном направлении в исходную точку своего путешествия – ко входу в метро.

В месте, где оба эти потока, впадая друг в друга, перемешивались и превращались в бурлящую и гудящую стихию из надувных шариков, улыбок и пота, у Михаила хватило ума назначить встречу Ивану, а самому задержаться.

Через некоторое время напряжённого выискивания под палящим солнцем и маревом расплавленного асфальта среди мелькающих лиц физиономии своего друга, сознание Ивана начало потихоньку рассеиваться и перетекать в состояние предчувствий.

Чего только не передумал его мозг за время ожидания! Каких картин встречи с таинственным Фрэнком не нарисовало его творческое воображение!

Наконец на двадцать четвёртой минуте ожидания донесшаяся из-за спины циничная фраза: «Привет, брателло! Ты ещё не замёрз?», – оборвала ход Ваниных фантазий.

Иван даже не сразу понял, что обращаются к нему.

– Что? – обернувшись внезапному окрику, резко спросил он.

– Прости, брат! – улыбаясь, крепко прижал к себе раскалённое Ванино тело Михаил.

Явление друга вернуло Ивана в реальность.

– Миша, ум был назначить мне встречу именно здесь, и в это время?

– Прости, брат! Отсюда – две минуты пешком. А я на мойке выронил телефон. Пришлось возвращаться. Телефон намок и не работает. Ни позвонить, ни предупредить! Прости!

– Я на тебя и сердиться-то не могу. Но ты – редкостная сволочь! – наконец улыбнулся в ответ Иван и пожал протянутую виновником руку.

– Тогда пошли?

– В какую сторону?

– Да здесь, недалеко. На Никитский переулок.

Друзья прошли по Воздвиженке, свернули направо, прошли дворами к «секретному» дому со спецквартирой, сделали небольшой крюк вокруг дома и «нырнули» в подъезд.

На кодовый звонок дверь отворилась, и обещанная Мишей встреча состоялась!

– Познакомьтесь, – по-английски, официально представил присутствующих друг другу Михаил. – Это Фрэнк Смит. А это Иван Боголюбов.

– Очень приятно! – так же перейдя на английский, пожал руку незнакомцу Иван. – Михаил рассказал мне вашу историю. Рад знакомству!

– Я тоже рад познакомиться! И я наслышан о вас, – улыбнулся в ответ Фрэнк. – Проходите в гостиную. И, если хотите, можете говорить по-русски. Я за полгода выучил ваш язык. И, надо заметить, он мне понравился.

– Как скажете, – согласился Иван. Улыбнулся хозяину и прошёл в комнату вслед за Михаилом.

Хозяин оказался человеком радушным. Видимо за время пребывания в России от московских друзей он научился и русскому гостеприимству.

Пока Иван осматривал гостиную, Фрэнк успел прикатить из кухни столик на колёсах уставленный всевозможными фруктами и сыром, а также салатом из помидоров и огурцов, солениями, зеленью, нарезанной толстыми кольцами Одесской колбасой, запотевшей бутылкой дорогой водки и минеральной водой.

Бросив мимолётный взгляд на транспортируемое продовольствие, Иван изумлённо раскрыл глаза.

Михаил, помогая хозяину переставить содержимое тележки на большой журнальный стол, довольно причмокнул, и пояснил Ивану: – «Упорные месяцы тренировок!».

– Ничего подобного, – сконфузившись перед гостем, опроверг его Фрэнк. – Мне самому понравилось ваше… как это по-русски, Миша? Хлебосолство?

– Хлебосольность, – улыбнувшись, поправил его Михаил. – Да ты не переживай, Фрэнк, Ваня – свой человек. И не болен ни язвой, ни гепатитом, прости Господи! Так что наливай – за встречу, за знакомство.

О душном летнем дне в просторной Мишиной спецквартире напоминала разве что густая солнечная марь за окном. В самой же квартире бесшумно работающий кондиционер поддерживал температуру не выше девятнадцати градусов, что способствовало непринуждённому общению, сдобренному пару тройкой Мишиных тостов.

Первые три положенных тоста прошли, как всегда, на одной волне, почти без задержек. После закусок Михаил, в качестве тамады, развеселил присутствующих свежим анекдотом про Чапаева. Иван, продолжив Мишу, рассказал специально для Фрэнка анекдот про субординацию на флоте русских, английских и американских матросов. А тот, в свою очередь – про сотовую связь. И, надо сказать – в яблочко! По окончании смеха Михаил, вдруг вспомнил о своём «убитом» телефоне, о том, что остался без связи и, с разрешения хозяина и гостя, оставил их общество на полчаса для похода в магазин за новым девайсом.

Когда дверь за ним заперлась, Фрэнк вернулся в гостиную, глотнул минералки и выдохнул: «Ну, человек? Юла, а не человек!».

– Он всегда такой, – со смехом подтвердил Иван.

Так смеясь, они поболтали немного о разнице и сходстве между Америкой и Россией, ещё о чём-то…

Когда с второстепенными темами было покончено, Фрэнк подался на кресле в сторону Ивана и перешёл к обсуждению основной цели встречи:

– Михаил давал мне слушать ваш диск с записью электронного голоса. Не могли бы вы объяснить мне, при каких обстоятельствах это произошло, и что вы обо всём этом думаете?

Иван вздохнул и рассказал историю своего несостоявшегося контакта и о встрече со специалистами по аномальным явлениям.

Фрэнк на протяжении повествования ни разу не перебил рассказчика. Когда тот закончил, он неожиданно спросил:

– Скажите, Иван, перед этим контактом в вашей жизни не происходили странности, причину которых вы не могли бы объяснить?

Иван улыбнулся.

– Ну, такие странности когда-нибудь случались в жизни каждого человека.

– Верно. Но я имел ввиду яркие, неординарные, меняющие ход событий.

Иван задумался. Собеседник задал вопрос, на который, казалось, знает ответ. Жизнь Ивана была пронизана такими странностями. Иногда ему казалось, что он не живет самостоятельно, а лишь выполняет чью-то волю. И как он ни пытался, изменить этого не мог. И не мог объяснить этого никому. А когда пытался – никто не верил.

– Да, Фрэнк, были такие события… и они продолжают происходить. Иногда я их предчувствую. И знаю, в каком русле будут разворачиваться, и чем они закончатся. Но изменить ничего не могу. Подстраиваюсь под обстоятельства.

Фрэнк взял руку Ивана в свою.

– Я знал об этом. Хотел удостовериться, что вы понимаете, что с вами происходит, нечто от вас независящее.

Вместе с теплотой своей руки Фрэнк незаметно для любого, кто бы мог сейчас наблюдать за их разговором, вложил в руку собеседника плотно сложенный клочок бумаги.

Иван также конспиративно сунул переданную записку в карман, демонстративно достав из него мобильный телефон.

– Что-то Миша задерживается, – непринужденно нажимая на кнопки телефона, закончил разговор Иван.

– Прошло больше часа, – поддержал его Фрэнк. – Зато поговорили…

– Без понятых! – закончил предложение Иван, нажав при этом на последнюю кнопку и приложив к уху телефон.

– Так у Михаила же нет телефона? – удивился Фрэнк.

– А я набрал его водителя, – полушепотом ответил Иван… и громко – в трубку: – Алло! Андрей? Приветствую тебя! Это Боголюбов. Миша далеко? Ага. Давай!.. – Иван улыбнулся и, прикрыв телефон ладонью, снова шепнул Фрэнку: – Сейчас даст ему трубку… – и опять громко в телефон: – Миша! И где ты потерялся? Оставил меня на своего друга и смылся?.. Хорошо. Давай быстрей. У меня еще дела. Все! Ждем!

– Он что, уехал? – изумился Фрэнк.

– Нет. Он в одном квартале отсюда. Покупал телефон.

– И для этого вызвал водителя?

– Ну, да. В машине прохладно, – невозмутимо подтвердил Иван.

– Russia cannot be understood with the mind! – Разведя в стороны руки, выдохнул Фрэнк.

Иван расхохотался. – Что – да, то – да! Умом Россию не понять! Аршином общим не измерить.

– Your actions are spontaneous. They do not yield to logic! – вновь перешел на английский Фрэнк.

– И именно потому, что наши действия спонтанны и не логичны, мы и выигрываем войны!

– И вызываете машины для поездки за телефоном в квартале от дома?

– Вот Миша приедет, у него и спросите, – все так же улыбаясь, ответил Иван, с хрустом откусив бок у наливного яблока.

– А что такое «аршином»? – неожиданно спросил Фрэнк, поставив русского коллегу в тупик.

– Аршин, – поправил его Иван, – это мера длины.

Следующий вопрос загнал его просто в угол.

– Да? А чему она равна?

К своему позору русский Иван не помнил, чему равна русская мера длины – аршин. А отвечать было необходимо. На карте стояла честь страны в его лице. Он судорожно перебирал в памяти все данные, накопленные им за сорок лет, но ни намека на злосчастный аршин в них не было. Фору на поиск информации давало яблоко, заполнившее рот Ивана очередным сочным хрустящим куском. Наконец, не найдя ничего подходящего и проглотив остатки яблочного сока, он передал эстафету противоположной стороне:

– Примерно вашему ярду.

Фрэнк не успел поблагодарить Ивана за предоставленную информацию – в дверь позвонили и он поспешил в коридор.

Через минуту комнату озарило сияющее лицо Михаила, держащего перед собой наперевес большой пакет с надписью «Связной». Вид вошедшего был настолько комичен, что Иван не выдержал и рассмеялся.

– Ты устроился на работу торговым агентом «Связного»? И что предлагаете?

Михаил грузно погрузился в кресло, с шелестом раскрыл пакет, нырнул в него носом, потом пошарил внутри рукой и победоносно вытащил из его глубин небольшую коробочку с надписью «Nokia».

– Вот! Достойная замена моему покойничку, – весело произнес Михаил, раскрывая коробочку и демонстрируя присутствующим новенький телефон.

– Так у тебя же и был такой, – осмотрев модель, констатировал Иван. Фрэнк кивком согласился.

– Вот я и сказал, что достойная замена! – подтвердил свои слова Михаил, изымая свою собственность из цепких Ваниных рук, и кладя в карман рубахи.

– Вот так и роняют телефоны, – заметил Иван.

– Из этого не выпадет. Он глубокий, – ответил на замечание Михаил и обратился скорее к Фрэнку, нежели к Ивану:

– Номер прежний. Я симку переставил со старого. А вы тут уже переговорили?

– Да, Миш. Спасибо за знакомство, – пожав большую Мишину лапищу, поблагодарил Иван. – Но, у меня больше не осталось времени. Пора идти. Если вы не против, я раскланяюсь.

– Как? Уже? И не поговорили толком, – удрученно произнес Михаил.

– Ну, я же не виноват, что кто-то по полтора часа телефоны себе выбирает. В следующий раз поговорим, – предположил Иван, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу. – Всё, господа-товарищи. Я пошел. Спасибо вам, Фрэнк, за угощение! Увидимся!

– Увидимся! – многозначительно согласился Фрэнк.

– Пока, Вань! Созвонимся! – донесся из гостиной голос занятого новой игрушкой Миши.

Иван прошел обратной дорогой. Через дворы вышел на Никитский бульвар, пересек Новый Арбат и не спеша пошел по Гоголевскому в сторону храма Христа Спасителя. Подойдя к храму, Иван, как положено христианину, перекрестился у входа и вошел в распахнутые ворота. В храме было немноголюдно. Иван всмотрелся в лица прихожан и, не обнаружив опасности, достал из кармана переданный Фрэнком листок. Развернул его и прочитал: «Смоленский бульвар, 12, Корчма, 19:00». Иван взглянул на часы. Секундная стрелка не торопясь двигала минутную к отметке сорок пять. Часовая же лениво повисла над цифрой шесть. «Час пятнадцать в запасе. Идти пешком – минут двадцать. Остается почти час. Ни туда, ни сюда. Потрачу-ка я его с пользой для души». С этой оптимистической мыслью он, еще раз перекрестясь, вышел из храма. Обойдя храм, еще немного спустился вниз и вышел на Пречистенскую набережную.

Глава VI

Тайная вечеря

Предательски зажатая между каменными створками двух набережных Москва река казалась единственным живым организмом еще сопротивлявшимся беспощадному солнечному зною в этом каменном мире. Путь к устью реки преграждала дорога с монотонно двигающимися и мерзко клаксонящими друг на друга автомобилями.

Нарушать правила и пересекать в этом месте дорогу Иван не решился. Уж больно хотелось дожить до семи, и узнать, что заставило Фрэнка назначить ему встречу таким конспиративным способом. Пришлось воспользоваться переходом в пятидесяти метрах правее от него. К тому же в месте перехода он заметил навалившиеся на стену набережной одиноко стоящие силуэты рыбака и его удочки. Зрелище, надо сказать, совершенно нетипичное для центра Москвы при такой жаре. Любопытство потянуло его к рыбаку. Иван подошел, и так же облокотился на стенку рядом с ним. Тот не обратил внимания. Это был совершенно худой, почти тощий мужчина с обветренным морщинистым лицом, в рыбацкой накидке с капюшоном и резиновых сапогах. Облик рыбака был столь же неестественен в этой жаре, сколь сама аномальная жара была неестественна в мягком Московском климате. Похоже, что рыбалка была одним из его способов добывать себе еду.

– Привет! – поздоровался Иван.

– Здравствуйте! – уж чересчур интеллигентно для своей наружности поздоровался рыбак. – У вас сигареты не найдется?

Иван достал из пачки сигарету.

– Угощайтесь.

Рыбак жадно затянулся предложенной сигаретой, зажмурившись, медленно выпустил через сложенные в трубочку губы клубящийся дым, и твердо произнес:

– Теперь и жить можно!

– А рыба-то клюет? – без иронии спросил Иван.

– Кто ж тут клюнет на таком пекле? Рыба ушла на глубину, – не сводя взгляда с бесполезно качавшегося на волнах поплавка, резонно ответил рыбак.

– Так чего стоишь?

– Жду, когда вернется.

– Тогда пусть скорей возвращается! Удачи тебе!

Только Иван решил продолжить свой путь, как поплавок неистово «заиграл» и резко погрузился под воду.

От неожиданности рыбак встрепенулся. Схватил удилище и поддернул кверху. Кончик удилища согнулся и рыбак, торопясь, стал крутить старенькую катушку удочки, вытаскивая пойманную рыбу из воды, нервно приговаривая:

– Только не сорвись! Только не сорвись!

Но та и не собиралась срываться. Она мертвенно болталась на крючке – рыбьем проводнике в загробный мир. Скорее всего, не найдя для себя спасительной глубины и одурев от нехватки кислорода в раскалённой воде, она, завидев рыбьего смерти, крепко схватила его, что б не упустить.

– Эх! Хороша! – снимая рыбу с крючка и перекладывая ее в пакет, радовался своему трофею рыбак, гордо взглянув на единственного зрителя этого представления. – Брат! Ты не уходи пока! У тебя рука легкая! – насадив на крючок очередного червяка, напоминавшего переваренную лапшу и закинув наживку назад в реку, уже по-дружески и на «ты» обратился он к Ивану.

– Да нет, брат. Я пойду. Считай – тебе повезло. Ты первый, кто поймал рыбу-самоубийцу, – улыбаясь, предположил Иван и пошел дальше по набережной в сторону Крымского моста. Сзади до него донеслось: «Гляди! Еще одна!». Он улыбнулся и ускорил движение. До встречи с Фрэнком оставалось мало времени.

В фойе ресторана к Ивану очень вежливо обратился подошедший администратор:

– Добрый вечер! Могу я вам чем-то помочь?

– Меня должны ожидать.

– А как ваше имя?

– Иван. Меня должен ожидать иностранец.

– А-а-а! Да-да-да! Простите! Пройдите за мной, пожалуйста! Я проведу.

Они поднялись на второй этаж. Администратор постучал в дверь отдельного кабинета.

– Разрешите! К вам гость!

– Спасибо, милейший! – с большим акцентом ответил голос Фрэнка.

Иван прошел внутрь кабинета.

Как и весь ресторан, он был оформлен в стиле белоснежных украинских «мазанок» с брусчатыми перекрытиями и плетнями в качестве перегородок между столиками. В кабинете, конечно же, никаких плетней не было, зато были имитации окошек с подоконниками, уставленными всевозможными предметами древней украинской утвари: глиняные горшочки – глэчики, настоящие казачьи булава и нагайка, глиняные тарелки и курительная трубка – люлька. Посреди кабинета стоял массивный дубовый стол и столь же массивные деревянные стулья ручной работы. Весь антураж помещения располагал к «домашней» трапезе в кругу друзей-казаков за чаркой добротной украинской самогонки. Была и своя изюминка подачи водки в этом ресторане. К водке обязательно подавалась бесплатная тарелочка с солеными стеблями черемши, обернутыми в тонко нарезанное сало, у посетителей именуемая «халявой». По количеству «халявы» на столе можно было определить степень «теплоты» дружеской посиделки.

На столе занятого Фрэнком кабинета стояло несколько таких тарелочек, запотевший графин украинского самогона, две кружки морса, копчения, нарезанные огурцы с помидорами и, в большом количестве, зелень.

– Иван, разрешите предложить вам мои любимые угощения в этой стране, – начал разговор Фрэнк, когда Иван занял место за столом. – Из всех ресторанов в Москве – этот самый домашний.

– Вам нравится украинская кухня? – удивился гость. – А я полагал, что американцы склонны больше к фаст-фуду и итальянской кухне!

– Почему? Дома я любил посещать китайский ресторан «Генерала Хо», в Мексике мне понравились чили кон корне, бурито, фужито. В каждой стране – свои особенности национальных кухонь. А так как моя жена – француженка с украинскими корнями, она превосходно готовит вареники и пельмени. И даже меня научила их лепить. Поэтому русская и украинская кухни мне очень близки. Так что нашу с вами встречу я решил провести именно в этом ресторане.

– Замечательное место! Надо вам сказать – это также один из моих любимых ресторанов. И когда мы с друзьями в нем сидим, «халява» заполняет весь стол.

– Что такое халява? Вы все время учите меня новым словам.

– Это… вот эти тарелочки с солениями. Халява – это значит бесплатно.

– Freebie?

– Freebie! – обрадовался Иван. – Вы быстро обучаетесь, Фрэнк!

– Я не Фрэнк! – резко сменил направление разговора американец.

Иван поперхнулся. Прокашлявшись, он вопросительно и насторожено посмотрел на визави.

– Послушайте, Иван, – собеседник перешел на английский язык. – Послушайте. Некоторые события в моей жизни заставили меня сменить имя и данные о себе.

– Но если все так серьезно, зачем вы мне об этом говорите? Мне – незнакомому человеку?

– Это не так, Иван. Я много знаю о вас. Не удивляйтесь. Я всегда знаю обо всем, что мне необходимо знать.

– У вас хорошие информаторы? Вы работаете на ЦРУ?

– Я ни на кого не работаю. Ваши коллеги думают, что я ценный трофей. Я им дал некоторую информацию. Но источники у меня совершенно другие, нежели они предполагают. И мои источники самые надежные. Вы после всё узнаете. Иначе можете получить сильный психический удар.

– Это еще не всё? – нервно спросил Иван. – Вы меня уже балконом по голове ударили! Ваши новости как сказка: чем дальше – тем страшнее! Предлагаю остудить сознание стопкой холодной водки. Теперь я понимаю, зачем вы пригласили меня в ресторан. Здесь без ста граммов не обойтись, – констатировал Иван, наполняя стоящие на столе чарки. – Но почему я? Я ведь даже не знаю, кто вы и как вас зовут! Вы очень опасный человек! Вы развели Михаила, и он скрывает вас на конспиративной квартире под свою ответственность. А ведь он мой друг!

– Мое имя Кристофер, – после непродолжительной паузы поведал Фрэнк, – Кристофер Макдауэл. Я сын генерала Макдауэла. И, поверьте, у меня имеются веские причины скрывать как мое имя, так и мое прошлое. Хотя многое – несущественное, конечно, ваш друг знает обо мне. Для того, чтобы ложь казалась правдой, в ней должна быть частица правды. Не спешите. И вы все узнаете… под горячее.

С этими словами Кристофер улыбнулся и протянул к Ивану свою стопку. Короткий «чок» закрепил договоренность.

– Хорошо, Кристофер. Но обещайте, что вы расскажете всё. Чтобы я поверил вам. Миша говорил о вас и ваших удивительных способностях. И, честно говоря, вы мне симпатичны. Я не хотел бы разочароваться.

– Давайте немного поедим, и я все расскажу.

– О’кей, Крис! Можно мне вас так называть.

– Так меня называют друзья. А мы будем друзьями. Я уверен! За нашу будущую дружбу!

Рюмки повторно чокнулись, закрепив будущий союз хрустальным звоном.

Кристофер нажал на кнопку вызова и через мгновение официант принял заказ на мясные закуски и на украинские вареники с мясом.

– Нужно создать видимость дружеской вечеринки, чтобы не вызывать подозрений, – предвосхищая вопрос своего нового друга, ответил Крис.

– Судя по твоим заказам, это наша встреча – прикрытие хорошего банкета! Ты полагаешь таким способом замылить кому-то глаза? – перешёл на дружеское «ты» Иван.

– Это традиционный прием…

– Это у вас в Америке – традиционный прием! А у нас на такие приёмы есть Миша! И если… постой-ка. Миша! – лицо Ивана приобрело черты прозревшего. – Как ты познакомился с Михаилом?

– Его порекомендовал Ли Цзинсун – сотрудник Первого бюро госбезопасности Китая.

– Понятно…

– Что понятно? – удивился Кристофер. – Цзинсун представил его, как надежного человека и своего друга.

– Видишь ли…

На полуфразе Ивана прервали, вошедшие официанты. Принесли заказ. Накрыли на стол и молча вышли.

Когда дверь кабинета за ними затворилась, Крис напомнил о недоговоренной мысли, но Иван его остановил.

– Миша может прямо сейчас прослушивать нашу встречу, – улыбнулся он, нарочито заглянул под стол и крикнул: – Миша, не прячься! Выходи, водочки нальем!

С этими словами Иван показался над столом и звонко чокнул чарку Криса.

Кристофер последовал его примеру, и тоже заглянул под стол. Не найдя ничего подозрительного, вынырнул обратно и с удивлением взглянул на русского друга.

– Это шутка, – пояснил Иван, улыбнулся еще шире и выпил залпом свою горилку, чисто по-русски занюхав рукавом.

Американец не решился повторить эксперимент и закусил горилку двумя варениками, предварительно искупав их обильно в сметане.

– Да всё нормально. Расскажи мне свою историю. Хочу услышать – из первых уст, – предложил Иван.

– Сперва закончи, что ты хотел сказать о Михаиле!

Иван обвалял в сметане остывший вареник. Дожевал его. Запил морсом. Манерно промокнул губы салфеткой. И приступил к анализу ситуации.

– Видите ли, сэр! Михаил – не ваш Михаил, дожидающийся вас с новыми паспортами в Мексике, а наш! Он, если не знаешь – начальник отдела радио разведки Федеральной службы безопасности. И ты всегда у него под колпаком.

– Я знал, что он кагэбэшник, но не знал, что за отдел. Мне его дали доверенные люди, как друга, и я не могу быть под его, как ты говоришь, «колпаком»…

– У него вся Россия под колпаком, – и иронично, и серьезно одновременно перебил его Иван. – Но вот, при чем здесь я? Не понимаю!

– Так вот, в этом-то всё и дело! Мой приезд в Россию… моя миссия – это найти того, кто должен изменить мир. И я нашёл его! Этот избранный – ты! Ты – не просто избранный. Ты – исключительный…

– И это ты понял, услышав идиотское обращение ко мне на диске? А может, это Мишин розыгрыш? У него для этого есть все средства.

– Это не розыгрыш. Когда я первый раз «их» услышал – тоже подумал, что меня разыгрывают. Нет, Иван! Это настоящая запись. И голос настоящий. Уж поверь мне! Я их отличу от любой подделки. На записи настоящий голос. Но не Ангела… Судя по тому, что Они мне говорили о тебе – ты вообще не нуждаешься ни в каких технических средствах для общения с Ними.

– Да? – недоверчиво улыбнулся Иван. – Так чего же Они сами мне не сказали? К чему такие навороты для таких продвинутых Существ?

– Твой скепсис имеет право на жизнь, – улыбнулся в ответ Кристофер, – Но… вот какая вещь… Собственно, почему я здесь, и зачем я тебе нужен… ты – единственный среди нас, кто имеет способность прямого контакта с Ними, и свободу перемещения во всех возможных измерениях. Но для того чтобы задействовать этот механизм, ты должен его включить.

Глаза Ивана стали заметно расширяться. А Кристофер продолжал удивлять.

– Этот голос… этот голос более низшего существа. Возможно, обитателя одного из уровней перехода. Голоса Ангелов невозможно записать. А твоя запись – специальная посылка для меня. Я должен был тебя найти, и все тебе объяснить.

– Я давно чувствовал, что должно что-то произойти! – саркастически улыбнувшись, вставил Иван, – Я всю жизнь шел какой-то обособленной тропой. И, как теперь выясняется, только для того, чтобы прийти на встречу с сумасшедшим американцем, уверяющим, что я – «исключительный»! Но, пока что из твоих объяснений я ничего не понял, а «загрузить» меня тебе удалось. И если принять за правду все, твой рассказ – получается, «наши» знают, что ты разыскиваешь избранных… и нашел меня?

Американец не успел ответить. В дверь кабинета постучали.

– Войдите! – от неожиданности Кристофер с Иваном ответили вместе.

Дверь отворилась, и в помещение, грузно переваливаясь, вплыл… Михаил. В одной руке он держал полураскрытый ноутбук, от которого шёл провод к наушнику, в другой – бутылку горилки.

– Не пужайтесь, граждане! Это я! – радушно улыбаясь, отрекомендовался он. Поставил на стол горилку с ноутбуком, вытащил из уха наушник и протянул для рукопожатия руку.

Кристофер опешил. Иван, привыкший ко всякого рода Мишиным «сюрпризам», также улыбнулся в ответ и пожал протянутую руку.

– Видишь! Я был прав! – подмигнул он американцу.

– Ты кого водишь – его или меня? – не выпуская Мишиной руки, спросил Иван.

Тот кивнул на Кристофера.

– Вечеринка перестает быть скучной! – заметил Иван и выпустил Мишину руку. После чего снова напомнил Кристоферу:

– Я же говорил тебе, что он держит под колпаком всю Россию!

Кристофер в недоумении молча пожал Михаилу руку и отстранился в ожидании развития сюжета.

Михаил присел за стол. С разрешения присутствующих по-простому навалил себе в тарелку остывших вареников, положил несколько кусков мяса, открыл бутылку, налил себе и собравшимся полные чарки и поднял свою.

– Мои извинения за задержку! И не смотрите на меня так! Я – не враг, парни! Ваня, ты мне доверяешь?..

– Я уж теперь и не знаю, доверять тебе или нет!

– А что, собственно, произошло? Я совершенно честно поступил с Фрэнком. Вы же не дети. Понимаете, что я не мог принять его, не доложив руководству. Но не указал, где разместил. Поэтому и предупреждал тебя о секретности информации… Короче. Давайте, парни, выпьем за удачу. Она нам скоро пригодится.

– Ты так говоришь, будто у тебя проблемы, а не у него!

– Да, не напрягайся, Ваня! С того момента, когда ты передал мне свой диск – проблемы у всех. Я же не просто так водил тебя, – обратился он к Кристоферу. – Ради твоей же безопасности, – и, взглянув на Ивана, напомнил: – Эти двое прикомандированных, которых я привел к тебе по неосторожности – Антон и Дмитрий… Они – грушники. Их определили ко мне как раз тогда, когда Фрэнк появился в Москве. Вначале я не придал этому значения. Но после нашей встречи один другому бросил фразу: «Ну, вот и всё». У меня появились сомнения. С какой стати «им» командироваться к «нам»? У них свои службы есть. А вчера мои парни доложили, что к моей машине привязали хвост… и не наш… по инструкции не положено. Ну, со мной-то такие штучки не проходят! Тогда я попросил Лёвушкина установить за ними наблюдение и поставил их на прослушку. Не официально, конечно. И когда я сегодня поехал за телефоном, мне передали запись их разговоров.

– Они не спецы по аномалиям? – предположил Иван.

– Нет. Они – именно те, за кого себя выдают. Судя по всему, они должны были подтвердить своему руководству факт того, что Фрэнк действительно беглый фэбээровец-медиум, искавший и нашедший своего… м-м-м визави в России. Видимо искали информацию о его местонахождении. А я им такой информации и не дал. Но, что меня заставило «пасти» Фрэнка? Их телефонный разговор с кем-то из «своих». Как я понял, готовится его ликвидация, – уточнил Михаил. И, взглянув на Кристофера, вновь улыбнулся и спросил:

– Что можно было натворить в Штатах, чтобы тебя пытались найти и шлепнуть в России? За разговоры об Ангелах? Чего-то ты не договариваешь!

Ошарашенный американец залпом выпил, не закусывая, свою горилку, по-русски выдохнул и, к удивлению присутствующих, твердо посмотрел на Михаила и совершенно хладнокровно произнес:

– Я не боюсь! Я знал о том, что меня захотят убить.

– Тогда расскажи всю правду. Подумаем, что можно сделать. К тому же теперь не только ты под прицелом.

– Это выше государств и всех спецслужб. Это охота пришельцев на обратно мутировавших людей, обладающих даром связи с Миром Бога.

– Тьфу! Заладил своё! – выдохнул Иван.

В разговор вновь вклинился Михаил.

– Вань, а может, всё не так просто? Может, Фрэнк выполнял какую-то тайную миссию… и сдулся? И теперь его решили зачистить?

– И меня в придачу! – глядя на Кристофера и переваривая услышанную от него информацию, улыбнулся Иван, – …«зачистить» нас – пупок развяжется! Как бы в ответку не получить!

– Ну, в твоих способностях я не сомневался! – рассмеялся Михаил.

– Кристофера надо эвакуировать.

– Какого Кристофера?

– Я не Фрэнк. Моё имя Кристофер, – отстранённо, что-то прокручивая в голове, ответил американец.

– Кристофер, так Кристофер, – невозмутимо согласился Михаил. Я думаю, адрес еще не расшифровали. И хвоста за вами, как ни странно, нет. Иначе сюда приехал бы не я. Так что день-два у нас есть. Вот свалился ты на мою голову!

В дверь вновь постучали. Все напряглись. Вошел официант.

– Прошу прощения, господа! Вам что-нибудь еще нужно?

– Пока нет, – по-хозяйски отозвался Михаил. – Хотя… подогрей-ка нам эти вареники. И… вы заказывали рульку?.. Нет?.. И три рульки, пожалуйста.

Кристофер возмутился заказу.

– Михаил! Это перебор! Я столько не съем?

– Съешь! Это же настоящая свиная рулька запеченная по-хохляцки! Пальчики оближешь! Не съешь – я съем.

Из всего сказанного американец понял только: «запеченная свинина».

Когда официант вышел из комнаты, полностью овладевший собой и разобравшийся в своих мыслях, Кристофер взял инициативу в свои руки. В нем проснулся папа-генерал.

– Итак, господа! Раз уж все раскрылось и вы доверяете друг другу, я продолжу то, что начал рассказывать Ивану, когда ты, Михаил, нас перебил. Я – потомок династии офицеров семьи Макдауэлов – физик по образованию. По рекомендации своего друга, перешел из NASA в ФБР. Служил в секретном подразделении. Ничего не происходило из того, что так нравится мальчишкам, и о чем снимают фильмы. Сплошная рутина. Я уже подумывал о переводе назад в NASA. Но, вот, однажды… я, так же как ты, Иван, услышал электронный голос. Он назвал себя Ангелом. С тех пор я постоянно контактирую с Ними, собираю по всему миру и объединяю людей, способных противостоять пришельцам и их адептам на Земле.

– Это, что же, Ваня Ангела прописал? – иронично обрадовался Михаил.

– Он? Нет, – разочаровал его Кристофер. – Как я понимаю, это была телеграмма для меня. Ангела записать нельзя. Его можно только слышать, или ощущать. Тех, кто их слышит, Они называют «избранными». Это люди, у которых произошла обратная мутация…

– Что за хрень такая?

– В общих чертах, это люди, которые при определенных обстоятельствах вернули себе первобытную способность общаться с высшими Существами, перемещаться в пространстве.

– Фрэнк, так ты летать умеешь? – рассмеялся Михаил.

– Не Фрэнк, а Кристофер, – тихо поправил его Иван.

– Да, все одно! – продолжал веселиться Михаил, – Привык уже. Мне так удобнее. Не переучиваться же?

– И мне все одно, – невозмутимо ответил Кристофер. – Называй, как хочешь. Я привык… так вот. Когда Ангелы вышли со мной на контакт… вот именно, не я вышел, а они сами, я не поверил. Подумал – розыгрыш. Но потом все стало на свои места благодаря моему другу. Кстати, его тоже зовут Михаил… – вдруг улыбнулся он Мише, – и он тоже избранный…

– И чего ты мотаешься по свету? Сидел бы в своем фэбээре и не парился? И мы бы сейчас не думали, как тебе в живых остаться, – перебил его Михаил.

– И характер такой же! – закончил сравнение Кристофер.

– Нет! Ты ответь: зачем ты уехал из Штатов? – настаивал Михаил.

– Потому что мы поняли, что наша связь с Ангелами необходима «чужим»…

– Кому?

– Пришельцам. Существам, тысячи лет назад проникшим в наш Мир из другой Вселенной, и за время колонизации поработившим Землян. Они, когда пришли на Землю, построили так называемый «Зал богов» – устройство генерирующее вирус, вызывающий пороки, и ломающий заложенную Ангелами систему безопасности людей. А сейчас они ищут тех, у кого этот вирус вызвал обратную мутацию, и они вернули себе способность связываться с Миром Ангелов. И если находят таких людей, то пытаются разными способами завербовать их, а если не получается – уничтожают. И они знают, что, есть человек – не просто избранный, а исключительный, обладающий даром перемещения в Мир Бога. Человек, способный изменить ход истории. Человек, способный очистить людей от вируса чужих. Но кто он, и где его найти, они не знают. А Ангелы знают. И отправили меня на поиски этого человека. И так всё устроили, что я попал в Москву, к тебе, Михаил. И когда ты принес мне Ванин диск с записью электронного голоса, я понял, что нашел «исключительного»!

Михаил, недоверчиво взглянув на Ивана, улыбнулся и спросил, – Это, что же… я пятнадцать лет дружил с мессией? Какой из него Христос? Он же до мозга костей фээсбэшник – агент национальной безопасности!

– Это подготовительный процесс, невозмутимо продолжил Кристофер, – Игры высших Сил. Задача «чужих», используя возможности «исключительного», проникнуть в чистый Мир Бога и Ангелов. Грядет война! Ангелы собирают войско Света на Земле из «избранных». Потому, что битва будет именно здесь! Пришельцы активировались! С их стороны уже есть тот, о ком сказано в пророчествах! И он набирает силу и готовится к войне. Он есть воплощение лжи и зла. Кто он, мы не знаем. Но скоро узнаем. Он проявится внезапно. И многие… миллионы людей, зараженных вирусом чужих, пойдут за ним. И начнётся война! И тогда в войну вступит исключительный. И победит врага. А до тех пор ему нельзя ничего предпринимать. Он еще слаб для борьбы с пришельцами и они уничтожат его…

– Фантастика! – воскликнул Михаил. Он давно перестал жевать, и слушал Кристофера, облокотив голову на ладонь.

– Ну, да, – подтвердил его Кристофер. – Фантастика! Когда мы узнали, что чужие через нас хотят выйти на него, мы скрылись. Благо, у Майкла еще со школы оставалась связь с одноклассником – мафиози. Он эвакуировал нас в Мексику. Майкл остался, а я отправился по миру сообщать «избранным» о предстоящей битве. Ангелы говорили, куда идти. И теперь мой путь окончен. Конечная остановка – Москва.

– В смысле? – удивился Михаил.

Кристофер вновь ему улыбнулся своей непонятной улыбкой.

– В прямом смысле. То, что ты рассказал нам об угрозе, я знал. Меня предупредили, что в последнем пункте меня ожидает перемена. И моя дальнейшая судьба будет зависеть уже не от меня.

– А от кого? – озабоченно спросил Иван.

– От тебя! – твердо ответил Кристофер. – Ты – «исключительный».

– Объясни!

– Не могу. Не могу, потому, что не знаю. Знаю лишь, что ты исключительный, и ты должен все изменить в нашем мире, должен сорвать маски с пришельцев. Еще я знаю, что угроза мне и тебе, Иван, исходит от твоего близкого друга.

Иван метнул пристальный взгляд в сторону Миши.

Миша отразил его дружеской улыбкой: «Как ты мог на меня подумать?»

– Ну, вот, собственно и все, – закончил Кристофер.

– Хорошенькое дело! – вырвалось у Ивана. – Наговорил столько, что я неделю не усну! И всё? А мне что делать? Кто мне скажет?

– Никто. Свою миссию я выполнил. Я предупредил «избранных», и нашел тебя.

– Кто тебе сказал, что я – «избранный», или какой-то там?

– Они! Они привели меня сюда и сказали ожидать знамения. И оно произошло, когда Михаил принес мне твой диск. А что тебе делать, я не знаю. Но, думаю, что ты сам поймешь. Когда наступит время! Тебе, в отличие от нас, не нужны никакие приспособления для связи с Ангелами. Ты теперь знаешь о своём предназначении. У тебя есть тот механизм, которого нет у нас. Тебе надо лишь включить его.

– И как его включить?

– Я полагаю, необходимо напрячься и постараться услышать. Во всяком случае, я знаю только то, что должен знать. Свою миссию я выполнил. Твоя – впереди. Они мне сказали, что будут напрямую говорить с тобой. Когда придет время! И ты станешь великим пророком! Когда придет время!

Иван выпил горилки. Закусил «халявой» и взглянул на Кристофера.

– Ты и вправду считаешь, что именно так должен выглядеть новый Спаситель?

– Не мне решать! – закончил свое пророчество Кристофер. Выпил свою чарку и, предупредив следующий вопрос, добавил: – И не тебе!

Но вопрос все же последовал. Но не от Ивана, а от Миши.

– Если все так серьезно и эпохально, зачем ты рассказал все это при мне?

Кристофер вновь улыбнулся ему своей загадочной улыбкой.

– Ты здесь тоже не случайно!

– Что? Я тоже избранный?

– Пока нет. Но будешь. Твои гены в процессе завершения обратной мутации. Для окончания этого процесса тебе необходимо пережить сильное душевное потрясение. И Ангельский ген, который мы называем «совесть», доведёт очищение до конца. Это сложный механизм для восприятия. Постарайся поверить на слово. Хочу лишь оградить тебя от возможной ошибки! Хотя… это моё субъективное мнение. Там, – он указал пальцем на небо, – наверху, свои планы на каждого из нас.

Михаил задумался. Он догадывался, от чего хотел его предостеречь Кристофер. Затем разлил по чаркам горилку, поднял свою.

– Считай, что предупредил.

Иван вновь посмотрел на него твердым взглядом.

– Миша, ты мой друг! И если Кристофер прав, а я всё больше в этом убеждаюсь, оставь свои затеи! Послушай его!

Михаил попытался что-то возразить, но Иван его упредил:

– Не ошибись!

В возникшей паузе было слышно лишь тяжелое дыхание Михаила. Видно было, как он мучается, переворачивая в голове нелегкие мысли. Наконец, перевернув последнюю страницу своей книги жизни, Михаил просветлел, еще раз поднял чарку и, улыбнувшись всем, произнес:

– Ну, за победу добра над злом! – и, протянув к Ивану руку для рукопожатия, добавил: – Я не предатель! Верь мне!

Все чокнулись. И в это время в дверях вновь возник официант. Поставил заказанные рульки и разогретые вареники на стол.

– Господа! Кухня закрывается. Можете сделать последний заказ.

Товарищи многозначительно переглянулись, и Иван ответил за всех:

– Спасибо! Больше заказывать не будем. Вы нас рассчитайте, пожалуйста.

Официант ушел, а товарищи перешли к горячему и к разговорам на совершенно отвлечённые темы.

Тайная вечеря подходила к своему концу.

Глава VII

Предательство

Друзья разъехались. Иван вернулся домой. По привычке прослушал автоответчик. Но перезванивать никому не стал. Даже Кате. Голова разрывалась от количества услышанной информации. И до утра он просидел в кресле, попивая кофе и бесцельно раскладывая пасьянс в ноутбуке.

Кристофера Михаил отвёз «на базу» в тайную квартиру. А сам направился в управление. В управлении его с нетерпением ожидал генерал Лавренович.

– Ну, что? – возбужденно спросил генерал, как только Михаил закрыл за собой дверь кабинета.

– Все по плану, товарищ генерал. Птичка в клетке.

– Говори!

– Я «водил» Фрэнка до вечера. Днем, как вы знаете, я «их» познакомил и оставил по адресу одних. Но Фрэнк ему ничего не сказал. Когда Боголюбов ушел, Фрэнк куда-то засобирался. Мы проследовали за ним. И он «привел» нас в ресторан «Корчма» на Смоленке. Далее «на адрес» пришел Боголюбов. «Слушать» их было невозможно из-за неподготовленности помещения и широких стен. И я принял решение пойти на прямой контакт.

– Что ты сказал? – заорал генерал, – Ты расшифровался?

– Товарищ генерал, Владимир Иванович, не было другого способа услышать их разговор. На мой взгляд, это было единственно возможным на тот момент решением: лично присутствовать на встрече. Я наслушался всякой ерунды от Фрэнка Смита. По-моему он просто сумасшедший. Он такое плел! Про какие-то звездные войны. Боголюбов у него оказывается – Мессия! Ну, полная чушь! Товарищ генерал, разрешите вопрос? На хрена нам этот американский псих? И Ваня Боголюбов, как не крути, мой друг! Не хорошо как-то по отношению к коллеге…

– Тебе, как я погляжу, погоны натирать стали? Так мы их вмиг сострижём! Или ты думаешь, что у меня они лишние? Да нас с тобой за провал операции по плечи подровняют!

Михаил приблизился к столу генерала.

– Владимир Иванович, может, доложите наверх, что все в порядке, «фигуранты» проверены, никакой подготовки заговора нет?

– Эх, Миша! – вдруг по-отечески ответил генерал. – Ты же знаешь, откуда дана команда, какая ситуация! Бесконечные теракты и заговоры! А ты предлагаешь мне должностное преступление!

– Но вы же понимаете, что Боголюбов не заговорщик!

– Понимаю… понимаю. Мало ли, что я понимаю! А вот чего я не понимаю: как ты, офицер, идешь на поводу своих дружеских симпатий, делая необдуманные выводы, толкая свое руководство к должностному преступлению.

– Далось вам это преступление! – не выдержал Михаил. – Преступлением будет, если мы Ваню, нашего коллегу, обвиним в заговоре, не имея на руках никаких фактов.

– Так ищи эти факты! – заорал в ответ генерал. – Рой носом землю! Ищи! Ты для этого поставлен на должность, чтобы факты находить! А мне к утру – отчет на стол. Всё! Свободен!

«Что ж это за «разработка» такая, что даже Лавренович, боевой генерал, не может ничего сделать?», – думал Михаил по пути домой, глядя через окно машины на проплывающие мимо четкие контуры подсвеченных иллюминацией зданий на фоне черного неба. Вернувшись домой, не уделив внимания жене, заперся в кабинете…

Ровно в девять утра на столе Лавреновича лежал подробный отчет.

– Что, долг перевесил дружбу? – прочитав отчет, улыбнулся генерал.

– Это не все, – ответил Михаил и положил на стол другую бумагу.

– Да? Ну-ка посмотрим…

– Это рапорт об увольнении.

– Миша, ты точно или с ума сошел, или перетрудился! Что ты мне здесь комедию разыгрываешь? Я тебя не уволю!

– У меня выслуги хватает для двух увольнений. Не могу я участвовать в этом балагане! Да это уже и не балаган вовсе, а чёрт знает что! Нужен был отчёт? Я написал. Всё! Устал я.

– Может, в отпуск? Отдохнешь. Позагораешь на море? Лето, вон, в самом разгаре. Я тебе путёвку в санаторий оформлю. Не дури, Миша! Кого я на твою должность назначу. Ты слишком много знаешь. А с Ваней твоим ничего не случится. Обещаю. Ну, вызовем его. Поговорим. И пусть гуляет себе на все четыре стороны. И даже этого… как его… Фрэнка-Кристофера не тронем. Он нам не интересен. Я доложу. И всё успокоится.

– Слово?

– Слово.

Михаил положил свое заявление в портфель и облегченно вздохнул.

– Тогда на две недели на море. С супругой.

– Договорились, – пожал Мишину руку генерал.

После ухода Михаила, генерал прошелся несколько раз по кабинету, сел в кресло, зачем-то подточил карандаш, еще раз перечитал отчет, и набрал номер на «вертушке».

– Здравия желаю! Операция «Птичка в клетке» прошла успешно. По материалам установлен факт контакта «объекта» с нашим уволенным сотрудником. Так точно! Контакт был закамуфлирован под дружеские посиделки с разговорами о каких-то инопланетянах. Так точно! Глупость. Но на встрече неоднократно звучала фраза «подготовка к войне». Так точно! Объект не представляет опасности. Собирается покинуть территорию государства. Отправляется домой… Мы сегодня же свяжемся с американскими коллегами. Они его встретят. С Боголюбовым сложнее, – генерал замялся. – На встрече присутствовал наш сотрудник, близкий друг Боголюбова. Да. Верзилов. Никак нет! Он действовал по обстоятельствам… С завтрашнего дня с семьёй отправляется в отпуск… У Боголюбова остались связи. Скорее всего, он предпримет контрмеры… Поднимется большой скандал… Хорошо. Я подготовлю план мероприятий… Да. Отчёт у меня на столе. Передам с курьером… Есть – передать лично! Спасибо. До свидания.

На лбу генерала проступили капельки пота. «Они там что, белены объелись? Пора уходить в отставку! Не то и меня, как Ваню с Мишей…», – думал генерал, вызывая машину…

Глава VIII

Чёрная карта

Утром усталость все же свалила Ивана «на боковую». Он, как убитый, проспал до двух. А когда проснулся, от утомления не осталось и следа. Мозг работал четко и ровно. Еще раз в деталях прокрутил вчерашний разговор, сделал правильные выводы и дал необходимые рекомендации своему хозяину.

Иван позвонил бывшему начальнику генералу Лебёдкину, давнему товарищу Артуру – бывшему десантнику, а теперь журналисту, и Катерине. Со всеми договорился о встрече в последовательности звонков. К Кристоферу решил зайти перед Катей. Сел за стол. Написал на нескольких листах от руки. Оделся и отправился к бывшему шефу.

У того пробыл около часа. Рассказал ему о том, как попал в разработку, о своих опасениях. Отдал на хранение до «нештатного случая» конверт с недавними записями. Проделал ту же процедуру на встрече с журналистом. И отправился к Кристоферу.

Пройдя «тайными тропами», он подошёл к двери секретной квартиры и позвонил. Кристофер открыл так быстро, что Ивану показалось, что тот ждал его под дверью. Со словами: «Привет! Как дела? Пойдём, прогуляемся», Иван сунул ему в руку записку. В записке было следующее: «Надень спортивное трико, предварительно прощупав все швы, и выходи на улицу». Когда Кристофер появился в дверях подъезда, Иван еле сдержал смех. Розовое трико было явно на несколько размеров меньше положенного. Отчего обтягивало фигуру как корректирующее белье. За такой внешний вид в Москве можно получить пару-тройку восхищённых взглядов от индивидуумов нетрадиционной ориентации, а от «настоящих пацанов» столько же синяков под глазом.

Перехватив ироничный взгляд Ивана, Кристофер поспешил объясниться.

– Жене везу. Подарок из Москвы. Свой не стал надевать.

– Если далеко от дома не отходить, носи на здоровье, – улыбнулся Иван.

– Что-то произошло? Или так… в гости?

– Ты столько вчера рассказал, не знаю, что и думать!

– А ты и не думай ничего. Постарайся услышать Их. Они всё объяснят.

– Но как мне Их услышать? Ты знаешь? Всю ночь об этом думал.

– Я же сказал – не думай. Отойди от реальности, и ты обязательно Их услышишь.

– Как отойти от реальности? Напиться, что ли? И вместо Ангелов встретить белочку?

– Напиться?.. Не подойдёт! Если появится тоннель, ты не определишь, в какой мир попал. Возможно, подойдёт медитация.

– Как у йогов?

– Ну, да. Закрой глаза. Постарайся отстраниться от всего. Думаю, всё получится. А мне надо лететь в Америку.

– Ты уже улетаешь?

– Да. Завтра. Приезжал Михаил. Привёз билет. Сказал, что надо срочно уезжать. Сказал, что тоже уедет. Мне показалось – он был чем-то расстроен.

– Странно. Миша привёз тебе билет, а ко мне даже не позвонил. И куда он собрался?

– Не сказал.

Иван несколько раз набрал Михаила.

– Занято. Хорошо. Потом позвоню. Разберёмся. Я к тебе с тем же предложением: «Надо делать ноги!».

– Что делать? – не понял американец.

– Ноги делать! Это значит «смываться, бежать», – растолковал Иван местный сленг тупому американцу.

– А! Ну, да. Михаил тоже самое говорил о ногах.

– Ну, слава Богу! Дошло. Бежать надо. Но, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, лететь тебе надо не завтра, а сегодня. И не в Штаты, а назад, в Мексику, или куда угодно, но только сегодня. Неужели Ангелы не объяснили тебе такую элементарную вещь, как опережение событий.

– Я не выходил на контакт со времени пересечения границы. А почему именно сегодня?

– Долго объяснять. А у меня еще дел невпроворот. Вот мой телефон, – Иван протянул новую записку. – Запомни. А листок порви и выброси. Позвонишь ровно через месяц. Обязательно! А мне тут надо срочно с некоторыми делами разобраться.

– Что-то всё-таки случилось? – мрачно, не то спросил, не то сообщил Кристофер.

– Не случилось. И не случится, если сделаешь, как я говорю. У меня опять предчувствие опасности. А оно никогда меня не обманывает. Возможно, Миша оказался-таки засланным казачком.

Но, взглянув на Кристофера и поняв, что тому снова нужно пояснение, медленно произнёс:

– Миша – шпион!

Они попрощались, и Иван помчался на встречу с подругой.

Девушки на месте не было. Иван подождал пятнадцать минут и набрал Катин телефон.

– Котёнок, я бегу! Бегу! – раздался в трубке радостный голос подруги.

– Кошечка! Побыстрее никак не можешь? Очень мало времени. Вы, как сговорились, честное слово!

– Уже лечу! Не сердись. Через пять минуток прилечу!

Катин «полет» напоминал свободное парение, так как её «пять минуточек» превратились в двадцать минутищ.

Но она всё же появилась. На подлёте увеличила скорость и врезалась в Ивана, обвив его шею руками.

– А вот и я! Прости за опоздание!

С этими словами она нежно поцеловала Ивана в губы. На такой аргумент Ивану ничем другим не оставалось ответить, кроме как встречным поцелуем.

Когда с ритуалом «женской хитрости» было покончено, Иван обнял подругу, посмотрел ей в глаза и неожиданно произнёс:

– Кошка моя! Это, возможно, прозвучит нелепо, но мне нужно уехать из Москвы.

– Надолго?

– Возможно, навсегда.

Девушка чуть не поперхнулась.

– Как навсегда? А как же я? Ты меня бросаешь?

– Для этого я и позвал тебя. Ты согласна ехать со мной?

– В качестве кого? – недоверчиво спросила Катя.

– В качестве жены, разумеется.

– Так мы же договорились обвенчаться в следующем году! Что за спешка? У тебя неприятности?

– Да, любимая. И, возможно, большие.

– Но это не опасно?

– Нет. Просто нужно исчезнуть.

– Интересное дело. Надо исчезнуть, но это не опасно! Ты меня что, за дуру держишь?

– Я тебя держу за самую чудесную и неповторимую женщину на свете! За частичку моей души!

– Бо́льшую частичку! – поправила девушка.

– Бо́льшую частичку! – согласился Иван. – Ответь, свет моих очей, выйдешь ли ты за меня замуж? Выйдешь ли за бедного изгоя общества?

– Надо подумать, – улыбнулась Катя.

– Думай. До послезавтра.

– А почему до послезавтра?

– Потому что послезавтра ровно в десять утра нас ждут в ЗАГСе.

– Ах, ты хитрец! Ты заранее всё просчитал! – рассмеялась Катя. – И страшилки для этого припас.

– Нет, родная. Со страшилками, к сожалению, тоже, правда. Так что решай.

– А чего решать? Я за тобой – и в огонь, и в воду! Но как-то все быстро. Может, на несколько дней отложим? Хоть какую-то свадьбу сыграем. Я родителей приглашу… подруг.

– Хорошо. Но распишемся послезавтра. У нас на всё-про все – месяц. Через месяц у меня очень важный звонок. И в это время меня уже не должно быть в Москве.

– А куда же ты… мы поедем?

– Не знаю пока. Что-то подсказывает мне: наш путь будет на юг. Купим домик и будем жить-поживать. Мне еще надо мою квартиру продать. Постараюсь, за неделю всё устроить. Вот тебе и деньги на свадьбу, – лукаво улыбнулся Иван.

– Хорошо, котик. Я согласна! Только… а нельзя?..

– Что нельзя?

– Ну… остаться здесь. Как-то боязно мне…

– Не боись! Там хорошо. И… тепло. Твоё любимое тепло! Купим жильё. Возможно, на море. К примеру: на черноморском побережье Болгарии. Ты же любишь море?

– Ну, хорошо. Но всё же неожиданно. Занимайся подготовкой. А мне, раз такое дело, надо на работу, пока «главный» не ушёл. Договориться об увольнении. Но ты же за мной заедешь?

– Конечно!

– Ой, нет. Не заезжай. Я сама приеду. Мне ещё в парикмахерскую с утра. Сейчас Нинке позвоню, чтобы она пораньше вышла мне красоту навести. Всё. Я побежала. Всё так неожиданно!

С этими словами она ещё раз горячо поцеловала Ивана и понеслась к «главному».

– Стой! Донеслось ей вдогонку.

Она обернулась.

– Я же не сказал, какой ЗАГС.

– Какой? – не подходя крикнула невеста.

Иван выкрикнул номер ЗАГСа.

Прохожие разулыбались сумасшедшей парочке.

На сегодня оставалось лишь дозвониться Мише и дать объявление в Интернете о продаже квартиры. Иван вновь набрал Мишин номер. Тот вновь был занят.

С мыслями о возможной мишиной измене Иван углубился на Старый Арбат. Вечерело. И опять от раскалённого за день асфальта поднималась смоляная марь. Решил не терять драгоценного времени на прогулки. Нет времени разгуливать по городу, тогда его не остаётся на дела. Он развернулся в сторону метро и неожиданно натолкнулся на непонятно откуда возникшую цыганку.

– Э-э-э, красавчик! Позолоти ручку! Погадаю. Всю правду скажу.

«Хоть какое-то развлечение за два дня», – подумал Иван, вытащил из кармана десятку и протянул гадалке.

– На. Погадай.

– Э-э-э-! Такой видный мужчина, а так мало даёшь! – запричитала цыганка.

«Ну, началось!», – эта мысль почему-то развеселила Ивана, и он вытащил ещё пятидесятку.

Цыганка спрятала деньги в сейф – за лиф. Из тайного кармана, спрятанного где-то в глубине многочисленных юбок, вытащила колоду странных карт, перемешала и протянула к Ивану.

– Тяни свою судьбу!

– Иван вытащил из колоды карту. На ней ничего не было. Просто черный цвет. И всё.

Иван протянул карту цыганке.

– Там нет ничего.

Та взяла карту.

– Э-э-э-! Красавчик! Ты вытащил самую тайную карту из колоды. На моей памяти никто не вытягивал эту карту.

Иван посмотрел в упор на цыганку.

– Говори, гадалка! Что это за карта?

– Это карта «Вирд», красавчик. Это чистая руна. Она обозначает Божью волю, карму, то, что предрешено и не подлежит изменению.

При этом гадалка сочувственно взглянула в лицо Ивану и продолжила, тыча пальцем в черноту карты:

– Пустота – это конец; пустота – это начало. Тебе, красавчик, непознаваемое сообщает, что оно в твоей жизни пришло в движение. Будь готов принять все, что уготовано тебе судьбой.

С этими словами она сунула карту в колоду, колоду спрятала опять в тайный карман и пошла дальше, размахивая подолами своих бесконечных юбок, как парусами.

Глава IX

Раскаяние

Четвёртый день, как мишин телефон молчал. Кристофер по совету Ивана, оставив на квартире все вещи, скрытно пробрался в аэропорт, купил билет на первый же международный рейс и вылетел в Европу. У американца в кармане был джокер – легальный паспорт на фамилию Макдауэл.

Иван втайне расписался с Катей, и теперь Катя переехала к нему на правах жены. Со вчерашнего вечера телефон Ивана разрывали звонки риелторов. Всех интересовала цена на квартиру, её состояние и внешний вид – всё, что Иван в фотографиях разместил на сайте продаж. И ни одного звонка по делу! Но сегодня с утра несколько звонков насторожили Ивана. Звонивший молчал в трубку, перед тем как повесить её.

Больше Ивану не приходилось заваривать себе кофе самому. Эту миссию взяла на себя Катюшка – кошечка – котёнок. К тому же её «главный» в счет свадебного подарка подписал заявление об уходе без месячной отработки и выплатил ей солидную компенсацию. И теперь она упивалась долгожданной ролью жены.

Вот и сегодня, когда Иван засобирался, на столе его ожидала традиционная чашка кофе и ресторанно сервированный вкуснейший Катин омлет. Он с удовольствием съел приготовленное женой, протер пальцем сверкающее новизной обручальное кольцо, поцеловал супругу и вышел из дому.

У подъезда на лавочке в несвойственных ему джинсах и футболке сидел Михаил.

Иван от неожиданности на мгновение замер. Миша вскочил, насколько позволило его грузное тело, и подлетел к Ивану.

– Дружище! Привет! От всей души поздравляю! – затряс он ванину руку.

Иван молча смотрел ему в глаза.

– Да не обижайся ты! Меня по службе откомандировали на неделю. Раньше закончил, и сразу к тебе.

– Не позвонил-то чего? – наконец, отозвался Иван.

– Да я звонил. Что-то срывалось постоянно.

Иван вновь взглянул ему в глаза.

– Ну, не срывалось. Ну, я сам сбрасывал. Хотел к тебе сюрпризом…

– Сюрприз удался, – подтвердил Иван.

– Вот. От нас с Ниной, – Миша протянул ему конверт, – На свадьбу. Ты же теперь один из нас! Катюша-то как? Привыкает к роли жены?

– Привыкает. Спасибо за подарок, – Иван положил протянутый конверт в карман.

– Ну, и в качестве «извинения» разреши пригласить тебя в ресторанчик!

Иван понял, что Миша чего-то хочет, но не решается поговорить. Именно с этой целью он и приехал.

– Пойдём.

– В «Кружку», как в былые времена?

– В «Кружку».

«Кружка» – пивной ресторанчик находился в пяти минутах ходьбы.

– Ты без машины сегодня, – констатировал Иван, когда они входили в ресторан.

– Я с сегодняшнего дня в отпуске. Должен был через неделю, но раньше закончил – раньше отпустили…

Они сели за один из пустующих дубовых столов на дубовые скамьи. Это была отличительная черта сети пивных ресторанов «Кружка». Завидевший их охранник Андрюха подошёл и приветливо пожал руки.

– Здорово парни! Давненько не навещали нас. Пиво и креветки, как всегда?

Парни перекинулись приветствиями с охранником и тот, передав официанту заказ, отошёл в сторону.

– Да, так вот, – продолжил прерванный диалог Михаил, – мне дали отпуск, и мы с Ниной завтра вылетаем в Сочи.

– С чего это тебя нежданно-негаданно отправили в отпуск? Ещё неделю назад ты об этом и не мечтал.

– Ты же знаешь, как это бывает. Горящие путёвки… я давно просил руководство… ну, и предложили. У меня еще с прошлого года две недели гулять оставалось.

– Рад за тебя и за Нину!

Официантка принесла пиво и тарелку с фирменными сухариками.

– Приятного аппетита! Креветки приготовят минут через пятнадцать. Что-то ещё закажите?

Михаил вопросительно посмотрел на Ивана.

Тот молча глядел на него.

– Нет, лапуля, спасибо! После закажем. Ты нам лучше еще по кружке пивка принеси, пожалуйста.

Официантка ушла за пивом, а Михаил, провожая её взглядом, заметил:

– Хороша! Ноги – от ушей! Интересно, из какого модельного агентства они их набирают?

– Не из какого, – отозвался проходящий мимо Андрюха. – Они все – подмосковные девчонки. Дома работы нет, а здесь и платят не плохо, и кормят за счет заведения. Снежана хороша! Неделю работает. Из-за неё уже две драки случилось. Я недавно двоих выбросил за двери. Домогались. Хотя у самого – муравьи в штанах, когда её вижу. Ну, не буду мешать, – он дружески улыбнулся и пошел дальше по своим делам.

– Боец! – улыбнулся ему вслед Михаил.

– Десантура! – добавил Иван.

Они отхлебнули пива, и Миша вновь продолжил прерванную мысль.

– Так что прилетим через две недели. Как раз к школе.

– Ну, да. У тебя же последнее первое сентября! Последний раз младшей в школу идти.

– Не пропускал ни одного года! – гордо заявил дед Михаил.

Официантка-модель Снежана принесла дополнительное пиво, две тарелки, две пиалы с водой и лимоном, и огромную тарелку крупных креветок. Расставила всё по столу, кокетливо улыбнулась обоим и, демонстрируя обтянутую короткой юбочкой круглую и упругую попку, пошла к барной стойке.

Михаил, не сводящий взгляда с её аппетитной задницы, не выдержал!

– Да что ж это такое происходит? – сглотнул слюну, зажмурился, и забасил:

– Нет! Нет! Нет! Я женат! Я женат!

– Медитируешь? – донёсся до него откуда-то извне голос Ивана.

– Я женат! Я женат! Я женат! – продолжал напоминать себе Михаил.

– Странно, что из-за неё всего две драки произошли! – резюмировал Иван и принялся за креветки.

Наконец, Миша открыл глаза, отпил ещё холодного пива, и продолжил разговор, как ни в чём не бывало:

– К первому сентября вернёмся. Может, на рыбалку мотнём? Ты как на счёт рыбалки?

– Мотнём – если доживём, – согласился Иван, ожидавший от Михаила реального разговора. Вступление становилось утомительным. Такое же чувство испытывал и Михаил. Но никак не решался начать разговор, ради которого он и приехал. Наконец, набрав воздуха в грудь, начал:

– Ты, Вань, прости меня за тот вечер!

Иван перестал есть, промокнул губы салфеткой и внимательно посмотрел на Мишу.

– Зачем извиняешься? Ты же сделал правильные выводы, и ударил со мной по рукам…

– В том-то и дело! Я совсем запутался! – нервно перебил его Михаил. – Мне было приказано «водить» этого американца, а когда появилась твоя запись, и он на неё так отреагировал, то и тебя!

– Зачем?

– Сверху спустили информацию, что готовится заговор. Когда китаёзы мне его передавали… в тот самый момент меня вызвало руководство и приказало провести операцию «Птичка в клетке» по задержанию особо опасного международного преступника.

– А мне ты зачем это говоришь?

– Потому, что в процессе работы я понял, Фрэнк никакой не террорист и не шпион, а просто отличный парень, оторванный от семьи и дома. А когда уже и за тебя взялись, тут я вконец запутался! Что это за операция такая? И кому это надо?

– Ты же всё сам слышал, когда Кристофер рассказывал…

– Да, бред какой-то! Ты что, и вправду во всё это веришь?

– Верю, Миша! И лучшим доказательством справедливости его слов является наш сегодняшний разговор. Я же говорил тебе – не предавай! Что ты не сможешь с этим жить!

– Я и в отчёте написал, что всё это хрень собачья. Что никакой он не заговорщик, а обычный сумасшедший, каких полмира, – не успокаивался Миша.

– Не сомневаюсь, что именно это ты и написал.

– А ты знаешь, зачем они вас разрабатывали?

– Предполагаю.

– Расскажи. Может, пойму?

– Поймешь. Но не сейчас. Вы не видите ничего дальше собственного носа, Миша! Хотя я не раз говорил, что эра человечества в той форме, которая была раньше, угасла. Говорил, что точку невозврата мы прошли в двухтысячном. Фигуры на шахматной доске заканчивают своё расставление. И когда все займут свои места, случится «Бум!». Я это предвижу.

– Ничего не понимаю из того, что ты сказал, – откровенно признался Михаил.

– Потом поймешь. Знай только, что не людских рук это дело!

– Опасные вещи говоришь, – предупредил Михаил.

– Свинья не хрюкнет – волк не съест, – отрекошетил Иван, в упор взглянув на товарища.

Миша, как всегда в таких случаях, улыбнулся.

– Кстати, – сменил тему Иван, – что там с Кристофером? Его уже «приняли» или решили объединить наши аресты вместе?

– Да никто вас не примет! Шеф обещал мне, что ни с тобой, ни с Кристофером ничего не случится.

– Ну, ты тоже мне обещал, что не сдашь! Хотя я наперёд знал: это произойдёт. Уж больно ты подчиняешься уставу. А у шефа твоего и вовсе прозвище «так точно!».

– А ты, будь на моём месте, так бы не поступил?

– Нет, Миша. Этим мы и отличаемся. Поэтому я и ушёл из системы.

– Хорошо. И что же мне делать? Говори, раз такой умный?

– Ничего не делать. Отдыхай с женой. Наслаждайся жизнью. Но хорошенько обо всем подумай на досуге. Может, и слова мои дойдут до тебя. Хотя скоро всё предсказанное свершиться! Всё поймёшь и увидишь сам.

Михаил вновь задумался.

– Давай, Миша, креветки есть. Холодными варениками я в «Корчме» уже наелся. Те хоть подогрели. А креветок греть не станут.

Иван вновь принялся за еду.

– Кристофер с квартиры исчез, – полив своё блюдо выжатым лимоном, неожиданно сообщил Михаил.

Иван разделал очередную креветку, закусил ею глоток пива и, улыбнувшись, произнёс:

– Это хорошо!

– С твоей подачи?

– Какая теперь разница? Главное – вы его не достали.

– Я тоже рад, – ответил Михаил. – Нет человека – нет проблемы! – и добавил: Нет дела! И ты – свободен!

– Ну, ну! – промычал Иван, пригубив из бокала.

Наконец, Михаил, выполнив долг чести перед другом, тоже приступил к закускам.

Они напились пива, наелись креветок и повеселевшие вышли из ресторана. Ваня – от того, что Кристоферу удалось «уйти», Михаил от того, что сбросил груз предательства с плечей, рассказав все Ивану.

Прощаясь, Ваня по-дружески обратился к Михаилу:

– Будь осторожен, Миша! Не нравится мне всё это. И мой тебе совет: отдохнёшь, увольняйся к чёрту. Ты из другого теста. Ты – старая гвардия. Они тебя сожрут – не подавятся! Купи себе домик в деревне и наблюдай со стороны.

– И ты будь осторожен! Я знаю тебя. И всегда чувствовал, что ты не такой как все. А чем чёрт не шутит? Может, слова Кристофера – правда от начала и до конца? Может, поэтому он похож на умалишённого? И если правда то, что он предсказал о тебе, и то, что ты сказал мне сегодня, выходит, что «птичка в клетке» – это ты! Как всё закручено! Значит, эти двое в моём отделе – по твою душу! Но пока тебе нечего опасаться за свою жизнь. Раз они тебя не тронули, значит, команды не было. Я думаю, они знают о твоих связях, и тронуть тебя просто так не смогут. Но я бы на твоём месте уехал из страны подальше. На всякий случай. Бери Катю и уезжайте!

– Как ты – на море?

– Да, хоть и на море! Езжайте в Грецию, или, в крайнем случае, в Болгарию.

– Я подумаю над твоим предложением, – улыбнулся Иван, – но не нам решать. Чему быть – того не миновать! А остальное – разрулим.

Внезапно в кармане Ивана зазвонил телефон.

На дисплее отобразился незнакомый номер.

– Да. Слушаю, – сказал Иван в трубку. Отошёл от Михаила и, о чём-то оживлённо переговорив по телефону, вернулся на место.

– Миша! Прости. Дела. Надо идти. Удачи! И… береги себя!

– И ты береги себя!

Они пожали друг другу руки, обнялись и разошлись.

Встреча с Михаилом обрадовала Ивана. Во первых: он радовался за Кристофера, улизнувшего из под носа чекистов; во вторых – за Мишу, нашедшего в себе силы рассказать ему все о заговоре. Теперь он спешил домой. Незнакомый номер оказался вторым телефоном знакомого риэлтора Виктора, нашедшего ему покупателя на его квартиру.

Оставалось лишь подписать договор купли-продажи, и – в путь.

Иван заскочил домой, взял документы на квартиру, и поехал на встречу с риелтором.

После трёхдневных переговоров, все бумаги были подписаны, и Иван стал счастливым обладателем «чистого» бомжового паспорта.

В пятницу возле подъезда его встретил Антон – злосчастный грушник, прикомандированный в мишино управление.

– Ваня! Привет! – громко, но без эмоций окрикнул он Ивана.

Иван обернулся.

– Привет! – ещё раз поздоровался Антон. – Хорошо, что я тебя встретил. Как дела? Поздравляю со свадьбой!

– Привет! – отозвался Иван, бросив молниеносный взгляд вокруг себя. Прохожие не вызвали опасений, но метрах в двадцати выше по улице из стоящих у тротуара машин выделялся черный блестящий мерседес с затемненными стеклами. – У тебя что-то важное, или – просто поговорить? Я сейчас занят. У меня дела.

– Ну, конечно, важное, – серьёзно ответил Антон. – Хотел пригласить тебя к нам в управление. Я знаю, что Миша тебе уже всё рассказал.

– Что рассказал?

– Вань, не прикидывайся! С тобой хотят поговорить. Я за тобой.

– Хотеть, Антон, не вредно. Только меня забыли спросить, хочу я с кем-либо говорить или нет! – усмехнулся Иван.

– Не в твоих интересах артачиться! Тебя вызывает очень большой человек для разговора по известной теме.

Иван посмотрел на него взглядом голодного удава, и тихо произнёс:

– Запомни сам и передай своему человеку, что Боголюбов не ходит по команде! – и, глянув мимо Антона на мерседес, добавил: – А если со мной, или с кем-то из моих близких что-нибудь случится, мои товарищи, осведомлённые и о тебе, и о Диме, и об известном тебе деле, поднимут такой шум, что не поздоровится ни вам, ни вашему большому человеку!

Антон крепко схватил его за локоть:

– Пошли, Ваня! – но, почувствовав ниже пупка лёгкий толчок тупым предметом, ослабил хватку.

– Не надо, Антоша! Отстрелю яйца! И тебе, и твоим коллегам из «мерина».

Антон совсем отпустил его руку.

– А своим передай, чтобы не преследовали меня больше. Я уезжаю из страны. Мне ваши игры не интересны, – на прощанье предупредил Иван, убирая пистолет назад в открытую кобуру на поясе под пиджаком.

Поднявшись домой, он поцеловал жену, перекусил и лёг отдохнуть.

Кате позвонила мама. Они о чём-то недолго поговорили и Катя, присев к Ване на диван, сообщила, что у папы поднялось давление и она едет его осмотреть.

– Поедешь со мной?

– Нет, котёнок. Я посплю немного.

– Ну, хорошо. Тогда я посмотрю, что с папой, и обратно.

Она поцеловала мужа и убежала.

А Иван решил провести сеанс медитации. Может, что и получится? Он закрыл глаза, глубоко и ровно задышал, и постарался отключить свою нервную систему от окружающего мира.

Глава VIII

Исход

Через некоторое время уличные звуки растворились и исчезли вовсе. Сознание начало потихоньку их догонять, и Иван впал в состояние среднее между сном и бодрствованием.

«Вы меня слышите? Я пришёл! Говорите со мной!», – твердил его мозг.

Сколько продолжались эти призывы, Иван не ощущал. Он вообще перестал что-либо ощущать. Только собственный голос в голове: «Вы слышите меня? Я пришёл!..».

Внезапно в голове раздался совершенно незнакомый голос. Отчётливей, чем его собственный: – «Я слышу тебя, Иван! Мы ждём тебя. Ты в одном шаге от Нас. Осталось захотеть, и ты придёшь в Наш мир».

«Что я должен сделать?»

«Только твоё желание. Отдай приказ своей сущности, и она перенесёт тебя в наше измерение».

Иван до боли напряг все мышцы своего тела, стараясь оторваться от дивана.

Тело оставалось неподвижным.

«Не так! Не пытайся взлететь. Это не удастся. Ты же не птица! Оторви сознание от тела. Твоя сущность знает путь», – наставлял голос.

Иван еще глубже впал в забытьё. Окружающая действительность исчезла вовсе. Он освободился от последнего якоря в этом мире – от контроля над своим телом. И ощутил небывалую лёгкость.

«Я иду!», – сообщило неизвестному голосу его сознание, и Иван провалился в кромешную тьму. Не было никаких неприятных ощущений. Не было никаких калейдоскопов проносящихся мимо миров, описанных в фантастических романах. Не было ничего! Одна темнота, пустота и лёгкость. И вдруг также внезапно, как появилась, темнота исчезла, и Иван ощутил себя стоящим на залитой двумя солнцами удивительно красивой планете. В чём заключалась её красота, Иван не понимал. На планете, кроме изумрудного цвета травы, ничего не было. Но величина планеты и красота её зелёного покрова заставляли сердце замереть. Оба солнца светили с обеих сторон, не оставляя от Ивана тени. Светили ярко, но не ослепляли. Грели, но не обжигали. Воздух наполнял свежестью грудь. Иван растаял в этой неге и ни о чём больше не думал. Сколько времени провёл он в таком состоянии, он не знал. Хотелось полностью раствориться в этом величественном великолепии.

Состояние нирваны прервал всё тот же голос инструктора по перемещению в пространстве.

– Процесс перемещения прошел успешно! – как на космодроме отрапортовал голос.

Иван обернулся.

Перед ним стоял высоченнейший Некто, в ослепительно белых одеждах. Из-за «засветки» Иван не мог разглядеть его лица.

– Вот ты и дома! – объяснил Некто. – Нравится?

– Как здесь красиво! – произнёс завороженный Иван, – Где мы? Что это за место?

– Это Этера. Наша планета, Наш дом.

– Не слышал о такой.

– Конечно, не слышал! – пояснил Некто, – Потому, что находится она не в вашем измерении. Это мир Создателя! Того, которого вы называете Богом! Это Наш мир! И в прошлом это мир людей!

– А где же все? Очень красиво, но я ничего не вижу, кроме травы и Вас.

– Не спеши. Должен закончиться процесс адаптации, прежде чем ты всё увидишь. Этера не обычная планета в человеческом понимании. Это бесконечность светлых и чистых Миров. Здесь обитает Создатель, живём Мы, и раньше жили люди. Некоторые очищенные и теперь живут здесь. Но пока твои мозговые центры не адаптируются полностью, ты их не увидишь.

Иван вопросительно посмотрел на Некто.

– Каждый находится в своём мире. Какой он себе вообразил.

– Это как мираж?

– Совершенно не мираж. Всё материально. Но в отличие от Земли на Этере не нужно строить себе дома и высаживать цветы. Нужно лишь пожелать. И всё появится само собой. И таких миров Этера предоставляет бесконечное множество.

– Но почему тогда я вижу Вас, если вокруг все невидимо?

– Я – другое дело, – ответил Некто. – Я твой проводник. Моя задача научить тебя видеть и перемещаться по Этере.

– Вы мой персональный гид? – изумился Иван.

– Я Ангел.

– Который из тех, что говорили со мной? Вы, часом, не из преисподней?

Ангел вопросительно посмотрел на Ивана.

– Простите, если обидел! Просто я хотел уточнить, не тот ли вы Ангел, кто вызвал меня по радио?

– Не обидел. Мы почти не испытываем эмоций. Я не тот. Я другой. Нас много. Но… к слову, Ангелов в преисподней нет. Там никого нет.

Глаза Ивана и впрямь начинали привыкать к излучению Этеры. Он уже различал нечёткие прозрачные контуры строений, движущихся, одетых в белое, людей, невиданных животных, и несуществующих на Земле растений. И, наконец, он полностью разглядел Ангела.

Иван догадался, почему не смог увидеть этого ранее.

Лицо Ангела излучало свой собственный свет. Строение и черты его были совершенны. А рост оказался значительно выше, чем показалось вначале. Он достигал, примерно, трёх метров в высоту.

Иван ощутил благоговейный трепет перед этой неземной Сущностью. И ему вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до Его белых одежд. Он протянул руку в сторону Ангела, но не дотянулся, хотя казалось, Ангел стоит на расстоянии не более метра.

– Я же говорил тебе, что на Этере несчётное количество миров, – повторил Ангел, – Мы рядом и на бесконечность измерений вдалеке – одновременно. Ты в своём Мире, Я – в своём.

Мозг Ивана почти приспособился к новой реальности. Нечеткие контуры превратились во вполне различимые фигуры, хотя и оставались полупрозрачными. Всё находилось в беспрерывном движении: люди, неземные существа, красивейшие животные наслаивались друг на друга и двигались сквозь друг друга, не замечая этого. Дома и какие-то неведомые сооружения также калейдоскопом наслаивались друг на друга, образуя странный мираж.

Иван протёр глаза.

– Глаза здесь не причём. Ты ещё не владеешь мультизрением, – успокоил его Ангел, – Когда научишься, сможешь без труда видеть на Этере все миры одновременно, и перемещаться между ними мгновенно. Как делаем Мы.

Иван оглядел горизонт планеты ещё раз.

– Странно. Ничего похожего… но у меня ощущение, что я не покидал Землю, – нерешительно предположил он.

– Верно, – согласился Ангел, – В некотором смысле так оно и есть. Этера – вечная планета, начало начал, мать всех Вселенных, материя нулевого уровня.

– А как же физические законы?

– Она и есть Закон. Мы однажды пытались тебе это объяснить.

Иван, соображая, где и когда с ним общались Ангелы, ещё раз обвёл взглядом горизонт Этеры. И вдруг резко обернулся в сторону Ангела.

– Не может быть! – недоверчиво произнёс ошарашенный догадкой Иван, – Моя теория конечности бесконечности подсказана Вами?

Ангел утвердительно кивнул.

– Но в ней я лишь утверждал, что любая бесконечность конечна. Свёл к единому знаменателю скорость расстояние и время… тогда в учёных кругах меня не поддержали. Когда я понял, что мои исследования никому не нужны, я ушёл из науки. Позже меня приняли в Службу безопасности и мои научные изыскания «легли в стол».

– Люди ещё не готовы принять непостижимое. По твоей теории для наблюдателя Мир существует, лишь в границах его системы бесконечности?

– Совершенно верно. Но это не значит, что реально дальше ничего нет. За границей Мира наблюдателя все есть, только он этого не может ни видеть, ни диагностировать. Как в меньшую, так и в большую сторону. Так молекула травинки видит и диагностирует слона, как бесконечный мир молекул. Но самого слона она не способна охарактеризовать как геометрическую фигуру. С другой стороны слон. Он ест траву, ходит по земле, пьёт воду. И свой Мир он характеризует как растения, земля и вода. Но он никогда, как бы не напрягал своё зрение, не увидит в них ту самую молекулу. Из этого следовало, что, к примеру, наша Вселенная, являясь бесконечно большой величиной для нас, является одновременно бесконечно малой для наблюдателя более высокого уровня. И, наоборот, бесконечно малая величина для нас является бесконечно большой для наблюдателя более низкого уровня. И таких Миров бесконечное множество. И я нашёл их границы…

– Всё правильно. Но с одним дополнением – Этера. По аналогии с вашими Земными понятиями она находится в восемнадцатом измерении. Одна планета во всех Мирах одновременно. А все Миры в ней. И находясь на Этере, Мы мгновенно перемещаемся между ними. И ты сможешь, только когда приобретёшь мультизрение и сохранишь психику здоровой.

Закончив, Ангел улыбнулся.

– Ты же только что сказал, что Вы лишены эмоций.

– Я сказал, почти лишены. Что совсем не одно и то же, – Ангел улыбнулся вновь, – положительные эмоции – неотъемлемая часть любви.

– А как же Создатель? Исходя из нашего разговора, Этера и есть Создатель?

– Не говори глупостей. Этера – послушный инструмент в руках Мастера! Создатель – это Мысль, Дух и Воля. По его Воле Этера наполнила своей энергией и взорвала твёрдое вещество внутри чёрной материи. Реакция создала бесконечное множество Миров. Чёрная материя, разлившись, заполнила пространство между ними. А дальше – дело техники.

– А ты встречал Его?

– Кого?

– Создателя?

– Конечно, встречал.

– И как Он выглядит? Как мы?

– Он бестелесный.

Если бы Иван в этот момент пил, он обязательно бы поперхнулся.

– Как бестелесный? А как же Ты Его видел?

– Ну, меня же ты видишь?

Поперхнуться всё же пришлось. Когда Иван прокашлялся, Ангел продолжил:

– Бестелесная Сущность способна принимать любые очертания… даже материализоваться.

С этими словами Ангел уменьшился до размеров обычного человека и взял Ивана за руку.

– Вот ответ на твои вопросы. Теперь Я в твоём измерении.

Надгробный памятник всем «научным» достижениям человеческой цивилизации, мгновение назад бывший одним из её представителей по имени Иван, расширенными от ужаса и трепета глазами смотрел на совершенную кисть совершенного Существа, обхватившую его запястье. Ангел держал его руку твёрдо, но не сдавливая. Через это прикосновение Иван ощутил лёгкое приятное покалывание во всём теле. Когда Ангел отпустил его, он вздрогнул от мгновенно прокатившихся от пяток до макушки головы и обратно двух встречных волн: жара и холода.

– Так должно быть, – прокомментировал Ангел непроизвольное подёргивание иванового тела, – Теперь твоё зрение адаптировано.

Неприятные ощущения схлынули, не оставив и следа. И Иван с удивлением заметил, что, глядя на вереницу событий позади Ангела, он смог сфокусировать взгляд на одном из них. И всё остальное исчезло. И Ангел исчез. Яркое пятно, привлёкшее внимание Ивана оказалось летящим в его сторону в полуметре от поверхности серебристым дискообразным существом с причудливой головой, возвышавшейся над центром диска, как перископ у подводной лодки. Не долетев нескольких метров до Ивана, существо мгновенно остановилось, и, бросив на него сканирующий «взгляд» тремя растениевидными отростками-глазами, «рвануло» дальше не меняя высоты, обогнув по П-образной траектории его голову. От неожиданности Иван присел. Но с опозданием в секунду, когда существо было уже далеко за ним. Иван оглянулся. Существо, удаляясь, превратилось в светящуюся точку на серебристом горизонте. Только теперь Иван обнаружил перемены в облике планеты. Оба Солнца исчезли, хотя свет казался ещё ярче. И исходил он не от светил, а от самой планеты. Покровом служили немыслимые стекловидные цветы и растения, создающие эффект серебристости поверхности. Ощущения были не обычными, но не пугающими. При всей видимой безжизненности, «стеклянные» растения излучали свет жизни.

– Это был Ангел из Гамма-Вселенной высшего порядка.

Иван оглянулся на голос. Его Проводник снова стоял на прежнем месте.

– Прости за не большую задержку. Ты лишь перефокусировал зрение на Этеру во Вселенной шести планет, а Мне пришлось переместиться сюда. Иначе бы ты меня не увидел.

Иван почему-то не удивился.

– Они живые? – спросил он, взглядом указывая на «стеклянные» растения.

– Кому как. Для вас они лишь кремниевые соединения причудливой формы. Это витруммиты – аборигены, населяющие здешний Мир. Мыслительные процессы этих существ на порядок выше человеческих.

– А пообщаться с ними можно, раз они такие умные?

– Нельзя! Расы различных Миров не имеют возможности общения, ни в каком виде. Этим возможностью обладают лишь Создатель и Ангелы. Высшая система безопасности.

– Жаль! Жаль их! При высоком интеллекте вот так просидеть растением всю жизнь!

В это время близлежащий цветок задрожал и рассыпался в пыль. За ним другой, ещё и ещё в разных местах. Невесть откуда взявшиеся смерчи подняли пыль и понесли в разных направлениях куда-то вдаль.

– Что это? – обернулся к Ангелу Иван.

– Это способ перемещения. На их планете нет атмосферы. Они создают энергетические завихрения, переносящие их в виде пыли в намеченные места. Там они оседают и трансформируются обратно.

– Круто! Ни машин, ни самолётов, ни загрязнения окружающей среды.

– Вот тебе и пример более развитой цивилизации, – подытожил Ангел. – На первый раз достаточно. Пора возвращаться в твой Мир.

– Если б я знал как!

– Дай мне руку.

Иван протянул руку Ангелу, и они очутились на изумрудном лугу.

– Это великолепно! Но страшно. Как я понял – легко заблудиться.

– Навигации я научу тебя в следующий раз.

– Можно погулять по Этере? – неожиданно спросил Иван.

– Не сейчас. Тебе нельзя здесь долго находиться. Иначе ты потеряешь координаты своего измерения.

– Но сюда же я добрался! – как ему показалось, резонно возразил Иван.

– Это разница. Этера твой Дом. Преодолев миллиарды миров, ты не заблудишься. А вот назад – дело другое. Ты можешь находиться здесь не более времени, прошедшего до полной адаптации. Это лишь первое твоё путешествие. Мы показали тебе, что ты на это способен.

– А Вы? – неожиданно вырвалось у Ивана. – Не понимаю. Вы способны на это? Вы привели меня сюда, но сами не приходите в наш Мир, когда Вы так нужны!

По лицу Ангела проскользнула тень разочарования.

– Ты наблюдателен. Мы действительно не приходим. Не можем прийти в буквальном смысле. Но когда придём, Наш приход будет означать только одно – войну, уничтожение. А вы ещё не готовы. Мы до конца не отделили очищенных от заражённых.

– И когда это случиться? Через год? Через тысячу? А может через миллион лет?

– Ты многого хочешь от первого знакомства с Нашим Миром.

– Ведь Ты же сам сказал, что Этера мой дом. Но и Земля мой дом. И там – мои родные. А они не умеют перемещаться между Мирами!

– Ты тоже ещё не научился целостно перемещаться. Пока твоя сущность находится здесь, твоё тело лежит там, где ты его оставил.

Иван застыл в молчаливом вопросе. А Ангел продолжал:

– Я же предупредил, что в первый раз нельзя надолго покидать Землю. Иначе твой дух забудет дорогу назад. Твоё тело найдут и похоронят. И ты больше никогда не вернёшься.

– А если мне понравиться и я решу остаться? На Этере хорошо. Покойно. Два Солнца. Такой красоты я не видел даже в фантастических фильмах, – в шутку предложил Иван.

Ангел не оценил иронии.

– Ты Нам нужен в твоём мире. Не беспокойся. Когда придёт время, будь уверен – ты узнаешь об этом первым. А источник энергии, который вы зовёте Солнцем, Этере не нужен.

– У меня что в глазах двоится, или Ты так шутишь?

– Шутить – удел Землян. Я никогда не шучу. Шутка – разновидность лжи. Когда было принято решение о переселении людей с Этеры, мы создали Мир, пригодный для жизни таких существ, как вы.

– Я читал об этом в Библии. «И сказал Бог: да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так»…

– Никогда не прерывай собеседника. Иначе рискуешь не узнать главного.

Иван замолчал.

– Почти так всё и было. Но не настолько быстро и не в то время. В Солнечной системе находилось четыре планеты, пригодные для эксперимента. Две из них в поясе жизни…

– Марс и Земля. Это известный факт, – вновь не удержался Иван.

– Ты снова спешишь, – укоризненно заметил Ангел. – Земля как раз была одной из запасных. Резервные планеты вращались за поясом жизни.

– А зачем были нужны резервные планеты? Вы чего-то опасались?

– Насторожённость появилась, когда через бесконечно-плотную чёрную материю, щитом отделяющую Вселенные друг от друга прорвались пришельцы – высокоразвитая, но в то же время жестокая и бездуховная раса, обладающая высокими технологиями и знаниями, украденными у Создателя. Когда-то они тоже были Ангелами. Но, получив высшие знания и сжигаемые жаждой власти, бежали на наполненную водой, золотом и ртутью планету Драко в остывающей Аква-Вселенной. Пришли как боги. Подчинили своей воле населяющую её расу ящероподобных рептилоидов. Дали им часть украденных знаний, достаточных для превращения золота в энергетический щит в обмен на безраздельную покорность.

– А чего? Поступили как боги. Бог дал, бог взял.

Ангел, не поняв сарказма Ивана, наставляюще ответил:

– Запомни, Иван! Истинный Бог не тот, кто даёт, а тот, кто не отнимает! – И, как ни в чём не бывало, продолжил прерванное повествование:

– Используя щит, они проникли сквозь чёрную материю в соседнюю вашу Игнис-Вселенную через энергетический проход, известный у вас, как чёрная дыра. Но вскоре после перехода ресурсы Драко истощились. И в поисках золота они стали разорять один Мир за другим. Удалившись на расстояние бесконечности, они потеряли ориентиры Этеры и ангельскую сущность. Они стали для нас чужими. Раса космических паразитов носилась по Вселенной, в поисках пути назад бесцельно завоёвывая и уничтожая незащищённые Галактики, превращая цветущие планеты в безжизненные пустоши.

– Ты говоришь о чужих, о которых я думаю?

– Да. О них.

– Скажи, Ангел, почему чужие ищут Этеру? Насколько я понимаю, для них это опасно. Ведь они предатели? Их ждёт наказание?

– За то, что они сделали с Мирами, их ждёт забвение в бескрайних глубинах чёрной материи.

– Это страшнее чем ад?

– Натвори такого, как они – узнаешь! Они знают. Но они не могут остановиться. Бесконечность страха остаться в вашей раскалённой Вселенной и вместе с ней погибнуть бесконечно превышает бесконечность страха возмездия. Их цель – возвращение на Этеру. Вечная жизнь, безграничные ресурсы и бескрайние возможности! Обладая сверхзнаниями, они надеяться изменить Закон, заблокировать перемещение и действия Создателя и подчинить Этеру своей воле. Но в вашей Вселенной они попали в западню. Пять земных миллиардов лет они дрейфуют по вашим Галактикам, на своих десантных кораблях перевозя золотое вещество на Драко. Драко гибнет. Бескрайние моря высыхают. Чужие из ящероподобных создали целую плеяду новых рас, и расселили их для добычи золота по планетам в различных Галактиках. Им крайне необходимо вырваться из западни и вернуться назад. Но для этого требуется много золота. И ваши Солнца вырабатывают его в достаточном для них количестве. Но добывать ресурсы в необходимом объёме нет возможности. Для этой цели нужны исполнители.

– А почему Вы, зная их намерения, не остановили чужих?

– Не всё так просто, Космос не Этера. В нём царят другие законы. Это более грубая материя. Мы можем полностью контролировать процессы Дома, но не во Вселенных. Чужие владели рукотворным флотом, которого не было у Нас. И Мы должны были его создать в относительно короткие сроки руками дружественных Нам существ. Предполагая появление чужих в вашей Вселенной, Мы разбросали зачатки будущих цивилизаций по разным Галактикам. Но, где бы ни появлялись рептилоиды, цивилизации рушились. Чужие везде действовали одинаково: давали знания в обмен на золото, развращая и запугивая аборигенов. Не подчинившихся уничтожали. Очень быстро их колонии распространились на десятую часть Галактического пространства Игнис-Вселенной.

Подготовленные планеты Солнечной системы Мы заселили существами – прототипами людей. Развивающимся цивилизациям Мы дали знания, научили использовать энергию Солнца. Раса существ-полуангелов не вызывала опасений и Мы сняли с них контроль.

В момент расцвета марсиано-венерианской цивилизации чужие впервые появились в поле зрения в вашей Солнечной системе.

К этому времени на Этере был создан первый человек, как противовес расе чужих. Идеальное творение Создателя. У него была чистая душа, достаточный запас мозгового вещества для стремительного эволюционного скачка и возможность перемещения в пространстве. Расселить людей необходимо было в комфортной для них среде. Ещё при первом упоминании о чужих, мы начали готовить такую планету. Для этой цели подходила одна из зарезервированных планет – Терра. Ваша Земля. Но она не входила в пояс жизни. Это была раскалённая планета с огромным энергетическим потенциалом. Тогда Мы изменили траекторию и направили в её сторону планету Гласия, состоящую из железа и льда. При столкновении орбита Земли сместилась в нужном направлении, и произошёл термоядерный взрыв небывалой мощности. Лёд Гласии превратился в пар, а железное ядро осталось на орбите Земли в виде спутника. Когда термоядерный синтез был завершён, остывший пар превратился в воду, организовав Океаны, а климат стал стабильным, Земля была заселена первыми организмами. Это было необходимо для создания кормовой базы будущим переселенцам. Пять миллиардов лет жизни планеты дали положительный результат. Для человека была полностью подготовлена экосистема. Земля тогда находилась немного ближе к Солнцу, а вращение её ядра было несколько меньше, чем сейчас. Поэтому и гравитация была ниже. Животные тогда достигали гигантских размеров. Для человека эти условия были некомфортными и опасными. И Землю пришлось атаковать вторично, вскользь, более мелким космическим телом. Гигантские животные погибли, а ось вращения сместилась, что привело к смене полюсов и увеличению гравитации. Когда все показатели пришли в норму, Мы заселили Землю людьми. И оставили их до полной адаптации к новым условиям.

Но вот появились чужие. Мы не учли, что водная среда на Земле и Марсе притягательна для генетических обитателей морей – рептилоидов.

На Марсе, на Венере и на Земле было в комплексе всё то, за чем они охотились: вода и золото. На Земле же ещё и ртуть. Венеряне и Марсиане, как более древние и технически оснащённые цивилизации не поддались на ложь и запугивание рептилоидов и дали им отпор. Но мощь оружия ящероподобных была значительно выше. И обе цивилизации погибли. Венеряне энергетическими установками создали дополнительное магнитное поле, сместив свою планету далеко в сторону Солнца, и выпустили в атмосферу сернистый газ, предпочтя погибнуть с планетой, нежели отдать её на растерзание чужим. Марсиане же климатическими установками уничтожили свою ионосферу, выпустив в Космос воздух и воду, создав условия не пригодные для обитания любых биологических видов. И на остатках кораблей своего флота эвакуировались на Землю. Пользуясь своей генетической схожестью с людьми рассредоточились между ними.

Тогда чужие пришли на Землю. Земляне представляли собой молодую цивилизацию. Чистые сердцем и душой они стали лёгкой добычей для чужих. Рептилоиды поселились в Океанах и приходили к людям, как боги. Человекоподобные пришельцы спускались на своих кораблях с неба. Люди, генетически помнящие об Этере, легко верили им. Чужие, как и раньше в других мирах, дали людям знания и технологии добычи золота в обмен на поклонение. Для окончательного порабощения дали людям религию. Внедрили своих адептов в виде царей и жрецов. Ложью заставили верить, что золото необходимо человечеству. И золото действительно стало смыслом жизни людей. Научили создавать энергетические установки. Для большей адаптации к местным условиям, используя людей женского пола, рассредоточивали своё семя по всей планете. Когда Мы узнали об этом, Мы уничтожили расу людей, оставив в живых несколько особей. Они явились прародителями новой, как мы полагали, очищенной от вируса чужих расы. Это было нашей ошибкой. Популяция людей быстро восстанавливалась. Но их гены, изменённые в предках геном чужих, вновь толкали их на поиски и производство золота. Через несколько тысяч лет корабли чужих вновь появились на Земле. Они снова объявили себя богами и создали систему вертикальной власти. Насадив новых вождей, дав людям новую религию, новый закон и внедрив кредитные отношения, чужие получили полный контроль над людьми. Но, в конечном счёте, всё сводилось к одному – к добыче золота. Тогда Создатель Духом своим отправил людям Послание. Ну, а дальше ты знаешь. Люди восприняли слова Создателя через призму своего искривлённого чужими сознания. И наконец, для полного подавления человеческой воли чужие установили на Земле генератор своего вируса. Вирус чужих невозможно найти никакими земными приборами. Он из более тонкой материи и воздействует на духовном уровне. Этот вирус вызывает катастрофические для людей последствия, которые вы называете пороками и грехами. За время присутствия на Земле чужие ассимилировались и внешне стали неотличимы от людей. Но время возмездия приходит. Им осталось забрать последнюю часть золота, тысячелетия собираемого людьми. Это золото хранится у их адептов в банках. Вместе с этим они должны найти и завербовать хотя бы одного из обратно мутировавших, чтобы узнать координаты Этеры и путь к ней. Если у них этого не получится, они уничтожат всех обитателей Земли, за исключением тех, кто должен добывать для них ресурсы. И, возможно, таким образом, захватят ещё одну планету, способную пройти сквозь чёрную дыру. Наша же задача предать забвению в плотных слоях чёрной материи расу чужих и генетически изменённых ими представителей других рас.

– Страшные вещи говоришь, Ангел! – Голос Ивана звучал ровно и жёстко, хотя вид его говорил, что он подавлен.

– Это ещё не всё. Если бы речь шла об открытой войне Мы бы победили. Но Мы не можем на физическом уровне соприкасаться с вашим миром.

– Почему?

– Последняя катастрофа на Земле изменила её энергетику и сместила «проход» в Наш мир. И теперь у Нас осталась возможность только общаться с вами. Так что защитить Наш и ваш Мир придется вам.

– Интересное дело, – наконец возмутился Иван. – Вы сотворили наши Миры, допустили сюда чужих, ограничили наши способности, а теперь сообщаете, что мы должны спасти Миры или погибнуть? А каким оружием воевать с чужими прикажете, если Вы не будете участвовать в войне? Автоматом Калашникова?

– Люди и есть самое грозное оружие во Вселенной. В чьих руках будет это оружие, тот и победит. Чужие об этом знают. Теперь знаешь и ты.

– А моя-то задача в чём? Доставлять посылки с Земли на Этеру и обратно?

На лице Ангела возникло подобие улыбки.

– Ты избранный. И Ты обладаешь даром не только связи с Нами, но и перемещения в Наш мир. И ты тот, кто расскажет людям правду.

– А сколько всего людей, обладают этим даром?

– За последние две тысячи земных лет ты единственный.

– И всё же я не понимаю. К чему такой радикализм? Война? Уничтожение? История знала множество моментов, когда людям нужна была Ваша помощь! Когда надо было придавить врагов человечества, но Вас не было с нами…

– Это не так. Мы всегда рядом с людьми. Но ты же знаешь – нас не слышат.

– Нет! Не рядом. А как Ты сам сказал – целостно, в телесном виде, со своим супероружием! Как написано в Библии.

– Между нашими Мирами сложная взаимосвязь. Мы создали вечные источники энергии, которыми, кстати, питается и Земля. Мы создали совершенное оружие – вас. И Мы же, предполагая возвращение чужих и зная их могущество и ваши слабости, создали некую систему защиты.

– Какую?

– Об этом ты узнаешь, когда придёт время.

– И, следуя Твоей логике, я в смертельной опасности? Эти твари не отпустят меня?

– Чужие знают, что такой человек существует, но не знают кто он. Поэтому и ищут всех переживших обратную мутацию. Конечно, все вы не в безопасности. Но ты ни в большей степени, чем остальные. И до времени этот статус будет сохраняться. Есть ещё одно обстоятельство. Этера выбросила большой сгусток энергии в сторону Земли. И вирус чужих в некоторых районах Земли ломается и заставляет включаться встроенную в людях защиту. Люди прозревают, и уже способны отличать добро от зла.

Иван хотел что-то ещё сказать, но Ангел его остановил.

– Возвращайся обратно. Ты научился нас слышать, научился перемещаться в пространстве и получил Моё откровение. Теперь пора научиться возвращаться обратно. Когда вернёшься, к тебе позвонит твой товарищ. Прими его предложение. Теперь мы всегда будем с тобой. Отдохни немного. И подумай. Очень скоро ты вступишь в борьбу со злом. Прощай.

И Ангел растворился в воздухе.

Иван еще немного, напоследок, полюбовался Этерой, закрыл глаза и через мгновение исчез вместе с созданным им миром на этой чудесной планете. В то же мгновение он открыл глаза и вгляделся в потолок своей квартиры, по которому, лениво передвигая лапками, ползла обычная городская муха.

Ещё некоторое время понадобилось для привыкания к Земным ощущениям.

Наконец, когда цикл адаптации был завершён, Иван поднялся и потянулся. Что это было? То ли сон, то ли явь? Размышления прервал телефонный звонок.

– Да! Слушаю!

– Иван? Это риелтор. По твоему запросу появился неплохой вариант: квартира в Украине, в Одессе. Ты же хотел на море? Я говорил…

«Прими предложение своего товарища», – прозвучали в мозгу слова Ангела. И не дожидаясь, когда риелтор закончит, Иван твердо ответил:

– Согласен!

* * *

Отправив почтовым вагоном скарбы, он, сидя в поезде в обнимку с женой, с нескрываемой грустью следил за остающимися в прошлом домами и людьми родного города. Каким будет его будущее и что уготовила ему судьба, он не знал. Но знал и чувствовал правильность направления своего пути. Пересекая границу и услышав от украинского пограничника добродушное «Добро пожаловать, брат!», он успокоился. Он ощущал себя членом семьи одной квартиры, просто переходящим из одной комнаты в другую.

Что ощущала при этом Катя, осталось загадкой.

Вместо послесловия

Дорогой друг!

Напоследок я хочу подарить Вам, в виде бонуса, инструкцию по связи с миром теней:

«Для связи с потусторонним миром подойдёт обычная магнитола с радиоприёмником, желательно ламповым, с возможностью записи дисков, либо аудиокассет.

Далее возьмите новый диск/кассету, вставьте её в магнитолу и наденьте наушники.

Затем включите радио и ищите незанятые частоты. Нужно найти промежуток между двумя радиостанциями, где чётко слышатся статические помехи, но не слышно помех от радиостанций.

Затем нажмите на запись, попробуйте расслабиться, и мысленно попросите того, кто ушёл в иной мир поговорить с вами. Хорошо подумайте об этом человеке, представьте его образ.

Примерно через 5 минут остановите запись. Перемотайте диск к началу записи. Сосредоточьтесь на звуках статических помех, привыкайте к ним, чтобы иметь возможность отличить тот момент, когда однородность их звучания будет хотя бы слегка нарушена. Здесь нужно быть внимательным.

При первом прослушивании отметьте, на каком времени записи появилось что-то необычное. При повторном прослушивании внимательно изучайте каждый такой помеченный участок. И тут вы обнаружите странную вещь. Чем чаще вы прослушиваете одну и ту же запись, тем более чётко, слышатся все непонятные участки, они как бы «проявляются».

Попробуйте, если не боитесь последствий, очищающиеся!

Друзья!

Конечно же, пари носило шутейный характер! Никто никому ничего не должен.

Но если у Вас всё же возникнет желание поддержать автора в его тяжёлом труде и приблизить время издания последующих книг, Вы можете сделать это любым из доступных способов:

Кошельки WebMoney:

Рублёвый R213202083071

Гривневый U378202235105

Долларовый Z801383266366

Евро E250366753181

Карта Visa Сбербанка России в РФ

5469 5500 1272 8900

Карта Visa Приватбанка в Украине

4731 2171 0607 7637

Сайт автора:

Web сайт: http://arkady-anin.wix.com/knigi

Электронная почта: arcady.anin@gmail.com

Выражаю искреннюю признательность всем, кто помог мне издать эту книгу!

В работе над книгой принимали участие:

Давыдов Александр Демьянович,

Ягузинский Антон Николаевич,

Гарченко Григорий Николаевич,

Шведун Станислав Иванович,

Капустенко Анна Сергеевна

Рисунки, обложка и оформление: Аркадий Анин

Особая благодарность:

Никаревым Сергею Михайловичу и Елене Владимировне за помощь в издании книги.

В книге использованы материалы с сайтов:

http://strangefacts.ru,

http://www.anubis-sub.ru/prizraki/

Content

Аркадий Анин
Байки из ада (сборник)

Не покорённый Об авторе

Предисловие – пари

Байки из ада (рассказы)

Режиссёр

Живодёр

Тот, кто в грёзах

На грани

Противостояние (роман)

Часть первая Белая бездна

Глава I Сын генерала

Глава II Контакт

Глава III Секретная формула

Глава IV Избранные

Глава V Призраки

Глава VI Люди в чёрном

Глава VII Обратно мутировавшие

Глава VIII Чужие

Глава IX Не бойтесь мёртвых! Бойтесь живых!

Глава Х Бегство

Часть вторая Этера

Глава I Голос преисподней

Глава II Полуденная сказка

Глава III Расшифрованная запись

Глава IV Недосказанная история

Глава V Встреча

Глава VI Тайная вечеря

Глава VII Предательство

Глава VIII Чёрная карта

Глава IX Раскаяние

Глава VIII Исход

Вместо послесловия